Ты мое пророчество

И снова третье декабря!
День рожденья – глупый праздник.
Поплачь-ка, Влада, ты стала взрослой.
До Нового года осталось двадцать восемь дней.

*** 

Эти нескладные фразочки я говорила себе каждый год в день рождения. С пятнадцати лет. Уже и не вспомню, почему именно эти фразы я выбрала для своего праздника. Сегодня мне стукнуло двадцать пять. Юбилей! Двойной. Ведь десять лет говорить одно и то же тянет на подвиг. Или на глупость. Это смотря от какой печки плясать. Если стабильность – признак мастерства, то подвиг. А если под лежачий камень вода не течет, то глупость.

Я была тем самым лежачим камнем. Нет, не так. Я была САМЫМ ЛЕЖАЧИМ КАМНЕМ. Хотя почему была? Я он и есть. Не люблю спорт и все школьные и студенческие годы успешно увиливала от физических упражнений. Терпеть не могу активность и суету в любой форме, за что друзья зовут меня тормозом. Достижение целей считаю вредным занятием, а туристов – чокнутыми. На улицу без крайней нужды предпочитаю не выходить.

Кошачий образ жизни меня вполне устраивает. Более, чем устраивает. Диван и книжка в детстве, плюс ноут сейчас. О чем еще мечтать? Погулять можно и высунув голову в форточку, еду заказать на дом, а дружить в сетях. Поэтому и собак я не люблю за их неугомонность и радостные пробежки на свежем воздухе. И гостей не люблю за то, что надо суетиться и накрывать на стол, а потом выпроваживать и мыть посуду.

По закону подлости подруги мне достались активные и целеустремленные. В детском садике это не очень заметно было, там все орали и носились как сумасшедшие, я и не разглядела подлянку. Потом шло по нарастающей, Майка и Софка активничали и достигали, а я висела камнем на их шеях и кандалами на их ногах. На мои жалобные призывы: “Бросьте меня, командиры!”, подруги не реагировали.

Старались приобщить меня ко всему, чем занимались сами. Майка и Софка бегали по тренингам и тренировкам, осваивали каллиграфию и китайскую чайную церемонию, пели караоке, в общем, вели драйвовый образ жизни. И почему-то без меня им как-то не так пелось и танцевалось. В этом разница и была. Я их не заставляла лежать на диване и книжки читать, а они меня заставляли ходить с ними в кино и мечтать о парнях и замужестве.

Лично я винила в своей несовременной пассивности деда. Вот, чем мама думала, приехав рожать меня к родителям в глухую деревню? Ну, ладно, районный центр. Когда я родилась, дед на радостях напился и побежал в местный сельсовет регистрировать внучку. Он хотел назвать меня Владиленой, в честь Владимира Ленина, разумеется. Но в глубоком подпитии выговорить почетное имечко не смог. Запнулся на Владе.

Тетя, которая меня регистрировала, тоже хотела побыстрее освободиться и праздновать. Влада, так Влада. Коротко и ясно. И в строчку уместилось. В общем, лишили меня полноты чувств, обрубили по самые уши и колобок Владилена по миру никуда не покатился, а встал лежачим камнем Владой. Лет в семь я до этого додумалась, доходчиво объяснила родне, чтобы отстали, лет в семнадцать до родни дошло, что меня не переделать и они, правда, отстали.

Я каждый год мечтала, чтобы все забыли про мой день рождения. Обещала, что в уголке под одеялом тихонько полежу и никого трогать не буду. В сетях постоянно кто-то жаловался, что его не поздравили или поздравили не все и не те, а мне такого чуда ни разу не обломилось. В дверь уже барабанили мои неугомонные подруги. И я точно знала, что если не открою, то они полезут через балкон. Этаж-то всего второй. И козырек подъездный, как назло, рядом с моими окнами.

– Владка! Тетеря сонная. Живо собирайся.

– Зачем?

– Не зачем, а куда! На сеанс! – Майка металась по комнате и выбирала, что мне надеть.

– Там тортик есть в холодильнике. Я чай заварю. И фрукты помою. Давайте праздновать.

– Не отползешь, не думай даже, – Софка толкала меня в ванную. Ей приходилось трудно, я жила в хрущевке и чтобы из спальни меня дотолкать до ванной, требовалось еще пересечь вытянутую гостиную.

– Я спать хочу в свой день рождения.

– Что ж ты тормоз-то такой, – ругалась Софка, но не сдавалась. Достигатор хренов.

Через полчаса подруги запихали меня в такси и повезли на сеанс. Никогда, заразы, не подарят книгу там, цветы или вазу. Я даже согласна была на гантели. Нет, обязательно салон красоты или массаж. Спасибо, что на лыжах кататься не потащили. Снегу навалило по колено, и он продолжал идти колючими крупинками. Майка поминутно смотрела на часы и поторапливала таксиста.

– Вы двинулись совсем? – такси остановилось рядом с городской баней. – Я вас внизу подожду, парьтесь.

– Не бойся, мы не в баню, – успокоила Софка. В этот момент я реально испугалась. Что может быть хуже бани в день рождения? Ведь мы уже прошли гулкий вестибюль и двигались по коридору в сторону саун.

– А куда?

– Сюда! – Майка торжественно ткнула пальцем в ярко красную дверь. Интересный дизайнерский ход, только я не оценила.

– Что мне там делать?

– Гадать!

– Софка, дура, не хочу я гадать, – я развернулась на полном ходу, но подруги знали меня слишком хорошо, ухватили с двух сторон под руки и впихнули спиной внутрь. За красную дверь.

– Хочешь! – дверь закрылась.

Я тоже знала своих подруг слишком хорошо, эту дверь мне не открыть. Пришлось осмотреться. В глубине комнаты стоял круглый стол под красной скатертью. На столе свечи, одна горела, колода карт и стеклянный шар. Я захохотала. Неприлично громко. Я бы больше поверила скромной старушке, капающей расплавленный воск в воду, чем этому шару. И той, что к нему прилагалась. Ясновидящей или колдунье.

– Веселая, это хорошо.

– И не толстая.

– И не блондинка.

Я подошла ближе к столу, кто это меня обсуждает? Никого не видно. Погладила шар, одним движением разложила веером карточную колоду на столе. Самообслуживание, что ли? Достала карту. Обручальное кольцо. Еще одну достала – мешок с деньгами. Третью до кучи – олень. Это я такая везучая или тут все оплачено? Гадают так, чтобы клиент не обиделся. На столе появился лист бумаги с буквами. Стишок какой-то:

Ты мое пророчество,
рецепт от одиночества.
На дальнем пограничье,
приму в любом обличье.
Пламя обжигает и
любовь скрепляет.

Я отбросила листок, он плавно опустился на горящую свечу и вспыхнул. Кто сочинял, пусть удавится, поэтических талантов ноль. Стол крутанулся и исчез, как не бывало. Вместе с красной скатертью и шаром. Ну, подружки дорогие, я вам устрою. В день рождения так издеваться над человеком. Фокусника подарить. Интересно, дорого ли заплатили за обман трудящихся, меня то есть. Разозлившись, я выскочила из комнаты. Подруг за дверью не оказалось. В буфет, наверно, слиняли. Не буду я их ждать, расспросами замучают. Пусть любопытство их загрызет.

День рожденья – глупый праздник, но он мой.
Стала Влада совсем взрослой и пойдет домой.

Такие стишки я и сама одной левой могу сочинять, не хуже фокусника. Бодрилась. Но на душе было неуютно. И подмывало захныкать, поскулить, что все не так, как надо.

____________

Это история написана к Новому году, чтобы мы ценили праздник и радовались тому, что у нас есть. С наступающим.

Так всегда бывает, когда в угоду другим предаешь себя. Зачем я пошла с подругами? Ведь знала, что этим все и закончится. Кислым настроением и чувством вины. Перед собой за слабину. Перед подругами, они ж хотели как лучше. Лучше не получилось, получилось так себе. Они не виноваты, что уродились активными. А я от них убежала. Как обиженный ребенок. Эх, Влада, Влада. Двадцать пять лет прожила, а ума не нажила. 

Упрекнула и сама на себя рассердилась за упрек. Мало мне чужой критики, зачем еще свою добавлять. Это глупо. А я умная. Сумела же устроить жизнь по своему вкусу. Не хожу на работу в офис, рисую картинки для блогов и пишу тексты дома. Меня ценят заказчики. Сейчас приду домой, а дома тортик. И шампанское в холодильнике. По скайпу с родителями поболтаю. Елочные игрушки достану с антресолей. К Новому году начну готовиться.

Новый год в отличие от дня рождения я любила. На свой лад. Мигающие гирлянды, ожидание чуда, нарядная елка, мандарины, бенгальские огни. Фильмы, знакомые с детства. Дурацкие новогодние программы по телеку. Я смотрела, подпевала, приплясывала и хлопала в ладоши. Выходила на балкон и кричала “ура” в ответ на соседские фейерверки. Два года назад я впервые провела новогоднюю ночь одна. Осознала, как это круто. Принадлежать только себе.

Снег валил не переставая, крупными хлопьями, сугробы росли на глазах. И быстро стемнело. Транспорт весь пропал, я топала домой и продолжала злиться. Вместо горячего чая с капелькой бальзама, вместо юморной переписки в сетях, я получила ненужное предсказание, которое намертво врезалось в память. Звенело в голове как назойливый комар: пророчество – одиночество, обличье – пограничье. Что за пограничье такое, я в городе живу.

Добрела до центральной площади, здесь располагался мой любимый книжный магазин. А там и мой дом недалеко. На площади, наверно, ледовый городок начали строить. Когда в баню ехали, я видела, что сгружали ледяные блоки. Подошла ближе и разочарованно хмыкнула. Никаких работ не велось. Пусто, только ветер гуляет. Неужели несознательные граждане, противники ледового городка, победили? Отстояли парковку? Обидно.

Ради городка я даже из своей берлоги выбиралась. Поглазеть, восхититься. Когда же они успели блоки спрятать? Не по домам же растащили. Зайду тогда в магазин. День рождения же. Куплю себе подарочек. Книжный – это второе место после городка, или вернее, первое, куда я обожала приходить. Это сказочное удовольствие прогуливаться между стеллажей и выбирать, выбирать, выбирать. Предвкушение почти растворило неприятный осадок после гадания.

Я влетела в магазин и обомлела. Нет! Только не это. Вместо книжного магазина я попала в мясную лавку. На полках разложены колбасы и окорока. Выскочила как ошпаренная наружу. Вывеска “Мясо” основательная, как будто всю жизнь тут висела. Но я же всего пару часов назад мимо проезжала. Был книжный. Я в панике огляделась. Площадь, администрация, банк, все на месте, но какое-то не такое. Припустила домой, внутри все сжалось от дурного предчувствия.

Торопилась оказаться в своей уютной норке и забыла про раскатанный кусочек тротуара возле подъезда, ноги разъехались, и я, нелепо взмахнув руками, крепко приложилась затылком об лед. Вязаная шапка смягчила удар, но радости падение не добавило. Вот день рождения, так день рождения. Вставать не хотелось, лежала и жалела себя. Смотрела на свои окна как на Эверест. Пусть меня завалит снегом. Жизнь кончена, если мясо победило книги.

Я замерзла, но не вставала из какого-то детского упрямства. Снежинки падали на лицо и таяли, это было щекотно. Предсказание так и болталось в голове, уже не звенело комаром, а гремело противной погремушкой. Так и голова лопнет. Я зажмурилась. Шутка про как это развидеть для меня превратилась в как это расслышать. Огромный язык, ну мне так показалось, лизнул мое лицо. Я завизжала и резко села.

Белая псина внушительных размеров норовила лизнуть еще раз. Я отпрянула и чуть снова не стукнулась затылком о тротуар. В нашем дворе таких собак точно не водилось. Свой рабочий стол я придвинула к окну, чтобы создавать иллюзию соединенности с миром, всех собак во дворе я знала не только по виду, но и по голосам. Псина села копилкой и улыбнулась. Кажется, я весь свой мозг вытрясла, когда стукнулась головой.

Мы пялились друг на друга как идиоты. Я испуганно, вдруг укусит, а псина с добрым любопытством. Я ей нравилась гораздо больше, чем она мне. Или это он? Как бы незаметно понять. Неудобно заглядывать под хвост. Может, хозяин объявится. Псина красивая, надо признать, пушистая и ухоженная. Ушки милые. Неожиданно для себя я протянула руку и погладила собаку. Она сама поднырнула под мою руку. И вильнула хвостом.

– Ты мое пророчество? – сообразила я. – Тогда почему ты не олень?

Псина вытаращила глаза, она, что, поняла меня? Собаки вообще-то умные, понимают интонацию, но я же не хозяйка. Мы впервые видимся. Мне даже стало немного жаль, что не хозяйка, что настоящий хозяин сейчас объявится и наше милое знакомство закончится. Я точно не в себе, если захотела собаку. Да еще такую, огромную. Псина ткнулась в плечо носом, словно требуя объяснений, и я рассказала.

– Подруги мне подарили гадание. На день рождения. Глупость, да? Я тоже так думаю, – мы сидели рядом и беседовали как лучшие друзья. – На картах, что мне выпали, были кольцо, деньги и олень. А тебя не было. Понятно? Карты я своей рукой тянула.

Псина кивнула и сбежала. Эй, я обиделась. Так хорошо сидели. Но, может, к лучшему. Куда я с ней. Придется объявления развешивать, искать, кто потерял, а я уже маленько привыкла. Сбежала и сбежала. Кряхтя, я начала вставать, и тут собака вернулась. В зубах у нее были оленьи рожки на ободке. Сообразительность собаки зашкаливала. Я бы сама не поверила, но псина, нет пес, я все-таки разглядела, настойчиво совал мне в руку рожки, желая быть моим гаданием.

В моих окнах неожиданно вспыхнул свет. Как это так? Ключи только у меня. Запасные есть у родителей, но они далеко. Автоматического управления по телефону в моей квартире нет. В кино только видела, как от хлопка или кнопки свет зажигается или гаснет. Я встала, стряхнула снег с шапки, голова отозвалась тупой болью, и медленно побрела в подъезд. Сейчас разберемся. Горячего чая с тортиком хотелось зверски. И лечь под одеяло. В свою кроватку.

Ключ к замку не подошел. После третьей попытки это стало очевидным. Я не могла открыть дверь в собственную квартиру, растерялась, вопросительно глянула на пса, который пошел за мной. Потянулась к звонку, незнакомая трель взорвала тишину. То, что звук звонка не мой, уже и не удивило, потому что дверь открылась и я увидела недовольную Софку. И Майку за ее спиной. 

– Чего тебе? Убирайся! – дверь захлопнулась.

Чего? Мне? Убираться? Мне убираться? Куда убираться? Почему убираться? Я стояла, открыв рот, не в силах осознать происходящее.

Я жуткий тормоз, да что там, тормоз в кубе, поэтому минут десять приходила в себя. Стояла столбом перед собственной дверью и размеренно дышала. На четыре счета вдох и на четыре счета выдох. Таких шуток я не понимала. Выманить меня из квартиры, чтобы ее тотчас оккупировать. Как зайчика выгнали, отобрав избушку. Подставы от подруг я не ожидала. Всему есть предел. Если прямо сейчас откроют, заорут “розыгрыш”, я прощу. А если не откроют… 

Никчемная угроза. Я не знала, что делать, если не откроют. Я нажала звонок и не убирала палец целую минуту. Из-за двери заорали, что вызовут полицию. Нормально? А если я вызову полицию? Так и надо сделать. Пусть полиция меня защищает. Выгонит этих захватчиц. Зачем враги, если есть подруги? Я медленно вышла на улицу. Глаза были на мокром месте. Я уже не думала про тортик и чай, квартиру бы сохранить. 

– Что это такое? – пес стоял рядом, пожал плечами, оскалился. – Правильно мыслишь, собакен, это свинство!

Досадуя, я слепила снежок и запустила в свое окно. Промазала. Кто бы сомневался? Откуда у диванной девушки меткость? Пес решил, что я с ним играю. Подпрыгнул. Второй снежок он поймал. И третий. Вот, кто меткий. Только я хотела этим нахалкам напомнить, что я мерзну на улице. И шишка на затылке болит. Совесть есть у Софки с Майкой? До моего дня рождения точно была. А сейчас не я уверена. Есть, но это не точно, написали бы в одной из сетей.

С девчонками мы дружим с детского сада и раньше такого за подругами не водилось. Они делились со мной игрушками, заступались во дворе, если ко мне приставали мальчишки. И квартира у них своя есть, получше моей. Софка и Майка дальние родственницы, живут вместе. Вывод напрашивался очевидный, но я не готова была принять его. Меня просто разыграли. Вот, что я предпочитала думать. Влада, ты просто жертва чужого коварства. Факир был пьян и фокус не удался.

Я вдруг вспомнила про балкон. Что на него легко попасть с козырька над подъездом. И подружки пару раз залезали таким образом на мой балкон и орали дурными голосами “сюрприз”. Теперь моя очередь. Я решительно вернулась в подъезд и вылезла на козырек. Пес меня осуждал. Поставил остренько уши и аккуратно ухватил зубами за рукав. Ему-то что, не его выгнали из дома собственные друзья. И не желали пускать обратно.

– Не мешай! – отмахнулась я от пса. – Что ты понимаешь в колбасных обрезках? Нельзя отступать!

Пес склонил голову набок, как будто пытался уловить связь между моим прыжком на балкон и колбасными обрезками. Как ему объяснить, что Владимир Ленин не отступал. Он революцию возглавил. А меня в честь него назвали. Ну, почти. Я законно возглавлю борьбу за свой нормальный день рождения. Без гаданий, фокусов и розыгрышей. С тортиком. Там у меня книжки любимые. И ноутбук! Елка, гирлянды, игрушки. Поющая Снегурочка.

Осознав ценность имущества, я смело полезла на балкон. Перемахнуть через ограждение у меня легко получилось, похвалила себя заодно, что балкон не стала стеклить. Выдохнула и заглянула внутрь. Е-мое! Это была не моя квартира! Яркие синие с белым обои, белая мебель, синий ковер на полу, клетка с попугаем на маленьком столике. Софка с короткой стрижкой и Майка с хвостом на макушке, а должно быть наоборот. Двойники!

В этот момент на меня потихоньку начала накатывать паника. Не поплыла ли я умом? Где я оказалась? Я растерянно обвела взглядом двор. Точно, мой. Качели, песочница, кривая горка, сосед лепил для своих малышей. Пес стоял на козырьке и явно жалел меня. Единственное существо, которое почему-то понимало мое состояние. Кулаки сжались сами. Нельзя поддаваться панике. Все беды от того, что люди паникуют. Я вежливо постучала в стекло балконной двери. Никакой реакции. Постучала невежливо.

Под балконом кто-то громко засопел, ругнулся и мне пришлось глянуть вниз. Так-так. Двойники Майки и Софки понимать и жалеть меня не стали, вызвали полицию. Пара доблестных служителей порядка шустро устанавливала лестницу, чтобы снять меня. В каждом человеке есть режим “спасайся”. Но я до сих пор не верила, что вляпалась по самые уши, и этот важный режим не включился. Как дура стояла на чужом балконе и ждала чего-то.

Реальный полицейский лез вверх по лестнице ко мне, и в голове, наконец-то, щелкнуло. Я перебралась обратно на козырек. Пусть меня лучше снимут с нейтрального пятачка, а не с чужого балкона. Пес спрыгнул в подъезд и я за ним. Мы просто пошли гулять. Мирная парочка. Выскочив на улицу, я рванула за угол. Кто в здравом уме захочет с полицией связываться. Сзади раздалась пронзительная трель свистка.

Меня догнали очень быстро. Катастрофически быстро. Я пожалела, что всегда пропускала уроки физкультуры. Пригодилось бы. Кто же знал, что придется спасаться. Двое полицейских, белобрысый и чернявый, догнали меня и пристроились по бокам. Синхронно, в ногу, бежали с двух сторон. И понемногу забирали влево. Осознав их маневр, я резко остановилась. Жаль, что сил на новый побег уже не осталось.

Полицейские пробежали метров пять, пока сообразили, что меня между ними нет. Дурачье. Вернулись и посмотрели осуждающе. Типа ты чего, хорошо же все было. Я их мнения не разделяла, но высказываться не спешила. Все будет использовано против меня, знаю, знаю. Пес крутился рядом, успев прихватить ободок с рожками. Может, с оленем мне больше повезет? Взяв рожки, приделала их на голову псу.

– Василий, уровень два, – представился блондин. – Извольте следовать за нами для выяснения личности и профессиональной принадлежности.

– С чего это? – буркнула я. С блондинами надо ухо востро держать.

– Гаврилий, уровень один, – присоединился второй. – Вы вторглись на чужую территорию.

– Никуда я не вторгалась. У меня пробежка. Вечерняя, – я повернулась к псу. – Подтверди.

Пес гавкнул. Какой умный, надо его себе забрать. Соображает мгновенно. Полицейские переглянулись, дружно вздохнули. А как они хотели, на что рассчитывали? Что я добровольно в чем-то там признаюсь? Не на ту напали. Количество вредности во мне росло как на дрожжах. И уровни еще эти. Когда уже спектакль закончится? Я устала. Даже жалеть себя устала.

– Куда вас доставить? В отделение или домой? – Василий изобразил безмерное человеколюбие на своей физиономии.

– А просто отпустить? Я сама как-нибудь.

– Комендантский час. Если мы вас не доставим, вас другие заберут. И доставят. Для выяснения.

– Что? Какой час? – а ведь точно, на улице ни души. Может, и по гостям нельзя так поздно? Поэтому меня Софка с Майкой не пустили? Так, стоп. Это ерунда. – Тогда в гостиницу отведите.

– Куда? – Гаврилий чуть в обморок не упал. Повернулся к напарнику. – А с виду и не скажешь.

– Чего не скажешь? – напряглась я.

– Не похожи вы на эээ… барышню по вызову. Зачем вам в гостиницу?

– А куда еще? – я растеряла всю свою браваду и готова была зареветь в голос. Барышней по вызову я точно быть не хотела.

– В отделение.

– Ведите! – махнула я рукой. – Выясняйте.

И мы пошли. Я, пес, а по бокам Василий и Гаврилий. Доблестные служители порядка гордились моим пленением так, словно по ордену на грудь получили. Город уже погрузился во тьму, редкие фонари скорее пугали, чем радовали. Мой взгляд судорожно ловил хоть что-то знакомое. Афиша. Михай Стасов, арии из опер и оперетт. Что? Еще афиша. Буза Ольгина. Легкий джаз. Черт, черт, черт. Последняя капля всегда самая тяжелая. И прямо в темечко.

Отрицать то, что видели мои глаза, было уже невозможно. Остатки энтузиазма испарились. Я не дома. В самом глобальном смысле этого слова. Не в своей квартире, не в своем городе, не в своей стране. И даже не в своем мире. Мир чужой. Зеркальный, параллельный, сдвинутый… Хоть горшком назови, деваться некуда. Я на автомате переставляла ноги, улетев сознанием куда-то далеко. Только интроверт, полжизни просидевший под одеялом с ноутом в руках, мог меня понять в этот момент.

Мы подошли к зданию цирка. То есть, в моем мире это был цирк, а здесь это было отделение полиции. Суть, наверно, не изменилась. Лично я чувствовала себя клоуном, который печальный, но изо всех сил старается смешить. Внутри меня зрело понимание, что если мир частично отзеркалился, то бука Влада должна стать звездой. Чтобы соответствовать и найти выход. И странное пророчество не давало покоя.

– Эй, вы, уровни полицейские, – нахально поинтересовалась я. – Где тут у вас дальнее пограничье?

Услышать меня не пожелали. Развели секретность. А я уверилась, что выход там и есть. Прими в любом обличье, в этом самом пограничье. Ха! Все понятно. Требуется найти это пограничье и принять себя. Свое одиночество. В этом непонятном обличье. Только узнать, кто я здесь. И согласиться. Там, наверно, есть специальное место. Я, Влада, торжественно клянусь… Скрепить любовь к себе. И катись колбаской до дому.

Даже самый плохонький план лучше самой замечательной неопределенности. Ясность цели дает волю и упорство. Я вновь обрела жажду жизни и уже ничего не боялась. Крышу над головой ведь дадут. Смело поднялась по ступенькам и вошла внутрь. Мои надежды заиграли всеми цветами радуги. В центре фойе стояла сложно устроенная арка, примерно как в аэропортах. Идешь и звенит. Здесь тоже звенело, но еще выдавало некую бумагу в руки.

Василий и Гаврилий пристроили меня в хвост короткой очереди к арке, а сами кинулись заполнять толстый журнал. Учитывают нас несчастных, попавшихся на глупых гаданиях. Я окончательно успокоилась. Пусть я не застала очередей в мавзолей и за молоком, но я точно знала, что в очередях наши люди знакомились, дружили, выручали друг друга, даже замуж выходили.

– Товарищи, минуточку внимания! Что после арки делать думаете? В дальнее пограничье никто случайно не собирается? Ищу попутчиков, – я вертела головой, никто не откликался. – Характер дружелюбный, вредных привычек не имею.

– Ты зачем туда собралась? Где это? – очередь меня не поняла. – Что еще за пограничье?

С сообщниками не срослось. Еще загадка на мою голову, разузнать, что конкретно я ищу. Пес смирно сидел в сторонке и не спускал с меня глаз. Надо будет его с собой взять в пограничье. Как пить дать, также попал из своего собачьего мира в это искривленное зазеркалье. Моя очередь подошла быстро, я шагнула в арку и тут бац, электричество кончилось. Образно, конечно. Заискрило, замигало, мявкнуло и все погасло. То ли я сломала арку, то ли время ей пришло сломаться. Не знаю. Только все посмотрели на меня как на врага народа.

Я поежилась, вдруг бить начнут. Оглянулась на пса, чтоб не расслаблялся и бежал заступаться. Он с готовностью вскочил. На Василия тоже глянула и удивилась. И так горделивый Василий выкатил грудь совсем уж колесом. Я – золотая рыбка, не иначе. Зря плохо подумала о чужемирной технике – в руки мне все-таки упал лист бумаги. Отбежала в сторону, сердце заколотилось, как будто приговор в руке держала. На листке было всего три слова: “годится для советов”.

Я воровато оглянулась, никто не знал, что я советчица, даже Майка и Софка. А странная арка меня раскусила. Дома я зарабатывала на текстах и картинках для прикрытия. Основным моим занятием было давать назидательные советы. Куча людей шагу не может ступить, чтобы не посоветоваться с кем-нибудь. Если совсем не с кем советоваться, то человек читает гороскоп. И вверяет себя ему. Не самый плохой вариант, кстати.

Люди писали мне о своих проблемах, нет денег, муж изменяет, а я им давала советы. Никого не обманывала, сразу признавалась, что совет дается не для того, чтобы проблему решать. А как раз для противоположного. Следовать совету. А проблему в баню. Сначала по приколу было отвечать, а потом стало работой. Приносило хорошие деньги. Я наловчилась добывать советы из книг, тыкая случайным образом в страницу. Разглядывала случайные афиши и рекламные проспекты. Выхватывала фразы из телевизионных передач и фильмов.

Тайное стало явным? Здесь я должна открыто советовать направо и налево? Меня это смущало, честно. Во-первых, не было под рукой книг. Во-вторых, правила этого мира оставались неясны. Насоветуешь, а получится как с гостиницами. Не для командировочных они, а для девиц по вызову. Я пялилась в листок, размышляя обижаться на словечко “годится” или нет. Не очень уважительно. Но вдруг я ошибаюсь? Меня похвалили до небес, а я не оценила.

Василий с Гаврилием заняли свои места по бокам и повели меня по коридору. Обычный коридор, двери с табличками, напротив дверей простецкие лавки для посетителей. Перед одной из комнат с табличкой “Советы” мы остановились. Спутники поклонились и ушли. А я робела войти. Кто знает, что меня там ждет. Наконец, толкнула дверь. Просторное помещение, посередине стол и два стула. Это мое рабочее место, что ли? Прямо скажем, скудненько. Справа дверь. Заглянула – кровать, шкаф и тумбочка. Перед кроватью коврик.

Опять мечта идиотки сбылась? Работа рядом с домой, ближе некуда. Поспала, посоветовала. Посоветовала, поспала. Интересно, я в полиции буду числиться? На полноценное высмеивание ситуации сил у меня уже не было. Завтра посмеюсь. Передвинула коврик к стене для пса, он прибежал как только полицейские ушли. Улегся довольный. Умаялся как и я. Поесть бы еще нам. День рождения все-таки. Или поплакать? Всхлипывания добавляют углекислого газа в кровь и успокаивают.

Нет, не буду реветь. Теперь реви не реви, домой на слезах не поплывешь. Нашла белье в шкафу, постелила. Провалилась в сон. Ничего не снилось, а среди ночи, как дернул кто-то ногу. Глаза открыла, темно, и чувствую как будто кто-то смотрит в упор. Похолодела, но голову повернула. На коврике сидел мужик. Спиной привалился к стене, руки на согнутые колени положил и с меня глаз не сводил. Откуда взялся? Пес где? Обещал защищать.

– Ты кто? – спросила, а сердце стучало на всю комнату от страха.

– Не бойся, не съем.

Смешно, но в ту же секунду я перестала бояться. И правда, не съест ведь.

Сон пропал и я села в кровати поудобнее, закуталась в одеяло. Что за мужик и чем он в моей девичьей спальне занимался, требовалось выяснить. Если учесть, что вчера я была в невменяемом состоянии после всей круговерти, то простительно, что я даже не проверила замки на дверях. Зашла и бухнулась спать. Понадеялась, сама не знаю на что. На полицию, на порядочность, на пса, на то, что мне и так досталось. И вот тебе – заходи, кто хочет. Ввалился, уселся и разбудил. Пса выгнал. 

Завтра у меня рабочий день. Не высплюсь, потеряю лицо, авторитет и заработок. Я мысленно бухтела, а мужик так и пялился на меня. Ситуация становилась все глупее. Мне хотелось, чтобы он первый начал разговор, извинился, представился, рассказал, что ему нужно. Про комплименты не забыл. Потом бы я ответила. Но мои хотелки не учитывались, ночной гость помалкивал. Его, по-видимому, все устраивало.

– И долго мы так молчать будем? – насмешливо не получилось, и грозно не получилось, скорее просяще. – Зачем пришел?

– Говори.

– Я? – вот же нахал. Некоторые берегов не видят вообще. Сидит тут как у себя дома еще и с меня требует объяснений.

– Ты же собиралась на дальнее пограничье.

– А ты откуда знаешь, что собиралась?

– В очереди кто орал?

– Орал? В очереди? Кто?

– Ты. Орала.

Мужик замолчал и, судя по голосу, был молод. Это плохо. С парнями у меня как-то не очень срасталось. Типа я привередливая и капризная. На основании своего опыта я делила парней на три кучки – опасные, клювики и жижа. И незнакомец явно был из опасных. То есть красивый, высокий, с шикарной фигурой и низким сексуальным голосом. В темноте я не могла разглядеть всего, но интуиция подсказывала, что парень привык командовать и на других ему плевать с высокой башни.

Отправляться с таким на дальнее пограничье означало рискнуть здоровьем. И рискнуть хотелось зверски. Здоровьем, репутацией, да всем, елки-палки. Я вздохнула, пытаясь себя убедить, что в моих обстоятельствах выбирать не приходится. Пусть командует, главное, чтоб доставил по назначению в кратчайшие сроки. Если бы мне попался клювик, было бы гораздо хуже. Клювики – это активные зануды, которые ни на что не годятся, но уверены, что годятся на все.

По иронии судьбы, именно клювики мне чаще всего и доставались. Какой-то мой внутренний глюк их приманивал на раз. Я научилась определять клювиков мгновенно, разворачиваться и быстро убегать, заметая следы. Про жижу можно ничего не говорить. Это робкие маменькины сынки и приспособленцы, диванные войска, которые только чавкают и засасывают тебя в свои вязкие глубины. Чтобы ты над ними порхала бабочкой и берегла их тонкую душевную организацию.

Поэтому в свои двадцать пять я предпочитала одиночество, охраняя сердце от опасных, ум от клювиков и тело от жижи. И в общем, нисколько не страдала от отсутствия в моей жизни спутника. Но Майке и Софке это почему-то не нравилось. Они постоянно находили себе опасных, а потом знакомили меня с друзьями этих опасных. Короче, моя жизнь проходила не в поиске спутника жизни, а в битве под названием “прогони парня по-быстрому”.

– Тебя в очереди к арке не было, – вернулась я к разговору.

– Ты просто меня не заметила.

– Не было, говорю!

Вот гад. Еще познакомиться толком не успели, а он уже всех собак на меня повесил. Не заметила. Да я там все осмотрела. Мне жизнь свою спасать надо, я невнимательность себе позволить не могу. Может, все-таки в клювики его определить? Парень подобрал с пола оленьи рожки и напялил на себя. Я засмеялась. Разве ж мужик из моего мира добровольно на себя рога наденет? Чужак. И вряд ли абориген. Самоуверенный, к тому же. Которому фиолетово, что другие о нем подумают. Что я о нем подумаю.

– Ты из полиции? Местный?

– Нет.

– Откуда тогда знаешь, где пограничье?

– Если тебе высоту шкафа понадобится измерить, ты будешь выяснять, из чего он сделан и где его купили? Или измеришь?

Остряк недоделанный! Ведет себя как последняя скотина. Невоспитанный и наглый. Спокойно, Влада. Всего лишь обнаружились серьезные пробелы в твоих навыках. Ты совершенно не умеешь загонять собеседника в угол своими вопросами. А думала, что умеешь. Ничего выведать у этого парня не получится. Кроме того, что ему тоже нужно было пограничье. И он не хотел идти туда один. Выбрал тебя в компанию.

Я сверлила незваного гостя свирепым взглядом. Почему я? Из меня боевой товарищ сомнительный, ни убежать, ни напасть, но парень планировал взять меня с собой. Ему-то зачем себя признавать в любом обличье? Сидит как у себя дома. В окно без штор заглянула почти круглая луна и в ее бледном свете я разглядела, что парень блондин. Что за невезуха. Блондины бесили меня особенно. Но придется брать, что дают.

– Когда выдвигаемся?

– Через неделю.

– Что? Зачем ждать целую неделю? Пойдем завтра.

– Не жди. Иди завтра.

Иди. Прямо руки зачесались взять палку и вдарить ему по блондинистой голове со всей силы. А ведь я считала себя гуманным человеком. Вежливым, не скандальным. Парень знал, что одна я не справлюсь, и качал права. Я придумывала убийственные обидные фразы, чтобы поставить наглеца на место. Гость дожидаться моих остроумных эпитетов не стал. Легко поднялся и направился к выходу. У дверей оглянулся, положил рожки на тумбочку.

– Через неделю зайду, – и ушел.

Я дала волю своему праведному гневу. Соскочила с кровати, прокричала вслед ругательства. Приставила к двери тумбочку, чтобы всякие не шлялись. Выпустила пар и смогла, наконец, рассуждать здраво. Мне предложили хороший вариант, но я вместо того, чтобы согласиться и познакомиться, начала психовать и обижаться. Ну, Влада, дело пахнет дерьмом. Водится за мной такое, могу влюбиться в тембр голоса. А тут еще и блондин.

Ничего полезного не узнала, а уже влюбилась. Подошла к окну. Город занесло снегом, полная тишина и безлюдье. Где новогодние гирлянды, елки, снеговики? Где радостные люди, запускающие фейерверки?  У них, что, и Нового года нет? Надо бы разузнать, вдруг здесь встречать придется? Без телевизора плохо, но выход-то какой? Дверь заскрипела, тумбочка поехала по полу и я взвизгнула. Стояла в чем мама родила, а этот вернулся и даже не постучал. Но вернулся, к счастью, пес, осторожно просунул морду и принюхался.

– Входи уж, предатель. Как тебе не стыдно? Бросил меня одну. Ночью! Меня украсть могли, меня съесть могли, а ты где-то шляешься! – я выговаривала псу свои претензии.

Пес с фальшиво виноватым видом улегся на коврик. Нисколько ему стыдно не было. Я тоже легла в кровать. Досчитала до ста, вспомнила скучную книгу, покачалась на облаках… не засыпалось. Вспоминала наглого блондина и вздыхала. Интересно, какого цвета у него глаза? Голубые, карие? Блондин с карими глазами. Мой краш. А вдруг мы подружимся? Когда люди делают одно трудное дело, нормально же подружиться. Успокойся, Влада. Выброси глупости из головы. И спи. Такие как этот с девушками не дружат. Влюбляют в себя и бросают.

Утром я пересмотрела свои взгляды на происходящее, старательно отгоняя от себя мысли о ночном госте. Вовсе не он был причиной. Я сама поняла, что в глубине души мечтая о чуде, я это чудо в упор не хотела видеть. Воспринимала как несчастье, как издевательство надо мной в день рождения. А на самом деле, ух, какое приключение. Спать уложили. Блондин сам пришел. Даже собаку, друга человека, выдали. Сказка. 

Подбадривая себя, я вышла из спальни. И, к счастью, обнаружила еще одну дверь, которая вела в каморку с удобствами. Без этого удержать мысль о чуде, вряд ли бы получилось. Проза жизни свое всегда возьмет. После этого я села за стол и приняла важный вид. Время шло, желающих получить совет от великой и ужасной Влады не было. Поначалу радовалась, потом обиделась. Я со всей душой, а они! Мне хотя бы на еду надо заработать.

Еще и пес убежал. За пропитанием, наверно. Я ж его не кормлю. Я и себя прокормить не в состоянии. Вчера я была довольна, что осталась одна и обрела крышу над головой, но это привычка из дома. Я отлично умею оставаться одной и наслаждаться жизнью. Стоило попадать в другой мир, чтобы остаться прежней? Неделю до нашего с блондином путешествия в пограничье можно потратить и получше, чем сидеть одной за столом в полиции.

Странная какая-то полиция, фыркнула я. Общежитие для иномирян. Этот блондин где, интересно, живет? Может, мне пробиваться как уличный художник? Точно. Сяду у входа и буду рисовать быстрые портреты прохожих. Нищему собраться только подпоясаться. Я решительно вышла из комнаты и огляделась. За ночь кое-что изменилось. Ближайшие двери были увешаны табличками “годится для советов”. Вот, это да. Бешеная конкуренция, значит. И для самолюбия нелестно.

Из соседней комнаты раздался женский кокетливый смех. Я насторожилась. Где-то жизнь бьет ключом. Если женщина так смеется, значит, рядом интересный мужчина. А мне, кстати, нужно узнать, где тут кормят. Широким жестом я распахнула дверь к соседям и шагнула внутрь. Такой же стол как у меня, а за столом сидел… Конечно. За столом сидел мой ночной блондинчик. С карими глазами. А напротив непристойно хихикала тощая девица с веером.

– Вы, я вижу, уже закончили беседу, – нагло бросила я девице. – Пойдем перекусим, дорогой.

– Но, – девицу перекосило. – Я еще не все объяснила.

– Завтра, милочка, вы все объясните завтра. Нет, послезавтра. А лучше через неделю. Тогда эффект от беседы будет эффектнее, – из-за этого блондина я по-русски говорить разучилась. Эффектный эффект. Влада, ты монстр. Хорошо, что мои преподаватели по русскому языку и литературе никогда этого не узнают.

Я ухватила девицу под локоток и вывела за двери. Девица уходить не хотела, пришлось пару раз приложить ей коленом в мягкое место для убедительности. То есть, для ускорения. Блондин возражать и заступаться за клиентку не стал. Уже хорошо. Я плюхнулась на стул, с которого согнала девицу и уставилась в темно-карие глаза. Почему парням такие ресницы раздают? Я даже про голод позабыла. Изо всех сил сдерживалась, чтобы кокетливо не захихикать.

– Что, уже прошла неделя? Или соскучилась? – парень чувствовал себя хозяином положения и откровенно язвил. – Хочешь совет?

– Я есть хочу.

– Сочувствую.

– Сочувствия мало. Кто в спальню к девушке залез, то ее и танцует. Кормит, то есть. Девушку. Не спальню.

– А кто залез?

– Ты!

– Не помню такого.

Вот, зараза. Выделываться вздумал. С блондинами всегда так. Много о себе воображают. Но мне отступать некуда. Голод не тетка, а зубастый зверь. Да и просто разобраться надо в местных реалиях. Блондин явно побольше моего знал о местных обычаях. Сориентировался. Если уже девицу завел. Я обошла стол и уселась на колени к блондину. Оказывается, и на такое способна. Софка с Майкой упали бы в обморок. Это все голод. И ревность. Не подозревала, что когда-то ее испытаю. Только себе врать глупо.

– Не помнишь? – обняла за шею и почти коснулась своими губами его губ. – А если подумать?

– О чем?

– О ком. О голодной девушке, – я сама не понимала, куда меня несло. Но то, что голос у парня изменился, отметила. Мои приставания имели эффект.

– Ладно, – сдался блондин.

– Поклянись!

– Зачем?

– Чтобы я с твоих колен слезла.

– Сиди, мне-то что. Ты не тяжелая. Может, и не надо тебя кормить. Растолстеешь, – блондин обхватил мою талию своими ручищами и одобрительно хмыкнул.

– За неделю не успею растолстеть. А потом домой вернусь.

– Неделю тебя кормить? – блондин изобразил возмущение. Я видела, что наша игра ему нравится. – А ты мне за обеды…

Речь должна была зайти о плате, но нас прервали. В комнату без стука ворвались мои доблестные полицейские и вытаращили глаза. Из-за их спин выглядывала обиженная девица. Наябедничала. Я дернулась, но рук с моей талии блондин не убрал, встать сразу не удалось. Василий подошел поближе, как будто поверить не мог тому, что видит. Потом оглянулся на Гаврилия и состроил недовольную рожу.

– Надо было в гостиницу ее.

– Вы все неправильно поняли, – снизошла я до объяснений. – Я получала совет у этого молодого человека.

– Какой совет? – пискнула девица. Было заметно, как ей завидно, что сама не догадалась таким образом совет получать.

– Военная тайна, – отрезала я.

– Вам надлежало с утра явиться к главнокомандующему, – Василий говорил таким тоном, словно я не оправдала его доверия. Разочаровался он во мне.

– Кому? Мне? Или ему?

– Я уже был. Тебе партнера выдадут. Из местных, – блондин выразительно посмотрел на девицу.

– Ты не имела права без меня совет получать, – девица надула губы. – Тебя надо наказать.

– Мы потом повторим, при тебе, – согласно кивнула я. Вот, влипла. Надо срочно исправлять ситуацию. Хлопнула блондина по плечу. – Ты ведь не против? Повторить совет на бис? При свидетелях?

– Не против, – блондин беззвучно ржал.

– Мне еще питание надо выделить, – повысила я голос, заглушая бурчание в желудке.

– По коридору прямо и налево, – заученно проговорил Гаврилий. – Покажете обменник и вас покормят.

– Обменник это что?

– Вам же арка выдала, – опять проявил недовольство Василий. Интересно, как я могла догадаться, что листок обменником называется. Вот так потеряешь уважение и потом попробуй восстановить. Вчера Василий мной гордился. Беда с этими блондинами.

– Может, вы меня проводите? – я подхватила Василия под руку. – Позавтракаем. И сразу к главнокомандующему.

– Э, а совет повторить? – бросил мне в спину ночной блондин.

– Меня главнокомандующий ждет, – отмахнулась я. – С утра!

Теперь, когда вопрос с питанием решился сам собой, усердно порхать над ним не стоило. И так самомнения выше крыши. Мы с Василием немедленно отправились меня кормить. У двери я оглянулась, так, из злорадства. Меня наградили мстительным взглядом. Ничего, переживешь, кареглазый. Я тебя тоже с девицей застала. Гаврилий подставил локоть под другую руку. Хорошо у них тут с парнями. Прямо в штабеля укладываются. Стоит ли торопиться в дальнее пограничье?

Возможности по-первости часто выглядят как потери. Это я осознала, пока мы шли по коридору в кафе. Очутившись вчера в кривом мире без подруг и комфортного уклада, я чуть не плакала. Сосредоточилась на своих потерях и горевала. Но возможности в лице блондина с карими глазами заявили о себе в полный рост. Чтобы добыть такого парня в моем мире… Даже не буду говорить, сколько всего нужно, чтобы такой на тебя посмотрел. А тут одной левой. Да я гигантесса.

Я задумалась о возможностях и потерях, как они прячутся друг за друга. Наоборот ведь тоже бывает. Думаешь, выпал шанс. Радуешься, до потолка подпрыгиваешь. Упс, проблема оказалась, а не шанс. Василий воспользовался тем, что я отвлеклась. Доставил меня не в кафе, а к главнокомандующему. И кто бы сомневался, что это была дородная кустодиевская купчиха за чаепитием. Располагалась в огромном кресле, дула на чай в блюдце, хватала из корзинки баранки. Мой желудок жалобно всхлипнул.

– Тощая, – командирша просканировала меня с ног до головы и повернулась к Василию. – Не одобряю!

– Будешь тут тощей, со вчерашнего дня некормленная, – не смолчала я. Вставила словечко в свою защиту.

– Мама! – Василий тоже не смолчал, рявкнул. Вот это новости. Да у них тут семейственность процветает. Хороша полиция. Сыночки-мамочки.

– Василий! Не дерзи!

– Она умная. И добрая. Доверчивая только.

– Ты пожалеешь.

– Нет! – Василий держался стойко, непонятно, что защищая. Не меня же. Зачем я ему сдалась?

– А ты что скажешь? – вопрос был обращен к лысой собачонке, спящей на диване.

– Гав, – ответила собачонка.

Видимо, ответ не понравился, потому что главнокомандующая купчиха встала, руки в боки, подошла ко мне и скривилась. Еще бы, я максимум на одну треть от нее могла претендовать по размерам. Переживала за сыночка, только почему? Я девушка с понятиями, приставала к полицейскому исключительно от голода. А то, что под ручку зашли, так это нечаянно вышло. Назло блондину. Хотя и Василий блондин. Ох, запуталась я. Перебор блондинов.

– С испытательным сроком. Неделя! – кивнула, наконец, купчиха и уселась на свое командирское место. Кресло крякнуло, а Василий просиял. С чего бы? – Иди, корми свою!

– А почему неделя? – просто так я не захотела уходить.

– Потому что ты мне никакого доверия не внушаешь!

– Ну и что?

– Как что? – купчиха поперхнулась баранкой, закашлялась, собачонка подскочила на диване и оглушительно залаяла. – Я тебе сына родного в пару даю. Проверить сначала должна, что ты за фрукт.

– Я не фрукт, я овощ, – лежачим камнем как-то неловко себя называть. Посторонние же люди. Овощ сойдет.

– Вот именно! – купчиха стукнула кулаком по столу, баранки рассыпались.

Ничего я все равно не поняла, какие испытательные сроки, что за пары и зачем фрукты. Только все настроение испортили. И намеки странные. Подумаешь, сын родной. Я тут при чем? Влада, соображай быстрей. Завоевывай свое место под солнцем. Собачонка схватила баранку, упавшую на пол, и подбежала ко мне. Ах ты, лапуля, единственное доброе существо. Угостила баранкой. Плевать, что с пола, тут вроде чисто. Домой вернусь, точно заведу собаку.

– Испытательный срок три дня, – шепнул сзади Гаврилий. – А вам неделя.

– А потом что?

– Потом свадьба!

– Эээ, – я могла только блеять. – Зачем свадьба? С чего вдруг?

– Ну, вы же за этим сюда пришли! – возмутился Гаврилий.

– Я пришла?

– Ты! – хором проорали присутствующие. Они больные на всю голову. Или я не догоняю?

– Минуточку! Помедленнее, я записываю, – юмор мой не оценили, главнокомандующая нахмурилась.

– Ты зачем на отбор невест пришла, если замуж не хочешь?

– Отбор? Невест? Вы с ума сошли! Я погадать пришла. И то меня насильно привели.

– Это неважно, несущественно, то есть, – поправился Василий, поймав мой свирепый взгляд. – Ты прошла отбор. Я очень рад. Мы вместе поработаем, проверим наши чувства и поженимся.

– Какие чувства? Ничего я проверять не собираюсь. И замуж не пойду!

– Почему? – Василий обиделся.

– Потому что мы… у нас… у нас разные взгляды на жизнь, вот. Нельзя жениться, если взгляды разные. Конфликт взглядов к несчастью!

– Умная! Подходит! – грохнула снова купчиха кулаком об стол. – Сокращаю испытательный срок. Три дня!

– Не будем менять хорошие решения, – завиляла я хвостиком. – Неделя, так неделя.

Я смело пятилась к выходу, замешкаешься, слово лишнее пискнешь и тут же свадьбу нахлобучат. Нет уж. Василий, конечно, ничего так парниша, но я пока воздержусь. Открыв задом дверь, я вывалилась в коридор прямо в руки ночному блондину. До меня дошло, что девицу с веером определили ему в жены. То-то он так обрадовался, когда я ее вытолкала из комнаты.

– Бежим! – я рванула по коридору, добежала до поворота… и сладкий запах свежей выпечки вскружил мне голову. Успею сбежать, сначала поем.

– Тебе сколько дали?

– Неделю. А тебе?

– Тоже.

– Тебе-то за что неделю?

– Хамил главнокомандующему.

– Везет. Я попыталась, мне сразу срок сократили.

Я влетела в кафе, готовая съесть слона. И не по кусочкам, а целиком. В небольшом зале стояли столы под яркими клеенчатыми скатертями. Этакий вариант уличного общепита. Солонки на столах имелись и я успокоилась. Есть у людей понятие о сервировке. Блондин топал за мной. Может, ревновал? Я вздохнула, вроде и замуж позвали, а на душе как-то червиво. Сомнения грызли нещадно.

– Мне еды, – я выбрала столик в углу. На всякий случай села спиной к залу. Девушка же не должна много есть, а я собиралась. Хотя будущая свекровь одобрила бы.

– Чем расплачиваться будете? – официантка, уменьшенная копия главнокомандующего, подозрительно оглядела меня.

– Советами, – вздохнула я. И протянула листочек.

– Он на меня внимания не обращает, я что должна делать? – официантка подбоченилась. Лично я бы не рискнула на нее внимания не обращать.

– Новый год же скоро. Вы ему пробкой от Шампанского в лоб и он ваш.

– Новый год?

– Праздник такой. Старый год уходит, новый приходит. Happy new year! – меня не понимали. – Вы меня покормите, я вам лучше расскажу.

– Ведите парня сюда, я его научу обращать внимание, – подключился блондин, который подмигнул официантке, и мгновение спустя наш стол походил на скатерть-самобранку.

– Спасибо, – невнятно пробухтела я с полным ртом.

– Кушай, главнокомандующим станешь, – пожелали мне.

Ну, и зачем было напоминать, я едва успела позабыть про навязанную свадьбу, увлеклась куриной ножкой. Свадьба в мои планы не входила совершенно. Я только вошла во вкус свободы и удовольствия от необязательного флирта. Дома я пряталась, боялась обязательств. А здесь, собираясь вскорости исчезнуть, я позволяла себе все прихоти. И мне нравилось, что блондин потащился за мной и подслушивал за дверью.

– Как тебя зовут? – после третьей ножки интерес к внешнему миру вернулся.

– Минс.

– А я Влада.

Мы салютнули друг другу стаканами с морсом. Жизнь определенно наладилась. Ровно до того момента как официантка приволокла парня, который на нее не обращал внимания. Это был Василий.