Ты - Моя Душа

Она прибьет этого идиота! Собственными руками придушит! Арина Аверина кипела от возмущения, сидя в такси по пути из аэропорта. По возвращении из гастрольного тура она собиралась приехать домой, принять теплую ванну с душистой пеной, зажечь свечи, выпить два бокала красного дорогого вина и забыть провальные гастроли, как страшный сон. Но одно компрометирующее фото спутало ее намеченный приятный план.

Направляясь к своему любовнику Даниилу Творческому, она тщетно пыталась взять себя в руки и не заорать благим матом прямо в такси. Даниил, или как молодого перспективного режиссера называли в их театре ― Даник, позволил себе выставить в социальных сетях их общую фотографию. На ней запечатлены почти слившиеся в страстном поцелуе сам «великий начинающий режиссер» и слегка захмелевшая Арина в обнимку. Не успела она пройти регистрацию по прилету, как позвонила ее подруга Марика, с который они не первый год служили в театре и рассказала, что натворил этот заносчивый придурок.

Арине приходилось заботиться о кристально чистой репутации, ведь ее муж Александр Аверин ― известный столичный адвокат, уважаемый в городе человек.  Даже фантазировать не хотелось, как Саша отреагирует на компрометирующее фото своей жены. На гастролях всякое может случиться, но остаться оно должно там же, навечно похороненным в гостиничных номерах. Тем более что согрешила Арина лишь год назад, на двенадцатом году брака, а более десяти лет была почти примерной женой. Угораздило же ее связаться с этим напыщенным засранцем! Буратино чертов! Она же его неоднократно просила держать их легкие, ни к чему не обязывающие отношения в тайне. Про личную жизнь Арины и так в театре болтают черт знает что! А лишних поводов для грязных сплетен брызжущим ядом змеюкам она давать не хотела.

Мудрая Марика ее неоднократно предупреждала ― уж если решилась на адюльтер, то выбирать стоит хотя бы не коллегу и уж точно не из собственного театра. Даник ее почти полгода обхаживал, прежде чем Арина купилась на сладкие комплименты симпатичного молодого ловеласа, и ее не сильно охраняемая крепость пала. Молодой брюнет с зелеными глазами, горячий, эмоциональный, любвеобильный двадцатисемилетний режиссер сразу привлек ее внимание. Страстный и взрывной Даник был полной противоположностью ее статусного, рассудительного, но холодного супруга.

Поначалу Арина не воспринимала его ухаживания всерьез. Будучи старше на четыре года, Арина относилась к Творческому несколько снисходительно. Он умел быть веселым, бесстыдно осыпал ее изысканными комплиментами и в открытую заигрывал с ней на глазах у всего театра. Арине, с детства обделенной обыкновенной человеческой лаской, невероятно льстили сладкие речи мужчины моложе ее. А учитывая, что она от законного супруга никогда не слышала даже что-то отдаленно напоминающее комплимент, Арина сдалась. Однако она определенно точно не хотела выставлять отношения с Даником напоказ и, упаси Господи, получить из-за этого молодого идиота очередной скандал с Авериным.

Закрытый, циничный, слишком разумный Саша был женат на своей работе. Известное адвокатское бюро было номер один в списках приоритетов мужа, а законной супруге отводилось предпоследнее место в этом перечне. За тринадцать лет брака она привыкла. Первое время еще пыталась добиться от Аверина открытости в отношениях, теплоты и понимания. Но муж воспринимал Арину как красивый трофей — эффектная женщина, моложе его на девять лет лишь украшала его в глазах окружающих. Когда она перестала надеяться на потепление в семейных отношениях ― у нее начался бурный роман с Даником. Арина, наверное, заслуживала осуждения и порицания. В особенности со стороны порядочных женщин, честно охраняющих целомудрие и высокую нравственность в браке. Однако только в сказках супружеская жизнь идеальна и без колдобин. В реальности, несмотря на сильные чувства к обожаемому супругу, Арина просто устала годами биться лбом о закрытую дверь, ведь ничто не вызывает большее одиночество, чем чувство, что тебя не слышат и не понимают…

Изначально Арина не собиралась изменять Аверину. Когда она поняла, что поддается на чары Даника и до фактической измены оставалось всего ничего, она в очередной раз попыталась поговорить по душам с мужем. Он тогда улетал в соседнюю область к очередному олигарху, попавшему под горячую руку правоохранительных органов.

― У меня нет на это времени, ― стандартный ответ, который она от него получала все тринадцать лет их сложного брака.

― Саша, я прошу тебя, не улетай. Я кое-кого встретила и… у нас с ним… я прошу тебя, останься со мной, ― выпалила она, когда муж уже почти выходил из квартиры. Он даже не обернулся. Лишь слегка повернул голову и хмыкнул:

― Учитывая твою внешность и желание всем нравиться ― это неудивительно. Единственная просьба, Арина. Не выставляй своего «красавчика» напоказ. Не марай мое имя, ― заявил супруг и спокойно уехал на очередное судебное заседание. Таким образом Арина получила официальное разрешение на измену, которую хотела предотвратить. Насчет внешности Аверин был абсолютно прав. Если судьба обделила ее счастьем в личной жизни и успешной карьерой, то природными данными Арину не обидела. Классической красавицей ее точно не назовешь, однако она притягивала к себе взгляд. Среднего роста миловидная брюнетка с белой мраморной кожей, хрупкая с невероятно тонкой талией и пышной грудью, она умела подать себя в выгодном свете. А лукавый взгляд слегка раскосых ярко-голубых глаз, обрамленных оправой черных ресниц, в сочетании с хитрой кокетливой улыбкой пухлых губ, производил неизгладимое впечатление на каждого мужчину, которому она улыбалась.

Когда Арина приехала в столицу из города-гадюшника, где провела свои неполные восемнадцать лет юности, то  собиралась, как и многие приезжие дурочки, покорить столицу. На театральный факультет с первого раза она не поступила, несмотря на всю свою решительность и целеустремленность. Поддержки со стороны семьи ждать не приходилось. Да и имелась ли у нее таковая? Денег, естественно, не было. После провала в первом туре Арине пришлось устроиться в ночной клуб. Там она познакомилась с такой же мечтающей выбиться в люди провинциалкой Юлей. Та работала танцовщицей и пользовалась  благосклонностью владельца клуба Руслана Баринова. Благодаря своим «связям» она и Арину перевела из официанток в танцовщицы.

Справлялась Арина неплохо. Баринов желал устроить ее в свое «модельное агентство», которое по сути  являлось элитным борделем. Многие девушки соглашались работать в сфере эскорта. Денег платили намного больше, чем зарабатывали официантки. Та же Юля, мечтающая о собственном жилье в столице, успешно совмещала выступления в ночном клубе с оказанием эскорт-услуг богатым мужчинам. Арина не осуждала подругу. Так же, как и она сама, Юля сумела вырваться из ада и теперь строила свою жизнь, как получалось. Каждый крутится, как умеет. Но Арина, самозабвенно мечтающая о театре, категорически не соглашалась на роль девочки по вызову. Она желала большего, чем ыть всего лишь подстилкой для пусть и обеспеченного мужчины. Нет, она  метила выше, хоть Юля и посмеивалась над ней, призывая спуститься с небес на землю и не мечтать о несбыточном.

― Провинциальные бедные дуры богатым мужикам не нужны! Никто не хочет иметь дело с Золушками, Арина. Будь практичной. Не дури. Хотя бы не будешь думать, где жить и что жрать завтра. А будешь умной и осторожной, сумеешь раскрутить мужика на что-то большее, ― убеждала ее подруга.

Руслан Баринов, отпетый женатый кобель, сам неоднократно подкатывал  к восемнадцатилетней Арине. Желая заполучить доступ к ее телу, он в красках расписывал ей прелести жизни содержанки:

― Ариша, ну ты че? Меня о тебе постоянно спрашивают. Ты красивая и сексапильная. Сниму тебе отдельную квартиру, подарю машину. У тебя отбоя от клиентов не будет! Соглашайся!

Арина, не желавшая связываться с шефом-женатиком не столько из-за нравственных предубеждений, сколько из-за Юли, которая безответно была влюблена в него, наотрез отказывалась сопровождать его и других бизнесменов по командировкам и саунам. И она не прогадала. В один из вечеров в ночной клуб Баринова заглянул начинающий перспективный адвокат, который выиграл несколько громких дел и отлично зарекомендовал себя в высших кругах. Высокий, широкоплечий, атлетичного телосложения жгучий брюнет был внешне невероятно притягателен. Одного взгляда в эти циничные зеленые глаза с хитрым прищуром хватило, чтобы Арина окончательно и бесповоротно решила — вот ОН!

― Этот красавчик будет моим! ― самонадеянно сказала Арина Юле, как только увидела Сашу.

― Наглая ты, Арина, ― скептически отнеслась подруга к ее словам. ― Александр Аверин ― самый перспективный молодой адвокат города. Глянь на него — мужик приметный, видный. Баринов ему толпу классных телок подобрал. Уверена, что через всех пробиться сможешь?

— Вот увидишь, он станет моим мужем! ― заявила Арина, не желая размениваться на других мужчин. Пусть он явно уступал по финансовому уровню бизнесменам, которые пытались за ней приударить, однако было в нем что-то отличавшее его от всех других богатых мужчин; что-то необъяснимо для нее притягательное и странно волнующее крылось в едва уловимой грации его неспешных движений. Арина всем телом ощущала его неприкрытый, нагловатый взгляд. Он  оценивающе разглядывал ее, будто раздевая  от макушки до пят. Хватило несколько секунд, чтобы она почувствовала себя совершенно обнаженной. А в холодной циничной усмешке на его красивом лице таилось нечто заставляющее ее подчиняться. Своим женским нутром она слету учуяла в этом молодом адвокате невероятную магнетическую мужскую силу и стальной характер.

 В общем, Арина  сделала свой выбор и не прогадала. Через месяц после знакомства с Авериным она перестала танцевать в ночном клубе. Через два месяца переехала к Саше, а еще через три он сделал ей предложение. Используя свои связи и деньги, Аверин пропихнул молодую жену сначала в институт, а по его окончании в один из столичных драматических театров. Из несчастного гадкого лягушонка, болтающегося в грязном болоте, Арина превратилась в законную супругу самого дорогого адвоката столицы и известную светскую львицу.

Особого успеха на актерском поприще Арина, впрочем, не добилась. У нее в загашнике оказалась лишь одна значимая роль — Нины из «Чайки». Критики благосклонно отметили исполнение, но в остальном же она довольствовалась парой проходных мелких ролей в трех репертуарных спектаклях и преимущественно массовкой. Каждый раз, подходя к расписанию с распределением на новые спектакли и не видя своего имени в списках, Арина давила в себе боль отчаяния. Если поначалу ей пророчили великое актерское будущее, то позже о ней в театре просто-напросто забыли. Даже Даник, неимоверно восхищавшийся ее красотой и очарованием, не приглашал ее играть в своих постановках.

Вот уже девять лет «талантливая и перспективная», коей она поначалу считалась, артистка Арина Аверина прозябала в каких-то нелепых эпизодах и массовке. Местные театралы считали, что ей не хватает особого таланта, способностей, изюминки. Режиссеры ее просто не видели. И кроме одной единственной неплохой роли Нины Заречной в самом начале ее карьеры ничего путного Арина никогда не играла. А«Чайку» сняли из репертуара уже много лет назад.

Можно пережить, если тебя не замечают один год, но девять лет играть сплошную белиберду, это как минимум болезненно сказывается на творческой самооценке. Арина уже давно потеряла веру в себя как в актрису. И только очень пожилой народный артист, бывший директор их старинного театра, который и назначил ее на роль Нины Заречной, теперь уже будучи на пенсии, при виде ее всегда широко улыбался и говорил:

― Ариночка, не забывай каждое утро напоминать себе, как ты талантлива и умопомрачительно красива!

Наверное, только его слова и поддерживали ее, иначе она давно бы ушла из актерской профессии. Вместе с тем, если уж быть до конца откровенной с собой, Арина знала наверняка, что добровольно никогда не смогла бы покинуть храм искусства. Хотя и существует такая старинная забава у театралов — раз в три месяца, не выдерживая сильного напряжения тяжелого графика, каждый актер должен прокричать на весь театр, что он уходит. Как бы то ни было, никто до подачи заявления об увольнении в отдел кадров не доходит..

Еще у Арины имелся опыт работы в сериалах, хотя их качество оставляло желать лучшего: маленький бюджет, кошмарные режиссеры, сценарии банальные и полные штампов. В― общем, карьера в кино у нее также не сложилась. Единственное, что утешало, так это то, что ― ее обожали журналисты. Арина  охотно давала интервью, регулярно устраивала фотосессии на фоне шикарной пятикомнатной квартиры в центре города и всеми способами умудрялась пропиарить своего супруга. Надо отдать должное, что на идеальную репутацию мужа она работала идеально. Можно сказать, что  к тридцати двум годам единственным достижением в жизни Арины, не считая роли Нины Заречной, было то, что ей удалось женить на себе такого успешного мужчину, как Саша Аверин. И если говорить по справедливости, то она была лишь красивой женой успешного адвоката...

Поэтому, если нужно расстаться с этим сладким красавчиком режиссером, чтобы сохранить незапятнанный образ идеального брака в обществе, она без каких-либо сожалений это сделает. Тем более, как выяснилось, для развития ее карьеры Даниил оказался совершенно бесполезным. У него имелось одно незыблемое правило: не работать с женщинами, с которыми он спит. Странное правило, учитывая театральную среду и ее законы. А для Арины, карьера которой давно заглохла ― печальное. Она буквально  погибала без ролей и признания, а без страстного секса с Творческим уж как-нибудь проживет. Как-никак, у нее муж имеется.

Даник стал вести себя абсолютно неподобающе. Слишком много начал себе позволять. Легкие поцелуи в щеку на публике не в счет — в театре на это уже никто внимания не обращает, такое поведение зачастую принято в актерской среде. Но молодой хам явно обнаглел: он стал предъявлять на нее права собственника. То на одной из репетиций приобнимет сильнее, чем позволяют даже театральные приличия, то за кулисами попытается зажать в темном углу. Бесконечные ночные звонки и нудные сопливые смс с клятвами о вечной любви, истеричные скандалы на фоне беспочвенной ревности ― этот детский сад стал откровенно раздражать. Что он о себе возомнил?

Погода в этот ясный осенний день портилась, как и настроение Арины. Появились низкие облака, тяжелые и темные. Холодный порывистый ветер бесстыдно забрался под юбку, едва она выскочила из такси.

Глаза Арины метали молнии, когда Даник все же соизволил открыть дверь:

― Ты обалдел? Удали немедленно это чертово фото! ― завелась она прямо с порога и фурией проскочила внутрь квартиры.

― Ариночка, ты чего? ― Даник отходил еще после вчерашнего похмелья и не до конца протрезвел. ― Там же нет ничего такого!

― Ты понимаешь вообще кто мой муж? ― рявкнула она. ― Ты соображаешь своей головой?! Его каждая собака в городе знает! Ты обо мне подумал или решил попиариться за мой счет?

― А не думаешь ли ты, что пора уже расставить точки над «i»? Мы уже год вместе. Пришло время нашим отношениям перейти на другой уровень, ― ответил он на ее тираду.

― Какие точки? Какой другой уровень? Ты с ума сошел! ― возмутилась Арина. Даник был явно не в себе, если мог предположить, что она добровольно уйдет от своего супруга.

― Ариночка, твой муж должен узнать о том, что мы любим друг друга, ― настаивал на своем задетый ее замечанием Даниил.

Арина думала о том, что пора вызывать неотложку режиссеру, потому что он явно сбрендил. Страстный быстрый секс пару раз в неделю в его квартире он засчитал как «великую любовь». Идиот!

― Удали немедленно фото! ― сквозь зубы прошипела Арина. По сравнению с ним она еще из ума не выжила, чтобы променять красивую обеспеченную жизнь с адвокатом на жалкое бесперспективное прозябание с бедным театральным режиссером, пусть и талантливым. Даник явно себя переоценивает, раз осмелился предложить ей выставить их отношения на всеобщее обозрение! 

 ― Если ты не согласишься уйти от мужа, тогда мы расстаемся! Навсегда! ― заявил Творческий. Разрывал отношения с Ариной Даник с внушительной регулярностью. Буквально каждый раз, когда она ему предъявляла какие-либо претензии. Впрочем, суток не проходило, как он начинал названивать, писать, сыпать комплиментами, всячески возвращать ее расположение. Как типичный творческий человек, Даник был несколько эксцентричным.

― Замечательно! Я согласна. Удали фото, Даник! Быстро! ― воскликнула она и вышла из квартиры. Как истинная провинциалка, она не могла уйти, не побив посуды. Под горячую руку ей попалась дешевая ваза на журнальном столике, которую она не преминула бросить в стену, представляя себе, что швыряет вазу в голову Даника. А на прощание с силой хлопнула дверью. Уж если уходить от любовника, то делать это стоит громко. Чтобы запомнил.

Обиженный Даник исполнил ее просьбу. Фото было удалено из социальной сети. Приближаясь к своей квартире, которую она обожала и обставила по своему вкусу, Арина немного успокоилась. После ссоры с Творческим у нее будет около дня отдыха от него. То, что он обратно сам приползет к ее ногам, Арина даже не сомневалась. Оставалось только надеяться, что Аверин не заметил опубликованное ранее фото. Хотя, на свете слишком много добрых людей, которые не упустят возможности открыть Саше глаза на его вертихвостку жену. Интересно, сколько просмотров было у этой компрометирующей публикации? Этот идиот даже поставил отметку! Кретин! Если «обожаемая» свекровь ее видела, то Арина придушит Даника! Старая гадюка изначально была настроена против брака своего единственного сыночка с «непонятно кем». За тринадцать лет в свой адрес она наслушалась такого, что врагу не пожелаешь. Уж кто-то, а Лидия Георгиевна не упустит шанса в очередной раз очернить ее в Сашиных глазах.

Хотела ли Арина другого рода отношений с супругом? Она бы за них убила, если потребовалось. Однако у нее имелось, что имелось: не сложившаяся театральная карьера, не сложившийся брак пусть с успешным, но черствым супругом, не сложившееся материнство… Несмотря на превратности судьбы, она никому не позволит гробить пусть не идеальную, но созданную ее собственными руками жизнь. Необходимо расстаться с Даником окончательно. Если фотография дошла до Аверина, Арина объяснит ситуацию и извинится, попытается сгладить острые углы и прогнется. В очередной раз. Наличие трудного брака еще не показатель, что она готова от него отказаться. Кто сказал, что она согласна лишиться своей комфортной жизни? Это уж точно не про нее! Пусть быть  счастливой женой ей, видимо, не судьба. Но женой Аверина она останется до тех пор, пока ее в гроб не положат! Пусть никто не надеется, что она в здравом уме и твердой памяти добровольно откажется от своего завидного статуса!

Придя домой, Арина оказалась крайне удивлена. В спальне и гостиной горел свет, а в гардеробной послышался подозрительный торопливый шорох. Неужели Аверин уже дома? В восемь вечера? Муж никогда возвращался с работы раньше одиннадцати, а то и полуночи.

― Аверин, ― окликнула она его, ― ты в такое детское время дома? А что случилось? Неужели наступил ледниковый период и все твои клиенты вымерли как динозавры?

Оставив свой чемодан в гостиной, Арина направилась прямиком на шум, доносившийся из гардеробной. Первое, что она заметила ― небольшую дорожную черную сумку, в которую ее муж укладывал свои вещи. Арина обреченно вздохнула:

― Ты в очередную командировку? Куда на этот раз?

― Я ухожу, Арина, ― ответил ее хмурый и задумчивый муж, оторвавшись от сборов. Он медленно выпрямился и сурово взглянул на нее.

В длительные командировки муж уезжал часто. Она снова останется одна в своей богато обставленной огромной квартире, которую Саша приобрел на пятом году их брака, когда они решили стать родителями. Горькое чувство тотального одиночества стало подкрадываться к Арине ― ее обычное состояние, испытываемое каждый раз, когда Саша уезжал по делам на долгие недели, а то и месяцы.

— Это я поняла. Надолго? — беспечно спросила Арина.

― Навсегда, ― ответил муж. ― Я подаю на развод...

— Саша, ты из-за этой чертовой фотографии? Я тебя умоляю. Не делай из мухи слона, — небрежно кинула Арина, стягивая» с себя платье и надевая домашний атласный халат темно-синего цвета, который выгодно подчеркивал ее белоснежную кожу и замечательно оттенял глаза.

Непробиваемого циника Аверина задеть было сложно. Учитывая его профессию, о человеческих слабостях и пороках он знал все, поэтому редко удавалось его чем-либо «удивить». Однако если уж свершалось невиданное чудо, и у Арины получалось зацепить этого бесчувственного чурбана, обижался он всерьез и надолго.

— Какая фотография? — непонимающе спросил Аверин.

Арина поняла, что Саша ничего не знал о выставленной Даником фотографии.  Значит, была другая причина, почему муж решил нарушить собственные нерушимые правила их семейной жизни. Что-то в его серьезном решительном взгляде насторожило ее. Кроме холодной бесчувственности другой характерной чертой мужа была абсолютная консервативность. Он очень не любил что-либо менять в своей устаканенной жизни, а авралов и непредвиденных обстоятельств ему на работе хватало с лихвой. Арина потянулась к спрятанной в шкафчике пачке сигарет. Аверин не приветствовал, когда она позволяла себе покуривать, тем более дома. Но теперь, если уж он решил уйти, отчего же не получить удовольствие от нескольких затяжек с ментоловым привкусом?

— Кто она? — в лоб спросила Арина. Муж несколько виновато отвел глаза. Значит, это правда. У него есть другая женщина. Не сказать, что данный факт сильно ее удивил. Арина давно догадывалась о сопернице. Несмотря на определенную долю порядочности и соблюдение собственных моральных устоев, Саша был мужчиной видным. А то, что  он уже год не прикасался к собственной жене, доказывало, что свою порцию удовольствия муж получает на стороне.

— Обычная женщина, — честно признался Саша. Надо отдать должное, он никогда ей не лгал. В начале их брака Арина пыталась его подловить на хотя бы самом мелком обмане, но муж никогда не опускался до подобной низости. Он мог стерпеть ее любовника, но ложь — никогда. Ах, как это ее бесило! У него даже денег нельзя было попросить, используя обычные женские уловки и манипуляции. Другие мужчины хоть и понимают, что их пытаются обвести вокруг пальца, но относятся к этому снисходительно. Саша же лишь злился. А вот если прямо в лоб сказать, что нужна определенная сумма, он никогда не скупился, даже не спрашивал, на что именно она понадобилась.

— Понятное дело, что женщина. В гомосексуальных связях такого мужчину, как ты, обвинить у меня язык не повернется, — съязвила Арина. А мог бы и соврать… хоть раз морально не избивать, швыряя правду-матку в лицо. — Ну и сколько «обычной женщине» лет?

— Тридцать семь.

— Аверин, за что ты так со мной? — спросила она, делая вид, что хнычет. — Я ведь даже не смогу возмутиться и зарыдать: «Он променял меня на молодуху!»

— Арина театрально приложила вывернутую ладонь ко лбу на манер барышень. Аверин хмыкнул, наблюдая, как она придуривается. — Кто она по профессии?

— Врач. Педиатр.

— Ух-х-х…, — Арина закатила глаза. — Саша, это же удар ниже пояса. Прямо подарок для твоей мамы: женщина приличной профессии! — она повторила обычную возмущенную интонацию свекрови, которая была не в восторге, что ее единственный сын решил взять в жену артистку. В понимании чинной Лидии Георгиевны это было равносильно женитьбе на проститутке.

— Арина, давай не будем, — он сразу прервал вероятные попытки углубиться в неприятный разговор.

— Ладно, ладно, прости… — она кокетливо опустила глаза. — Дай догадаюсь: она умеет готовить шесть блюд из одной курицы, как делает твоя мама? — Арина была не самой лучшей хозяйкой. Точнее —― никакой. Готовить она не умела совершенно, а уж про остальное и говорить не приходилось. Единственное, на что она была способна, — периодически вызывать домработницу, отдавать четкие распоряжения, что необходимо сделать в квартире, а еще  заказывать готовые блюда в ресторане. Благо финансовое положение мужа позволяло ей не заморачиваться по поводу ведения домашнего хозяйства. Да вот только Саша предпочитал домашнюю пищу всем изысканным ресторанным блюдам. За тринадцать лет брака она вдоволь наслушалась, как вкусно готовит его мама. Поначалу свекровь пыталась обучить неопытную молодую жену основам приготовления пищи, но Арина быстро пресекла все попытки. За что обиженная неблагодарностью невестки Лидия Георгиевна никогда не упускала шанса поддеть Арину, подчеркивая  ее абсолютную бесполезность в роли жены такого  потрясающего сына. И невдомек было старой ведьме, что ее драгоценнейший Сашенька женился на Арине не только для того, чтобы получать обед, состоящий из трех блюд и обязательного компота!

— Арина… — вновь осторожно остановил ее Аверин.

— Ну, прости, не удержалась… — Арина затушила недокуренную сигарету. Едкая горечь с холодным ментоловым привкусом сигареты обожгла внутри. Тринадцать лет брака коту под хвост! Спрашивается, ради чего она терпела обидные замечания свекрови столько времени?! Ради чего мирилась с Сашиным хроническим трудоголизмом? В этом браке Арина чувствовала себя слишком одинокой. Теперь вдобавок ко всему на нее будет намертво наклеен ярлык «брошенная жена». — Лидия Георгиевна будет в восторге! Кстати, ты уже их познакомил? — съязвила она. — Что твоя мама думает о твоей новой пассии?

— Арина, на следующей неделе я подам на развод, — перевел тему ее без пяти минут бывший муж. — Квартира останется тебе. Это твое детище, ты ею занималась, и я не в праве на нее посягать. Машина все равно записана на твое имя, так что тоже останется тебе. Мне меньше бумаг для оформления. Пока ты не выйдешь замуж во второй раз, я буду продолжать тебя обеспечивать. На твой образ и уровень жизни наш развод не повлияет, — заключил Саша деловым тоном, который всегда так ранил Арину. Ничего не изменится… кроме одного: у нее больше не будет Аверина. Арина не подала ни одного намека, что расстроена, лишь вновь театрально закатила глаза. Поддавшись необъяснимому искушению хоть в последний раз задеть мужа, она хмыкнула:

— Ты даже не даешь мне повода назвать тебя кобелиной чертовой, который испортил мне всю жизнь! Саша, ну кто так делает?! Ты убиваешь меня! — воскликнула она, жеманно пожимая плечами. 

— Всеми документами я займусь сам. Не переживай. Я все оформлю, — не поддался на ее провокации муж и продолжил: — Как я уже сказал, каждый месяц буду переводить тебе определенную сумму на банковскую карточку, как обычно. Тебе должно хватить. Если тебе когда-либо понадобится моя помощь, то смело обращайся.

Аверин, воспитанный одинокой матерью, всегда был таким. Несмотря на то, что в глубине души он не уважал ни одну женщину, кроме, естественно, собственной матери, ― в непорядочности или хамском отношении обвинить его было сложно. Наверное, стоит поблагодарить Лидию Георгиевну за джентльменское воспитание сына. Тем не менее, это задевало Арину больше всего: его абсолютная убежденность, что она не в состоянии позаботиться о себе. Сколько скандалов у них было по причине его претензий, что она не умеет справляться самостоятельно с жизненными трудностями! Не сказать, что Саша был не прав в своих обвинениях. Она действительно не смогла бы содержать себя на нищенскую театральную зарплату. Но зачем же вечно тыкать ей в лицо, что без него она бы давно пропала бы? Это было унизительно и жестоко.

— То есть ты отвезешь мое авто завтра в автомастерскую? Что? — спросила она, передергивая плечами, и манерно захлопала ресницами, глядя, как он вопросительно приподнял бровь. — Там что-то барахлит.

— А сама ты это сделать не можешь? — хмыкнул Аверин.

— Я ничего в этом не понимаю. Да и зачем, если у меня есть ты, пусть и уже бывший, но все же муж? — Арина хитро улыбнулась на манер юной содержанки. Аверин обреченно вздохнул и рассмеялся.

— Ты никогда не изменишься. Ладно, завтра с утра я займусь твоей машиной, — согласился он. — За остальными вещами я приду позже.

Он взял сумку и направился к двери. Она последовала за ним.

— Ну что ж… прощай?

В этот момент какой-то черт дернул Арину. Она прекрасно понимала, что закатывать скандал на манер разъяренной жены было бесполезно и даже бессмысленно. Если уж этот холодный циничный мозг вынес приговор их браку, то его решение окончательно и бесповоротно. Никакие ее ухищрения, мольбы и слезные просьбы уже не остановят такого решительного и безапелляционного мужчину. Однако она не была бы собой, если хотя бы не попыталась испортить безоговорочную победу тридцатисемилетней гадине над ней, Ариной Авериной!

— Что ты делаешь? — растерянно спросил Саша, когда Арина облизнула свои пухлые губы и медленно провела ладонью по своей шее.

— Да ладно тебе, Аверин, давай хоть попрощаемся по-человечески. Поблагодарим друг друга и отпустим на все четыре стороны. Поставим, так сказать финальную, жирную точку в тринадцатилетнем браке. — Она дьявольски улыбнулась, когда заметила, что муж неотрывно следит за ее чувственным движением.

— Пошлячка, — улыбнулся Саша, с одной стороны он открыто не поддавался на ее провокацию, с другой ― как-то не сильно спешил покинуть их квартиру.

Быстрым движением Арина откинула с лица волосы и посмотрела на мужа. Она знала, что этот ее взгляд, немного исподлобья, томный и кокетливый, безотказно действовал на мужчин. Муж заводился мгновенно. Вот и сейчас в циничных зеленых глазах вспыхнули зловещие огоньки желания. Саша вскипел. Быстрым шагом приблизился, схватил ее и рывком распахнул полы халата. Арина вскрикнула и, опершись о небольшой стол в гостиной, тяжело задышала, вздымая свою большую для такой хрупкой женщины грудь. Чтобы быть более желанной для него, еще более вожделенной, Арина откинулась немного назад, позволяя мужу насладиться ее красотой и упругостью. Саша замер на несколько мгновений. Волшебство плавных линий и округлых манящих форм в очередной раз не оставило его равнодушным. Арина с наслаждением наблюдала, как он с явным восхищением впитывал в себя увиденное. Целый год без его голодного взгляда! Арина с удивлением обнаружила, что соскучилась по нему, и, кажется, не одна она. Ей труднее было сдерживать нарастающий зов плоти, ярость бурлящей крови, которая требовала действий, тех самых ритмичных, повторяющихся движений, когда их тела становятся единым целым. Рывком усадив Арину на столешницу, Саша стал мять и страстно гладить прекрасную грудь жены.

Сладость разлилась по телу Арины от сильных требовательных объятий и ласк мужа, наполнила все существо, захлестнула, отодвигая на второй план месть той другой женщине.

Почувствовав жадные губы на своей груди, язык, который прошелся по мгновенно ставшим каменными соскам, Арина протяжно застонала. Она сама широко раздвинула ноги и обхватила ими Сашу. Выскользнув из широких рукавов халата,  обняла мужа за шею и подставила свои пухлые, приоткрытые губы для поцелуя. Обхватывая то верхнюю, то нижнюю губу, цепляясь и борясь языками, они страстно впились друг в друга, не желая уступать первенство. Оторвавшись, Арина стала покрывать поцелуями лицо мужа, его глаза, щеки, пока он сам не отстранил ее от себя, чтобы снова наброситься на ее грудь.

Погружение сосков в горячее кольцо Сашиных губ вызвало целую череду сладострастных стонов Арины. Она вцепилась острыми коготками в плечи мужа и, чувствуя, как все увлажняется и набухает внизу, стала нетерпеливо ерзать на столе, призывая его приступить к самому главному.

Галстук, не пожелавший развязываться, так и остался на шее мужчины, когда пуговицы рубашки с треском разлетелись по комнате, обнажая широкую мускулистую грудь. Арина даже не почувствовала, когда Саша, схватившись с двух сторон за ее трусики, рванул в сторону, освобождая себе путь к заветному месту наслаждения. 

Разорванная ткань упала на пол, зазвенел пряжкой расстегнутый ремень и освобожденная, вздыбленная плоть одним торопливым, неумолимым движением проникла в нее. Никогда еще Арина не чувствовала себя такой наполненной, такой беззащитно нанизанной на мужской член. Если бы кто-нибудь сказал ей, что после нескольких лет замужества, находясь на грани развода, она будет с такой страстью отдаваться мужу, она никогда бы не поверила.

Член двигался то быстрее, то медленнее, девушка чувствовала, что Саша не хочет, чтобы все закончилось слишком быстро. Слишком острым, слишком страстным получился сейчас, казалось бы, обреченный на неудачу прощальный секс. Она и сама не хотела окончания, приподняв ноги, чтобы почувствовать мужа в самой-самой своей глубине, Арина растворилась в небывалом наслаждении единения.

Страстная истома превратилась в возвышенный полет. Арина летела, парила, содрогаясь в предчувствии неминуемого финала. Сильные крепкие руки подхватили ее хрупкое тело и, спустив на пол, развернули. Арина распласталась грудью на столе и сразу заложила руки за спину, такая наигранная беспомощность, подчеркнутая покорность возбуждала их обоих. Саша схватился за пышные ягодицы жены, раздвинул их в стороны и, задержавшись на мгновение, вошел в горячую, ждущую тесноту.

Уже совершенно не сдерживаясь, не контролируя себя, Арина стала громко вскрикивать и двигаться навстречу таранящему ее члену. В ее голове билось только одно желание, одно чувство, чувство напряженной струны, натянутой до предела, истомленной и звенящей. Ей требовалось зазвучать, ей требовалось лопнуть с громким криком, яростным стоном наслаждения.

Движения внутри Арины достигли, казалось бы, максимальной скорости и глубины, но совершенно неожиданно они стали еще более быстрыми. Такого Арина не ожидала, и оргазм, и без того быстро приближающийся к ее дрожащему от удовольствия рассудку, преодолел оставшееся время и расстояние как будто одним прыжком. Все тело Арины затряслось, задергалось, девушка закричала протяжно, в полный голос. Крепко сжав тонкую талию жены, Саша подождал пока сладкие, мощные судороги оргазма немного утихнут, и продолжил двигаться внутри нее.

Новый напор мужчины не позволил желанию Арины утихнуть. Ее накрывали все новые и новые волны удовольствия, снова и снова. Она  почувствовала себя не самостоятельной личностью, не отдельным существом, теперь она была частью этого мужчины, который жадно и яростно проникал в нее все глубже и глубже.

Мужская рука схватила Арину за волосы и, оттянув голову, заставила оторваться от столешницы. Другая рука схватила освобожденную грудь и стала ее мять, пальцы нащупали сосок и сдавили его, перекатывая и массируя. Арина одной рукой уперлась в стол, выгнулась, чтобы мужу было удобнее ее ласкать, а вторую закинула за голову, притянув его к себе. Почувствовав быстрое горячее дыхание мужчины на своей шее, сладкую боль от сжатого в страстном порыве соска, она  закричала. Казалось бы, уже покоренные рубежи удовольствия вновь пали, превратившись в пылающее горнило счастливого блаженства.

Рухнув без сил на стол, Арина продолжала содрогаться от нетерпеливых жадных толчков Аверина. Казалось, что он никак не может до конца насладиться ею. Всегда сдержанный, не поддающийся на простые человеческие эмоции, сейчас он открылся до предела. В него будто что-то вселилось. Никогда еще он не был с ней настолько диким. Арина буквально висела, нанизанная на его член, ее ноги не касались пола, Сашины руки поддерживали ее за талию, насаживая и насаживая на без меры разгоряченную вздыбленную плоть. Под этим напором истома двух оргазмов подряд вновь начала окрашиваться в цвет жажды, в цвет страстного желания.

Воспользовавшись краткой паузой, когда Саша торопливо гладил ее спину, плечи, пробирался под грудь, Арина выскользнула и, схватив мужа за плечи, заставила опуститься пол. Быстро оседлав мужчину, девушка направила член внутрь себя и, насадившись до самого основания, начала раскачиваться вверх-вниз, все наращивая и наращивая темп.

Очень скоро эта скачка превратилась в настоящее родео. Саша, нетерпеливо ласкающий волнующуюся грудь жены, оттягивающий и крутящий возбужденные соски, стал сам подбрасывать девушку, толкаясь тазом навстречу ее движениям. Громкие хлюпающие звуки наполнили всю комнату, звуки страсти, удовольствия, даже какой-то непристойности, они вновь заставили Арину испытывать прилив чувственного откровения, непередаваемого удовольствия от внутренней наполненности.

Вначале, когда Саша старался установить свой темп, Арина никак не могла приноровиться, мощные толчки мужчины сбивали ее с ритма. Один раз поймав движение мужа на самом его пике, девушка уже прочно оседлала своего партнера, и теперь это двойное движение превратилось в единый мощный напор. Арина впервые почувствовала, что сейчас она не противоположная, принимающая сторона в соитии, они теперь с мужем на одной стороне, они вместе двигаются навстречу удовольствию. Почувствовав, что и Саша тоже познал это ощущение единства разума и тела,  Арина раскинула руки в стороны и отдалась неведомому до этого наслаждению.

Саша двинулся вверх и снова вверх, яростно и настойчиво он все двигал и двигал тазом, уже не опускаясь на пол. В этот момент Арина ощутила, как пульсирует и бьется в ее теле член мужа. Она задрожала, конвульсии наслаждения снова и снова пробегали по ее телу, заставляя разум отключаться, от невозможности выдержать такое сладкое напряжение.

Очнулась Арина на груди мужа, который ласково гладил ее по волосам. Все еще ощущая в себе не до конца опавший член мужа, Арина хотела было выпрямиться или скатиться на бок на Сашину руку, но не смогла. Сил хватило  только на то, чтобы протянуть свою руку и переплести пальцы с пальцами мужа.

Оба молчали после этого необъяснимого безумия. Если у них и были противоречия по остальным вопросам, то в сексе они всегда звучали в унисон.

— Что сказать?! Умеешь ты, Аверин, с достоинством попрощаться с брошенной тобой женщиной! Моральную компенсацию получила сполна! — первой нарушила их молчание Арина, пытаясь совладать с растекающейся по телу негой. Саша засмеялся и поднялся, помогая встать и ей. Быстрыми движениями он стал поправлять одежду. Арина молча наблюдала, как муж приводит себя в порядок. Он поднял брошенную на пол сумку, развернулся и странно взглянул на нее.

Прошло их время. Он сейчас выйдет из квартиры и их тринадцатилетний брак рухнет. Несмотря на все проблемы, расставание всегда дается нелегко. Возможно, давит тяжесть несбывшихся надежд, возможно грустное сожаление о совершенных ошибках… Аверин хотел что-то сказать ей напоследок, но Арина его опередила:

— Аверин, если мне понадобится подобного рода помощь, я же могу тебе позвонить? — она томно взглянула на него, завязывая пояс шелкового халата. — Не оставишь же ты жену, пусть и бывшую, в беде? Ты же джентльмен?!

— Арина, ты неисправима, — усмехнулся Аверин, взглянул на нее в последний раз с горьким налетом грусти о несбывшемся семейном счастье и вышел из их квартиры.

После того, как за мужем захлопнулась дверь, кокетливо-соблазнительное выражение стекло с лица Арины. Как часто она смывала яркий театральный грим с лица, слой за слоем, она стерла лживую маску беспечности и равнодушия. После его ухода, теперь уже окончательного, на Арину нашло отупение. Слез не было. Громких причитаний и сожалений о прошлом ― тоже. Она подошла к окну, оперлась лбом о холодное стекло и прикрыла глаза. Недовольный ветер бросал в окно редкие капли дождя. Они глухо стучались и, не дождавшись ответа, зависали на оконном стекле. Дождь скорбно плакал за нее…

За тринадцать лет брака, она успела изучить своего мужа. Если Саша принял решение, ничто не заставит его передумать. Аверин терпел до последнего, а потом обрубал одним махом. В одно мгновенье. Точка. Тринадцать лет совместной жизни подошли к концу. Очередной жизненный этап завершен. Бесполезно пытаться его вернуть, возобновить их отношения, наладить семейную жизнь. Все кончено. Арина поняла это, как только услышала решительное и жестокое «Я подаю на развод». Она должна это принять. Отпустить его. Нельзя удержать того, кто хочет уйти. Тем более что, стоило признать, пусть даже это причиняло боль, но вместе они несчастливы.

Однако Арина Аверина не была той, кто легко сдается. Что-что, а смирение не являлось сильной чертой ее характера. Когда-то она клялась, что только смерть разлучит их. И пусть ни одна пигалица из приличной семьи, с высшим образованием и социально достойной профессией не думает, что она сможет отнять то, что Арине непосильным трудом удалось достичь! Никогда не стоит недооценивать приехавших в столицу бедных провинциалок, сумевших однажды добиться своего. В этих женщинах есть одна отличительная черта, которая делает их непобедимыми: жадность. Такие женщины всегда голодны и слишком упрямы, чтобы сложить оружие и смириться. Только через ее труп немолодая врачиха получит ее мужа. Пусть даже не надеется.

«Перед рассветом всегда темнее», ― говорила воспитавшая ее бабушка, которую Арина ненавидела. Но старая карга была права. Пусть сегодня Арина ничего не смогла бы исправить. Она достала бутылку шампанского, сделала себе ванну с душистой пеной, о которой мечтала целый день и с явным удовольствием улеглась в нее. Сдунула пену с руки и наблюдала, как разлетаются во все стороны мелкие воздушные пузырьки. Мысли улетели в одно мгновенье. Пустая голова, не обремененная тяжелыми думами —― то, что ей было необходимо весь сегодняшний проклятый день. Одинокая капля стекала с хрустального высокого фужера, наполненного игристым вином. И лишь фантомная боль разрывала грудь в клочья в том месте откуда только что украли ее любовь… Растоптанная Авериным душа бесслезно скулила навзрыд…

«Это не измена» ― убеждал себя Александр Аверин, покидая собственную квартиру, где прожил с женой тринадцать лет. Его потряхивало от только что полученного сладострастного удовольствия, а губы расходились в пьяной улыбке. Ну, правда! Нельзя же изменить любовнице с собственной женой! Он имеет право на прощальный секс с женщиной, с которой прожил долгие годы. Сущий идиотизм и даже кощунство считать такое предательством! Арина является, хоть уже номинально, но его законной супругой, так что он должен попасть под амнистию. Терзавшей его совести стоило бы успокоиться.

Но он нахмурился, не слишком довольный собой. Все же многолетняя адвокатская деятельность наложила на него существенный отпечаток. Раньше Саша был твердо уверен, что всегда порядочен и честен по отношению к слабому полу. И вот как он допустил, что в очередной раз голубоглазая чертовка пошатнула его принципы?! Причем, за считанные секунды! Удивительно, но эта женщина до сих пор провоцирует у него выброс в кровь фенилэтиламина. Даже после тринадцати лет брака…

Арина с первой их встречи была такой: эмоциональной, импульсивной, взрывоопасной, как безудержный вихрь. Если она чего-то желала, то перла штурмовым танком, сметая все на своем пути. Ничто не могло остановить черноволосую, упрямую женщину, когда у нее появлялась вожделенная цель.

Первый раз Аверин увидел Арину на сцене ночного клуба, принадлежащего нечистому на руку бизнесмену Руслану Баринову. Наряду с раскрепощенными, сексуальными девушками, соблазняющими на консуммацию богатых клиентов, кокетливая молоденькая Арина выглядела как редкой красоты жемчужина среди кричащих бриллиантов. Одного взгляда в эти раскосые голубые глаза хватило, чтобы Аверин потерялся, как пятилетний малыш, заигравшийся в прятки в огромном лесу. Ему потребовалось целых тринадцать лет, чтобы, наконец, стряхнуть колдовское наваждение по имени «Арина». Оморочила она его, что ли?

Конечно, поначалу он сомневался в ней. Но когда понял, что  он у Арины первый мужчина, совсем пропал. Опьяненный ее дьявольской притягательностью, он творил безумные вещи! Как можно, толком не зная женщину, предложить ей съехаться через пару месяцев после знакомства? Ладно, Арина в то время была сопливой неопытной девчонкой. Но Саша на девять лет ее старше и уже давно избавился от романтического налета молодости. Уже тогда Аверин прекрасно осознавал, что для жены он является отличным шансом устроить свою жизнь. Прямо сбывшаяся мечта провинциальной девчонки!

Поначалу Аверин думал, что ее желание быть артисткой всего лишь глупая блажь, слишком распространенное желание любой приехавшей в столицу девочки: стать богатой и знаменитой. Однако, увидев, как молодая супруга трудится, как преодолевает все сложности, связанные с овладением актерской профессией, репетирует и пропадает до поздней ночи в театре, Аверин не мог не признать, что у Арины хватит упорства и честолюбия, чтобы добиться своего. Но что-то пошло не так… и не только относительно самореализации его жены.

В какой момент наметился сбой? Аверин часто задавал себе вопрос, когда у них с Ариной все полетело к чертям собачьим. Как они вообще до всего этого докатились, что каждый начал жить  своей личной жизнью? По сути они превратились в равнодушных соседей, разделяющих одну жилплощадь.

А ведь он ее любил когда-то... Несмотря на существенный мезальянс, несмотря на то, что все кругом твердили ему, что она роковая ошибка, ―Аверин потянулся к ней. А надо было бежать сломя голову. Ничего хорошего этот брак не принес им обоим.

Саша мечтал об уютном доме, полном ребятишек, о ласковой жене, ждущей его после ненормированного рабочего дня, он грезил о теплых семейных праздниках. Ничего из этого он не получил. Арина может сколько угодно насмехаться над Олесей, но эта спокойная женщина действительно сейчас, именно в эту минуту, терпеливо ждет его с горячим вкусным ужином! И Аверин его хочет, мать его! Да, именно чертов горячий домашний ужин! А не вечно заказанную на дом ресторанную еду!

И ведь не в кухне дело… Вопреки тому, что в своей работе он был вынужден увиливать, часто подтасовывать факты, врать и изворачиваться, чтобы выиграть очередное судебное заседание, Аверин любил правду. Когда он только поступил на факультет права, его вела светлая мечта о справедливости. Естественно, иллюзии о торжестве правосудия юного парнишки быстро и достаточно болезненно разбились о жестокость реального мира. Он повзрослел. Но себе Аверин старался никогда не лгать. И сейчас не смог…

Ее измена их окончательно убила. Он не хотел быть несправедливым и не утверждал, что только Арина виновата в развале их отношений. Однако… черт, она это сделала! Он до последнего не верил, что его взбалмошная женушка способна пойти до конца. Саша надеялся, что это очередная попытка добиться внимания к себе. Пустая глупая истерика, как у трехлетней девочки! Боже, как много скандалов они пережили, когда она орала будто ненормальная, что он невнимателен по отношению к ней и мало о ней заботится! Сколько идиотских упреков он от нее выслушал! Мало?! Это Аверин-то плохо заботился о ней? Он дал ей все! Пахал, как проклятый, днями и ночами, чтобы обеспечить ей и их детям будущее. От Арины всего лишь требовалось умерить свой чрезмерный эгоизм и дать ему немного человеческого понимания. Но ей всего было мало.

Дети… Отдельная история. Даже думать не хотелось на эту тему. Аверин не просто мечтал о детях, он ими бредил. Но Арина  не смогла ему дать возможность стать отцом. Если смотреть объективно, то Саша — единственный потерпевший в их браке. Его вложения в семейную жизнь намного превышали полученные им инвестиции. Женитьба на Арине была фатальной ошибкой. Поэтому, когда он познакомился с Олесей, то принял решение  больше не ждать от жены понимания и тепла. Ему не так мало лет, чтобы тешить себя пустой надеждой и играть в уродливую пародию под названием «брак». Тринадцать лет промучился. Инфекция попала в открытую рану и уже переросла в гангрену. Необходима была срочная ампутация. Отсечь одним махом, обрубить все концы. Окончательно и бесповоротно.

Александр Аверин не вышел, а буквально вылетел из собственной квартиры. В голове настойчиво крутилась мысль о том, что он немного припозднился. Надо было бежать стремглав еще тогда, тринадцать лет назад, когда он впервые взглянул в эти упрямые и самовлюбленные голубые глаза. «Но я устал, окончен бой, беру портвейн, иду домой» — всплыли слова известной песни русской рок-группы, как раз о его нынешних отношениях с женой. Аверин горько усмехнулся себе под нос.

Дойдя до своей черной Audi, он обернулся. В последний раз глянул в ее окна. В непроглядной темноте моросил дождь, ―затяжной, неуютный. Александр вдохнул полной грудью запах мокрого асфальта и вспомнил, как в самом начале их отношений летел сломя голову к ней на свидания. Выглядел Саша, наверное, по-идиотски: строгом деловом костюме, в одной руке ― кожаный портфель с юридическими документами, в другой ― цветы. Для нее. Юный влюбленный дурак…

А может…? Нет, пусть все летит к черту! Арина сделала свой выбор еще год назад. Их брак развалился. Горько, обидно, но такова жизнь. Тем более что его сейчас ждут совсем в другом месте.

Саша уселся в автомобиль, однако заводить мотор не спешил. Он периодически посматривал в окна собственной квартиры. Какого черта он медлит? У него появился шанс получить то, о чем он мечтал долгие годы, то, на что Арина никогда не была способна. Теперь Аверину уже никто не закатит истерику, никто не будет требовать его внимания и чрезмерного обожания, никто не упрекнет его в том, что он припозднился, потому что там, куда он сейчас направляется, там его понимали… Это правильное решение. Разумное, рациональное. Верное. Надо завести мотор, нажать на педаль газа и гнать на полной скорости к той, которая его ждет…

Однако Аверин продолжал сидеть под окнами своей без пяти минут бывшей жены, ощущая себя еще большим придурком, чем тринадцать лет назад. Он уже раз двадцать заводил машину и останавливал себя в последний момент. Завороженно наблюдал за стекающими каплями дождя, за монотонными движениями дворников сквозь лобовое стекло. Нет, возвращаться к Арине он не собирался. Александр Аверин определенно точно начнет новую жизнь с другой женщиной, с милой Олесей Поляковой. А Арина пусть делает, что она хочет. Ему наплевать.

Лишь одна мысль, как назойливый скользкий червячок, пролезающий в узенькую, земляную щель, разъедала ему мозг: пока они с женой оба были верны друг другу, какая бы женщина ни хотела его соблазнить, Саша и не думал изменять Арине. Даже когда между ними были ужасные противоречия и жуткие скандалы, он никогда не пытался утешиться в объятиях другой. Потому что Александр Аверин знал наверняка: намного приятнее ругаться с той, которой дышишь, чем забываться в постели с ненужной. По крайней мере, для него. А сейчас, стоило этой голубоглазой чертовке лукаво взглянуть на него, как Александр в одно мгновение позабыл о своих принципах. И самое хреновое во всем этом, что об Олесе он вспомнил, лишь покинув квартиру.

Интересно, Арина завтра же приведет в купленную на его, Сашины деньги, квартиру своего… красавчика режиссера? Или ей хватит совести подождать хоть немного? Хотя это  уже не его дело. Пусть ее молодой любовник разбирается. Аверину должны поставить прижизненный памятник, за то, что за долгие тринадцать лет он не придушил истеричную жену. Какая же она эгоистичная, самовлюбленная... дрянь!

С довольной улыбкой и злорадным чувством полного удовлетворения Александр Аверин отъехал от дома Арины лишь тогда, когда в ее окнах погас свет. Сегодня его почти бывшая супруга точно ночевала одна…

На следующее утро, попивая бодрящий напиток на уютном открытом балконе и глядя на простирающийся вид просыпающегося центра города, Арина обдумывала дальнейший план.

Неосознанно Саша показал свое истинное отношение. Во-первых, муж будет продолжать ее обеспечивать, а значит, ему не все равно, каким образом супруга собирается без него жить. Ни один мужчина не будет давать деньги бывшей, если ему на нее наплевать. А во-вторых, несмотря на все обиды, Аверин ее хочет. Арина прикрыла глаза, вспоминая прошлую, умопомрачительную ночь. Его сильные загорелые руки, блуждающие по ее белоснежному телу, его опьяняющий мужской запах… Не отдаст! Да она душу дьяволу продать готова, только чтобы вновь почувствовать его внутри себя!

Интересно, как Аверин собирается объяснять своей новой пассии, что часть его существенного дохода уходит на содержании экс-супруги? Арина не собиралась менять свои привычки. Одни ее наряды чего стоят! Экономность? Это точно не про нее! Хотя, зная Сашу, Арина была уверена, что он признается врачихе в лоб и не будет юлить. Не тот характер у Аверина, чтобы отмазываться от ответственности за собственное решение. Тут уже от женщины зависит, как она воспримет такую «фантастическую» новость, что ее новый любовник содержит бывшую жену, хоть и не обременен совместными с ней детьми.

Арина поняла, что ей необходима подробная информация об этой достопочтенной даме. Врага надо знать в лицо. В этих поисках, ей потребуется неоценимая помощь ее подруги. Юля ― своеобразный аналог информационного бюро: благодаря своему нашумевшему прошлому она была осведомлена о многом и многих, а если добавить возможности службы безопасности ее мужа-олигарха, то она становилась гораздо эффективней ЦРУ и ФСБ вместе взятых.

— Юля, мне нужно кое-что, ― попросила Арина, как только до нее дозвонилась.

— «Юленька, извини, что разбудила. В СУББОТУ! Как у тебя дела? Ты еще не сдохла, подруга?», ― съязвила Юля, когда Арина начала без приветствия.

— Мне срочно надо, ― Арина даже не думала извиняться.

— Аверина, ты не ох***? Звонишь только тогда, когда тебе что-то нужно! ― возмутилась госпожа Орлова.

— От меня Саша ушел. Нужно узнать, что за мымра его увела, ― нехотя призналась в своем женском провале Арина.

В трубке повисло тяжелое молчание. Юля, по любым меркам чересчур выгодно вышедшая замуж за олигарха из списка Форбс, крайне недолюбливала тех женщин, которые даже мимолетно посягали на чужих мужей. Хотя относительно недавно сама являлась той еще ушлой барышней. Но брак с неприлично богатым Орловым сделал из Юли ярую защитницу неприкосновенности семейных уз. Если кто и мог помочь Арине с планом по возвращению Аверина или хотя бы дать дельный совет, как сделать так, чтобы муж снова воспылал страстью, так это нынешняя госпожа Орлова, в прошлом ― бывшая эскортница. Никто кроме Юльки не знал мужскую психологию лучше. Правда, частенько, будучи изрядно выпившей, Юля признавалась, что в собственных отношениях знания, которые она приобрела на «» «работе», ей не сильно помогали. Впрочем, Арине было все равно. Несмотря на огромное количество молодых хищниц, вьющихся вокруг женатого богача, Дмитрий Орлов пылинки сдувал только с собственной жены. А значит, Юля хоть что-то делала правильно. Арина очень рассчитывала на помощь подруги. Ведь она задалась целью ― вернуть мужа и добьется этого, чего бы оно  это не стоило!

— Постараюсь после обеда. Давай в четыре в кафе возле твоего театра, ― наконец оттаяла вредная Юля.

— Спасибо.

— Аверина, я тебе при встрече задницу надеру! ― рявкнула Юля на прощание, и Арина поняла, что получит строгий нагоняй за то, что позволила другой женщине себя обойти.

— Аверина, я что, плохо тебя учила?! ― выпалила Юля, как только подсела к ней за столик в условленном кафе. — Как можно было ТАКОГО мужика, как Аверин, отдать ВОТ ЭТОМУ?! ― продолжала возмущаться Юля и сунула ей под нос черную папочку. Открыв ее, Арина увидела свою соперницу. Что ж, негодование эффектной гламурной жены олигарха вполне объяснимо. С фотографии на Арину смотрела вполне обычная тридцатисемилетняя женщина. Аверин и здесь не соврал, сволочь. Нет, миловидная любовница мужа была достаточно ухоженной для своего возраста. Однако без шика и изюминки, без всего того, чем славилась красота Арины Авериной. Этот факт почему-то задевал ее вдвойне.

— Она симпатичная, ― все же выдавила из себя Арина.

— Ты прикалываешься?! ― Юля аж глаза округлила. — Вот эта бледная моль симпатичная? Я все понимаю, Аверина, соперницу надо уважать, но ты не перебарщивай. Эта бабенка, кроме своего белого докторского халата, бесцветного лака для ногтей и хронического макияжа нюд, о женской привлекательности ничего не слышала. Она же трахается с выключенным светом и под одеялом! По ней же видно! ― Юля обладала достаточно беспардонным и острым языком, никого не щадила и жалила насмерть. Арина давно привыкла к язвительности своей подруги. — Аверина, что с тобой? Как ты могла его упустить?! Ты ему последние десять лет не давала, что он повелся вот на ТАКОЕ?!

— Перестань, ― остановила ее Арина. — Может она... добрая?

— Какая она?!

— Юль, она же моя полная противоположность: теплая и уютная, ― ответила Арина. Признание собственных недостатков никогда не было ее сильной чертой. Однако если уж Арина решила возвращать мужа, то стоит поступиться своим чрезмерным самолюбием и осознать очевидные вещи: к сорока годам Саше захотелось того, чего Арина никогда не могла ему дать ― домашнего уюта. Арина листала досье на любовницу мужа. Что ж, ― Олеся Полякова — одна из тех, о ком говорят «мамина доця». Отличница в школе, красный диплом в медицинском институте, более пятнадцати лет успешной работы в педиатрическом отделении, награды, грамоты, многочисленные курсы повышения квалификации. В общем, отличница и комсомолка. Под конец просматриваемых бумаг Арине захотелось взвыть белугой.

— Юль, ― обратилась она к задумчивой подруге, — у меня нет шансов.

— Ты гонишь?!

— Черт, она даже на курсах кулинарии училась, Юля-я-я! ― воскликнула Арина и в отчаянии уронила голову на раскрытые ладони на столе.

— Перестань! Против этой моли? Арин, не смеши меня! ― фыркнула Юля.

— Ты присмотрись к ней внимательнее! ― она придвинула папку ближе к ней. — Она же олицетворение всего, о чем мечтал Аверин: жена, ждущая мужа дома с теплым вкусным ужином! Тридцать семь. Черт, она еще до сорока успеет ему ребеночка родить!

— И что? Прекрати, не всем мужикам нужны домашние тапочки! ― не соглашалась подруга. — С ними скучно.

— Моему Аверину нужны. Он о таких всегда мечтал. Он хотел уютный дом, детей, домашний борщ и жареные котлеты!

— Твою мать, Арина, ты за тринадцать лет не могла научиться жарить ему его гребаные котлеты, раз уж ему так хотелось?! Ты чем думала?!

— А если я не предназначена для готовки и швабры, что меня теперь, застрелить? —― возмутилась Арина. Ну действительно! Есть женщины, которые кайф ловят от ведения хозяйства, но она не такая. Ей всегда претили все женские обязанности по дому. — Ты же мужу не готовишь?! У твоего Орлова ― собственный повар!

— Арина, ты ― полная идиотка. ― Юля с таким возмущением посмотрела на нее, что Арине стало совсем тоскливо. — Начнем с того, что моему Орлову нельзя жареного. У него больная печень. Это раз. Два ― он неприхотлив в еде. Ему обычные магазинные сосиски, политые кетчупом в самый раз. Он же в Америке учился! Фастфуд его слабость! И он, дурак, втихаря от меня жрет уличные хот-доги. И думает, что я не подружилась с его секретаршей и не знаю, чем он питается. ― Юля, бывшая танцовщица и ярая сторонница правильного питания, чутко следила за семейным рационом.

— Ну вот! Подожди, ты подружилась с этой сучкой? ― спросила Арина о недавно нанятой молодой брюнетке секретарше, которую Юля ненавидела из-за того, что она строила глазки ее мужу.

— Эту недоделанную Джоли Орлов давно уволил! ― заявила Юля. — Эта другая. Замужняя женщина сорока пяти лет. Дима ее работой доволен. А главный ее плюс —― она жутко страшная!

— Добилась-таки своего, ― хмыкнула Арина.

— Нет, я буду смотреть на то, как эта прошмандовка Диме своими накладными ресницами хлопает! У Орлова не было выбора. Но я не закончила, ― добавила Юля, — Арина, я тебе тысячу раз говорила: секс и еда ― вот то чего хотят мужчины!

— С сексом у нас никогда проблем не было… ― начала Арина и остановилась, заметя Юлин скептический взгляд. — Надо просто признать: она меня сделала.

— Не все еще потеряно.

— Юля, я изменяла ему.

— Что я могу сказать? ― Юля пожала плечами. — Ну и дура, раз он об этом узнал. Но…

— Что «но»?! Он после этого ко мне целый год не прикасался! ― воскликнула Арина. — А я старалась, поверь мне…

— Если бы ты старалась, то хрен бы он узнал! А так — ты лоханулась, Арина! Каким местом ты думала, рассказывая ему об этом?! Я ж тебе говорила тысячу раз: даже если мужик тебя застукал лежащей уже в кровати, отрицай даже саму вероятность измены. Грелась, ты мать твою! Либо, тебя насилуют! Но «грелась»― все же лучше! ― призадумавшись, хмыкнула Юля. — Арина, статусные мужчины типа альфа самцов на дух не переносят другого самца в своей кровати! А твой Аверин ― альфа.

— Он меня не простит… ― сдалась Арина.

— Говорю тебе еще не все потеряно, ― не согласилась Юля.

— Юля! ― вскрикнула Арина, пытаясь достучаться до подруги. — Я не умею готовить! И я ему… изменяла! Даже не знаю, что из этого хуже! У меня против этой блаженной нет шансов!! Понимаешь? ― увидев скептически поднятую бровь Юли, которая не собиралась принимать ее точку зрения, Арина спросила: — Ты изменяла своему Орлову?

Неожиданно Юля виновато опустила глаза. Повисло неловкое молчание. Арина была в шоке, потому что, несмотря на большое количество мужчин в жизни Юли, она точно знала, что подруга до беспамятства влюблена в своего мужа. Даже предположить не могла, что та осмелится...

— Поцелуй считается? ― Юля нарушила молчание, с явной неохотой признаваясь в маленьком «грешке». — По пьяни, но в засос? Правда, мы тогда не были еще женаты с Орловым.

— Ты издеваешься?! ― рявкнула Арина в негодовании. — Поцелуй?! Серьезно, Юля! Я год сплю с Творческим, а ты зализалась с кем-то после парочки мохито!

— Не мохито, а самбуки, ― возразила Юля и, подумав, добавила. — И текилы. Вернее, до фига текилы. И Орлов мне за это такую промывку мозгов устроил, что меня до сих пор колбасит!

— Вот именно. Между нами все кончено. Мне надо его отпустить.

— Ты дура, что ли?! ― возмутилась Юля. — Какой отпустить?! С ума сошла?! Ты как жить собираешься? На свою театральную зарплату? Хороша перспектива ― сдохнуть с голоду. Нечего сказать. Ты ж кроме театра практически нигде не работала!

— Аверин оставил мне квартиру, машину и обещал содержать пока не выйду замуж во второй раз, ― призналась она. Юля удивилась, а потом рассмеялась в голос.

— Так, подруга, отставить хандру! ― боевым тоном начала она. — Я еще понимаю оставить жилье и некоторое имущество бывшей жене, но содержать ее…

— Да он просто так воспитан своей мамашей. Он чересчур порядочный по отношению к женщинам….

— Ага, знаешь, скольких таких «порядочных принцев» я перевидала? ―хмыкнула Юля. — Вот учи тебя уму-разуму, Аверина, а все равно без толку… Ни один мужик не будет вкладывать деньги просто так в женщину, которая ему не нужна. Тем более мужик, у которого эти деньги есть! А если вкладывает, значит…

— Аверин просто джентльмен… до мозга костей.

— Ты ― редкостная идиотка, ― воскликнула Юля. — Так, Аверина, ты мужа хочешь вернуть или нет?

— Хочу.

— Тогда соберись! Офигенское платье с глубоким декольте, накрашенная «от и до», расстроенный вид, слезы и вопли: «Люблю, жить без тебя не могу, прости, родной, бес попутал!». Ну, ты ж актриса, не мне тебя учить. Главное ― декольте пониже, а разрез на платье повыше, ― со знанием дела сказала Юля.

— Юль, Аверин не поведется. Он у меня не такой. Понимаешь, это с другими мужиками прокатит, а с ним… он другой, понимаешь? —― возразила Арина. Юля замолчала, повернула голову и задумчиво уставилась на проезжающие машины за окном.

— Знаешь, я Орлову не изменяла. Хотя могла. Но все равно почти предала. Я, конечно же, не сделала этого, но я могла, Арина. И он теперь в курсе, что я, в принципе, достаточная сука, чтобы это сделать. А он простил, Арина, представляешь? ― спросила ее подруга, которая казалось, сама до конца не верила в такую возможность. Глаза у стервозной Юли увлажнились. Арина догадалась, что это были слезы благодарности к мужу. — Он простил. Два года прошло, а он ни разу не припомнил. Понимаешь?

— Он тебя любит, Юля, ― ответила Арина. — А у нас с Авериным… все сложно. Но ты права, я ― идиотка. Мне надо было рожать в свое время. Хрен бы он куда ушел. Саша из таких мужиков, которые ради детей не разводятся. Я прошляпила его, Юля.

— Ты его не прошляпила, ты его прое***. Называй вещи своими именами и по-нашему, ― уточнила хамоватая Юля. — Но… дети ― не твоя вина, Арина.

— Ой ли? ― съязвила Аверина, начиная задыхаться от накатившей горечи. Ее неудачное материнство было больной темой, которую она по возможности не затрагивала. Даже с Авериным они это не обсуждали. Только Юля и Марика догадывались, потому что Арина даже себе не признавалась, насколько факт отсутствия детей оказался для нее болезненным...

— Я утверждала и буду утверждать, ― быстро перевела неудобную для Арины тему подруга, — альфа самцы не обеспечивают самку, на которую клали большой и толстый…

— Фу, Юля, а можно без выражений?! ― скривилась Арина.

— Без выражений?! Да я тебя придушить готова за твой идиотизм! Как можно было упустить такого мужика! Я просто не понимаю! —― продолжала ее отчитывать подруга.

— Лежачего не бьют, ― попыталась защититься расстроенная Арина.

— Такими мужиками, как твой Аверин не разбрасываются. Значит так, через три недели Орлов организует благотворительный вечер. Собираем деньги на детей, больных лейкемией. Соберется весь бомонд, ― Юля заговорщицки улыбнулась. — Твой Аверин однозначно будет приглашен.

— Ага, и явится не со мной, ― ответила убитым голосом вконец поникшая Арина.

— Ох… ― Юля закатила глаза, — Аверина, ну почему вы с Бариновой такие дуры?! Та такая же! «Ой, мой Руслан посмотрел на ту, мой Руслан посмотрел на эту…» ― возмутилась Юля полным отсутствием женской мудрости у своих подруг. — Неважно с кем на вечер пришел мужчина, главное — с кем он его закончит…

После благотворительного вечера Саша находился не в лучшем расположении духа. Он молча вел машину и сильно хмурился, до боли сжимая зубы. Сидящая рядом Олеся так же не произнесла ни слова, пока они ехали домой. Святая женщина! Она его чувствовала. Саша ожидал от Олеси как минимум возмущения по поводу присутствия его почти бывшей жены на приеме. А также явного неудовольствия и справедливых упреков из-за скандальной театральщины, устроенной Ариной на вечере. Саша не поступил бы так на  если бы ему  не стало откровенно жаль Олесю. Эта мягкая женщина не справилась бы с бессовестной Ариной, а уж тем более с законченной гадюкой Юлией Орловой. Разные весовые категории. Он догадывался, что стерва-жена не упустила шанса унизить соперницу, в то время пока он обсуждал рабочие вопросы с Орловым, а ее подружка в этом ей помогла. Еще бы! Что можно было ожидать от такой, как Арина! Манипуляция разыграна как по нотам! Только жена просчиталась. Арина решила, что он, как преданный щенок, покорно останется возле ее хорошенькой ножки, потому что хозяйка отдала приказ «сидеть»? Да кем она себя возомнила?! Совершенно его не изучила за все эти годы! Аверин ей не безропотная псина и не ее собственность.

— Саша, я в душ. Пойдешь со мной? — предложила смущенная Олеся, снимая с себя жакет, как только они вошли в дом. Ее несмелые попытки флирта вызывали в нем нежность. Олеся не была опытной роковой соблазнительницей, и именно это ему в ней нравилось. Тем не менее, им предстояло прояснить совершенно другой аспект их отношений, чтобы впредь между ними не возникло элементарного непонимания.

— Я не знал, что Арина там будет, — Саша решил поставить все точки над i. — Хотя я должен был догадаться. Они с Юлей Орловой подруги с еще бурной молодости моей жены. Я не хотел, чтобы ты неловко себя чувствовала, но упустил этот момент.

— Бывшей.

— Что? — не понял Аверин.

— Бывшей жены, — тихо сказала Олеся, потупив взгляд.

— Это всего лишь оговорка по привычке, — что-то в ее мягкой настойчивости резануло и вместе с тем обескуражило его. Саша мгновенно насторожился.

— Да, конечно, — Олеся тепло улыбнулась, подошла к нему и поцеловала. Аверин тут же отмахнулся от стойкого предчувствия очередного лицемерия со стороны женщины. То, как она его горячо обняла, развеяло на несколько минут его сомнения. Он слишком много времени был женат на Арине и теперь ему кругом мерещится подвох.

Олеся не была красавицей. Высокая, кареглазая блондинка, на немолодом лице которой уже виднелись первые признаки старения, она выглядела достаточно приятно. Ее фигура не была идеальна, округлые формы с небольшим лишним весом выдавали ее возраст. Тем не менее Олеся была достаточно ухоженной. Возможно, ей не хватало светского лоска и не помешало бы добавить немного яркости в образе. Но у Александра, глядя на нее, отдыхал глаз. Правильные, неброские черты лица, мягкие формы ― от Олеси веяло теплотой и домашним уютом. Всем тем, чего его огрубелой мужской душе так не хватало. Хорошая женщина. Саша был крайне удивлен, что она до сих пор не замужем. Олеся Полякова ― мечта любого адекватного мужчины. Аверину повезло встретить настолько теплую, порядочную и умную женщину, с которой можно создать полноценную счастливую семью. Олеся еще достаточно молода, чтобы выносить ребенка. Черт, эта святая женщина даже нашла язык с его непростой матерью! Чего еще можно желать? Саша долгие годы жаждал обрести спокойствие. Тогда почему же он…

— Иди одна, мне еще нужно поработать, — ответил он, мысленно обзывая себя последним кретином и давая себе затрещину, что не откликнулся на ее ласки. Возможно, он просто устал за последнее время и ему не помешает обыкновенный отдых.

— Хорошо, как скажешь, — ответила Олеся, — Саша, я не виню тебя. Вечер был прекрасным. Мне все понравилось, — добавила она и с натянутой улыбкой ушла в ванную.

Саша скривился от собственной прозорливости: не померещилось. Олеся Полякова, милая славная женщина, ему откровенно лгала. Как же! Ей, наверное, безумно понравилось быть пристыженной двумя налетевшими как коршуны на падаль профессиональными стервами. Олеся же ни словом, ни взглядом не обмолвилась, насколько неприятна для нее ситуация, произошедшая на благотворительном вечере, а наоборот пыталась убедить его в отличном времяпровождении. Аверин мог стерпеть многое от женщины кроме одного: вранья. В чем проблема признать, что его жена ее обидела? Он же не идиот и не слепой. Он видел, как Олеся раскраснелась и растерялась под унизительным напором этих гадюк. Зачем лгать?

Аверин почувствовал себя подлым лицемером. Ведь сам он занимался сексом с женой, пока Олеся преданно ждала его. Обвиняет ее во вранье, что не делает ему чести. Олеся должна знать, что произошло между ним и Ариной. Саша расскажет ей. Только не сейчас. Чуть позже.

Аверин заперся в небольшой комнате, выданной ему Олесей под временный кабинет. Стал перебирать бумаги, но совершенно не мог сосредоточиться. Через пару часов безуспешных попыток поработать Саша зашел в спальню. Олеся уже мирно спала. Он подошел к ней, отвел спадающую на лицо мягкую прядь светлых волос, нежно поцеловал в лоб и улегся рядом.

Надо заняться поиском нормальной квартиры для его новой семьи. Простая двушка Олеси никак его не устраивала. Она была мала и не соответствовала статусу Аверина. Ему необходимо было срочно заканчивать бредовый фарс под названием «брак». Хотя бы для того, чтобы избежать подобных неловких недоразумений в будущем. Он очень надеялся, что после сегодняшнего преподанного показательного урока, Арина, наконец, осознает, что он не является ее рабом. Им невозможно управлять или манипулировать. Саша наглядно продемонстрировал жене, что между ними все кончено.

Аверин тщетно пытался уснуть. Как только он закрывал уставшие глаза, перед ним всплывало бледное лицо Арины, когда он пересел к Олесе. Он ожидал, что сварливая женушка устроит публичный скандал, швырнет в его любовницу шампанское или вцепится ему в лицо своими длинными коготками. От взрывной оторвы можно было ожидать чего угодно!

Только Саша никак не предполагал, что Арина выскочит как ужаленная из зала и тихо покинет прием. Она просто ушла! Покинула поле боя. Его Арина! Женщина, с который он прожил тринадцать лет, никогда не избегала хорошей драки, она ее сама частенько провоцировала. И уж тем более его жена не сдавалась. Не тот характер. Ее откровенный побег сильно шокировал. С Ариной явно что-то было не так.

Мастурбировала она в туалете, как же! В очередной раз пыталась сделать из него конченого идиота. Как же он ненавидит ее наглую ложь. По невнятным объяснениям официанта он понял, что ей необходимо наложить швы, порез показался парню слишком глубоким. Завтра он позвонит Кириллу и выяснит, врач какой специализации занимается подобными вопросами, и запишет Арину на прием. Она же самостоятельно не способна это сделать!

Аверин резко поднялся с кровати. Беззаботно спящая Олеся тихо посапывала рядом. Саша обхватил голову руками. Надо прекращать заботиться об Арине. Идиотская привычка, выработанная годами. Олеся права. Арина должна научиться жить самостоятельно. А ему крайне необходимо заткнуть поглубже свою чрезмерную ответственность за жену. Черт, бывшую жену!

Стараясь не будить Олесю, Аверин прошел на кухню. Мысленно сделал пометку себе найти нормального сантехника, чтобы починить потекший сломанный кран. Он уже вторую неделю раздражающе капает, а Саша никак не может найти время, чтобы разобраться с этим вопросом. А его женщина просила. Теперь Олеся ― его женщина, и вот к кому должно быть направлено все его внимание.

Саша поставил чайник и заварил себе чай погорячее. Крепкий напиток обжигал небо, но Саша стойко пил кипяток, потому что отчаянно не мог согреться: дикий ужас в глазах остолбенелой и растерянной Арины откровенно леденил в его жилах кровь. Он никогда такой жену не видел. Даже девять лет назад, когда вез ее окровавленную в больницу после спектакля, Арина не выглядела настолько… убитой.

Пронзительная картина раздавленной жены преследовала его все последующие две недели. Из-за этого Аверин не проконтролировал нового сотрудника его адвокатской конторы и тот безбожно налажал с документами в одном крупном деле, которое поручил ему губернатор области. А Вадик Северов не тот человек, которого можно подводить. Аверин злился на подчиненного, на себя и на везде мерещащуюся ему несчастную, загнанную в угол Арину. Он едва перекинулся с Олесей парой ничего не значащих слов за это время и почти не появлялся у нее, ночуя в офисном кабинете. Он оправдывал свое невнимание к женщине чрезмерной занятостью на работе.

Аверин, который славился тем, что проиграл всего лишь три дела за всю свою адвокатскую практику, находился на пороге полного фиаско в казалось бы плевом разбирательстве. Да он тысячу раз проворачивал подобные дела и щелкал их как семечки! Теперь же из-за его недосмотра количество вчистую проигранных дел увеличится. Позорище! А все из-за чертового, бледного испуганного лица одной наглой самодовольной стервы!

В тот злосчастный день Александра Аверина вконец добил курьер, доставивший ему пакет документов с надписью: «Лично в руки». Открыв его, Аверин вытащил из большого желтого конверта... подписанные Ариной документы о разводе. Вдруг из открытого конверта что-то выпало и с похоронным звоном упало на пол. Аверин даже поначалу не понял, что это. Приглядевшись, Саша заметил два золотых кольца: гладкое обручальное и помолвочное, доставшееся ему для жены с большим трудом. Тринадцать лет назад он как сумасшедший рыскал по всем ювелирным салонам и с маниакальной дотошностью допрашивал каждого мастера в городе, смогут ли они на заказ сделать кольцо с сапфиром под цвет глаз его невесты. Теперь же ярко-голубой драгоценный камень валялся на полу как ненужная вещь, выброшенная ею за ненадобностью.

Кажется, его поступок на благотворительном вечере все же возымел необходимый эффект. Стерва перестала строить из себя роковую соблазнительницу и взялась за ум. Он же этого от нее добивался. Аверин должен был радоваться. Еще одна проблема решена. Наконец-то он освободился от удручающей его кабалы!

Только вместо того, чтобы самому подписать проклятые документы и окончательно покончить с нездоровыми отношениями с Ариной, Саша вложил обещавшие ему полную свободу от этой истерички бумаги обратно в желтый конверт. Он поднял с пола ее обручальное кольцо, снял со своего пальца такое же, и положил их внутрь широкого пакета. Оставшийся рабочий день Аверин крутил в руках ее помолвочное кольцо, которое так и не смог вложить обратно в чертов дурацкий конверт. Свою подпись в документах о разводе Саша так и не поставил.

Вернувшись поздно ночью в квартиру Олеси, Аверин прошел на кухню. На столе стояла тарелка с остывшим ужином.

— Саша, я разогрею сейчас, — сонно прошептала зашедшая вслед за ним на кухню Олеся, видимо проснувшись от его громких шагов.

— Я не голоден. Ложись спать.

— Что-то случилось? — она подошла сзади и обняла его за талию, уткнувшись носом в районе лопаток. Запах ее цветочных духов отчего-то стал раздражающе приторным.

— Олеся, иди спать! — отрезал он. Саша изо всех сил старался быть с ней мягче. Не получилось. Олеся вздрогнула от его холодного, резкого тона, но послушно оставила его одного. Мудрая женщина. Не то, что его жена. Аверину стоило бы перестать их сравнивать. Они полные противоположности друг друга. Саша выбрал ту, которая в состоянии разделить его судьбу. Она дарила ему тихую и спокойную жизнь. С ней было просто. Он должен быть счастлив. Но… Вместе с тем Олеся напоминала остывшую ванну, в которой находиться вполне терпимо, но непреодолимо тянет выбраться.

Аверин не мог себе врать. Да, жизнь с прекрасной Олесей была комфортна и удобна, но крамольная мысль, как тянущая нервы вода, бегущая тонкой струйкой из сломанного крана, который он так и не починил, тревожила изнутри и не давала ему вожделенного покоя: обольстительная чертовка с зовущими, жестокими глазами цвета голубого сапфира выжгла рабское клеймо в груди и намертво вросла в его душу… Будь же она проклята…

— Арина, ты ела что-нибудь? — спросила Марика, которая пришла сделать ей перевязку. Швы, мастерски наложенные умелой подругой, уже рассосались, но ладонь заживала слишком медленно.

— Да, кажется, — машинально соврала она.

— А что именно?

— Еду.

— Какую?

— Съедобную. Марика, перестань! — раздраженно прервала она дурацкий допрос подруги. — Хватит на меня смотреть так, будто я сейчас из окна выпрыгну! От меня просто ушел муж. На этом жизнь не заканчивается.

— Тогда отойди от раскрытого окна. Во-первых, тебя может просквозить, а во-вторых, Арина, ты уже вторую неделю туда с утра до ночи пялишься. И не ешь ни черта! Так нельзя. Тебе надо развеяться. Давай сходим куда-нибудь! — предложила Марика, ничуть не смутившись от ее резкого тона. Подругу сложно было пронять сварливым ворчанием. Многолетний опыт работы среди театральных стервятников каждую из них превратил в прочный гранитный монолит.

— Я не хочу.

— Есть или развеяться? Арина, ты взаперти сидишь как в загробном бункере. Так и свихнуться недолго! — нотации Марики прервал раздавшийся дверной звонок. — О, это Юля! — она пошла открывать, а Арина недовольно закатила глаза. Подруги поочередно заявлялись к ней домой, устраивая унизительные проверки. Обе возятся с ней как с дитем малолетним! Арина же не собиралась с собой что-либо делать. Они совсем из ума выжили?!

— Опаньки, видон как у покойницы: бледная и костлявая! — с порога заявила госпожа Орлова, осмотрев ее с ног до головы.

— Не хватает белой простыни и — вуаля!  Хоть сейчас на сцену играть гордо взошедшую на гильотину великомученицу Марию Стюарт! Ну, или приведение, — поддержала ее вторая языкастая зараза Марика.

— Не дождетесь, вены резать не собираюсь, как бы вам того не хотелось, — съязвила Арина и показала настороженным подругам язык. — Девочки, хватит! Я серьезно! Со мной все в порядке. Спасибо вам за заботу, но прекратите меня проверять. Меня тошнит уже от ваших участливых взглядов.

— Так ты и блюешь вторую неделю подряд, — осторожно заметила Марика, но никто из подруг не придал этому значения.

— Так, кончай хандрить. Я суши принесла и бухло. Будем праздновать! Дима уехал на неделю, имею законное право оторваться по полной, — заявила Юля, доставая еду из пакетов. — Никаких соплей! Нажремся сначала здесь, потом нас ждет ночной клуб, столик заказан и никаких возражений!

— Целый ящик шампанского? С ума сошла?! — возмутилась Марика количеству спиртного, доставленного охранником госпожи Орловой.

— Так, я даже слышать не хочу. Я недавно закончила кормить грудью маленького засранца, так что имею полное право! — несмотря на безумную любовь к годовалому сыну, Юля почему-то всегда называла своего малыша странными «ласковыми» прозвищами.

— Как Артемка? — спросила Марика, улыбаясь.

— Ты представляешь, он разговаривать начал! — ответила Юля, раскрывая бутылку шампанского и разливая его по бокалам. — Девки, жизнь несправедлива! Я его девять месяцев носила, рожала, мать его за ногу, ночи не спала, грудью кормила, нормально не питалась, потому что у него то диатез, то аллергия. А этот маленький засранец первым произнес «папа»! Нормально вообще?! — возмущалась молодая мамаша.

— Так это же прекрасно!

— Марика, что прекрасного? Вот что прекрасного в материнстве? — не соглашалась негодующая Юля, — ничего в нем хорошего нет, ты постоянно мучаешься. Носишь, рожаешь, кормишь, переживаешь. И что ты получаешь взамен? «Папа», видите ли! «Папа»! А когда спиногрызу стукнет восемнадцать лет, он мне скажет: «Мамуля отвали, у меня теперь своя жизнь и свое мнение засунь себе в задницу!» И вот спрашивается, ради чего мы, бабы, столько страдаем?

— Перестань, — рассмеялась Марика, — Дети дают ощущение наполненности и смысла жизни. Я без Ульяны не представляю теперь себя, — поделилась Марика. — Орлов, наверное, в восторге!

— Еще бы, я думала ― Дима описается от гордости и счастья! Кстати, как моя крестница? — спросила Юля, не дождавшись первого тоста и выдув бокал шампанского залпом.

— Могла бы навестить, если переживаешь, а то только подарки шлешь, — поддела ее Марика. — Юля, ну ты чего в одиночку-то?!

— Простите, бабы, но мне нужно оторваться. Предупреждаю сразу, я наклюкаюсь сегодня в зюзю. Кстати, насчет Уляши, — Юля вытащила из сумки толстый длинный конверт. — Это для моей крестницы.

— Юля, я не возьму, вы и так с Орловым помогли через фонд собрать деньги на операцию. Да и Арина уже дала крупную сумму! Спасибо, но это уже перебор! — возразила Марика, явно смущаясь предложенной материальной помощи.

— Я возражения не принимаю, — отрезала Юля и насильно всунула конверт в руки Марики, — благотворительный фонд ― одно, а это от меня лично. Бери, а то обижусь. Когда назначена операция?

— Спасибо, — поблагодарила Марика, которая отчаянно нуждалась в деньгах, чтобы вылечить заболевшую шестилетнюю дочь. — Уже скоро. Кирилл сказал, что есть у нас отличные шансы!

— Вот и шикарно! — заявила Юля и протянула подругам наполненные бокалы. — За успешную операцию! Пусть моя крестница будет здорова!

— Обязательно будет! Я даже не сомневаюсь в этом. Раз Кирилл сказал, то все будет хорошо. Он ― замечательный врач, как и все специалисты в его клинике. Все должно быть замечательно. По-другому быть не может, — пыталась поддержать подругу Арину. Она отпила шампанское любимой марки, но больше одного глотка сделать не смогла. Вкус показался ей настолько противным, словно она выпила протухшую воду из сточной канавы. Арина попыталась закусить суши, но это стало еще большей ошибкой. К горлу мгновенно подкатил тошнотворный комок, и Арина пулей устремилась в туалет.

— Что случилось? — спросила Юля.

— Кажется, суши несвежие, — ответила Арина, облившись холодной водой и выйдя обратно к подругам.

— Ты гонишь! — Юля принюхалась к еде. — Эти суши из ресторана Баринова. Если бы что-то с ними было не так, Барин лично бы устроил харакири своему японскому повару.

— Я тебе говорю, они не свежие! — возразила Арина. — И, Юля, не обижайся, но смени духи, они отвратительные!

— Это с каких пор Chanel стал отвратительным? — удивилась подруга. — Я уже года три одним запахом пользуюсь, раньше ты не жаловалась.

— Значит, эта партия плохая. Ужасно пахнет. Все. Не могу больше, — Арина снова пулей выскочила из гостиной и побежала в туалет. Ее в который раз за эту неделю мутило от резких противных запахов. Или от никчемности собственной жизни. Арина до конца не была уверена. Когда же она вновь вышла к подругам, Юля ее огорошила своим вопросом:

— Ты залетела, что ли? 

— Юля, ну зачем?! — воскликнула Марика и закатила глаза. — Надо было подождать несколько месяцев, пока бы ее не раздуло как бегемота, может быть до нее дошло бы само?

— Подожди, ты догадывалась? — опешила Арина, лицо которой стало зеленее огурца.

— Нет, я слепая, как крот… Арина, тебя рвет как сумасшедшую и воротит от еды и любого запаха. Наверное, у тебя аденоиды не в порядке!

— Так какого черта ты мне не сказала? — рявкнула Арина на подругу.

— Я ждала, пока тебя саму не озарит духовное осознание сей незыблемой истины! — съязвила Марика. — Я тебе уже вторую неделю намекаю, а ты отмахиваешься. Ты ж никого не слышишь! Две недели торчишь перед окном как Ассоль на берегу в ожидании Грея.

— Зараза ты, Марика…, — сказала Арина и рухнула на стул.

— Ясно, шампанское отменяется, — сказала Юля, отодвигая от Арины бокал, и стала рыться в своей сумочке. — Держи тесты, — она протянула подруге пару коробочек. — Тусуй делать!

— Ты что, их с собой носишь? — спросила удивленная Марика наличием такого оснащения в женской сумочке подруги.

— Конечно! Меня во второй раз под эту испанскую инквизицию, в народе именуемую родами, хрен кто загонит, так что я за этим бдю пристально!

Марика что-то ответила Юле, но Арина уже не слышала. Она разворачивала тесты в туалете и послушно выполняла все указания. Для надежности она сделала целых три теста. Если бы кто-нибудь спросил Арину, хочет ли она ребенка, она не смогла бы дать однозначный ответ.

Когда же на белых толстых палочках показались две красные полоски, Арина вовсе остолбенела. По спине скатилась холодная капля пота, руки сами собой стали подтанцовывать, кажется, ча-ча-ча, а она как зачарованная смотрела на две полоски на всех трех тестах. Матерь Божья, она беременна!

Арина смогла встать и выйти из туалета, наверное, только через минут тридцать. Ее подруги уже успели знатно наклюкаться в ее отсутствие.

— Судя по-твоему ох***ему виду, ты сто пудов беременна! — вынесла вердикт Юлька. Арина лишь кивнула в знак подтверждения. — Да вашу ж мать, бабы?! Ну разве так можно?! Баринова вторым залетела, Дэн Лелю снова обрюхатил. И ты туда же! Что за нафиг бэби бум?! Мне с кем пить? Я ж только недавно перестала быть дойной коровой. У меня только жизнь снова началась. Марика, ну хоть ты меня пожалей! — захныкала Юля и уткнулась ей в плечо.

— Пожалею и подниму бокал за новоиспеченного молодого папашу Даниила Творческого! Он будет несказанно рад. Правда, после того, как поплачет и закончит истерично писаться от страха, — ответила Марика, и они с Юлькой, рассмеявшись, выдули очередной бокал шампанского, совершенно не обращая внимания на задумчивую Арину. — Ну и когда мы сможем лицезреть душещипательную сцену с криками, слезами и соплями «великого режиссера» под названием «Творческий узнает, что скоро станет отцом»? — во всю прикалывалась Марика над несдержанным характером любовника Арины.

— Я не уверена, что отец ― Даник, — тихо прошептала Арина, на которую напало какое-то отупение. У нее пересохло во рту, и она обессилела. Она понимала, что должна сейчас что-то сделать и как-то отреагировать на эту новость, только не знала, как именно. Арина совсем растерялась.

— А кто же счастливый папаша? — удивилась Марика.

— Саша.

— Подожди, ты спишь с Авериным? — Марика была явно шокирована. — А как же Даник?

— Вот это по-нашему, — засмеялась Юля, — Муж любовнику не помеха! Молодец, Аверина! Растешь в моих глазах! На войне все средства хороши. Хрен теперь Аверин куда денется.

— А если отец все же Даник? — возразила Марика и из-за нахлынувшего шока залпом выдула еще один бокал.

— Да какая разница, кто отец? — возмутилась Юля. — Она за кем замужем? Чье имя стоит в паспорте, тот и папа!

— Арина, ты расскажешь Аверину? Или Данику? Или собираешься утаивать сию шокирующую ценную информацию? — спросила Марика.

— Нет, подруга, не вздумай скрывать от Аверина ребенка. Это глупо. И не дальновидно. Настоящий «отец» должен знать, что скоро станет самым счастливым мужчиной на свете, — съязвила Юля, рассмеявшись. — Он просто обязан вернуться в лоно семьи и не расстраивать беременную супругу наличием мымры-любовницы.

— Очень сомневаюсь. У Аверина столько времени не получалось наделать ей ребеночка, а тут… а когда ты стала изменять Данику с мужем? И почему я об этом не в курсе? Стой, или она Аверину изменяла? Ой, че-то я запуталась в ваших бразильских страстях! — засмеялась уже изрядно захмелевшая подруга и закрыла глаза руками.

— Закусывай, мать! — прыснула Юля, протягивая Марике суши. — Вот потому, что Аверин раньше не мог, значит, он сейчас просто обязан обезуметь от свалившегося счастья и окончательно закрыть тему развода. Как там говорят? Кто последний, тот и папа! И хрен он увернется!

— Ага, а со своим Орловым провернула бы подобное? — на вопрос Марики Юля показала той язык, а потом расширила от ужаса глаза:

— Бабы, мне хана. Я теперь мужикам не вру. Сплю только с мужем. И, вообще, стала честной и порядочной! Девки, спасайте! Мне самой от себя тошно! — наигранно захныкала Юля. — Твою ж мать! Я ж превращаюсь в Алису Баринову! — сказала она, и они вместе с Марикой прыснули от смеха.

— Я вам не мешаю?! — рявкнула Арина на этих полупьяных базарных куриц, которые откровенно насмехались над ее непростой ситуацией. Подруги резко замолкли, глядя на побледневшую Арину, готовую вот-вот грохнуться в обморок.

— Арина, мы просто дурачимся, — попыталась оправдаться Юля. — Ну, ты чего?

— Вы не понимаете, что происходит, да?! — заорала Арина. — Я всегда предохранялась с Творческим. ВСЕГДА! А на гастролях он так напился, что ничего не получилось даже, поэтому отец НЕ Даник! Мы десять лет с Авериным пытались зачать. И вот теперь, когда у нас получилось, — Арина запнулась, смахивая со щеки слезу, — Саша мне не поверит, девочки! Он никогда не поверит, что ребенок, которого я ношу ― ЕГО!

Ведь судьба не может быть настолько несправедлива к ней... Это должен быть ребенок Аверина!