Ты, которому можно все

Выходя на сцену, она споткнулась. За секунду до этого Таня представляла себе: что будет, если она споткнется? За пять минут до, наблюдая за другой девушкой с предыдущим лотом, она представляла, как будет стоять на ее месте и сделает неловкое движение, упадет, будет выглядеть очень глупо в глазах всего клуба.

Аукционы в небольшом закрытом БДСМ-клубе «Сабспейс» служили традиционным еженедельным развлечением для всех членов, средством дополнительного заработка для администрации, острым блюдом для доминантов. И крайне высокой дозой адреналина для тех нижних, которые выходили на сцену. Впрочем, доза зависела от лота.

Таня примерно знала, на что идет, когда выставляла себя на продажу. В этот вечер ее лот был самым дерзким. Другие нижние, в основном девушки, продавали порку, игру с зажимами, массажи, прислуживание, самые раскованные - минеты. Таня выставила игровое изнасилование. Это было очень глупо и даже опасно - купить мог кто угодно. Что, если ей не понравится этот доминант?

Что, если придется отказываться от лота? Но она знала, что вряд ли откажется. По сути, ради этого она и задумала такое приключение - пусть это будет кто-то, кого она толком не знает, кто не очень-то нравится. Она хотела знать, какие это вызовет ощущения в ее теле, в ее душе. Ей хотелось хоть что-то почувствовать.

В последнее время, казалось, она потеряла вкус к БДСМ, и это пугало. Эти игры были единственным, что поддерживало ее последние месяцы.

Если они ей надоедят, то ее жизнь станет такой же пустой, как прежде. И она скатится в еще более глубокую депрессию, с которой уже не справится.

Поэтому Таня надела прозрачный балахон с прозрачными стрингами, а на лицо - робкую улыбку. Поэтому полдня делала свое тело максимально привлекательным - эпиляция, маникюр, педикюр, укладка, легкий макияж. Все для того неизвестного, который потратит сегодня кучу денег, чтобы поиметь ее, силой.

Под игровым изнасилованием в клубе понималась игра с сопротивлением. Принимая ее лот на этот аук, мастер Ник поговорил с ней - дольше, чем с другими нижними.

Он напомнил, что по условиям игры ей придется сопротивляться, и что купивший этот лот сможет наказывать ее за это - пощечинами, шлепками. Тот, кто купит, может и другими способами усмирять ее: таскать за волосы, сжимать в разных местах, удерживать в неудобных позах, фиксировать. И трахать, сколько ему вздумается.

Разумеется, есть и разумные ограничения: поскольку лот разыгрывался на ауке, они были довольно жесткими. Например, доминанту придется следить за тем, чтобы удары были не сильными, чтобы не оставлять следов на ее теле. Проникновения - только вагинальные. В общем, детский сад для тематиков. Не считая того факта, что это будет совершенно незнакомый верх. А это заставило бы одуматься большинство нижних в этом клубе.

Но не ее.

У выхода на сцену она споткнулась, но это привело ее в чувство. Она не собиралась падать. Она не собиралась сдаваться. Она была настроена на игру и гордилась своим телом.

Ей нравилось, когда ее разглядывают, ведь она знала, что ее грудь полного второго размера выглядит просто роскошно для ее лет, а все остальное тело настолько хрупкое и изящное, что возраста вообще нельзя определить.

Правда, Таня совершенно забыла, что на сцене ничего не видно. Свет бьет прямо в лицо, все разглядывают тебя, а ты даже не понимаешь, кто за тебя торгуется.

Первый и последний раз она стояла здесь в свою первую неделю в клубе. Рядом с ней тогда стоял Макс, владелец клуба, и безмолвно поддерживал. Он выходил со всеми новичками, подбадривал, подшучивал - иначе они бы просто не смогли там стоять.

Тогда она продала всего лишь порку. Купил один из новеньких доминантов, он был очень осторожен, и она ничего особенного не ощутила. Но выход на сцену напугал так, что Таня даже ничего не запомнила, и теперь… это словно было заново. Словно это было опять в первый раз, только теперь она стояла одна в свете софитов.

От сильного стресса потерялась чувствительность к запахам. Внезапно ей показалось, что она в вакууме. Она не чувствовала обычной клубной атмосферы и ничего не видела. Это, как ни странно, меняло и звуковое восприятие - голос Ника, который быстро принимал новые и новые ставки, странно искажался, и она почти ничего не понимала.

А голоса из зала доходили как сквозь вату. Кажется, кто-то предлагал десять тысяч, а потом сразу - двадцать пять. Ее лот, кажется купили в итоге за тридцать две.

Остро ощущалась только жара - тело стало липким, по шее и груди поползли капли пота.

Когда Ник мягко взял ее за руку, предлагая спуститься, Таня внезапно пришла в себя. Ее сердце заколотилось чуть быстрее, и тело наполнилось предвкушением. Она правда хотела этого. Пойти наверх с кем-то новым, всласть потрахаться, покричать, царапая простыни. И даже подраться с ним - это прикольно. Ей хотелось иногда врезать верху, когда, случайно или специально, ей делали слишком больно, но в норме такое поведение нижней не приветствовалось.

Как ребенок в ожидании подарка, она с любопытством шла за Ником, пока тот не остановился. И тогда Таня увидела человека, который выиграл аукцион. Того, от которого меньше всего ждала интереса к собственной персоне.

Единственного человека, с которым она не готова была играть в эту игру.

- Нижняя, это мастер Михаил. Вы, кажется, знакомы? - спросил Ник, внимательно наблюдая за ее лицом. Вероятно, он все же ожидал, что она в последний момент запаникует. И не ошибся.

Вцепившись в его руку, стараясь не встречаться взглядом с Михаилом, который спокойно сидел на барном стуле, также наблюдая за ней, она обратила все внимание на Ника:

- Мастер… простите… я… не могу. С ним - не могу. Я не…

Она бормотала так тихо от испуга, что Ник сначала ничего не понял. Он наклонил голову и переспросил:

- Нижняя?

- Я не могу. Я отказываюсь. Простите, - громко сказала Таня. Возможно, слишком громко - с учетом того, что вокруг них все еще стояли люди, которые наблюдали за ауком и продолжали с интересом смотреть на нее. И прислушиваться.

Краем глаза она увидела, как Михаил молча встал, резко повернулся и ушел в противоположном направлении, сразу скрываясь за спинами людей, толпящихся вокруг сцены.

Теперь на нее смотрели все вокруг, и стало намного тише. Таня остро ощутила свою наготу, ее лицо запылало и теперь вдруг резко обострилось обоняние - она почувствовала травянистый запах парфюма, исходящий от Ника. Запах, который всегда казался ей угрожающим.

- Нижняя, ты хорошо подумала о своем решении? Я могу дать тебе еще пять минут? - все еще мягко спросил Ник, но в его тоне теперь явно слышались злые нотки. Как владелец клуба, он был явно недоволен такой ситуацией. Аукционные лоты полагалось исполнять. За нарушения обещаний нарушителя жестоко наказывали - и деньгами, и не только.

- Нет. Я не могу. Простите, - отрешенно глядя в сторону, сказала Таня. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать.

- Ты будешь наказана, нижняя, понимаешь это?

- Да.

- Наказывать буду я. Рука у меня тяжелая, - продолжил Ник, уже не скрывая ярости в голосе. - И я не обещаю, что это будет без следов.

- Да, я понимаю, - пробормотала Таня, чувствуя, как слезы уже льются по лицу, но зная, что Ника они все равно не разжалобят.

У него, в отличие от Михаила, не было репутации добросердечного дома. У него была репутация садиста, который очень любит жестко пороть. И обожает доводить нижних до слез.

- Тебе придется возместить ущерб клубу в полной размере конечной стоимости твоего лота, это понятно?

- Да, мастер.

- Если ты откажешься принять наказание или возместить этот ущерб, твой доступ в клуб будет заблокирован, - безжалостно продолжал Ник. - И ты минимум год не переступишь порог «Сабспейса».

- Я не отказываюсь, - тихо сказала Таня.

- Да ты же просто умница, - ледяным тоном прокомментировал Ник и, резко повернувшись в сторону, повысил голос:

- Освободите станок для порки. Игр не начинать. И выключите музыку. Мы приглашаем всех членов клуба посмотреть эту сцену.

Сказать, чего в этот момент было больше - унижения или страха, Таня никогда бы не смогла. Лицо Ника ее не на шутку напугало, как и ремень, который он вытянул прямо из брюк. Ее никогда прежде не пороли ремнем, а незнакомый девайс всегда пугал еще больше. От него не знаешь, чего ожидать. К нему не подготовишься морально.

Ник не щадил ее самолюбия - он просто указал взглядом, куда идти, и молча ждал, когда она сама поднимет платье и ляжет на станок.

- Клубные стоп-слова при тебе, - напомнил он перед тем, как начать. Таня кивнула. Она перестала плакать, когда он начал. - Двадцать ударов. Считай.

Звон пряжки заставил ее вздрогнуть. Она ждала первого удара, сжимаясь от каждого его движения, но Ник не спешил, наматывая ремень на руку, перемещаясь за ее спиной. Первый удар, естественно, последовал не тогда, когда она его ожидала. Очень громкий шлепок по коже. Таня вскрикнула и вздрогнула всем телом.

- Один, - тихо сказала она после паузы, успев осознать, что удар был не таким уж сильным.

Ник ударил ее снова. Этот звук пугал и оглушал. Таня закрыла глаза. Вокруг полная тишина - слышно, как справа кто-то переступил с ноги на ногу, а потом в другой стороне что-то щелкнуло.

- Два, - выдавила она и жалобно вскрикнула от третьего удара, который последовал тут же и стал гораздо более сильным. Теперь ремень ужалил ее бедро, обжег. Правда, боль прошла прежде, чем она сказала: «три».

- Три!

Ей показалось, что она не выдержит. Не из-за боли - скорее, из-за напряжения. Страх, ощущение, что все смотрят, чувство вины, собственной глупости - все смешалось в такой тугой клубок внутри, что хотелось вскочить и убежать. Мелькнула мысль, что, может, она и сама больше не захочет возвращаться в клуб, но тут Ник ускорил удары и сделал порку ритмичной, поглощающей мысли.

- Четыре… пять… шесть…

Боль усиливалась, появлялась и оставляла ожоги на коже, которые тут же исчезали. Боль заставляла ее напрягаться всем телом, изгибаться, потеть. Но еще она захватывала, уносила с собой. Туда, где больше не было страха.

Впав в своеобразный транс, Таня внезапно поняла, что не хочет больше ни о чем думать - просто делать, что ей говорят и молча принимать эти удары. Принимать волю верха, который играет сейчас с ней. Пусть в назидание, пусть на публику, но играет… это все совершенно не всерьез. Об этом легко забыть, когда имеешь дело с опытным доминантом, но можно иногда вспоминать, если страшно.

Услышав свой стон словно со стороны, она поняла, что он наполнился страстью.

- Четырнадцать…

- Сучка, - еле слышно прошептал Ник ей на ухо. - Расслабься. Отдайся. Наслаждайся.

Следующие пять ударов она почти не почувствовала как боль - словно что-то в ней переключилось, реагируя на его возбужденный голос. Нику явно нравилось ее пороть. И Таня с изумлением ощутила, как все ее тело отзывается. Возможно, он не зря был самым опытным мастером в клубе. Ритм его ударов, те местечки, в которые приходил ремень на ее бедрах и ягодицах - все было совершенно не случайно. Как и его шепот ей на ухо.

Все ее тело реагировало на него. Но в то же время в голове внезапно прояснилось, и Таня, наконец, поняла, что с ней происходит. Дело не в Нике. И не в том, что ей внезапно разонравились игры. Она полезла на сцену, чтобы ее заметил один-единственный мужчина. Она хотела просто вызвать его ревность.

Но он заметил ее не так, как она ожидала. И она сделала ужасную глупость. Она отвергла его и все испортила. Она испортила абсолютно все.

По ее лицу градом покатились слезы. Ник, явно отнесший это на счет боли, сделал последний удар совсем слабым, но Таня никак не могла перестать плакать. Он помог ей подняться и завернул в плед, который лежал рядом.

Чуть позже она поняла, что Ник проявил чудеса снисходительности и добродушия, когда укрыл ее этим пледом с головой от глаз всех зрителей и проводил до раздевалки.

- Я вызову тебе такси, - сказал он, открывая дверь. - Умывайся, переодевайся и вали домой. И не переживай, слышишь? Все бывает.

Таня кивнула, все еще продолжая плакать. Она помотала головой, пытаясь сказать, что переживает совсем о другом, но не могла произнести ни одного членораздельного предложения. И просто сделала, как он сказал - умылась, переоделась, села в такси и уехала из клуба.

Пятница. Три недели спустя.
Оральный секс - это просто попытка вернуть внимание. Как вам это? Возможно, было слишком много анекдотов о том, как она изучает трещинки на потолке, пока он ее трахает. Или мужчины правда слишком часто сталкивались с безразличием.
Он хочет, чтобы ты ни о чем не думала, когда он внутри тебя.
Он хочет, чтобы ты чувствовала его вкус и сосредоточилась на ощущениях.
Он хочет, чтобы ты наслаждалась. Да, именно этим, именно так.
Возможно, этот способ обладать женщиной, который выглядит самым эгоистичным, на самом деле - сплошной альтруизм со стороны мужчин?
Или это просто очередной абсурдный парадокс, рожденный парами алкоголя?
- Я на минуту.
Таня смущенно улыбнулась Лизе, встала и слегка покачнулась. Ей надо было дойти до туалета, чтобы взять паузу. Она понятия не имела, насколько стеснительна. Как тяжело будет вести такие откровенные разговоры, даже с женщиной.
Платная консультация у главной нижней в БДСМ-клубе «Сабспейс» не включала совместного распития коньяка, но Таня заказала себе двойную порцию. Она знала, что иначе не сможет. Правда, возможно, со второй двойной порцией она уже погорячилась.

Теперь ей даже сложно было отделить слова Лизы от собственных мыслей, а факты - от выводов. Интересно, это Лиза загнула про связь между иррумацией и попыткой получить внимание? Иррумация. Она теперь знает умные слова, обозначающие простые и весьма похабные вещи.
«Сабспейс» бурлил обычной пятничной атмосферой закрытого БДСМ-клуба: все врывались, слегка на взводе после рабочей недели, радостно здоровались, ломились к барной стойке - полуголые нижние, верхние в рубашках с закатанными рукавами и парой расстегнутых пуговиц сверху. Все пока еще открыто улыбались и оживленно общались, толком не войдя в роли.
Зарезервированные станки уже ждали страждущих и зрителей. Ждали комнаты наверху, ждали цепи на стенах, ждала полированная стойка бара.
Здесь, в клубе, многие друг друга знали, а еще у каждого была своя программа, в целом понятная, поэтому вечеринка быстро набирала обороты. Получасом спустя убавится смеха и громких разговоров, прибавится шлепков, стонов, воплей, аромата страсти в воздухе.
В туалетной комнате пока было очень тихо и очень холодно. Не глядя на себя в зеркало, Таня подержала руки под ледяной водой, вытерла, приложила к лицу, остывая. Она была не настолько пьяна, чтобы размазывать косметику. Хотя ноги уже заплетались, как и язык… ничего, сейчас пройдет. Сейчас пройдет.
Просто Миша сказал, что хочет трахнуть ее в рот. Наверное, он думал, что она опытная. Он сказал это просто походя, шепнул на ушко, как нечто легкое, возбуждающее. Для него это было просто частью флирта.
Как там, на улицах, в кафе, мужчины говорят женщинам про красивые руки и глаза, так же и здесь, в БДСМ-клубе, говорят: «Хочу отодрать твой рот», «Хочу связать тебя и выдрать по жопе». Такая же романтика, такой же флирт, простейший способ сказать то, что почему-то не принято говорить прямо ни в ванильной, ни в БДСМ-культуре: «Ты мне нравишься, хочу с тобой поиграть».

Нижние от таких обещаний таяли, и Таня тоже. Вот только ее никогда никто не трахал в рот. И она очень боялась, что не сумеет, что у нее не получится.
Она до слез и детской паники боялась его разочаровать.
Таня договорилась встретиться с Лизой в девять. Миша должен был приехать только к одиннадцати. Она успеет получить консультацию. Перестать бояться. Протрезветь.
Таков был план.
Но теперь, в туалете, она вдруг подумала, что зря решила советоваться именно с Лизой - лишь потому, что две другие нижние, консультирующие платно, были сегодня недоступны. Лиза иногда играла с ним. С Мишей. И, хотя ее постоянный партнер - Макс, это ведь не означало, что у нее нет чувств?
Таню внезапно накрыла паранойя. Что, если Лиза даст ей неправильный совет? Нарочно, чтобы оттолкнуть от нее Мишу?
Нет. Это бред, это бред. Надо прекратить всего бояться. Взять кофе, вернуться к Лизе и выспросить все до конца. У нее еще полчаса оплачены.
Таня решительно вышла из туалета, быстро пересекла помещение, лавируя между людьми, поминутно здороваясь со знакомыми, и застряла в небольшой очереди у барной стойки. Глядя на людей вокруг, мысленно глядя на себя со стороны, она вдруг подумала, как сильно и быстро изменилась ее жизнь за каких-нибудь последних четыре месяца. Она нашла в себе силы закончить отношения, которые вели в никуда. Нашла в себе силы признать, что ее интересовал БДСМ. И никогда толком не интересовала ваниль. И даже осмелилась прийти в БДСМ-клуб.
Некоторые из новеньких, с которыми она пришла, считали ее развратной. За три месяца она успела переспать с пятью верхними. Перепробовать кучу разных видов развлечений. Она шокировала себя почти каждый раз, как приходила, а приходила она в клуб дважды в неделю.
В первый же день она играла с опытным верхом, и ей повезло. Она доверилась ему, и он познакомил ее со связыванием, депривацией, шлепками ладонью и поркой флоггером, легкими пощечинами. Наутро после той ночи она казалась себе мегаопытной нижней сучкой.
Теперь, четыре месяца спустя, она вдруг поняла, что ничего толком не знает, многого боится и понятия не имеет, как доставить удовольствие себе и мужчине. Потому что оказалось, что все ее главные ограничения все это время были на местах. И, честно говоря, до того, как Миша пообещал поиграть с ней, она даже не собиралась никому в этом плане уступать. Ей хотелось играть и оставаться в безопасной зоне одновременно.
Или, где-то глубоко внутри, все-таки мечталось рискнуть, получить бОльшую дозу адреналина, чем обычно?
Даже ее внешность сильно поменялась за это время: она начала отращивать волосы, хотя всю жизнь считала, что это блажь. Начала завивать их, чтобы выглядеть более женственно, более соблазнительно. Купила новую косметику, стала подчеркивать рот сильнее, чем глаза. У нее были от природы пухленькие губы, раньше она не осмеливалась их еще и выделять на лице. Но теперь - да.
Ей надоело просто играть с чужими домами. Она хотела своего мужчину. Своего, родного, со знакомым запахом, с добрым снисходительным взглядом, в котором пляшут чертики. С неидеальной фигурой, с медвежьей грацией. Кого-то тяжеловатого, как бронетранспортер и такого же надежного. Нормального мужика.
Кого-то такого, как Миша. Кого-то, кто захочет ее рот, ее попу… ее всю. Если бы только не так страшно было, что он попробует и отвергнет. Если бы только не так пугала перспектива найти еще одного человека, которому в этом мире она не нужна.

Возвращаясь к диванчикам в лаунж-зоне, где ее ждала Лиза, Таня невольно разглядывала ее. Они здорово отличались - это было заметно даже по тому, как Лиза сидела. И дело не во внешности - самая желанная нижняя клуба, по совместительству спутница владельца, не могла похвастаться большой грудью или идеально круглой задницей. Ухоженностью - да. Но здесь, в клубе, все старались, такие были неписаные правила. Даже мужчины делали маникюр, тщательно следили за свежестью стрижки и одежды.
Та что впечатление производило не это, а сногсшибательная уверенность женщины, которая находилась на своей территории, у которой был крутой любимый мужчина, и внимание огромного числа других домов. У нее было все. Лиза буквально излучала счастье и удовлетворение. И Тане хотелось хоть немного от нее этим заразиться.
- Продолжаем? - с затаенной смешинкой во взгляде спросила Лиза. Таня кивнула и вздохнула. Чтобы что-то узнать, она должна задавать вопросы. И это - самое трудное.
- Лиза, я… честно говоря, не знаю, что спрашивать, потому что я никогда этого не делала.
- Минет?
Ее собеседнице не удалось скрыть изумления, и Таня покраснела. В наше время такого заявления, конечно, не ожидаешь от женщины тридцати пяти лет.
- Глубокий. Горловой, - уточнила она, обдавая собеседницу холодом. Ее собственная неуверенность начинала ее бесить. Как и уверенность собеседницы.
- Ясно. Тебя беспокоит, что будет тяжело? Что тебя будет тошнить?
Словно почувствовав ее состояние, Лиза сменила тон, отбросила светлые волосы за спину, улыбнулась и сразу стала выглядеть доброжелательнее.
- Ну да.
Таня прикусила губу, но от спокойного выражения на лице Лизы ей стало легче, и она смогла улыбнуться в ответ. Ей показалось, что алкоголь уже почти полностью выветрился из головы, и захотелось заказать еще коньяка. Но вместо этого она поднесла к губам чашку кофе.

- Это нормально. Тебе в любом случае понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть. Адекватный партнер поймет. У нас здесь в клубе вроде других и не водится…
Лиза снова улыбнулась, и Таня попыталась тоже, но вышло неуверенно.

- Хорошо, - сказала Лиза, оценив выражение ее лица. - Смотри, что важно: подобрать позу. Некоторым женщинам тяжело, когда они сверху. И страшно, когда сверху мужчина. Поэтому просто скажи ему, что у тебя это первый раз…
- Я не могу, - вдруг перебила Таня.
- Почему не можешь?
На этот раз Лиза не улыбалась. Она слегка сузила глаза, сосредоточившись чуть сильнее, и все ее лицо выражало решимость.
- Не знаю.
Таня внезапно расстроилась. Она вдруг почувствовала себя ужасной клушей. Слишком старой для всех этих экспериментов. Слишком бестолковой.

- Погоди. Чего ты не можешь-то? Ты… ты в него влюблена, да? Ты это про Мишу?
Лиза так быстро и внезапно перешла границу, что Таня ошеломленно замолчала. Несколько секунд она с ужасом смотрела ей в лицо, а потом до нее внезапно дошло: то, что она считала своей тайной, на самом деле ни для кого не тайна.
В клубе все слишком прозрачно, слишком заметно, кто как на кого смотрит. Все друг друга знают и видят. К тому же Лиза - девушка Макса. А Миша - один из его близких друзей. Не говоря уж о том, что они иногда и втроем играют.
Отведя глаза в сторону, Таня попыталась собраться с мыслями, но поняла, что не сумеет.
- Извини, - сказала сама Лиза после длинной паузы. - Я не должна была этого говорить.

- Нет, ты… ты извини. Наверное, мне уже пора обрасти броней.

Таня выдавила улыбку, все еще глядя в сторону, но краем глаза заметила, как Лиза качнула головой:
- Когда я начинала встречаться с Максом, у меня не было брони. Ранить могло все. И ранило. Влюбленность нас всех обнажает, правда?
Их глаза встретились. И Таня с облегчением поняла, что Лиза не нападает. Не использует это против нее. И на самом деле пытается помочь. Она полностью изменилась в лице, оживилась и всем видом демонстрировала открытость. Возможно, она действительно была отличным консультантом.

- Ладно. Что еще мне надо знать? - сдалась она, наконец, ощутив, что только сейчас, наконец, готова учиться у нее.
- Я сейчас расскажу пару вещей по технике, - ответила Лиза, внимательно изучая ее лицо, - Но, послушай, главное, что тебе надо знать: поговори с ним. Ты хочешь тематических отношений - значит, ты никогда не должна думать о том, как что-то сделать, одна. Передача контроля верху - это главная часть в отношениях с доминантом.

Привет, это Энканта.

Прежде, чем вы погрузитесь в книгу, хочу сказать пару слов о том, что вас ждет. Мои романы из серии "Сабспейс" отличаются от других чисто эротических романов тем, что сюжет в них тоже есть, история не только про секс. Сам сюжет отличается максимальной реалистичностью (герои не идеальны, ситуации, хотя и вымышлены, действительно могли бы произойти в реальной жизни, у каждого персонажа есть своя логика, которую я стараюсь донести).
От других современных романов мои книги отличаются тем, что здесь очень много эротических сцен и подробных описаний БДСМ-практик.
От других книг, маркированных как "БДСМ", мои книги отличаются тем, что в них нет настоящего насилия, жестокости, намеренной злобности героев. Все, что происходит между героями, происходит по четко выраженному согласию, со стоп-словами. Это настоящий БДСМ по правилам, который можно практиковать в жизни.

Тем не менее, если у вас нет опыта и вы читаете эти книги в познавательных целях, я прошу учитывать, что это художественные романы. В них я опускаю многие нюансы, которые важно знать при практике. Пожалуйста, учитывайте это и практикуйте с осторожностью, по правилам, с вниманием к себе и партнерам, чтобы не получить физических или психических травм.

Неисчерпывающий список практик, который содержит или может содержать эта книга: обмен властью, включая доминирование, подчинение, приказы, запреты, оскорбления, обсценная лексика, ритуальные действия, унижение, подавление, принуждение, причинение боли, доведение до слез, имитация сексуального насилия по предварительному согласию, наказания, выговоры, другие психологические воздействия, порка ремнем, стеком, паддлом и другими девайсами, шлепки, пощечины, разные виды секса и сексуальных действий с принуждением по предварительному согласию.

Когда он вложил в ее руку холодный бокал «Мимозы» и предложил подняться наверх, Таня с трудом удержала улыбку. Она здорово напсиховалась и наревелась - теперь ее качнуло в эйфорию. Он простил ее. Он поиграет с ней. Он заинтересовался.

Это было видно по его взгляду, слегка отсутствующему, словно Миша размышлял, в какой позе ее лучше поиметь. Скрывая улыбку, она молча пошла за ним по лестнице. В лаунж-зоне второго этажа еще никого не было, и они с комфортом расположились в самом дальнем углу, выгороженном так, что здесь можно было играть почти как в приватной зоне - никто ничего не увидит, если специально не подойдет.

- Сколько ты в клубе? - негромко спросил он, удобно располагаясь на диване и потягивая свой коктейль через трубочку.

Аккуратно примостившись рядом, но так, чтобы между ними оставалось небольшое расстояние, Таня осторожно разглядывала его. Она пыталась вспомнить, когда впервые увидела Михаила и что так ее впечатлило. Его бархатный голос с резковатыми нотками, привычка смешно материться - чуть чаще, чем остальные домы, или необычно теплый взгляд?

Он не показался ей особенно красивым мужчиной. Не показался особенно жизнерадостным или энергичным. Тяжеловатая фигура, легкая щетина, обычная стрижка без изысков - в его внешности не было вообще ничего сногсшибательного. Его выделяло скорее то, как он вел себя, как двигался. Очень спокойно и уверенно.

Этот мастер умел смотреть по-особенному - Таня под его взглядом чувствовала себя так, словно пришла домой после долгого, долгого рабочего дня. И в то же время там, в глубине темных глаз, таилось что-то интересное. В него хотелось всматриваться, о нем хотелось узнать больше, и ей с первого взгляда очень сильно хотелось, чтобы Миша с ней поиграл.

- Четвертый месяц, - ответила она.

- А в теме? - уточнил он, внезапно наклоняясь и сдвигая пальцем край ее платья. У Тани перехватило дыхание - он внаглую обнажил ее грудь и теперь разглядывал.

- Четвертый месяц, - еле слышно прошептала она и вздрогнула, когда он провел пальцами прямо по груди, касаясь соска - и он мгновенно затвердел.

- Правда? У тебя, должно быть, еще много нереализованных фантазий.

- Да… правда, - сказала Таня, сама не зная, на какой вопрос из двух теперь отвечает. Ее взгляд, должно быть, был испуганным, когда она подняла глаза, чтобы посмотреть ему в лицо. Миша ответил насмешливо и вдобавок хмыкнул:

- Боишься меня?

Нет. Она его не боялась. Ведь он самый теплый, самый дружелюбный из всех домов клуба.

- Да, - внезапно ответили ее губы, и Таня вдруг поняла, что это правда.

- Почему?

Он улыбнулся очень довольной улыбкой, и ее сердце сжалось. Это было похоже на то, как улыбаются садисты, причиняя боль. Она ведь совсем не знала его. С чего только она взяла, что знает, какой он на самом деле? Ведь никто не такой, каким кажется…

- А-а-а!

Внезапная резкая боль обожгла грудь - его безжалостные пальцы сжали и выкрутили сосок так, что неприятные ощущения моментально зашкалили. У нее был не такой уж высокий болевой порог.

Схватившись обеими руками за его запястье, Таня попыталась защититься, но он и не подумал убрать руку или смягчить нажатие:

- Отвечай. - Сказал Михаил, сделал паузу и посмотрел ей в глаза - таким суровым взглядом, что Тане стало совсем некомфортно.

Ее сердце заколотилось как бешеное, внизу живота все сжалось, а к глазам подступили слезы. Она заерзала, все еще пытаясь избавиться от его руки, сдавливающей грудь, но он не пускал. И это было даже уже не больно - скорее слегка унизительно. Он просто демонстрировал свою власть.

- Потому что… потому что… мне кажется, вы теперь захотите отыграться на мне, мастер.

- Это верно, захочу. В природе все должно быть уравновешено, так? - теперь он не сводил с нее внимательного изучающего взгляда, и Таня неудержимо краснела.

- Да, мастер, - пробормотала она.

- Но это если я вообще захочу с тобой играть, нижняя. Что ты можешь предложить?

- Аааа!

Таня вскрикнула и тяжело задышала, когда он снова сжал ее сосок, безжалостно терзая его.

- Мне не нужны всякие глупости, - сказал он, когда они снова встретились взглядами. Его глаза горели какой-то странной злостью. - Никаких розовых соплей, ясно? Никаких розовых фантазий. Ничего розового вообще. Ясно?

В его тоне зазвучали ожесточенные нотки, которые заставили ее отвести глаза и кивнуть. Словно он что-то доказывал самому себе. И с этим явно было лучше не спорить.

- Да.

Михаил внезапно убрал руку, отпуская ее грудь, и Таня вскрикнула от боли еще громче - кровь, прилившая к соску, причинила больше страданий, чем его рука.

- Убери коктейли подальше. Сними все. И на колени сюда, - скомандовал он, расставляя ноги и указывая ей место на полу.

Еще пару месяцев назад такой приказ ввел бы ее в ступор. Раздеться догола в лаунж-зоне и послушно вступить в игру, даже не зная, что он собирается сделать? Но теперь для нее это было совсем не сложно. Чем больше Таня играла в клубе «Сабспейс», тем меньше ее волновало, что подумают люди вокруг. Она и сама часто вертела головой по сторонам, но ей никогда не приходило в голову осуждать кого-либо за развратность.

Сейчас ее занимало только то, что подумает и почувствует Миша. Захочет ли поиграть с ней второй раз после этой пробной сессии?

Она влюблялась в него постепенно, достаточно долго наблюдая. В том числе за тем, как он играл с другими нижними. Часто на виду у всех. Миша принадлежал к числу тех мастеров, которые вообще редко уединяются. И еще Миша часто менял партнерш - по сути, каждые выходные. Это было приятной новостью, когда это означало для нее лишь одно: путь свободен, он один.

Но сегодня, когда он играл именно с ней, Таня не могла не думать о том, что уже завтра, возможно, она пополнит собой ряды тех, кому он дал отставку. Что же ей надо сделать, чтобы этого не произошло? Чем особенным его заинтересовать?

Таня помнила первую девушку, с которой его увидела - это была непубличная сцена, он просто играл в лаунже на первом этаже. Но она смотрела во все глаза и не могла оторваться, как и многие новички. Он управлял партнершей с помощью приказов, легких шлепков, иногда - неожиданных пощечин. Не было ни болевых практик, ни интимных ласк, ни громких стонов - ничего особенно экспрессивного, но глаз оторвать было совершенно невозможно.

То, что он говорил, слышала лишь его нижняя, но то, что она делала, видели все - это было завораживающе прекрасно. Как и то, как менялось во время сцены его лицо - от безразлично-холодного выражения до благосклонно-нежного. Девушка прислуживала ему, демонстрировала свое тело, терлась об него как кошка, мурлыкала по приказу, делала массаж и раскрывалась с каждой минутой все больше, становясь все нежнее, все женственнее.

Та девушка была очень хорошенькой, почему же он не сделал ее своей постоянной нижней?

Другая сессия, которую Таня видела пару недель назад, была совсем другой - он вел себя довольно агрессивно, играя с закованной в наручники нижней у стенки. Ей здорово досталось флоггером, но Таню тогда больше всего впечатлило не это, а всего один маленький момент: он внезапно взял ту девушку за горло, когда она огрызнулась, и посмотрел ей в глаза.

Глядя на него со спины, она не могла видеть этот взгляд, оценив эффект лишь по тому, как та девушка изменилась в лице - гнев в считанные секунды уступил место испугу, а затем безмолвному выражению покорности. После чего он молча освободил ее руки и ноги от наручников и увел за собой на второй этаж.

Каким он бывал, когда оставался с нижней наедине - единственное, чего она не знала. И прямо сейчас собиралась узнать.

Мягкий коврик, на котором она расположилась у его ног, ласкал ее колени. Таня не поднимала глаз ни на секунду, остро переживая свою наготу и беззащитность. Она послушно избавилась от платья и невесомых трусиков, которые и так ничего особо не скрывали. Да, это была не одежда, а призрак одежды, но она все же что-то давала. Хотя бы иллюзию защиты. На мгновение ей стало зябко.

- Я повторю свой вопрос, - тем временем негромко произнес он. - Что ты можешь предложить, нижняя?

Таня дернулась и ощутила, как накатывает замешательство. У нее не было готового ответа на подобные вопросы. Она не сумеет набить цену даже новому автомобилю на каком-нибудь авито. И уж точно она не сумеет выгодно преподнести саму себя.

- А что вы хотите, мастер? - тихо спросила она, молясь, чтобы он не воспринял это как дерзость.

- Нет, ответ неверный, - сказал он и встал, неторопливо обходя ее вокруг. Остановившись за ее спиной, вне поля зрения, Миша замер и замолчал.

- Все, что вы хотите, мастер, - словно прыгая в холодную воду, выдохнула она и закрыла глаза.

Но сзади послышался лишь смешок:

- Вранье. И ты сама это знаешь.

- Я…

- Закрой рот. Забирайся на диван и покажись. Попу наверх.

Еще одна вещь, которую она бы не сделала пару месяцев назад. Даже месяц. Встать на четвереньки, раздвинуть ягодицы руками и показать все самое интимное. Как последняя шлюха. А затем…

Таня вздрогнула всем телом, когда почувствовала его пальцы там. Он провел по киске, и только в этот момент она поняла, что уже мокрая.

- Ты течешь, лживая сучка, - добродушно-насмешливым тоном, так сильно контрастирующим с грубостью, сказал он. - Голову ниже. Я не разрешал тебе ее поднимать.

Таня умерла бы от стыда, если бы он первый такое проделал с ней, но, к счастью, он не был первым. Она уже играла в такие игры. И в прошлый раз это был дом, чье мнение для нее не было таким важным.

Что если ему не понравится, как она выглядит там?

Он мягко гладил ее сзади двумя пальцами, и она тихонько застонала от возбуждения.

- Шлюха. Сучка. Дрянь. Нравится, когда тебя так называют? - негромко спросил он, легонько проникая пальцами внутрь.

- Да-а-а, - тихо простонала она. Унижения возбуждали. Оскорбления дразнили, казались комплиментами от верха. В общем, так для нее и было.

- Отлично. Можно говорить что угодно?

- Наверное… да, - прошептала она, приоткрывая рот от возбуждения.

- Да, мастер.

- Да, мастер.

- Мне нравятся эти дырочки. Сегодня я трахну одну из них.

Еле дыша от возбуждения, Таня издала тихий стон.

- Что нужно отвечать? - прорычал он.

- Да, мастер! - спохватилась она.

О, боже. Он явно завелся. Это вызывало такой сильный отклик в ее теле... живот сам собой поджимался от легкого страха, но киска бессовестно текла, и Таня не испытывала ни малейшего сомнения в том, какое чувство сейчас доминирует. Желание. Сметающее все на своем пути.

- Расскажи, как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

О боже. Он это не серьезно. Она не может об этом говорить.

- Живо. Говори.

Сопроводив приказ увесистым шлепком по попе, он наклонился и запустил руку в ее волосы, крепко сжимая и оттягивая ее голову слегка назад.

- Сильно хочу. Давно хочу, - пробормотала Таня, закрывая глаза.

Теперь, когда он наклонялся так близко, ее всю обволокло его запахом: терпким, чуть сладковатым и вместе с тем с ноткой горечи. Как будто в бокал порезали свежую клубнику и добавили три столовые ложки коньяка.

- Хорошо. Только когда я спросил как, я имел в виду: как именно, - безжалостно пояснил он, одной рукой оттягивая ее волосы назад, а другой возвращаясь к ее истекающей влагой киске. Таня дернулась и застонала, остро ощутив эту ласку, обещавшую больше наслаждения, и одновременно - угрожающую несвободу.

- Сзади. В киску. В попу. Как вы хотите, мастер.

- Даже так, - с веселым удивлением в голосе заметил он. - Похоже, мне сегодня повезло со шлюшкой. Ты очень услужлива.

После этих слов Михаил сделал длинную паузу в разговоре - на ласки. Таня послушно стояла на четвереньках, не пытаясь менять позу. Ее шея потихоньку затекала, но то, как он ласкал ее внизу, подбираясь к клитору, заставляло забыть об этом напрочь.

- Громче, сучка, - потребовал он, когда она увлеклась так, что перестала даже издавать звуки. Его пальцы ворвались внутрь - сразу во влагалище и в попу. Она вскинулась, но тут его левая рука перестала оттягивать ее голову назад и, наоборот, нагнула ей затылок, мягко поворачивая голову на бок и вдавливая ее в диван.

О боже… это было удерживание, совмещенное с депривацией: он закрыл ей свободное ухо ладонью, заставляя испытывать еще больше беспомощности. А пальцы, наконец, добрались до клитора и задвигались быстрее. Нет, нет, она сейчас не кончит! Она вообще не собиралась здесь кончать, во время этой прелюдии. Только не так.

К сожалению, ее тело предало ее. Быстрая судорога прошла по всему позвоночнику сверху вниз, и бедра дернулись. Широко открыв рот, хватая воздух, как рыба, Таня зажмурилась от стыда. Это было так просто для него. Возможно, она действительно ужасно развратна.

- Да-а-а, шлюха. Ты грязная маленькая дрянь, - сказал он, почти сразу переворачивая ее, толкая спиной на диван и забираясь сверху, сжимая ее бедра между коленями. - Тебе нравится, когда тебя насилуют, верно? Так ты ни за что не отвечаешь. Включая свои бессовестные оргазмы. Так?

Таня ошеломленно уставилась в его лицо, полное азарта. Его глаза горели. На нем теперь в помине не было бесстрастной маски доминанта, обычной для начала игр внизу. Он не скрывал интереса и насмешливой улыбки. Он был уверен, что прав насчет нее, и он не ошибался. Конечно, он был прав.

Его слова ощущались как удар в диафрагму. Безвольно опустив взгляд на отворот темной рубашки, расстегнутой на две пуговицы, Таня молчала. Запах клубники с коньяком щекотал ноздри. Сумасшедшая скорость пульса после оргазма понемногу снижалась, но ее щеки все еще горели, и дышать не становилось легче. Чего он хочет от нее?

- Изнасиловать тебя? - медленно спросил он, не дождавшись ответа. Его колени чуть крепче сжали ее тело, грубая джинсовая ткань царапнула по коже. Ощутив отголосок боли, Таня издала тихий жалобный стон и уперлась руками в его грудь - больше от страха.

Мгновенно перехватив оба запястья, он грубым движением завел руки ей за голову: плохая нижняя, так нельзя.

- Смотри в глаза и не отводи их, - внезапно понизив голос, велел он, и ее ресницы взлетели сами собой. Ох… его взгляд снова стал нечитаемым. А в ее, должно быть, читалось все - все страхи, вся неуверенность, все отчаяние. Она сама не знала, чего хочет.

- Изнасиловать тебя? Хочешь быть беспомощной? - еле слышно повторил он, и Таня ощутила себя так, словно варится в кипящем котле. Перед ее глазами замелькали картинки: он бросает ее на пол, бьет по лицу, удерживает руки, шлепает, прижимает лицом к полу и, наконец, вторгается в нее. Или связывает на кровати и долго наслаждается ее беспомощным положением. Издевается, доводит до слез, затыкает ей рот кляпом.

Она предполагала, что сможет кончить в любом из этих сценариев. Возможно, не по одному разу. Ее тело реагировало острым возбуждением на любую из таких фантазий. Но почему-то ей все еще не хотелось делать этого с ним.

- Я не знаю, - прошептала она.

- Не знаешь?

- Нет. Пожалуйста, только не сегодня.

- Верное решение, малыш, - мягко улыбнулся он и отпустил ее руки, быстро слезая с дивана. - Тебе сегодня нужно не это. Да и мне тоже.

На какую-то ужасную секунду ей показалось, что она разочаровала его, и он сейчас уйдет. Но план Михаила заключался не в этом. Наклонившись за своим бокалом, стоявшем на полу в двух шагах, он выпрямился, сделал глоток и наклонил голову характерным движением, с интересом изучая ее:

- Оцени свое умение безропотно подчиняться, по шкале от одного до десяти?

Смущенно поднявшись вслед за ним, Таня тоже взяла свой бокал и быстро села на диван, остро ощущая свою беззащитность - она все еще была абсолютно голой и не хотела дефилировать в таком виде на виду у всех, кто мог подняться. Каким-то чудом второй этаж до этой минуты оставался пустым.

- Шесть, - честно ответила она, немного подумав.

- Неплохо, - одобрительно кивнул он. - Поработаешь со мной, чтобы поднять до семи?

- Да, мастер, - ответила она единственное, что он мог от нее ожидать.

- Молодец. Можешь надеть платье.

Таня схватилась за платье в ту же секунду, когда он это произнес, и он не сдержал добродушной улыбки:

- Ты перенервничала, малыш. Передохни, спустись вниз, если хочешь. Я узнаю насчет свободных комнат.

- Спасибо, мастер, - с облегчением прошептала она.

Не чувствуя под ногами пола, она спустилась в зал следом за ним, и, смущенно улыбнувшись ему перед тем, как потеряться из виду, направилась к раздевалкам. Ей хотелось принять душ и поменять трусики.

Лестницу на второй этаж от выхода отделяло совсем небольшое расстояние, но Тане пришлось обогнуть один станок. Увидев краем глаза парня с ремнем, она невольно дернулась и повернула голову: показалось - Ник. Но это был не он - просто незнакомый верх, играющий со связанной нижней.

Выдохнув с облегчением, Таня шмыгнула к двери и выскользнула наружу. Флегматичный охранник почти не взглянул в ее сторону, и в раздевалке никого не было. Правда, обувь стояла почти под каждым шкафчиком - в клубе было людно. В голове мелькнула мысль, что Миша может и не найти свободную комнату. И эта мысль вызвала смесь разных чувств: частично - облегчение, частично - тревогу.

Что, если сегодня не получится поиграть, а завтра он передумает? Или он захочет поиграть на публике, а она не сможет…

Насколько на самом деле она может подчиняться, по шкале от одного до десяти?

Эта мысль продолжала крутиться в голове, пока она принимала душ. Таня не была уверена, что сказала ему правду. Легко ответить: десять, если приказ тебе нравится. А что, если это нечто, к чему ты совсем не готова?

Единственный вариант, который она не рассматривала в душе: все отменится, но совершенно по другой причине. Но случилось именно так.

Занятая своими мыслями, еле успокоившись и уговорив себя не паниковать, Таня вышла из душа, готовая вернуться в клуб и встретить Михаила у барной стойки. Но вместо этого встретила целую толпу нижних в раздевалке. Все они громко разговаривали и быстро одевались. Все это было похоже на массовый исход и создавало ощущение, что она только что пропустила какое-то очень важное событие.

Через открытую нараспашку дверь продолжали заходить все новые и новые девушки.

- Что случилось? - спросила Таня, найдя глазами знакомую - нижнюю по имени Кася, которая пришла в клуб в один день с ней. Они не то, чтобы дружили, но часто встречались, вместе учились и время от времени болтали о том, о сем.

- Нас эвакуируют. В клубе погас свет и сработала противопожарка, - возбужденно сообщила та. - Я так испугалась. А ты где была?

- В душе, - ответила Таня и вернулась к шкафчику, снимая платье через голову. Теперь она точно знала, что чувствует. Разочарование. Ей хотелось еще с ним поиграть сегодня. Очень хотелось. Черт. Черт. Лишь бы и правда не было пожара, размышляла она, засовывая ноги в джинсы, рывком натягивая водолазку. Она наклонилась, чтобы застегнуть кроссовки, и кто-то чуть не заехал ей сумкой по голове.

- Эй! - возмутилась она, но даже не успела понять, кто это был - в небольшой раздевалке почти мгновенно образовался настоящий хаос.

Девушки заметно нервничали, чересчур громко смеялись, натыкались друг на друга, хлопали дверцами шкафчиков, суетились. Тане и самой не хотелось лишнюю минуту оставаться в подвальном помещении при угрозе пожара - противный писк сигнализации теперь был отлично слышен. Видимо, охрана распахнула все двери, чтобы люди могли свободно выходить.

Одевшись, она вышла наружу следом за толпой и остановилась у входа, решив, что дождется его здесь. У нее не было даже его телефона, как и у него - ее. Порыв холодного ветра разметал ее волосы. Она поежилась, засовывая руки в карманы, стараясь слиться с толпой. Ей не хотелось, чтобы знакомые начали спрашивать, чего она ждет.

Многие еще курили у входа, другие сразу шли к машинам, припаркованным здесь же, во дворе.

С облегчением заметив его, выходящим одним из последних, Таня сделала шаг навстречу. Михаил тоже искал ее глазами - и сразу подошел.

- Ты как? - спросил он, внимательно изучая ее лицо. Здесь, на улице, он был другим. За счет обуви она стала выше, и теперь разница в росте была совсем небольшой. Но, одетый в куртку нараспашку, под которой виднелся свитер крупной вязки, он выглядел намного крупнее и почему-то серьезнее.

- Нормально. Там ведь нет пожара, да? - робко спросила она, вдруг ощутив отчаянное желание получить утешающее объятие.

- Нет. Не волнуйся.

- Миш! - внезапно окликнул кто-то сзади, и он обернулся. Таня узнала голос мастера Макса за секунду до того, как увидела его. Тот стоял на пороге с Ником и махал рукой.

- Секунду, - крикнул в ответ Михаил, повернулся к ней и внезапно сгреб в охапку. Его губы оказались рядом с ее ухом, которое через мгновение опалил горячий шепот:

- Хочу отодрать твой рот. Хочу долго, долго тебя иметь. Завтра. Поняла, нижняя? В одиннадцать.

Замерев в этих неожиданных объятиях, которые были такими своевременными и приятными, Таня широко улыбнулась. Она молча кивнула, крепко обнимая его в ответ, и прижалась щекой к его свитеру и вдохнула запах - новый оттенок свежести, меньше коньяка, больше клубники.

Он запустил руку в ее волосы и оттянул голову назад, заглядывая в глаза:

- Ты придешь?

- Да, мастер, - не в силах ничего поделать со своей улыбкой, ответила она. Его лицо слегка изменилось, в глазах отразилось удовлетворение ее ответом.

- Умница. Иди домой. Я работать. До завтра.

- Хорошо, - ответила она с готовностью, как подобает послушной нижней и отпустила его как только он отпустил ее.

Он развернул ее боком и, примерившись, отвесил шлепок по заднице. Через секунду, повернувшись, Таня увидела его спину - он быстро шел навстречу Максу и Нику.

Она машинально запустила руку в карман и нащупала мобильный телефон, чтобы вызвать такси. Но вместо этого просто стояла и тупила в экран, совершенно забыв, что собиралась делать. И только через минуту-две смогла открыть нужное приложение. Довольная улыбка до ушей не сходила с ее лица до самого дома. И только там она сообразила, что конкретно он имел в виду. Помимо того, что просто хочет поиграть с ней завтра.