Ты моё спасение

Егор

Самолёт рейсом «Нью-Йорк — Вена» приземлился в аэропорту Швехат* в семнадцать тридцать пять по местному времени, как показали мои точнейшие OMEGA. Конец рабочего дня, что б его. Пробираясь к выходу за толпой американских туристов, я прикидывал, как быстро смогу добраться домой по пробкам. Хорошо, что весь мой багаж составляла ручная кладь и мне не пришлось толпиться ещё и у транспортировочной ленты. Благодаря этому же я смог быстро поймать такси у входа в терминал. Назвав адрес водителю, я откинулся на спинку сиденья и прикрыл воспалённые глаза. Сухие, как-будто в них насыпали песок.

Этот перелёт с одного материка на другой был ужасным: бесконечные пробки в аэропорт, задержка с вылетом почти на пол дня (и это с учётом разницы часовых поясов!), нехватка билетов в бизнес-классе и, как результат, полный салон галдящих американцев и вездесущих китайцев... Я не мог вспомнить, когда так сильно уставал в последний раз. Наверное, раньше вся усталость от частых перелётов компенсировалась удовольствием от выполнения сложнейших заказов и премиальными. В этот же раз я испытывал чувство какой-то неудовлетворённости, хотя закрыл один из важнейших за последние несколько лет проектов. Наверное, это потому, что я работал над ним слишком долго и напряжённо. А теперь наступил упадок сил, расслабляющий спад, так как в ближайшем будущем такого же по важности проекта не предвиделось. Да, определённо дело в этом. Взять что ли отпуск?

Простояв в пробке приличное время, я всё-таки попал домой. Ну, как домой... В то место, которое было моим пристанищем последние восемь лет — корпоративную квартиру. Обзаводиться своей жилплощадью в Вене я не торопился, и даже не из-за высокой стоимости жилья. Просто мне так было удобно. Квартира представляла собой двухэтажную студию в старинном доме с консьержем. Верхний этаж, объединенный с мансардой, создавал огромное пространство, полное воздуха и света. Так, как я люблю. Да и аренда мне, как ведущему архитектору известной на всю Вену компании, обходилась довольно недорого. Ну как недорого... в соотношении с по моей зарплатой, конечно.

Шесть лет мы здесь прожили с Любой и её сыном, и я находил какое-то мазохистское удовольствие прикасаться к вещам, которыми она наполнила наш дом. Да, наверное именно тогда я стал считать эту квартиру своим домом. Теперь же, когда Любы нет, это единственное место, где мне комфортно находиться и можно расслабиться. Хотя для меня одного, здесь, пожалуй, было больше места, чем требовалось. Знаю, что тяга к прошлым воспоминаниям и чувствам к Любе, чужой теперь жене, не совсем здорова.... Но я вроде бы перевернул эту страницу и идти плакаться, обнажать свою душу модным в Европе психологам не собираюсь. Сам себе мозгоправ. Прав ли я?! Время покажет.

Открыв дверь и поставив дорожную сумку на пол, я с облегчением выдохнул. На улице горел закат, но шторы были плотно задернуты так, как я их оставил уезжая. Темнота обволакивала и отдавала одиночеством, но с некоторых пор я и в этом находил для себя преимущество. Включил неяркий бра и практически на ощупь отправился в ванную комнату на первом этаже: сначала душ, потом всё остальное. Иначе просто отключусь от усталости. По дороге разделся, небрежно бросив пиджак и рубашку на подвернувшийся по пути диван. Галстук улетел в неизвестном направлении ещё раньше. Усмехнулся. Может я старею? Раньше себе такой неряшливости я не позволял. Мама всегда шутила над моей педантичностью и аккуратностью, что мне надо было родиться немцем. А кто его знает, вдруг да затесался среди моих предков какой-нибудь герр**. Может поэтому мне так легко дался немецкий язык и так комфортно жить в Австрии? Похожий менталитет? Хотя обычно австрийцы недолюбливают своих немецких соседей, так как «бюргеры» считают Австрию красивым придатком Великой Германии. На мой взгляд это — политическая чушь, тоже самое как разделять славянские народы. Но не о том я сейчас думаю, не о том...

Яркий свет ванной резанул по глазам и я наклонился к раковине умыться. Облокотился о мраморную столешницу и посмотрел в зеркало. На лице все симптомы переутомления. М-да...Через несколько месяцев тридцать семь. И хотя я, можно сказать, нахожусь на пике своих интеллектуальных и физических возможностей, организм, похоже, подсказывает, что пора менять такой жёсткий распорядок. Раньше хотя бы Люба могла оторвать меня от работы, а теперь... Теперь наоборот я погряз в делах, пытаясь её забыть. Да уж...

Я встал под душ, наслаждаясь течением прохладной воды по коже, снимающее напряжение с ноющих мышц. То, что надо. Вытираясь пушистым полотенцем вновь посмотрел на себя в зеркало, прикидывая, выгляжу ли я на свой возраст. И удовлетворённо заметил, что после душа уже не похож загнанную лошадь. Хотя, глаза по прежнему выглядят воспаленными, и морщинки вокруг них лишь подчёркивают это. Да и в модной удлиненной стрижке проглядывает первая седина, м-да. Хотя бы крепкое тело сохраняет хорошую форму, частично из-за наследственности, частично из-за моего пристрастия к утренним пробежкам. Бег в одиночестве и в заданном темпе здорово прочищает мозги, успокаивает нервы и укрепляет мышцы.

Прохладный душ сделал свое дело, частично избавив от усталости и расслабив тело и голову. Теперь можно поужинать и завалиться, наконец, в кровать. Пройдя на кухню и включив свет, я заглянул в холодильник. Что я там хотел увидеть — не знаю, учитывая недельное отсутствие. В этом, конечно, минусы холостяцкой жизни. Мог бы нанять помощницу по хозяйству, да только не терпел чужих людей в доме. Итак, что мы имеем? Упаковка яиц и кусочек пармезана — отличная еда, да... Но только, пожалуй, на завтрак. А ужин закажу по телефону из ресторана, расположенного напротив. Едва сделав заказ и положив телефон на стол, я вновь услышал приглушённый рингтон. Посмотрел на экран — Никлас Шульц, мой коллега и ближайший друг.

— Привет дружище, — рад был услышать своего приятеля.

— Hi, Йэго, — не менее радостно произнёс Никлас. Правильно выговорить на немецком моё, пусть и короткое, имя практически никому не удавалось. — Ты уже дома?

— Да, Ник, недавно приехал, только что из душа.

В ответ он добродушно рассмеялся:

— О, чистенький, это то, что надо!

— Для чего... надо?! — напрягся я, чувствуя какой-то подвох. Не просто так он звонит мне на ночь глядя. Ой не просто...

В телефоне снова раздались раскаты задорного смеха, подтверждая мои опасения:

— Я тебе не перестаю повторять, что нужно не только качественно работать, но и не менее качественно отдыхать и расслабляться. Иначе превратишься в скучного зануду. Хотя, по-моему ты уже у этой черты. И не говори, что я не прав, я тебя хорошо знаю. Тебе совершенно точно необходимо взбодриться сегодня вечером, а с какой-нибудь сексапильной красоткой ты уж точно хорошо разомнешься. Один вечер в клубе — и ты снова почувствуешь себя двадцатипятилетним.

Слышать такое, конечно, не очень приятно, даже от друга.

— Чур, меня. Не кажется ли тебе, что подобное активное времяпрепровождение в нашем возрасте... м-м-м... неуместно? — спросил я, подразумевая ночной поход в клуб.

Никлас аж захрюкал, давясь смехом:

— Ты что, боишься получить сердечный приступ от хорошего секса? От качественного траха ещё никто не умирал, а наоборот — оживал! По-моему, обилие спермы давит тебе на мозги, а должно давить в другом месте. Когда в последний раз ты беззаботно развлекался как мужик? Месяц? Полгода? Год?

Я слушал его и думал: «Неужели я так выгляжу со стороны? Затраханный работой Егор»... Да, я давно не спал с женщиной, но был так поглощён проектами, что мне и в голову не приходило из-за этого переживать. В отличие от меня у Ника всё наоборот, его сексуальная жизнь была очень активна. В свои тридцать три он не переживал об отсутствии семьи, любил красоток и они отвечали ему тем же. Иногда несколько за один раз. И Ник не терял надежды привлечь меня на свою греховную сторону.

На меня накатила новая волна усталости, от которой закрывались глаза.

— Прости, друг, но не сегодня. Меня просто вырубает от усталости. На подобные подвиги я не готов.

Выслушав ещё пару саркастических замечаний в свой адрес, я отключил телефон и положил его на полку.

Подойдя к окну, я распахнул шторы и форточку. Меня тут же овеяло тёплым июньским воздухом, а тишину квартиры разбавили звуки вечерней Вены: весёлый смех прохожих, шуршание проезжающих автомобилей и мелодия, сыгранная где-то недалеко уличными музыкантами. Я медленно потянулся и широко зевнул, с удовольствием предвкушая отдых. Тут же раздался звук дверного звонка. А, это, наверное, доставка из ресторана. Быстро, однако. Расплатившись за ужин, я с удобством устроился за барной стойкой. Что тут у нас? М-м-м, горячий и сочный шницель с гарниром из традиционного венского картофельного салата, а на десерт любимый мной яблочный штрудель.

Заправив и включив кофемашину, я приступил к ужину. Привыкнув не терять в пустую ни одной минуты, я включил ноутбук — посмотрю пока новые статьи с недавно прошедших архитектурных выставок, демонстрирующих мировые новинки дизайна. Внимательно пролистывая фотографии с итальянского форума я вдруг остолбенел, кусок мяса попал не в то горло и мне пришлось до слёз давится удушающим кашлем. Твою же мать! Одна из фотографий показывала до неприличия счастливого Никиту Дружинина, бережно обнимавшего Любу.*** Я постарался не вчитываться в подробности, описывающие счастливую семейную жизнь бывшего друга и любимой в прошлом женщины. В прошлом же?.. Мне вдруг стало даже немного завидно. И дело не только в бывшем сопернике и его жене, которую я любил, а в общей атмосфере счастья, передающегося даже через объектив фотокамеры. Такого чувства никогда не добьешься, заключая даже самые выгодные договоры и претворяя в жизнь дорогостоящие проекты. Забыться... Это всё, что я сейчас хочу. Уйти от этих тревожащих мыслей и из квартиры, давящей теперь своими воспоминаниями. Как долго я этого избегал! Оставив недоеденный ужин на столе, я нашёл телефон:

— Ник? Всё ещё в силе? Я с тобой, дружище...

Никлас заехал за мной через час с небольшим: сам пригласил, сам пусть и везёт. И это было отличным решением, потому что ехать на такси ещё раз сегодня не было никакого желания. Друг выглядел по-пижонски модным в стильной рубашке и узких брюках. Голубоглазый блондин просто не оставлял шанса женщинам пройти мимо такой ангельской внешности, чем он беззастенчиво пользовался.

Мы были с ним такие же разные, как небо и земля, не только характером, но и внешностью. На голове у него сегодня красовалось что-то похожее на ирокез с выбритыми висками и приличная щетина на щеках. Прически Ник менял не реже Дэвида****, у меня даже было подозрение что он их просто копировал. Он был фанатом футбола, опять же в отличие от меня. Иногда я удивляюсь, как мы смогли подружиться имея так мало общего, не считая работы. Порой мне казалось, что не взирая на его постоянные романы, Ник также одинок, как и я. Но сегодня, не смотря на то, что я соскучился по другу, привлекло моё внимание нечто другое.

— О-о, у тебя новая машина, — присвистнул я, разглядывая блестящий черный бок спортивного Porsche Cayman. Хищный и агрессивный, очень подходящий Нику. Меня же, учитывая постоянные разъезды и статус, вполне устраивал арендованный представительный и респектабельный Mercedes. Чёрт, как-то жалко это звучит: корпоративная квартира, арендованная машина. Восемь. Лет. Как-будто в душе я так и жду повода сорваться и уехать не только из этого города, но и страны. Если бы только Люба позвала... Не то чтобы я сильно надеялся на это, но всё же...

— Эй, ты чего завис, — вернул меня на землю Ник, — садись. Правда хороша?!

Друг любовно погладил приборную панель, нафаршированную навороченной электроникой:

— Пришлось раскошелиться, взять деньги под залог, но она того стоит! Сегодня мы поедем в «Fireplace», слышал про этот клуб? — дождавшись моего отрицательного наклона головы, Ник закатил глаза. — Ну да, у кого я спрашиваю?! Увидишь — там круто! За дополнительную плату можно получить не только приват танец, ты понимаешь о чём я? Не всем это доступно, но я знаком с хозяином клуба. Он нам подберёт подходящих красоток. Ну что, ты готов пощелкать девчонок? — поиграл бровями Ник.

— Поехали уже, Щелкунчик, — засмеялся я, пристегивая ремень безопасности и начиная осознавать масштабы своего попадалова.

Делясь впечатлениями о новой машине, о моей прошедшей командировке и просто поддразнивая друг друга, мы отдалялись от центра и ехали в сторону одного из новых районов. Старинные величественные здания из камня и кирпича постепенно сменялись стеклом и хромом новостроек, в которых не было никакой души, по моему мнению. Да, я приверженец классики и старины, поэтому и работаю с респектабельными домами, всё больше увлекаясь реставрацией. Отреставрировать бы ещё свою личную жизнь...

Подъехали мы, как и следовало ожидать, к ультра модному стеклянному светящемуся зданию в форме треугольника. Усмехнулся. В основе современности и, так называемого, креатива, всё те же тысячелетние традиции.

Без проблем пройдя фэйс контроль, мы направились в царство коктейлей и полу раздетых красоток всей цветовой палитры: от пепельных блондинок до жгучих брюнеток, в том числе чернокожих. Вон даже одна розовая шевелюра мимо проплыла. Выбирай — не хочу. Вот в том-то и дело, что не хочу...

А вот Никлас как рыба в воде, уже вовсю флиртует с пышногрудой брюнеткой. Как всё предсказуемо, никакой фантазии. Но кто я такой, чтобы портить своему другу вечер? Поэтому, бери себя в руки Егор, долой кислое выражение лица и давай улыбочку пошире. Расслабляемся — значит расслабляемся!

Огляделся вокруг — интересное местечко, пафосное. В центре находился бар в виде круга, вдоль стен — столики. Второй частично застеклённый этаж нависал террасой по всему периметру, а с высоченного потолка свисали клетки с танцовщицами, которых было видно как снизу, так и сидящим наверху сквозь затемнённые стекла.

— Пойдём наверх! — прокричал мне на ухо Ник. — Я приготовил тебе сюрприз, снимем великолепными девочками твой целибат! Заодно отметим покупку моей машины.

Никлас такой... Никлас. Засмеялся, похлопав друга по плечу:

— Пойдём, посмотрим, что ты там приготовил.

В VIP комнате, как и положено, было всё подготовлено к нашему приходу: накрытый лёгкими закусками и коктейлями стол, под музыку на двух шестах уже крутились девочки. Ещё две в одежде, не оставляющей простора для воображения, танцевали рядом. Красота!

— Располагайся, — махнул рукой Никлас в сторону дивана и кресла, — всё включено, и это я не только о выпивке! — на этот раз кивнул в сторону танцовщиц этот... кобель.

— Куда ж так много, Ник? — усмехнулся я.

— Не переживай, — довольно потянулся друг и подмигнул, — если ты не осилишь — я помогу!

— Ага, по-моему, ты и без меня отлично справишься, — не смог удержаться от сарказма я.

Усевшись поудобнее и налив себе по русской традиции водки, мы стали наслаждались представлением.

А посмотреть здесь было на что. Одна из красоток эротично извивалась в танце, стоя к нам спиной. Наверное, это и приковало к ней мой взгляд, заставив забыть о трёх других. Всё-таки мы, мужики, любим поиграть в загадки... Роскошная копна золотистых волос струилась по спине, скрывая точёные изгибы. Округлая попка призывно раскачивались из стороны в сторону, оголяя ноги через кокетливые вырезы на длинной юбке, доходящие до бёдер.

Моё мужское любопытство приподнялось и взыграло не на шутку, несмотря на усталость, и даже появилось желание познакомиться с этой девушкой поближе... Мне стало интересно: эти длинные золотистые локоны такие же мягкие на ощупь как кажутся? И соответствует ли вид спереди всему тому великолепию сзади, которое она так сексуально презентует? Такая ли упругая грудь как и задние округлости? А лицо?

В какой-то момент она ещё более томно изогнулась так, что я даже поддался вперёд. Моё воображение набирало обороты: вот уже её изящная спина сгибается и разгибается в медленном, чувственном ритме, следуя за движением моих бёдер. И чёрт с ним, с лицом. Сначала я возьму её сзади не спеша, а затем...

Затем она повернулась и наши глаза встретились. Я сглотнул... На меня кокетливо улыбаясь, смотрела Люба...

Интимный полумрак и отблески светового шара на лице девушки сыграли со мной злую шутку. Изящная фигурка, светлые пряди волос, отдающие зеленью голубые глаза, чуть вздёрнутый нос и слегка пухлые губы — достаточно для того, чтобы я принял одну за другую. Уловив мой прямой интерес, стриптизерша танцующей походкой двинулась ко мне.

Я опустил глаза вниз, на свою опавшую плоть, и мне стало смешно и грустно. До боли... До чёртовой боли в сердце... Какого хрена? Я что, уже не могу никого трахнуть, чтобы не представлять Любу перед собой? Я понимаю, что какую-то часть в этом визуальном обмане сыграла сегодняшняя статья, от мыслей о которой я так хотел сбежать. В который раз убеждаюсь, что я однолюб. Но ладно, любовь любовью, а секс то, за что?! Не хватает ещё сейчас опозориться!

Краем глаза заметил, что на Никласе уже извивались две красотки. Вот кто времени не теряет и не заморачивается. Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но похоже мне нужно брать с него пример. Две для меня многовато, я всё же за традиционной секс, а вот одна — в самый раз. Будем клин клином вышибать, да лже Люба?!

Похлопал по коленям, приглашая блондинку подойти поближе. Шире улыбнувшись, она скользнула ко мне. Ник показал мне большой палец и повёл свой двойной улов в соседнюю комнату. Оставшейся у шеста девушке я махнул рукой — свободна. Понятливо кивнув, она скрылась за дверью, оставляя нас наедине.

— Ты такой сексуальный, красавчик! — промурлыкала моя избранница на ухо. Немецкий язык резанул мне слух, ещё больше разделяя её с образом Любы.

— Помолчи, — выдохнул в ответ и направил её голову вниз, туда, где ей было самое место. Понятливо хмыкнув (что значит профессионал!) она опустилась на колени между моих широко расставленных ног и погладила бугор через ширинку. Плоть с благодарностью отозвалась на нехитрую ласку. Да, давненько я держал своего друга на голодном пайке.

Прикрыв глаза, чтобы не видеть чужое лицо, я погрузил руку в золотистые волосы, направляя голову девушки в нужном мне темпе. Не смотря на все её усилия и отличную глубокую глотку, я никак не мог кончить, мучая и себя и девушку. В отчаянии представив на коленях Любу, я с болезненной дрожью взорвался. С облегчением отодвинувшись, блондинка приподнялась с намерением сесть ко мне на колени и продолжить.

— Достаточно! — прохрипел я, отстраняя её и застёгивая ширинку. Расплатившись, я отправился на выход. Никлас большой мальчик, сам доберётся. Тем более он оставил свою машину на паркинге соседствующей рядом с клубом гостиницы, собираясь остаться там до утра. Пусть думает, что я тоже всю ночь буду разминаться, как он выражается.

Внизу народ шумел и хаотично двигался под модный трек, а я пробирался на выход в каком-то трансе. Захотел расслабиться! Одно разочарование, механический оргазм. И даже не хочется вспоминать, кто в этом виноват... виновата... Дожидаясь вызванное такси, затянулся долгожданной сигаретой, пропуская через себя горечь дыма и неудовлетворённости. И это я не только секс имею ввиду, но и всю мою жизнь.

Мне тридцать семь, и что я имею в собственности, кроме хорошо оплачиваемой работы? Да ничего: ни любимой женщины, ни детей, ни дома, ни машины. НИЧЕГО. И даже нет желания делать шаги в этом направлении, что-то менять. А это плохо. Очень. Завтра же запишусь к мозгоправу, дальше самому искать смысл жизни и горевать по утраченному счастью нет смысла. Не получается. Поставив себе новую цель, я даже почувствовал облегчение. Есть задача — найдется и решение.

В такси ко мне вернулась позабытая было усталость помноженная на головную боль. Кажется меня укачало, я даже вырубился ненадолго, так как водитель разбудил меня уже около дома. Попросив консьержа разбудить меня с утра, я, едва раздевшись, завалился на кровать. И, наконец-то, вырубился.

------------------------------------------------------

* Вена-Швехат или Венский международный аэропорт расположен в 18 км к юго-востоку от Вены

** Герр/Херр (Herr) — господин, употребляется при упоминании или вежливом обращении к мужчинам из Германии и присоединяется к их фамилии или званию.

*** Историю Никиты и Любовь Дружининых можно прочитать в романе «Вернуть свою Любовь»

**** Дэвид Бекхэм — всемирно известный английский футболист. Так же славится экспериментами с волосами: от покраски волос в белый до короткой, почти под ноль, стрижки.

Вдох-выдох, вдох-выдох... В наушниках играла любимая классическая мелодия, а под ногами пробегало твёрдое покрытие асфальтовой дорожки парка. В напряжённых мышцах — приятная усталость. Хорошо-то как!

Начало седьмого утра. Город только начал просыпаться и в моём любимом парке недалеко от дома кроме пары собачников и меня не было никого. Чуть позже на улицы опустится июльская жара и асфальт будет плавиться под гнётом летнего зноя. Последние несколько дней выдались особенно жаркими, поэтому сейчас я с удовольствием вдыхал свежий утренний воздух старого города.

С точки зрения истории архитектуры и искусства Вена — несомненно настоящая сокровищница. И я имею ввиду не только общеизвестные образцы готики и барокко — например, центральный собор Святого Стефана* и императорский дворец Хофбург**, так любимые туристами, но и разбросанные по всему Старому городу особняки, церкви, пассажи и площади. Ни одного мгновения не пожалел, когда согласился на приглашение поработать в этой стране. Я обожал Вену, все её исторические здания, которые наполняли меня вдохновением и силой. И она отвечала взаимностью, принося мне один проект лучше другого, а следовательно, удовольствие от работы. Хоть какое-то удовольствие, м-да...

В течении последних трёх недель, прошедших с того памятного вечера в клубе, я посещал Максимилиана Мюллера, известного психолога, контакты которого дал мне Никлас. Даже не хочу знать, по какой причине он обращался к этому мозгоправу. Что-то мне подсказывает, что под внешней маской плейбоя и мачо в моём друге скрывалась глубочайшая бездна... Чего?! На мои расспросы Ник лишь отшучивался, что ходил туда ради эксперимента. Ну-ну... Лезть и дальше в душу я не стал, захочет — расскажет.

Стало ли мне легче от наших душещипательных бесед с Максимилианом? Определённо. Хотя первые приёмы мне дались нелегко и его советы вызывали лишь мою скептическую улыбку.

«Постарайтесь уменьшить контакты с этой женщиной. Прекратите любое общение с ней. Не проверяйте соцсети, не посещайте места, где есть вероятность встретить её. Реже видите — реже думаете». По-русски я бы сказал: «С глаз долой из сердца вон». А отъезд в другую страну считается? Не помогло...

«Ни в коем случае не ищите в себе недостатков: во мне что-то не так, я недостаточно хорош. Вы хороши. Но не для неё. В будущем кто-то непременно увидит это и оценит.» Никогда не занимался самобичеванием и, мне кажется, всегда реально оценивал свои достоинства и недостатки. Ждать, когда кто-то ещё меня оценит по достоинству? Я не хочу ждать до пенсии!

«Проводите больше времени с близкими и любящими людьми. Вам нужна поддержка. Выходите почаще в свет, гуляйте, знакомьтесь». Родители в России, куда мне путь заказан, чтобы не противоречить первому пункту. Да и плакаться в таком возрасте мамочке... Нееет! Образ жизни Никласа, единственного друга, конечно мог бы привести к знакомству с какой-нибудь фройлен***, да только мне какую-нибудь из его окружения не надо... На работе девушек хватало, некоторые даже делали недвусмысленные намёки, выражая желание познакомиться поближе. Но и тут облом — я не приемлю служебных романов. Люба была и останется единственным исключением. Да и вообще, мне не хотелось больше размениваться на бесчувственные отношения... Я не из тех, кто заводит любовницу просто потому, что надо!

«Займите свое время чем-то важным или интересным, тем, что требует концентрации и отвлечет вас от грустных мыслей. А, как вы знаете, время лечит». Ага, слышал, да только со мной это не сработало. Два года пахал, как проклятый. Да, часто это помогало забыться, но лечить...

«Займитесь своим здоровьем. Физическим и эмоциональным. Свежий воздух, здоровый образ жизни и физические упражнения помогут снять напряжение»****. Вот этим и занимаюсь, снимая напряжение: вдох-выдох, вдох-выдох... step by step...

И, несмотря на то, что советы психолога были так себе, мне действительно с каждой беседой становилось легче, как будто из накачанного до предела воздушного шарика постепенно выпускали воздух. Наверное, просто пришло время выговориться, а с незнакомым человеком, как оказалось, это сделать проще. Пожалел, что раньше к нему не обратился. В результате всех моих скептических излияний, Максимилиан сделал вывод, что любовь моя уже прошла, осталось только страдание по этой самой любви и о счастливых моментах, которые она вызывала. Может быть, может быть... Кто я такой, чтобы спорить с профессионалом? Ему, наверное, со стороны было виднее.

«Ищите счастливые моменты, создавайте их сами, поменяйте, наконец, привычный уклад жизни: возьмите отпуск, путешествуйте, да даже прыгните с парашютом — адреналин тоже дарит счастье! Только не переусердствуйте... Откройтесь миру — и он ответит вам миром в душе!» Такой вот психоанализ от профессионала...

Сегодня планирую сдать последний проект, билеты на Кубу уже куплены. Почему Южная Америка? Да хрен его знает, почему бы нет? Дальше от Европы только Южный полюс...

Как обычно мои утренние физические нагрузки завершились походом в освежающий душ. Эспрессо и омлет с венскими колбасками — стандартный завтрак холостяка. Взятый из химчистки светло-серый летний костюм приятно пах свежестью и отлично подчеркивал мою подтянутую фигуру. Качком меня не назовёшь, но высокий рост, мускулистые бёдра и широкие плечи не давали мне почувствовать себя хлюпиком.

Предчувствуя приближающийся отпуск, настроение ползло вверх. И даже подрезавший меня по дороге на работу какой-то мудак, был не в силах его испортить. У входа в здание компании «Vienna Design» где я работал, столкнулся с Ханной Бергер, секретаршей нашего биг босса.

— Привет, прекрасно выглядишь, — улыбнулся девушке и открыл перед ней дверь, проявив тем самым свои джентльменские замашки. От удивления очаровательные глаза увеличились и она пролепетала в ответ:

— Доброе утро...

Да, не часто я баловал своих коллег добродушным выражением лица, ох не часто... Пожалуй, надо поубавить широту улыбки и блеск в глазах, чтобы не шокировать окружающих.

Поднялся в свой кабинет ведущего архитектора, по совместительству ответственного за реставрационные работы, и с удовольствием приземлился в большое кожаное кресло. Мог ли я надеяться восемь лет назад, когда сбежал из России вместе с Любой, что достигну таких профессиональных высот в чужой стране? Определённо нет. Конечно, меня взяли не за красивые глазки. Я трудом и профессионализмом выкладывал себе дорожку к той ступени, где сейчас находился: большой кабинет, дубовый раритетный стол, стена, украшенная именными грамотами с различных выставок. Стеклянная стена кабинета позволяла проследить за работой моих подчинённых, которые сегодня все были на местах и уже суетились как пчёлки. Отлично! Через час сдадим отчёт по завершенному проекту, передам другие своему заместителю и всё... Свобода — самолёт — Куба!

А вот и мой зам... Широкой походкой, одаривая всех своей белозубой улыбкой, ко мне направлялся Никлас. Смешно было наблюдать, как все девушки вытягивались в струнку при его приближении, кокетливо взмахивая ресницами. Не удивлюсь, если он всех здесь уже «перещелкал», хотя бы один раз. Вот же ж... Несмотря на свою кобелиную сущность, Никлас был одним из лучших специалистов в моей команде. Если я в основном занимался историческими объектами и реставрацией, то он курировал современные проекты и блестяще с этим справлялся.

— Привет, босс! — Радостно протянул мне руку Ник. — Уже собрал вещички?

— Привет, — с удовольствием ответил другу, — почти собрал. Ты видел отчёты по проекту герра Штельмана? Всё готово?

— Обижаешь... — притворно нахмурился мой зам. — Всё сделано в лучшем виде. Жди премию для нашего отдела, уложились быстрее срока. Только...

— Что, только? — тут же напрягся я, поддавшись корпусом вперёд. Не хотелось бы неожиданностей накануне своего отпуска. — Выкладывай.

Ник наклонился ко мне и заговорщицки произнёс, как-будто нас кто-то мог подслушать:

— Мне тут Ханна интересную информацию предоставила...

— Боюсь даже спрашивать каким образом ты эту информацию от неё получил, — не смог не подколоть его я, увидев многозначительную ухмылку друга, и показал указательным пальцем наверх, — так что там творится в святая святых?

— Арни подумывает взять партнёра, — многозначительно произнёс Ник, приподняв одну бровь и уставившись мне в глаза.

— Ну и что, а я то тут причём?

— Кто, если не ты?! Твои проекты за последние годы принесли львиную долю прибыли. Не удивлюсь, если сегодняшнее совещание закончится объявлением твоего повышения.

— Ну, я бы не стал верить всем сплетням, — протянул я, боясь поверить в такой поворот. Стать партнёром — это значило достигнуть наконец-то верхней ступени моего профессионального пьедестала. Ещё несколько лет назад я и мечтать о таком не осмеливался. Стать партнёром — это означало, что годы моего труда, недосыпа, нервотрёпки и бесконечных командировок не прошли даром...

— Подожди радоваться, — усмехнувшись, вернул я нас двоих на землю, — не говори гоп, пока не перепрыгнешь...

— Не говори чего? — удивился Ник. — Твои русские выражения порой вводят меня в ступор.

— Не выражения, а пословицы, — рассмеялся я. — Это означает, что пока не подпишем соглашение нечего и радоваться, чтоб не сглазить.

— Сгла... Тьфу...Вот, ты опять, — рассмеялся в ответ Ник. Наше подтрунивание друг над другом прервал звонок интеркома, на который друг многозначительно кивнул.

— Герр Новински? — пропела в динамик звонким голосом Ханна. — Герр Пихлер просит вас зайти в переговорную вместе с герром Шульц и захватите, пожалуйста, отчёт по проекту Штельмана.

— Конечно, фройлен Бергер, — ответил я на официальное обращение тем же, — через пять минут будем.

— Вперёд за плюшками! — похлопал меня по плечу Ник, широко улыбаясь.

Захватив с собой отчёты, мы с Ником поднялись на этаж выше в просторный холл, к которому примыкал кабинет Пихлера и переговорная. Около длинного секретарского стола нетерпеливо вышагивала Ханна. Увидев нас она обрадовалась, а встретившись взглядом с Егором, смутилась и её щёки озарил горячий румянец. Так, так... Насколько я знал, Ханна была хорошей девушкой из приличной семьи и находилась здесь под протекцией Пихлера. Не красотка, но довольно миленькая. И судя по реакции на моего друга, она была совсем к нему неравнодушна. Надо поговорить с ним как-нибудь, чтобы не портил хотя бы этот цветок...если ещё не поздно, конечно... М-да...

— Вы вовремя, герр Пихлер вас уже ждёт. Прошу, — указала Ханна на двери переговорной. Никлас расплылся в обаятельной улыбке, ещё больше вгоняя девушку в краску:

— Ханна, милая, ты просто прелесть! Этот костюм тебе очень идёт, а ножки...

Нет, определённо с этим что-то нужно делать! Ни одной юбки мимо!

— А вот и сладкая парочка! — радостно поприветствовал нас в дверях директор Арнольд Пихлер. И это он явно не Ханну имел ввиду!

Я поморщился: не хочу чтобы моё имя и выражение «сладкая парочка» ассоциировались с мужиком, даже если это мой друг. Я в первый раз задумался: неужели мы вместе проводим столько времени, что это даже со стороны заметно? Если бы все не знали о его бесконечных романах с женщинами, клянусь, я бы напрягся. А Ника, судя по всему, ничего не смутило, потому что он с такой же улыбкой поздоровался с боссом. Вот что значит быть уверенным в себе самцом!

Устроившись за столом, я перевёл своё внимание на Арнольда, или Арни, как за глаза его все называли. У меня всегда его имя вызывало улыбку, так как он был хоть и тезкой, но полной противоположностью Шварценеггеру: худощавый, маленький, лысенький. При этом в ежовых руковицах держал свой бизнес и имел цепкий аналитический ум. Его уважали все — от мелкого клерка до членов парламента. Арнольд для своего возраста выглядел очень прилично — если мне не изменяет память, в прошлом году мы праздновали его шестидесятилетие.

Просмотрев наш отчёт по проекту Штельмана и выслушав все пояснения, Арни довольно потёр руки:

— Прекрасно, я даже не сомневался, что вы всё сделаете, даже раньше срока!

Никита, широко улыбнувшись, мне подмигнул:

— Ну, с таким профессионалом как Егор, сложно завалить хоть какой-нибудь проект.

— Да-да, именно об этом я и хотел с тобой Егор переговорить, — поглядывая на меня произнёс Арнольд. — Наедине...

Никлас — понятливый парень. Похлопав меня по плечу и пожелав удачи, выскользнул из кабинета.

Тем временем, мой пока что ещё босс, поднялся из-за стола и, положив руки за спину, принялся с важным видом бродить туда сюда перед моими глазами по кабинету. Это означало, что речь он заготовил дольше чем на пять минут и я приготовился к длительному монологу. «Ах ты, хитрый лис. Но мы то уже догадались о твоих планах, давай, не тяни,» — подумал я в предвкушении...

— Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо — я решил подыскать себе партнёра. — Удостоверившись, что моё лицо приняло удивлённый вид, Пихлер, довольный произведенным эффектом, продолжил. — Бизнес мой расширяется, мы затрагиваем всё больше новых направлений, которые требуют вложений, и не столько материальных, сколько физических и умственных. Чего стоят только реставрационные проекты в которые мы ввязались с твоей подачи и которые ты, надо признать, блестяще ведёшь? Я уже не справляюсь с таким объёмом управления, ведь годы берут своё. Ты, Егор, — тут он повернулся и ткнул пальцем в моём направлении, — мой лучший сотрудник. Кому как не тебе, талантливому архитектору и профессионалу я могу доверить управление моим детищем? Я предлагаю тебе партнёрство, соглашение по уставному капиталу и организационные вопросы мы решим с адвокатами. Что ты об этом думаешь?

Что думаю? Чёрт возьми, да я мечтал об этом! И, несмотря на то, что я предупреждён об этой возможности Ником, только сейчас, пожалуй, ощутил на сколько близко я к своей мечте — только пожми протянутую руку. Что я с удовольствием и сделал, сжав ладонь Арни от переполняющих меня эмоций даже немного сильнее, чем требовалось.

— Конечно, да! Я очень польщён, герр Пихлер.

— Арнольд, называй меня по имени, — добродушно произнёс мой будущий партнёр, махнув рукой. — Теперь мы можем обойтись без официоза. Кому он нужен, правда ведь?

— Отлично. Как только вернусь из отпуска — я весь в вашем распоряжении! Впрочем, как всегда, — усмехнувшись, добавил я.

Улыбка на его лице сменилась озадаченным выражением.

— Отпуск? Ах, да, отпуск... Тут видишь ли, какое дело...

Ох, что-то не нравится мне это отступление, да и взгляд старый лис на окно перевёл. Явно что-то задумал. Вот печенкой чую — хана мне, а не Куба.

— Я вчера был на приёме в ратуше, — продолжил Пихлер, — и встретил одного своего знакомого... Барон фон Вальдштейн, слышал о таком?

Я вообще-то мало вращался в аристократических кругах, поэтому — нет, не знал. Дождавшись моего отрицательного ответа, Арнольд продолжил:

— Не знаешь — ну и ладно, познакомишься. Тебе полезно будет такое знакомство, да и я ему услугу окажу.

— Я что-то не понял, а причем здесь я?

— Так дом он свой реконструирует, а там какие-то проблемы возникли с подрядчиком. Вот он и обратился за помощью к нашим специалистам. А кто у нас лучший? Ты, мой хороший. Вот и будешь курировать этот объект.

Я недовольно нахмурился. Казалось бы, что здесь такого? Последние годы я с удовольствием принимал самое непосредственное участие в подобных проектах. А вот сейчас — нет настроя, а без доли вдохновения в моей работе нельзя. Ненавижу менять свои планы, я уже настроился на отдых, в конце концов у меня не было отпуска почти два года!

— Что ж, реставрационные работы я люблю. Как только приеду — сразу возьмусь за это дело, составлю отличную команду и всё проконтролирую.

Пихлер облокотился о стол, который нас разделял, и практически навис надо мной — значит будет давить авторитетом.

— Нет, Егор, ты меня не совсем понял. Приступить ты должен уже на этой неделе. И не контролировать, а сам поедешь в Тироль*****, там уже есть бригада, поможешь им, подучишь...

Тироль... Какой к чёрту Тироль?!

— Разве дом не здесь, в Вене? — отважился переспросить я. Не в моих правилах пасовать. Уступать, уважать — да, но не бояться. — При всём уважении, Арнольд, я не могу, у меня уже билеты куплены. Да и Тироль... Это далеко, я не смогу управлять другими проектами как ваш партнёр.

Пихлер скрестил руки на груди и снисходительно прищурился. Вот же ж... гад.

— Виноват, я немного поспешил с объявлением партнёрства. Билеты сдать не проблема, разницу компенсируешь командировочными. Съездишь вместо отпуска в Тироль, там сейчас тоже хорошо: горы, свежий воздух. Успеешь отдохнуть после работы. А как приедешь обратно — сразу соглашение подпишем, я как раз за это время все бумаги подготовлю.

Я почувствовал себя как ребёнок, которому в магазине пообещали купить любимую игрушку, а в последний момент, когда он уже в витрине её увидел — развернули прочь от дверей. Неприятно... Тяжело вздохнул — похоже меня зажали в угол:

— Я так понимаю, выбор у меня — либо отпуск, либо повышение?

— Я всегда знал, что умные люди всё понимают с полуслова. А ты — очень умный, читаешь между строк, — осыпал меня комплиментами Арни. Ну как же, стегнул кнутом, надо и пряником угостить. — Передавай сегодня дела Никласу, всё равно в ближайшее время особенно важных объектов не будет. Барон фон Вальдштейн будет ждать тебя в городском доме завтра в десять утра, введёт тебя в курс дела. Адрес возьмёшь у Ханны.

Улыбнувшись мне уголками губ, при этом сохраняя холодный цепкий взгляд, Пихлер добавил:

— Ты из другой страны, Егор, поэтому запомни мой совет: барон очень важный клиент, от его слова многое зависит. Не подведи, человек он сложный. Сделаешь всё на высшем уровне — будет у тебя протекция, которой многие могут позавидовать. Провалишься — и завидовать будешь ты...

Да уж, напутствие на десять баллов. Мне уже бояться? Не в моём характере, но задуматься есть о чём... Чувствую, подкинул мне Арни геморроя.

В таком вот задумчивом настроении меня и застал Никлас в моём кабинете. Я как раз рассматривал старинное здание напротив — это всегда меня успокаивало — и прикидывал, во что я ввязался.

От улыбки Ника можно было зажигать лампочки, я всегда поражался его вечно довольному виду.

— Смотри, что я принёс! — Ник с характерным стуком поставил мне на стол бутылку коллекционного коньяка. — Ну что за выражение на твоём лице?! Не переживай, мы только по глотку — отменить твоё повышение.

— А нет повышения, нет отпуска, следовательно — отмечать нечего, — развёл я руки в стороны. И рассмеялся, глядя как скривилось лицо друга. Я хохотал, так, как давно уже не смеялся. С нервной, горькой примесью разочарования...

Успокоившись, пришлось пересказать Нику наш разговор.

— Вот же старый чёрт! — удостоил друг новым эпитетом нашего босса, — как всё ловко подстроил. Впрочем, что это я удивляюсь, у него всегда так. Вот твой и гоп... Или как там?..

Я не смог сдержать улыбку, всё-таки хорошо чувствовать дружескую поддержку.

— Ладно, убирай свой коньяк, дай Бог выпьем через пару месяцев. — Повернул в деловое русло я наш разговор. — Неси ноутбук, разберём с тобой оставшиеся проекты.

Сев в своё любимое кресло, я попытался отбросить все лишнее мысли и сосредоточиться на работе. О бароне я подумаю завтра...

____________________________________

* Собор Святого Стефана — католический собор, национальный символ Австрии и символ города Вены. Расположен в центре старого города на площади святого Стефана.

** Хофбург (Вена) — бывшая зимняя резиденция императорской династии Габсбургов, считающаяся сегодня самым крупным светским дворцом в мире.

*** Фройлен / Фройляйн (Fraulein) — обращение к незамужней женщине в Австрии, Германии

**** Психологические заметки Colady.ru

***** Тироль — историческая область в Центральной Европе в восточной части Альпийских гор, включающая федеральную землю Тироль в составе Австрии и автономную область Трентино-Альто-Адидже в Италии. (Википедия). Здесь имеется ввиду именно австрийская территория.

Егор

Благодаря своей пунктуальности я подъехал к дому барона за пять минут до назначенного времени и припарковал автомобиль напротив исторического особняка предположительно конца XlX века, находившегося в престижном районе Вены. Дом насчитывал три этажа и приковывал взгляд чистотой и строгостью линий. Я по достоинству оценил мастерство архитектора, передавшего величественность и респектабельность здания.

Хотя в наше время аристократия являлась скорее номинальной прослойкой общества, многие дворяне имели реальную силу в верхних эшелонах власти и бизнесе. А ещё некоторые из них были большими снобами и по большей части консерваторами. Судя по зданию именно к таким небожителям я и попал. Ну что ж, посмотрим, что принесёт мне эта встреча.

Благодаря Никласу, бесценному источнику информации, я немного узнал про барона Франца фон Вальдштейна. Оказывается, он имел огромное влияние в политической верхушке и являлся членом парламента. При этом несколько лет назад он прослыл едва ли не банкротом, но удачно поправил своё финансовое положение женитьбой на дочери богатого бизнесмена. Привычный для этого мира взаимовыгодный брак. Осведомлённость такими подробностями навели меня на мысль, уж не из того же ли котелка Ник, в котором варится аристократия? Интересно... А знал ли я так хорошо своего друга как думал раньше?

Пытаясь произвести нужное впечатление на особенного заказчика, я практически час провёл за выбором подходящего костюма и аксессуаров и выглядел необычайно представительно. Даже гладко побрился, хотя обычно предпочитал небольшую щетину. Как на собственную свадьбу собирался, ей-богу.

На мой стук дверным кольцом ответил... дворецкий! Настоящий, в чёрной ливрее и бабочке! Хотя, что это я, неужели думал что мне сам барон откроет? Смешно... Но дворецкий в полном обмундировании — это что-то!

— Егор Новински, — представился я, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Герр барон уже ждёт вас, — немного недовольно произнёс мужчина, приглашая рукой войти. М-да, похоже снобизмом могут страдать не только хозяева.

Внутри дом поражал своей богатой классической отделкой, немного вычурной, на мой взгляд. Обилие липнины и позолоты немного перегружало пространство холла и диссонировало с строгим фасадом здания. Наличие старинных портретов на стенах не оставляло вопросов о принадлежности дома к аристократической верхушке.

По широкой мраморной лестнице дворецкий проводил меня в роскошную библиотеку, расположенную на втором этаже. Здесь всё выглядело более классическим и основательным: темная мебель ценных пород, стеллажи книг от пола до потолка. Стиль кабинета полностью подходил высокому подтянутому мужчине, вставшему мне навстречу из-за огромного дубового стола.

— Герр Егор Новински! — высокопарно представив меня, дворецкий выскользнул за дверь, прикрыв её за собой.

Барон Франц фон Вальдштейн оказался младше, чем я его себе представлял — лет так на десять. Всего лишь на несколько лет старше меня, то есть чуть за сорок. Представительный, крепкого сложения, темноволосый с тронутыми сединой висками.

Выглядел барон безупречно: на нём были явно сшитый на заказ тёмно-серый костюм, накрахмаленная белоснежная рубашка и строгий галстук. На манжетах поблескивали платиновые запонки. Даже находясь дома мужчина принимал меня при полном параде. Интересно: это дань уважению или желание продемонстрировать свой статус? Тем не менее, барон словно обладал какой-то внушительной энергией, которая чувствовалась даже на расстоянии. Таким манерам, мне кажется, невозможно научиться, только впитать их с молоком матери. В самом мужчине, в его позе, чертах лица и повороте головы, сразу были видны несколько поколений аристократов.

Пожав мне руку и предложив присесть, барон начал разговор:

— Вы, герр Новински, профессионал своего дела.

Вот так сразу твердое утверждение, даже не вопрос. Довольно неожиданное начало как для человека впервые меня увидевшего. Видимо разглядев удивление на моём лице, барон, благосклонно качнув головой, тут же добавил:

— Не буду скрывать, что навёл о вас справки. Да и герр Пихлер, которого я очень уважаю, поручился за вас. Я видел ваши работы и пришёл к выводу, что мне близко ваше видение архитектурного пространства. Именно поэтому вы здесь. Выпьете чего-нибудь? — опять же неожиданно перевёл разговор мужчина.

— Спасибо, можно кофе или чай, на ваше усмотрение.

— Тогда я бы рекомендовал вам чай, — нажал на какую-то кнопку на столе барон и пояснил, — у нас новые поставки чая с изумительным ароматом. Он придаёт бодрость не хуже кофе.

Желая отведать эксклюзивного чая (когда ещё удасться?), я согласно кивнул головой. На пороге возник дворецкий. Отдав ему соответствующие распоряжения, барон продолжил, возвращаясь к нашему разговору:

— В нынешнем мире архитектура почти всегда бездушна. Мало кто обладает масштабным видением и думает о том, чтобы здание вписывалось в ландшафт. Вы же — чувствующий архитектор. Я уверен, вам понравится наш дом. Усадьба, о которой я говорю, является не просто домом, а родовым гнездом, насчитывающий четыре столетия.

Эта информация легла бальзамом мне на душу, так как я давно не имел дела с настолько старинным сооружением. Пожалуй, примириться с отсутствием отпуска будет не так сложно, как я думал.

— Поместье перешло ко мне в наследство в угасающем состоянии, — продолжал тем временем барон, — Несколько лет мы проводили основную реконструкцию и завершили её год назад: провели свет, воду, устроили канализацию. Ремонту подверглись почти все комнаты здания, включая хозяйственные постройки. Главная наша задача состояла в том, чтобы сохранить старинную атмосферу дома, адаптируя здание к современным требованиям. Второе нам удалось, и вот сейчас мы пытаемся воссоздать историческое наследие, реставрировать и привести дизайн усадьбы в надлежащий вид. Долгое время я не мог найти подходящего подрядчика, а в этом году восстановлением занялась моя супруга.

Я не смог не выразить своего удивления:

— Она реставратор?

— О, нет, — взмахнул рукой мужчина, — просто Амелия наняла бригаду и воспользовалась помощью своей сестры, которая заканчивает историко-археологическое отделение. Не совсем то что нужно, но какие-то знания у неё имеются.

Мне показалось, или при упоминании свояченицы барон скривился?

— Так вот, у них возникли какие-то проблемы. Женщины, что с них взять, — снисходительно обронил улыбку мужчина с замашками шовиниста. — Мне нужна ваша помощь. Я даю вам как архитектору полную свободу действий, полагаюсь на ваш опыт и профессионализм.

В дверь постучали и вошла горничная, неся полный поднос к чаепитию. За чашечкой чая, который я не забыл похвалить на радость хозяина, мы с бароном обсудили все нюансы предстоящей работы и условий моего пребывания в поместье. Договорились, что он даёт мне пару дней на завершение дел и сборы, а затем я поеду в Тироль.

В общем, разговор оставил приятное впечатление. Барон меня удивил начитанностью, остроумием и небольшой долей цинизма. Был строг, но уважителен.

Заканчивая разговор мы взаимно довольные пожали друг другу руки, я развернулся к выходу... И застыл, не в силах оторвать свой взгляд от стены, к которой до этого сидел спиной. Практически от пола до потолка её занимала картина — портрет в натуральную величину, на которой был изображён барон рядом с необычайной красоты девушкой. Высокомерие рядом с невинностью... На ней было вечернее платье, на шее — россыпь бриллиантов и высокая причёска, из которой несколько каштановых с рыжеватым отливом локонов непослушной волной спадали на лицо. И взгляд... Темный, пронзительный, чистый взгляд...

Никогда не любил рыжих, даже темненьких, а здесь... Её солнечная красота проникла мне под кожу и своими тёплыми лучиками согрела моё тоскующее сердце... Непередаваемое ощущение близости незнакомого по сути человека, ещё более острое от неожиданности момента.

— Это баронесса Амелия фон Вальдштейн, — заметив мой интерес, представил мне девушку с портрета барон, — моя супруга...

Меня словно ледяной водой окатило не только от осознания, что эта рыжеволосая красавица замужем, но и от холодного тона барона.

Обернувшись, я встретился с просто замораживающим взглядом темных глаз.

— Сразу хочу предупредить вас, герр Новински, не дай Бог вам заинтересоваться моей женой.

— И в мыслях не было, просто портрет написан очень натурально, — выкрутился из щекотливой ситуации я. Мне бы самому не хотелось вновь влюбиться в замужнюю женщину. Хватило и одной Любы. Оценив мой покер фэйс, барон слегка оттаял:

— Очень на это надеюсь. Вам предстоит вместе работать и жить под одной крышей. Мне бы не хотелось разочаровываться в вас. Запомните — своё я защищаю с особой жестокостью. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Безусловно, герр барон. До встречи!

Открыв дверь кабинета я чуть не столкнулся с пожилой, очень ухоженной и элегантно одетой женщиной. Она так старалась удержать независимое выражение лица, что сразу становилось понятно — подслушивала.

— Ааа... я вышла поздороваться с нашим гостем, — поспешила с ответом эта находчивая дама.

Барон едва покачав неодобрительно головой — всё-таки он умел себя держать в руках — представил нас друг другу. Новая знакомая оказалась матерью барона — Магдалена фон Вальдштейн, с гордой осанкой и высокомерным взглядом, дающим понять где твоё место. И судя по взгляду, после того как она узнала, что я всего лишь архитектор, моё место она определила где-то на несколько ступеней ниже. Да уж, ну и семейка, пережиток прошлого какой-то. Не удивлюсь если и Амелия фон Вальдштейн имеет прескверный характер, несмотря на ангельскую внешность.

— Матушка, даже хорошо что вы познакомились. Я собираюсь отправить тебя в поместье немного погостить, развеяться... Да и поможешь советом — историю усадьбы ты знаешь как никто другой.

Судя по выражению лица, женщина слышала об этом впервые:

— Да? Ах, ну да, надо же проведать нашу дорогую Амелию... Да и давненько я в Тироле не была...

При этом цепким взглядом прошлась по мне сверху до низу. Я буду не я, если эти двое только что не решили, как обезопасить их дорогую баронессу от меня, с помощью престарелой компаньонки. Интересно... Вряд ли мне удастся с удовольствием не только поработать, но и отдохнуть в обществе этих женщин. М-да...

Попрощавшись ещё раз на этой не очень оптимистичной ноте и выйдя из дома, я вздохнул с облегчением. Всё-таки аура у барона была очень подавляющей. Теперь я понимаю, почему Пихлер советовал держать с ним ухо востро.

А ещё этот портрет, будь он неладен! До сих пор перед глазами стояло нежное, точеное лицо баронессы, которая, кстати выглядела сильно младше своего мужа, а следовательно, и меня. Тьфу ты... Будьте спокойны, господин барон — мне чужого больше не надо. Постараюсь обстрагироваться и поменьше общаться с этой притягательной молодой женщиной, профессионал я или кто?!

В этот момент в ответ на мой внутренний монолог кто-то на небесах очень громко смеялся...

Амелия

— Кати, завтра приезжает баронесса! — размазывая слёзы по щекам простонала я в трубку. Не то чтобы я любила плакать, но частенько эта солёная жидкость неконтролируемо текла из моих глаз. Что давало моей свекрови ещё один повод меня поддеть, упрекнув в слабохарактерности. Один повод из многих других.

— Ами, дорогая, не плач! Ты разрываешь мне сердце! Что этой старой карге понадобилось в поместье? Да ещё одной, без своего сыночка? — в отличие от меня моя младшая сестра Катарина никогда не выбирала выражений, чем безмерно раздражала мою титулованную семью. Как ещё мой муж разрешил ей помогать с реставрацией — до сих пор оставалось для меня загадкой. — Она же сказала, что ноги её там не будет, пока ремонтные работы не закончатся!

Это действительно было так, и я уповала, чтобы баронесса не поменяла своего решения. Её утомляли шум техники, голоса рабочих и, наверное, моё присутствие. В этом мы были с ней солидарны — едва переносили друг друга. Единственное исключение из длинного перечня наших взаимных претензий. Отличие было только в том, что своё недовольство я должна была держать при себе, в отличие от баронессы. Она же не переставала меня поучать. Поначалу меня это очень расстраивало, ведь я из кожи вон лезла чтобы «соответствовать» аристократическому статусу, но со временем поняла, что как бы я ни старалась, мне никогда в глазах Магдалены не достичь совершенства. Гораздо важнее для меня было и остаётся мнение мужа, который, к сожалению, занял позицию не вмешательства в наши отношения со свекровью. Один лишь раз он сказал мне, что я слишком молода и неопытна, чтобы пренебрегать наставлениями его матери и посоветовал мне к ней прислушиваться. И я смирилась, да...

Немного успокоившись и услышав голос сестры, я продолжила жаловаться:

— Представляешь, она приедет не просто так, а в качестве... компаньонки!

— В смысле? — удивилась Катарина, — За тобой что ли следить? У Франца опять обострение на фоне ревности? И разве здесь есть к кому ревновать? Не к рабочим же, или престарелому Энгасу — садовнику!

— Ох, Кати, всё гораздо сложнее... — не удержалась я от тяжёлого вздоха. Как же я не любила менять что-то в своей устоявшейся жизни здесь, вдали от этой раздражающей семейки. — Франц нашёл какого-то архитектора и предложил ему заняться реставрационными работами. Так что, скоро у нас появится специалист, и я даже не знаю, насколько он компетентен.

— Твой муж как всегда себе на уме, — недовольно ответила сестра, — да, у нас возникли вопросы с портиком, но ведь я сказала, что найду специалиста, который сможет нам помочь. Надо было всего лишь подождать, пока я закончу дипломную работу.

— Похоже Франц решил всё взять в свои руки, ты же знаешь, как он снисходительно относится к женскому уму и труду. Он сказал что нашёл лучшего из лучших.

— Твой муж — закоренелый шовинист. Он обращается с тобой не как с женой, а как со служанкой.

— Ты преувеличиваешь, он просто сложный человек Кати. В этом ничего плохого нет. Франц просто серьёзный мужчина и хочет, чтобы всё было идеально в его семье... — попыталась в очередной раз заступиться за мужа перед сестрой.

— Вот именно, в его, а не в вашей. Он со своей повёрнутой на этикете мамашей хоть раз спросили, а чего хочешь ты?

Я уже говорила, что Катарина была взрывной и немного несдержанной в общении? Полная моя противоположность... И эта тема была одной из немногих, из-за которой мы с Катариной могли поссориться. Поэтому поблагодарив сестру за поддержку и заверив, что обязательно ей перезвоню если ещё появятся какие-либо новости, я поспешила свернуть разговор.

В последнее время я хотела спокойствия и до сегодняшнего дня мне это давала жизнь в поместье, которое за последний год я успела полюбить. И даже свою ссылку сюда перестала воспринимать таковой...

Присев на подоконник, я выглянула в окно полюбоваться на цветник, посаженный мной лично на заднем дворе. На улице светило яркое солнце, а меня немного потряхивало и по телу пробегала нервная дрожь. Телефонный разговор сначала с мужем, а потом и с сестрой дался мне нелегко.

В чём-то Катарина была права. Мой муж любил держать всё под контролем, в том числе и меня. Иногда казалось, что он обращается со мной как с ребёнком: поучал, часто говорил строгим, приказным тоном. Я понимала, что это неизбежно при такой большой разнице в возрасте, почти двадцать лет. Да и разница в положении тоже сказывалась, хотя в нашем двадцать первом веке уже смешно думать о каком-то сословном различии. Так думали многие, кроме моего отца и моей теперешней семьи...

Амелия

Я перенеслась на четыре года назад, когда мой отец, известный промышленник, имеющий много денег, но, к его огромному сожалению, не имевший титула, в один из вечеров вызвал меня к себе в кабинет и сообщил, что договорился на мой брак с бароном Францем фон Вальдштейн. Убеждая меня согласиться, он аппелировал к моей дочерней благодарности, за то, что они меня такую красивую и послушную вырастили, идеальную будущую баронессу...

«Нам с твоей мамой не довелось родить мальчика, наследника, поэтому у тебя есть возможность сделать свой вклад в семейное наследие. Мои финансы и титул барона перейдут к твоему сыну, подумай над этим, моя девочка.» — Вот такое напутствие сделал мне собственный отец, который, как оказалось, в моём лице взращивал свои инвестиции...

В детстве родители меня подавляли. Например, мой отец, чьи строгие критерии во всём требовали от меня быть совершенством. И мать с такими же высокими амбициями ожидала от меня успехов в обществе. В семье Хофманн никогда не выставляли напоказ чувства, даже к своим детям. Любовь проявлялась скупо за примерное поведение или отличные оценки.

Конечно же, я как и все девочки, мечтала выйти замуж по любви. К тому же меня очень смущало, что барон был намного старше меня. Он никогда прежде не был женат и, как оказалось, искал подходящую кандидатуру из приличной семьи с солидным состоянием и желательно с титулом. Но, видимо, со временем решил снизить планку и довольствоваться финансовыми ресурсами. В обмен на титул.

Но на одном из благотворительных вечеров нас с бароном представили друг другу, и я поменяла своё мнение. Мужчина мне понравился, очень. Да и как можно не заметить представительного, подтянутого, явно следящего за собой мужчину? Он был серьёзен, но очарователен. Комплиментами и вниманием выстилал путь к моему сердцу. Тогда мне казалось, что полюбить его со временем будет очень просто. И я согласилась на этот брак, хотя не то чтобы моё мнение кого-то особенно волновало... От послушной дочери иного и не ждали.

Франц делал политическую карьеру и придавал огромное значение внешним атрибутам. Поэтому я училась жить в мире безукоризненного этикета и внешнего лоска, быть элегантной под стать своему мужу. Я делала всё, чтобы угодить Францу, пыталась впитывать все знания, которыми меня обильно снабжала свекровь в своей покровительственной манере. Она так до конца и не смогла принять наш «мезальянс». Франц же отвечал мне вниманием и, как я тогда думала, влюбленностью.

Пока не случилась первая ужасная трагедия... После которой жизнь в этой семье стала для меня испытанием... Испытанием болью, холодностью со стороны мужа, пренебрежением со стороны свекрови, изменами в конце концов. А причина — я не смогла выносить наследника, и этим самым очень огорчила наши семьи. Бракованный товар — так однажды назвал меня мой муж после второй неудачной беременности и, наверное, именно как к товару он ко мне относился. Об этом мне твердила Катарина, единственная, кто меня всегда поддерживала своим неугасающим оптимизмом. Но я хотела верить, что смогу вернуть чувства мужа и родить ему сына. Ведь я тоже очень страдала от потери ребёнка. Мне было всего двадцать три, казалось вся жизнь впереди!

Я смотрела на роскошные плетущиеся розы, которые обвивали арку — вход в оранжерею. Красивые внешне и колючие внутри. Такой же была моя жизнь: внешний лоск, а на поверку полная условностей, нелюбви и... страха... Жаль, другой жизни я не узнала. Но временами, в минуты отчаянья, задавала себе вопрос, что было бы, если бы я вышла замуж за кого-то другого, а не за барона — за более молодого, темпераментного. Которого бы полюбила всем сердцем, и он ответил мне тем же. И не было бы всей той боли, которую мне довелось пережить... Однако, стыдясь этих мыслей, я гнала их прочь и в очередной раз убеждала себя, что в моём окружении все так живут, забывая чувства в угоду материальным благополучию. И надеяться на какую-то любовь глупо, ведь я уже не маленькая девочка, верящая в сказки о прекрасном принце...

Смахнула рукой с лица горькие слёзы. Мне казалось, что я их пролила на целые годы вперёд. Ан нет, похоже этот источник бездонный. Так, хватит рефлексировать, пора заняться приготовлениями к приезду «дорогих» гостей. Магдалена всегда любила, чтобы её встречали при полном параде, и я должна постараться, чтобы угодить ей и избежать повода уколоть меня несостоятельностью как хозяйки дома. Хотя при ней я всегда чувствовала себя гостьей на чужом празднике жизни.

Зайдя на кухню, я обняла полную добродушную Марту, хлопотавшую над обедом.

— М-м-м, как вкусно пахнет! — похвалила я ароматы, витающие вокруг. Эта женщина всегда отвечала мне добротой и какой-то материнской нежностью.

— Ещё чуть-чуть и будет готово, — улыбнулась Марта и беспокойно заметила, — ты выглядишь озабоченной, что-то случилось?

На мои новости о приезде баронессы женщина только цокнула от огорчения. Приличия не позволяли ей плохо отзываться о Магдалене, но и так было видно, как она её не любит.

— Не беспокойся, моя девочка, комнату Эмбер подготовит, меню я составлю и пошлю Роберта на рынок за деликатесами, которые любит баронесса. Фрау Магдалене не к чему будет придраться. И скажу Энгусу, чтобы цветов свежих срезал в саду...

— Нет, — поспешила возразить, — я сама. Заодно и букеты сразу составлю.

— Ну как знаешь, — одобрительно кивнула Марта. Ей одной было позволительно вольное ко мне обращение, и то наедине. Ох уж эти сословные предрассудки, прошлый век, ей-богу....

Вот и мне есть чем заняться, чтобы выкинуть из головы тревожащие мысли. Проходя через террасу к саду, я любовалась на то, как преобразилось это старинное величественное здание. Благодаря моему приданному, барон Франц начал реконструкцию своего родового гнезда, которое мне поначалу очень не понравилось, навевало тоску и неприятие. Да и появлялись мы здесь достаточно редко, живя первые годы столичной жизнью.

Это потом, когда я стала «бракованной», барон решил сослать меня сюда под предлогом лечения в местных целебных источниках. Тогда же, пытаясь уйти от горечи потерь, я и стала помогать в благоустройстве поместья, даже окончила ландшафтные курсы в Инсбруке*. И жизнь здесь, в окружении потрясающей природы и простых людей, стала моим тихим спокойным раем. Лишь изредка он прерывался посещениями мужа и моими редкими светскими вылазками в столицу на какой-нибудь важный для барона приём.

Срезая цветы, я не могла отделаться от тревожащего чувства наступления чего-то неотвратимого. Что это лето будет новым поворотом в моей жизни, а уж что он принесёт — счастье или новое страданье — покажет лишь время.

Егор

Я находился в пути больше двух часов, преодолев практически половину пути до Инсбрука. За окном моего автомобиля пробегали города и деревеньки, словно пряничные домики, разбросанные по изумрудным полям и холмам. И куда ни посмотри вдалеке виднелись заснеженные вершины Альп. Потрясающая природа окружала меня, не зря сюда круглый год приезжают толпы туристов.

Я даже поймал себя на мысли, что мои губы постоянно готовы растянуться в довольной улыбке стоило мне выехать за пределы Вены. Настроение было отличным, я предвкушал интереснейшую работу, автомобиль был достаточно комфортным для длительной поездки, а кондиционер спасал от жары, которая уже с утра перевалила за тридцать градусов.

Два дня в сборах пролетели как одно мгновение. Пришлось мне словно барышне какой озаботиться пополнением своего летнего гардероба, так как работать в классическом костюме я, естественно, не смог бы. А так как кроме работы мало куда ходил, то и ассортимент моей одежды был довольно скудным. Хорошо что в столице нет недостатка в качественной и элегантной мужской одежде, да и Никлас помог мне с выбором. «Чёрт, мы с ним и правда словно сладкая парочка», — усмехнулся про себя.

За очередным поворотом показалась заправочная станция к которой я и свернул. С утра я встал рано, чтобы к обеду прибыть на место, поэтому очередная чашечка кофе мне не помешала бы. Слава Богу в этой стране к заправкам прилегали вполне приличные ресторанчики, в которых можно было вкусно перекусить, а не только забегаловки с фаст-фудом.

Заправив машину бензином и припарковавшись у кафе, я зашёл в полупустой зал и занял место у окна. Уютненько. Заказал завтрак, который принесли довольно быстро, да и кофе оказался очень даже хорош, м-м-м... Шкала моего настроения неукоснительно ползла вверх...

По крайней мере до тех пор, пока бок моего Мерседеса не протаранил парковавшийся рядом автомобиль. Да твою ж ты мать! А так хорошо всё начиналось...

Выбежав из дверей я увидел как из машины выбираются сначала ноги на тонких шпильках, а потом и кукла Барби собственной персоной: голубоглазая фигуристая блондинка. Тьфу, ты... Классика жанра — блондинка за рулём. Судя по люксовой одежде и элитному автомобилю — золотая девочка, мажорка.

Подошёл ближе, чтобы оценить повреждения: небольшая вмятина, пара царапин, думал будет хуже. Но и то что есть, нужно срочно ремонтировать, тем более, что автомобиль арендованный. А это создаёт определённые трудности. Сука. Придётся найти мастерскую в Инсбруке, не возвращаться же обратно в Вену.

— Ой, простите! Это вы владелец? — заискивающе произнесла кукла, захлопав густыми ресницами. — Меня зовут...

— Девушка, мне неинтересно как вас зовут, — не совсем вежливо перебил её я, но спасибо что в этой ситуации не сорвался на грубость, всё-таки джентльмена во мне трудно подавить даже таким происшествием, — из-за вас я опоздаю на важную встречу, вы мне все планы поломали!

— Простите, пожалуйста! Я действительно не понимаю, как это произошло, но я всё вам возмещу, — нервно произнесла девушка. — Только я недавно за рулём и никогда не попадала в такие случаи, не знаю, что нужно делать...

Тяжело вздохнув, я предложил девушке присоединиться ко мне за завтраком, в течение которого мы обменялись страховыми и паспортными данными. При общении выяснилось, что девушка достаточно умна и остроумна, несмотря на свою кукольную внешность. Правда ещё очень молодая — лет двадцать, не больше — и импульсивная.

— Так вы едете в Инсбрук? — кокетливо спросила незнакомка, накручивая локон на пальчик. Уловка, конечно, так себе.

Усмехнулся. Интересно, и даже наша разница в возрасте её не смущает? Так понравился? Но сегодня нам точно не по пути.

— Чуть дальше, но теперь придётся заехать в страховую компанию и авто мастерскую, — ответил серьезным тоном, давая понять что продолжение знакомства меня не интересует.

— Ну что ж, я могу вам помочь с адресом отличной мастерской, я часто бываю в Инсбруке и всё там знаю, — улыбнулась понятливо девушка. Да, она определённо ломает «блондинистые» стереотипы.

— Это было бы здорово.

Расставшись на этой ноте и взяв обещанные адреса, я отправился к пострадавшему автомобилю. Сфотографировал на всякий случай «поцелуй» наших машин. Не хотел я тратить время и заезжать в Инсбрук, так как от города до поместья ещё около часа езды, но придётся. Страховые вопросы нужно решить уже сегодня. А ещё сдать Мерседес в мастерскую, а до поместья, пожалуй, доберусь на такси.

Наметив план действий, я приступил к их выполнению. Настроение, конечно, уже было подпорчено. Вместо того, чтобы приехать к обеду в поместье, я только к вечеру выехал из Инсбрука на такси. Потерял много времени, чтобы связаться с салоном, где арендовал машину, и утрясти все формальности по страховке и ремонту автомобиля.

Откинувшись на подголовник, я рассматривал «Зелёное сердце Альп»** за окном и думал, что меня ждёт впереди. Определённо, это лето скучным не будет, только работа чего стоит! Я буду не только направлять, но сам участвовать в реставрации, аж руки зачесались! К тому же, я надеюсь, что у меня будет время побаловать себя экскурсионными поездками, а также наведаться к целебным источникам. Я уже давно собирался сюда приехать зимой покататься на лыжах, ведь здесь находились одни из лучших горнолыжных курортов мира. Никлас уже бывал в Тироле и очень советовал посетить эти места. Но из-за работы я так и не собрался. Зато собирался на край света в Южную Америку, ага... Вот видимо сейчас и пришло время совместить приятное с полезным, хотя и летом. Максимилиан, мой психолог, был очень рад такому повороту и советовал мне отпустить себя и просто наслаждаться поездкой.

Задумавшись, я не заметил, как мы подъехали к территории поместья. Большие кованые ворота не оставляли сомнений что я приближаюсь к концу своего путешествия. Наконец-то!

Сообщив о цели визита в переговорное устройство, таксист повёл машину в открывшиеся ворота. Проезжая парковую аллею я не мог оторвать взгляда от величественного здания: его готические очертания четко выделялись на фоне закатного предгорья. Строгость линий смягчалась резной каменной террасой, тянущейся вдоль первого этажа. Горящие у парадного входа фонари растворяли вечернюю тьму и подчеркивали величественность дома. Превосходно!

Расплатившись с таксистом и подхватив свою сумку, я поднялся на крыльцо, где меня встречала дородная женщина чуть старше меня с добродушным выражением лица.

— Герр Новински, я полагаю? А мы вас с утра ждём, — сказала простодушно женщина, — проходите, пожалуйста. Меня зовут Марта Керр, я экономка. Вы очень устали? Давайте я провожу вас в вашу комнату и принесу ужин.

— Добрый вечер, фрау Марта. Очень приятно познакомиться.

Пока мы разговаривали и поднимались по мраморной лестнице на второй этаж, я с интересом осматривался вокруг. И понимал, что с удовольствием схожу на экскурсию прежде всего по этому дому, который очень напоминал музей и был под завязку пропитан антиквариатом и атмосферой старины.

Заметив мой интерес, Марта с гордостью мне пообещала:

— Завтра фрау Амелия вам здесь всё покажет, она больше всех знает об этом месте и провела здесь колоссальную работу.

Мы как раз подошли к моей комнате. Внутри всё было обустроено вполне себе современно и по-классически элегантно: тёмно-зеленые шелковые обои, на пару тонов светлее плотные шторы и покрывало на большой двухспальной кровати. Большой шкаф с резными филенками под одежду вмещал гораздо больше, чем было в моей дорожной сумке. Отдельная дверь вела в туалетную комнату с огромной ванной на резных лапах.

— Мне здесь очень нравится, спасибо, фрау Марта, — искренне восхитился я.

— Отлично! Вам также следует знать, что это — крыло для гостей, а слева — хозяйские покои. Баронесса Магдалена очень не любит видеть чужаков на своей территории, поэтому советую вам туда не ходить, — продолжала наставлять меня женщина, — сегодня ужин уже прошёл, поэтому я принесу его к вам в комнату. С хозяйками вы встретитесь уже завтра, так как фрау Амелия уехала в Инсбрук повидаться с сестрой и ещё не вернулась, а фрау Магдалена прилегла пораньше с головной болью.

Если при упоминании Амелии лицо женщины озаряла улыбка, то при упоминании старшей баронессы выражение лица едва скривилось как от лимона. Показательно, не правда ли? Реакция слуг на хозяев вообще о многом рассказывает. Тем более что с Магдаленой фон Вальдштейн я уже успел познакомиться. Своеобразная женщина.

Договорившись с Мартой об ужине — я всё-таки настоял на том, чтобы поесть на кухне, так как не хотелось гонять женщину по лестнице с подносом — я отправился в душ, смыть дорожную пыль.

Одевшись в лёгкие брюки и рубашку с коротким рукавом, я спустился на кухню, о которой говорила Марта. Женщина уже ждала меня там за накрытым столом, от вида на который у меня потекли слюнки. А я ведь уже и забыл, что кроме завтрака в кафе с блондинкой я ничего и не ел. Марта, как оказалось, совмещала должности экономки и повара.

После сытного вкусного ужина и приятной необременительной беседы, я отправился обратно в свою комнату спать, заверив Марту, что без труда найду обратный путь. Было странно идти одному по огромному пустому дому. Я уже заметил, что прислуги было очень мало, или просто все уже разошлись? И только старинные портреты и пейзажи провожали меня, да ветиеватые кованые канделябры освещали мой путь. Какого это жить в доме-музее? Похоже мне предстоит это узнать на собственном примере в ближайшем будущем. А может здесь и парочка привидений найдётся? Не удивлюсь!

И только я подумал об этом, выворачивая из-за угла, как увидел девушку, лёгкой походкой скользящей вверх по лестнице. Грациозная осанка, струящиеся по спине длинные волосы, ниспадающий с плеч полупрозрачный палантин, придающий фигурке лёгкости и невесомости. Вот тебе и приведение. Если бы не был убеждённым скептиком, обязательно поверил бы в сверхъестественное происхождение девушки.

Интересно, кто она? Судя по тому, что свернула в левое крыло, она из хозяйских. Неужели Амелия? Покатав на языке это имя и соотнеся его с увиденной девушкой, я решил, что да — оно ей очень подходит. А-м-е-л-и-я...

Нежное и воздушное... Как будто сердца коснулась мягкой рукой...Да что б тебя! Нашел о ком думать! Обругав себя за подобные мысли, я дошёл до своей комнаты, разделся и с удовольствием растянул своё уставшее тело на мягкой широкой кровати. И уже уплывая в сон непроизвольно прошептал:

— А-м-е-л-и-я...

________________________________

* Инсбрук — город в Австрии, административный центр федеральной земли Тироль. Расположен на западе страны на берегу реки Инн. Крупный промышленный, туристический, культурный и спортивный центр Австрии. (Википедия)

** «Зеленое сердце Альп» — именно такое романтическое имя получил Тироль — историческая область Европы, земля долин и изумрудных хвойных лесов, взмывающих в небо пиков, высокогорных дорог и перевалов, лыжных трасс и альпийских лугов. (wikiway.com)

Амелия

Утро я как обычно проводила в саду, в своём любимом цветнике, пока свекровь почивала и не видела, как я занимаюсь «грязным» делом, высаживая ростки эдельвейса между камней небольшой горки. Да ещё и сама, «отнимая» работу у Энгуса. А я же с наслаждением копалась в земле, реализовывая свои ландшафтные фантазии. Вообще эдельвейсы росли в горах и мне захотелось привнести их дикую красоту в мой красочный и нежный цветочный мир.

Как раз вчера я забрала ростки эдельвейса из Инсбрука, где встречалась в том числе со своей сестрой, вернувшейся из столицы. Я не скажу, что в этом была такая уж необходимость, так как через несколько дней Катарина сама приедет в поместье, как только завершит дела в городе и найдёт нужную нам информацию. Просто мне захотелось на денёк выбраться из этого дома и не встречаться ни с Магдаленой, ни с новым архитектором. Отсрочить с ним знакомство. Да, довольно трусливое решение, тем более что ничего плохого мне этот человек не сделал, в отличие от той же свекрови.

Но как оказалось, все мои заморочки прошли зря. Марта мне рассказала, что архитектор приехал только под вечер. Ну и ладно, хотя бы цветы привезла и теперь отводила душу, высаживая их в землю и расправляя остроносые листочки.

Грубая, необузданная красота... Это я сейчас о цветочках подумала или о той мужской спине и длинных ногах, что промелькнули в нескольких метрах от меня? Боже, это что такое? Стараясь не шуметь, я выглянула из-за кустов можжевельника, которые разделяли парковую дорожку от цветника, и неприлично открыла рот...

Вдох-выдох... Вдох-выдох — вздымались плечи в так дыханию и мощные мускулистые ноги в спортивных шортах отбивали шаг за шагом по мощеной дорожке. Серая футболка облегала широкие плечи и по спине расползалось пятно от пота... Казалось бы, так не эстетично... но так сексуально! Сексуально? Боже, это Я подумала? Так Амелия, взяла себя в руки, закрыла рот, и бегом в дом, узнавать, кто этот темноволосый незнакомец. Раз он так свободно совершает пробежку по территории парка — значит чувствует, что имеет на это право. А кто ему разрешил?

Марта как раз хлопотала над завтраком, когда я влетела на кухню. Вот кто точно всё знает.

— Марта, а что это за молодой человек бегает по нашему парку?

— А-а-а, ты уже увидела его? Это Егор, наш новый архитектор.

Удивившись, я присела на стул:

— Такой молодой? Я то думала, что ему будет лет пятьдесят...

Марта вдруг подмигнула и весело сказала:

— Да где ж там! Было б ему пятьдесят, я бы его... Ух! Ну, конечно, и не совсем молодой он, но хорош!!! Обращаться к нему просил по имени, по-простому. — Одобрительно кивнула Марта. — Да попросился сегодня побегать, любит он это делать каждое утро. А нам чего? Пусть бегает, пока фрау Магдалена отдыхает. Али ты против?

— Нет, — пожала я плечами, — не против, просто удивилась. Пойду-ка я к завтраку переоденусь.

— Иди, иди, моя девочка... — послышалось мне во след. Милая моя Марта...

Поспешила в свою спальню, чтобы привести себя в порядок к завтраку и предстать пред очи свекрови в образе элегантной баронессы. Иногда мне казалось, что я играю разные роли, чтобы соответствовать людям, с которыми живу: заботливой сестры, послушной дочери, любящей жены, примерной невестки, элегантной и респектабельной баронессы. А где здесь я? И есть ли я, как отдельная личность?

Смотрю в зеркало и вижу молодую, но какую-то потерянную девушку, которая всем что-то должна доказать...Скрутила привычным движением волосы в тугой пучок, чтобы ни одна прядь не выбилась. Ходить с распущенными волосами в этом доме считалось дурным тоном, только Катарина шла против правил, распуская свои роскошные белокурые волосы. Откуда в ней, такой молодой, столько силы сопротивления? Иногда я ей очень завидовала. Видимо на ней родительские инвестиции закончились, и Катарина была уже предоставлена сама себе, чем она беззастенчиво пользовалась. Правда, надо отдать ей должное, голову на плечах держала. Расправив простое, но изысканное летнее платье длиной чуть ниже колен, я спустилась на первый этаж.

Когда вошла в столовую, Магдалена уже царственно сидела во главе стола в ожидании своих вассалов, хотя сама спустилась на десять минут раньше положенного времени. Ага, значит, ей не терпится попить крови и не только моей, к счастью...

— Ну, наконец-то, — бросила вместо приветствия баронесса, — я уж думала, что в этом доме совсем забыли о распорядке.

— Что вы, доброе утро! — натянула я приветливую улыбку. «Мимо ушей, пропускай всё мимо ушей», — как всегда уговаривала себя. Знаю, что моя невозмутимость бесила эту женщину ещё больше. Такая манера общения стала для нас нормой: Магдалена пыталась меня вывести на хамство, чтобы потом пожаловаться Францу, а я делала всё, чтобы не допустить этого. Жаль, что выяснить это пришлось на собственном опыте...

— Я узнала, что за завтраком к нам присоединится этот... как его... — Магдалена сделала вид, что не помнит имя нашего гостя. Зря старается, я ведь знаю, что Франц представил их друг другу, а память у неё исключительная — всем бы такую в её годы. Значит, прощупывает пределы нашего с ним знакомства. Уже? Интересно всё-таки, с какой целью мой муж прислал свою матушку? Неужели думает, что я смогу закрутить роман, будучи замужем? Совсем меня не знает...

— К сожалению, я с ним ещё не знакома, — парировала я. Разговор с баронессой — это ходьба по минному полю. — Я рассчитывала, что вы нас представите друг другу.

Убедившись, что я не ведусь на провокации, Магдалена вдруг сменила тему и ударила по больному месту:

— Амелия, дорогая, вы положили на лицо слишком мало тона. Ваши вульгарные веснушки видны даже с моего места. Да и корни волос не мешало бы подкрасить.

К великому неудовольствию этой титулованной семьи я обладала «солнечной» внешностью: рыжие волосы, веснушки, бледная кожа. Мой муж, как и свекровь, считали её вульгарной. Поэтому мне приходилось подкрашивать волосы в более темный цвет и прятать веснушки под «благородной» бледностью. К сожалению, мои волосы с трудом поддавались окрашиванию и рыжина всегда проглядывала в прядях. Когда-то я имела смелость упомянуть рыжеволосую родню британской королевы, на что мне было сказано: «Наша династия к этим Виндзорам не имеет отношения». Хотя Кати, как историк, была уверена, что в прошлом европейская знать часто перемешивалась друг с другом путём договорных браков. Моя сестра всегда смеялась над их сословными предрассудками: «Я вообще не знаю, чего они так с этим титулом носятся, ведь барон это не герцог и даже не граф».

Сейчас же мне в который раз было обидно за свою внешность. И я, кляня себя за это, попыталась оправдаться:

— Так ведь солнце такое яркое, никакая косметика не помогает. Да и не на приёме мы...

Магдалена с удовольствием улыбнулась и только открыла было рот, что ввернуть очередную шпильку, как в столовую вошёл ещё один участник завтрака: высокий, статный мужчина. И судя по взгляду, который он кинул на мои волосы, слышал окончание нашего разговор. Как неудобно! Похоже я покраснела, так у меня загорелись щёки. Этого ещё только не хватало.

Магдалене ничего не оставалось как представить нас друг другу. И завтрак начался, а точнее моё мучение. Магдалена и Егор довольно непринуждённо друг с другом общались. Надо отдать должное: этот мужчина умел поддержать разговор, что не смогла не оценить баронесса, судя по довольному выражению её лица.

Я же всё больше молчала, лишь иногда отвечая на прямые вопросы и пыталась понять, почему так сильно билось сердце рядом с этим мужчиной и появилась нервозность. Может это происходило от его цепкого прямого взгляда? Несколько раз столкнувшись с его внимательными глазами, я поняла, что мне не просто с ним будет работать... И дело здесь совсем не в профессионализме. При ближайшем рассмотрении оказалось, что у него умное, серьёзное лицо с тонкими благородными чертами и внимательные серые глаза с мелкой россыпью морщинок вокруг. Старше, чем я подумала о нём в парке. Красивый, практически ровесник моего мужа. Понятно теперь, почему Франц так разволновался. Да, ревность моего мужа порой принимала какие-то немыслимые масштабы. Поначалу мне даже казалось, что это проявление его любви ко мне, наивная...

Подловив меня за разглядыванием, Егор едва заметно усмехнулся, заставляя меня в смущении отвести взгляд. Я крепче сжала чашку с чаем от неожиданного предчувствия, что приезд этого мужчины может совершенно изменить течение жизни в поместье. Моё восприятие Егора Новински уже помимо воли стало другим: теперь я думала о нём не только как об архитекторе, а к своему огромному сожалению, как о мужчине... Очень притягательном мужчине...

— Вы согласны, фрау Амелия? — вырвал меня из раздумий глубокий мужской баритон. Я вскинула голову и посмотрела на Егора. Его голос прозвучал вежливо, со вниманием, и я почувствовала, что меня бросило в жар. В который раз за это утро...

— Вы что-то спросили? Извините, я задумалась, — смогла взять себя в руки и ответить.

— Дорогая, — вмешалась в наш разговор Магдалена, — герр Новински просит тебя показать масштабы работ. Опять ты где-то витаешь! Не обращайте внимания, у Амелии такое бывает, — это предупреждение прозвучало уже для мужчины. Ага, не хватало меня ещё и блаженной перед ним меня представить.

— Конечно... — встала я из-за стола, на котором мой завтрак остался практически не тронут. Марта прости... — Давайте начнём с портика* в правом крыле. Прошу вас...

Махнула пригласительным жестом в сторону двери и, дождавшись пока мужчина попрощается с Магдаленой и присоединиться ко мне, вышла из столовой.

Я никогда раньше не думала, что можно так остро чувствовать, как цепкий внимательный взгляд скользит по спине: начиная от макушки и спускаясь всё ниже, препарируя каждый миллиметр кожи, выпуклость шейных позвонков, разлет лопаток, изгиб спины и дальше, ниже... Словно горячая волна ниспадала и окутывала меня своими коконом, даря не только тепло, но и дрожь от незнакомых ощущений. Разве так бывает? Егор шёл следом за мной, а мне казалось — что сквозь меня... Настолько тонко я чувствовала этого незнакомого мне мужчину...

— Я бы хотел посмотреть не только объект, с которым мне предстоит работать, но и в целом всё здание, прочувствовать, так сказать, атмосферу этого дома, — нарушил наше слегка затянувшееся молчание мужчина, с коротким, но трудно произносимым именем.

— А вы откуда родом? У вас такое необычное имя, да и акцент... небольшой... — вдруг прорвалось моё любопытство, хотя таким пороком я никогда не страдала. — Извините...

Повернувшись к нему я наткнулась на широкую открытую улыбку, как мне кажется редко освещавшую это лицо — настолько она смотрелась необычно и непривычно. Хотя что я знаю об этом человеке? Ничего!

— Я русский, вы можете спрашивать обо мне всё, что вам будет интересно...

Значит из России... Загадочная русская душа... Где же я слышала это выражение? Сейчас и не вспомню, но определённо в этом что-то есть. А самое ужасное, что мне очень захотелось разгадать этого мужчину. Вот только для чего? У меня не было ответа на этот, казалось бы, простой вопрос, да и будет ли...

— Я очень рада, что вы уже успели прочувствовать необыкновенную атмосферу нашего дома, — я с трудом вернулась к рабочим вопросам, — с чего вы хотели бы начать осмотр? Как вы видите, в этой части мы уже закончили реконструкцию, пришлось проводить современные коммуникации, провести отделочные работы. Хорошо, что здесь в библиотеке сохранилось много иллюстраций с описанием и мы смогли добиться практически полного восстановления былого интерьера. Самая сложная часть осталась снаружи, особенно в портике: там уже наших знаний не хватило и потребовалась помощь специалиста — ваша...

Я непривычно быстро для себя тараторила, пытаясь таким образом убежать от своих слишком уж интимных мыслей об этом мужчине. Я просто засыпала его техническими деталями, идя с ним по комнатам для гостей на втором этаже, где реконструкция практически закончилась, и показывая небольшие недоделки по части современных удобств — на первом. Но в общем всё было выдержано в духе прошлых лет, чем я безмерно гордилась, ведь так много сил и времени отдала этому поместью.

— Я впечатлён! — просто сказал Егор, когда в своём кабинете я показала ему снимки и материалы плачевного состояния здания до переделки. Искренняя похвала такого специалиста бальзамом пролилась на мою душу. — Вы возродили это место к жизни и оставили на нём след своей личности...

Честно, я была ошеломлена тем, что моё собственническое чувство к этому дому замечено, учитывая мою изначальную нелюбовь и то, что не мне оно принадлежало. Номинально — да, по факту — нет. Сейчас же я воспринимала поместье своим детищем, ребёнком, которого я взрастила на своем труде и эмоциях и оно теперь отдавало мне сторицей спокойствие и умиротворение. Это было моей небольшой тайной. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня...

— Мне приятно видеть, как этот дом восстанавливается и приобретает прежнюю красоту и изысканность, вновь наполняется жизнью. К тому же, я не одна здесь работала, у нас хорошая ремонтная бригада, да и Катарина, несмотря на свою молодость, хороший историк и её знания нам очень пригодились! — произнесла я как-будто оправдываясь. Очень странно, что этот, по сути незнакомый мужчина, смог прочитать обо мне так много и так быстро, в то время как мой муж, хорошо меня знавший, отзывался о моей работе довольно поверхностно, со снисхождением списывая это на мои причуды. В очередной раз я подумала о том, что мы с супругом в последнее время как две планеты на параллельных орбитах: он впереди, я за ним — и никакого пересечения, никакого взаимодействия... Только неприятие...

Егор задумчиво облокотился на подлокотник кресла, в котором сидел и произнёс:

— Честно скажу, я довольно скептически отнёсся к тому, что вы занимаетесь реконструкцией, когда узнал об этом от барона. Но... — быстро добавил, увидев, что я готова высказаться на этот счёт и правильно угадав мой посыл, — это произошло не потому, что вы женщина, а из-за отсутствия у вас соответствующей практики, знаний, профессионализма, в конце концов. Но я заблуждался... И рад признаться вам, фрау Амелия, что я в восторге от того высокого уровня, с которым вы подошли к этому делу. Как вы относитесь к тому, чтобы вместе проработать тактику работ по ремонту фасада?

Предложение Егора застало меня врасплох. Работать вместе? Ознакомить его с ходом работ, в которых он не принимал участие было моей обязанностью и я сделала это, хоть и со смущением, но с гордостью за проделанную работу. Несмотря на то, что с этим мужчиной оказалось легко общаться и он произвёл приятное впечатление — я бы даже сказала слишком приятное — я содрогнулась от перспективы провести с ним наедине ещё хотя бы час. Я нервничала от волны непонятных ощущений и чувств, которые возникали во мне помимо воли рядом я этим мужчиной.

— Не хочу показаться невежливой, но пожалуй, вам одному придется заняться проработкой деталей, — я решила сразу разграничить сферу нашего взаимодействия. — Весь материал я вам предоставляю, кабинет в вашем распоряжении. Кроме того, завтра вместе с рабочими приедет моя сестра Катарина, которая разыскала дополнительные сведения в исторической библиотеке Инсбрука. Она предоставит вам возможность ознакомиться с новыми данными о поместье. А у меня сегодня есть ещё дела... Увидимся за ужином...

Надеюсь моя ложь про занятость выглядела убедительной. По крайней мере, Егор без недовольства ответил на мое прощание и проводил до двери всё тем же сбивающим с толку взглядом. Как и раньше я чувствовала его на спине до тех пор, пока не скрылась за углом коридора.

Пожалуй, нужно съездить понежиться в термальный комплекс, тем более что я там из-за своей занятости не была больше недели. Захватив купальник и другие принадлежности, я связалась по внутреннему телефону с Робертом — моим водителем, а заодно и охранником. Когда я спустилась вниз машина уже стояла у крыльца. На звук гудящего двигателя вышла и Марта:

— Куда это вы собрались не пообедав? Я такую вкуснятину сегодня приготовила в честь нашего гостя!

Упоминание об архитекторе против воли заставило сердце стукнуть на несколько ударов быстрее. А значит, я приняла правильное решение и надо ещё быстрее бежать отсюда, хотя бы на несколько часов, и успокоиться.

— У меня запись в Аква Доме, — не первый раз за сегодня соврала я, — пообедаете без меня, я присоединюсь за ужином.

Марте оставалось только покачать недовольно головой — запретить мне своевольничать она не могла. Хорошо ещё что баронесса скрылась в неизвестном направлении, хотя... Кажется в её окне на втором этаже колыхнулась занавеска — значит подглядывает, а суда по приоткрытой форточке, ещё и подслушивает, ведь здесь на крыльце мы как на ладони. Ну и ладно, не нужно будет оправдываться за своё отсутствие.

— А Егор где? — не забыла поинтересоваться Марта. Беспокоится, что гость один останется. Хотя уже какой он гость? Наёмный работник, вот. И именно так я должна так нему относится, м-да...

— Я оставила его в библиотеке поработать. Можешь отнести ему чай.

Всё, моя совесть чиста — позаботилась о госте дорогом. Взмахнув на прощание рукой, я села в машину на заднее сиденье и велела Роберту трогаться. Мне нравился этот мужчина тем, что никогда не лез ко мне с бессмысленными разговорами, а помолчать и подумать я любила. Честно говоря, было бы лучше самой водить машину и не зависеть от кого бы то ни было, но я безумно боялась садиться за руль. Эта необъяснимая фобия была всегда, сколько я себя осознанно помню. И меня пугала дорога, несущиеся навстречу автомобили, дорожные знаки и перекрёстки. Поэтому я была даже благодарна Францу, когда он предоставил мне машину вместе с водителем лично для моих нужд. Я даже понимала, что он сделал это не только для моего удобства, но и чтобы следить за моими передвижениями. Но скрывать мне было совершенно нечего, а главное — некого. А то что сегодня у меня в мыслях поселился посторонний мужчина — это так, блажь... Аппендикс, который просто нужно во время вырезать и не дать гною развращенных чувств расползтись по венам организма и проникнуть в сердце и душу.

И первой ступенью снятия напряжения станут термы — этот лечебный оазис релакса! Я просто обожала там бывать: понежиться в сернистой или морской воде, посетить гидромассаж. Да и просто расслабиться и любоваться панорамами Альп вокруг, пока горячая термальная вода ласкает твоё тело...

Знакомый весёлый рингтон заставил меня отвлечься от предвкушающих отдых мыслей. С удовольствием ответила улыбающейся с фотографии девчонке:

— Привет, Кати!

— Привет, Ами!

И обе засмеялись, одновременно ответив друг другу. Как же хорошо иметь сестру, такого близкого и любящего человека.

Катарина как всегда взяла разговор в свои руки и с гордостью сказала:

— Представляешь, я сегодня закончила проверять архив и сняла последние копии!

— Ты такая умница, — не могла не похвалить её я, — значит завтра ты с утра приедешь?

— Почему завтра? Я уже на пол пути к поместью. Мне, конечно, не хочется видеть старую мымру, но по тебе я больше соскучилась!

Вот так новость! В отличие от меня, Кати очень любила водить автомобиль, хотя папа совсем недавно доверил ей управление и подарил на день рождения шикарную машину. С тех пор сестрице сложно было усидеть долго на одном месте, она всё время порывалась куда-то ехать.

— А меня нет дома, — решила остановить я её порыв, — но Марта будет тебе очень рада!

— Так не пойдёт, Ами, — раздался недовольный голос, — ты где?

— Еду в термы.

Услышав мой ответ, голос её заметно повеселел:

— Отлично! Я разворачиваюсь и скоро буду там — сто лет не парилась! Только уговор — останемся там до вечера, я хочу поужинать в том шикарном ресторане... ну ты помнишь...

— Помню-помню, — усмехнулась я, — в прошлый раз я тебя еле оттуда увела...

Да, повеселиться Катарина умела, и мне иногда не хватало её такого молодого бесшабашного задора. Ага, сказала бабка, двадцати пяти лет отроду... Иногда я именно так себя и чувствовала, как-будто между нами было не шесть лет разницы, а пол моей жизни, испещренной ранами и болью потерь, под гнётом бесконечных обязательств...

Но я дала себе обещание, что по крайней мере сегодня я постараюсь забыть кто я есть и побыть просто молодой весёлой девушкой рядом с беззаботной младшей сестрой...

__________________________________

* Портик (лат. porticus, от porta — проход, навес) — в классической архитектуре — выступающая часть здания, крытая галерея, образованная колоннадой или аркадой, имеющей собственное перекрытие. (Википедия)

Егор

Я смотрел в окно кабинета как уезжает автомобиль, увозя баронессу по делам... Хотя какая она баронесса? Так, номинально. А по факту — затянутая условностями и обязательствами молодая девушка, женщина. Очень притягательная женщина с огромными грустными глазами.

Вообще я заметил, что австрийские женщины в своём большинстве не любят пользоваться косметикой, и Амелия, к счастью, не стала исключением: свежее лицо, лёгкая дымка макияжа. Портрет, увиденный мной в городском особняке Вальдштейнов, передавал едва ли половину от её мягкости, элегантности и изящности, под которыми надёжно скрывался стальной стержень и упорство. Иначе ей было бы не достичь таких успехов в преобразовании этого поместья без соответствующих знаний, да и её противостояние старой баронессе вызывало моё восхищение!

Когда я подошёл к столовой перед завтраком, то специально притормозил, услышав разговор двух женщин. Сознаюсь, захотелось немного подслушать то, что не предназначено для чужих — в данном случае моих — ушей, чтобы сделать свои выводы о характере взаимоотношений хозяев. Я конечно не бог весть какой психолог, но из разговора даже мне многое стало понятно.

На первый взгляд классика жанра: свекровь гнобит невестку. Но как Амелия отвечала баронессе: изыскано, с долей иронии и самоуважения. Тогда я сразу понял, что сделал о ней неправильные выводы в Вене, она совсем не похожа на циничную самовлюблённую аристократку.

А когда разговор зашёл о веснушках и цвете волос, я просто обалдел от такого определения как «вульгарные»! Я конечно тоже не в восторге от рыжих... был... Но чтоб так!

А когда мы вышли из столовой и я шел позади неё, то просто не мог не насладиться видом изящной хрупкой спины, нежной шеи и линией плеч, покрытых тонкой россыпью золотистых веснушек. И на тот момент мне казалось, что это самое прекрасное, что я видел в жизни.

Хотя вряд ли Амелия сама сознавала, насколько она особенная, иначе бы не смущалась под каждым моим взглядом. Невысокая, утончённая, но фигуристая, с округлыми формами в нужных местах...

Вернулся за стол, заваленный бумагами. Если честно, приятно удивило, что все работы проведены достаточно профессионально и требуют лишь небольшой корректировки. Пожалуй вот здесь я бы изменил сцепляющую смесь, а вот в этом месте поменял нанесение материалов местами. Углубившись дальше в изучение предоставленных сведений, я едва не пропустил время обеда.

Как всегда работа затянула меня в свой мир и только появившаяся в дверях Марта вернула меня обратно в этот старинный дом.

— Простите за то, что прерываю, но через полчаса мы ждём вас на обед, — извиняющимся тоном произнесла женщина и заискивающе добавила, — я такое жаркое приготовила — пальчики оближете! А какие клецки я сделала с копчёным салом специально для вас — вы таких нигде не попробуете! А на десерт...

— Всё-всё, сдаюсь! — поднял вверх руки и улыбнулся. Эта добродушная женщина просто прелесть. — Вы меня уговорили, сейчас спущусь.

Марта была права: такого вкусного обеда я уже давно не ел. Да и компания в виде Магдалены меня не сильно напрягала. К моему огромному удивлению, с ней было интересно разговаривать, она много знала и даже шутила, правда с налетом какого-то царственного превосходства и цинизма. И даже в этом я находил необъяснимый для себя шарм. Интересная женщина. В общем, Магдалена утром и Магдалена в обед — две разные женщины. И что-то мне подсказывает, что на утренний характер имело влияние присутствие Амелии, нелюбимой невестки. Как можно не любить, или хотя бы не уважать этот нежный цветок, я просто не понимал. Наверное, я просто мало знал эту семью, чтобы делать поспешные выводы.

После обеда Магдалена провела для меня маленькую экскурсию по близлежащей территории, которую с утра во время пробежки я успел немного рассмотреть. Дом был построен из камня грамотно и в соответствии с веяниями своего времени: в форме буквы Т. Кухня и служебные помещения размещались позади здания и не нарушали общего величественного вида.

Это было прекрасное поместье в самом сердце Тироля с захватывающими дух окрестностями. Здание было окружено прекрасным ухоженным цветником и парком, в конце которого располагался небольшой пруд. Метров так на пятьдесят. Сами же владения были довольно обширны: несколько гектар равнины и леса. Об этом баронесса говорила с особенной гордостью, что ж, её можно понять. Если бы у меня была такая собственность — я бы тоже гордился. Только не знал бы что с ней делать, одному. Да и вложений такое наследство требовало не мало, вот даже Франц фон Вальдштейн не справился, пришлось ему срочно жениться. Хотя по моему мнению, ему повезло вдвойне: и финансы поправил и потрясающую молодую женщину окольцевал. Пожалуй в последнем я ему даже немного завидовал, а это плохо... Очень... Потому что опять чужая жена, да ещё сильно младше, и я даже боюсь анализировать те чувства, которые так неожиданно пробудила во мне Амелия... Но любоваться ведь никто не запрещает? Буду представлять, что это просто восхищение прекрасным произведением... природы...

Послеобеденное время прошло также быстро — я продолжил изучать отчёты и делать правки, ведь завтра приедут рабочие и мне надо будет представить бригадиру свои наработки. Надеюсь, мы с ним сработаемся, хотя если судить по Амелии, с плохим специалистом она бы дел не имела. Вспомнив о молодой баронессе я выглянул в окно — смеркалось. Что же за дела её так долго задержали? К моему огромному сожалению, ужин также прошёл лишь в компании Магдалены. Мне даже пришлось сыграть с ней в бридж. Я был не силен в этой игре, но не отказывать же пожилой женщине в своём обществе, да ещё и в первый день пребывания в её доме? Я, конечно, тоже уже далеко не молодой юнец, но если так пойдет и дальше я просто начну покрываться замшелым мхом и пахнуть нафталином.

Я представляю, как язвил бы Никлас, узнав чем я занимаюсь по вечерам... Он-то наверняка нежится в объятиях очередной красотки. А вот моя красотка, общество которой я бы с удовольствием принял, где-то пропадала и заставляла меня почему-то нервничать и поглядывать на часы. И вот после этого, разве не прав был барон прислав свою мать шпионить за нами? Должен признать, интуиция у мужика работала что надо, даже если я сам пока не могу себе признаться насколько сильно меня зацепила Амелия. А-м-е-л-и-я... Ну где же ты? И ведь не спросишь в открытую, чтобы не показать свой интерес.

Простившись с Магдаленой, я поднялся в свою комнату, чтобы скоротать время за... Да хотя бы за чтением книг. Несколько архивных записей о поместье я взял к себе в комнату. Я уже говорил, что слегка помешан на работе? А ещё хотел отдохнуть, м-да... Пожалуй, на следующей неделе обязательно надо выбраться в город, а не сидеть в поместье как привязанный. Может и мой Мерседес к тому времени починят и я стану более мобильным.

С таким боевым настроем я пошел в ванную комнату, чтобы с удовольствием понежиться в горячей ванне. Всё-таки хорошо, что удалось провести все коммуникации в таком старинном здании и при этом сохранить его атмосферу. Я чувствовал себя как в номере элитного отеля. Интересно, а хозяйские апартаменты как выглядят? Более вычурно, помпезно или по-классически элегантно? Усмехнулся — боюсь, что этого узнать мне не грозит. А жаль...

Смыв пену я заметил, что не взял с собой никакой одежды, кроме той, что успел снять. Ну не надевать же её на чистое тело? Нашел только маленькое полотенце, которым я смог слегка вытереться. Надо завтра попросить у горничной дополнительные полотенца, из дома я не взял ни одного. Промокая мокрые отросшие пряди волос и насвистывая какой-то популярный мотивчик, я вошёл в спальню и направился к шкафу за одеждой. Надеюсь камер в этом доме в спальнях не поставили, этот вопрос я ещё не успел изучить.

Скрип двери и сдавленный вздох позади заставили меня резко обернуться. Я что, забыл закрыть дверь? В дверном проёме стояла с открытым ртом моя пропажа — Амелия, собственной рыжеволосой персоной. Её глаза по мере скольжения по моему напряженному телу всё больше расширялись, а краска стыда всё больше заливала её лицо. Вот такой парадокс: голым стоял я, а стыдно было ей. Спохватившись, я прикрылся полотенцем, но даже оно было не в силах скрыть, как я был рад её видеть.

— Вы что-то хотели?.. — хриплым голосом выдавил я и тем самым вывел женщину из оцепенения.

— Простите... Извините... Я... До завтра... — пискнула она и выскользнула за дверь, с грохотом её захлопнув, тем самым пробудив во мне нервный приступ смеха. Я не думал, что наше близкое знакомство произойдет так скоро. Мой член был явно рад такому повороту, приветственно приподнимая полотенце. А-м-е-л-и-я...

— А теперь пора в холодный душ!...

_________________________________________

* Бридж (англ. bridge) — карточная интеллектуальная командная или парная игра. По своей сложности, увлекательности и популярности бридж стоит в одном ряду с такими интеллектуальными играми, как шахматы, го и др. (Википедия)

Амелия

Мы с Катариной проспали завтрак... Моя сестра часто игнорировала установленные в определённое время приёмы пищи в этом доме, предпочитая перекусывать на кухне в компании Марты и Эмбер, нашей горничной. И я не смела её в этом обвинять. Если бы могла, сделала точно так же. Сегодня же ночью меня мучила бессонница и воспоминания о потрясающем обнажённом мужском теле.

Зачем я только пришла к нему вечером в комнату! Ах да, захотелось предупредить о приезде Катарины и отдать ему документы, которые сестра привезла. Они могли бы натолкнуть Егора на новые идеи по благоустройству фасада. Подойдя к двери я увидела пробивающийся сквозь нижнюю щель свет и негромко постучала, отчего плохо закрытая дверь немного отворилась. А дальше...

Боже, так стыдно мне не было... никогда! Даже когда мой муж пришёл ко мне в первую брачную ночь и превратил меня из девушки в женщину. Его я хотя бы знала и в некотором роде ожидала, а здесь... Практически незнакомое, но такое сексуальное мужское тело. И я совершенно бесстыже не могла оторвать от него свой взгляд, цепляя нюансы и откладывая в далёкий ящик запретных воспоминаний. Мускулистая скульптурная спина слегка блестела в неярком свете настенных бра, кожа его была гладкой и загорелой, покрытой мелкими капельками воды, а мышцы медленно двигались в такт движению рук, вытиравших полотенцем волосы.

Я настолько впала в ступор, что лишь судорожный вздох смог прорваться сквозь пересохшее горло. А когда мужчина повернулся ко мне, стало ещё хуже... А может быть и лучше — это как посмотреть. Потому что посмотреть и здесь было на что, и это «что» недвусмысленно приподнялось и покачивалось, указывая прямо на меня...

Эти воспоминания всю ночь будоражили моё воображение, горячей волной растекаясь к низу живота и заставляя меня метаться по кровати так, что утром смятые простыни и одеяло напоминали поле боя. Моего проигранного боя с самой собой... А самое ужасное, что я ни на кого так раньше не реагировала, даже на своего мужа, тело которого было практически таким же подтянутым и крепким, несмотря на возраст. А это плохо... Очень... Только к утру сон сжалился и сморил меня. Так что на завтрак я не успела, чем наверняка заслужила очередной выговор от Магдалены. Зато и Егора, к счастью, не увидела. Я теперь вообще не знала, как мне смотреть в его глаза и не краснеть. Надо хотя бы извиниться при случае, ещё раз...

Как и ожидала, я нашла Катарину на кухне в обществе Марты, Эмбер уже убежала прибирать комнаты. Сестра, в отличие от меня, выглядела свежей и отдохнувшей, хотя разве можно ожидать другого от девятнадцатилетней девушки?

Поставив предо мной завтрак, Марта стала делиться последними новостями:

— С утра пораньше приехал Филипп с ребятами и они с Егором засели в кабинете. Я им как раз недавно чай относила.

При упоминании Егора я почувствовала жар и наверняка мои щёки покрылись красными пятнами. Хорошо что кофе пила, можно было сослаться на то, какой он горячий или, в крайнем случае, спрятаться за кружку. Ну почему у меня такая чувствительная кожа? Катарина, например, практически не краснеет, хотя и блондинка, вся в отца.

— Хорошо, мы к ним скоро присоединимся. А Магдалена сильно злилась, что мы пропустили завтрак?

— Да кто ж её знает? По крайней мере ей очень понравился Егор, я давно не видела, чтобы она так долго с кем-то общалась. А вчера, — заговорщицки продолжила Марта, как-будто нас кто-то мог подслушать, — они даже в бридж играли...

— Вот так поворот! — рассмеялась Катарина, — Магдалена же играет только с избранными! Что-то мне уже не хочется с ним знакомиться: раз уж он понравился Магдалене то либо сноб, либо зануда.

— Да ну тебя, Кати... — парировала с обидой Марта, — хороший он человек и совсем не такой скучный, как нам казалось. Егор мне даже сказал, что предпочитает простую, деревенскую пищу изысканным блюдам. Так что не сноб он. А тебе не мешало бы поучиться манерам.

— Ещё чего... В этом доме этикета с лихвой хватает, чур меня, чур...

— Так а где Магдалена? — решила напомнить я свой вопрос, а то эти сплетницы могут надолго увлечься спором.

Катарина хитро на меня посмотрела и практически пропела: — А Магдалена пришла в ужас от приезда рабочих, ну и меня, конечно, тоже... И укатила проведать свою подружку Элену Фишер, так что до вечера её не будет...

— Ну понятно, — улыбнулась Марта, — кот из дома — мыши в пляс!

— Да какой там пляс, сейчас работать пойдём, — возразила я, доедая завтрак. Хотя не скрою, с отъездом свекрови и правда стало легче дышать. — Пойдём, Кати, возьмём твои документы и присоединимся к мужчинам.

Как бы я ни хотела отложить нашу встречу, её всё равно не избежать... С такими мыслями я и отправилась в пасть ко льву. По крайней мере у меня были такие ощущения: съест и не подавится. Одно радует, что будем мы не одни, а в окружении минимум пяти человек.

Когда мы вошли в кабинет, то увидели, что мужчины окружили стол и очень увлечённо обсуждали предстоящие дела. Судя по всему, они прекрасно поладили, что не могло меня не радовать. Наш приход отвлёк их от дел и они разом развернулись к двери: наш прораб с золотыми руками Филипп Эдер, четверо рабочих и Егор... Что я там говорила о том, что мы будем не одни? Забудьте! Я сразу поймала его горящий взгляд и, сквозь натянувшуюся между нами нить, едва различала нестройный приветственный хор голосов.

— Бог мой, это же вашу машину я вчера подбила! — громко воскликнула справа Катарина, обрывая наш зрительный контракт.

Какую машину? Кати попала в аварию? Пока я пыталась собрать мысли в кучу, Егор перевёл взгляд на мою сестру и брови его выразительно поднялись вверх.

— Кукла?... Тьфу ты, блондинка?... М-м-м...

Решив спасти мужчину от неловкости Катарина звонко рассмеялась и подойдя ближе протянула ему руку:

— Давайте знакомиться заново. Катарина Хофманн, сестра Амелии. Как ваш автомобиль?

— Егор Новинский... архитектор, — ответил мужчина, взяв себя в руки. — Машина в ремонте.

— Ничего не понимаю, вы знакомы? — удивилась я, на мгновение даже забыв о своём смущении.

Пересказ истории их знакомства вышел коротким, но запоминающимся. Надо же, как тесен мир!

— А ведь мне, своей сестре, ты ничего не рассказала о произошедшем. А я же просила водить тебя аккуратнее! — укорила я взволнованно Катарину.

— Я так не хотела тебя волновать! — что-то не очень искренне звучит её оправдание. Вот лиса.

— Ладно, я вижу все друг с другом уже познакомились, давайте продолжим. Катарина привезла снимки портика, которые она нашла в архиве, как он выглядел до разрушения.

Переведя разговор в рабочее русло, я почувствовала себя более уверенно. Пора стать хозяйкой не только поместья, но и непростого положения, которое возникло у нас с Егором. Я постаралась абстрагироваться от его присутствия, но, честно говоря, это было сложно сделать. Он притягивал не только моё внимание, но и окружающих: фонтанировал идеями, знаниями, вступал в дискуссии и разбивал оппонента под чистую. Егор Новински был архитектором от Бога и разбирался в линиях и деталях так, что мог заметить мелкие огрехи, на которые другой человек не обратил бы внимания. Видя его за работой я поняла, почему мой муж выбрал именно Егора. И если я хотела игнорировать его присутствие и абстрагироваться от вчерашнего вечернего казуса, то мои намерения с треском провалились.

Я сложила на груди руки и сохраняла почтительное молчание, рассматривая украдкой этого загадочного мужчину, который не переставая меня восхищал. Егор был одет в голубую летнюю рубашку, которая тонко подчеркивала цвет его серых глаз, а одну руку он сунул в карман брюк и выглядел лениво-расслабленным, но четко и быстро реагировал на все предложения или спорные вопросы. И определённо представлял опасность для меня, учитывая близость ко мне и пристальный взгляд, иногда останавливающийся на моей персоне, когда требовалось моё личное мнение. А я всё никак не могла расслабиться, так как знала, какое сильное и мускулистое тело скрывалось под одеждой этого мужчины, и от этого нервничала вдвойне. Определённо, нам обязательно нужно поговорить и закрыть вопрос о происходящем между нами навсегда, так как то, что творится — это ненормально. Я знала этого мужчину всего второй день!

— Ну вот, основные направления мы определили, вы большие молодцы! — закончил наше совещание похвалами Егор. — Как мы и договорились, к работе приступим завтра. Сегодня же нам нужно с Филиппом съездить в Инсбрук за недостающими материалами.

— Отлично, но для начала я приглашаю вас присоединиться к нам за обедом, Марта будет рада накормить всю нашу компанию, — улыбнулась я, вспомнив обязанности хозяйки дома. Видя некоторую отстранённость Егора и я стала немного успокаиваться. И правда, чего всполошилась? Мы взрослые люди, ну мало ли что произошло...

Амелия

Под таким лозунгом я и пережила обед. Надо сказать, он прошёл довольно весело без надзора Магдалены и под веселые реплики Катарины и Егора, которые ещё раз вспомнили моменты своего знакомства и кажется нашли общий язык, несмотря на внушительную разницу в возрасте.

Я даже позавидовала лёгкости и непринуждённости, с которой эти двое общались друг с другом. Давя в себе приступы злости, я старалась общаться по большей части с Филиппом, который был вдвое старше меня и относился ко мне с отеческим уважением.

— Ами, милая, мне пришла в голову замечательная идея, — воскликнула после десерта Катарина, — давай тоже поедем в город, чего мы здесь будем мариноваться?

Я конечно знала, что моя сестра любит погулять и повеселиться, но эта идея меня сильно напрягла, а виновник этого непринуждённо прислушивался к нашему разговору.

— Кати, мы только вчера с тобой развлекались, ужинали в ресторане. Да и что скажет фрау Магдалена, когда мы снова не приедем на ужин?

— Да ну её в...

— Кати! — пресекла я её неуважительное высказывание, выразительно посмотрев по сторонам, тем самым намекая на присутствие посторонних. Я всегда её за это ругала: то что мы можем говорить между собой не должно становиться достоянием общественности. Как бы мы не относились к Магдалене, мы должны либо уважительно отзываться о ней, либо никак. Какая же Кати ещё девчонка, так и хочется ей пойти против правил хорошего тона.

Поняв мой посыл, сестра лишь выразительно пожала плечами и сложила руки в молитвенном жесте.

— Ну, пожалуйста! Мы сходим за покупками, может в кино, а потом встретимся с Егором и заодно подкинем его в поместье, он же без машины. Классно я придумала? — в восторге от своей идеи захлопала руками Катарина.

Я только прикрыла глаза, чтобы не показать моего отчаяния. К великому сожалению, я не могла разделить её восторга, как и не могла найти ни одной уважительной причины, чтобы отказаться от этой поездки. Да и хотелось ли? Стоило хотя бы самой себе признаться, что нет... Хотя...

— У Роберта сегодня выходной, я не могу, — нашла одну не очень уважительную причину я, стараясь не думать, что мои попытки увильнуть напоминают последнюю агонию рыбки выброшенной на берег в шаге от воды.

Похоже, что поняла это и Катарина, снисходительно обняв меня за плечи:

— Не переживай, систер, я за рулём! Ты же мне доверяешь?!

***

— Ну, Ами, что ты думаешь о Егоре?

Едва мы выехали из ворот поместья, как сестра атаковала меня вопросами о мужчине, о котором я в принципе не хочу так часто думать, не то что говорить. И вот что мне теперь делать? Если Катарина с таким энтузиазмом взялась за какую-то тему, то свернуть её в другую сторону было крайне тяжело. Хорошо ещё, что Егор поехал в город вместе с Филиппом, а не с нами. Вздохнув, я повернулась к сестре и всё-таки попробовала перевести тему:

— Смотри внимательнее на дорогу! Не хватало опять куда-нибудь врезаться. Водитель из тебя, оказывается, так себе. Хотя, честно сказать, я удивилась, что вообще не увидела на твоей машине каких-либо следов...

— Нет-нет-нет, не увиливай, — помотав из стороны в сторону своей блондинистой головой сказала Катарина, — я лишь фару разбила и её мне уже поменяли. Жаль, что у автомобиля Егора такие большие отметины остались. Но как же хорош этот мужчина! А руки... руки художника! Ты же тоже заметила, признайся.

— Не знаю, не заметила, — смирившись с неизбежным разговором слукавила я, — да и не староват ли он для тебя? Почти в два раза старше!

— Это да, — сникла Катарина, заложив лихой вираж в очередной поворот, — хотя бы лет на десять помладше, а то и на пятнадцать. Но надо признать, выглядит он для своего возраста... горячо... А барон? Я вообще не понимаю, как ты со своим мужем спишь? Он же старый, жуткий, холодный как сосулька... Б-р-р...

Я аж вздрогнула — вот так поменяли тему!

— И ничего он не старый, наоборот, опытный, представительный, надёжный... — попыталась сходу назвать положительные качества Франца.

Катарина так скептически на меня посмотрела, как-будто я ей рассказала, что своими глазами зелёных человечков увидела.

— Вот знаешь, я вообще удивляюсь, что ты меня старше, так как ничего в жизни не понимаешь. Не обижайся... Ты конечно любишь защищать мужа, может быть ты и права, только как же быть с чувствами? Я вообще не помню, чтобы слышала от тебя о страсти, любви, нежности. О потере головы, наконец!

— Кати, мне не пятнадцать лет, чтобы голову терять, — возмутилась я, даже не думая воспринимать слова сестры всерьёз, — то что происходит между нами в спальне только наше дело! А что до страсти, так это только химия, и всё. Отношения строятся не только на сексе. — Убеждала я сестру, понимая, что сама себя обманываю. В который раз. — Из тебя специалист тоже так себе, не находишь? Тебе то откуда знать?

Может это и некрасиво напоминать Катарине о её невинности, но она тоже зацепила меня не на шутку. Вон, уже насупилась... Несмотря на то, что Кати была достаточно влюбчивой натурой и флиртовала с мужчинами так же легко как дышала, в постель к ним она не ложилась, принципиально ожидая свою большую и единственную любовь. И за это я её очень уважала, хотя и сама такой же была в её возрасте. И вот где я сейчас и где моя любовь?... Одно время я даже думала, что это был Франц, только своим отношением ко мне, в том числе и в постели, он погубил на корню все зарождающиеся у меня чувства.

— Прости меня, — искренне произнесла я. Даже самой себе сложно признаться, что я иногда ей просто завидую. — Мир?..

— Мир! И ты прости меня, я всё время забываю, что у тебя практически не было выбора. Я даже благодарна тебе за то, что ты родилась первой и все папашины амбиции достались тебе. Мне так жаль тебя....

— Ну нет, жалеть меня не надо, нет причин, — улыбнулась я, придавая уверенность голосу, — я довольна своей жизнью, у меня всё хорошо...

Никогда не расскажу сестре все подробности своего брака...

— Ну и ладно, — подхватила Катарина мой оптимистический посыл, — но Егор всё же лапочка, столько всего знает! А ты видела что он придумал сделать с той трещиной?...

Смирившись, остаток дороги до Инсбрука я слушала оды таланту и внешности Егора, который, оказывается, впечатлил не только меня. Заворочавшееся внутри меня гадкое чувство я с трудом интерпретировала как ревность, каплей за каплей разъедавшую моё хорошее настроение.

К счастью, внимание Катарины быстро переключилось при входе в фирменный магазин одежды и обуви и на несколько часов внешний мир со всеми его проблемами потерялся на фоне последних дизайнерских коллекций, примерок и покупок. Даже я, давненько не выбиравшаяся на шоппинг, с удовольствием пополнила свой гардероб несколькими летними платьями и потрясающими босоножками от Valentino пастельных тонов. И хотя Кати в шутку назвала их «скукота», мне они понравились элегантностью и нежностью.

Как только мы загрузили в багажник свои покупки у Катарины зазвонил телефон. Увидев имя звонившего, сестра довольно защебетала:

— Я как раз собиралась тебе перезвонить, Егор. Ты уже освободился?

Я только закатила глаза, глядя на флиртующую сестру. Да ещё и он разрешил себя по имени называть, никакого пиетета к возрасту. Вот понимаю, что не рассматривает она Егора всерьёз как мужчину прежде всего из-за разницы в возрасте. А самой неприятно, что не могу с ним также непосредственно общаться. Даже телефонами с ним обменяться додумалась Катарина, а не я... Между тем, разговор их набирал обороты и не успела я очнуться, а эти двое уже договорились сходить вместе в кино на премьеру нашумевшего фильма.

Отрицательно замахала головой, показывая, что мне не нравится эта идея, а Катарина уже положила трубку.

— Что? — увидела моё недовольное лицо.

— Мы же вместе с тобой собирались сходить на этот фильм!

— Не вижу проблемы, — отмахнулась сестра, — мы и сходим вместе с тобой... и с Егором. Ну не оставлять же его одного в городе?

— Ты думаешь такому взрослому мужчине будет интересно смотреть мелодраму? — скептически заметила я.

— Не знаю, но он согласился. Похоже у бедняги просто не было выбора, — засмеялась Катарина. Не смогла не улыбнуться в ответ. Ладно, что тут такого? Сядем подальше друг от друга и делов-то..

Так думала я ровно до того момента, пока не оказалась в темноте зрительного зала в соседнем от Егора кресле. Как так получилось, я даже не успела заметить. На просьбу поменяться местами Катарина лишь цыкнула, сказав что на её месте мне ничего не будет видно, так как я меньше её ростом.

Не смотря на такую заботу сестры я по окончании сеанса даже не могла вспомнить о чём же был фильм. Хотя я не отрываясь смотрела на экран, но всё время ощущала мужской взгляд, скользящий по моему профилю, а плечом чувствовала жаркую руку на соседнем подлокотнике, «художественные» пальцы которой медленно поглаживали пластмассовую деталь. А когда на экране показали страстный поцелуй в душе, я почувствовала как покрылась краской стыда, а пальцы мужчины на подлокотнике с такой силой его сжали, как будто хотели разрушить. Да что же такое с нами происходит? Почему я так сильно его ощущаю, как-будто своё продолжение, как-будто свою половинку... Нет-нет-нет, нельзя так думать, нельзя анализировать, нельзя чувствовать! Это принесет только проблемы и боль...

Как всегда неловкость по окончанию сеанса сгладила весёлая болтовня Катарины, которая предложила поужинать в ресторане напротив. Мы с ней в нём уже бывали: там было довольно уютно и вкусно готовили. Кушать и правда хотелось очень сильно, несмотря на напряжение и нервное состояние, а может быть и благодаря ему...

К счастью, Егор повёл себя как джентльмен, был спокоен и никак не давал понять о неловкости между нами. Я даже подумала, что только я себя так сильно накрутила, а он и не чувствует ничего похожего... Вот только вместо того чтобы порадоваться, я ещё больше расстроилась. Женская логика, да? Определённо!

— Смотри, вон Грета! Сто лет её не видела, — радостный голос Катарины вырвал меня из задумчивости. Повернув голову направо я и правда увидела однокурсницу своей сестры. Этим летом они в разных местах проходили практику и действительно редко виделись.

Грета тоже заметила нас, приветственно помахала рукой и, сказав что-то сопровождающему её молодому человеку, подошла к нам.

— Здравствуй, Грета!

— Привет, Амелия! Здравствуйте, герр Хофманн, очень рада с вами познакомиться. Катарина так много о вас рассказывала...

Вот так поворот! Я, конечно, понимала, что Егор взрослый солидный мужчина, но принять его за нашего отца? Как же ему должно быть неприятно! Вон даже желваки на щеках заходили... Катарина нервно хихикнув, попыталась исправить неловкую ситуацию:

— Да что ты, наш отец намного старше и не такой красавец, да простит он меня! Познакомься — это герр Новински, наш архитектор, который помогает Амелии реставрировать поместье.

— Простите, — смутилась девушка, — Катарина, посидишь с нами немного? Я познакомлю тебя со своим парнем.

Сестру долго упрашивать не пришлось, но не прошло и пяти минут, как она вернулась. Мы с Егором даже не успели прервать наше молчание.

— Ами, ты не обидишься если я вас покину? — заискивающе произнесла эта лиса. — Ребята меня пригласили сегодня в клуб, там соберутся все наши, а я по ним так сильно соскучилась!

— Но как же... — растерялась я от неожиданности, — а как мы до поместья доберёмся? Ты хотя бы об этом подумала?

Это была главная проблема в моих глазах, так как ночевать Катарина могла остаться в любимом фешенебельном отеле в городе. Да и друзей я её знала и могла не волноваться за её безопасность.

— Да всё проще простого, — выдала очередную гениальную идею Катарина, — вы поедете на моей машине, а я приеду завтра вместе с Филиппом, я с ним договорюсь.

— Отличная идея! — выдал вдруг Егор, молчавший до этих пор, и подмигнул весело сестре. — Развлекайся, Катарина, дело молодое. Что с нами стариками париться, так ведь фрау Амелия?

От такого сомнительного высказывания я потеряла дар речи, чем и воспользовалась Катарина, быстро поцеловав меня в щёку, отдав ключи от машины Егору и сказав ему на прощание:

— Береги её!

— Непременно, — произнёс задумчивым голосом мужчина, глядя мне прямо в глаза, и повторил, ещё больше смущая меня, — непременно...

Егор вёл машину плавно, но твердо контролируя каждое движение. Совсем иначе, нежели Катарина, поэтому после десяти минут дороги, когда мы уже выехали за город, я расслабилась и уже с большим наслаждением смотрела на дорогу. Хотя видно было мало что, так как уже стемнело: только разметку и дорожное полотно. Играла негромкая классическая музыка (и где только Егор нашёл её в машине Катарины?), а наше молчание не было тяжёлым или натянутым. Так что спустя некоторое время я, кажется, задремала, так как проснулась от толчка.

Егор вдруг остановил машину и отстегнув свой ремень безопасности повернулся ко мне, глядя прямо в глаза своим тёмным завораживающим взглядом. Я застыла, не зная как мне на это реагировать. Было приятно и одновременно страшно наблюдать как он положил свою руку на спинку моего сиденья. Я сглотнула и всё-таки спросила спросонья охрипшим голосом:

— Почему вы остановили машину?

Он продолжал молча и внимательно сканировать моё лицо, на котором наверняка отражались испуг и растерянность. Наконец он сказал:

— Я остановил машину, потому что безусловно хочу вас... соблазнить посредине этой тёмной и пустынной дороги.

Меня затрясло и бросило в жар. От страха ли? Вряд-ли... От его наглости? Наверняка! Оглянувшись я увидела, что мы стоим на посыпанной гравием дорожке у самого крыльца моего дома. А я и не заметила.

— Оу, мы приехали, — прохрипела я.

— Вы разочарованы?

Я обиженно на него взглянула, заметив в его глазах смешинки, и покраснела от того, насколько ловко он меня развёл. Неловко схватилась за ручку дверцы и стала её отчаянно дергать. Егор наклонился ещё ближе и его рука скользнула мне на талию... Задохнувшись от такой наглости я подняла руку, чтобы дать пощёчину, и тут же услышала звук отстегивания ремня безопасности. Мужчина отклонился назад и широко мне улыбнулся:

— Вот теперь вы свободны...

Вот неловкая дура! Покраснев ещё больше, хотя и так уже вся полыхала от стыда, выбралась из машины и громко хлопнула дверцей. Катарина прости... Подходя к крыльцу я продолжала слышать его довольный смех, при этом заметила, как шевелилась занавеска в комнатах Магдалены. Только этого мне не хватало: Шерлок на стрёме, как сказала бы Кати. Что баронесса напридумала себе — сложно даже представить, тем более что Катарины с нами не было...

Поднимаясь по лестнице вверх я вся кипела от негодования на себя: словно юная девица разволновалась безо всяких на то причин. Егор наверное подумал, что я боюсь как бы он не набросился на меня. Смешно. А с другой стороны ведь не просто так он мне всё это сказал? А если под вызывающими словами скрывались прозрачные намёки на нашу встречу в его комнате?

Я чувствовала себя совершенно раздавленной, но винила в этом только себя. Может быть он заметил мой интерес и этим я спровоцировала неверное обо мне мнение, что я готова, скажем, к роману, к измене своему мужу?

Я взрослая женщина, давно не девочка и должна справиться с лавиной неизвестных чувств, обрушившихся на меня с появлением Егора. Мне новые проблемы в семье совсем ни к чему. Пора вспомнить, что я не просто замужняя женщина, а баронесса фон Вальдштейн, достаточно известное лицо и не имею права бросать тень на свою семью. А значит цель, по крайней мере на ближайшее время, есть — держаться подальше от этого притягательного мужчины. И Катарина с Магдаленой, сами того не подозревая, мне в этом помогут. Конечно не хорошо прятаться за их спинами, но сама я, пожалуй, не справлюсь. Да будет так!

Егор

Амелия избегала меня уже вторую неделю подряд. После того совместного вечера в Инсбруке, когда я имел неосторожность спугнуть её, нежная и солнечная женщина превратилась в холодную и высокомерную леди. Что меня дёрнуло так нагло пошутить над ней? Нравилось смотреть как она смущается? Или хотелось наконец достать её чувства из скорлупы, в которую она себя добровольно упрятала? Хотя и тогда она выглядела намного более настоящей, чем сейчас.

Амелия настолько меня притягивала, что я напрочь забывал о том, что она не свободна и чем мне грозит увлечение ею. Зато был и огромный плюс: все эти дни, как только сюда приехал, я не вспоминал Любу, все мысли были заняты одной маленькой рыжеволосой женщиной.

Хотя, конечно, не только ей... Я наслаждался своей работой, не только следя за исполнением, но и принимая самое непосредственное участие: накладывая материалы и помогая вырезать отрисованные мной барельефы* — точные копии разрушенных. Ничего общего с работой в душном офисе! Кроме того, мне очень повезло с бригадой, они были превосходными мастерами своего дела. Да и, честно говоря, меня от этих «герров» и «фрау» уже тошнило. Я всё же русский и не привык к таким расшаркиваниям. Поэтому простое общение по имени с работягами приводило меня в кайф.

Да ещё рядом находилась Катарина, которая тоже любила общаться по-свойски, минуя «сословную мишуру», как она это называла. Таким образом она выражала свой протест против строгой, хотя на первый взгляд и незаметной, регламентации своей жизни.

Вообще эта девушка меня очень удивила и заставила себя уважать. Несмотря на кукольную внешность она поражала своим умом, великолепными знаниями истории и археологии, давая тем самым понять, что не просто так просиживала время в университете. Катарина действительно любила то, чем занималась. Она вообще была очень прямой: говорила то, что думала, не умела врать, была настоящей оптимисткой и душой любой компании. Её флирт со мной я сначала даже принял за чистую монету, но через несколько дней понял, что для Катарины это просто стиль общения и вида на меня она не имела. А мне даже нравилось внимание такой молодой и красивой девушки, я же всё-таки мужчина, пусть даже и относился к ней как к младшей сестре. По крайней мере, она скрашивала вечера в этом красивом, но угрюмом доме и мы с ней даже несколько раз выбирались вместе в город посмотреть местные достопримечательности, но, к сожалению, без её сестры.

Амелию я в эти дни видел редко, да и то в обществе Магдалены, либо Катарины. Вообще у меня сложилось впечатление что она боялась оставаться со мной один на один, скрываясь за маской равнодушия. А может это и не маска была совсем? Может это я выдумал притяжение между нами и поторопился с выводами? Да и к чему могло привести моё увлечение Амелией я сам не представлял, пытаясь не анализировать свои чувства.

Тем не менее, мне нравилось ей любоваться... Чтобы видеть её чаще я задавал бесконечные вопросы о том что ещё планируется сделать в доме. Вначале я решил досконально изучить историю поместья и в этом мне помогала огромная библиотека, разобраться в материалах которой могла, к счастью, только Амелия, так как сама занималась её переписью. Я привлек для консультации Катарину и с пристрастием просмотрел все старые отчёты. Затем начал вникать в детали и обследовать дом, изучая антиквариат того времени.

Амелия повсюду на меня натыкалась и я видел как она трепещет и сердится, а я радовался, что вывожу эту женщину хоть на какие-то эмоции. Всё, что угодно, только не равнодушие. Последние годы она фактически свободно распоряжалась в поместье Вальдштейн и теперь её угнетало то, что приходилось советоваться и считаться не только с мнением Магдалены, но и с моим тоже.

Труднее всего было сохранить дистанцию между нами, поскольку моя сдержанность с каждым днём понемногу исчезала. Я ловил её взгляд, запоминал манящий шлейф её аромата и мечтал попробовать на вкус её пухлые коралловые губы. Но Амелии каким-то образом удавалось ускользнуть и моё терпение было на исходе. Хотя спроси меня кто: «Для чего тебе всё это надо?» — я не смог бы дать внятного ответа. Она манила меня на свой свет как глупого мотылька. И мне с каждым днём всё труднее было сопротивляться этому необъяснимому притяжению.

Сегодня мы закончили ещё один реставрационный этап и вместе с Филиппом отчитывались перед хозяйкой о проделанной работе.

— Вот теперь с сыростью покончено и плесень больше не будет беспокоить, — удовлетворённо сказал Филипп, поднимаясь с колен перед каменной кладкой, идущей вдоль внутренней стены портика. — Всё покрытие хорошо просохло, так что можно начинать штукатурить.

— Надеюсь, плесень больше нигде не выступит, — вздохнула Амелия, сложив руки на груди.

— Когда зданию несколько сот лет, жаловаться особенно не приходится, — сказал бригадир. — Всё время возникает то одна проблема, то другая...

— Но вы отлично поработали. Состав штукатурки вы согласовали с... герром Новински?

Амелия продолжала обращаться ко мне официально, а то и вовсе игнорировала моё присутствие и старалась общаться только с Филиппом. Ну, уж нет, дорогая, так не пойдёт...

— Конечно всё подобрано наилучшим образом, — ответил вместо растерявшегося мужчины. — Если вы будете так любезны пройти со мной в кабинет, я покажу вам свои последние наработки...

С удовольствием увидел как женщина дрогнула, услышав моё предложение и даже не удивился, услышав:

— В другой раз, пожалуй... Тем более я вам доверяю... как профессионалу. А меня уже ждёт Роберт, нам нужно отъехать по делам...

И быстро попрощавшись, летящий походкой устремилась к ожидающей её у крыльца машине. «По делу» они с водителем отлучались регулярно через день в разное время, но всегда до обеда. На мои попытки узнать куда отлучается Амелия, Катарина на удивление сухо ответила: «Лечиться», и больше не стала развивать эту тему. Странно... На вид Амелия здоровая цветущая женщина, чем она может быть больна? В общем в этой истории стало ещё больше неизвестных, а быть Шерлоком меня не привлекало. Если было бы что-то серьезное, я бы уже это знал, так ведь?..

Пообедав в компании Магдалены и Катарины, которые соблюдали между собой молчаливый нейтралитет, я вернулся к работе.

Солнце палило беспощадно и через несколько часов я взял на себя смелость распустить пораньше бригаду — мы итак славно поработали, опережая график. Тем более что завтра был выходной день. Вспомнив о живописном пруде в конце парковой аллеи, я поинтересовался у Марты, можно ли там купаться. Получив утвердительный ответ, я очень обрадовался. Пожалуй воспользуюсь тем, что все домочадцы парятся в своих комнатах и освежусь в прохладной воде под открытым небом.

Переодевшись в футболку и шорты, натянув на голову бейсболку и захватив полотенце, спустился по служебной лестнице на задний двор.

Отойдя на приличное расстояние от дома и убедившись, что из окон меня уже не видно, я с удовольствием стянул футболку, подставляя оголенную кожу под солнечные лучи. Не то чтобы я был такой стеснительный, но в этом доме властвовал негласный дресс-код, нарушать некоторые принципы которого не решалась даже Катарина. Например, ходить полуголым или в неглиже.

Подходя ближе к пруду, окруженному довольно высоким цветущим кустарником, я услышал заливистый женский смех и плескание воды. Похоже не только мне пришла в голову мысль освежиться. Вряд-ли это горничная, а значит мне предстоит нарушить уединение Катарины и... Неужели Амелии? Похоже что они с водителем уже вернулись, а я и не слышал.

Боясь поверить в такую удачу я аккуратно прислонился к дереву, а с другой стороны меня закрывали разлапистые ветви куста. Прятаться и подглядывать в моём возрасте уже неприлично, поэтому... скажем так — я занял наблюдательный пост. И не ошибся — посмотреть здесь действительно было на что, точнее на кого...

Катарина, изображая белокурую нимфу, вовсю плескалась около берега по пояс в воде, поднимая высокие хрустальные брызги. Пруд оказался мелковат? Надо бы это выяснить. Амелия же полулежала в теньке на расстеленном полотенце и выразительно жестикулируя рассказывала какую-то историю. Мелодичный голос не портил даже грубоватый немецкий язык, и я не мог наслушаться, понимая, что такой открытой и свободной я эту женщину ещё не видел. Нежное светлое тело прикрывал довольно консервативный купальник, который, однако, не мог скрыть сочных, идеальных на мой взгляд, округлостей.

Катарина тоже была богато наделена женскими «прелестями», но из-за высокого роста смотрелась ещё немного угловато. В то время как Амелия со своим небольшим ростом уже вошла в полную женскую привлекательность и будоражила своими формами не только мой взор, но и одну беспокойную часть ниже пояса. Везучий же ты сукин сын, Франц!...

Пытаясь принять более удобную позу, я привлёк внимание Катарины. Увидев меня она призывно помахала рукой:

— Оу, Егор, как хорошо что ты пришёл! Присоединяйся, водичка супер!

Стараясь не обращать внимание на замолчавшую и напрягшуюся Амелию, я подошёл к воде:

— Я не ожидал вас здесь увидеть, но тоже очень рад. Этот пруд мелкий?

— Почему ты так решил? — удивилась Катарина.

— Ты плаваешь около берега, — пояснил я.

— Да нет, я просто плавать не умею.

— Да ну?

— Ага. Трусиха, боюсь глубины. А вот Амелия имеет разряд по плаванию. — похвасталась Катарина успехами сестры, но судя по виду той это не понравилось.

— А почему вы не купаетесь? — сбрасывая полотенце, обувь и шорты я посмотрел на красавицу, тёмные волосы которой рыжими бликами сверкали на солнце. Я в первый раз видел эту роскошную копну распущенной при свете дня. Завораживающее зрелище.

— А я уже освежилась, да и солнце слишком яркое, вредное...

— По-моему, это ты вредная, а не солнце. Смотри какая красота, правда Ник! — кружась восхищалась Катарина.

— Безусловная красота, — хрипло пробормотал я, не в силах отвести взгляд от глубоких чистых глаз Амелии, которая заметив мой интерес поспешила отвернуться.

Чувствуя, как в плавках становится тесно, я поспешил нырнуть в воду и мощными гребками поплыл подальше от берега. Работа мышц до лёгкой боли, размеренное дыхание — всё что нужно, чтобы прийти в норму.

Завершив очередной круг я вышел на берег, где меня дожидалась загорающая на солнышке Катарина.

— А где сестра? — надеюсь произнёс достаточно равнодушно, чтобы не показать свой повышенный интерес.

— Да, голова разболелась, перегрелась похоже...

«Ага, в теньке только и перегреваться. Опять сбежала.» — усмехнулся про себя, задумчиво глядя на уходящую к дому дорожку.

___________

* Барелье́ф (фр. bas-relief «низкий рельеф») — разновидность скульптурного выпуклого рельефа, в котором изображение выступает над плоскостью фона не более, чем на половину объёма. (Википедия)

Амелия

Сбежала... Я опять трусливо сбежала. Всю неделю вела себя примерно, смогла абстрагироваться от своих чувств и перевести наше с Егором общение только в деловое русло. Хотя его настойчивость в плане изучения архивов и архитектуры особняка немного раздражала, так как предполагала моё участие и помощь в поиске материалов в библиотеке. Но и с этим я, кажется, достойно справлялась до сегодняшнего дня, пока он не появился неожиданно около пруда, сверкая своим подтянутым, рельефным торсом.

Все возводимые мной стены рухнули, стоило поймать его горящий пронзительный взгляд в мою сторону и увидеть снова его практически обнажённое тело. Он очень хорошо выглядел для своего возраста и я в который раз забыла о нашей разнице. Этому же способствовало и его обращение ко мне, хотя и официальное, но никогда не снисходительное или покровительственное, что всегда присутствовало при общении мужа со мной. И это ещё больше добавляло восхищения и выгодно выделяло его на фоне Франца. И в этом была огромная проблема: помимо воли я сравнивала двух мужчин и мой муж стремительно терял свои позиции в моих глазах.

Я начала задумываться, как это быть любимой таким мужчиной как Егор, испытывать страсть и щемящую нежность? Чувствовать эти сильные руки на своём теле, вдыхать пряный аромат разгоряченного наслаждением тела? И в этих мыслях была огромная опасность, так как я понимала, что эта дорога вела к пропасти...

Едва оторвавшись от созерцания мощных резких гребков и выпуклых напряжённых мышц спины, я придумала для Катарины причину, чтобы уйти и не захлебнуться лавиной будоражащих чувств к этому мужчине.

Подходя к крыльцу я заметила представительную машину моего мужа. О Боже! Неужели Франц приехал без предупреждения? Что ему здесь понадобилось? Мы ведь разговаривали с ним по телефону несколько дней назад и он словом не обмолвился, что собирается сюда. Наверняка, хотя бы Магдалена знала о его приезде, но ведь ничего не сказала. Вот ведь...

Чувствуя, как меня захлёстывает паника я поспешила в дом, хотя очень бы хотела убраться отсюда куда подальше. Не встретив никого в холле я поднялась в свою спальню: если будет нужно, Франц меня сам найдёт, а у меня будет немного времени на передышку.

К счастью, мой муж предпочитал отдельные спальни. Он настаивал на этом с первого дня нашего брака, так как, по его словам, нуждался в уединении. Это была одна из его многих привычек, которую он не захотел менять после нашей свадьбы. Для меня это было непонятно и непривычно, ведь я была влюблена в него, но со временем и у меня возникла такая же потребность. Наши спальни что здесь, что в городском особняке, сообщались через дверь и муж мог регулярно заглядывать ко мне для исполнения супружеских обязанностей. Жаль, что именно как к необходимой обязанности зачатия наследника он и подходил к нашей близости...

К несчастью, настроиться на нашу встречу я не успела, так как войдя в свою спальню я увидела Франца, ожидающего меня в кресле у окна. Как всегда одетый с иголочки, не позволяя расслабиться себе даже за городом, он задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику. Не любит ждать, но ведь и я не знала о его приезде, так ведь? Я же не должна безвылазно сидеть в наших покоях.

— Ну здравствуй, Амелия, — как всегда холодно и равнодушно произнёс мой муж, как-будто не было нескольких месяцев разлуки. При этом скривился, окинув меня взглядом. Полупрозрачное пляжное платье и распущенные волосы это не то, что может привести в восторг моего мужа, в отличие от другого мужчины. М-да...

— Здравствуй, ты приехал без предупреждения. Что-то случилось?

— Разве я не могу навестить свою ненаглядную супругу?

Равнодушие в голосе явно диссонировало со смыслом вопроса, ну да ладно, мне не привыкать.

— У тебя сегодня немного озабоченный вид. — Не дав мне ответить продолжил барон. — Что-то происходит?

Господи, от этой его проницательности никуда не скроешься, как-будто рентгеном просвечивает каждую эмоцию на лице. А актриса из меня — так себе.

— Разве? — постаралась беззаботно сказать я. — Просто твой приезд застал меня врасплох. Я медленно реагирую на неожиданности.

— Да неужели? Я бы сказал, что раньше ты любила подобные сюрпризы, тем более от приезда супруга.

— Конечно я рада видеть тебя, соскучилась, — примирительно улыбнулась я, пытаясь хоть немного растопить холод встречи, ведь ответной улыбки ждать не приходилось. Я уже привыкла, что барон мало смеялся. Вместо улыбки его губы кривились в холодной усмешке.

— Вели Марте приготовить её фирменные шницели с соусом на ужин, — распорядился Франц, вставая с кресла и направляясь к двери в смежную комнату.

— Конечно...

Супруг обернулся и вновь скользнул по мне взглядом, от которого всё внутри сжалось:

— И приведи себя в порядок, наконец, выглядишь как проститутка. Не забывай, кто ты есть...

Вот так: «проститутка» вместо объятий и поцелуя при встрече.. В такие моменты мне даже не верилось, что раньше я, романтическая девушка, была немного влюблена в этого мужчину и он отвечал мне толикой нежности. Он мог быть более чувственным, страстным, но, к сожалению, не хотел. Я стала его разочарованием, на которое он не желал тратить ни крупицы своих чувств, с удовольствием делясь ими со своей постоянной любовницей... Франц вышел за дверь, оставив меня в тоске, выворачивающей душу наизнанку...

***

Приезд барона немного снизил и так небольшой градус весёлости в нашем доме до минимума. Даже Катарина за ужином как-будто воды в рот набрала, кинув, что с утра уедет в город на несколько дней по делам. Понятно, что не хочет оставаться в одном доме с моим мужем, который, мягко говоря, едва терпит мою сестру, считая её распущенной и вульгарной. И я не могу винить её за этот побег.

Зато Магдалена светилась довольством, расспрашивая сына про столичные новости и сетуя на скучную сельскую жизнь. Так и хотелось спросить, почему же она не вернётся в Вену, если ей так здесь не нравится?..

Любезный светский разговор поддерживал только Егор, на которого я вообще старалась не смотреть, даже если он сидел практически напротив меня и по правую руку от баронессы. Хотя я чувствовала исходящее напряжение и от него. И это было понятно: аура у моего мужа воистину была подавляющей. Франц ни на кого никогда не повышал голос — в этом просто не было необходимости. Одного его взгляда было достаточно, чтобы люди вокруг, и я в том числе, беспрекословно слушались и спешили выполнять его распоряжения.

После десерта супруг решил вернуть тему к рабочим вопросам:

— Герр Новински, я уже немного осмотрелся, пока вас не было в доме. Вы успели многое сделать. Похвально, что не теряете даром время... Только вот когда я приехал, рабочий день не закончился, а работников — нет. Как вы это объясните?

Пронзительный взгляд в глаза оппонента, молчаливая борьба авторитетов. Естественно, Егор сдался, ведь он здесь на правах наёмного работника. Но было видно, что пасовать не привык:

— Как вы заметили, мы уже многое успели сделать и идём с опережением графика. Поэтому я взял на себя смелость распустить пораньше бригаду, так как в такую жаркую погоду материалы, с которыми мы сейчас работаем, высыхают гораздо быстрее чем нам нужно и появляются новые трещины. За выходные, как обещают синоптики, немного похолодает, и мы продолжим. Если вы желаете, я покажу вам свои наработки в кабинете.

— Конечно... Вижу, что я в вас не ошибся. Пройдёмте.

Франц встал из-за стола и жестом пригласил Егора присоединиться к нему. Проходя мимо меня, муж положил руку на моё плечо, слегка сжав его, и чуть наклонившись произнёс:

— Амелия, дорогая, мы ненадолго. Ждите меня в спальне, я скоро зайду...

Прозвучало достаточно тихо, но так, чтобы слышали все. Я не настолько наивная, чтобы не понимать, для кого эта реплика была предназначена — ловко и чётко обозначил свои намерения и мою принадлежность.

Как бы мне не хотелось оттянуть вечерний супружеский визит, пришлось подняться в свою спальню, правда после того как отдала соответствующие распоряжения Марте на завтра. Катарина, сочувствующе улыбнувшись, также скрылась в своей комнате.

Наполнив ванну горячей водой с добавлением ароматического масла, так как люблю, я погрузилась в неё и, заодно, в свои тревожные мысли. Меня не страшила близость с мужем: надо отдать ему должное он всегда действовал аккуратно, даже если моё тело иногда не отзывалось на его скупые ласки. Честно говоря, я давно уже винила себя, что так и не смогла от всей души полюбить своего мужа и разбудить его страсть, а «умопомрачительное» удовольствие от секса давно считала книжными выдумками. Для меня это был приятный процесс, не больше. Вполне не плохо. Не то что бы мне было с чем сравнивать, ведь Франц был моим первым и единственным мужчиной. Хотя, учитывая моё взбунтовавшееся в последние дни либидо и притяжение к чужому мужчине, мне есть над чем задуматься и помечтать: а если бы...

Мои запретные мечты были грубо нарушены громким настойчивым стуком в дверь и голосом моего мужа:

— Амелия, ты там часом не уснула?

— Нет, сейчас выхожу, — скрывая разочарование сказала я.

Натянув на плечи пеньюар и поплотнее запахнув его, я вышла из ванной комнаты в спальню. Мой муж пристально смотрел на меня, медленно вытаскивая запонки из своей рубашки.

— Как проходит твоё лечение? — этот далеко не праздный вопрос ввёл меня в некий ступор. Неужели это и есть основная причина приезда Франца? Ведь несколько дней назад мой врач наконец-то разрешил мне подумать о новой беременности.

— Ты ведь разговаривал сам с моим врачом, не так ли? Он тебе всё это время отчитывался? — не смогла сдержать горечи разочарования от догадки. — Поэтому ты приехал? Тогда ты должен знать, что ещё рано... Нужно ещё немного времени...

— Амелия, неужели ты думаешь, что я отправил тебя сюда и пустил всё на самотёк? Мне нужен наследник, и чем скорее, тем лучше. А раз лечение пошло тебе на пользу, не вижу смысла откладывать и дальше этот вопрос. Сейчас для этого самые подходящие дни.

Франц продолжил расстёгивать пуговицы на своей рубашке, а я почувствовала, что несмотря на жару меня охватывает мелкая дрожь, но не от предвкушения любовного акта, а от страха...

После труднейшей замершей беременности и выкидыша, врачи советовали мне несколько лет не беременеть, поскольку это было связано с огромным риском для моего здоровья. Мой муж был очень разочарован, что я не подарила ему сына — наследника. Упрекал меня и называл бракованной, отослал меня сюда к целебным источникам. А я и без этого испытывала острое чувство вины, будто обманула его и осталась перед ним в долгу. И с болью потерь, до конца своей жизни...

Как бы я не желала стать матерью, я испытывала неконтролируемый страх перед возможными осложнениями и поэтому противилась даже мысли о новой беременности. Но, похоже, мои чувства мало волновали моего мужа, судя по всему настроенному весьма решительно. Он уже разделся и, бесцеремонно развязав поясок моего пеньюара, сбросил его с моих плеч и настойчиво подтолкнул меня в сторону кровати.

Несколько поцелуев и поглаживаний моего тела сегодня не сильно способствовали возбуждению, однако Франца это не смутило и он с силой толкнулся в моё сухое лоно. Его пальцы сминали мои плечи и руки, как-будто наказывая за что-то... Раньше он редко позволял себе подобное, чаще всего на фоне приступов необоснованной ревности. Неужели опять?!.. От жжения и лёгкой боли из глаз чуть не брызнули обидные слёзы и я поспешила прикрыть веки, чтобы муж не заметил. Судя по его горящему, безумному взгляду и настойчивым толчкам вряд ли его остановит мое сопротивление.

Комкая в руках простынь и закусив до крови губу, я попыталась расслабиться и подумать о чём-то хорошем, о ком-то... и вдруг перед закрытыми глазами возник образ Егора. Там, в его комнате после душа. Протянула руки, пытаясь его обнять, огладила мощные плечи, спину, напряжённые ягодицы... Застонала от потребности взять его больше, глубже... Вот так, да!...

— Вот так, наконец-то проснулась, а то лежишь как бревно... — прохрипел на последних толчках супруг и излился в меня, задрожав от поступившего оргазма. Откинувшись рядом он удовлетворённо выдохнул.

А я лежала совершенно оглушенная от осознания того, что я только что позволила себе заниматься любовью с двумя мужчинами одновременно: фактически телом с мужем, а мысленно, душой — с посторонним, но таким притягательным мужчиной с пронзительными и внимательными серыми глазами. Который, несмотря на своё отсутствие в нашей спальне, стал моим спасением от боли и подарил толику терпкого запретного наслаждения...

Егор

Утром я проснулся совершенно разбитый...

«Амелия, дорогая, мы ненадолго. Ждите меня в спальне, я скоро зайду...» — звучал набатом в голове у меня голос барона.

Когда я услышал эти слова после ужина, то едва смог удержать в себе приступ в общем-то необоснованной, но острой и болезненной ревности. Надеюсь, никто не заметил моих сжавшихся кулаков и напрягшуюся спину. Я просто заставил себя идти вперёд, не оборачиваясь. Чеканя шаг за шагом, успокаивая себя и преодолевая потребность хотя бы и кулаками доказать своё желание быть с Амелия. Сдурел? Да! Я сам не ожидал что меня захлестнут такие яркие эмоции, кислотой прожигающие нутро. Только этого мне не хватало!..

И ночь не принесла мне ни капли покоя и забвения. Вместо сна я чуть ли не в красках представлял как барон ласкает свою жену, вжимая её шикарное тело в постель, а она страстно отзывается в ответ и стонет его имя. Выкурил пол пачки сигарет, задымив всю свою элегантную комнату с новеньким ремонтом. Марта наверняка будет завтра ругаться, да и плевать... Что ж меня так торкнуло? Да опять на чужую жену, ладно хоть на этот раз без детей...

Что это? Закон подлости? Божье наказание? Я уже знал, что подобные собственнические чувства означают... В моём случае — ничего хорошего. НИЧЕГО. Это — болезнь. И зная себя по прошлым отношениям с Любой могу сказать точно — не отступлюсь, и муж мне не помеха... Такой уж у меня характер, брать своё любой ценой!

Я почти утратил веру в возможность снова полюбить и не ждал от себя ничего подобного. И вдруг... В моём возрасте, на руинах разбитого сердца одной женщиной другая склеивала осколки во что-то новое своим взглядом, улыбкой, загадочностью... Похоже я снова влюблялся, всё больше увязая в лавине чувств, и ни о чём думать больше не мог... И ни о ком... Смотрел на Амелию и всё внутри замирало от счастья. Ведь я видел отражение своих чувств в её жестах, смущении, нежном взгляде...

Я пытался представить как жил совсем недавно, ещё месяц назад и не мог. По хорошему, мне надо было всё бросить и бежать от неё подальше. Но я чувствовал, что эта женщина может стать моим долгожданным спасением от одиночества. Что же нам делать, А-м-е-л-и-я?

Остаток ночи я провёл за обдумыванием наполеоновских планов по завоеванию этой женщины. Не сказать, что я пришёл к какому-то определенному решению, всё-таки многое между нами было ещё зыбко и неопределённо. Но кое-какие мысли в голову пришли...

А завтрак прошёл ещё более угрюмо, чем вчерашний ужин. По крайней мере, ни у кого из присутствующих не возникло желания прервать молчание и развлекать других светской беседой.

Я старался не смотреть в сторону Амелии, но мой взгляд то и дело выхватывал её бледное осунувшееся лицо, как-будто даже припухшее от слёз. Чёрт, похоже не всё гладко в этой семейке. Но вмешиваться во всё это дерьмо я просто не имею права, по крайней мере сейчас, пока рядом маячит барон.

Мои размышления прервались звонкой третью моего телефона. Звонили из мастерской, как вовремя!

— Прошу прощения, я должен ответить. Благодарю за прекрасный завтрак!

Бросив положенные любезности, я поспешил скрыться за дверью, услышав в спину возмущённый голос Магдалены:

— Какой дурной тон прерывать завтрак на телефонный разговор! Никакого уважения...

Дальше я не слышал, обратив всё своё внимание на разговор с мастером:

— Сегодня? Отлично, вы меня порадовали... — посмотрел на часы, — Да, через несколько часов буду. До встречи!

Обрадовавшись, что день начинает приносить хорошие новости, я стал думать, как добраться до города. И тут меня осенило: Катарина! Тоже ведь собиралась уехать.

Вернувшись к столовой, я столкнулся с Амелией, выходившей из дверей.

— Прошу прощения...

— Извините...

Произнесли одновременно и посмотрели друг на друга. Поняв, что начинаю утопать в этом бездонном взгляде и пауза затягивается, я машинально сжал её руку, которую она при столкновении положила мне на грудь.

— Ай.. — зашипела от боли Амелия и я успел заметить синяки на оголившихся предплечьях. Какого черта?! Вчера у пруда их точно не было! А значит...

Поняв, на что я уставился и видимо разглядев на моём лице всю гамму тёмных чувств, поднимающихся из каких-то глубин моего сознания, Амелия резко отшатнулась и кинулась к лестнице. К счастью, нашу заминку никто не заметил, так как барон со своей матерью продолжали пить в столовой чай.

— Ещё раз прошу прощения за отлучку, — извинился в который раз перед присутствующими, хотя очень хотелось дать в холеное высокомерное бароновское лицо. — Катарина, насколько я знаю, вы собираетесь в город? Могу я с вами напроситься и составить компанию? Мне починили автомобиль и его нужно забрать.

— Да-да, конечно! — мило улыбнулась она, с облегчением выходя из-за стола. — С удовольствием подвезу. Хоть дорога пройдет веселее.

И то правда... Но, конечно, мне не давало покоя состояние моей баронессы и по дороге я решил прощупать, так сказать, почву и разговорил Катарину. К счастью, это оказалось не слишком трудно, так как поболтать эта девушка очень любила.

— Сегодня за завтраком атмосфера была очень гнетущей, — начал разговор, едва мы выехали из ворот поместья.

— Ты заметил? Хотя о чём я, конечно такое трудно не заметить, — усмехнулась Катарина. — Присутствие барона на всех наводит тоску и печаль.

— Я заметил, что твоя сестра тоже не слишком обрадована приездом супруга...

— Амелия? Ей просто не повезло с мужем. Этот жуткий сноб покоя не даёт ей своей ревностью и гнобит её, пытаясь вылепить свою совершенную Галатею, под стать себе. А она его ещё и защищает.

— Амелия его любит? — сдавленно сказал и сам удивился вырвавшемуся вопросу, показавшему мою заинтересованность. Прямо в лоб. Как говорится что на уме, то и на языке.

— Так-так-так, — протянула довольная Катарина, на минуту отвернувшись от дороги, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Что она там увидела — непонятно, но выводы сделала соответствующие. — Ты на неё запал! А я то думала, что мне показалось... Вокруг вас просто воздух трещит!

Неожиданно... Я то думал, что хорошо скрываю свои чувства! Что ж, раз такое дело, я решил, что пора поговорить начистоту, чтобы не казалось, что я вмешиваюсь в чужие дела. Тем более, что Катарина не производит впечатление сплетницы. Хохотушка и болтушка — да, но секреты вроде хранить умеет.

— Да, ты меня раскусила, — поднял руки вверх, как-будто сдаюсь. — Мне Амелия действительно очень понравилась, скажу даже больше — я в неё влюблён.

— Тогда я тебе сочувствую, потому что у тебя нет шансов, — вздохнула Катарина.

— Это ещё почему?

— Егор, скажу откровенно — я была бы счастлива, если бы ты спас мою сестру из этого утопического брака. Рядом с тобой её глаза просто светятся!

— Правда? — довольная улыбка просто расплылась у меня до ушей.

— Правда-правда! Конечно, мы не говорили с ней о её чувствах к тебе, но это видно. По крайней мере мне.

— Но...

— Но это знание ничего тебе не даст.

— Из-за барона?

— Да, барон тот ещё м...к, — выругалась Катарина. — Если узнает — не поздоровится ни тебе, ни ей. Но не он самая большая проблема.

— А кто?

— Амелия! Она слишком правильная для подобного рода приключений. И скорее предпочтёт всю жизнь страдать, чем пойдёт на поводу у своих чувств и сделает шаг на пути своего счастья.

— Ты слишком умная для своего возраста, знаешь?

— А то! — улыбнулась Катарина. — Но несмотря на всё сказанное, ты должен понимать — я на стороне сестры, и если она не захочет быть с тобой, я не буду вмешиваться и помогать. К тому же ты должен осознать, что короткая интрижка не для неё. Если вдруг она решится, то потеряет всё!

Как бы мне не хотелось возразить, я понимал, что всё сказанное — правда. Я чувствовал тоже самое и понимал, как будет мне не легко. Но самое главное я узнал, что замужество Амелии — это брак в полном смысле этого слова. И мне ещё больше захотелось спасти её из этого плена, спасти прежде всего от самой себя!

Мы с Катариной больше не возвращались к этому разговору. Забрав из мастерской свою отремонтированную машину и решив, что пока выходной надо себя чем-то развлечь и отвлечься, я покатил в сторону Халля, расположенного в десяти километрах от Инсбрука. Это был старинный город, богатый историческими памятниками, с красивейшей ратушей и Монетной башней. Всё что надо, чтобы угодить такому человеку как я, любящему историю и ценящего старину. Поэтому и задержался до самого вечера, приехав в поместье в закатных сумерках, когда все домочадцы уже разошлись по своим комнатам после ужина.

Меня встретила только Марта:

— Ох, хорошо что вы приехали, я волновалась!

— Но я же звонил, предупреждал, что задержусь...

— Да, но дороги такие тёмные, да и дождь льет стеной.

— Ваша правда, Марта...

На пол пути в поместье действительно пошёл проливной дождь, но вряд-ли он был такой большой проблемой, как решила сердобольная женщина.

— Все уже поужинали, — продолжала обхаживать она меня, — но если вы проголодались, я накрою на стол...

— Не беспокойтесь, я поужинал в городе. Что-то тихо в доме, все уже разошлись?

Марта закатила глаза и, вздохнув, сказала:

— Герр барон ещё после обеда уехал обратно в столицу по каким-то срочным делам. А баронесса Магдалена опять повздорила с Амелией. Бедная девочка!... Вот и сидят все по своим комнатам.

— Ну тогда и я пойду, спокойной ночи! — попрощался я, с удовольствием чувствуя, как ползёт вверх моё настроение. Барон уехал и это не может не радовать. У меня появился шанс поухаживать за Амелией. Напевая под нос я принял душ и, как обычно, решил полистать последние новости в телефоне и увлёкся. Через какое-то время понял, что уже глубокая ночь и жутко захотелось есть...

«Зря отказался от ужина,» — подумал я, с удовольствием потягиваясь. Проворочавшись без сна ещё полчаса под завывание своего желудка, я решил спуститься вниз хотя бы за бутербродом.

В холле и коридорах царил полумрак, кое-где освещавшийся приглушенными светильниками. В дверях кухни я замер, не веря своим глазам: у открытого холодильника стояла Амелия, что-то перебирая на полке. Свет от прибора отлично проходил сквозь полупрозрачный пеньюар, обрисовывая сочные очертания женского тела. Распущенные волосы густой тёмной волной ниспадали с одного плеча, оголяя при этом другое.

Вот она достала бутылку воды и открыла крышку. Она пила, а мне хотелось выпить её, до самого дна... Волна вожделения пронеслась по моему телу и сосредоточилась точно в паху. Острое желание напрочь отключило мозги, иначе как объяснить то, что я решительно двинулся к ней сказав почему-то по-русски:

— Попалась, которая кусалась!

Амелия

Услышав непонятную русскую речь за спиной я поперхнулась глотком воды и едва не закашляла, в последнюю секунду всё-таки сглотнув воду. Вот уж кого не ожидала встретить на кухне ночью, так это Егора.

Весь день его не видела и понимала, что жутко скучаю. Мне было стыдно перед мужем и совесть разъедала меня за эти запретные чувства. Я не находила себе места, стараясь внешне оставаться спокойной, но, к счастью, Францу не было дела до меня и моих метаний. Перед обедом ему позвонили и по взгляду я поняла — это она, его любовница.

Когда я узнала о ней впервые, случайно подслушав телефонный разговор, я очень сильно переживала, плакала, пыталась посоветоваться со своей матерью. На что она мне снисходительно ответила:

— Что же в этом нового, Амелия? Все мужчины полигамны по своей сути, главное, чтобы они помнили и заботились о своей семье, а в этом к твоему отцу и мужу не придраться. Они не выставляют эти отношения на показ, знают как важно общественное мнение и никогда не поставят нас в неловкое положение.

Вот тогда мои розовые очки разбились и я узнала, что не только Франц изменяет мне, но и отец моей матери. И все считают это нормальным, в порядке вещей. Меня это уже давно не задевало, хотя и было немного неприятно. Кому же хочется делить своего мужчину с другой, даже если ты к нему равнодушна?

Словно в отместку за мои мысли голос супруга стал холодным, а тон категоричным:

— Меня сегодня не будет за ужином, мне необходимо вернуться в Вену...

Франц не сообщил причину, но я и так не стала бы спрашивать: в свои дела он меня не любил посвящать. Видимо что-то случилось у его любовницы, раз он так поспешно отложил свои планы и ринулся к ней в столицу. С одной стороны я чувствовала обиду, а с другой — огромное облегчение.

Егора не было за ужином и я даже начала переживать за него, так что долго не могла уснуть. Вроде бы слышала подъехавшую машину, но посмотреть кто это не решилась, тем более что окна моей спальни выходили на другую сторону дома.

И вот чем обернулся мой ночной поход за глотком успокаивающей мятной воды.

Егор решительно надвигался на меня, заставляя моё сердце отчаянно биться с каждым его шагом. От движения рубашка на его груди распахивалась, открывая завораживающий вид на сильную мускулистую грудь. Глаза так жадно скользили по моему телу, что я буквально чувствовала кожей этот жар. Моя рука соскользнула с дверцы холодильника и та с шумом закрылась, погружая нас в темноту, наполненную нашим дыханием и грохотом сердец.

— Как долго я об этом мечтал, — хрипло прошептал Егор, вплотную подойдя ко мне, — не могу больше ждать..

Он обхватил горячей ладонью мой затылок, другой рукой зарывшись в мои волосы, и притянул к себе голову, собираясь поцеловать. В этот момент я поняла, что не могу сопротивляться, даже если и хотела бы — тёмные серые глаза так и манили, обещая незабываемое наслаждение. Мне захотелось узнать, как это, быть в его объятиях, чувствовать его силу, и на самом ли деле меня охватывает желание от его прикосновений или мне это лишь кажется.

Я забыла, что у меня есть муж и что существует веские и разумные причины почему не следует идти на поводу у своих желаний. Я не только не противилась его объятию, как должна была бы сделать порядочная замужняя женщина, а наоборот смело поддалась ему навстречу.

Горячие губы сладко и властно накрыли мой рот, сминая нежные губы. Поцелуй был настолько горячим и страстным, что я чуть не задохнулась от неожиданности. Егор отстранился и дал возможность перевести дыхание. Он нежно погладил мои распухшие губы и снова поцеловал. На это раз медленно и трепетно. Приятная чувственная истома овладела мной так, что ноги подкосились и я схватила Егора за талию, чтобы не упасть.

— Держись, — скомандовал он, подхватив меня под ягодицы. Подсадил меня на какую-то горизонтальную поверхность — в темноте и не разберёшь какую — и втиснулся между моими ногами, прижимаясь своим твёрдым пахом к моему лону. И снова впился в губы поцелуем, не давая мне передышки. Я пыталась собрать мысли в кучу, но мир растворялся и исчезал вокруг, оставляя нас наедине с кипящей страстью. Я ощущала как болезненно напряглась моя грудь, тесно прижатая к его мощному телу. Он настолько тонко ощущал меня, что его губы тут же переместились сначала на шею дорожкой поцелуев, а потом спустились к груди и прикусили вершинку прямо через кружевную сорочку. И я не смогла сдержать в себе громкий стон от не испытанного никогда ранее и от этого ещё более неожиданного удовольствия.

Это отрезвило меня.

Боже, что я делаю?! Да ещё на кухне, куда в любую минуту может кто-нибудь войти, услышав шум, который наверняка мы издавали. Ведь ни я, ни Егор в эти мгновения себя просто не контролировали. Я стала судорожно отпихивать его от себя:

— Отпусти! Так нельзя!...

Его рука скользнула по моей спине и обняла за талию, словно в танце. Моя нога была закинута к нему на бедро, а я практически лежала на столе. Танго. Страстное, запретное действо.

Тяжело вздохнув он отстранился, взъерошив свои волосы.

— Прости, я не должен был так напирать, просто... Держаться нету больше сил, — усмехнулся Егор. А вот мне было совсем не до смеха. Как? Почему я позволила случиться этому поцелую?!

— Я не хочу...

— Нет хочешь и боишься того, что станешь беззащитной и покажешь свои истинные чувства. Но мужчины тоже не могут сопротивляться понравившейся женщине. Посмотри на меня — думаешь мне нравится, что рядом с тобой я теряю контроль над собой?

Он взял мою руку и положил на свой напряжённый пах. То что однажды довелось мне увидеть после душа теперь подрагивал в моей руке, источая немыслимый жар. Я смутилась и покраснела, хотя в темноте это вряд ли было видно.

— Тебе неловко? А представляешь, как я мучаюсь! Хотя... не все ощущения настолько мучительны, — хрипло добавил он, — некоторые очень даже приятны. Вот только что нам с этим теперь делать? Соскочив со столешницы я нервно поправила распахнувшийся пеньюар и, постаравшись взять себя в руки, холодно произнесла:

— Всё что здесь произошло — было большой ошибкой, которую впредь я постараюсь не допускать. Надеюсь на вашу порядочность, что всё останется между нами. Спокойной ночи, герр Новински!

Обойдя застывшую мужскую статую я хладнокровно вышла из кухни, чем могла бы очень гордиться. Но что-то не хотелось... А хотелось плакать от безысходности, рвать и метать, что я с удовольствием и сделала, очутившись в своей комнате.

Я не знаю, чего хотел добиться своим поцелуем Егор и в каком состоянии он сейчас находился, возможно обиделся за то, что отшила после его откровенных признаний. Но я для себя поняла одну вещь: попробовав на себе его страсть и поняв, как это могло бы быть с желанным мужчиной, я просто не смогу больше быть вместе с мужем, заниматься с ним сексом. Моё долго спавшее либидо пробудилось и требовало только одного мужчину — высокого брюнета с серыми глазами.

Утро не принесло мне облегчение, наоборот, при свете дня я ещё отчётливее осознала, что же произошло ночью. Я переступила границу, поделив себя на до и после. До — верная и преданная жена, правда не любимая. После — познавшая истинную страсть женщина, влюблённая, но падшая в своей неверности. Да, мы не занимались любовью в прямом смысле этого слова, всего лишь целовались, но для меня всё это стояло на одной чаше весов, так как мысленно я уже давно изменила Францу, впустила в сердце другого мужчину. Чего только стоили мои сны с его участием.

Весь день я провела в комнате, сославшись на здоровье. Мне и в самом деле было плохо — я занималась самобичеванием. Стоило хорошенько подумать и разложить свои мысли и чувства по полочкам. Да и встречаться с Егором я пока не находила моральных сил. Пусть он работает, занимается своей прямой деятельностью и оставит меня в покое. Хочу ли я этого на самом деле? Конечно нет, себе-то могу не врать. Я буду глубоко несчастна, если после случившегося он отдалится от меня.

Чтобы успокоить свои нервы, я взяла мольберт с красками и отправилась в любимую оранжерею. Рисование было одним из моих хобби, которое приносило умиротворение и спокойствие. То, что сейчас мне необходимо.

Нарисовав эскиз будущей картины я почувствовала, что прошло уже немало времени, так как шея очень затекла. Пожалуй, время близится к ужину и не пойти на него будет дурным тоном с моей стороны. А показывать свои слабости и вызывать тем самым подозрение у Магдалены было бы верхом глупости.

Вдруг послышались шаги у входа и я с улыбкой обернулась, ожидая увидеть Марту. Но это был ОН. Егор остановился рядом со мной, молча и внимательно глядя мне прямо в глаза. Я заметила, что он уже переоделся к ужину в белую рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами. Мягкая материя облегала его мускулистую грудь. Он заправил рубашку в чёрные брюки, и это подчеркивало стройную фигуру с широкими плечами и узкими бёдрами. Поняв, что слишком долго его рассматриваю, я покраснела и отвернулась, чтобы собрать художественные принадлежности.

— Вы что-то хотели спросить, герр Новински? — произнесла не оборачиваясь.

— Марта попросила меня напомнить тебе про ужин...

На плечи легли мужские руки, даря тепло и разворачивая меня к своему хозяину.

— Амелия, прошу... Давай не будем отдаляться! Все эти герры и фрау... После того, что было, как-то лишнее, тебе не кажется?

Подняла голову и посмотрела прямо в темные грустные глаза. Переживает.

— А что произошло? Всего лишь поцелуй, который ничего не значит, — голос дрогнул, выдавая моё враньё с головой.

— Значит, очень много значит, — подтвердил Егор мою никчемную игру. — Я же вижу, что тебя также ко мне влечёт, как и меня к тебе. Я понимаю, что всё происходит слишком быстро, и многое нас разделяет... Но прошу, просто дай нам шанс..

— На что?

— Шанс узнать друг друга, понять, насколько сильны наши чувства. Я не буду тебе врать, что готов завтра признаться всему миру, что люблю тебя. Но уже сегодня не хочу тебя делить ни с чем, и ни с кем... И я не знаю, что с этим делать.

— И что ты предлагаешь? Быть твоей любовницей, изменять мужу, скрываться от всех и прятаться по углам? — я всхлипнула, понимая что не хочу делать этот выбор. Что мне проще остаться в своём несчастном, но таком привычном мире.

Егор, почувствовав моё состояние, привлёк к себе, крепко и в то же время нежно обнимая.

— Я не хочу противиться своим чувствам и прошу тебя не делать того тоже. Я не хочу загадывать наперёд, но если мы захотим быть вместе, нам надо всё хорошенько обдумать, подготовится. Доделать в конце концов свою работу, для меня это тоже много значит... Надо признать, твой муж очень сильный соперник, и подставляться раньше времени было бы очень глупо.

— Я боюсь его, — прошептала куда-то в плечо, едва доставая макушкой до мужского подбородка.

— Мы всё решим, я тебе обещаю. Но в этом доме слишком много ушей, а я так хочу побыть наедине с тобой. Давай съездим завтра на озеро около Халля? Говорят, там замечательная природа и...

Тут раздался звук шагов, заставивший нас отпрянуть друг от друга. Из-за высоких кустов вышла Марта:

— Вот вы где! Вас только посылать Егор, заблудился что-ли? Я уже накрыла ужин, фрау Магдалена ждёт!

— Да я вот любовался... картиной фрау Амелии, — усмехнулся мужчина и подмигнул мне, невольно вызывая ответную улыбку.

Мы отправились вслед за Мартой и Егор, поймав на мгновение мою ладонь и слегка сжав её, прошептал:

— Решайся!

— Я не могу...

— Прошу тебя, ты не пожалеешь...

И, отпустив меня, ускорил шаг, догоняя Марту. Пожалуй, ещё одна бессонная ночь мне обеспечена... Едва дождавшись окончания ужина, я позвонила сестре:

— Кати, родная, ты мне очень нужна! Мне больше не к кому обратиться за советом...

— Кажется, я догадываюсь в чём дело, а точнее в ком... Завтра приеду, жди!

Амелия

Как я и предполагала заснуть мне удалось не сразу, а глубокой ночью. Перебирала случившееся по кусочкам и анализировала со всех сторон свои чувства. А их было ох как много! С приездом Егора я как-будто очнулась и вышла из забвения. И только за это, наверное, я должна его благодарить.

Решиться ли продолжать эти непонятные, но такие желанные и запретные отношения? К чему они нас приведут? Я так ничего и не решила, может Катарина мне поможет. Только ей я могу доверить свою тайну, ведь несмотря на свою молодость, она иногда давала дельные советы.

После бессонной ночи я проснулась позже обычного и с трудом открыла глаза. Рядом на подушке примостилась Катарина, сладко посапывая. Я улыбнулась: как же хорошо, что есть человек, который по первому зову готов примчаться с утра пораньше и поддержать. Стараясь не разбудить её, отправилась в душ, чтобы привести себя в порядок.

Расчесывая копну волос перед зеркалом, я внимательно осматривала себя, со стороны отмечая женственные изгибы и светящиеся глаза. Всё-таки как преображает женщину внимание желанного мужчины! Поневоле вспомнила крепкие объятия Егора, как его руки скользили и ласкали моё тело. Какого это, когда они доберутся до самого сокровенного? Будут жадными, нетерпеливыми или нежными? Какого ощущать его в себе, быть наполненной его страстью? Моё тело будто звенело как натянутая струна в ожидании того часа, когда я по-настоящему стану его. Поймала себя на этой мысли: неужели я всё для себя решила и наше сближение лишь вопрос времени?

Встряхнув головой, я вышла из ванной комнаты едва не столкнувшись с Катариной.

— Ой, ты уже проснулась? — с радостью обняла своё сестрёнку.

— Да, что-то рано приехала, так к тебе торопилась, — ответила зевая она. — Хотела тебя разбудить, но не решилась, зато сама уснула. Надеюсь, я вовремя успела?

Она внимательно и встревоженно посмотрела в мои глаза. И я сразу поняла: она знает о Егоре, не знаю откуда, но это так!

Я поспешила её успокоить:

— Конечно успела. Поговорим после завтрака...

— Ох, как мне не хочется спускаться в столовую, — скривилась Катарина. — Вот что за блажь всем собираться на завтрак, обед и ужин? Я бы лучше в своей комнате кофе попила.

— Не бурчи, это хорошая традиция собираться всей семьёй за приемом пищи, — подтолкнула Катарину к двери, — иди, умойся и приведи себя в порядок. Я тоже оденусь.

— Традиция хорошая, когда семья нормальная, — с большим таким намёком кинула мне ответ Катарина и вышла из комнаты, оставив меня с мыслью, что и тут она оказалась права.

К счастью, завтрак прошёл спокойно, так как Егор отсутствовал в связи с рабочей необходимостью, закрывшись в кабинете вместе с Филиппом. Так ли это было на самом деле, или он просто давал мне время прийти в себя и подумать — не знаю. Но я была благодарна ему за эту передышку. Даже Магдалена всё больше молчала, вставив лишь несколько едких комментариев в сторону Катарины и её внешнего вида. Что поделать: сестра была красивой молодой девушкой и любила носить открытые модные наряды и распускать свои шикарные белокурые волосы. И на чужое мнение её было откровенно плевать.

Смотря на неё через обеденный стол я поймала себя на мысли, что очень завидую её свободе: в одежде, в словах, в поступках. Может быть и мне пришло время обратить внимание на себя, на свои желания? Бросить на кон всё, что у меня есть: тело, чувства, богатую жизнь? И получить в награду своё личное женское счастье!

Именно с этого я начала разговор с Катариной, когда мы остались одни.

— Кати, я не знаю что мне делать. Егор завладел всеми моими мыслями, настаивает на наших встречах, отношениях. Мне с каждым разом тяжелее противится этому притяжению и я ловлю себя на мысли, что и не хочу идти против. Попробовать быть счастливой и любимой наконец...

— Да уж, — вздохнула Катарина, — я, конечно, видела, что между вами что-то происходит. Но не думала, что это перерастёт во что-то то серьёзное зная тебя... Признаюсь, ты меня удивила!

— Но я ещё ничего не решила! Ты считаешь меня развратной?

— Нет конечно, с ума сошла! — обняла меня сестричка. — Ты самая целомудренная, нежная и правильная женщина из всех, кого я знаю! Просто тебе достался дрянной муж, а когда ты встретила ТОГО САМОГО твоя женственность проснулась. Что же в этом плохого?

Я лишь тяжело вздохнула, разглаживая на платье невидимые складки.

— Но какие проблемы эти отношения принесут? А то, что они будут, даже гадать не стоит. Если Франц всё узнает, он просто уничтожит Егора, да и меня вместе с ним. Стоит ли оно того?

— Ты раньше верила, что есть такие пылкие и страстные чувства, такое сильное притяжение к другому человеку? — спросила Катарина и, дождавшись моего отрицательного ответа, продолжила. — А я всегда в это верила и поэтому до сих пор жду своего единственного. И сейчас я тебе как никогда раньше завидую, что ты нашла наконец своего мужчину. Поэтому для меня вопрос не стоит, что делать, я бы рисковала, бросилась в эти отношения с головой, сколько бы они не продлились. Но сделала бы всё от меня зависящее, чтобы они не заканчивались никогда, до конца боролась бы за своё счастье. Но это я, а ты — другая, — усмехнулась Катарина. — Тебе решать, кидаться ли в омут с головой. Но что бы ты не решила помни, я всегда рядом.

Я немного задумалась, переваривая услышанное.

— Я тебя люблю, — обняла свою младшую, но такую мудрую сестрёнку, — ты знаешь, Егор пригласил меня сегодня на озёра прогуляться, поговорить, побыть наедине. Может мне воспользоваться этим приглашением и понять для себя, нужно ли мне всё это?

— А что, хорошая идея, — одобрительно кивнула Катарина и засмеялась, — а он зря времени не теряет!

— Ты думаешь мы торопимся? — насторожилась я.

— Расслабься — это классно, позволить себе немного глупости! Если чувства настоящие, то время не играет никакой роли. Давай, приводи себя в порядок, подумай что надеть и вперёд!

— А Магдалена? А Роберт? Как быть с ними? Я же не могу без причины уехать вдвоём с Егором, это всё равно что напоказ выставить наши отношения, которых ещё даже нет.

— Да, тут надо подумать, — задумчиво произнесла Катарина и лукаво улыбнулась, — вот уж не думала, что придется поработать купидоном! А обмануть и щёлкнуть по носу твою свекровь — да я мечтала об этом! Доверься своей сестре!

И я доверилась. Поэтому ровно в пять часов вечера, после окончания рабочего дня, я сидела на заднем сидении Мерседеса вместе с Катариной, а на водительском месте уверенно управляя автомобилем сидел Егор и поглядывал на меня с загадочной улыбкой в зеркало заднего вида.

— Надеюсь, часа три вам хватит для прогулки? — лукаво улыбаясь поинтересовалась Катарина, когда мы припарковались в нужном месте.

— Осторожнее с моей машиной, детка, — усмехнулся Егор, передавая ей ключи, — и спасибо!

— А ты осторожнее с моей сестрой, здоровяк! — не осталась в долгу Катарина, садясь за руль и лихо выруливая на дорогу.

— И не страшно тебе отдавать ей машину, после того как она её подбила? — спросила я у Егора.

— Ради нашего свидания — не жалко, — сказал Егор, беря в одну руку спортивную сумку, которую раньше достал из багажника, а другой — обнимая меня за плечи.

— А у нас свидание?

— Самое что ни на есть романтичное! Пойдём...

Лёгкий поцелуй в губы и он повел меня мимо высоких сосен к виднеющемуся средь деревьев открытому пространству. В стороне стояло несколько домиков, видимо совсем рядом была небольшая деревенька.

— Откуда ты узнал про это место? Я несколько лет прожила в Тироле, но сюда не приезжала, хотя и слышала, что в этих местах есть потрясающие озера.

— Местные жители рассказали мне, когда я вчера останавливался у них в кафе перекусить.

Внезапно узкая тропинка прервалась и мы вышли в просвет между деревьями. Перед нами открылся берег потрясающей красоты озера. Круглое, с отражающимися в нём берегами, оно притягивало взгляд. Водная гладь напоминала ровное, отполированное рукой мастера зеркало. Вид окрестностей захватывал дух и вызывал непередаваемый восторг.

— Боже, Егор, какая красота! — воскликнула я восторженно, оглядываясь вокруг. — Смотри, какая чистая в озере вода, сквозь неё даже мелкие камешки на дне видно!

Обернувшись к Егору я увидела как внимательно и ласково он смотрит на меня. Я смущённо улыбнулась:

— Тебя наверное смешит мой детский восторг?

— Нет, мне кажется, что прекраснее тебя в этот момент нет ничего вокруг.

Его слова заставили меня ещё больше покраснеть. Всё-таки я ещё не привыкла к тому, что мы теперь можем открыто говорить о своих чувствах.

У самого берега лежало большое, поваленное дерево. Половина ствола находилась на берегу, а половина уходила в воду. Я подошла и села на сухую часть бревна, нагретую за день ласковым летним солнцем. Егор подошёл и присел рядом, открыв сумку и доставая оттуда аккуратно упакованную еду, бокалы и бутылку моего любимого вина. Наверняка Катарина у Марты выпросила. Вот лиса!

— Я смотрю ты расстарался!...

— А как же... Хотел произвести на тебя впечатление. Получилось?

Его взгляд замер на моих губах, когда я прошептала:

— Ещё как... Особенно мне нравится наше уединение, не хотелось бы встретить знакомых...

Дальше на берегу виднелся более обустроенный пляж, купались люди, смеялись дети, а здесь в окружении величественных дубов и стройных сосен мы были одни. Ели, смеялись, и разговаривали обо всём, кроме моего замужества. Пока я не готова была это обсуждать, а Егор не настаивал, хотя я видела, что вопросов у него много.

Вообще я несла какую-то чушь, потому что рядом с ним отключалась моя голова и оставалась только я, без шелухи знатности и притворства. Неизвестная ранее, но такая обновленная и счастливая я. Мне было так хорошо рядом с этим мужчиной, спокойно и, одновременно, очень волнительно.

Когда стемнело мы развели небольшой костёр и обстановка стала ещё более интимной. Отблески огня, играющего на лицах, свет далёких звёзд в темном небе, терпкое вино в бокале и желанный мужчина рядом... Всё что происходило между нами казалось таким правильным, настоящим. Всё прошлое терялось в мареве забытья. Были только я, он и наши чувства.

В какой-то момент я поняла, что слежу за Егором открыв рот и наслаждаюсь его рассказом, голосом с едва различимым акцентом, жестикуляцией... И в этот момент осознала, что для меня нет пути назад, я приняла этого мужчину и свои чувства к нему.

Егор замолчал, поймав меня за разглядыванием и не дав смутится, потянул меня за руку к себе на колени:

— Хватит разговоров, иди ко мне...

И обняв крепкими и надёжными руками сладко и жарко поцеловал так, что я потерялась в этом мире как-будто на мгновение...

— А вот и наши голубки! — раздался рядом задорный голос Катарины. — Вижу вам и трёх часов мало! Уже темно, пора возвращаться.

Обратно мы возвращались в полной темноте, лишь свет фар выхватывал дорожную разметку и иногда мелькали огни небольших городков. Я сидела на заднем сидении автомобиля на этот раз вместе с Егором, так как он выпил вина и не мог сесть за руль, и не верила, что всё это происходит со мной.

Я чувствовала себя обновлённой, одухотворённой и способной справиться с любыми проблемами. Катарина нас развлекала рассказами о своих друзьях и их вечеринках, а мы обнимались, переплетя руки и изредка обмениваясь поцелуями. Немного невинными в присутствии сестры, но такие нежными...

Но как бы не хотелось продлить эту поездку, она закончилась и мы подкатили к нашему крыльцу. Свет в окнах практически не горел, а это значит все уже либо легли, либо готовились ко сну. Ну и хорошо, никого не хотелось видеть.

Егор вышел первым и подал мне руку, помогая выбраться из автомобиля. Задержал чуть дольше мою ладонь, проведя пальцами по предплечью, посылая мурашки волнения по всему телу. Мало, как же мало времени мы провели вместе!

Но хорошее рано или поздно заканчивается, и в этом я убедилась едва мы переступили дверной проем и вошли в холл. Из гостиной выплыла Магдалена собственной персоной, наградив нас недовольным выражением лица. Рука Егора, лежавшая на моей спине и дарившая тепло медленно и, надеюсь незаметно, сползла и вернулась к нему в карман. Катарина, шедшая за нами, споткнулась и, едва не подвернув ногу, вовремя схватилась за косяк и звонко выругалась:

— Что за чёрт!...

— Дорогая Катарина, я кажется не раз просила вас следить за тем что выходит из вашего рта в моём доме.

— А нет, я ошиблась, не чёрт, а ведьма, — пробормотала чуть слышно Катарина и громче ответила: — И вам доброго вечерочка фрау Магдалена. Бессонница замучила?

— Не беспокойтесь, со сном у меня всё в порядке. Я жду Амелию для разговора, — и обратившись ко мне добавила, — пройдёмте в гостиную, моя милая?...

— Сейчас? А до завтра наш разговор не может подождать?

— Нет, нет, именно сейчас. Спокойной ночи герр Новински, Катарина.

Одной фразой послала всех... спать. Это ж надо так уметь! Ничего не поделаешь, пришлось со всеми спешно прощаться и следовать за баронессой в гостиную. Интересно, какая на этот раз причина её недовольства? А то, что она раздражена было видно невооружённым глазом.

Присев на краешек дивана напротив Магдалены, я решилась начать беседу первой:

— Надеюсь, разговор будет недолгим, а то я очень устала...

— Вот об этом я и хочу поговорить, моя дорогая, о вашей усталости и увеселительных разъездах в отсутствие супруга.

— А что не так с этой поездкой? Мы же вас поставили в известность о своём отъезде, — попыталась придать равнодушие своему голосу. Нельзя, нельзя показать свою слабость, хотя я чувствовала себя так, как-будто меня уже поймали с поличным. Такое новое для меня чувство, и такое неприятное. — Я уезжала в сопровождении Катарины, своей сестры посмотреть новые места... Не могу же я всё время сидеть взаперти в ожидании, когда Франц почтит нас своим присутствием.

— Вы действительно не понимаете? Общество этой вертихвостки ужасно сказывается на вас. Я понимаю, что семью, к сожалению, не выбирают...

— Но... — попробовала перебить Магдалену я и тут же, скрепя сердце, прикусила язык, чтобы не наговорить гадостей в ответ, ведь знала, что это выльется в ещё больший словесный поток. Поэтому молча ожидала окончания моего бичевания.

— Я советовала бы вам в своё свободное время уделять внимание местному благотворительному обществу. Графиня Борденбергер неоднократно сетовала на ваше редкое присутствие в совете. В моё отсутствие вы неподобающе выполняли свои обязанности баронессы фон Вальдштейн!

— Но ведь чаще всего они собираются просто чтобы вместе скоротать своё время, от нечего делать попить чаю. Тогда как я занималась делом: реставрацией вашего же поместья!

— Увольте меня от ваших оправданий, дорогая. Да, некоторые наши обязательства довольно утомительны, но их следует соблюдать! — Отмахнулась от меня баронесса. — Скоро в собрании состоится званый ужин, на котором вам предстоит быть вместе с Францем. А вы к тому же компрометируете моего сына, появляясь в обществе мужчины, не являющегося членом нашей семьи...

— Да, но в обществе Катарины также! — соврала не моргнув я. — К тому же он наш гость...

— Милая моя, он — мужчина, и весьма обаятельный, — усмехнулась Магдалена, посылая меня в холодный пот, — а значит угроза всем женщинам моложе пятидесяти. Надеюсь, вы помните, чья вы жена? И не будете принимать ухаживания другого мужчины?

Её проницательность пугала. К тому же она задала очень личный вопрос, сразу заподозрив неладное. Я бы восхитились проницательностью этой женщины, если бы от этого не зависело моё будущее.

— Конечно, я вообще не понимаю, к чему этот разговор! — приходилось учиться лгать на ходу.

— Надо признать пока этот мужчина ведёт себя достойно, но будьте внимательны, Амелия! И к тому же не забывайте, что вы так и не подарили моему сыну наследника. Долго нам ещё ждать? Надеюсь, вы исправно посещаете лечебницу? Хотя, конечно, исправно, Роберт же вас возит.

— Вот именно, — горько усмехнулась я, — ваш лакей обо всём докладывает не только вам, но и Францу. Как раз завтра я собираюсь на очередной осмотр. Не беспокойтесь, фрау Магдалена, я помню чья жена...

И именно поэтому завтра у врача я должна позаботиться о своем предохранении от беременности, ведь ребёнок сейчас может всё очень сильно осложнить и не позволить мне в дальнейшем развестись со своим мужем. Неужели я действительно подумала о разводе? Сегодняшняя прогулка похоже поставила крест на моих сомнениях, всё более уверяя меня в том, что я нахожусь на правильном пути. Конечно вслух я свои умозаключения не озвучила, сказав лишь привычным вежливым тоном:

— Спокойной ночи, баронесса!

И гордой лёгкой походкой вышла из гостиной, хотя чувствовала у себя на плечах неподъемный груз из лжи, притворства и необходимости кардинально менять свою жизнь.

Похоже на собственном опыте мне придётся прочувствовать все этапы борьбы за своё счастье. Готова ли я к этому? Не совсем, но похоже Егор не оставлял мне выбора и где-то глубоко в душе я этому очень даже была рада! Однако проницательность Магдалены не могла не беспокоить, а значит необходимо было держать ухо востро и при случае предупредить Егора.

Амелия

— Роберт, останови машину на стоянке вон того центра. Мне необходимо сделать несколько спа-процедур, — как можно более беззаботно попросила я водителя.

— Конечно, фрау Амелия, вы надолго?

— Я думаю на пару часов: массажи, грязи, маникюр сделаю... Со мной пойдёшь в фойе посидеть?

— Нет-нет, — поспешно ответил мужчина, — если вы не возражаете, я как раз съезжу на заправку и пообедать заодно.

Вот и славно! Я почти не сомневалась в успехе задуманного. Всё-таки Роберт мужчина, которого смущали такие слова как маникюр, педикюр, салоны. На то и был расчёт, когда я рано утром придумывала повод скрыться от него к гинекологу. Нет, не к тому из дорогущей частной клиники, у которого я последнее время наблюдалась и сегодня в том числе, и который, как оказалось, обо всех результатах докладывал Францу. А к обычному врачу, содержащему небольшой кабинет недалеко от этого спа-центра. Его мне посоветовала Катарина и даже записала на приём несколько дней назад. Тогда я ещё не собиралась строить отношения с Егором, но уже была уверена, что сейчас мне ребенок ни к чему.

Зная, что Роберт провожает меня взглядом, я вошла в центр и на рецепции попросила девочек перенести мои процедуры на часик попозже и проводить меня через чёрный ход на другую улицу. Как я и думала, женщина женщину всегда поймёт и поддержит, особенно если присовокупить к своей просьбе хорошие чаевые.

Дожилась! Как воровка оглядываясь по сторонам поспешила ко врачу. Шпион из меня конечно ещё тот, внутри всё дрожало от страха быть узнанной. Но я не разочаровалась. Гинекологом оказалась средних лет женщина, очень приятная и достаточно опытная. Вопрос моей контрацепции занял не больше пятнадцати минут, а ещё через десять я возвращалась в спа-салон и в моей сумке уже лежали гормональные таблетки, которые я приобрела в ближайшей аптеке. Настроение моё стремилось вверх и летнее солнышко приятно подмигивало из окон домов, а зелёные листочки деревьев приятно шелестели: «У тебя всё получится!» из расположенного вдоль дороги парка. Красота!

Через неделю начну принимать таблетки, благотворительный бал через три недели и тогда же приедет Франц. Даже думать сейчас не хочу как я лягу с ним в постель, ведь до окончания работ Егора ещё месяц — полтора. Да и не обсуждали мы ещё эти щекотливые моменты. Не раскрываться и не ревновать — совершенно разные понятия, и неизвестно как они будут сочетаться.

Одно омрачало мой день — невозможность поговорить с Егором, так как с утра через Катарину я попросила его быть более осторожным и мы практически не виделись. За исключением завтрака, где мы старательно игнорировали друг друга, на волосок вися от того, чтобы не переиграть в отчуждение. Но вроде бы наше представление, разыгранное на троих для Магдалены удалось и даже Катарина своим флиртом с Егором дала мне повод на секунду усомниться: а играла ли она или тоже что-то к нему испытывала? Нет-нет, отмахнулась от этих ревностных мыслей. Она моя сестра и всегда была лучшей актрисой, чем я.

После массажа я с удовольствием пообедала в ресторане напротив и, дождавшись Роберта, поехала домой. Выйдя из машины я услышала из-за угла здания голос Филиппа, громко кого-то ругающего. Оказалось одного из рабочих. Подойдя поближе, я прервала его гневную тираду:

— Филипп, что случилось? Что-то серьезное?

— Да вот, бестолочь, намудрил с раствором! Пропорции нарушил теперь всё рушится! Стоило только отойти ненадолго...

— А Егор где? Почему он не проследил?

— У него срочный международный разговор, консультирует по одному из своих контрактов. Вот как теперь отойти? Надо всё снимать и заново накладывать...

— Так может я чем помогу? — попыталась успокоить расстроенного мужчину.

— Да неохота вас тревожить, фрау Амелия...

— Мне в радость! Чем помочь?

— Бланк с нужным составом в кабинете на столе лежит. Свериться бы...

— Я поняла, — улыбнулась Филиппу, — сейчас принесу.

И поспешила в кабинет за бумагами. До приезда Егора я с удовольствием занималась реставрацией и, если честно, мне сейчас этого очень не хватало. Хотя надо признать, профессионализм архитектора и его новый взгляд очень помог нам и ускорил работу.

Дверь кабинета была приоткрыта и я беспрепятственно вошла внутрь, направившись сразу к столу. Увлекшись поиском нужного списка, я не сразу обратила внимание на скрип двери и только когда меня крепко обхватили мужские руки и притянули к сильному жаркому телу я поняла, что больше не одна в кабинете.

Егор

Я как раз разговаривал по телефону с Арнольдом Пихлером, обсуждая рабочие вопросы, когда увидел как к крыльцу подкатил автомобиль Амелии. Не дожидаясь когда водитель откроет дверь, она сама грациозно вышла из салона, надевая солнцезащитные очки. Рыжие блики как солнечные зайчики мелькали в темных прядях.

Разглядывая эту потрясающую женщину в элегантном летнем платье я наслаждался знанием, что она ответила на мои чувства и готова к более близким отношениям. Конечно, мне хотелось большего, гораздо большего и порочного, но... Всему своё время. Когда я доберусь до её тела пощады не будет. У меня слишком давно не было женщины, а тут такой ходячий соблазн.

Увидев, как она вывернула из-за угла и направилась в здание я быстренько свернул разговор, обещая позже перезвонить. Тем более последние пять минут нашего разговора с Пихлером я даже не помнил, настолько увлёкся видом из окна. Услышав перестук знакомых каблуков по направлению к кабинету я довольно улыбнулся и шагнул за приоткрытую дверь, так чтобы меня не было видно. Отлично! Немного времени наедине нам точно не помешает.

Она вошла и сразу направилась к столу, давая мне возможность полюбоваться красивой осанкой, изящной спиной, округлыми бедрами, красиво задрапированными ниспадающей тканью. Тонкая шея открывалась благодаря неизменному пучку, прятавшему её роскошные тёмные волосы с рыжими отблесками. Если бы мог, я запретил бы такую укладку навсегда! Не спорю, выглядит элегантно, но не даёт в полной мере полюбоваться красотой её волос. Надеюсь когда-нибудь она перестанет их красить и я увижу натуральный огненный цвет.

Занятая поисками каких-то бумаг на столе Амелия не заметила как я закрыл дверь, отрезая нас от остального мира. Я смотрел на эту женщину и не мог поверить, что она — моя, она рядом, стоит только протянуть руку. Что я и сделал, подойдя к ней вплотную и упёршись своим напряжённым пахом в её шикарные бёдра. О да!

Хрупкое и такое желанное женское тело вздрогнуло в моих руках. Вдохнул любимый аромат с нотками нежных цветов и провел носом вниз по точёной скуле, прикусывая губами нежное ушко. М-м-м, как вкусно и как сложно держать себя в руках.

— Егор, кто-то может войти! — испуганно прошептала моя девочка, тем не менее откидывая голову в сторону и давая свободу моим поцелуям.

— Не беспокойся, я закрыл дверь. Десяток минут у нас есть в запасе. Я так соскучился!...

— Я тоже, очень!

Развернулась и проведя своими ручками вверх по моему телу, притянула мою голову для поцелуя. Немного робко, но сама! Кайф!

Не в силах сдержать себя я накинулся на её рот, жадно посасывая нежные губы и наслаждаясь их медовым вкусом. Её язычок несмело, но игриво танцевал с моим, вырывая из груди стон удовольствия. Я уже болен ей, а что же будет когда она по настоящему станет моей!

Во мне просыпались какие-то неизвестные ранее первобытные инстинкты. Мне хотелось сбросить все с этого чёртова стола на пол, уложить на него Амелию, задрать подол платья, отодвинуть в сторону трусики и погрузиться до конца в её жаркое лоно. Идя на поводу у вспыхнувших в голове картинок я жадно скользил руками, обрисовывая контуры её тела, сжимая упругие ягодицы, поглаживая высокую грудь.

Похоже Амелия также теряла связь с реальностью, позволяя мне всё более смелые ласки. Одной рукой я скользнул под подол платья, отодвинул край кружевных трусиков и прижался пальцами к жаркому влажному лону. Наконец-то! Амелия застонала и потерлась о мою руку, срывая мои стоп краны напрочь. Найдя заветную набухшую вершинку я несколькими движениями довёл мою девочку до освобождения и она задрожала, повиснув на мне и часто дыша. Так быстро! Такая отзывчивая и такая чувственная!

— Егор, что это было? — несмело улыбнулась Амелия, подняв на меня свой несколько затуманенный страстью взгляд.

Поправил рукой несколько выбившийся прядок и погладил припухшие губы:

— Это оргазм, милая, ты разве не знаешь?

— Я... Я такого сумасшествия раньше не испытывала, — ещё больше краснея пролепетала Амелия отстраняясь и поправляя платье.

«Вот урод!» — подумал я об её муже, который не удосужился подарить своей жене даже столь малое удовольствие. С другой стороны это выгодно выделяло меня на его фоне и добавляло немалые преимущества. А внутренний самец, подарив удовольствие любимой женщине, довольно потирал руки.

Одно омрачало сей сладостный момент — мой крепкий стояк, который невозможно было скрыть тонкой тканью летних брюк. Заметив его, Амелия очень мило засмущалась:

— Прости, я получила удовольствие, а ты...

— Не переживай, мне тоже очень понравилось. Надеюсь в скором времени ты решишься и подаришь мне всю себя, а пока... Пожалуй, мне стоит посетить холодный душ пока никто не увидел как сильно ты меня возбуждаешь.

Поцеловав Амелию на прощание и оставив её заниматься делами, я поспешил к себе в комнату, чтобы наедине заняться самоудовлетворением. В моём возрасте это выглядело как-то не очень, но торопить Амелию я бы не стал, да ещё и в общедоступном кабинете. Подождём более подходящего момента!

Чего я точно не ожидал, так это того, что возможность чаще видеться и остаться наедине с Амелией представится так скоро. Похоже сама судьба шла нам навстречу!

Едва я вышел из душа, как сквозь открытое окно, выходящее в сад, услышал грохот падения и оглушающие причитания Марты:

— Боже мой, Роберт, ты живой?!

Выглянув из окна я увидел лежащего рядом с поломанной лестницей мужчину, со стоном держащегося за вывернутую ногу. Спешно одевшись я выбежал из комнаты и спустился вниз по служебной лестнице.

— Егор, что же делать? — причитала испуганная Марта, как только я приблизился к ним.

— Сейчас посмотрим. Ты как? — спросил у водителя.

— Нормально, но ногу похоже сломал, — скривился тот от боли.

— Да, похоже на то. Как же так вышло?

— Фрау Магдалене захотелось свежих яблок, а Энгус сегодня уехал в город. Вот я и полез, так как яблоки остались на самом верху, а лестница обломилась. Вроде невысоко, но как-то неудачно упал, — посетовал мужчина.

— Это точно! Нигде больше не болит?- дождавшись отрицательного ответа я предложил: — Надо в больницу ехать снимок сделать, давай отвезу.

Помогая подняться я заметил, что к нам присоединились остальные домочадцы. Я сразу выхватил взглядом в толпе Амелию, но постарался не обращать на неё особое внимание, сосредоточившись на пострадавшем. Даже Магдалена проявила своё участие, предложив оплатить лечение.

— Разберёмся, не беспокойтесь, — сказал я, усаживая Роберта на пассажирское сидение своего Мерседеса и отодвигая кресло по максимуму для удобства. — Как только будет известен диагноз я позвоню Марте.

И сев за руль выехал со двора, стараясь не оглядываться на встревоженные лица провожающих.

В поместье я возвращался уже один, так как у Роберта диагностировали сложный перелом, требующий вправления и гипсования. Я уже созвонился с его родными и даже встретил их. Вот так на ровном месте водитель загремел в больницу. С одной стороны мне было его жаль, а с другой я начал прикидывать, как обернуть его отсутствие себе на пользу. Однозначно теперь на одну следящую за Амелией пару глаз будет меньше.

Подоспел как раз к ужину. Едва успел переодеться с дороги, как Марта пригласила меня за стол. Там уже собрались Магдалена, Амелия и Катарина. Я усмехнулся: женское трио против меня одного.

Как только мы закончили с основным блюдом и перешли к десерту, Магдалена решила перейти от светских разговоров к более насущным:

— То что сегодня случилось с Робертом — это ужасно! Я так виню себя, сдались мне эти яблоки! — сказала баронесса таким тоном, что всем сразу стало ясно — в её голосе было всё что угодно, кроме вины и жалости.

— Ну что, вы, не стоит себя винить, — решил поддержать её игру, — это могло произойти с кем угодно, с тем же Энгусом, а ведь он намного старше и последствия могли быть куда плачевнее.

— И то ваша правда, герр Новински, но что нам теперь делать без водителя? Нанимать нового? Надо позвонить Францу. Ведь так сложно найти проверенного человека.

— Я мог бы временно заменить его, ведь как я понял вы не так часто покидаете поместье, — забросил я свою наживку, — с Филиппом я договорюсь, часть работы перенесу на вечер.

— Хорошее предложение, — просканировав меня внимательным взглядом Магдалена, — но не хотелось бы вас утруждать. Тем более что водитель требуется не только мне, но и Амелии: она ездит на воды.

— Всего три раза в неделю, — добавила моя рыжеволосая умничка равнодушным тоном. — Да и ни к чему такой мелочью озадачивать моего супруга, тем более, что он скоро сам приедет. Конечно, меня могла бы возить Катарина...

— Ой, нет-нет, — завертела та головой, хитро прищурившись, так как разгадала мой план. — Мне завтра в Инсбрук надо: недавно вернулась одна из археологических экспедиций, столько материала интересного привезли! Так что я пас, извини, сестричка!...

— Ну что ж, — скрепя сердце согласилась Магдалена, хотя было видно, как нелегко ей далось это решение, — пожалуй мы примем ваше предложение, герр Новински. Я надеюсь, могу вам доверить свою сноху и её безопасность?

— Безусловно, фрау Магдалена, вы можете быть совершенно спокойны, — пообещал я от всей души, скрестив пальцы под столом.

Амелия

Я любовалась крепкими мужскими руками с длинными художественными пальцами, уверенно держащими руль автомобиля. Рукава голубой рубашки были закатаны до локтей, открывая вид на загорелую кожу, под которой вырисовывались дорожки вен. Как ни странно, с ним я не боялась садиться на пассажирское место. Скорее всего просто потому, что этот мужчина занимал все мои мысли, не давая страхам и комплексам выбраться наружу. С ним я чувствовала себя самой красивой и самой желанной!

Даже не верилось, что судьба пошла нам на встречу и предоставила возможность вот так побыть наедине и насладиться присутствием друг друга. И сейчас мы вместе ехали в Аква Дом на мои лечебно-расслабляющие процедуры.

— Я давно хотел узнать... — замялся Егор, скосив на меня глаза. — От чего ты лечишься? Всё это покрыто такой тайной, что мне аж страшно...

Тяжело вздохнув, так как не хотелось портить хорошее настроение подобными разговорами, я всё же решила рассказать ему правду:

— На самом деле никакой тайны, просто об этом не принято говорить на всех углах. У меня проблемы с вынашиванием беременности... А эти процедуры укрепляют организм, как говорят врачи.

— Вот как!

Было видно, что мужчина смутился, но расспрос продолжил:

— И сколько было попыток?

— Две.

Хмурый взгляд на дорогу показал, как неприятно было ему это слышать.

— То есть вы с бароном активно планировали стать родителями?

— Франц — да, ему очень нужен наследник. А я... Пока не хочу, может быть в будущем... — и взглянув на мужчину внимательно добавила нерешительно, — например, с тобой... А ты имеешь что-то против детей?

— Против своих — нет. Пойми, я из тех мужчин, для которых важно своё продолжение, своя родная кровь. У меня уже была... особенная женщина со своим сыном. Я не смог ему стать настоящим отцом, как бы не старался.

— Так что, ты рад, что у меня нет детей?

— Я очень рад и надеюсь, что когда-нибудь ты подаришь мне сына.

— Или дочку, — улыбнулась я, стараясь скрыть небольшую горечь — неприятно было услышать про другую женщину, пусть и в прошлом. И вообще мы впервые заговорили о совместном будущем, ещё таком зыбком и неопределённом.

— Или дочку и сына, — кивнул Егор и дальше мы поехали в тишине, так как каждому из нас было о чем подумать и что вспомнить.

— Сколько у тебя обычно длится сеанс? — прервав поток моих мыслей спросил Егор.

— На самом деле не так много, — улыбнулась хитро, — но так как мне не хотелось возвращаться быстро домой, то я дополнительно гуляла по территории или просто проводила время в ресторане. Роберт думал, что все два-три часа я маринуюсь в соляном бассейне или мажусь лечебными грязями.

— Моя ж ты хитрая девочка! — ласково проговорил Егор, оторвав одну руку от руля и бережно сжав ею мою кисть. И я действительно осознавала себя в этот момент его! Его девочкой, хотя наша разница в двенадцать лет была не такая уж большая.

— Сегодня не задерживайся, вместе пообедаем, — попросил меня мужчина, подъезжая ко входу в лечебницу.

Я испуганно посмотрела на него. Конечно, я хотела проводить с ним всё своё свободное время, но не на виду же у всех! Здесь любили бывать представители местной знати и администрации, которые прекрасно знали меня и моего супруга. Об этом я сумбурно принялась рассказывать Егору, но заметив его хитрый взгляд и снисходительную усмешку, осеклась.

— Не извольте беспокоиться, моя баронесса! Я обо всём позаботился, моя дорогая, и нам никто не помешает.

Поднял руку, видимо чтобы погладить по щеке, но тут же убрал, заметив нескольких человек у входа, смотрящих в нашу сторону. Очень предусмотрительно. Вот что нас ждёт в ближайшее время: необходимость скрывать свои чувства и прятаться по углам. Осознание этого меня тяготило, но я сама согласилась на такие отношения. Тяжело вздохнув я предупредила:

— Я выйду через час.

— Буду ждать!

Дождавшись, пока Егор галантно откроет мне дверь, как и положено водителю, я направилась ко входу. Узнав среди стоящих там людей графиню Борденбергер я, внутренне застонав, направилась к ней, чтобы поздороваться. Вежливость превыше всего!

— Добрый день!

— Действительно чудесный день, фрау Амелия. Мы так рады видеть вас здесь. У вас новый водитель? Судя по вопросу, любопытство графини зашкаливало. Ещё бы, свежих новостей было не так много в этом тихом местечке.

— Да, к сожалению Роберт сломал ногу.

— О, тогда понятно... Присоединитесь к нам?

— Я думала, что вы уже уходите, — стараясь скрыть разочарование, пробормотала я.

— Нет- нет, мы только перед вами подъехали. Очень удачно, вы не находите? Будет время обсудить предстоящий бал...

И, подхватив меня под локоток, женщина направилась внутрь здания. Вот же ж... Зря я надеялась, что мне во всём начнёт везти. Теперь придется задержаться дольше, чем я рассчитывала.

Ровно через два часа я спустилась с лестницы и, найдя глазами свою машину, направилась к ней.

— Прости что так долго, — обратилась к Егору, как только тот вышел, чтобы открыть мне дверь.

— Я и не думал, что всё будет просто.

— А я думала... Теперь у нас в запасе всего час, чтобы не вызвать подозрение, тем более в первый день!

— И мы его потратим с пользой, — подмигнул мне Егор, заводя автомобиль и выезжая со стоянки в сторону, противоположную поместью.

— Куда мы?

Никогда не отличалась любопытством, но сейчас было очень интересно, что же придумал этот мужчина.

— Сейчас увидишь. Недалеко отсюда я нашёл прекрасное местечко, где нас никто не потревожит. Доверься мне!

— Я уже... — прошептала, утопая в жарком мужском взгляде. Резко остановив машину на обочине, Егор притянул меня к себе и со стоном накрыл мои губы. Этот поцелуй не был нежным, но выражал всю накопленную страсть и голодное желание.

— Что же ты со мной делаешь, — оторвавшись от меня прошептал Егор, продолжая поглаживать мои скулы большим пальцем. — Срываешь крышу напрочь...

От таких признаний я невольно зарделась, ведь раньше мне такого никто не говорил. И если ради таких моментов мне нужно переступить через свои моральные принципы и отплатить супругу той же монетой — что ж, я согласна!

— Вперёд, мой герой! — взмахнула рукой на гладь дороги.

Покачав смешливо головой, Егор вновь завёл автомобиль и мы продолжили наш путь. Очень скоро мы свернули на ничем не примечательную просёлочную дорогу и уткнулись в небольшую деревеньку. Проехали вдоль неё и остановились у крайнего дома, стоящего немного поодаль в окружении высоких лиственниц. Двухметровый забор скрывал дворик, но Егор, нажав на какой-то пульт, открыл ворота и мы смогли проехать внутрь.

— Боже, Егор, какое чудесное место! — восхитились я, заметив ухоженную лужайку и цветочные клумбы.

— Где мы?

— Я снял этот домик на время, так что можешь не волноваться о том, что нас кто-то узнает. Деревня маленькая, люди простые и им нет дела до знати. Тебе нравится? — спросил взволнованно мужчина, видимо боясь за мой отрицательный ответ.

— Мне очень нравится, особенно то, что здесь мы будем только вдвоём...

— М-м-м, моя лисичка осмелела!

Егор наклонился ко мне и провёл губами от виска к шее, даря несколько лёгких поцелуев.

— Если бы ты только знала, что я мечтаю с тобой сделать... Ты не была бы так спокойна!

А заметив моё покрасневшее лицо добавил:

— Но, к моему огромному сожалению, сегодня нет времени на шалости. Но покормить я тебя просто обязан!

С этими словами он помог мне выйти из автомобиля и провёл меня на террасу позади дома, на которой уже был накрыт столик.

— Когда ты всё успел?

— Ну, у меня было в запасе целых два часа, чтобы заказать еду и привезти сюда, — довольно сказал Егор, отодвигая стул и помогая мне сесть. Галантных мужчин в своём обществе я повидала немало, всё-таки этикет обязывал, но так приятно было получать знаки внимания от желанного мужчины!

Обед был потрясающим: вкусная еда, потрясающий вид на лес и горы, внимательный и любимый мужчина рядом. Да-да, я влюблялась в него всё больше, понимая на каком-то подсознательном уровне, что это мой человек. От макушки до пяток, со своими недостатками и достоинствами. Многие из которых я, впрочем, ещё не знала, но была уверена, что не разочаруюсь и впредь.

— Ты так внимательно рассматриваешь меня, будто решаешь — сбежать или позволить себе немного хулиганства, — усмехнулся Егор, выводя меня из задумчивого состояния.

— По-моему, сбегать поздно, ты не находишь? Я ещё не попробовала десерт, — многозначительно сказала я, зачерпывая ложечкой чуть подтаявшее мороженое. Решила немного пофлиртовать.

Но тут Егор неожиданно взял мою руку с ложкой и отправил содержимое себе в рот.

— М-м-м... Шоколадная крошка с ванильным сиропом — опьяняющее сочетание.

Словно под гипнозом я следила за тем, как он перехватил мою ложку и зачерпнул ещё немного мороженного, на этот раз отправив его ко мне в рот. Сердце бешено забилось в груди, ускоряя пульс. В том, как он кормил нас обоих, было что-то волнующе-эротическое. Наконец он отпустил ложку и облизал остатки десерта с верхней губы.

Я заметила следы шоколадной крошки и глядя прямо в потемневшие от желания мужские глаза наклонилась и слизала остатки своим язычком.

— А-м-е-л-и-я... — в его хрипло-волнующем голосе моё имя прозвучало очень греховно. — Мне мало, я хочу ещё!

Притянул меня за руку к себе на колени, сжав в руках мои ягодицы.

— У меня, оказывается, дикий голод по твоим прелестям...

И не дав мне смутиться, он напал на мой рот поглощающим жарким поцелуем, выносящим меня за пределы этого мира. Подхватил меня на руки и куда-то понёс.

Почувствовав своей спиной горизонтальную поверхность я поняла, что мужчина перешёл к активным действиям. Положив руки ему на грудь и взглянув мельком на ручные часики, я едва смогла его немного оттолкнуть. Заглянула в подёрнутые безумной страстью глаза, удивлённые моим манёвром.

— Амелия, я просто не могу уже остановится, — едва ли не застонал от разочарования мужчина, — прости! Я хотел, чтобы наш первый раз был особенным...

— Тогда у тебя есть всего лишь пятнадцать минут, чтобы показать мне звёзды!

Поняв, что я не отвергаю его и даю добро, он подарил мне обольстительную улыбку:

— Я так давно хочу тебя, что этого времени вполне хватит.

И легко поцеловав меня в нос добавил:

— Для первого раза!...

Его руки уже стягивали с меня платье, а губы не оставляли ни одного кусочка кожи без поцелуя: губы, шея, грудь. Я задыхалась от нахлынувших чувств, даже не заметив, когда Егор успел оголиться сам. Его первый нетерпеливый толчок вырвал из моей груди протяжный стон:

— Егор...

А из его горла раздался хриплый приказ:

— Повтори!

Сердце моё громко билось о рёбра, вторя его глубоким толчкам, сладко растягивающим моё лоно, и я в исступлении простонала в ответ:

— Егор, Егор!

Меня заглушил горячий поцелуй властного мужчины, уверенного в своей силе. Как он отличался от той агрессии и властности, которыми меня всегда подавлял Франц. Егор кусал, облизывал и сосал мои губы, словно изголодавшийся человек и мне это нравилось! Только этот мужчина был в состоянии довести меня до такой неистовости, что я забыла обо всём: о правилах поведения, о моральных ограничениях, о последствиях. Я просто наслаждалась его мощью, тем как он наполнял меня и ловил мои стоны.

Спираль наслаждения всё сильней закручивалась, унося меня за пределы сознания и с последним толчком я содрогнулась от освобождающей дрожи, услышав заветное:

— Я тебя так сильно люблю, А-м-е-л-и-я!...

Егор

Ноги Амелии были накрыты простынёй, открывая обалденный вид на шикарные бёдра и изящный изгиб спины, часть которой была закрыта рассыпавшимися волосами. Одеяло и подушки сбились в полнейшем беспорядке, вызывая самые неблагопристойные и горячие мысли.

Я бы мог смотреть на это вечно. Но вместо этого вышел на террасу, чтобы покурить и подумать, пока Амелию сморила дремота после нашего жаркого секса.

Я всё больше увязал в этой хрупкой красавице и те признания любви, которые я произнёс в наш самый первый незабываемый раз, по прошествии почти трёх недель, приобрели для меня более отчётливый и осознанный вид.

Сегодня мы даже не поехали в лечебницу, наплевав на все предосторожности и предпочтя провести освободившееся время в нашем домике, но даже этого было мне мало. Я хотел засыпать и просыпаться рядом с Амелией каждый день и мне всё труднее было отпускать её и притворяться за пределами этого дома, что нас ничего не связывает, кроме деловых отношений. Мы настолько поднаторели в своём обмане, что могли бы получить Оскар за свою игру. Достаточно было избегать друг друга в поместье и практически не разговаривать. Звучало просто, но как же сложно это давалось. Особенно Амелии, которая и врать то толком не умела. По крайней мере до меня. М-да...

Думал ли я, когда ехал в Тироль что встречу женщину, которая станет для меня спасением от одиночества и страданий по утерянной любви? Амелия не только пробудила в моём сердце казалось бы утерянные чувства, но стала для меня всем.

А ещё меня очень беспокоили её проблемы со здоровьем и неудачными беременностями, ведь я как никогда раньше был уверен, что она мать моих будущих детей. Я очень бы хотел рыжеволосую девочку или пацана, так похожих на эту красавицу.

— Я кажется уснула, — раздался за спиной сонный голос Амелии и я обернулся. Как раз, чтобы увидеть, как томно потянулась моя лисичка и перевернувшись, показала свою налитую грудь с розовыми, дерзко торчащими сосками. Заметив мой внимательный взгляд Амелия смутилась и её кожа покрылась небольшим румянцем. Обожаю её страстную натуру разбавленную нежной робостью.

Затушив сигарету я медленно направился к ней, походу снимая халат, который накинул прежде чем выйти на террасу. Глаза моей крошки затуманились, а я приблизился и схватил краешек простыни, скрывающий женскую красоту. Потянул на себя, открывая обнажённое тело и с трепетом прикоснулся к нежнейшей коже руками. Огладил ступни с аккуратными пальчиками, икры и повторил свой путь губами, постепенно приближаясь к манящей и уже влажной для меня развилке. Раздвинул дрожащие ноги и припал к лону, словно голодный путник к долгожданному оазису. Я обожал её вкус, её запах, её протяжные стоны и пальцы в моих волосах. Почувствовав вибрацию её освобождения я приподнялся и вонзился в тугое жаркое лоно — идеальное для меня. Я любил её долго и отчаянно, понимая, что нам предстоит долгая разлука. Чувственный взрыв, подаривший нам двоим очередное наслаждение, был очень сладок и горчил одновременно.

— Я не хочу тебя отпускать, — пробормотал я, уткнувшись в женское плечо и пытаясь отдышаться. Я всё ещё находился внутри неё и не было на свете силы, способной меня заставит покинуть мой заветный рай. Кроме осознания того, что я не могу подставить под удар разоблачения нас обоих.

— Нам пора возвращаться, — вздохнула Амелия, поглаживая мою голову, — завтра приезжает Франц и я обязана подготовиться к его приезду. Мне даже не верится что прошло уже несколько недель. Такое ощущение, что я люблю тебя всю свою жизнь.

— Моя ж ты сладкая!

Вновь накрыл её губы нежным поцелуем, не в силах оторваться. Но очередной сексуальный подход нарушил звонок будильника, который мы начали заводить, едва однажды не опоздав.

— М-м-м, пора...

— Пора...

Пока Амелия принимала душ, я приводил комнату в порядок, но если с вещами было просто, то в голове царил полный сумбур. Как?! Как отпустить её к нему? Хотелось схватить и увезти эту женщину на край света. К сожалению, нас связывало слишком много условностей: её брак, моя недоделанная работа наконец. Чтобы обеспечить её будущее, такое, к которому она привыкла, я должен закончить реставрацию и стать партнёром в своей компании. Амелия не раз говорила — ей всё равно, что я ниже по положению и уж конечно не так богат как её семья, но я то знаю, что это не так. Это важно и для меня в том числе: быть если не на равных, то приближенным к этому уровню.

— Я готова, — сказала Амелия, выйдя из ванной комнаты. Она снова убрала свои волосы в так не любимый мной пучок, а поправленный макияж скрывал следы нашей страсти. Элегантная и утончённая баронесса вновь предстала передо мной, заставляя меня в который раз сомневаться, смогу ли я когда-нибудь достигнуть её уровня? И не будет ли она жалеть по прошествии времени, что связалась со мной?

— Ну что за хмурое выражение лица?

Она подошла и ласково погладила моё лицо, запрокинув голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Она не должна видеть мои сомнения, поэтому я легонько поцеловал её руку и повёл к двери.

— Просто не хочу обратно в поместье, снова играть в отчуждение.

— Мне тоже это жутко надоело, но нам нужно ещё немного времени.

Резко развернувшись к ней я хмуро добавил:

— Я просто не перенесу, если он опять к тебе прикоснётся или заявится к тебе в спальню, просто не выдержу!

— Я что-нибудь придумаю, не переживай... До бала всего три дня, а потом... А попробую поговорить с Францем, попрошу развод.

Посадив Амелию на пассажирское сидение я завёл автомобиль и выехал со двора. Было очень грустно покидать наше любовное пристанище, я бы закрылся здесь с Амелией навечно! Стройные сосны и воздушные облака провожали нас обратно, а на душе скребли кошки и назревало предчувствие надвигающейся катастрофы.

Недалеко от поместья Амелия привычно пересела на заднее сиденье. Я так и ездил на её автомобиле — таково было условие Магдалены и я просто не нашёл причин ей отказать. Хотя скучал по своему Мерседесу. Пожалуй, мне стоит купить себе такую же модель по возвращении в Вену.

Проезжая кованые ворота поместья я в последний раз посмотрел на Амелию в зеркало заднего вида и увидел, как она шёпотом произнесла:

— Я люблю тебя!

Улыбнувшись ей и подмигнув, я завернул крыльцу и улыбка тут же сползла с моего лица. Припарковался позади вереницы из нескольких автомобилей представительского класса, один из которых принадлежал барону. Его водитель как раз вытаскивал из багажника очередной чемодан. Вот так сюрприз! Похоже об этом же подумала Амелия, бросив на меня испуганный взгляд.

— Ничего не бойся, я рядом, — прошептал ей, помогая выйти из машины.

— А вот моя супруга, наконец-то! — раздался с крыльца холодный голос Франца фон Вальдштейна.

Я не верила своим глазам: Франц приехал раньше. Я настолько расслабилась, что совершенно не была готова к такой скорой встрече. Нацепив радостную улыбку я двинулась ему на встречу.

— Какой приятный сюрприз! Мы ожидали тебя только завтра.

— Завершил все дела пораньше. И, как вижу, вовремя...

Прищурившись, Франц изучал моё лицо и я была очень рада, что успела надеть солнечные очки: мои глаза совсем не умели врать!

— Приветствую вас, герр барон! — произнёс как ни в чём не бывало подошедший Егор. Вот у кого мне следует поучиться выдержке!

— Добрый день, герр Новински. Вы оказали нам неоценимую услугу, согласившись подработать водителем. Надеюсь, это не сказалось на вашей основной деятельности?

Мне одной показалось, что в этих словах сквозил плохо скрытый сарказм? Слава Богу, Егор умел держать себя в руках и равнодушно произнёс:

— Конечно, вы можете в любой момент ознакомиться с проделанной работой, с удовольствием вам всё покажу. Нам осталось совсем немного. А что касается услуг водителя... Я просто не мог оставить дам в этой непростой ситуации: не только фрау Амелию, но и фрау Магдалену.

Очень удачно он вспомнил те несколько раз, когда возил баронессу к её подругам. Похоже Франца удовлетворил его ответ и он, взяв меня под локоть, сказал:

— Очень хорошо. А теперь нам нужно пообщаться с моей супругой наедине. Сами понимаете — долгая разлука...

— Конечно, я займусь делами.

И даже не посмотрев на меня Егор направился в сторону портика, где трудились рабочие и был слышен шум инструментов. Только напряжённая спина выдавала его неравнодушие. Всё-таки хорошо я успела его узнать за прошедший месяц, хотя порой казалось, что мы были знакомы всю жизнь...

— Пойдём, Амелия, нам есть о чём поговорить, — произнёс Франц, направляя меня в сторону дома, и именно в этот момент я увидела её...

Грациозной походкой нам навстречу вышла шикарная красотка. Так вот чей второй автомобиль был припаркован рядом! На женщине был лёгкий персиковый брючный костюм, идеально обрисовывая её точёные изгибы. Густая копна пепельных волос волной спускалась по плечам. Высокая, белокурая, распущенные волосы, раскрепощённая, с алой помадой на улыбающихся губах — полная противоположность мне. И я буду не женщина, если каким-то шестым чувством не узнала в ней её — неизвестную любовницу своего мужа. Точных фактов у меня не было, лишь тон моего мужа немного потеплел и в глазах женщины я уловила лёгкое превосходство. А я хоть и была временами наивна, но привыкла доверять своей интуиции. О чём он думал, привозя её сюда?! Хотел меня уязвить, или не мог уже обходиться без своей постельной грелки?

Я настолько опешила, что остановилась как вкопанная. Не заметив моего ступора, а точнее просто проигнорировав его, Франц представил подошедшую женщину:

— Амелия, позволь представить тебе нашу гостью — Летиция Вагнер, известная топ модель. Мы общаемся по-простому, так как давно знакомы.

Точно! Это имя иногда всплывало в его телефонных разговорах, которые мне случайно удавалось услышать. Ага, значит мои подозрения совсем не беспочвенны. Что-то я не припомню, когда Франц с кем-то «общался по-простому», не считая членов семьи.

Женщина расплылась в широкой улыбке и подала мне руку:

— Очень приятно познакомиться, баронесса. Я столько о вас слышала...

— А вот я о вас — ничего, — не смогла удержаться от подколки, ответив на рукопожатие и вопросительно посмотрев на Франца.

— У вас будет время познакомиться поближе, — парировал супруг, — Летиция также приглашена на бал, так как много занимается благотворительностью. Я решил, что ты не будешь возражать, против её присутствия в нашем доме.

Как-будто для него имело значение моё мнение! Меня просто поставили перед фактом. «Может это и к лучшему», — пришла в мою голову мысль, — «отвлечёт Франца и он не будет уделять мне много внимания».

Не менее ослепительно улыбнувшись (главное не переигрывать), я произнесла:

— Очень рада видеть вас в нашем доме, фройлен! Надеюсь, вам здесь понравится. А теперь прошу извинить, мне нужно распорядиться на счёт ужина.

И, оставив этих двоих, я направилась в спасительное укрытие в виде кухни. Подарила себе немного времени, чтобы прийти в себя и подготовиться к дальнейшему спектаклю, где среди четырёх главных героев я чувствовала себя неловкой начинающей актрисой.

Проверить свои нервы на прочность мне пришлось уже скоро — за ужином. Нет, на первый взгляд всё проходило как обычно: я в основном молчала, а Франц, Егор и Магдалена обсуждали новые сплетни, привезенные из столицы. Только на этот раз присутствовала новая гостья, которая приковывала к себе взгляды всех окружающих и умело пользовалась этим. Вынуждена признать — она умела произвести впечатление, обладала шармом и невероятной харизмой.

Я в первый раз в жизни кому-то настолько сильно позавидовала! До скрежета в зубах, до сцепленных до синяков пальцев! Нет, не тому, что барон был её любовником — теперь я в этом практически не сомневалась. И не тому, что Магдалене она явно понравилась и заслужила её видимое одобрение. А тому, как она флиртовала с моим Егором и он был вынужден ей отвечать. Я не сомневалась, что с его стороны это была лишь искусная игра, но как же мне было гадко и больно! От нашего притворства, от этой лжи вокруг меня! Я задыхалась от неожиданной и сильной ревности.

— У вас такой красивый дом, фрау Магдалена, я впечатлена! — бархатным голосом раздаривала комплименты Летиция.

— Благодарю вас, дорогая, — не менее сахарно ответила Магдалена. — Вам обязательно нужно будет провести экскурсию, правда Франц!

— Безусловно. Наша гостья должна увидеть величие Вальдштейнов.

— О, в вашем величие я не сомневаюсь! — стрельнула глазами в сторону моего супруга. Я чуть не подавилась от такой наглости и двусмысленности.

— Надеюсь, завтра я смогу посмотреть на вашу работу, герр Новински? Я тоже немного увлекаюсь м-м-м... стариной, — обернувшись к Егору, произнесла красотка.

— Почему бы нет? — улыбнулся ей Егор, а я внимательно посмотрела на Франца: неужели он равнодушен к тому, что его любовница флиртует с другим? По выражению его лица как всегда было сложно понять, о чём он думает, но плотно сжатые пальцы на несчастной десертной ложке выдавали его состояние. Я содрогнулась: если я могу так читать своего мужа, то мои мысли также должны быть ему видны как на ладони. Единственное что меня спасает — это его внимание к другой женщине. Надеюсь что и ночью он забудет дорогу ко мне в спальню.

Но зря я на это надеялась. Выйдя вечером из душа я увидела супруга, стоящего у моего окна. Нет-нет, я не готова к нашей близости! Только не после Егора, когда я помню его ласки, чувствую вкус его кожи на своём языке.

— Я думала, ты не придёшь, — решила первой нарушить молчание, обхватывая себя руками. Боюсь, что так себя не спрятать.

— Так значит, ты меня уже не ждёшь... Вокруг же столько всего интересного, что о муже и подумать некогда. О чём только и думаешь всеми днями, или о ком?!

Его тон заставил меня похолодеть, а от страха ноги едва не подкосились. «Неужели он всё узнал? Да нет, не может быть! Это просто очередной виток его ревности», — успокаивала я себя.

Вот и наступил момент, когда можно во всём признаться и вымаливать его прощение. Хотя о милосердии с его стороны не стоило и думать. Я не раз была свидетельницей того, как безжалостно Франц поступает с теми, кто перешёл ему дорогу. Подчинённый или друг — он всё делал для того, чтобы они пожалели о своём поступке, уничтожал их, обладая всевозможными связями. Но я уже полностью погрязла в обмане и даже если бы сейчас решилась попросить развод, то ни в коем случае не упоминала бы Егора, как причину моей просьбы. Ни за что на свете Франц не должен узнать о наших отношениях, иначе просто уничтожит мою любовь...

— Что ты имеешь ввиду? Разве я тебя когда-нибудь обманывала? — солгала, глядя ему в глаза и решила, что пора напомнить этому мужчине о его увлечениях. — А Летиция? Что на самом деле она здесь делает? Могла бы остановиться в отеле в Инсбруке, ведь бал пройдет именно там.

— Ты меня ревнуешь? — приподнял в удивлении бровь, но было видно, что ему приятно это слышать. Как и любому другому мужчине. — Не стоит. Я помню о тебе.

И направился в мою сторону. Вот же ж... Лучше бы забыл. Я даже не успела придумать причину, чтобы не выполнять супружеские обязанности. Дни менструации известны Францу пожалуй лучше, чем мне. Головная боль тоже не спасёт от мужских рук, которые уже обнимали за талию, пытаясь снять халат. И тут мой взгляд упал на столик, стоящий у кресла. Бинго!

— Подожди, пожалуйста, я выпью воды.

Нехотя отпустив меня, Франц принялся раздеваться сам. Летиции тебе мало что ли?!

Я подошла к столику и дрожащими руками набрала в стакан немного воды. Сделав небольшой глоток я вздрогнула от ощущения мужской руки, легшей мне на бедро и выпустила стакан из рук. С грохотом стукнувшись о столешницу он рассыпался на кусочки.

— Прости, я быстро уберу, — пробормотала я и, не глядя, опустила руку прямо на острые осколки. Боже, как больно! Только мне могла прийти в голову эта ужасная идея!

— Амелия, какая ж ты... неловкая! — воскликнул с досадой Франц и аккуратно поднял мою руку, по которой струйкой стекала кровь. М-да, ужасная, идиотская идея, но она работала! Мужчина тут же забыл о своих сексуальных притязаниях, оделся и вызвал по внутренней связи Марту вместе с аптечкой.

— К сожалению, порез слишком глубокий, я вызову бригаду с хирургом, — покачал головой Франц, обработав и замотав мне рану. Он встал и вышел за дверь, около который, наверное, столпились все домочадцы. Вместе с гостями.

Господи, вот стыд какой! На Егора я вообще боялась смотреть, но чувствовала его присутствие и волнение на каком-то подсознательном уровне.

— Все расходимся, сейчас бригада подъедет, — разогнал всех мой вернувшийся муж, — Марта, проследишь. А мне нужно... поработать, сделать пару звонков...

Распорядился и ушёл в свой кабинет. И краем глаза я заметила, что вслед за ним двинулась и Летиция. Вот и славно, пусть его утешает. Я бы тоже хотела утешиться в объятиях своего сероглазого мужчины, а вместо этого должна была терпеть причитания Марты и дожидаться приезда врача.

Местная анестезия, пара швов и обезболивающие таблетки — вот моя плата за возможность на несколько дней избежать притязания Франца. Он настолько брезглив, что забинтованная и пахнущая лекарствами рука должна его держать на расстоянии. Как я пойду с такой рукой на бал я даже не задумывалась. Мне нужна была эта передышка! С лёгкой головой, облегченным сердцем и полная спокойствия я уплыла в царство Морфея.

***

Три дня до бала пролетели практически незаметно, учитывая то, что всё время я проводила либо в саду, либо в своей комнате. Франц был полностью поглощён общением с нашей гостьей и это не смущало никого, кроме меня. И хотя я к мужу ничего не чувствовала, мне было крайне неприятно их общение. Не знаю, может быть он ночами её тоже посещал, по крайней мере в его, соседней с моей спальне, было тихо.

Самое тяжёлое, что мне давалось — это разлука с Егором, ведь мы даже не могли хоть ненадолго остаться друг с другом наедине. Он ещё больше погрузился в работу, чтобы быстрее закончить проект. Тем более что Франц находился в поместье и частенько заглядывал посмотреть как идёт реставрация. Удручало также отсутствие Катарины, но просить её ещё раз приехать я просто не имела права. Тем более что она готовилась отправится в какую-то экспедицию.

И вот я стояла перед зеркалом в красивом бальном платье глубокого бирюзового оттенка с открытыми плечами, цвет которого прекрасно подходил к моим волосам. Его я подбирала заранее, поэтому пришлось думать, как закрыть раны на ладони. В помощь пришли кружевные высокие перчатки, которые придавали образу ещё большую элегантность.

Когда я была маленькой девочкой, то очень любила званые вечера и балы, которые устраивали мои родители и всегда представляла себя принцессой. Сейчас мне очень хотелось, чтобы мой принц восхищался мной как никогда раньше. И это я не о Франце говорю. Пришлось также пригласить на этот вечер и Егора в качестве пары для Летиции. Ну не ирония ли судьбы: две пары любовников вместе, чуть ли не шведская семья. Я бы посмеялась над этим, если бы мне не было так грустно.

А как же мамины слова о том, что наши мужчины уважают семью и никогда не поставят нас в неловкое положение? У меня даже возникла мысль, что Франц решил нас сравнить и присматривает себе другую жену. Если бы всё было так просто!

И всё же я решила хорошо подготовиться и быть ничуть не хуже этой топ модели. Платье сидело как влитое, пусть и закрытое, но обволакивало мою фигурку и выделяло все нужные места. Я распустила и расчесала волосы, решив нарушить негласное правило и немного побесить своего мужа. А что, любовнице можно демонстрировать свои локоны, а мне нельзя? Нет уж, только не сегодня, когда мне не помешает немного уверенности в своей женской привлекательности. Надоели высокие прически! Лишь с одной стороны я заколола часть волос, оставив другую сторону ниспадать красивой волной.

Капелька ароматных духов, неброская помада на губах и мой образ завершён. Глубоко вздохнув я направилась вниз, где мы договорились со всеми встретиться.

Ноги на высоких шпильках немного подрагивали, всё-таки не так часто я хожу на каблуках. Но длина платья в пол скрывала мой мандраж, который усилился, стоило мне только выйти на лестницу. Мужчины в смокингах стояли внизу негромко переговариваясь и я смогла немного полюбоваться статью своего любимого, который ничуть не уступал Францу, который, кажется, даже родился во фраке и с бабочкой на шее.

— Великолепно выглядите, фрау Амелия! — раздался рядом голос Летиции и, обернувшись, я увидела сексуальную шикарную женщину.

Красное платье — беспроигрышный вариант для блондинки. Открытая спина и высокий вырез на ноге — вызов всему мужскому обществу. Осознание своей идеальности и женской привлекательности в глазах — предостережение остальным женщинам. Мне впервые в жизни хотелось схватить её за волосы и немного подправить эту идеальность. Вместо этого я ответила комплиментом:

— Вы тоже обворожительны! Спустимся, а то мужчины нас уже заждались.

И махнула приглашающим жестом вперёд, гася в себе потребность подставить ей подножку и спустить с лестницы. Фу! Докатилась! Никогда не подозревала в себе такой кровожадности. Вот что делают с наивными овечками зависть и ревность к роскошной волчице.

Единственное, что меня порадовало, это жаркий полыхнувший взгляд Егора, который окатил меня, стоило нам спуститься с лестницы. И предназначался он именно мне! Да неразумно, да опасно, но мне так это было необходимо!

Мои плечи сами собой расправились и я уверенно сделала шаг вперёд навстречу супругу.

— Вы сегодня ослепительны! — произнёс Егор, подавая руку Летиции, но при этом стрельнув взглядом в меня.

— Соглашусь с вами. Дамы сегодня превзошли сами себя, — согласился Франц и также подал мне руку, при этом кинув красноречивый взгляд на мои волосы. Знаю, что мне ещё достанется сегодня за своеволие, но сейчас я чувствовала удовлетворение от своего маленького бунта.

Мы отправились к автомобилю и спиной я чувствовала волну жара, исходящую от Егора. Стоило мне только обернуться и мы встретились бы взглядом, обязательно выдав себя. Терпение, Амелия!

Слава Богу ехали мы на разных машинах и мне не пришлось краснеть и прятать свой виноватый взгляд в окно. Вместо этого Франц неожиданно заговорил о моих делах:

— Я заметил, что ты много времени проводишь в саду.

— Да, мне нравится ухаживать за цветами самой. Ты мне запретишь?

— Нет, отчего же. Я сегодня был в твоей оранжерее и мне определённо понравилось. Надо признать, парк преобразился в лучшую сторону. Летиция даже предложила несколько идей по поводу оформления, поговори с ней...

Вот только я обрадовалась похвале, как он тут же меня обидел. Как же это я раньше жила без советов Летиции?! Куда ни взгляни — везде дизайнеры доморощенные. Тьфу!

Вскоре мы подъехали к великолепному старинному зданию, которое несколько раз в год арендовали для проведения таких вот вечеров. Я не любила эти благотворительные сборища, стоившие кучу денег. Не спорю, они нужны были для привлечения новых покровителей и внимания прессы, но я бы лучше эти деньги напрямую потратила на нуждающихся. В общем-то я частенько так и делала: сама приезжала в детскую больницу и адресно помогала особенно больным детям.

Графиня Борденбергер, фрау Бойлер, герр Драгенштайн и другие — я просто задыхалась от высокомерия и льстивых улыбок. Зато Франц чувствовал себя как рыба в воде, ловко лавируя между присутствующими. Весь вечер слился для меня в одну сплошную какофонию выступлений, вспышек фотокамер, аплодисментов и фуршета. Тем более, что Егор с Летицией постоянно куда-то пропадали из поля зрения, нервируя этим меня.

Наконец-то официальная часть была закончена. Некоторые дамы разделились на группы посплетничать, кто-то продолжил танцевать, а несколько мужчин удалились в отдельную гостиную выкурить сигары и выпить бренди. Это была традиция, которую сейчас соблюдали очень немногие, но барон принадлежал к их числу, поэтому тоже удалился.

Оставшись одна, я прислонилась к колонне, мечтая побыстрее оказаться дома.

— Потанцуем? — раздался рядом любимый низкий голос. А спины коснулись горячие мужские пальцы, даря тепло даже сквозь платье.

— Нет, конечно! Что о нас подумают?... Мы привлечем ненужное внимание и это плохо закончится!

— Да брось! Никому и дела нет, а я и так вёл себя эти дни как паинька. Пожалуйста!

И потянул меня за руку на танцевальную площадку. Честно говоря, пар было много и заметить нас среди них не просто. И правда, чего я разволновалась? Всего лишь один танец... Вот только стоило нашим телам соприкоснуться, а глазам найти друг друга, как снова между нами встали наши жаркие встречи и тело затрепетало от крепких объятий. Я не слышала музыку, я не видела никого вокруг — лишь частый стук сердца в одном ритме с моим.

— Спасибо за танец! — негромко произнес Егор и я поняла, что музыка уже закончилась, а мы всё стоим посреди танцпола. Отпрянула от мужчины и, кинув взгляд за его плечо, замерла от страха.

В дверях залы стоял Франц с бокалом бренди в одной руке и в упор смотрел на нас. Его непривычно горящий взгляд не предвещал ничего хорошего.

Амелия

Остаток вечера прошёл напряжённо. С виду всё было как обычно, и мы даже со всеми как следует попрощались, рассыпаясь в любезностях.

Егор переключил опять своё внимание на Летицию, как прежде изображая равнодушие и доброжелательность. Даже пригласил её на танец, а также ещё нескольких дам для отвода глаз. Франц вежливо отвечал и держался рядом со мной. Вот только меня это затишье перед бурей не могло обмануть. Я чувствовала, что исчерпала лимит терпения своего супруга.

Всю дорогу до дома мы провели в тягостном молчании. К тому же, сидя рядом с ним в замкнутом пространстве автомобиля я чувствовала по запаху, по движениям, как сильно он набрался алкоголя. Честно говоря, таким я видела его впервые и это пугало меня больше всего. Поэтому как только машина остановилась у крыльца, я попрощалась с ним и с его водителем:

— Спокойной ночи, Франц! Спокойной ночи, Марк!

И поспешила по ступенькам вверх. Автомобиль с Егором и Летицией ещё не подъехал и ждать их в компании подвыпившего барона не было никакого желания.

Было далеко за полночь и весь дом уже спал, погрузившись в сумрак, освещаемый настенными светильниками. Стук моих каблуков гулким эхом разносился по коридору.

Оказавшись в своей спальне я облегчённо выдохнула. Не знаю почему я так сильно испугалась, ведь Франц мне даже слова плохого не сказал, ни разу не попрекнул ни за волосы, ни за танец. Но его молчание намного больше тяготило меня и казалось подозрительным.

Раздевшись и быстро приняв душ, я легла на кровать. Хорошая звукоизоляция не позволяла расслышать, что происходит в соседней комнате. А пойти проверить, там ли Франц и спит ли он я трусливо не решалась. Постепенно сон сморил меня и уставшие глаза медленно закрылись.

Проснулась я от странного ощущения, когда тебя пристально разглядывают. Открыв глаза я увидела сидящего в кресле Франца. Утренний свет из окна освещал его фигуру, но не позволял подробно рассмотреть лицо. По измятой одежде было видно, что спать он и не думал ложиться, а витающий в воздухе запах алкоголя и початая бутылка виски на столике перед ним рассказали, как он провёл этот остаток ночи. Совсем не характерное для него поведение! Я никогда до этого не видела его пьяным. Липкий страх прокатился по телу мелкой дрожью и сосредоточился в гулко колотящемся сердце.

Заметила открытый ящичек у прикроватной тумбочки и догадка странного поведения мелькнула в голове.

— Ты копался в моих вещах? — практически прошептала пересохшим горлом.

Мужчина кинул взгляд на ящик и насмешливо сказал:

— Что значит копался? Ты моя жена и всё здесь принадлежит мне, я не обязан спрашивать у тебя разрешения.

— Я не твоя вещь! — вдруг осмелела я высказать в его лицо давно наболевшее.

— Но ты моя жена, будущая мать моих детей и похоже забыла об этом! — агрессивно ответил он, кинув в меня упаковку противозачаточных таблеток.

— Я... Прости... Я просто не готова...

Я понимала, что грядёт буря, но его пронизывающий взгляд... Б-р-р... Я замолчала, не в силах солгать и придумать оправдание. После нескольких минут тягостного молчания Франц вкрадчиво заговорил:

— Ты думаешь дело в том, что ты попрала и проигнорировала мои пожелания к внешнему виду? Или в том, что ты в одиночку решила обезопасить себя от моих... детей?

Его указательный палец начал барабанить по небольшой продолговатой коробочке, которая лежала на столе, чем привлёк к ней моё внимание.

— Тебе интересно, что это? — уловив мой взгляд поинтересовался он. Дождавшись неуверенного кивка мужчина продолжил:

— Это видеозапись. Двойной регистратор из автомобиля, на котором ты ездила «лечиться». Что, твой любовничек не нашёл его? А я посмотрел, скоротал время до утра... Чувствовал же, что что-то между вами происходит...

Вся моя кровь заледенела и холодное тело отказывалось двигаться, а голова переваривать новые факты. «Это конец», — билось у меня в голове, пока я наблюдала как мужчина встал и медленно стал вытаскивать ремень из своих брак.

— Ты, шлюха, думала, что я ничего не узнаю?!

Первый взмах и я откатилась к спинке кровати, ощутив на бедре сильнейшую боль, куда пришёлся удар металлической пряжкой. Оцепенение спало и пришло осознание происходящего.

— Франц, прошу, остановись! — умоляюще простонала я, пытаясь прикрыться простыней. — Что ты делаешь?

— Что делаю? — кровожадная усмешка, безумный взгляд и новый удар ремнём. — Учу свою жену верности, давно пора!

Разрыдавшись я отползала всё дальше, растирая раненую кожу. Алкоголь затуманил его голову и я не знала, что от него ожидать. Боялась лишний раз пошевелиться.

— Давай... Давай разведёмся, а? Зачем тебе я? Найдёшь другую, более покорную! Летицию, например...

— Ты дура? Так значит такой ваш план? — заорал неожиданно он, и я взмолилась, чтобы кто-нибудь услышал и пришёл на помощь. — Да ты жалкое подобие женщины рядом с Летицией. Но ты МОЯ! Я терплю тебя только из-за твоего отца и наших с ним обязательств! Нет, моя дорогая, ты родишь мне сына. И даже хорошо, что пьешь таблетки. По крайней мере я уверен, что ты не залетела от этого ублюдка.

Схватив за волосы он вытащил меня на середину кровати, при этом я оперлась о раненую стеклом руку и зашипела от боли.

— Я научу тебя уважать своего мужа!

И навалился на меня, резко раздвинув мои ноги, и принялся расстёгивать ширинку.

— Нет-нет, пожалуйста, только не это! — принялась его отпихивать. Было так жутко и так стыдно! Хотелось позвать кого-то на помощь, но при этом не показывать эту грязь, происходящую между нами. Я знала, чувствовала, что ничем хорошим это не закончится. Мне было очень страшно, но я ни о чём не жалела!

— Сука, подчинись! — проорал Франц и дал мне пощёчину, от которой у меня на миг помутнело в глазах.

А в следующее мгновение мне стало легче, так как мужское тяжёлое тело дёрнуло в сторону от меня. Сквозь слёзы я увидела как Егор, заламывая руки моему мужу, оттаскивает его в другую часть комнаты. Он был одет в майку и шорты для пробежки, только он и Марта вставали в такую рань.

Потасовка набирала обороты, так как Франц, поняв кто его сдерживает, зарычал и начал вырываться с удвоенной силой. Вскоре два мужских тела валялись по полу и молотили друг друга. Я закричала от ужаса, понимая что они могут покалечиться. Егор был моложе, сильнее и трезвее, но злость и агрессия барона выравнивали их силы.

На крики прибежала Марта вместе с Марком, водителем и охранником Франца. Как бы не хотелось, чтобы о происходящем узнали окружающие — огласки не избежать.

Через пять минут драка была закончена. Я дрожала на кровати, пытаясь натянуть протянутый Мартой халат. Егор, прислонившись к стене, вытирал полотенцем рассеченную бровь и сбитые костяшки. Франц сидел в кресле и над ним хлопотала его мать, обрабатывая кровоподтёки. Марк словно статуя замер у двери, готовый предотвратить новый виток мордобоя.

— Что вы тут устроили?! Какой скандал! — причитала Магдалена. — Чувствовала ведь, что этот архитектор появился здесь не к добру!

— А ты, — ткнула в меня пальцем, — гнилая девка, притворялась невинной овечкой...

— Хватит оскорблять Амелию! — подал голос Егор. — Она ни в чём не виновата!

— Ах, так она против воли ноги свои раздвигала?!

— Довольно! Все вон! — заорал неожиданно Франц и все опешили, так как никогда не слышали, чтобы он повышал свой голос.

— Отлично! — первым подал голос Егор. — Давно пора было прекратить эту комедию. Мы уезжаем. Собирайся, Амелия!

— Нет, ты не понял! Убирайся вон, один. А моя жена останется при мне. Марк, проводи нашего «гостя», немедленно.

Оценив вновь накаляющуюся обстановку я умоляюще посмотрела на Егора и махнула ему рукой: иди! Марк недвусмысленно оттеснял его к двери.

— Я без тебя не уеду. Жду внизу.

Сказал Егор, пристально глядя мне в глаза, и вышел из комнаты, чтобы собрать свои вещи. Вот и закончился наш спектакль, занавес опущен, и глубоко в душе я была этому рада, так как не надо было больше притворяться. Марта вышла следом за мужчинами, охая и причитая.

Магдалена застыла рядом с креслом, высокомерно поправляя свою причёску, так как тоже в спешке встала из постели. Хорошо, что наш скандал хотя бы Летиция проспала, а то я бы совсем сгорела со стыда.

Дёрнулась в гардеробную, чтобы собрать свои вещи.

— Стоять!

Как будто собачке кинул приказ.

— Куда это ты собралась?

Полагая, что при Магдалене он не набросится на меня снова, я немного осмелела.

— Мне больше не место в этом доме, надеюсь вы это понимаете. Я уеду и мы сможем подать на развод.

— Девочка моя, ты так ничего и не поняла? — саркастически усмехнулась Магдалена. — Не будет никакого развода, забудь!

— Ну не можете вы меня держать здесь против воли? Это незаконно!

Барон поднялся с кресла и шатающейся походкой направился ко мне.

— Сын... — дёрнулась в его сторону Магдалена. Он поднял руку в останавливающем жесте и приблизился ко мне. Обдавая лицо противным перегаром злобно сказал:

— Ты что-то забылась, баронесса. Или мне напомнить про красную папку?

В голове всплыл наш разговор, состоявшийся примерно год назад в его кабинете, когда мне на глаза попалась проклятая красная папка и я узнала о её содержимом.

— Нет, ты не сделаешь этого! Пожалуйста! — простонала я, закрыв лицо ладонями. Я не думала, что всё будет просто, но и к такому повороту я оказалась не готова.

— А ты попробуй — и узнаешь! Поэтому в твоих интересах пойти и заставить этого ублюдка уехать подальше, одному. Я всё равно уничтожу его, но делать это буду с меньшим рвением. Ты же понимаешь меня, дорогая?!

И вышел из комнаты вместе со своей матерью, оставив меня в одиночестве захлёбываться горькими слезами.

Егор

Я остановился на обочине дороги покурить, так как ничего перед собой не видел, кроме несчастного лица Амелии. Мне нужно было охладить голову, иначе она грозила взорваться от мучивших меня мыслей и вопросов. Вышел из автомобиля и не выдержав с громким рёвом пнул по колесу:

— А-а-а!...

Машина была не при чём, но мне просто необходимо было сорвать свою злость.

Когда мы сблизились с Амелией я понимал, что всё будет непросто и нам предстоит борьба за её свободу. Но не ожидал, что всё произойдет так скоро и что барон позволит себе поднять руку на мою девочку.

Этим утром я как всегда собирался на пробежку, даже не смотря на то, что приехали мы поздно и Летиция, вовсю флиртовавшая со мной, пыталась пригласить к себе в комнату. Еле отделался от этой прилипалы! Не спорю — она очень красивая и харизматичная женщина, но с Амелией не сравнится! Очень хотелось побыть одному, поэтому несколько часов сна пришлись очень кстати. А как проснулся я с удовольствием предвкушал любимую физическую нагрузку в тихом утреннем парке пока в доме все спали.

Вот только когда подходил к лестнице услышал из хозяйского крыла какую-то возню и приглушённые резкие голоса. Я не знал, где чья спальня и немного затушевался, не зная, что делать. Но сердце почему-то тревожно забилось и я решил посмотреть, что же происходит.

Приоткрыв дверь я заглянул вовнутрь, на мгновение опешив от представившейся картины. У меня было много недостатков, но с детства мой отец привил мне уважение к женщине. И я просто ненавидел тех, кто мог поднять руку на заведомо более слабого противника, будь то женщина или ребёнок.

Поэтому бросился вперёд даже не думая о последствиях, главной задачей было спасти Амелию от насилия и мудака-мужа. До сих пор перед глазами её заплаканное лицо и разодранная ночная рубашка. Сука! Как не убил его — не знаю! Хотя мне тоже от барона досталось, но и я помял его знатно. Хоть какое-то удовольствие! Знаю, что просто так он всё это не оставит и мне следует теперь быть начеку.

Но Амелия... Как она могла меня бросить после того, что между нами было? После того, что с ней сделал её муж? Как?!

Я собрал свои вещи и ждал её около машины, предвкушая наш отъезд и даже строя планы на ближайшее время, как привезу её к себе домой. Жаль, конечно, что работу в поместье пришлось бросить незаконченной, ну и хрен с ним, с партнёрством. Если в этой ситуации выбирать, то Амелия важнее всего. А с Пихлером я договорюсь, не зря же столько лет на него вкалывал!

Выкурил не одну сигарету, когда, наконец, из дверей вышла Амелия. Как всегда элегантная, причёска — волосок к волоску, гордая осанка. Только вид потерянный и бегающие по сторонам глаза, взгляд которых как я ни вглядывался поймать не мог.

Она подошла и глядя куда-то в сторону сказала:

— Я не могу с тобой уехать...

— Посмотри на меня, — попросил и протянул руку, чтобы погладить её по бархатной щеке. — Он тебя запугал? Не бойся, я помогу, только не оставляй меня...

Амелия отшатнулась, не дав до себя дотронуться и посмотрела мне прямо в глаза. Я ни разу ни чёртов психолог, но за показным равнодушием в глубине я увидел обречённость и собственный приговор.

— Егор, ты не понимаешь, я навсегда связана своими обязательствами, а теперь ещё в большей степени...

— Какими обязательствами? — чувствовал, что начинаю злиться, но остановиться уже не мог, — рожать ему детей и терпеть побои? Эти обязательства?! А как же наша любовь? Ты не можешь так всё оставить, забыть всё, что между нами было!

— А что было? — грустно усмехнулась Амелия и нервно поправила выбившийся локон. — Меня немного занесло, я приняла нахлынувшую страсть за любовь...

— Стоп, я даже слушать не хочу эту муть! Ты сама понимаешь, что несёшь? Я тебя ещё раз прошу — поехали со мной, я помогу тебе, я смогу сделать тебя счастливой!

— Нет, Егор! — Помотала головой и принялась пятиться к дому. — Уезжай, нам вместе всё равно не быть. Ты не сможешь дать то, что мне надо... Это была ошибка, такая грандиозная, вселенская ошибка!

Отвернулась и пошла прочь. И только я шагнул вперёд, чтобы догнать Амелию, как дорогу мне перегородил Марк и добровольно-принудительно попросил освободить это место от моего присутствия. Я просто не мог поверить в то, что это происходит на самом деле. Последний дикий взгляд в спину любимой женщины, а дальше визг шин, в желании убраться от этого проклятого места подальше.

И сейчас, стоя посреди дороги где-то между Тиролем и Веной, между прошлым и будущим, я не знал, что теперь делать. Так паршиво я себя не чувствовал даже когда мы расстались с Любой. Второй раз меня бросает женщина ради своего мужа, какой-то злой рок! И если Люба хотя бы любила Никиту, то здесь я с трудом представлял, что может держать Амелию рядом с высокомерным, холодным и жестоким мужем. Что я не могу ей дать? Деньги? Положение? Мне казалось, что я хорошо её узнал и меньше всего заподозрил бы её в меркантильности. Тогда что?

Затушил о землю очередной окурок и сел в машину. Пора ехать дальше. Сначала домой, оставить вещи и принять душ, привести себя в порядок, особенно разукрашенное бароном лицо. Усмехнулся, посмотрев в зеркало: красавец! Со школы с фингалами не ходил. А ведь ещё и на работу сегодня необходимо успеть. Надо подготовить начальство к возможным проблемам со стороны барона и его жалобам. Так сказать, сработать на опережение.

Вот только когда я одетый с иголочки и посвежевший после душа вошёл в свой кабинет, то понял: меня опередили. Никлас с расстроенным и озабоченным лицом поднялся из за стола мне навстречу:

— Егор, дружище, ну и видок! Что же ты наделал?...

Легко приобнял, стукнув меня по плечу: всё-таки больше месяца не виделись.

— Я так понимаю, спрашивать нажаловались ли на меня смысла нет?

— Честное слово, я не знаю, что у тебя там произошло, но Арни рвёт и мечет с самого утра. Приказал тебе подняться к нему как только появишься. И ещё... Не знаю даже как сказать...

— Да ладно, не мнись точно красна девица, тебе не идёт! Говори, что там ещё...

— Твоё место сегодня отдали мне, насовсем. Я ничего не понимаю!

— Даже так!...

Никлас был растерян, а я... Я просто ощущал как под ногами разверзается земля, грозя поглотить меня в бездну безысходности. Эта работа была для меня очень важна, я так долго добивался своего нынешнего положения. Твою мать! Не успел! Барон всё же сделал ход конём первым и решил поставить мне мат даже не дождавшись ответного хода. Даже издалека смог нагадить мне. Ну нет уж, герр, русские не сдаются!

— Егор, что происходит? — вывел меня из задумчивости встревоженный голос Николаса.

— Я тебе потом всё расскажу, наедине. Пойду к боссу, раз вызывал.

Развернулся и вышел за дверь, чувствуя каким-то шестым чувством, что если я и вернусь сюда, то только за вещами. Судя по лицам встретившихся мне по дороге коллег, сегодня от грозного настроения босса пострадали все. Ханна тоже сидела за столом словно мышка. Испуганно посмотрела на меня и лишь кивнула в сторону кабинета.

Расправив плечи я решительно постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошёл. На столе у Арни стояла бутылка коньяка, а в воздухе витал запах табачного дыма. Раньше босс не позволял себе употреблять на рабочем месте, даже если до конца рабочего дня осталось меньше часа. Тревожный знак, и это мягко сказано. Но я уже не мальчик, чтобы робеть перед грозными очами босса.

— А-а-а, явился! Ну проходи, герой-любовник! — махнул Пихлер на кресло для посетителей. — Вот уж от кого, а от тебя я не ожидал такой подставы!

— Герр Пихлер, — вежливо решил прервать его обличительную беседу, — дайте мне шанс рассказать свою версию произошедшего...

— Ты так ничего и не понял?! — крикнул он мне, наклонившись вперёд. — Никому не интересна твоя версия! Ты своим поступком поставил под удар не только себя, но и меня. А в моём лице компанию — дело всей моей жизни! А я ведь предупреждал тебя быть осторожным с бароном, это не тот человек, которого можно подставить и выйти сухим из воды! А ты тонешь, мой мальчик, и не жди, что я брошу тебе спасательный круг! Выкарабкивайся сам!

Я нервно расстегнул верхние пуговицы на рубашке, чувствуя, как невидимая удавка стягивает горло, не давая протолкнуть глоток воздуха. Это была не паника, а что-то большее, непонятное. Работа была до Амелии всем для меня, а сейчас я терял и её тоже.

— Арнольд, послушайте!... Я столько лет на вас работал, столько клиентов привлёк. Неужели вы откажетесь от такого специалиста в угоду прихоти лицемерному, жестокому человеку!

— Этот жестокий человек, как ты сказал, связан с такими людьми, что если меня заметят в твоём обществе завтра, не говоря уже о продолжении совместной работы, я просто окажусь на улице вместе с тобой. Так что собирайте вещи, герр Новински, — перешёл на официальное обращение, показывая тем самым серьёзность своих намерений, — и не забудьте подписать заявление на увольнение в отделе кадров. И, отдавая дань нашей многолетней работе, я дам ещё один совет, хотя ты и не прислушиваешься к ним, как я успел убедиться: уезжай из страны, хотя бы и к себе на родину. Здесь ты работу по специальности больше не найдёшь. Всего хорошего!

И отвернулся к окну, не желая меня больше видеть. Я понимал, чувствовал, что он как всегда прав: барон оказался соперником мне не по зубам. Я не знал о сферах его влияния, но не верить своему теперь уже бывшему боссу не было оснований.

— Прощайте, герр Пихлер!

Я не мог винить его в сложившейся ситуации, он защищал себя. Кто я ему, чтобы подставляться за меня? Правильно, никто. Всего лишь специалист своего дела. Да, лучший, но не незаменимый. Таких как известно, нет.

Пока собирал свои вещи в коробки, кратко пересказал Никласу события, произошедшие со дня моего отъезда. Кроме него, мне не на кого было положиться и некому было довериться.

— Так эта баронесса настолько хороша, что ты пошёл на такой риск? — скептически заметил Ник, когда я закончил свою исповедь.

— Амелия — лучшее, что со мной могло случиться. И если я о чём жалею, так только о том, что недооценил барона и не подготовился лучше.

— Но что ты теперь будешь делать? У тебя нет больше работы. Баронесса тебя бросила и вернулась к своему муженьку. Любила ли она тебя вообще? Бабы лживые и лицемерные стервы, когда им нужно добиться своего.

Я знал, что Никлас недолюбливает женщин, используя их только для удовлетворения сексуальных потребностей. Наверное, у него были причины так к ним относиться, но я не мог позволить приравнивать ко всем Амелию.

— Она не такая, не стерва и не лицемерка. Я чувствую, что всё, что между нами было — настоящее! Я почти уверен, что она находится под давлением своей семейки. Амелия ранимая и просто не в состоянии дать им отпор. Мне нужно подумать и решить, что же делать дальше.

— Надеюсь ты знаешь, что делаешь. Удачи друг! — пожал мне руку на прощание Никлас. — Помни, что можешь всегда на меня рассчитывать!

— Спасибо, знаю! — обнял его в ответ. — Я позвоню, как только что-то решу.

И вышел из кабинета, последний раз проходя по коридорам офиса, в котором проработал последние восемь лет. Уходил с огромным сожалением, но и пониманием, что всё сделал правильно. Такая моя судьба: бороться за свою любовь с обстоятельствами и с другими мужиками.

Сидя вечером перед камином со стопкой водки в пока ещё своей корпоративной квартире, которую мне завтра предстояло освободить, я понимал, что не отдам Амелию без борьбы. Не теперь, когда я, в своём возрасте, утратил веру в любовь, а она взяла и пришла ко мне снова, так неожиданно и всецело захватив меня в свой плен. Амелия хрупкая, нежная женщина, слишком молодая и неопытная. И барон на неё имел огромное влияние и давление. Несколько недель, проведённых вместе, не смогли побороть годы этого утопического брака. А значит я должен взять на себя ответственность и смелость, и спасти свою любимую от тирании барона. Но для этого мне необходим союзник, вхожий в это семейство.

Обдумывая варианты, подходящие под нынешнее положение опального безработного архитектора я понял, что есть только один человек, который может мне помочь. Решительно набрал номер в телефоне и, как только абонент мне ответил, попросил:

— Катарина, детка, мне нужна твоя помощь!...

Я сидела на подоконнике в своей комнате и неотрывно смотрела на то, как холодные капли дождя стекали вниз по стеклу. Погода полностью поддерживала мой эмоциональный настрой, неожиданно привнеся в летнюю жару холод и дождь. Циклон — говорили синоптики, а мне казалось что это небеса плачут вместе с моей разбитой вдребезги душой.

Прошла неделя после отъезда Егора, а я как будто и не жила всё это время. Да ходила, да ела, да разговаривала со всеми, не смея показать свои настоящие чувства. Будто безликая кукла, водимая умелыми руками кукловода. Все вокруг делали вид, что ничего не произошло, только сложно было объяснить «разукрашенное» лицо Франца, но кто не знал правды, тот не смел задавать подобные вопросы. Мои же синяки были надёжно спрятаны под глухие платья.

Летиция уехала на следующий день, уж не знаю как ей барон всё объяснил. Мне было откровенно плевать! Моя душа с серыми печальными глазами уехала на чёрном Мерседесе, забрав с собой все мои чувства.

Я не была идиоткой и понимала, что Егор поплатится за наши отношения и мне было страшно даже представить, что его ждёт в Вене. Но спросить мне было не у кого, а мой телефон барон давно отобрал, сломав симку и поставив на её место другую. Меня беспокоило то, что если раньше я была равнодушна к Францу, то после случившегося я его стала ненавидеть. Новое, непривычное для меня чувство... И я не знала, как теперь буду с ним дальше жить, делить постель, рожать и воспитывать общих детей...

Пока с мужем у нас наметился вооружённый нейтралитет, по крайней мере он ко мне больше не приставал. А как протрезвел стал ещё более холодным и замкнутым. Самое то для меня!

Час назад поместье покинули рабочие, наконец-то закончив реставрацию, а мне даже до этого не было никакого дела. Я так долго жила этим проектом, пропустила его через своё сердце, а сейчас без Егора я даже не чувствовала удовлетворение от проделанной работы.

Резкий стук в дверь и из своей спальни вышел Франц, застёгивая брендовый пиджак.

— Звонил твой отец, у него скоро будет День рождения. Ты почему меня не предупредила?

— Я совсем забыла, прости. Мама что-то говорила подобное...

Честно говоря я вообще мало что помню из последних разговоров с матерью, которая так много мне всего рассказывала, что её голос звучал для меня просто надоедливым фоном. — Мне не нравится твоё состояние, Амелия, — сказал, прищурившись, Франц, — я надеюсь ты забыла про всякие глупости. Я ещё не простил тебе измену, но на этом вечере нам необходимо быть семьёй, чтобы ни у кого даже подозрения в обратном не возникло. Не забывай, скоро у меня выборы в парламент.

— Какой вечер? — встрепенулась я, пропустив реплику про выборы мимо ушей.

— Ты вообще слушаешь меня? — рассердился Франц. — Званый вечер в честь юбилея твоего отца.

— И когда он будет?

— Через неделю. Собирайся, завтра мы возвращаемся в Вену.

Моё сердце бешено забилось от одного упоминания столицы. Да глупо, но там сейчас Егор. Это ничего не значит, но... Да это ВСЁ для меня значит! Я хотела быть ближе к нему, хотя бы знать, что мы с ним в одном городе, дышим одним воздухом, гуляем по одним улицам...

— И без глупостей, Амелия, — кинул мне напоследок Франц, как-будто читая мои мысли и спуская с небес на землю, — второй раз я тебя не прощу...

Мне было грустно расставаться с поместьем, которое стало для меня убежищем и давало мне столько хороших воспоминаний. Здесь я встретила Егора, здесь расцвела моя первая и такая яркая любовь. Да и Марту, моего доброго ангела покидать не хотелось так, что прощаясь мы обнялись и обе расплакались. Знаю, что Францу это не понравилось, так как он не одобрял панибратство с прислугой. Но я столько в последнее время нарушила правил, что мне даже понравилось немного злить его и даже такими пустяками отстаивать своё право на собственное мнение.

В Вену мы приехали ближе к вечеру и я с удовольствием глядела в окно на залитый огнями город. Не думала, что я настолько по нему соскучилась. Толпы людей прогуливались по паркам, наслаждаясь тёплым летним вечером, беззаботно носились дети и повсюду слышались звуки музыки. Город жил, дышал и вместе с ним оживала моя душа. Да, пожалуй именно этого мне не хватало: движения, драйва, наблюдения за счастливыми лицами.

Мы свернули в наш респектабельный тихий район, где за высокими заборами прятались сильные мира сего. И здесь, на подъезде к нашему особняку, я поняла, что не хочу так, не хочу больше быть запертой в золотую клетку птицей. Хочу обратно в толпу, смешаться с весёлыми и беззаботными людьми. Да, там тоже было не легко, поджидали трудности и тревоги, но и так как сейчас жить дальше я уже не хотела. А значит я должна сделать всё, чтобы переиграть свою судьбу.

Поднявшись к себе в комнату, чтобы принять душ с дороги и переодеться к ужину, я позвонила единственному человеку, способному если не помочь мне, то хотя бы поддержать:

— Привет, Кати! Мне нужна твоя помощь!

— Не поверишь, вчера я услышала тоже самое! Наконец-то ты мне позвонила. Я так и думала, что это судьба!

— Ты о чём? — удивилась я, не зная, что и думать.

— Оказывается, пока меня не было, столько всего произошло, а ты мне ничего не сказала!

— Это не телефонный разговор, так сразу обо всём не расскажешь. Да и не хотела тебя расстраивать, — сказала я гадая, откуда Катарина узнала о произошедшем скандале.

— Завтра я приеду в поместье и мы обо всём поговорим.

— Не надо никуда ехать, Кати, я в Вене.

Сестра восторженно взвизгнула, едва меня не оглушив:

— Класс! Так тебя всё-таки выпустили на волю?!

— Угомонись, никто меня никуда не отпускал. Мы вернулись на папин День рождения.

— А, ну да. Мама все уши прожужжала, целые дни с дизайнерами проводит, выбирает цветы, украшения, меню и прочую лабуду. В общем, будет всё как обычно безупречно, но скучно. А нам надо с тобой срочно поговорить!

— Конечно, Кати, я тоже соскучилась.

— Тогда встретимся завтра и желательно без лишних ушей.

— В парке? — вспомнила я наше излюбленное место для встреч.

— Давай. И цербера оставь, пожалуйста, дома...

***

На следующий день мы с сестрой сидели на лавочке в любимой аллее и ели мороженое, с улыбкой наблюдая как мой шкаф-охранник в десяти метрах от нас пытается не выделяться среди гуляющих мамочек и повизгивающих от радости ребятишек.

— Цербера всё-таки приставили, — не смогла удержаться от подколки Катарина. — Твой муж как всегда в своём репертуаре. Неужели он думает, что среди бела дня тебя кто-то украдёт?

— Наверное боится, как бы я сама не сбежала, — горько усмехнулась я.

— Ой, Амелия, я была в шоке, когда узнала о случившемся! Неужели после всего ты готова его простить?

— Подожди, откуда ты узнала?

Я смотрела в хитрющие голубые глаза и меня посетила догадка: только один человек был с ней достаточно близок, чтобы рассказать ей о тех событиях.

— Егор? — почему-то шёпотом произнесла я, косясь на охранника. Вряд ли было достаточно близко, чтобы подслушать наш разговор, даже если бы мы говорили в полный голос.

— Дошло наконец! Неужели ты думаешь, что он вот так просто уехал и забыл о тебе?

— Как он? — волна беспокойства поднялась и стукнула в сердце барабанной дробью.

— Живой, здоровый, но, к сожалению, безработный.

— Франц всё-таки добрался до него!

Закрыла лицо руками, пытаясь сдержать предательские слёзы.

— Да брось! Он настоящий мужчина, который тебя очень любит и не готов сложить оружие. Будет бороться за тебя, не смотря ни на что! А ты? Готова?

— К чему?

— К борьбе за своё счастье! Егор, конечно, сомневается, что ты готова променять свою роскошную жизнь на отношения с ним, но я то знаю, что ты совсем не меркантильная! Почему ты не уехала с ним?

— Ты думаешь я не хотела? — горько усмехнулась, обхватив себя руками. — Да я бы всё оставила и пошла за Егором. Вот только мне не оставили выбора! Кати, я не знаю, что мне делать. На карту так много поставлено, тем более перед выборами в парламент. Я не могу тебе всего рассказать, но Франц в состоянии уничтожить не только меня, но и нашего отца!

— А причём здесь отец?

Я оглянулась проверить далеко ли охранник и продолжила:

— Да притом, Кати, у них всё так сложно завязано. Все эти денежные махинации и политические уловки! Не знаю, откуда он его взял, но у Франца есть компромат на отцовский бизнес. Я сама видела эти бумаги, там столько всего!

— Так он тебя шантажирует? — ахнула Катарина, взяв меня за руку. — Теперь понятно... Что ж, придётся действовать по другому...

— О чём ты?

— Не думаешь же ты, что нас с Егором это остановит?

Глядя в воинственное лицо сестры я даже засмеялась:

— Да я смотрю у вас целая банда образовалась!

— А то! Мы разрабатываем целую операцию по твоему спасению. Главное всё продумать. Но для начала, учитывая то, что ты мне рассказала, поговори с отцом!

— Ты думаешь это что-то даст? Да он первым заинтересован в сохранении нашего брака!

— Ну, во-первых, он всё-таки наш отец и должен защитить дочь от физического насилия. Они с матерью по-своему, но любят нас! А во-вторых, ему полезно будет узнать, что барон плетёт за его спиной интриги.

— Точно, — воспряла я духом, — мне нужно поговорить с отцом прямо сегодня!

— Ничего не получится, он в командировке. Вернётся только на к празднику.

— Что ж, тогда на вечере будет самый удобный момент открыть ему глаза на зятя. А до того дня, я должна соблюдать осторожность и не привлекать к себе внимание необдуманными поступками. Да и нам с тобой не следует разговаривать об этом по телефону — боюсь, что он прослушивается...

— Вот, наш человек! А я уж подумала, что сдалась без борьбы. Но, — добавила заговорщицки Катарина, — если ты видела эти бумаги, то можешь выкрасть их и передать отцу!

Шокировано посмотрев на неё я зашептала:

— Ты в своём уме? Как ты это представляешь? Я не умею воровать!

— Да ладно! Украсть у вора это всё равно что взять своё, тем более что это касается нашей семьи. Зато у отца появится преимущество и желание встать на твою сторону.

— Ну если так...

— Ты просто попробуй, для этого есть целая неделя. Не получится — значит будем действовать по другому...

Обняла Катарину радуясь, что рядом со мной есть близкий и всё понимающий человек. Да, авантюристка и немного бесшабашная, но сейчас и мне не помешает научиться у неё смелости.

Я улыбнулась, посмотрев в родные голубые глаза:

— Передай Егору, что я люблю его. И если он не сдастся, то и я пойду до конца, чего бы это мне не стоило!

***

Приближался день икс, а я всё не могла решиться украсть эти чёртовы бумаги. Франц, как будто предчувствуя что-то, практически не отлучался из дома и работал в своём кабинете.

К тому же я решила, что бумаги надо забирать в последний день, чтобы пропажа не обнаружилась раньше времени. Насколько я помнила супруг хранил особо важные документы в сейфе, код от которого я давно знала. В прошлом году Францу понадобились кое-какие бумаги и мне пришлось везти их к нему в другую страну. Это было давно и мне стоило уповать, чтобы код с тех пор не поменялся.

А пока я с деланым безразличием выбирала наряд на званый вечер и готовила подарок для отца от всей нашей семьи. Хотя никто не знал, что самый главный сюрприз будет ждать его не в подарочной упаковке. Не хотелось портить праздник близкому человеку, но другого подходящего момента могло и не представиться. Права Катарина, пришло время думать не только о других, но и о себе. Мне с трудом давалась разлука с Егором, так как я не смела даже думать о нашей встрече в этих условиях. Я боялась всего и только сестра была той ниточкой, которая нас связывала и внушала мне смелость.

К счастью, утром назначенного дня за завтраком я узнала, что Франца срочно вызвали в головной офис компании, где он числился одним из основных инвесторов. Как кстати!

Несмотря на весь боевой настрой, я боялась и тряслась как заяц перед входом в волчье логово. Вор из меня был никудышний, но желание щёлкнуть Франца по носу и добиться своей свободы заставили меня максимально бесшумно приблизиться к кабинету и войти в него, не привлекая внимание к своей персоне. Конечно, как хозяйка дома я могла ходить везде и при желании могла найти объяснение своему нахождению в кабинете мужа, но лишние подозрения мне были ни к чему. Тем более в нашей ситуации если Франц узнает о моей вылазке, то сразу обо всём догадается. Не тот он человек, которого просто обмануть. А я как никто успела в этом убедиться на собственном горьком опыте.

Подошла к сейфу, скрытому за дверцей шкафа, и начала набирать цифровой код, пытаясь выровнять своё дыхание. Противный писк и красный цвет индикатора дали понять, что я где-то ошиблась. «Надо быть внимательней и всё получится...» — уговаривала я себя, ещё раз набирая заветные цифры.

— О, нет! Не может быть!... — простонала я, понимая, что и вторая попытка не увенчалась успехом. Франц всё-таки сменил код, не доверяя никому. Я глубоко вздохнула: что же, видимо не судьба. Придётся действовать без помощи этих документов.

Закрыв дверцу шкафа я направилась к двери, но тут услышала приглушённый стук шагов и до боли знакомый мужской голос. Франц! Моё сердце рухнуло вниз и спёрло дыхание от страха, на мгновение превратив меня в неподвижную статую. Следом адреналин запустил биение сердца и я кинулась за ближайшую портьеру за мгновение до того, как открылась дверь и мужчина зашёл в кабинет.

— Да знаю я, договор необходимо пересмотреть, — раздражённо говорил Франц, судя по всему разговаривая с кем-то по телефону, — у меня есть выход на Хоффмана, мы запросто прижмём с его помощью Штольца. Да-да, я возьму необходимые документы, сегодня же вечером мы сделаем ему сюрприз.

Судя по звуку Франц открыл злополучный сейф и начал копаться в бумагах. Оказывается, не только мой отец мог опасаться компромата и я брезгливо передернулась, невольно становясь свидетелем неприглядных дел собственного супруга. Как же он мерзок! И как я раньше этого не замечала? Хотя теперь я уже сомневаюсь, что и отец мой белый и пушистый. Похоже я вообще жила в каком-то зашторенном мире, не подозревая, что самые близкие мужчины замешаны в тёмных делишках.

От страха быть обнаруженной я едва могла дышать и старалась сильно не трястись, чтобы не выдать своего местоположения, ведь в таком случае невозможно будет объяснить своё присутствие случайным стечением обстоятельств.

Видимо найдя нужные бумаги, Франц отошёл к бару и налил себе выпить. Да, подобные махинации даже железному барону не обходились без нервов!

— Дерьмо!

Послышался звон стекла от стукнувшегося о поднос стакана. Выглянув аккуратно из-за портьеры я увидела как Франц пытается салфеткой вытереть пятно на своей белоснежной рубашке. Поняв, что ничего у него не получается, мужчина направился в небольшую ванную комнату, примыкающую к кабинету, чтобы замыть шёлк.

Отлично! Самое время покинуть место преступления. Я выскочила из укрытия и взгляд остановился на открытом сейфе. Да ладно! Неужели мне так повезло?! Не давая себе время на раздумья я бросилась к нему и практически сразу увидела красную папку, лежащую сбоку от остальных. Быстро открыла и убедилась, что это то, что нужно. Вытащила бумаги и на их место быстро засунула лежащие рядом. Отлично! Полная папка вернулась на своё место, а нужные мне бумаги перекочевали в пакет, прикрепленный под пышной юбкой. Да-да, я отлично подготовилась... Настолько, насколько это мог сделать непрофессиональный воришка.

Прошмыгнув мимо приоткрытой двери я кинулась к себе в комнату, практически догоняя по такту быстро колотящееся сердце. Вот так приключение! Истерично засмеялась, оказавшись в тишине своей спальни, моего временного убежища. Что же, война продолжается: первый бой в поместье остался за бароном, второй — я смею надеяться — за мной.

Осталось подготовиться к последнему акту: нарядиться, сделать макияж, взять бумаги и во всеоружии предстать перед отцом, надеясь на его помощь и заступничество.

Огромный семейный особняк сверкал огнями и приветливо открыл свои двери для избранных, приглашённых выразить своё почтение моему отцу. Он был очень известной и богатой фигурой, а со времени моего замужества и благодаря связям барона — ещё и очень влиятельным.

Аристократы, бизнесмены, политики и другие знаменитости сверкали своими бриллиантами, брендовыми нарядами и белоснежными улыбками. И во главе этого бомонда принимал поздравления отец и его элегантная спутница — моя мать. Всё как всегда. Я передвигалась от группы к группе, следуя за мужем и давая всем понять, насколько крепка наша семья. Лицемерие чистой воды. Однако, судя по всему одной только мне было от этого неловко.

Спустя какое-то время несколько мужчин во главе с моим мужем и отцом удалились в отдельную гостиную. И я осталась предоставлена самой себе.

— Ну и как тебе вечеринка? — бодрый голос Катарины за спиной заставил меня улыбнуться и обернуться к сестре. — Я же говорила, что будет скучно. Хотя бы кого-то из современных музыкантов пригласили, а то эта классика уже надоела.

Сестра скривилась в сторону небольшого оркестра, наигрывающего Шопена.

— Зря ты так, очень красивая мелодия, — парировала я, так как очень любила классику в отличие от Катарины.

— Ты ещё не разговаривала с отцом?

— Нет, они недавно ушли в голубую гостиную. Как только освободятся, я постараюсь увести его в кабинет. Ты помнишь, что должна отвлечь внимание Франца?

— Можешь не напоминать, всё сделаю в лучшем виде, — подмигнула мне сестрёнка, — это будет не просто, но я постараюсь.

— Так, вон отец вышел, пожелай мне удачи, я так волнуюсь...

— Всё будет хорошо, даже не сомневайся!

Я поймала взгляд отца, кивнула ему в сторону кабинета и удостоверившись, что он изменил траекторию движения в нужном мне направлении, я отправилась туда же. Отец пропустил меня внутрь и прикрыл дверь. Я же повернула на замке защёлку, не желая чтобы нас кто-нибудь прервал.

— Что всё это значит, Амелия? Что за скрытность?

— Мне очень нужно поговорить с тобой, папа.

— А другое время ты не могла найти? — сердито сказал отец, как всегда думая, что мои проблемы не настолько серьёзны, чтобы их обсуждать, да ещё и во время приёма.

— Если бы это было не так важно, я бы тебя не побеспокоила.

Подошла к книжному шкафу и, отодвинув книги, достала нужные документы. В начале вечера мне удалось их незаметно спрятать, а теперь настал момент их передать отцу.

— Что это?

— Дела, которые проворачивает Франц за твоей спиной.

Просматривая бумаги отец всё больше и больше мрачнел. Ещё бы, кому бы понравилась такая информация! Отложив последний лист он внимательно посмотрел на меня.

— И чего ты добиваешься, передавая эти бумаги мне? Ты ведь понимаешь, что барон тебя за это не похвалит?

— Это очевидно — я хочу развода. Отец, прошу, помоги мне...

Он тяжело вздохнул и глядя мне прямо в глаза сказал, потрясая бумагами:

— Это только вершина айсберга, Амелия! Наши семьи слишком многое связывает и Вальдштейны также зависят от нас, как и мы от них... Зря ты во всё это влезла, но ваш развод не возможен.

— Но как? Ты не понимаешь, я просто не могу терпеть такое отношение, он поднял на меня руку, он...

— А ты, как мудрая женщина должна гасить конфликт, — возразил отец, перебив меня. — Я знаю барона, он бы не сделал этого, если бы ты была не виновна. Что ты натворила?

Я стала задыхаться, не веря в то, что слышу. Конечно, в том, что произошло частично была и моя вина, но я не собираюсь признаваться отцу в том, что изменила мужу.

— Ты оправдываешь его? Даже зная, что он готов уничтожить нашу семью?

В этот момент я поняла, что зря сюда пришла за помощью: мой муж и отец шовинисты, вылепленные из одного теста. Как я раньше этого не видела? Или просто хотела верить в обратное и закрывала на это глаза?

— Твоя мать тебя ничему не научила! Эти бумаги — бомба, и я не допущу, чтобы они были обнародованы из-за твоей мимолётной прихоти. Я уверен, что через неделю вы помиритесь и всё вернётся на свои круги. А об этом, — сказал отец, убирая бумаги в сейф и закрывая его, — я сам поговорю с бароном. Но не сегодня. И постараюсь убедить его, чтобы он не сердился на то, что ты принесла эти бумаги мне. Мы же одна семья.

«Настоящая семья не предаёт друг друга», — подумала я, грустно глядя в спину уходящему человеку, который произвёл меня на свет, но за все эти годы так и не понял, что значит быть любящим отцом и защитником.

Егор

— Ничего не получилось, Егор!

Взволнованный голос Катарины из телефонной трубки развеял последние остатки сна. Посмотрев на наручные часы, лежащие на тумбочке у кровати, я увидел, что было три часа ночи. Судя по звукам девушка находилась за рулём.

— Что ты имеешь ввиду?

— Отец не поможет Амелии с разводом. И мне теперь тоже страшно представить реакцию барона, когда он узнает о пропаже бумаг и где они в результате оказались.

Прошёл к бару, который прилагался к моему номеру в отеле, и налил себе немного воды. Освежиться не помешает. Не то чтобы я верил в успех этого предприятия, но помощь герра Хоффмана нам не помешала бы. Придётся переходить к другому плану.

— Ты уверена, что Амелия согласна всё бросить и уехать со мной?

— Ты до сих пор сомневаешься? — возмутилась Катарина. — Теперь у неё просто нет выбора, барон никогда ей не простит такого предательства.

— Ладно, тогда завтра я буду ждать Амелию в кафе «Nonstop» после пяти. Пусть не берёт много вещей, всё необходимое мы купим в России. Рейс в восемь вечера, самое главное нам сесть на самолёт, а в другой стране Вальдштейн ничего не сможет сделать.

— Ок, я передам.

И прежде чем положить трубку, Катарина негромко добавила:

— Я очень рада, что ты случился в жизни моей сестры. Сделай её счастливой!

— Обещаю!

Я положил трубку и заварил себе кофе, так как предстояла бессонная ночь: многое необходимо было обдумать и подготовить. Усмехнулся: думал ли я ещё несколько месяцев назад насколько сильно поменяется моя жизнь? Что я встречу необычайную женщину, способную залечить моё сердце и избавить меня от одиночества? Час икс уже близок: несмотря на все неприятности мы скоро будем вместе.

Да, я решил последовать совету Пихлера и снова вернуться в Россию. Придётся начинать всё с нуля и, надеюсь, Амелия не пожалеет о своём выборе. Конечно за годы работы я много инвестировал и имел приличный капитал, которого в России должно хватить на хороший дом и автомобиль. Но достаточно ли этого будет баронессе, привычной к роскоши с самого рождения? С одной стороны я не сомневался в её чувствах, а с другой не мог не думать, что в чужой стране и непривычной обстановке её отношение ко мне может со временем измениться. И я должен сделать всё от меня зависящее, прыгнуть выше головы, чтобы она не пожалела о своём решении остаться со мной.

Рано утром, забронировав места на самолёт, я отправился на ежедневную пробежку. Отель, в котором я остановился, располагался в старинном районе рядом с любимым мной парком. Совсем недалеко от прежнего места жительства. В последний раз я наслаждался видом на раскидистые платаны и ажурные скамейки, резные фасады исторических зданий. Сердце защемило от лёгкой грусти, ведь я успел полюбить эту страну и этот город всей душой. Но также я знал, что останься мы здесь с Амелией, барон не дал бы нам спокойной жизни никогда. К сожалению, рычагов давления на него у меня не было и вряд ли когда-нибудь будет.

Собранная сумка с предметами первой необходимости лежала в коридоре. Остальные свои вещи, которые успел приобрести за годы жизни здесь, я уже отправил контейнером своим родителям. Именно у них я собирался провести первое время после своего возвращения. Даже не передать как обрадовалась мама моему приезду! Конечно, подробностей я не рассказывал, но её я однозначно сделал счастливее.

К назначенному времени я весь извёлся и отправился к месту встречи немного пораньше, захватив сумку. Автомобиль я уже успел сдать, но это была не проблема, так как кафе располагалось всего в квартале от моего отеля. Почему я не назначил встречу в своём номере? Да не хотелось, чтобы кто-то узнал Амелию. Кафе принадлежало моему знакомому и он мог обеспечить приватность нашей встречи. Конечно, до киношных детективов нам было далеко, но хотелось думать, что хоть немного мы сможем себя обезопасить.

На перекрестке мне пришлось остановиться перед светофором в окружении толпы людей, спешащей с работы домой. Отлично, среди этого людского потока можно легко затеряться.

Зажёгся зелёный свет и я двинулся по пешеходному переходу, как вдруг почувствовал удар сзади. Обернулся и, заваливаясь на бок от боли, столкнулся с тёмными глазами Марка, водителя барона фон Вальдштейна. Он скрылся в толпе, а я ругал себя за самонадеянность, лёжа посреди дороги и глядя на обеспокоенные лица хлопотавших надо мной людей. «И в этот раз барон меня обыграл», — подумал я, теряя сознание.

Я очнулся резко, не совсем понимая, где нахожусь. Перед глазами мелькали чёрные круги, сквозь которые проглядывали очертания приборов и белые халаты. Тело своё я не чувствовал и это заставило меня испуганно встрепенуться.

— Тише-тише, герр Новински, — произнёс успокаивающий мужской голос. — Вы перенесли тяжёлую операцию и вам пока рано так активно двигаться. Подождите, пока закончится действие наркоза.

— Что со мной? — прохрипел осипшим голосом, пытаясь поймать затуманенным взглядом стоящего рядом врача.

— Вам очень повезло, что бригада скорой помощи приехала быстро. Кровопотеря была очень большая и, к сожалению, удар ножом пришёлся на почку, которую нам пришлось удалить. Но сейчас показатели в норме и вам не следует беспокоиться...

Очень старался дослушать врача до конца, но свинцовая тяжесть заставила закрыть глаза, перед которыми стоял образ грустной Амелии. «Прости меня», — подумал в пустоту и вновь растворился в бессознании.

***

В следующий раз открыв глаза я увидел Никласа, сидящего рядом с кроватью.

— Привет, дружище! — широко улыбнулся он и сжал мою руку.

Голова ещё немного кружилась, но было уже намного легче. Да и тело я начал ощущать, пошевелив пальцами на ногах и руках. Даже вздохнул от облегчения, не хотелось бы остаться инвалидом.

— Как ты здесь оказался?

— Ты знаешь, у меня к тебе такой же вопрос. Что произошло, Егор? Вчера мне позвонили из больницы с твоего телефона и то только потому, что я единственный там был указан как твой друг. Других родственников они не нашли.

— Конечно, ведь родителям я звоню с другого номера. Где Амелия? — вдруг вспомнил я про свою любимую и озноб пробежал по всему телу: если с ней что-то тоже случилось, я никогда себе этого не прощу. — Сколько времени я здесь нахожусь?

— Тебя прооперировали позавчера. Сегодня обещал прийти следователь. Так что случилось, кто тебя пырнул?

— Я не знаю, не видел, — соврал без зазрения совести, так как не хотел впутывать в это ещё и друга. Всё равно ничего уже не докажешь, а связываться с бароном себе дороже. Очень беспокоила его осведомленность нашими планами. Марк знал, где меня найти и наверняка следил за мной. Вальдштейн не остановится ни перед чем, теперь я в этом убедился. Он в буквальном смысле нанёс удар мне в спину. Только страх за Амелию нарастал с каждой пройденной секундой.

— Позвони, пожалуйста, Катарине, пальцы ещё не очень слушаются меня.

— Кому?

— Сестре Амелии, её номер должен быть вбит у меня в телефоне. Если кто и знает, где находится сейчас Ами, так только она.

— Хорошо, я всё сделаю. Но эта женщина приносит тебе одни неприятности, это ведь из-за неё ты здесь оказался, я прав? — спросил недовольно Ник. Проигнорировав его хмурый взгляд я снова попросил:

— Просто позвони, мне необходимо знать что с ней всё в порядке.

В этот момент в палату вошёл человек в полицейской форме. Наверняка следователь. Передав Никласу свой телефон я кивнул ему на дверь:

— Позвони...

И обратил своё внимание на полицейского.

— Добрый день, герр Новински. Меня зовут Пол Дройден и я уполномочен провести расследование по поводу нападения на вас.

— К сожалению, я мало чем могу вам помочь, — развёл в стороны руками, — нападавший находился за спиной, а кругом было столько народа, что я не успел его разглядеть. Я даже не понял, как это произошло.

— У вас что-нибудь пропало?

— Вы полагаете это карманник?

— Мы прорабатываем все версии. К сожалению, камеры наружного наблюдения нам не помогли, рядом с вами было несколько человек: один в кепке, другой в шляпе. С такого расстояния и ракурса мало что можно разглядеть. Да и на ноже мы не нашли никаких отпечатков пальцев.

— Что же, я тоже вам помочь не могу. Никого знакомого мне я там не видел, сумка на месте, также как и содержимое карманов.

Этого я конечно знать наверняка не мог, но это явно было не ограбление и я не мог рассказать о мести барона.

— Хорошо, распишитесь в протоколе и если что-то вспомните — звоните, — следователь протянул мне визитку. — Всего хорошего, выздоравливайте.

— Спасибо.

Я тяжело вздохнул, откинув голову на подушку. Всё-таки слабость давала о себе знать, а приход полицейского заставил поволноваться. Правильно ли я сделал, солгав ему? Знаю только, что не смог бы ничего доказать.

Дверь в палату снова отворилась и вошёл Никлас.

— Забавная девушка, эта Катарина, — улыбнулся друг.

— Ты дозвонился? Где Амелия? Она в порядке? — забросал его вопросами.

— Воу, воу, полегче! — рассмеялся Ник. — Всё с твоей красавицей хорошо. Пока.

— Что значит пока?

— Катарина побоялась рассказывать подробности, поэтому я договорился встретится с ней через час. Но она хочет убедиться, что ты живой и я не украл твой телефон. Поговори с ней.

И приложил трубку к моему уху.

— Катарина?

— О Боже, Егор! — раздался звонкий голос. — Я уже не знала, что и думать! Ты пропал, я не могла тебе дозвониться.

— Да я знаю, телефон сел, когда мне делали операцию. Столько времени потерял.

— Это барон, да?!

Вот за что я уважаю эту девушку, так это за её ум и проницательность. Умеет читать между строк.

— Где Амелия? Вернулась к барону?

— Я не знаю, где она. Она ушла из дома... — замялась Катарина. — Я договорилась встретится с твоим другом, чтобы расспросить, как твои дела.

Что же, я тоже умею видеть скрытый смысл: уверен, что эта девушка знает, где сестра, иначе не была бы так спокойна. Относительно, конечно, потому что судя по всему тоже опасается слежки. Радует, что Амелия всё-таки ушла из дома, но вызывает беспокойство её местонахождение.

— Хорошо, спасибо, Кати.

И добавил, глядя на Ника:

— Будьте осторожны, я уже не знаю, чего ожидать.

Выключил телефон и пожал руку своему другу. Ему я мог доверять на все сто. Кивнув Никлас вышел из палаты, оставив меня сходить с ума от беспокойства.

Амелия

Оглядываясь по сторонам я вошла в кафе и, как мы договаривались, попросила официанта проводить меня к забронированному заранее столику. Для чего это было нужно я поняла лишь когда подошла к скрытому от посторонних глаз диванчику с высокой спинкой. Затемнённое окно позволяло смотреть на улицу, при этом скрывая этот столик. Хм, очень удобно. Не то, чтобы меня знали все в лицо, но знакомых я могла встретить и здесь. Радовало, что Егор позаботился обо всех нюансах нашей встречи и я почувствовала себя более уверенно. Заказала себе кофе и принялась ждать.

После вчерашнего бала я была очень подавлена и едва могла скрыть от супруга своей страх перед ним. Даже страшно было представить его реакцию, когда он узнает о пропаже бумаг! А утром мне позвонила Катарина и предложила новый, сумасшедший план. Почему сумасшедший? Да просто в глубине души я ещё надеялась, что смогу как-то уговорить Франца на развод и, честно говоря, не собиралась покидать страну таким способом. Но что мне оставалось делать? Я боялась, что узнав про кражу Франц просто запрёт меня в доме, пока я не рожу ему наследника и он будет контролировать меня с помощью ребёнка. Я не хотела такой судьбы.

Мне было страшно уезжать в другую страну, незнакомую и далёкую. Я не представляла, какая жизнь меня там ожидает. А ещё не хотелось подставлять своим отъездом отца. Но Катарина и здесь меня уговорила:

— Хватит бояться, Ами! Отец сам разберётся со своими проблемами. Поверь мне, он тоже не без греха и при желании найдёт, чем прижать барона. Просто он не воспринял твои желания всерьёз. И именно поэтому необходимо немного времени, чтобы он понял серьёзность твоих намерений. Пусть эти динозавры сами решают свои проблемы, не впутывая в это тебя.

Собирая небольшую сумку, куда положила минимум вещей и максимум своих драгоценностей, я решила написать два письма: одно Францу, другое отцу. Надеюсь, каждый поймёт мои мотивы и примет моё решение жить своей собственной жизнью.

Сложнее всего мне было избавиться от пристального внимания охранника, но и здесь я воспользовалась проверенным способом: записалась на массаж и ушла через заднюю дверь. Женская хитрость иногда побеждает мужскую проницательность. У меня было в запасе около часа, прежде чем моё отсутствие в салоне заметят. Этого должно было хватить, чтобы уехать отсюда подальше.

Но чем больше проходило времени, а ожидание затягивалось, тем больше я начинала волноваться. Егор уже должен был подойти и я нетерпеливо поглядывала на часы. Мимо проехала скорая помощь, оглашая сиреной улицу и привлекая к себе внимание. Моё сердце неожиданно ёкнуло и забилось в аритмии, вынуждая меня глубоко вздохнуть для успокоения. Что это было?

Кинув рассеянный взгляд в окно я замерла: мимо кафе неспеша прошёл Марк. Высокий, накачанный, с непривычной кепкой на голове. Несмотря на другую одежду, я узнала его! И поняла, что скоро моё бегство раскроют, поэтому поспешила уйти из кафе в другую сторону. Интуиция вопила, что неспроста он появился в это время в этой части города. Как барон узнал о нашей встрече? Или его охрана следила не только за мной, но и за Егором? Где же он сам?

Я, честно говоря, просто не знала, что дальше делать. Возвращаться домой? На мгновение я затормозила, решив поддаться назад. Всё кончено, мне нужно смириться и положиться на рассудительность Франца. Не убьёт же он меня, в самом деле?

С другой стороны — сделала шаг вперёд — если не сейчас, то я уже никогда не решусь на подобное противостояние. Просто потеряю себя в регламентированной и управляемой жизни.

Зайдя в какой-то салон связи я обменяла себе старый телефон на новый с доплатой и по памяти набрала номер Катарины.

— Он не пришёл, — не удержавшись всхлипнула я в трубку. Присела на лавочку в каком-то небольшом дворике.

— Не может быть! Подождала бы подольше, — укорила меня сестра.

— Да не могла я, там Марк нарисовался. Что-то случилось, он узнал о наших планах!

— Так, не паникуй. Кстати, ты звонишь мне с неизвестного номера...

— Да, я побоялась прослушки и купила новый телефон. Но что теперь делать, Кати?

— Я тебе сейчас вышлю адрес, это моя квартира. О ней даже родители не знают. Позвоню соседке, ключи она тебе передаст.

— Может мне стоит вернуться домой?

— Сдурела? — возмутилась Катарина. — И к родителям пока не суйся, там тебя в первую очередь будут искать. Уверена, Егор скоро объявится и увезёт тебя в счастливое будущее. Кстати, я, пожалуй, тоже прикуплю себе новый телефон, давно хотела новую модель.

— Кати, ты не исправима, — улыбнулась я.

— Ой, это ж так классно: слежка, погоня, адреналин. Просто мечта! Наслаждайся, — рассмеялась сестра в ответ, поднимая мне настроение и желание двигаться дальше.

***

Через два дня я просто не знала, куда себя деть. От круглосуточного нахождения в замкнутом пространстве небольшой квартирки и одиночества я накрутила себя по полной. От Егора не было никаких вестей и даже Катарина утратила свой боевой настрой.

Она рассказала, что барон рвал и метал, обзванивая всех и разыскивая меня. Приходил в дом к нашим родителям и с отцом у них состоялся приватный разговор, после которого Франц, злой и раздражённый, ушёл, а отец впервые за долгое время напился. Прости меня, папа!

Я чувствовала себя маленькой девочкой, которая решила покапризничать и сделала глупость, а родители теперь должны это расхлёбывать. Отец через Катарину просил меня одуматься и вернуться к мужу, подождать до выборов и не пятнать его репутацию. Зря сестра надеялась, что он встанет на мою сторону.

Но самое тяжёлое было осознавать, что Егор бросил меня в самый неподходящий и ответственный момент. Ведь только на его любви держалась моя уверенность. Как он мог так со мной поступить? Тоже увидел Марка тогда на улице и решил отступиться? Как же мне не хотелось в это верить, но факты говорили сами за себя: он пропал, исчез из моей жизни.

Казалось бы, прошло всего пара дней, а по ощущениям — целая вечность. Устав жить в подвешенном состоянии я стала вновь собирать свои скудные пожитки. Пора заканчивать игру в шпионов и признать уже своё поражение, вернуться домой.

Взяла сумку, открыла дверь и едва не натолкнулась на светловолосого высокого мужчину.

— Ой, — отпрянула от страха назад в попытке вновь спрятаться за дверь и закрыть её. Меня нашли!

— Подождите, Амелия, не бойтесь, — улыбнулся мужчина, втискиваясь в узкий проход. — Меня зовут Никлас Шульц. Егор должно быть рассказывал вам обо мне.

Всмотревшись в мужчину внимательно я вздохнула с облегчением. Узнала его, так как Егор когда-то показывал мне фотографии своих родителей и лучшего друга.

— Как вы меня нашли?

— Катарина дала мне этот адрес.

— Проходите, — махнула рукой в сторону коридора и смущённо улыбнулась, — простите, просто я уже и не надеялась...

И тут меня прошиб холодный пот от осознания, что если сам Егор не пришёл, то...

— Что случилось с Егором? — испуганно воскликнула я.

— Я сейчас всё расскажу, не волнуйтесь. Но, если вы ещё не передумали, баронесса, — усмехнулся Никлас, делая ударение на обращении и пристально меня разглядывая, — то нам следует поспешить. Самолёт в Россию вылетает через два часа...

Егор

— Ну вот, герр Новински, последние швы я снял, рекомендации вам написал. Выздоравливайте и больше к нам не попадайте, — напутствовал меня лечащий врач.

— Спасибо, сам не в восторге от пребывания здесь, но очень впечатлён вашим профессионализмом, — искренне поблагодарил мужчину, который так много сделал для моего выздоровления.

Взял выписку и направился в палату, где меня уже ждал Никлас.

— Готов?

— На все сто! Когда там мой рейс?

— Через четыре часа. По пробкам как раз доберёмся, думаю успеем.

— Скорей бы, — потянулся я, предвкушая возвращение домой. Туда, где меня ждала любимая женщина. Амелия улетела ещё две недели назад одна, в России её встретили мои родители и по словам матери, она не могла нарадоваться на будущую невестку. Ещё бы, ведь она уже отчаялась меня когда-нибудь женить! Плюсом было то, что являясь учителем немецкого языка моя мать могла спокойно общаться с Амелией, и даже радовалась возможности пообщаться с носителем языка напрямую. Надеюсь только её внимание не было излишне навязчивым и не испугало Амелию.

Билеты на самолёт уже лежали в боковом кармане сумки и ждали своего часа. Накинул куртку, так как конец августа не радовал хорошей погодой: было пасмурно и ветрено. Выйдя из здания больницы мы с Ником направились к его автомобилю, дверца которого неожиданно открылась и показалась стройная высокая блондинка.

— Катарина! А ты что здесь делаешь? — радостно обнял девушку.

— Решила тоже тебя проводить, ты же не против?

— Нет, конечно. Но Ник мне даже не намекнул!

— Да, это я его попросила, — лукаво улыбнулась Катарина, — хотела сделать тебе сюрприз. Неужели ты хотел улететь не прощаясь? — Даже не думал об этом, честно говоря... Ну что, поехали?

— Герр Новински? — раздался сзади знакомый суровый голос.

О нет! Неужели снова? Обернулся и уставился в невозмутимое лицо Марка.

— Эй, тебе чего надо? — попробовал вступиться за меня Ник.

Марк, как и следовало ожидать, его проигнорировал и обратился ко мне:

— Герр барон хочет с вами поговорить. Пять минут, не больше.

И указал рукой на припаркованный недалеко представительный автомобиль.

— Никуда он не пойдёт!

Схватила меня за руку Катарина. Ещё одна защитница нашлась!

,- Я гарантирую вам полную неприкосновенность. На этот раз... — добавил Марк усмехаясь.

Что же... Честно говоря, меня немного заинтриговало появление барона в день моей выписки. Амелия находилась в безопасности, а я был в окружении многих свидетелей. Да и вообще, не хотелось показывать страх или неуверенность перед соперником, пусть даже это походило на браваду.

— Я скоро, — кинул друзьям и направился к автомобилю Вальдштейна.

Марк остался снаружи, когда я сел на пассажирское сидение. Понятно, значит приватный разговор предстоит. Барон как всегда выглядел безукоризненно в тёмном костюме, не то что я: в джинсах, кожанке и небритый. Небо и земля, два разных мира. Окинув меня взглядом, барон усмехнулся, видимо придя к тем же выводам.

— Я не буду извиняться за то что сделал, потому что предупреждал тебя, что своё я всегда защищаю, — начал барон без приветствия.

— Что же вы сейчас от меня хотите?

Я не знал, как реагировать на этого человека, который подпортил не только мою карьеру, но и, самое главное, здоровье.

— Я долго думал над сложившейся ситуацией. Скажу откровенно, поведение Амелии меня удивило, не думал, что она способна проявить такой характер и неповиновение.

— Вы вообще мало знаете свою жену, — не удержался я от реплики.

— А ты вообще не знаешь законов НАШЕГО мира.

Злость барона прослеживалась в напряжённом лице, но он держал себя в руках.

— Вообщем, исходя из того, что Амелия сделала свой выбор так категорично, уехав в другую страну, я не буду дальше тратить своё время на эту неблагодарную женщину. Делайте, что хотите, но у меня есть условия...

Надо же, в такой ситуации и ещё требования выдвигает. Политик, мать его...

— Какие же, позвольте узнать?

— Во-первых, в Австрии вы жить не будете, нашей семье сплетни ни к чему. Мне стоило больших трудов сделать так, чтобы измена Амелии и её отъезд не стали достоянием общественности. И, исходя из этих же соображений, второе условие — развод мы оформим только через несколько месяцев после выборов.

Я задумчиво барабанил пальцами по своему колену и прикидывал все варианты, которых, вообще-то и не было. Даже не смотря на нюансы, это было перемирие, которое давало нам возможность вздохнуть немного свободнее.

— Хорошо, я согласен. Но помните, если вы обманете и что-нибудь опять нам сделаете, то журналисты и интернет есть не только в Австрии и они с довольствием посмакуют некоторые тайны вашей аристократической семейки...

Вальдштейн кивнул и отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Я вышел и не оборачиваясь направился в сторону друзей.

— Что он сказал? — нетерпеливо притоптывала Катарина. Никлас, садясь за руль, тоже вопросительно поднял брови.

— Всё в порядке, нам дали добро.

— Что-то не верится, — засомневалась Катарина, хорошо знавшая барона.

— Ну, он поставил некоторые условия, но это малая плата за возможность нам с Амелией без опаски быть вместе.

— Отец тоже очень переживает, — печально вздохнула Катарина. — По-моему, он понял, что семья важнее и не в деньгах или титулах счастье. Ну, по-крайней мере, не только в них...

Мы все вместе рассмеялись, чувствуя одновременно облегчение и грусть от того, что всё подходит к концу.

Уже сидя в кресле самолёта и наблюдая за приближающимися облаками я чувствовал, как закрывается дверь в прошлое. Внизу остались мои друзья, красивейший город и работа моей мечты. Половина жизни была уже позади! И в который раз я готов был начать всё заново, с нуля. Но на этот раз не один, а в паре с прекрасной и любимой женщиной!

Самолёт рейсом «Вена — Москва» приземлился в Шереметьево в семнадцать пятьдесят пять по московскому времени, как показали мои точнейшие OMEGA. Прилетающих, как и встречающих было много и, пройдя паспортный контроль, я немного растерялся в окружающей меня толпе. Кроме ручной клади у меня не было багажа и я направился к выходу, надеясь быстро поймать такси.

Спускаясь по эскалатору я выхватил в толпе людей яркую рыжеволосую шевелюру, окутывающую хрупкую женскую фигурку. Стоило ей повернуться ко мне, как сердце замерло и через миг забилось с удвоенной силой. А-м-е-л-и-я...

Увидев меня она бросилась ко мне и крепко обняла, обдавая меня своим нежным цветочным ароматом. Как же я скучал! Жадно скользил взглядом по счастливым, влажным от слёз глазам, по шелковистым, вернувшим свой натуральный цвет, волосам. Мои руки шарили по распущенным прядям, а губы уже нашли её и впились жадным поцелуем. Я настолько истосковался по ней, что меня даже не смущали толкающиеся люди и гневные реплики на то, что мы перегородили дорогу. Я пил в источнике под названием «Амелия» счастье от встречи, неутолённость обоюдного желания и чувствовал себя путником, бродившим по пустыне сорок лет, видевшим разные миражи и, наконец-то, спасшимся и нашедшим свой идеальный оазис, свой родной дом.

Я прогуливался по набережной вместе с Амелией и катил нежно-голубую коляску, в которой спал Макс, наш Максимка. Моя жена что-то рассказывала на ломаном русском, который с трудом ей давался. Одной рукой она плавно жестикулировала, а другой держала меня под руку. Я глубоко вздохнул, в очередной раз наслаждаясь счастливым мгновением и убеждаясь, что это правда. Я стал мужем, отцом и достаточно известным и успешным реставратором.

Это далось мне не просто. Каждый шаг был наполнен препятствиями, которые я успешно преодолевал, благодаря безоговорочной поддержке Амелии. Знаю, что она тосковала по родине и тех нескольких раз в год, которые она проводила в Вене, навещая своих родных, было ей мало. Но и к России она успела привыкнуть, полюбив русскую кухню и природу. А наш дом, который я построил, она обустраивала с особым трепетом и вложила в него всю душу. Благодаря ей он был наполнен домашним уютом и сохранял свою утончённую элегантность.

Прошло несколько лет после нашего возвращения, когда мы задумались о детях. Мы твёрдо стояли на ногах, моя карьера набирала обороты и мы созрели для того, чтобы увеличить численность своей семьи. По моему настоянию Амелия обследовалась в одном из лучших репродуктивных центров и в результате появился наш малыш, рыжеволосый пухлощекий Макс.

С его появлением я убедился, что не смог бы стать хорошим отцом чужому ребёнку. Только держа на руках своего сына я чувствовал связь особую связь между нами, наследственность поколений, своё продолжение. И благодарил Бога за подаренное мне, пусть и позднее, семейное счастье.

- Здравствуй, Егор! - произнёс когда-то родной голос и, обернувшись, я увидел Любу.

- Я даже сначала не поверила своим глазам, когда увидела тебя, - радостно добавила бывшая возлюбленная, рассматривая нашу компанию. Она тоже была не одна, держа на руках маленькую девочку очень похожую на своего отца. Люба практически не изменилась, только волосы стали светлее и короче.

- Привет, а это моя жена, Амелия, - вышел я из ступора и представил женщин друг другу, - а это... Любовь, моя бывшая коллега.

Да уж, неловкая ситуация, учитывая, что Амелия не знает о нашем совместном прошлом. К счастью, у неё зазвонил телефон и она отошла, чтобы не разбудить сына.

- Ты выглядишь очень счастливым, умиротворённым, - улыбнувшись сказала Люба. - Я так за тебя рада, ты заслужил это.

А я и чувствовал себя счастливым и успокоенным. Разглядывал свою бывшую любовь и понимал, что окончательно всё отболело и ни одна ниточка души не дрогнула в сторону прошлого.

Обменявшись какими-то неловкими фразами и новостями мы попрощались, когда подошла Амелия. Лицо её было озабоченным и задумчивым.

- Кто звонил?

- Катарина. Представляешь, отец взялся за старое. Решил теперь её сосватать против воли и она просит нашей помощи...

История Катарины читайте в романе "