Ты из моих снов

Ночь. Темень, хоть глаз выколи. Я бегу по песчаной дорожке домой, боязливо оглядываясь по сторонам. «Не самое удачное время, чтобы бродить одной, Лиза!», - шепчет мое панически настроенное сознание, и я прибавляю шаг. На мне лишь легкий сарафан на бретельках, и морской бриз приятно холодит кожу. Как же все-таки хорошо здесь. Но страшно!

Вижу, как из-за облаков выплывает месяц и освещает мне путь. Так намного лучше. Почти расслабляюсь, ведь осталось пройти всего несколько метров до островка безопасности под названием дом, и я замедляю шаг.

Длинные волосы разметались по плечам от легкого ветерка. Раздраженно откидываю их назад. Надо было хоть в косу, что ли, заплести.

Вдруг, слева от себя, слышу хруст сломанной ветки и резко поворачиваю голову на звук.

- Кто здесь? Сергей, это ты?

В голове паника и навязчивая мысль: «Боже, только этого мне не хватало». Из темноты появляется высокая фигура мужчины и неумолимо приближается ко мне. Мрак скрывает лицо незнакомца. Я вижу лишь блеск его темных глаз и жар, который мощной лавиной накрывает меня. «Демон, - посылает сигналы паники сознание. - Беги». Но я стою как вкопанная. Мои ноги, словно налитые свинцом, отказываются мне подчиняться.

- Лиза, - слышу я шепот или, может, мне мерещится.

Почему я не кричу? Почему не зову на помощь? Ведь в каких-то нескольких метрах дом, где меня ждет муж. Так чего же я стою? Пытаюсь сделать шаг, но ноги не слушаются, открываю рот, но не издаю ни единого звука.

А незнакомец уже подходит вплотную и проводит своей большой горячей рукой по моей щеке.

- Лиза, - снова слышу свое имя, словно он произносит его, но в темноте не видно, как движутся его губы.

Незнакомец смотрит, прожигая во мне дыру своим взглядом. Я, будто со стороны, наблюдаю, как он склоняет голову, приближая свои губы к моим.

- Моя, - слышу зловещий шепот.

Я лишь отрицательно мотаю головой, а демон обхватывает меня другой рукой за талию и с силой прижимает к себе. Он высок. Без каблуков я еле достаю макушкой до его подбородка, а еще он невероятно силен. Когда он прижимает меня к себе, я чувствую стальные мышцы его тела. Да, бороться бесполезно, он справиться со мной одним счетом.

Нужно спасаться!

Набираю в легкие воздух, чтобы закричать и позвать на помощь, но вдруг демон зловеще улыбается и впивается в мои губы жестким поцелуем. Стою, потрясенная и оглушенная, не вырываясь из его рук, но и не отвечая. Демон наматывает мои волосы себе на кулак и тянет за них. От боли разжимаю зубы, и его язык по-хозяйски скользит мне в рот, начиная свой эротический танец, сплетаясь с моим. Демон так настойчив и напорист, что практически трахает мой рот своим языком. Слезы неудержимым потоком катятся из глаз и падают на руку демона. Незнакомец отрывается от моего рта и большим пальцем руки осторожно вытирает их.

Судорожно всхлипываю, а он сцеловывает слезинку у меня со щеки. Потом прижимается лбом к моей переносице и шумно вздыхает:

- Ты моя, Лиза, смирись.

Что, блин, все это значит? Кто ты? Почему говоришь, что я твоя! Моя голова сейчас лопнет. Но я ловлю себя на мысли, что мой страх проходит и появляется стойкое чувство, что я знаю этого демона. Но откуда, черт побери?!

От него пахнет чем-то знакомым, терпким и сладким одновременно. Я люблю сладкие запахи, и мне нравится, как пахнет демон. Лиза, ты совсем с ума сошла? Беги отсюда! Но я не хочу бежать. Я хочу остаться.

Как только эта мысль проносится в моем сознании, демон хищно улыбается, показывая ряд ровных белых зубов, и шепчет:

- Да. Хочешь!

Он снова склоняет голову и начинает целовать меня, лаская языком. В моей голове нарастает шум и я, закрыв глаза, отдаюсь тем эмоциям, что он будит во мне. Обхватив его за голову руками, запускаю пальцы в волосы и тяну ближе к себе. Демон рычит и, подхватив меня под ягодицы, уносит в темноту, подальше от тропы. Прижав к высокому дереву, он жадно шарит по мне горячими руками, вдавливая свой возбужденный член между моих ног. Я стону и запускаю ему язык в рот, отвечая на каждый выпад. Демон хватает меня за волосы и с рыком отрывается от губ, чтобы начать лизать мою кожу на шее, плавно спускаясь вниз. Сжимает мою грудь и, спустив лямки сарафана, берет каждую по очереди в рот, кусая, вылизывая горячую кожу. Меня уже трясет. Внизу живота разливается тянущая истома и нестерпимый голод, который я жажду утолить. Опускаю взгляд на голову демона, который, наклонившись, зажимает мой сосок зубами и тут же лижет языком.

Терпеть нет сил, запускаю пальцы в волосы демона и тяну его голову вниз. Он довольно урчит и падает передо мной на колени. Запускает руки под сарафан и стягивает влажные трусики по ногам. Перешагиваю через них и, не отрываясь, смотрю в темные глаза, отливающие в свете луны серебром. Демон на минуту замирает и, поймав мой взгляд, утыкается носом между ног, начиная лизать языком мою плоть. Ноги дрожат, и я хватаюсь руками за дерево, чтобы не упасть. Демон закидывает мою ногу себе на плечо и к языку добавляет пальцы, начиная плавно насаживать на них. Не могу терпеть, слезы льются из глаз от чистейшего животного удовольствия, а он продолжает свою пытку. Ноги дрожат, кровь в ушах шумит так, что я не слышу шум прибоя. Чувствую, что развязка уже близка, но демон отрывает от меня голову и шипит:

- Не так быстро, малышка.

Он поднимается на ноги и, легко подхватив меня под голый зад, одним рывком насаживает на свой возбужденный член. Шиплю, принимая его. Привыкаю к его размерам. Он силен. Держать меня на руках и продолжать трахать - задача не для слабака.

Демон осклабился, словно опять прочитал мои мысли. Черт!

Он входит в меня резкими толчками, а я царапаю широкие плечи ногтями, засовывая язык ему в рот. Толчок, еще толчок. Из меня словно душу вышибают. Чистейшей воды экстаз. Крышесносный, запретный, животный секс. Он вбивает в меня член, а я чувствую, как стенки влагалища начинают сокращаться. Демон делает еще рывок, и я громко кричу, кончая, сжимаясь вокруг него.

- Моя, - шипит демон.

И я… с диким криком просыпаюсь и кончаю, кончаю, кончаю…

- Лиза? Что случилось? - вскакивает испуганный муж и участливо смотрит на меня, протирая глаза.

На часах четыре тридцать, а это значит, что еще ночь.

- Спи. Все в порядке. Мне просто приснился страшный сон.

Сергей тут же ложится и засыпает, а я осторожно выбираюсь из кровати и плетусь в ванную. Черт, ну и видок. Опять приснился этот демон. Сколько уже можно? Порой мне кажется, что я с ним чаще сексом занимаюсь, чем с мужем. А самое обидное - это то, что я совершенно не помню лица демона, лишь его темные, отливающие серебром глаза и те ощущения, что он будит во мне. Смотрю в зеркало. На щеках - слезы. Внизу живота - приятная истома. Я снова кончила, занимаясь сексом с демоном, во сне. На этот раз на берегу моря. Да что же такое-то?!

- Дамы и господа, меня зовут Елизавета Смирнова. Без ложной скромности должна вам сказать, что мне двадцать восемь лет, и я автор бестселлера. Рада приветствовать вас на этой вечеринке в честь презентации моей новой книги. Да, я знаю, она очень хороша и заслуживает тех наград, что получила. Спасибо, и прошу вас, веселитесь…

- Лиза, что ты там бормочешь? - спрашивает муж. Он безбожно и жестоко выдергивает меня из волшебных грёз, и мне, как всегда, хочется его за это ударить.

- Я не бормочу, а поговариваю аффирмации, - бубню, взяв с прикроватной тумбы тушь, и начинаю с особой тщательностью наносить ее на ресницы. – Они помогают мне настроиться на рабочую атмосферу.

- Ага, и опоздать. Ты на часы смотрела? – говорит он, откусывая огромный кусок бутерброда с колбасой.

- Что? Оооо чёрт, Серёжа, что же ты сразу не сказал?! – кричу в панике и начинаю судорожно запихивать косметичку в сумку.

Из-за ночного кошмара - так я объясняю своему мужу ночные всхлипы и вздрагивания - я сегодня проспала. Снотворное, что ли, пить начать? Это уже ни в какие рамки не лезет. Хотя, мне нравится мой демон. С ним я всегда кончаю, не то, что с мужем.

- С самого утра у меня планерка. Эта кудрявая Гарпия решила проводить утренние медитации всем коллективом для улучшения работоспособности и сплочения единого духа, – возмущаюсь, бегая по квартире.

Дарья Олеговна является молодым амбициозным коучем, приглашенным в наш отдел с большой теоретической базой и с полным отсутствием опыта. Я, возможно, и смогла бы полюбить её, но она не оставила для этого ни единого шанса. Гарпия постоянно совала нос в мою работу. Мои статьи для нее были недостаточно прогрессивными, писала посредственно, без огонька, а интервью - это вообще отдельная тема для размышлений, потому что я не пыталась вывернуть своего респондента наизнанку. Конечно, можно предположить, что она метит на мое место, но это не так. Думаю, просто ей хочется за мой и моих коллег счёт показать руководству свою эффективность. Ха, удачи!

- Вы что, читаете мантры и возносите молитвы шариковой ручке? – смеётся Сергей, явно довольный своей шуткой.

Снова раздражаюсь и недовольно смотрю на него, пытаясь одновременно запихнуть себя в кожаные легинсы. Почему он так стал меня бесить? Его шутки мне кажутся примитивными и плоскими, вопросы откровенно тупыми, да и сам он уже не такой потрясный, каким виделся мне на первом курсе института.

Стоп. Первом курсе?

Чёрт, когда успело пройти столько времени? Все слишком быстро! Так, Лиза, дыши! Быстро натягиваю модную шифоновую блузку, асимметричный твидовый жакет и придирчиво осматриваю себя в зеркало. А я хороша! Нет, правда, без лишней скромности могу сказать, что выгляжу шикарно. Добавляю к своему ансамблю широкий браслет из замысловато переплетенных ремней и стильные лодочки на высоченных каблуках.

- Не забудь, вечером я встречаюсь с девочками, – хватая сумку и ключи, напоминаю своему всё ещё жующему бутерброд мужу и бегу к дверям.

- Очередной шабаш! Что на этот раз? – муж плетется следом в коридор.

- Сега, это закрытая вечеринка, где мы будем поклоняться великому Богу Бахусу, – то ли шучу, то ли иронизирую я.

- Понятно, значит, пить. Напиши хотя бы, где тебя искать, – обиженно сопит он.

Еще чего не хватало! Не маленькая, сама доберусь.

- Не надо меня искать, я не потеряюсь, – целую его в щеку и примирительно улыбаюсь. - Возьму такси. Из бара напишу. Все, как всегда, под контролем.

- Ну да, конечно, слышали уже, – все еще бормочет Сергей, но я уже не обращаю на него внимание, бегу к лифту.

Как только оказываюсь на улице, выдыхаю полной грудью и мчусь ловить такси. Любимая малышка - красный, с кремовой крышей Мини Купер - призывно смотрит на меня со стоянки, но я не поддаюсь соблазну, бегу мимо нее. Мы сто лет никуда не выходили с моими девчулями, и поэтому я планирую оторваться от души. Так что езда за рулем сегодня не в моих планах. Быстро бегу, насколько позволяют мои каблуки, к проспекту. Там всегда у памятника Ленину стоят частные извозчики. Они берут втридорога, но сейчас не до экономии, я ужасно опаздываю.

Прыгаю в первое попавшееся такси и со свистом, вырывающимся из моих легких, быстро произношу:

- В редакцию журнала «LookCity», пожалуйста. Только скорей, если можно, я опаздываю.

- Триста, – водитель нагло, с вызовом, смотрит мне в глаза, через зеркало заднего вида.

- Сколько? Здесь ехать четыре квартала, – возмущаюсь, но по глазам этого пройдохи понимаю, что он уже оценил мое бедственное положение и пытается выжать из ситуации по максимуму.

- Триста, дамочка, – снова нагло повторяет он и отворачивается к окну, явно никуда не спеша.

Дамочка! Начинаю закипать. Если опоздаю, Дарья Олеговна со свету меня сживет, но, с другой стороны, потакать наглым, зарвавшимся хамам, никогда не входило в мои привычки. Спокойно открываю дверь такси, выхожу, расправляю плечи и четким, громким голосом, чтобы слышали остальные водители, произношу:

- Джентльмены, через десять минут я должна оказаться в редакции журнала «LookCity». Кто способен на этот героический подвиг? Плачу пятьсот рублей!

Краем глаза вижу, как вытягивается лицо наглого водителя. Понимаю, что в данном поступке отсутствует логика, но меня уже не остановить. Остальные водилы переглядываются между собой, но молчат.

Видимо, какой-то идиотский шоферской кодекс.

- Семьсот, – еще громче произношу и начинаю с особой тщательностью разглядывать водителей.

Мысленно уже посылаю Дарью Олеговну в экскурсию по эротическим местам и готовлюсь дать бой. Наглый шофер ухмыляется, явно довольный молчаливой поддержкой своих конкурентов.

Но сегодня мой день! Я так решила!

Поднимаю глаза на памятник и смотрю, как Ленин призывно показывает мне рукой в направлении редакции. Владимир Ильич, я не подведу!

- Тысячу, – воплю с вызовом и замечаю, как бледнеет водила, как меняются лица остальных участников представления и как в них появляется четкое убеждение своей ошибочной оценке происходящего.

- Я отвезу. Че ж не отвезти-то? – произносит голос из толпы, и все расступаются перед ним, как море перед Моисеем.

Решительно иду к своему спасителю, громко цокая каблуками, сажусь на переднее сиденье, пристегиваюсь и тихо, но твердо командую:

- Гони.

Мы доезжаем за семь минут, благо пробок нигде нет, и я с благодарностью протягиваю тысячную купюру своему спасителю.

- Спасибо, – уже начиная выходить, шепчу я.

- Не надо. Поездка сто рублей стоит. Сейчас сдачу вам дам, – бурчит водитель и начиная рыться в поисках сдачи в карманах.

- Оставьте, пожалуйста, себе. Вы действительно меня выручили, – произношу с улыбкой, пытаясь отойти от машины.

- Девушка, я не нищий! Мне ваши деньги не нужны, – кричит возмущенно мой герой и тоже начинает выходить из машины.

Я чертовски опаздываю. Спорить и препираться нет никакого желания, поэтому сразу предлагаю ему альтернативу.

- Послушайте, я ооочень опаздываю. Мне совсем некогда, понимаете? – и, видя, что он все равно ничего не понимает, со вздохом предлагаю: – Мне сегодня в пять вечера снова понадобится такси, и если вы не заняты другими заказами, у вас появится шанс отработать сдачу.

Ага, вижу, как поток мыслей проносятся на его лице, секунда раздумий - и вуаля, понимающая улыбка.

- Меня Михаил зовут. Приеду сюда в пять, – говорит, наконец, водитель.

- Очень приятно, Михаил, я - Лиза. Увидимся вечером, – уже на бегу кричу я и протискиваюсь в тяжелые двери редакции.

Редакция журнала «LookCity» находится в большом старинном здании в самом центре города. Это одно из самых крупных предприятий, занимающее семь этажей довоенного величественного сооружения. Каждый раз, заходя сюда, ощущаю трепет и волнение. Повсюду веет духом истории, которая происходила в этих стенах.

Работа в редакции - честь для любого смертного.

Я же мечтала о работе здесь, наверное, с самого детства, когда впервые дедушка привел меня в музей и подробно рассказал, что и как все устроено.

На самом верхнем этаже сидит вся управляющая верхушка редакции, наши боги. Мы редко поднимаемся туда. Но, в общем-то, никто особенно и не рвется. Там в основном решаются финансовые и стратегические вопросы по управлению редакцией, что для авторов, как для творческих натур, крайне скучно.

На шестом этаже находятся отдел службы безопасности, финансовый отдел и отдел кадров. Туда мы тоже практически не заходим, только разве что, когда устраиваемся на работу, ну или увольняемся.

Пятый и четвертый этажи занимает сама редакция журнала. Это мой ареал обитания, моя Альма-матер, мой Олимп и просто самое любимое место на земле. Здесь трудятся редакторы, корректоры, обозреватели, кинокритики, авторы рубрик, поэты, писатели, художники, фотографы, дизайнеры и многие, многие другие, кто работает на эту гигантскую производственную машину.

На третьем этаже размещается отдел маркетинга и рекламы. Там я тоже частый гость, потому что часто получаю задания на обзоры той или иной продукции.

Второй этаж занимает типография, где печатаются как журнал, так и все издательские дома нашего города.

На первом же размещаются музей и архив редакции, которая существовала вот уже почти двадцать лет. Это является одним из моих самых любимых мест в «LookCity». Каждый раз заходя в это здание, я чувствую себя частью этого великого волшебного мира, где жизнь кипит двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

В здании - пропускной режим, современная охранная система и камеры, натыканные в каждом углу каждого помещения. Но все это цветочки по сравнению с нашим Цербером Ириной Петровной.

- Пропуск! – рявкает она так, что у меня что-то ухает внизу живота.

- Ирочка Петровна, ну вы же знаете меня. Пустите, а? Опаздываю! – жалобно мямлю, начиная рыться в своей сумке в поисках пропуска. Знаю, что все равно не пропустит, пока все официальные процедуры не будут проведены.

- Не положено, Смирнова, – говорит она без тени улыбки.

- Ага, Смирнова, видите, все вы прекрасно знаете, – Боже, ну почему именно сегодня работает не мой любимый Борис Семеныч, вот он бы пропустил без лишних слов.

- Вот, нашла! – победоносно сообщаю и, улыбаясь в тридцать два зуба. Подношу пропуск к турникету и проскакиваю мимо вечно недовольной женщины.

Ну почему обязательно нужно быть такой грымзой? Уф. Проигнорировав лифты в холле, мчусь к широкой лестнице, так точно будет быстрее. Чертовы туфли! Ну зачем я их только надела? Ах, точно, я же сегодня иду тусить со своими девчулями. Эхей. От этой мысли как-то сразу теплеет на душе и уже бодрей и веселей я бегу на пятый этаж, в конференц-зал.

К тому времени, как я птицей преодолеваю пятьдесят шесть ступеней и четыре лестничных площадки, мое веселое настроение начинает стремительно приближаться к нулю. Что же за день-то такой, еще и пятницей называется! Ну, ничего, еще денек - и такие долгожданные выходные, которые я точно заслужила.

Да, заслужила!

Две недели работала без сна и отдыха, чтобы закончить все интервью, обзоры и статьи, которые сумасшедшая Гарпия поручила мне. Сегодня верстка ежемесячного выпуска журнала, и мой начальник пообещал мне законные два выходных и два отгула в любой день, когда я захочу. Звучит просто божественно!

В конференц-зале уже все собрались, не хватает только меня. Вот же зараза! Я тихонько протискиваюсь между жертвами утреннего произвола Гарпии и медленно, словно невидимая материя во Вселенной, подплываю к своему другу, а по совместительству обозревателю светской хроники Василию Калуге.

- Лиза, как приятно, что вы все же решили присоединиться к нам, – беспощадно вырывает меня на свет голос Гарпии.

- Дарья Олеговна, мчалась со всех ног, – примирительно, но с долей сарказма отвечаю, вуалируя свой выпад, искренне-раскаивающейся улыбкой.

Она внимательно смотрит на меня через свои огромные очки, пытаясь уловить в моих словах подвох, но ничего не рассмотрев, отворачивается и продолжает свой монолог о сплоченности, альтруизме и самопожертвовании любимому делу.

Уже не слушаю ее, но продолжаю рассматривать. Что с ней не так? Умная, начитанная, язык подвешен, вроде и чувство юмора есть, достаточно симпатичная, с хорошей фигурой, но ее же все терпеть не могут. Делают вид, что слушают, а у самих лица, словно зубы оскоминой сводит.

Может, потому, что она всех учит, как жить, а сама об этом лишь в книжках читала?

Истории чужих успехов рассказывает, а на личном примере - полный ноль. Интервью берет, вся покраснеет, как рак, перед респондентом заискивает, того и гляди в пятую точку чмокнет. А уж если присутствует при работе других интервьюеров, то реплику умную кинет и сидит довольная, что все интервью только на ней и держится. И как мы без нее тут столько жили, не понятно.

- Васенька, что сегодня изучаем? – шепчу своему собрату по несчастью.

- Лиза, меня здесь нет. Это моя оболочка, насильно выдернутая из постели на час раньше, чтобы узреть муки ада. Лично я все еще сплю под теплым боком моей любимой Коти, – шипит Василий, а на лице блаженная улыбка, ну, Мона Лиза, не иначе.

Котя или Констанция, прошу не путать с Бонасье - любовь всей жизни Василия, а точнее последних двух лет. Она полностью отвечает немного странным предпочтениям Василия и закрывает все его потребности. Это самая длинная любовная связь из всех предыдущих, и Василий твердо уверовал, что это то самое!

- Ясно, тогда меня тоже нет. А босс здесь? – продолжаю шептать, оглядывая остальных участников утренних бдении.

- Ага, ищи дурака. Сказал вступительную речь и бегом убежал, наверное, кофе пить в тишине, – тихо пропевает Василий, кивая в знак согласия на очередную нудную реплику Гарпии.

- Кофе, о Боже, – стону с тоской. – За кофе, я бы сейчас убила.

Вася косится на меня и с удивлением спрашивает:

- Неужели, твой благоверный, не накормил тебя завтраком?

- Мы проспали, – бормочу устало.

Про демона молчу, это не Васино дело.

- Секс?

Тихонько фыркаю и закатив глаза, отвечаю:

- Чемпионат мира по стрельбе из лука.

Сергей - фанат всего спортивного. Хотя сам никогда в своей жизни спортом не занимался, по телевизору готов смотреть все подряд. Стрельба из лука находится в пятерке его любимых видов спорта. Поэтому вчера он до часу ночи смотрел, как эффектные спортсменки стреляют по мишеням.

- О Боже! – громко восклицает Василий и с ужасом смотрит на меня. А я смотрю на него в ответ, и мы начинаем ржать.

На нас укоризненно стреляет глазами Гарпия, но молчит, и мы еще на тридцать минут мужественно погружаемся в психологию познания сущности человеческого бытия.

- Лиза, как тебе? – окликает меня Гарпия, когда я пытаюсь быстро проскочить мимо нее.

- Дарья Олеговна, как всегда, очень поучительно и интересно, – пытаюсь найти в голове нужные слова, но мысли все о кофе и сытном завтраке, поэтому ограничиваюсь лестью.

- Лиза, сколько можно говорить, зовите меня Даша. Нам с вами предстоит еще много работы, и я хотела бы, чтобы мы были более открыты друг перед другом, – с улыбкой Чеширского кота мурлычет она.

- Что вы имеете в виду, Дарья Олеговна? – тупо переспрашиваю, но чувство тревоги начинает нарастать.

- Как что? Вам разве не сказал Дмитрий Николаевич, что я теперь работаю в штате и буду приезжать к вам каждый месяц, примерно на неделю? Ну, это пока не перееду окончательно в ваш замечательный город, – говорит Гарпия и улыбается еще шире.

- Нет, не говорил, – отрезаю резко, и вместо кофе мне хочется коньяка.

- Представляете, руководству так понравились мои идеи, что они хотят поставить меня начальником отдела, – с триумфом в голосе произносит Дарья Олеговна.

- Поздравляю, – с трудом выдавливаю из себя улыбку. – Простите, Дарья Олеговна, но мне надо бежать, еще куча дел перед версткой журнала.

Конечно же, вру. Никакой кучи у меня нет, но выносить эту женщину больше часа - выше моих сил. Почему?! Ну почему сейчас, когда я так счастлива от своей работы, вдруг появляется эта Гарпия и все меркнет в черной бездне? Сегодня что, ретроградный Меркурий впал в кому? Что еще может испортить этот день?

Решаю разыскать Василия и поплакаться у него на плече, еще одно потрясение, и я взорвусь. Крутанувшись на каблуках, проделываю дыру в напольном покрытии, но мне сейчас не до пустяков, я жажду хоть каких-то объяснений. И дать мне их может только один человек - мой босс. Решительно обхожу группу из корреспондентов, что-то эмоционально обсуждающих, и иду на поиски своей жертвы.

Стучусь и, не дожидаясь ответа, быстро захожу. Босс сидит, задумчиво и глядит в окно, очевидно, пересчитывая ворон на проводах.

- Смирнова, не сейчас, прошу тебя, – босс начинает махать руками, словно я назойливая муха.

- Дмитрий Николаевич, у меня всего один вопросик. Я ненадолго, – пытаясь усыпить его бдительность, произношу ласково.

- Знаю я твои вопросики. Сейчас допрос с пристрастием устроишь! – возмущается он.

Замираю и молча смотрю на него. Босс, пытаясь меня урезонить, грозно сводит брови и тоже молчит, глядя на меня. Ага, как же.

- Черт с тобой, задавай свой вопросик, – в итоге рычит он, явно проигрывая.

Я нежно улыбаюсь, чтобы смягчить его капитуляцию. Николаич закатывает глаза и разваливается в своем кресле, явно расслабляясь.

- Дмитрий Николаевич, только что Гарп.., то есть Дарья Олеговна, поделилась со мной радостной новостью о своем назначении, – тараторю и выжидающе на него смотрю.

- И? В чем вопрос, Смирнова? – явно увиливает он.

- Это правда? – вкрадчиво спрашиваю и наклоняюсь слегка вперед, ожидая ответа. Я знаю, что он терпеть этого не может, но мне сейчас не до его нежных чувств.

Он молча смотрит на меня, снова пытаясь надавить, но зная, что это бесполезно, жалобно вздыхает.

- Да! Ты довольна? На данный момент дела обстоят именно так, – эмоционально, с раздражением произносит он.

Я молчу, и у меня начинает дергаться глаз. Этот день я ждала чертовых две недели, но прямо с утра он как-то не задался.

- Смирнова, успокойся, проигран бой, но не война, – наконец произносит Николаич, и только теперь понимаю, что наконец-то мой босс вернулся.

Он улыбается мне, и я в первый раз за весь наш разговор, выдыхаю. Молча и вопросительно поднимаю бровь, и Дмитрий Николаевич мне подмигивает. Ясно, еще повоюем.

- Пока тишина, мы занимаем выжидательную позицию. Делай, что она говорит, потерпи, – он видит, как у меня возмущенно начинают раздуваться ноздри, и продолжает с нажимом: – Так надо!

Словно сдувшийся шарик, киваю в знак согласия и выхожу из кабинета. Хочется рвать на голове волосы, и не факт, что на своей. Ладно, потерпим. Где там Василий и мой завтрак? Медленно плетусь по коридору, настроение покидает окончательно.

Пока я иду из кабинета начальника, Вася уже с нетерпением топчется у моего рабочего стола.

- Детка, где тебя носит? Я уже готов съесть собственную бабочку, – шутит он, но, видя мое грустное лицо, участливо спрашивает: – Что случилось?

- Пойдем чем-нибудь заправимся для начала. Уж очень мне нравится твоя бабочка. Не хотелось бы ее потерять, – отвечаю ему в тон, но Вася продолжает участливо меня разглядывать и хмурить лоб.

Мы идем в наше любимое кафе через дорогу от редакции, там очень уютно и вкусно готовят. Поскольку еще слишком рано, спасибо Гарпии, то народу практически нет, и мы занимаем наш любимый столик у окна. Люблю это кафе. Здесь уютно, тихо, никакой суеты, поэтому частенько здесь работаю, дописываю статьи, очерки и работаю над своей книгой.

Моя книга! Я пишу ее уже полгода и до сих пор никому про нее не рассказала. Работа в редакции занимает большую часть времени, а еще есть муж, родители, подруги. Их всех я очень люблю, но складывается ощущение, что я не оставляю совсем времени на себя и свои мысли. Вечно бегу, хочу все успеть, всем понравиться, угодить, а вот остановиться, чтобы понять, счастлива ли я от того, что делаю, времени не нахожу. А ведь настанет время, когда мне придется предстать самой перед собой и честно признать, что была способна на большее, но почему-то решила довольствоваться малым, но таким понятным.

Так, стоп! Откуда это тоска? Нужно что-то съесть, и сразу станет легче.

Василий штудирует меню и заказывает блинчики с клубничным конфитюром, омлет и шоколадный штрудель. С ужасом слушаю его диалог с официантом и пытаюсь представить, как он все это впихнет в себя.

- Я, пожалуй, ограничусь сырниками с вишневым вареньем и латте, – диктую официанту заказ и со смехом смотрю на Васю.

- Что, Зеленоглазка, аппетит пропал? – улыбается Вася, а сам нетерпеливо притопывает ногой под столом.

- Ладно, неугомонный мой, слушай. Ведь не дашь даже поесть сначала несчастной подруге! – возмущаюсь притворно, знаю, что все равно не отстанет.

Василий довольно улыбается и, развалившись в кресле, выжидающе смотрит на меня. К тому времени, когда приносят наш заказ, в довольно эмоциональных выражениях, нарушающих все основы русского языка, пересказываю разговор с Гарпией и нашим боссом.

- Ты хочешь сказать, что Гарпия может заменить Николаича? – бледнея, произносит Василий.

- Я хочу сказать, что все может быть, – кисло мямлю, ковыряясь вилкой в своих сырниках, размазывая по ним вишневое варенье. Это мое любимое варенье, но даже оно не помогает вернуть испорченное настроение.

- Мне нужен мартини и массаж, чтобы все это переварить, – находит выход из положения Вася.

- Что же, думаю, твоя Котя вполне сможет все это устроить, – произношу и вижу, как Василий начинает довольно улыбаться, видимо, включив воображение.

- Да, она может, – мурлычет Вася, и его щеки, того и гляди, сейчас треснут от довольной улыбки.

На самом деле, я очень рада за друга. Он выглядит счастливым. Это подкупает и заставляет задуматься о собственной жизни.

- Ну, а твой Сега, он что сегодня сделает для тебя? – очень внимательно разглядывая меня, продолжает мурлыкать Вася.

Тяжело вздыхаю и со смехом гляжу на своего друга. Этот человек настолько озабочен моей личной интимной жизнью, насколько не озабочена я.

- Ну, а мой Сега сегодня в лучшем случае погрузит мое мертвое тело спать, заботливо прикрыв его одеялом. Потому как я настроена сегодня упиться в хлам.

- Аааа, долгожданная встреча с твоими девчулями. Точно, как я мог забыть, – выразительно тянет Вася, все еще как-то странно меня разглядывая.

- Да, долгожданная, именно так, – отвечаю, слегка подбоченившись.

Василий стал моим другом сразу же, как я пришла работать в редакцию журнала. Он старше меня на два года. В связи с этим, искренне считает, что мудрей и опытней меня, поэтому и взял под свое покровительство. Я не сопротивлялась, поскольку отчасти так все и было.

Окончившая журфак, молодая идеалистка, делившая мир на черное и белое, я была готова покорять вершины и сносить преграды на своем пути ради любимого журнала. Мне тогда поручили взять первое интервью у одного очень известного человека в нашем городе, который владел сетью салонов красоты. И вот уже подходили все сроки сдачи статьи, а я все еще никак не могла добиться даже встречи с этим господином. Сидя в курилке, я лила слезы, размазывая их по щекам в приступе жалости к себе, когда меня заметил Василий.

- Эй, Зеленоглазка, ты чего ревешь-то? Обидел кто? – засунув руки в карманы модных брюк, спросил неуверенно Василий.

Я принялась реветь еще пуще, одновременно пытаясь рассказать про источник своих бед совершенно незнакомому человеку, и еще сильнее размазывая потекшую тушь. Внимательно вслушиваясь в мой сопливый рассказ, Василий вдруг громко заржал, а после, присев рядом со мной на корточки, спросил:

- Куришь?

- Нет. Эту сигарету я у кого-то здесь стрельнула, а вообще терпеть их не могу, – я с брезгливостью посмотрела на тлевшую сигарету у себя в руке и быстро ее погасила. - Мой муж курит. Думала, может, если я закурю, мне легче станет, но не стало, – задумчиво прошептала и жалобно вздохнула.

- Ясно. Муж, значит? – Василий снова усмехнулся.

- Да. Проблемы? – огрызнулась в ответ, разглядывая своего собеседника.

- Не знаю, посмотрим, – загадочно произнес Василий и, поднявшись на ноги, протянул мне руку. - Ну, это ты молодец. Я тоже терпеть не могу, когда курят. Так что подружимся.

Вот так мы и подружились. Он тогда отвел меня в туалет, умыл и объяснил, что это испытание такое. Его всем новичкам дают, и что пока еще никто у владельца салонов этого интервью взять не смог. Я, конечно, возмутилась, но вместо того, чтобы пойти ругаться с боссом, попросила помощи у своего новоявленного друга.

Вот тогда я и узнала по-настоящему, кто такой Василий Калуга.

Именно он сделал из меня ту, кем я сейчас являюсь. Он поменял мой стиль и мое отношение к своей внешности. Всегда считала себя симпатичной и милой, но не более того. Невысокого роста, всего метр шестьдесят три, стройная, с длинными волосами, вечно завязанными в хвост, пухлыми губами и зелеными глазами.

Вот и все, что я могла сказать о своей внешности. Ничего особенного.

Вася же показал, что я могу быть красивой! Настоял на том, что нужно перекрасить волосы из темно-русого в почти черный, на фоне которого, по его словам, мои зеленые глаза стали казаться еще ярче. Отвел на мой первый профессиональный маникюр, заставил полностью поменять гардероб и надеть самые высокие шпильки, которые видела планета Земля. Чуть ярче макияж, и я засверкала, как Сириус на ночном небе.

Когда я зарулила летящей походкой при полном параде в салон того самого бизнесмена, у него не было не единого шанса. Как только жертва поняла, кто я такая и зачем пожаловала, у меня уже были ответы почти на все вопросы. Улыбаясь своей уже фирменной улыбкой, на трясущихся ногах я вышла из салона навстречу новому дню и новой жизни, где меня ждал довольный Василий. Я бросилась в его раскрытые объятья и звонко поцеловала своего спасителя в щеку.

- Я в тебе не сомневался, Зеленоглазка, – смеясь, произнес довольный Вася.

Светясь, как начищенный самовар, и все еще обнимая своего героя, я прижалась к Василию и прошептала:

- Вася, я тебя хочу…

- Ээээ, Лиза, я польщен, конечно, но думал, что ты поняла, что я тебе не подойду, – притихшим, смущенным голосом произнес Василий, слегка от меня отодвигаясь.

Немного узнав Василия, я догадалась, что он очень любит пышнотелых женщин. Сам - стройный, изящный, утонченный, а тащился от аппетитных барышень. Мечта, а не мужик! А кто я такая, чтобы его осуждать. Ну, нравится ему, когда у женщин хороший аппетит, и слава Богу. Он хоть и работал в модным обозревателем, на тощих моделей смотрел с равнодушием, а вот оперные певицы вызывали у него почти эстетический оргазм!

Он и на меня смотрел, как на женщину, равнодушно. За то из него получился отличный друг и наставник.

- Нет, это ты не понял, – засмущалась я, а после подняла на него смеющиеся глаза и продолжила: – Я хочу тебя пригласить отпраздновать мое первое удачное интервью, – завизжала, довольная, как сто китайцев.

Он начал смеяться и, наконец, сдался.

- Считай, что уговорила.

В тот вечер мы гуляли как никогда. С ним было легко и просто. Я рассказала о себе и своей семье, о том, что рано вышла замуж, про свои отношения с мужем, про родителей. Он внимательно слушал и не перебивал, лишь задумчиво разглядывал меня, словно невиданную им прежде зверушку. Но за что я полюбила Васю, так это за то, что он никогда не осуждал, не лез с советами, не говорил, что я не права. Только улыбался мне своими необыкновенно голубыми глазами и спрашивал: «Лиза, а что ты сама думаешь?» или «Лиза, а ты-то сама что хочешь?». И я словно в зеркало смотрела и не могла ему солгать.

Пьяную, но необыкновенно счастливую он сдал меня тогда на руки моему недовольному и явно ревнующему мужу. Сергей что-то орал, даже пытался угрожать, но Вася только усмехнулся и, глядя прямо в глаза моему мужу, тихо, но очень четко произнес: «Я фидер, так что не парься, она не в моем вкусе». И, подмигнув ошарашенному Сергею, он послал мне воздушный поцелуй, а я, все еще улыбаясь от уха до уха, поймала его и прижала к сердцу.

С тех пор прошло уже четыре года. Василий и по сей день остается моим лучшим человеком в жизни, а мой муж, конечно же, терпеть его не может. Возможно еще и потому, что Василий, несмотря на всю свою, как выражается Сергей, извращенность, смог разглядеть и разбудить во мне женщину, которой мне очень нравиться быть, а мой муж, несмотря на всю свою нормальность, предпочел, чтобы я все еще выглядела как серая моль и по возможности не отсвечивала.

И вот, при всей нашей обоюдной любви и полному взаимопониманию с Василием, он почему-то саркастически-иронично относился к моему мужу, снисходительно к моим родителям и категорически не терпел моих подруг. Последнее меня особенно огорчало, потому что со своими девчулями я была знакома со школы, они были для меня моей второй семьей, и я их очень любила.

- Васенька, перестань ревновать. Мы с девочками видимся, дай Бог, раз в месяц, а с тобой я провожу времени больше, чем с мужем, – выныриваю из своих воспоминаний.

- Елизавета Николаевна, весьма польщен, – язвит Василий, а глаза, словно голубые льдинки, больно бьют в самое сердце.

- Обиделся? Вот знаешь, для полного дерьмового дня мне осталось только поссориться с тобой, – шепчу с тоской, силясь не зареветь в голос.

Мой мучитель еще несколько мгновений сердито рассматривает меня, но против моих слез ему не устоять. Зная это, мне приходиться изредка прибегать к этому низкому трюку, дабы я терпеть не могу ссориться с Васей.

- Смирнова, как не стыдно-то тебе? – уже добрее ворчит Василий, и я понимаю, что он успокаивается.

- Васенька, ты же знаешь, что я тебя люблю больше всех на свете и страдаю, когда ты сердишься, – продолжаю виртуозно подлизываться.

- Господи, в театральный бы тебе надо, а ты в журналистику пошла. Явно профукала свое счастье, – смеется Вася. Слава Богу, буря миновала.

- Спасибо, мой повелитель, – шмыгаю носом и с благодарностью смотрю на него.

Лишь однажды мы поссорились с Васей, и это был для меня жестокий урок. Василий Калуга терпеть не мог дураков и лицемеров и жестко пресекал все попытки этих людей проявить свою сущность. Я же, будучи молодой и совершенно не понимающей всех тонкостей взрослой игры, была втянута в офисные интриги и ненароком выступила на стороне противника. Вася не простил мне предательства, и когда я разобралась, что к чему, он смотрел на меня, как на пустое место. Мы были в ссоре два месяца, и это было самое худшее время для меня. На нервной почве похудела на пять килограммов. Руководство было недовольно моей работой. А я просто не могла собрать себя в кучу. Никаких извинений, попыток оправдаться или загладить мой промах он не давал.

И вот, спустя два месяца его молчания, я сидела в нашем кафе и вяло размешивала соломинкой свой латте, всерьез подумывая, а не поискать ли себе другую работу.

- Отвратительно выглядишь. Когда ты ела нормально в последний раз? – надо мной, как коршун, стоял сердитый Василий, как всегда, по привычке, засунув руки в карманы.

- И тебе здравствуй, – все, что смогла, выдавила из себя.

Вася, все такой же сердитый, уселся за столик прямо напротив меня и взял меню в руки.

- Два мартини с водкой и мясное ассорти, пожалуйста, – серьезно произнес Василий подошедшему официанту.

- Ждешь кого-то? – тупо спросила, начиная озираться по сторонам.

- Будем пить, пока опять друг другу не понравимся, – серьезно, хмурясь, произнес Калуга.

Я откинулась на спинку стула, и одинокая слеза покатилась по моей щеке.

- Но ты мне все еще нравишься, Вася, – прошептала я. – И я сожалею…

- Не надо, Лиза, я сам виноват, должен был предвидеть. Ты еще многого не понимаешь, и люди пользуются этим. Я должен был это понимать и учитывать, – еще больше хмурился Вася.

- Я больше так не буду, – попыталась пошутить я.

- Будешь, дурында. Только давай договоримся сразу все обсуждать и выяснять, – предложил он, и его взгляд потеплел.

- Спасибо, мой повелитель, – прошептала я и покорно склонила голову.

Так у нас и завелось. Как только начинали спорить, он заказывал мартини, а я называла его своим повелителем. На работу мы в тот день так и не попали, сославшись на производственную необходимость. И муж, принимая меня из рук пьяного Василия, как всегда недовольно что-то бубнил, проклиная всех извращенцев на свете.

Только он даже не догадывался, что на самом деле Василий никакой не извращенец. Он просто любит полных женщин и получает удовольствие от пышных форм. И вместо абонемента в спортзал с удовольствием покупает им заварные пирожные. А фидером себя называет, чтобы вводить в шок окружающих и таких болванов, как мой муж.

После завтрака мы с Василием вернулись в редакцию подчистить хвосты, набросать чек-лист к следующему номеру журнала. В общем, занимались нудными производственными вопросами. День тянулся невыносимо долго. Несколько раз перекидывалась с девочками сообщениями, решая, куда пойти, что пить, что есть. Как всегда, спорили до посинения. Пару раз муж скидывал мне какие-то картинки в мессенджере. Отвечала ему подмигивающими смайликами, и это, на мой взгляд, выражало весь спектр чувств, который я должна была испытывать, по его мнению.

Наконец наступает долгожданный конец рабочего дня и, схватив свою сумку, я рысцой устремляюсь к выходу.

- Зеленоглазка, тебя подвести? – спрашивает подошедший к лифтам вместе со мной Василий.

- Нет, Васенька, я сегодня арендовала такси, аж за тысячу рублей, – улыбаюсь с иронией на собственные слова.

Василий в ужасе поднимает бровь и смотрит на меня, как на сумасшедшую. В ответ лишь усмехаюсь и тихо шепчу:

- Не спрашивай.

- Так куда вы собираетесь сегодня зарулить? – как бы нехотя спрашивает Калуга.

- В «Пятницу», – быстро отвечаю и вижу, как Вася морщит нос.

Знаю, что он не очень любит этот клуб. Там, по его мнению, тусуются одни гомофобы и снобы, а еще там музыка, которая надрывает его тонкий музыкальный вкус.

- «Пятница» в пятницу? Оригинально, – острит он. - Ну, удачи, отдыхай веселей, – все же желает мне Вася и целует в щеку.

- Спасибо, – отвечаю и нежно прижимаюсь к нему в ответ.

Выйдя на улицу, начинаю рассеяно озираться по сторонам, вдруг осознав, что совершенно не помню ни как выглядит таксист, ни та машина, на которой он меня привез утром в редакцию.

Круто!

И Василий уже уехал, и, похоже, мой спаситель с моими деньгами решил меня кинуть. Я, конечно же, не буду расстраиваться. Этого следовало ожидать, сейчас верить никому нельзя!

Ага, как же!

Стою совершенно расстроенная, с полной потерей веры в человечество и всерьез обдумываю вариант пойти домой и спрятаться под одеяло. Этот день, который предвещал мне только незабываемые впечатления, таким и оказался, только я рассчитывала явно на что-то другое. Медленно спускаюсь по ступенькам, все еще переживая из-за человеческой подлости, как вдруг слышу окрик:

- Лиза, вы куда? Неужели забыли про меня?

Резко поворачиваю голову на крик и вижу моего утреннего спасителя, моего супермена. И солнце сразу как-то по-особому ярко зависает над горизонтом, и день оказывается не такой уж и пропащий. Широко улыбаюсь и топаю к машине.

- Михаил, вы приехали, – сажусь в машину, то ли спрашивая, то ли утверждая.

- Конечно, приехал, мы же договаривались, – ворчит Михаил, но вижу, что он явно доволен моей реакцией.

- Прекрасно! – все еще улыбаюсь я и продолжаю. – В клуб «Пятница», пожалуйста.

- Лиза, мне вас так неделю возить придется, чтобы деньги отработать. Здесь же ехать три квартала, – снова возмущается Михаил и выруливает на проезжую часть.

- Так это же замечательно, Михаил! – смеюсь радостно, но все же добавляю: – Давайте договоримся. Вы после клуба развозите меня и моих подруг по домам, и мы в расчете.

- А ваши подруги где живут? – подозрительно щурится таксист.

Я снова смеюсь. Да что это со мной? Наверное, просто в предвкушении встречи настроение поднимается или из-за того, что сегодня хоть что-то хорошее со мной случилось.

- В пределах этого города, не переживайте, – уточняю я, и вот мы уже на месте.

- Хорошо, договорились, – Михаил разворачивается ко мне и в первый раз за все время тоже улыбается в ответ. - Вы мой телефон запишите и как соберетесь уезжать, звоните, я сегодня допоздна работаю.

Мы с Михаилом обмениваемся телефонами, и я со счастливой улыбкой выхожу из машины к уже поджидающим меня возле клуба подругам Кире, Алёне и Ксю. Мои девчули, или просто бабоньки, как любовно я их называю.

Мы все познакомились, когда учились еще в школе. Мои родители в начале девяностых успели улучшить свои жилищные условия благодаря моему дедушке, конечно. Дед был профессором, очень авторитетным человеком в нашем городе, и когда его единственная дочь решила выйти замуж, подсуетился и выбил квартиру молодым в новом строящемся микрорайоне. Вскоре родилась я, а через шесть лет мой брат Денис.

В нашем доме жили одни блатники, дети или внуки чьих-то родителей, важные шишки, бизнесмены, в общем, все, кто мог себе позволить жилье в столь престижном месте. И хотя родители были не столь обеспечены, как местные нувориши, опять же благодаря дедушке, мы выглядели в глазах соседей своими.

В один из чудесных летних дней у нас появились новые соседи по лестничной площадке. Помню, как грузчики заносили новую дорогую мебель, какие-то экзотические цветы в кадках, горы коробок и чемоданов. А уже на следующий день прикатили на дорогой иномарке сами соседи - молодая пара с красивой девочкой примерно моего возраста. Когда они поднялись на площадку, я заметила, что девочка ведет за собой на поводке маленькую смешную собачку.

- Ой, какая хорошенькая! – воскликнула с восторгом я и наклонилась, чтобы погладить собаку.

- Это Ненси, Померанский шпиц, – прокомментировала девочка, останавливаясь рядом со мной.

- Какая красивая, а мне родители животных не разрешают, у брата аллергия, – с тоской в голосе пожаловалась я.

- Я, кстати, Кира. Мы теперь будем здесь жить, – вдруг перескочила на другую тему девочка.

Я посмотрела на свою новую соседку и просто ответила:

- Лиза Вознесенская.

Вот так мы и познакомились. Кира оказалась старше меня на три года, но это не мешало нашему общению. Поскольку она пошла учиться в ту же школу, что и я, мы очень много времени проводили вместе. После школы гуляли с Ненси, ходили друг к другу в гости, даже на один кружок записались. Поэтому у нас не осталось ни единого шанса не стать лучшими подругами.

Когда я заканчивала шестой класс, а Кира девятый, к ней в класс пришла новая ученица - Ксенья, или просто Ксю. Ее родители были переводчиками в посольстве, и их откомандировали в наш город по работе. Ксю была невероятно модной и продвинутой, и Кира, конечно же, сразу решила, что нужно обязательно подружиться. Мы были как раз в том возрасте, когда Кира уже считала себя взрослой, а меня - еще нет, поэтому всю энергию она переключила на свою новую подругу.

Я ужасно ревновала и обижалась, и мы очень сильно поссорились. Она назвала меня малявкой, а я ее - предателем. Мы не общались три недели. Я постоянно плакала и злилась, чем приводила своих родителей в состояние крайнего беспокойства. Мама даже пошла к родителям Киры, чтобы выяснить, что случилось, но те лишь разводили руками и говорили, что ничего не знают.

Спустя три недели отчаянья, катастрофических перепадов настроения и истерик я сидела на качелях во дворе школы и ненавидела весь мир. Когда в меня прилетел мяч и ударился о мой затылок, я возмущенно вскочила, готовая навалять обидчику. Тогда-то я и познакомилась с Алёной. Высокая девчонка с короткой стрижкой, но с невероятно добрыми, отзывчивыми глазами.

- Прости, что не отбила мяч! Тебе больно? – тараторила она, участливо осматривая мою голову в поисках шишки.

- Нормаль… нормально, – замахала руками в желании отвертеться от ее заботы.

- Точно не больно? – продолжала тараторить она. – Может, врача? Или подуть? Могу поцеловать, если поможет.

Я смотрела на нее, и впервые за все три недели моей хандры мне стало смешно. Я начала смеяться и не могла остановиться, а Алена глядела на меня, как на сумасшедшую и беспокойно озиралась по сторонам, видимо, в поисках помощи. Психиатрической, наверное!

- Правда в порядке, – наконец произнесла я. – Но можешь подуть, – и я снова засмеялась.

Когда до Алены, наконец, дошло, что она предложила, мы начали хохотать вместе. Безудержно так, когда болят животы и сводит скулы. И мне вдруг стало так спокойно, так легко. Успокоившись, мы познакомились. Оказалось, что Алена живет в одном доме со мной, только в соседнем подъезде. Печальней всего мне было узнать, что моя новая знакомая тоже старше меня на два года, а это могло означать только одно. Для нее я тоже была малявкой! Но Алена удивила меня. Она была преданной и честной, так яростно защищала меня, оберегала и заботилась, что я растаяла и отдалась этой дружбе без остатка.

Именно тогда, когда окрепла моя дружба с Аленой, ко мне вернулась Кира с коробкой конфет и морем раскаяния. А поскольку мы были знакомы аж с моего первого класса, то я приняла блудную подругу, но с железным условием, что Алена теперь с нами. На том и порешили, правда, Кира тоже заставила принять меня Ксю в нашу компанию. Я сначала дулась, но потом это перестало иметь значение, потому что мы стали неразлучны, как четыре мушкетера. Ну, то есть, Д'Артаньян и три мушкетера.

И хотя теперь, спустя годы, разница в возрасте практически не ощущалась, я по сей день для них являюсь малявкой!

- Ну, наконец-то! Лиза, сколько можно ждать! Вечно опаздываешь, – ворчит Кира, но в противовес своим словам крепко обнимает меня.

- Малявочка моя, – сюсюкает Алена и сильно прижимает к себе. Она по-прежнему всегда на моей стороне.

- Готова съесть маленького слоника и, конечно же, его запить, – чмокает меня в щеку Ксю.

- Бабоньки мои! – улыбаюсь я от уха до уха, осматривая их всех разом, и чуть не плачу от нахлынувших чувств.

Они, конечно же, улыбаются в ответ, и мы стоим несколько минут молча, как четыре дуры у входа в клуб. Первая приходит в себя Кира. Словно генерал на плацу, она раздает указания, и мы все дружно переступаем порог клуба «Пятница». Поскольку еще только около шести вечера, людей здесь мало, и мы занимаем самый лучший столик, находящийся рядом с танцполом и барной стойкой.

Обычно народ начинает собираться к десяти вечера, чтобы пить, танцевать и смотреть шоу-программу. Поэтому у нас еще около четырех часов, чтобы спокойно поесть и поболтать обо всем на свете. Мы располагаемся за столиком, и вежливый молодой официант приносит нам меню. Я вижу, как Ксю долго смотрит ему в глаза, а затем кокетливо опускает взгляд на страницы.

- Что можете порекомендовать? – грудным голосом спрашивает она, глядя ему в глаза, и несчастный официант краснеет, как рак.

- Ксю, завязывай, – тянет слова Алена. – Спасибо, мы сами определимся.

Она отпускает официанта, и тот быстро уносит ноги, явно с чувством облегчения.

- Мальчику лет восемнадцать, постыдилась бы, – рассматривая меню, шутит Алена.

Ксю смотрит на Алену, явно желая съязвить, но та лишь поднимает взгляд и весело подмигивает. Они всегда так себя ведут. Одна подначивает, вторая злится, но до серьезных разборок так ни разу и не дошло. Юмор Алены никому не дает возможности долго обижаться.

- Пьем? – Кира поднимает на всех взгляд, дожидаясь нашего молчаливого согласия.

Это был, можно сказать, ритуальный вопрос. Если у нас было хорошее праздничное настроение, то мы могли заказывать коктейли или шампанское. Если же хотелось тупо напиться, то кто-то один спрашивал: «Пьем?», и все понимали, что в этот раз все будет по-взрослому. Когда же мы пили, мы еще и ели. Так что, прощай диета, привет калории.

Приняв заказ на свиные стейки и овощное ассорти, официант приносит нам бутылку водки и несколько видов соков. От стопок мы сразу отказываемся, попросив стаканы, и варварски начинаем мутить в них свои чудо-водочные коктейли.

- Ну, давай, Вознесенская, колись. Как семейная жизнь? Как Серега? – спрашивает Кира после первого глотка. Она всегда обращается ко мне по девичьей фамилии, упорно не желая признавать, что я могла добровольно поменять фамилию Вознесенская на Смирнову.

- Нормально, Серега. Что с ним может случиться-то? – бормочу, не желая углубляться в детали.

Поднимаю взгляд от стакана, и три пары глаз внимательно смотрят на меня, явно желая подробностей.

- Девочки, да нормально. Работает, вечером в компе, все как всегда, – смеюсь натянуто, но разведка не сдается.

- Что с сексом? – наклоняясь чуть ко мне через стол, спрашивает Ксю.

Слава Богу, посетителей еще немного, и только половина зала слышит этот вопрос. Посетители начинают оборачиваться на наш столик, но мои бабы этого не замечают, они уже закусили удила. Краем глаза вижу, как мужчина у барной стойки, что-то говорящий своему собеседнику, вдруг замирает и, повернувшись, с явным интересом начинает рассматривать нас. О Боже!

- Может хотя бы потише, на нас уже люди смотрят! – нервно смеюсь, отпивая большой глоток своего напитка.

Девочки, как будто придя в себя, осмотрелись по сторонам. Явно не найдя ничего интересного, они снова уставились на меня. Да что же за день-то такой?!

Протяжно вздохнув, оглядываю каждую из них и, зная, что они спрашивают не из ложного любопытства, а потому, что переживают за меня, с улыбкой отвечаю:

- Ничего не изменилось, все, как всегда.

- Да чтоб его, – возмущается Кира.

- Так, стоп. Свечи зажигала, музыку там расслабляющую, массаж? – не унимается Ксю.

- Ага, – тяну я. – Свечи воняют, музыка норм, но не в его вкусе, после массажа уснул.

- Ты, что, серьезно? – не выдерживает даже всегда тактичная Алена.

- Погоди, ну, может, порно? – чуть не кричит Кира.

- Девочки, я вас люблю, – произношу с широкой улыбкой. – Перестаньте. Мы женаты уже восемь лет. Вы правда думаете, что я не все перепробовала?

Наступает пауза, и я знаю, что именно сейчас их мозги работают на полную мощность в поисках всевозможных вариантов, как наладить мою интимную жизнь. Знаю в точности до единого слова все возможные варианты, но, как всегда, даю им шанс высказать их вслух. Это типа игры, в которую мы играем уже Бог знает сколько времени. И все потому, что я люблю их и знаю, что они так, во-первых, проявляют заботу обо мне, а во-вторых, это позволяет им понять, что их собственные проблемы в личной жизни не столь уж значительны.

Вижу, что мыслительный процесс приходит к определенным выводам, и про себя начинаю считать до трех. На цифре два Ксю выдает:

- Тебе нужен любовник! Знаю, что ты думаешь по этому поводу, но это, наверное, единственный выход, - это ее любимый вариант, и я несколько удивлена, что она высказывает его в первую очередь.

- У меня есть любовник, и он вполне меня удовлетворяет, — бубню себе под нос.

- Надеюсь, ты не про демона своего говоришь? - восклицает Ксю и назидательно добавляет: - Это вымышленный персонаж. Он выдан твоим мозгом как защитная реакция на отсутствие нормального секса.

А то я не знаю! И вообще, отстаньте от него. Он вполне удовлетворяет все мои потребности.

- Лиза, может, терапия, психолог, сексолог, гипноз, в конце концов? – предлагает следом, как всегда практичная Кира, сразу же отметая моего вымышленного любовника.

- Малявочка моя! – то ли утверждает, то ли так сочувствует Алена и, наконец, выдает: – Девочки, давайте выпьем за нашу Лизку. Пусть уже она встретит своего демона не во сне, а наяву!

Все, на этом сеанс психотерапии закончен, можно выдохнуть. Мы пьем, обсуждаем, что происходит у каждой из нас в жизни, и снова пьем. Каждый раз произнося тост за ту, которую пьем, что-то вроде: «За Ксю, чтобы муж не изменял», «за Алену, дай Бог, тебе мужа хорошего!», «за Киру, чтобы стала главврачом» и все это по кругу бесчисленное количество раз. К десяти часам вечера все уже изрядно пьяны, но начинается дискотека, и мы идем в танцевальном экстазе покорять танцпол. Настроение — огонь! Мы громко смеемся, подшучиваем друг над другом, пьем и отрываемся от души.

Когда начинается очередной медляк, все дружно отправляемся за свой столик, не желая разбавлять веселье романтической фигней. Правда, Кира принимает приглашение какого-то разгоряченного молодого человека, который громко восхищается ее красотой, но в этом и вся Кира. Богиня, позволяющая презренным смердам трепетать от счастья рядом с ее величием.

От выпитого алкоголя и духоты я ужасно хочу пить, а официант, как назло, куда-то запропастился. Не желая ждать, когда он подойдет, иду к бару, чтобы там заказать воды. У бара много людей. Кто-то устроил соревнования, кто больше выпьет огненных шотов, и пьяные парни, облитые цветной жидкостью, громко кричат и хлопают, подначивая друг друга. Рядом красивые длинноногие девушки в сексуальных платьях сидят на барных стульях, попивая один коктейль за весь вечер, явно в поисках того, кто его оплатит. Наблюдаю за этими людьми с легкой улыбкой, потому что в этот вечер мне нравится абсолютно все, что происходит. Наконец бармен замечает меня и подходит с явным интересом во взгляде и манящей улыбкой на устах.

- Что желает красавица? За счет заведения, – уж очень слащаво интересуется он и подмигивает.

- Красавица желает воды без газа, за которую в состоянии заплатить сама, – улыбаюсь ему в ответ, но явно даю понять, что ловит здесь нечего.

- Жаль, – оглядывая меня еще раз, но уже серьезно, бормочет он.

Широко улыбаюсь ему и подмигиваю. Бармен отходит в сторону за моей водой, а я вдруг слышу прямо у своего уха незнакомый голос:

- Так, что там с сексом?

Резко поворачиваю голову на звук и вижу того самого мужчину, который стоял у барной стойки, пока девочки вели свой допрос, и рассматривал нас.

- Простите, не поняла? – жестко, насколько мне позволяет мое состояние, спрашиваю я. Его лицо слегка расплывается перед моими глазами.

Пожалуй, надо притормозить с выпивкой.

- Лиза, ну конечно, ты меня поняла, – произносит незнакомец и смотрит на меня  очень серьезно, без тени заигрывания или смущения своим бестактным вопросом.

Этот нахал еще и имя мое подслушал. Ну что за придурок! В это время возвращается бармен с моей водой, и я, зажав стакан в руке, выливаю всю воду прямо на голову незнакомца. Слышу, как рядом кто-то судорожно вздыхает и охает, но я поворачиваюсь к бармену, ставлю пустой стакан на стойку и громко произношу:

- Еще воды!

Бармен почему-то не идет за заказом, а нерешительно смотрит на моего оппонента. Мужчина смотрит на него в ответ и кивает головой, словно дает разрешение, а после рукой вытирает воду с лица.

- Видимо, с сексом не очень, раз ты такая злюка, – констатирует он, и у меня полное ощущение, что от гнева у меня сейчас вспыхнут волосы.

Возвращается бармен и осторожно ставит стакан передо мной, нерешительно разглядывая нас обоих. «Сейчас ты получишь у меня», - вертится в голове, но незнакомец жестко смотрит мне в глаза и тихо шипит:

- Только попробуй!

Хотя я достаточно зла, чтобы вцепиться ему в лицо ногтями, но почему-то его тон останавливает меня. Испепеляя разъяренным взглядом этого нахала, я осторожно беру свой стакан с водой, делаю глоток, другой, - не помогает. Да к чертям все!

Так и знала, что этот день закончится кровопролитием!

Готовая уже запустить стаканом в голову наглеца, я вижу, как от нашего столика отделяется и идет в моем направлении Василий Калуга! Господь любит меня! Не обращая больше никакого внимания на своего обидчика, да вообще забыв о его существовании, я со счастливым визгом бросаюсь навстречу своему другу.

- Какой радушный прием! Если бы знал, что будешь так мне рада, приехал бы раньше, – крепко обнимает Вася, а сам с настороженностью смотрит в сторону бара.

- Васенька, спаситель мой! – улыбаюсь счастливо, крепче прижимаясь к другу.

- Пойдем-ка потанцуем, – предлагает Вася, услышав, что сейчас будет медленный танец.

С радостью позволяю увести себя на танцпол, чтобы отвлечься от неприятных воспоминаний о стычке с нахалом.

- Лиза, дорогая, с кем ты только что разговаривала у бара? – спрашивает Вася.

Ага, забыла, называется. С неохотой поднимаю голову с груди друга, где несколько секунд грелась в блаженных лучах Васиной защиты, и нехотя отвечаю:

- Какой-то придурок пытался клеиться, но я охладила засранца.

- Какой-то придурок? Так ты его не знаешь? – сильно удивляется Вася, и я от неожиданности наступаю ему на ногу.

- Прости! Почему я должна знать его? – тоже удивляюсь и невольно поворачиваю голову к бару, где незнакомец задумчиво что-то пьет из стакана, разглядывая нас.

И тут я вижу, как этот нахал приветственно салютует бокалом Василию и слегка кивает, а мой Вася кивает ему в ответ. Что тут, блин, происходит? Резко вскидываю голову, но Вася лишь мне подмигивает и с улыбкой начинает кружить в танце.

Когда-то Василий профессионально занимался бальными танцами, но из-за травмы колена пришлось бросить. Сейчас он иногда ходит в зал, чтобы размять кости, как он выражается, и таскает меня с собой, потому что я единственная тощая женщина, по его мнению, с которой он готов обжиматься. Именно поэтому мы с ним знаем толк в танцах и умеем зажечь. После трех ритмичных танцев и одного медленного полностью забываю про своего обидчика и веселюсь от души.

Около трех часов ночи скидываю сообщение Михаилу, в надежде, что он еще не закончил работать и заберет нас. Когда мы выходим на встречу прохладной ночи, с удовольствием вдыхаю воздух в свои легкие и, увидев своего ангажированного таксиста, машу ему рукой. Михаил выглядит сонным, но когда я начинаю причитать, что надо было ложиться спать и не ждать нас, он лишь усмехается в ответ и начинает по очереди засовывать в такси. Кира, как наш главнокомандующий, садится впереди, а мы вчетвером забиваемся назад.

Поскольку Василий остался гулять с нами до конца, пришлось взять с собой и его. Он долго отнекивался и говорил, что поймает другое такси, но когда Михаил сказал, что сейчас он вряд ли дождется кого-нибудь еще, согласился. Мне пришлось сесть к Васе на колени, чтобы мы все уместились, от чего девочки начали ржать и подначивать. Больше дразнили Василия, чем меня, конечно, но он был пьян, как и мы, и только терпеливо улыбался. Мы уже начали отъезжать от клуба, когда я заметила нахала из бара, который с явным весельем следил за нашими попытками разместиться в такси. Гордо задрала нос и отвернулась. Надеюсь больше никогда не встретить этого типа!

Мы ржем всю дорогу, вспоминая курьезные случаи и количество выпитого. Михаил слушает нас и только с улыбкой качает головой. Было принято решение, что сначала до дома довезут меня, так как я живу ближе, а потом уже всех остальных. Девочки предлагают подняться ко мне и серьезно поговорить с Сергеем, при этом неприлично посмеиваясь, явно на что-то намекая. Вася тихо улыбается, отвернувшись к окну, но ничего не говорит. Похоже, он единственный, кто не хочет ставить меня в неловкое положение при постороннем человеке.

Говорю им «отстаньте, сучки», на что три пьяные гиены ржут еще громче. Посылаю сообщение Сергею, чтобы встретил у подъезда, облокачиваюсь на Васю и с благодарностью улыбаюсь, когда он тихо сжимает меня руками в немой поддержке.

Сергей, как верный страж, стоит у подъезда в спортивных штанах и сланцах, ожидая заблудшую жену с тусовки. Как всегда, в его зубах зажата тлеющая сигарета. Такси останавливается рядом с ним, и из машины, как по волшебству, начинают выпадать четыре пьяных девушки и Вася.

- Вижу, вся шайка в сборе, – тянет он и целует моих подруг в щеки. Васе он лишь кивает головой, но тот большего и не ждет.

- Серега, дорогой, как дела? Вышел из своего виртуального мира? – шутя произносит Кира.

- Кира, как видишь, – парирует он.

- Видим, видим, Сереженька, – прижимается к нему Ксю.

- Так, хватит мешать молодоженам, старые клячи, по машинам! – командует Алена и подмигивает мне.

Я благодарна ей. В своих попытках прощупать и разрядить обстановку девочки порой переходят все границы здравого смысла. Все дружно начинают прощаться, снова расцеловав меня и моего мужа и усевшись в такси, укатывают в ночь.

Мы стоим еще какое-то время молча на улице. Сергей не спеша курит сигарету и тихонько интересуется:

- Как погуляли?

- Нормально.

Вот и весь разговор. А когда-то мы могли говорить часами, и нам всегда было мало. Хотя, если честно признаться, говорить часами могла я, а он - внимательно слушать и соглашаться. И в восемнадцать лет мне казалось, что это идеальные отношения.

О Боже, это же было почти десять лет назад.

Когда все теряет кураж? Когда из отношений уходит волшебный флер и послевкусие? Может, девочки правы, и именно мне, если я хочу перемен, нужно еще что-то предпринять?

Мы заходим в лифт, и Сергей жмет кнопку седьмого этажа. Смотрю на своего мужа и медленно прижимаясь к нему, жму кнопку «СТОП».

- Лиза, что ты делаешь? Хочешь в лифте застрять посреди ночи? – громко возмущается Сергей.

- Может, и хочу, - не сдаюсь я.

- Что напилась, наслушалась баб своих и на подвиги потянуло? Я всегда говорил, что они на тебя дурно влияют, – иронизирует он, не делая ни единой попытки обнять меня.

Еще раз смотрю на Сергея, и во мне начинает закипать злость. Дыши, Лиза, дыши! Молча отодвигаюсь от него и отправляю лифт на наш этаж.

- Ну вот, обиделась! Сначала гуляла всю ночь, а теперь еще и обижаешься! – возмущается он.

Мы открываем дверь квартиры, и все еще молча я прохожу в ванную. Всегда молчу, чтобы успокоиться и не наговорить того, что потом не вернешь обратно. Сергей же всегда считает, что это демонстрация обиды.

Хочу в душ. Хочу смыть с себя этот долгий и такой выматывающий день. Устала, впереди выходные, и у меня есть время все обдумать. Раздевшись, включаю горячую воду и залезаю под обжигающие струи. Всегда моюсь в кипятке так, что потом со стен течет конденсат, и муж вечно ворчит, что из-за меня у нас приходят огромные счета за горячую воду.

Вот и пусть теперь оплачивает!

Выключив воду, увлажняю себя всевозможными кремами, надеваю старую майку и шорты и топаю в спальню. От выпитого начинает болеть голова и, забравшись в кровать, тут же засыпаю. Одна!

На следующее утро просыпаюсь от сильнейшей головной боли и сушняка. На прикроватном столике стоит стакан теплой воды, а это значит лишь одно - мой муж проявляет заботу и внимание. Явный признак того, что он жалеет о вчерашней стычке. Пью залпом, чувствую, что жива. Медленно, словно подбитый летчик, ползу на кухню, навстречу запахам и шуму. Сергей что-то жарит на сковороде.

Очередной кулинарный шедевр, что-то жирное и, как всегда, с угольками.

Потом еще кухню отмывать придется полдня. От вида и запаха у меня начинается рвотный рефлекс, и я бегом мчусь в ванную. «Господи, если сегодня выживу, пить больше не буду», - обещаю сама себе, и тут же внутренний голос ехидно добавляет: «Ага, как же». Умываюсь и чищу зубы. Вроде чувствую себя чуть лучше, так, что можно попробовать предпринять еще один рейд на кухню.

На столе уже расставлены все кулинарные потуги моего мужа, и он, с довольной улыбкой, изображая официанта, предлагает мне стул.

- Мадам, ваш завтрак.

- Благодарю, – отвечаю скрипучим голосом и хмурюсь.

- Ооо, видимо, вчера и вправду было весело, – подтрунивает он.

- Да, неплохо. Как сам? – интересуюсь я, но, если честно, мне не особо интересно.

- Тоже неплохо. Прошел тот сложный уровень, который долбил три дня…

Сергей рассказывает что-то еще, но я его не слушаю. Наливаю себе крепкий чай и жадно пью. Надо бы девочкам позвонить, узнать, как вчера добрались, и Васе еще. К родителям надо бы заехать, мама обижается, что редко бываю. С этими мыслями и кружкой чая я поднимаюсь и иду за телефоном.

- Лиза, ты же не съела ничего, – обижается муж.

- Сега, я пока не могу, а ты давай точи свою вкуснятину.

Он, конечно же, все съест. Муж любит все жирное, горелое, чтобы было много кетчупа и майонеза. Я, конечно, тоже не гурман, но это слишком даже для меня. Обычно готовлю сама, иногда мы заказываем еду на дом, а иногда Сергей балует нас своими изысками, и вот тут главное - вовремя куда-нибудь сбежать.

Отправляю голосовое сообщение Васе, и через пару минут от него приходит ответ. Из-за хриплого голоса почти ничего не разобрать, но главное, что я понимаю - он все еще жив! Девочки тоже отписались, кто как смог, поэтому можно расслабиться и умереть.

Снова открываю глаза. На часах одиннадцать, и вроде бы чувствую себя значительно лучше. Иду на поиски мужа. Он, как всегда, у компьютера в наушниках, ведет ожесточенные бои. Так, Елизавета Николаевна, пора приводить себя в порядок! Иду в душ, снова чищу зубы, мою голову, и жизнь вроде бы налаживается. Молодец какая! Завтрак, слава Богу, уничтожен, и я завариваю себе быстрорастворимую овсяную кашу и крепкий чай.

- Соня, проснулась, как ты? – бодро спрашивает вошедший на кухню муж.

- Значительно лучше. Чем займемся сегодня? – интересуюсь я.

- Не знаю, придумай что-нибудь, – Сергей быстро чмокает меня в щеку и снова уходит на виртуальную войну.

Сижу одна на кухне, смотрю в окно и думаю, к чему ведет этот брак. А ведь когда-то я очень любила этого человека.

Мы познакомились на первом курсе института. Я, восемнадцатилетняя идеалистка с горящими глазами и верой в светлое будущее, поступила на свой любимый журфак и была готова покорять вершины журналистики. Он - третьекурсник факультета программирования и IT-технологий, ботан и раздолбай в одном лице. Мы встретились на вечеринке по случаю посвящения первокурсников в студенты. Я - неопытная соплячка, он - мачо и специалист по покорению женских сердец: красив и популярен, в модных шмотках и вечной сигаретой в зубах. Девчонки западали на него и падали к ногам, как пленные немцы в сорок пятом.

Мне льстило, что из такого разнообразия Сергей обратил внимание именно на меня, и с юношеским максимализмом, я позволила ему то, что не позволяла никому до этих пор. Сергей был приятно удивлен и счастлив, что ему досталась единственная, по его словам, оставшаяся девственница в университете. А я продолжала любить его беззаветно и предано, окружая заботой и вниманием, коих он до сих пор не получал.

Надо честно признаться, что звоночки были уже тогда. Но я же любила и думала, что мне по силам изменит и переделать то, что меня напрягало в этом человеке.

А уж как Сергей понравился моей маме, так это отдельная история. Он, внимательный и тактичный, заботился обо мне, как о хрупкой драгоценной вазе, говорил, как сильно любит, и был готов ради меня на все. Мама утирала скупую женскую слезу и постоянно говорила мне, чтобы я берегла это сокровище. Я и берегла.

Через два года Сергей окончил университет, и его пригласили сразу две крупные компании на работу в IT-отдел. Он выбрал более выгодный вариант и в тот же день сделал мне предложение. Ну, сделал это, конечно, громко сказано. В съемной квартире, где мы тогда жили, стоя у окна в семейных трусах, с сигаретой во рту, он, словно что-то вспомнив, повернулся ко мне и произнес:

- Лиза, это... может, нам пожениться?

- Это предложение? – слегка очумела я, но в душе все взбунтовалось.

- Ну да. Мы два года вместе, я люблю тебя, а ты меня, чего ждать-то? – недоумевал Сергей.

- Сега, ну, может, хотя бы кольца и цветов? – попыталась тонко намекнуть.

- Лиза, ты же знаешь, вся эта чушь не для меня. А кольцо… Хочешь, вместе сходим, и ты выберешь любое на свой вкус?

Сергей не понимал моих претензий, поэтому подключил тяжелую артиллерию в виде моей мамы. Под напором я, конечно же, сдалась, уговорив себя, что романтика в жизни - не главное. Вот так вот, в свои двадцать лет я стала женой своего единственного мужчины.

Дальше - как в сказке. Мы взяли квартиру в ипотеку, я окончила университет и устроилась на работу своей мечты, в самый крутой журнал нашего города. Там я встретила своего друга Василия, который небрежным росчерком своей талантливой руки сделал из синего чулка стильного, модного журналиста и уверенную в себе и своей привлекательности женщину.

Тогда мне казалось, что мой муж будет счастлив, увидев, как я расцвела, но все случилось с точностью наоборот. Он кричал и возмущался, спрашивая, куда делась его невинная Лиза, и даже по сложившейся традиции, пожаловался моей маме. Но ни его крики, ни упреки мамы, что я каким-то образом смогла обидеть этого святого мужчину, не возымели на меня никакого действия. Впервые в жизни я получала истинное эстетическое удовольствие, когда видела себя в зеркале и не собиралась сдавать позиции. Купила абонемент в спортзал, начала ходить с Василием на танцы и встречаться с подругами где-то еще, помимо дома.

При очередном скандале я впервые посмотрела на Сергея с вызовом и сказала:

- Если ты меня любишь, то примешь мой выбор. Если же это так невыносимо для тебя, тогда я уйду.

И он испугался. Впервые по-настоящему испугался моей железной решимости противостоять ему. И уступил. Но именно тогда, когда я научилась любить себя и заставила его это принять, у нас начались проблемы. Вернее, они были, но я упорно не хотела их замечать, а теперь не замечать их стало невыносимо.

Сергей - виртуальный маньяк, который двадцать четыре часа без перерыва может сидеть в своем виртуальном мире. Только первичные потребности в виде еды и туалета, да еще, может быть, работы, могли вырвать его из лап всемирной паутины.

Но не я!

Интимные отношения, за восемь лет, практически сошли на нет. Ни сексуальное белье, ни эротический массаж, ни даже стриптиз в моем исполнении не вызывали у него ничего, кроме идиотской улыбки и слов «а девочка-то выросла». Обязательная программа в позе бутерброда где-то примерно раз в три недели больше не вызывала у меня ничего, кроме желания принять душ.

Мне двадцать восемь лет. Я молодая, красивая женщина, у меня неплохие показатели на работе, но полный провал в браке. А эти фразы «придумай что-нибудь» или «решай сама, я на все согласен» выводят меня из себя так, что мне хочется разбить о его тупую голову его же компьютер.

Так, мне нужно на воздух.

Иду в спальню, надеваю свои любимые голубые джинсы и белую футболку. На лице ни грамма косметики, но и так сойдет. Стоп, не сойдет! Наношу тон и блеск для губ, теперь точно сойдет. Волосы сворачиваю в небрежный пучок и выпускаю пару прядей у висков. Да просто красотка!

Захожу в зал, где установлен навороченный компьютер по стоимости в пол моей машины и который Сергей любовно называет «мой Т34». Муж, как всегда в наушниках, с серьезным лицом, ожесточенно стучит по клавишам клавиатуры, не иначе, базы Пентагона взламывает.

- Сега, хочу прогуляться, может, к родителям, заскочу, – хлопаю по плечу виртуального гения.

- Ааа, да, Лиза, конечно, поезжай, - как-то неуверенно бормочет он и сворачивает окно на мониторе. Странно.

- Хочешь со мной? – из приличия спрашиваю, хотя совершенно не хочу его согласия.

- Не, не могу. Мне тут только что халтурку подкинули, надо срочно сделать.

- В субботу? Мы же хотели вместе этот день провести, вроде планы строили, – сама не понимаю, отчего вдруг начинаю возмущаться, хотя минуту назад не хотела его компании.

- Ну, Лиза, это работа, за которую платят. Мы же с тобой ипотеку хотели раньше срока закрыть. Я вот стараюсь, а ты опять недовольна! – возмущается муж.

Смотрю на него, а в душе - какая-то щемящая пустота. Надо бы это обдумать. Разворачиваюсь и иду к выходу.

- Васе позвоню, может, он мне компанию составит, – надевая белые кроссовки и кожаный жакет, говорю скорее, чтобы позлить его.

- Ну конечно, Васе! Сдается мне, никакой он не любитель жирных баб, – кричит вроде бы возмущенный Сергей.

Да пошел ты, придурок!

- Знаешь, Сега, ты хороший, только бесишь, – вот тебе, получи.

Беру сумку, телефон, ключи от машины и закрываю за собой дверь. «Он даже не вышел, чтобы поцеловать меня на прощание», - думаю я и выхожу из подъезда.

Вместо того, чтобы писать Василию, я сажусь в свою любимую машинку и включаю зажигание.

- Привет, красавица, скучала? – нежно глажу руль руками, тем самым как бы заглаживая свою вину из-за того, что вчера не взяла ее с собой.

Эту машину подарил дедушка на мое двадцатишестилетние. Я мечтала о машине года три, наверное. Сергей все обещал мне ее купить, но у нас то ипотека, то компьютер нужно срочно поменять, так что было как-то не до дорогой покупки. И вот наступил день моего рождения. С утра позвонил дедушка, сказал, что это вопрос жизни и смерти. Просил срочно приехать к нему, чтобы отвезти его трактаты своему коллеге на другой конец города для выступления на каком-то симпозиуме. Я, конечно, тогда слегка опешила, все-таки у меня праздник, но деду отказать никак не могла и, вызвав такси, помчалась выручать старика. Взлетев птицей в квартиру, я увидела бабушку и дедушку, которые трогательно ждали меня с тортом и двадцатью шестью свечами, а еще с маленькой красной коробочкой, в которой лежали ключи от моей новенькой первой машины. Дедушки в тот год не стало, а эта машина всегда напоминала мне о чудесном человеке, который исполнял все мои мечты.

Так, Лиза, хватит киснуть, надо прокатиться, и сразу станет легче. Выруливаю на проспект, плавно встраиваясь в поток машин. Я люблю ездить за рулем, это меня мобилизует. Всегда собрана и спокойна, а самое главное, не нужно без конца просить мужа, чтобы отвез меня по моим делам.

Сама себе хозяйка!

Покатавшись бесцельно минут тридцать, принимаю решение все-таки съездить к родителям, давно обещала навестить. Заехав по дороге в магазин, покупаю мамин любимый торт, а для отца - мороженое. С папой у нас традиция: если у меня или у него что-то не ладится, то мы покупаем мороженое и совместно его уничтожаем. Нет мороженого - нет проблем! Проехав полдороги, решаю все же позвонить и предупредить родителей о своем визите, а то мама вечно ворчит, что я являюсь без предупреждения и ей нечем меня накормить. Как будто я к ней езжу только, чтобы набить живот. Набираю номер и жду миллион лет, когда мама возьмет трубку.

- Мам, привет. Чем занимаешься?

- Лиза, чем еще можно заниматься с твоим отцом? Сидим у телевизора и разгадываем кроссворды, словно нам по сто лет, – мама всегда переходит к сути, не утруждая себя приветствием. - Что-нибудь случилось? Как Сереженька?

Вот так всегда. Стоит мне позвонить и первый вопрос всегда про моего мужа. Как мои дела ее интересует не очень. Она просто знает, что Лиза со своим характером не пропадет.

- Сега нормально. Я еду к вам в гости. Одна, – вяло тяну, уже не очень уверенная, что хочу ехать.

- Лиза, я же просила предупреждать о своем приезде, у меня ничего не приготовлено, – возмущается мама.

- Мам, я же к тебе не есть еду, а повидаться, тем более, что купила твой любимый торт с орехами и черносливом, – пытаюсь успокоить родительницу.

- Ну, если с тортом, тогда, конечно, приезжай, – говорит мама, и по голосу я понимаю, что она улыбается.

Еще через пятнадцать минут с пакетами поднимаюсь в квартиру родителей, где меня встречает улыбающийся от уха до уха отец. Наша фирменная улыбка!

- Пирожочек, – шепчет папа и крепко прижимает к себе.

Он единственный человек в моей жизни, ну, может, кроме Василия, который все время придумывает мне забавные прозвища. Все остальные члены семьи называют меня строго по имени, а иногда еще и с отчеством.

- Папочка, – тоже шепчу я и с удовольствием прижимаюсь к нему.

- Лиза, ты приехала. А где Сергей? Почему он не с тобой? Вы что, поссорились? – этот шквал вопросов, как всегда обрушивает на меня моя неугомонная мать.

- Дома твой Сергей, работает, – улыбаюсь маме и обнимаю ее сама. – Вот твой торт.

Протягиваю пакеты папе, тот осторожно в них заглядывает и смотрит на меня.

- Мороженое, значит?

Папу не обманешь. Он прекрасно понимает мое настроение и молча несет продукты на кухню. Слышу, как захлопали дверки ящиков, как загремела посуда, зазвякали ложки. Это папа раскладывает антидепрессанты в виде огромных шариков по плошкам.

- Сейчас вы снова наедитесь своего мороженого и не будете обедать, – начинает сетовать мама, но знает, что спорить бесполезно.

Мы садимся на уютной кухне родителей, я им что-то плету по поводу важной работы Сергея, которую он срочно должен сделать, немного рассказываю о своей. Папа внимательно слушает и ест мороженое, лишь изредка качая головой, мама же вносит комментарии типа: «дочь, поласковей с мужем, он такой хороший у тебя» или «ну, тут ты сама виновата, надо помягче быть» и все в таком духе.

Сама виновата, сама не доглядела, сама не разобралась.

Если совсем откровенно, то я смирилась с тем фактом, что мама считает мой брак единственно ценным моим достижением. Она не вникает в мою работу и не понимает того, что молодая женщина должна где-то вечно носиться, собирая материалы для статьи. Или сидеть до полуночи и верстать журнал, вместо того, чтобы готовить мужу борщи, щи и пельмени собственного изготовления.

Посидев еще какое-то время, она вспоминает, что не полила цветы, и бросается исправлять свой промах, а мы вдвоем с отцом остаемся сидеть на кухне и уничтожать мороженое.

- Все так плохо? – прощупывает почву папа.

Шумно вздыхаю, засунув ложку с пломбиром в рот, и качаю головой:

- И да, и нет. Я не знаю, пап. Мы словно люди с разных планет, у которых не осталось ничего общего.

- Может, ты кого-то присмотрела? – сведя брови, вдруг спрашивает отец.

- Нет, пап, конечно же, нет. Дело вообще не в этом. Он ничего не хочет менять. Мы вместе уже десять лет, и складывается такое чувство, что я выросла, а Сега застрял. Понимаешь?

- Что будешь делать? – просто спрашивает папа.

Смотрю на отца и понимаю, что ответа у меня нет.

- Не знаю папа. Я привыкла к нему. Он рядом практически всю мою взрослую жизнь, я просто не знаю, как можно без него. Может, все еще наладится, – бормочу и прижимаюсь к папе в поисках поддержки.

- Пирожочек, это твоя жизнь и твои решения. Но знай, что бы ты ни решила, я всегда на твоей стороне, и мама тоже. Несмотря на ее великую любовь к Сереженьке, – тихо говорит отец и подмигивает мне.

- Спасибо, пап, – нежно глажу его по руке и, взяв ложку с остатками мороженого, добавляю: - На счет мамы, это ты сильно сказал.

Мы дружно смеемся. С папой мы любим поржать и подтрунивать над мамой и братом. За что я раньше часто получала от Дениса, пока никто не видел. Посидев еще какое-то время у родителей, собираюсь домой, но по дороге решаю, что хочу прогуляться. В нашем городе очень красивая набережная, по которой я люблю гулять и думать обо всем на свете. Меня это успокаивает, ставит мозги на место.

Побродив часа два, взвесив все за и против, решаю, что, возможно, не все так и плохо. Сега любит меня, мы десять лет вместе, и мне есть что терять. Нужно просто придумать способ как-то реанимировать отношения, и будет нам счастье. С этим оптимистичным настроем я отправилась домой возрождать свой брак.

Решив сегодня нанести сокрушительный удар по калориям, недалеко от дома в кондитерской, покупаю Сережины любимые эклеры и, припарковав машину на стоянке, поднимаюсь со своим сокровищем в квартиру. Обычно я всегда звоню в домофон, чтобы Сега проверил, хорошо ли я припарковалась. Он вечно ворчит на других водителей, если те, не дай Бог, поставили машину не в четко отведенные границы парковочных карманов. Частенько достается и мне. Но сегодня решаю, что вполне справилась со своей задачей, поэтому прохожу в подъезд вместе с соседями, которые придерживают дверь, пока я протискиваюсь туда с коробкой эклеров. Лифт останавливается на седьмом этаже, и я ключом открываю дверь, осторожно придерживая коробку.

В квартире темно, лишь тонкая струйка света просачивается под дверь комнаты, в которой работает Сергей. Как всегда, в своем виртуальном мире, наверное, и поесть забыл, сокрушаюсь про себя. Но ничего. Сейчас я выманю его с войны вкусным ужином и его любимым лакомством. Уже снимаю кроссовки и направляюсь в сторону кухни, когда слышу голос мужа и не столько слова, сколько его интонации заставляют меня развернуться и быстро направиться к нему. Держа на правой руке коробку с эклерами, я левой поворачиваю ручку двери и замираю, как вкопанная.

Муж сидит спиной к двери в наушниках, развалившись в своем кресле, и яростно дрочит с какими-то пошлыми фразами. А на экране монитора, прямо напротив него голая телка в какой-то неестественной позе, задрав ноги себе за уши, мастурбирует вибратором. Мои глаза расширяются все шире и шире и, кажется, сейчас вылезут на лоб. От картины, что предстает передо мной, меня начинает мутить. На секунду зажмуриваю глаза, словно в кошмаре, и вновь распахиваю. Чувствую, как в голове нарастает шум и горло перехватывает словно тисками. Чтобы очнуться и прекратить этот кошмар, начинаю орать.

— Какого хрена здесь происходит? — воплю, и от злости меня сейчас просто разорвет.

Одновременно с бешеным криком приходит осознание, что с этим чудовищем я еще шла налаживать свою жизнь, купив ему его любимые гребаные эклеры.

Сергей резко подпрыгивает в кресле с глазами полного ужаса и с воплем: «Лиза, я ща все объясню» обильно кончает со стоном то ли счастья, то ли сожаления, и струя спермы летит ему прямо в лицо. На экране голая блондинка, услышав отчаянный крик своего любовника, пытается подняться, но задранные за голову ноги, видимо, затекли, и она кубарем падает с кровати. Если бы не то обстоятельство, что я только что застукала своего мужа за изменой, я бы заржала в голос, но сейчас мне хотелось вовсе не смеяться. С диким воплем ярости запускаю коробку с эклерами в Сергея, но та пролетает мимо и попадает прямо в экран, сшибая его со стола.

— Ты с ума сошла! Он стоит кучу бабла, — отчаянно кричит муж, не зная, что делать вначале: то ли бежать ко мне, то ли спасать монитор, то ли вытирать следы его измены со лба.

Но любовь к машине побеждает, и он сначала кидается к монитору. Я же, развернувшись на пятках, бегу в прихожую, надеваю только что снятые кроссовки, хватаю сумку и ключи и выбегаю в подъезд. Ждать лифт я не собираюсь, поэтому бегу к лестнице и, как заправский спринтер, пролетаю семь этажей. Уже выруливая со стоянки, вижу в зеркало заднего вида, как из подъезда вылетает муж и бежит за машиной, крича мое имя. Сергей мчится босиком, и он явно без ключей от своей машины, потому, пробежав еще метров двадцать, мой неверный супруг останавливается и с отчаянием во взгляде смотрит мне вслед. Но мне уже все равно. От горькой обиды и раздирающей злости меня трясет так, что стучат зубы. Встраиваясь в поток машин, подрезаю грузовик, с трудом избегая аварии.

Так, Лиза, дыши, не хватало еще из-за этого говнюка в беду попасть.

Не знаю, куда еду, пока, в конце концов, не оказываюсь в единственном месте, где меня поддержат так, как мне это сейчас необходимо.

— Васенька, ты дома? — говорю по телефону каким-то осипшим, незнакомым голосом.

Василий что-то говорит в ответ, но я уже плохо соображаю. Все, что могу выдавить из себя, стуча зубами, так это то, что стою под окнами его дома и хочу поговорить. Через пять минут заботливые Васины руки вытаскивают меня из машины, предварительно оторвав пальцы от руля, в который я вцепилась с отчаянием утопленника. Мой друг, крепко обняв меня, практически несет к себе домой. Он ничего не спрашивает, не возмущается, только обнимает и крепко прижимает к себе мое окоченевшее тело.

Приведя к себе на кухню, он наливает мой любимый чай и практически впихивает чашку в озябшие ладошки. Укрывает пледом, но молчит, только озабоченно поглядывая на меня.

Я не плачу. Интересно, почему?

В голове нет ни одной мысли, только все нарастающий шум, который ужасно хочется стряхнуть. Слышу, как у Васи звонит телефон, и он что-то тихо отвечает. Потом вроде бы начинает кричать и даже угрожать, а дальше и вовсе кидает телефон на стол, словно больше не может держать его в руках. Сев передо мной на корточки, он смотрит в мои глаза и тихо шепчет:

— Лиза, сдавайся.

И я сдаюсь. Моргнув раз, другой, словно пытаясь удержать лавину непролитых слез, наконец, даю им волю. Вася бережно обнимает меня и, присев рядом, начинает укачивать, будто маленького ребенка. А я все рыдаю и рыдаю, пока практически не топлю его в своих слезах. Через час истерики Василий укладывает меня спать, ласково прикрыв одеялом, отчего лишь судорожно вздыхаю, и сон без сновидений проглатывает меня.

Просыпаюсь утром, не до конца понимая, где я, и лишь как следует присмотревшись, понимаю, что все произошедшее со мной — не сон, а отрезвляющая действительность. Мой муж мне изменяет, а я ушла из дома, и мне даже не во что переодеться. Сев в постели, вижу рядом на стуле аккуратно сложенные чистые вещи Василия. Видимо, он предлагал мне их надеть. Что же, отказываться, пожалуй, не буду. Иду в ванную, по привычке включив горячую воду, и встаю под струи. Горячая вода меня лечит, люблю мыться в горячей воде, пить горячую воду. Сега вечно ворчит, что у нас все всегда слишком горячее, и даже в графине — кипяток.

Сега! И зачем я только вспомнила этого предателя?

Снова начинаю плакать. Стоп, Лиза, пора прекращать этот приступ жалости к себе. Надо еще родителям позвонить, наверняка, они в уже в курсе, что я сбежала от мужа. Выключаю воду, вытираюсь полотенцем, надеваю на себя Васины вещи - майку и шорты. Все мне, конечно, велико, ну и черт с ним. Смотрю на себя в зеркало и тихо вздыхаю. Ну и чучело! Хотя перед кем мне сейчас красоваться? И так сойдет! Тихонько плетусь на кухню в поисках друга, а натыкаюсь на целый консилиум.

У Василия шикарная двухкомнатная квартира. Все подобрано со вкусом и стилем настоящего эстета. В свое время хотела попросить, чтобы Вася помог преобразить нашу с Сергеем квартиру, но муж уперся, воображая обои с эклерами и пухлых женщин на потолке.

Уже тогда надо было понять, что он полный придурок!

Просторная кухня-гостиная в стиле лофт, на которой с серьезными лицами заседают хозяин квартиры и мои бабоньки. При виде любимой шайки глаза снова наполняются слезами и чувством благодарности, что они рядом, все вместе в столь трудный для меня момент.

— Привет, — скриплю, словно несмазанная телега, и улыбаюсь.

— Лиза, Господи, ты ужасно выглядишь! — вопит Кира и прижимает меня к себе, будто пытаясь защитить.

— И я рада тебя видеть, — пытаюсь шутить, а сама шмыгаю носом.

— Малявочка моя, — Алена заботливо забирает меня из рук Киры и прижимает к себе.

— Лиза, что могло случиться с пятницы? Когда мы видели твоего Сегу, все же было хорошо, — Ксю тоже меня обнимает.

Вот так меня передают их одних заботливых рук в другие, словно безвольную куклу.

— Он не мой, — ворчу и рукой вытираю нос.

Рядом уже кружит заботливый Вася, который сует мне в руки коробку с салфетками и усаживает на диван. Через три секунды, словно по волшебству, мне дают в руки кружку с горячим чаем и печенье. Мне снова хочется рыдать. Печенье — моя слабость. День не начинается для меня, если я не съем хотя бы одну печеньку. И вот эти люди, которые с заботой и состраданием смотрят на меня, знают, что мне нужна моя гребаная печенюха. Я снова начинаю реветь. Похоже, этот кран никогда теперь не закроется.

— Лиза, успокойся, рассказывай все по порядку, — говорит Ксю, присаживаясь рядом.

Ну, я и рассказываю. О поездке к родителям, о том, что решила дать очередной шанс нашим отношениям, об эклерах и даже о блондинке с вибратором.

— Вы только представьте. Она способна ушами держать свои ноги, а я ведь так не умею, — жалобно, сквозь слезы резюмирую и с шумом сморкаюсь в платок.

Вижу, как Вася скрипит зубами и отворачивается к окну. Как Алена начинает яростно что-то взбивать венчиком в кастрюльке, она всегда готовит, когда нервничает. Кира смотрит на меня не моргая, с каким-то комическим выражением на лице, а Ксю скручивает в жгут диванную подушку, видимо, представляя шею моего мужа. Все молчат, вероятно, переваривая мою историю.

— А самое ужасное, что мне теперь негде жить и нечего носить. Все мои вещи остались в квартире, а я туда ни за что не вернусь! — причитаю я.

— Что значит негде жить? Ты можешь пожить у меня, — тут же предлагает с возмущением Алена.

— Ну да, в однушке с тобой и с твоей мамой, — иронизирует Кира. — Лиза, может, к родителям поедешь?

— Ага, чтобы моя мама с утра до вечера рассказывала, какой Сереженька замечательный мальчик, и я просто обязана его простить, — возмущаюсь я. — Ни за что!

— А бабушка? — предлагает Алена.

— Она уехала гостить к сестре в Краснодар на все лето, а квартиру сдала каким-то знакомым студентам. Так что я в аду, — тихо смеюсь я над превратностями судьбы и снова впадаю в отчаяние.

— Нечего тут решать. Останешься здесь, пока не придумаем, как тебе быть дальше, — вдруг решительно произносит Василий. — А вещи твои девочки съездят и заберут.

— Точно! — восклицает Ксю, наконец, оставив подушку в покое.

— Васенька, у тебя — Котя, я не хочу вам мешать, — качаю головой и явно собираясь отказаться.

— Не говори ерунды, никому ты не помешаешь. Тем более Котя уехала в командировку на месяц, у нее там какой-то новый объект будет строиться, так что, остаешься. Это не обсуждается, Лиза, — раздраженно перебивает меня Вася.

— Все, решили. Ксю собирайся, поехали за Лизкиными вещами, — командует Кира, и через пятнадцать минут моих просьб и наставлений, взяв ключи от квартиры, они уезжают.

Алена начинает что-то готовить, а я подхожу к все еще задумчивому Васе, который молча сидит в кресле и скрипит зубами.

— Васенька, спасибо, — шепчу жалобно, глядя в его глаза.

— Лиза, не надо! — резко перебивает Василий и вдруг вскакивает на ноги. — Я четыре года наблюдал, как ты бесцельно тратишь свое время на этого гомо сапиенса. Ничего! Слышишь, ничего не получая взамен. Ты подарила ему всю себя, тешила его амбиции, шла на поводу его капризов, а он даже удовлетворить тебя в постели не мог как следует! В итоге получила адюльтер с какой-то акробаткой.

Вася уже кричит во всю силу своих легких, потрясая пальцем в воздухе. И в этом он прекрасен. Василий всегда так четко улавливает мое настроение, что выдает именно ту эмоцию, в которой я нуждаюсь.

— Правильно, Вася. Я тоже считаю, что надо замочить говнюка, — кричит в ответ Алена, размахивая лопаткой для оладий в воздухе.

Смеюсь сквозь слезы, но уже слезы благодарности моим заступникам. Пусть я оказалась по уши в дерьме из-за Сергея, зато у меня были они, моя несокрушимая Китайская стена, мой оплот, мои защитники. Обнимаю Васю, прижимаюсь к нему и понимаю, что наконец-то меня отпускает.

— Спасибо, — просто отвечаю я.

— Welcome, детка, — шепчет мой верный друг и прижимает к своей груди.