Ты моя Война

~Тесса Чон~

«Никогда не сдавайся. Даже если твой враг – сама судьба».

Я всегда знала, чего хочу.

С детства мои цели были чёткими, как выверенные стрелки на военной карте моего отца. Родись я мальчиком, наверняка стала бы солдатом, как мой брат Чон Иль-хун, как сам и отец. Но я выбрала другой путь — не оружие, а законы. Моим полем боя должны были стать залы судебных заседаний, моим оружием — знания, логика, безупречные аргументы.

Я — Тесса Чон. Дочь генерала армии США Чон Мин- Суна и военного врача Ли Ми- Ён. Девушка, выросшая в строгой дисциплине, но с сердцем, которое никогда не умело подчиняться.

В десять лет, когда семья переехала из Сеула в Вашингтон, мне понадобился всего год, чтобы заговорить на английском без акцента. Через два я уже обгоняла сверстников в учебе, а к выпускному была первой в классе, принимая поздравления родителей с той же холодной сдержанностью, что переняла у них.

Поступление в Гарвард — очередная ступень к цели. Диплом с отличием, стажировка в Париже, свободное владение четырьмя языками. Всё ради одной мечты — работать в Winters & Co.

Самый престижный юридический холдинг страны. Место, где вершатся судьбы корпораций и их владельцев. Где выигрываются и проигрываются состояния, а слово имеет вес больше, чем миллионы на счетах.

Я знала: если хочу стать лучшей, мне нужно быть там.

Поэтому в день собеседования я собрала волосы в строгий хвост, надела серый костюм, который идеально подчеркивал мою безупречную выдержку, и вошла в здание Winters & Co. с поднятой головой.

Секунду спустя я уже сидела напротив троих членов совета. Вопросы сыпались, как пули. Я отвечала четко, расчетливо, с хищной улыбкой. Они говорили о жесткой конкуренции, о сотнях претендентов на место.

Когда всё закончилось, глава отдела кадров внимательно посмотрел на меня и произнёс:

— Ваши знания впечатляют, мисс Чон. У вас есть потенциал. Мы готовы дать вам шанс.

— Значит, я принята? – моё сердце подпрыгнуло.

— Почти.

Я нахмурилась.

— Что это значит?

Он открыл папку и протянул мне документ.

— Вам предстоит пройти шестимесячную стажировку. В качестве наставника вам назначен ведущий юрист компании. Если он одобрит вашу работу, мы возьмём вас в штат.

Полгода испытаний. Полгода борьбы за место в этом мире.

Я знала, что будет непросто, но я была готова.

— Кто мой наставник? – спросила я, подписывая бумаги.

И тут я услышала имя, от которого у меня по спине пробежал холод.

— Александр Уинтерс.

Я знала, кто он такой.

Гений юриспруденции. Человек, который в тридцать лет был признан лучшим корпоративным адвокатом мира. Человек, чьё слово могло решить судьбу многомиллионной сделки.Человек, чья слава в юридическом мире гремела громче, чем империя, которую он должен был унаследовать.

Но также он был известен своей беспощадностью.

Его боялись. Его ненавидели. О нём ходили легенды.

Говорили, что он никогда не улыбался. Что его сердце – лёд. Что он всегда выигрывает.

Три года назад он попал в автокатастрофу и остался прикованным к инвалидному креслу. Многие думали, что его карьера закончилась, но он вернулся. И теперь он станет моим наставником.

Я смотрела на совет, пытаясь понять — это шутка? Испытание?

Но никто не смеялся.

Я вышла из кабинета с дрожащими руками.

Этот человек будет решать мою судьбу.

Или сделает меня лучшей.

Или уничтожит.

Но я никогда не сдаюсь.

Мне придется работать под началом Алекса Уинтерса.

Именно с этого момента моя война и началась.

Даже если мой враг – сама судьба...

После собеседования я вышла из здания Winters & Co. с идеально ровной осанкой и бесстрастным выражением лица. Внутри всё еще звучало имя, которое теперь стало для меня испытанием — Александр Уинтерс.Этот человек был легендой в юридическом мире — и теперь он станет моим наставником.

Я не верила в удачу. Никогда. Всё, чего я достигла, было результатом упорного труда. И всё же… Что это было? Судьба? Или чья-то злая шутка?

Я села в такси и направилась в небольшое уютное кафе, которое мы часто посещали в центре Вашингтона, где меня уже ждал Эндрю.

Он поднялся со своего места, едва я вошла, и улыбнулся. Высокий, сдержанный, в идеально сидящем темно-синем костюме, он излучал уверенность — именно за это я его и ценила.

— Моя будущая акула юриспруденции! — его голос был теплым, а взгляд гордился мной.— Ты прошла? — спросил он, когда я подошла ближе.

— Разумеется, — ответила я, и он усмехнулся, зная, что ответ был предсказуем.

Я присела напротив, заказала кофе, и только тогда позволила себе чуть расслабиться.

— Но есть одно “но”... — добавила я, и он приподнял бровь.

— Условия?

— Полгода стажировки.

— Хм... — он подался вперед, сцепив пальцы. — Кто твой наставник?

Я сделала паузу, выжидая момент, прежде чем произнести:

— Александр Уинтерс.

Его пальцы чуть напряглись. Лёгкое напряжение пробежало по лицу.

— Алекс Уинтерс? Тот самый?

— Других вроде нет.

Он тихо выругался и убрал руку.

— Ты шутишь?

— Нет.

Он выдохнул и покачал головой, потом откинулся на спинку кресла, явно переваривая информацию.

— Тесса, ты понимаешь, с кем имеешь дело?

— О да, я прекрасно знаю, кто он.

— Он безжалостный человек, — тихо сказал он, наклоняясь ко мне. — Я как-то сталкивался с его семьей. Это люди, с которыми не стоит играть.

Я склонила голову на бок, наблюдая за выражением его лица.

— Что за история?

Эндрю на секунду задумался, но всё же ответил:

— Когда я работал на одного сенатора, пришлось участвовать в переговорах с Уинтерсами. Они добиваются своего, Тесса, любыми способами. Это было грязно.

— Политика тоже грязная игра, Эндрю.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Это мой шанс.

— Шанс? — Эндрю покачал головой, скрестив руки на груди. — Ты даже не представляешь, с кем связалась. Я видел, как эта семья уничтожает людей. Им не важно, кто перед ними — если ты встанешь на их пути, они сотрут тебя в порошок.

— Я не стану им мешать. Я просто хочу работать.

— Ты слишком наивна. Никто не может предугадать действий Алекса Уинтерса. Он хищник, и ты для него — просто очередная пешка.

— Я юрист. Мне придется иметь дело с разными людьми.

— Да, но это не просто “разные люди”.

Я поджала губы, понимая его беспокойство, но отказывалась его разделять.

— Мне не нужно с ним дружить. Нужно просто работать.

— Будь осторожна, Тесс. Он может быть монстром в своем деле, но не позволяй ему сделать из тебя жертву.

Я чуть улыбнулась, наклоняясь ближе.

— Ты же знаешь, что я не из тех, кто становится жертвой.

Он вздохнул, но улыбнулся в ответ.

— Иногда ты слишком уверена в себе.

— Это мой секрет успеха.

— Я так тобой горжусь, — он взял мою руку в свои и крепко сжал.

Я почувствовала тепло его пальцев, его силу. На секунду позволила себе расслабиться, просто находясь в его обществе. Он был стабильностью в моей жизни, человеком, который всегда поддерживал, кем-то, с кем я могла быть собой.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он, глядя мне в глаза.

Он притянул меня к себе, заключая в крепкие объятия. Тёплые, надежные. В них было спокойно.

Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. Мне предстояли долгие месяцы работы под началом самого беспощадного человека, и я не знала, чем это обернётся.

— И я тебя, — ответила я, позволив ему прижать меня к себе в легких объятиях.

Это был мой мир. Стабильный, надежный.

Но я знала — с завтрашнего дня он может измениться.

Вечером я встретилась с Оливией и Кэти в нашем любимом баре.

— Ну, рассказывай! — потребовала она.

Я взяла бокал и усмехнулась.

— Меня приняли в Winters & Co.

Кэти присвистнула.

— Ну, конечно. Я бы удивилась, если бы было иначе.

— Но… есть нюанс.

— Всегда есть, — кивнула Оливия.

— Мой наставник — Александр Уинтерс.

Повисла пауза.

— Что?! — Кэти подавилась коктейлем, когда я сообщила о своём наставнике. — Тот самый Алекс Уинтерс? Господи, Тесс, у тебя что, судьба экстрима?

— Это не смешно, — буркнула я, потягивая бокал белого вина.

— Ты понимаешь, кто он? — Оливия подалась вперёд. — Этот человек не просто жёсткий. Он разрушает людей.

— Я не собираюсь давать ему повод разрушать меня.

Кэти покачала головой.

— Не важно, даёшь ты повод или нет. Если ты ему не понравишься, тебе конец.

Я закатила глаза.

— Может, хватит сгущать краски?

Они переглянулись.

— Ты вляпалась в чертов эксклюзив, Тесс, — протянула Оливия, допивая свой бокал. — Этот человек не просто известен, он легенда.

— И холодный ублюдок, — добавила Кэти.

— Откуда ты знаешь?

— Технологический мир следит за корпоративными гигантами. Все знают, что Уинтерс был гением до аварии. Теперь он миф, который закрыт ото всех.

— Ну, мне повезло, я его увижу, — хмыкнула я.

— И он увидит тебя.

Я проигнорировала этот тон.

— В общем, девочки, завтра моя война начинается.

Оливия усмехнулась.

— Просто будь осторожна, ладно? Если что, мы рядом.

Я кивнула, и девочки тут же сменили тему, начав болтать о новостях, сплетнях, о своих проблемах. Я чувствовала, как в их словах сквозит беспокойство за меня, но никто не стал давить.

И я была им за это благодарна.

Вернувшись домой, я застала родителей и брата в гостиной.

— Уже дома? — спросил Иль-хун, взглянув на часы.

— Какое наблюдение, капитан, — усмехнулась я.

Отец поднял на меня взгляд.

— Ну?

— Меня взяли в Winters & Co.! — сообщила я, заходя в гостиную.

— Что?! — Иль-хун поднял глаза

Мама привсталаи сложиларуки на груди, отец отложил бумаги. Все взгляды были прикованы ко мне.

— Ты молодец, — мама с гордостью улыбнулась.

— Меня приняли на стажировку.

— Стажировку? — отец нахмурился. — Какие условия?

— Полгода под наставничеством…

Я сделала паузу.

— Александра Уинтерса.

– Александр Уинтерс твой наставник? — уточнил Иль-хун.

Пауза.

— Ты уверена? — спросил он.

— Да. Это моя цель.

— Ты издеваешься?

— Что с ним не так? — спросила я с невинным видом.

— Ты правда этого не знаешь?

Отец пристально посмотрел на меня.

— Этот человек – холодный расчетливый игрок. Если он решит, что ты ему не нужна, он тебя выкинет.

— Я справлюсь. А ты откуда его знаешь?

Я нахмурилась.

— Ты забыла, кем я работаю?

Он служил в военной разведке и имел доступ к закрытой информации.

— Этот человек — ледяной хищник, — продолжил он. — Будь осторожна.

— Что все так взъелись на него?

— Тесса, — мама вздохнула. — Мы всегда поддерживаем твои решения, но, может, тебе стоит подумать ещё раз?

— Нет. Это мой шанс, и я не откажусь от него.

Отец и брат переглянулись.

— Ладно, забудьте. Мне пора спать.

— Тесс…

— Пап, я справлюсь.

Отец кивнул, изучая меня взглядом.

— Тогда сделай всё, чтобы победить.

Я ушла в свою комнату и закрыла дверь.

Завтра я войду в офис Winters & Co.

И окажусь лицом к лицу с Александром Уинтерсом.

И эта Война только начиналась.

Сегодня мой первый день стажировки в Winters & Co.

Проснулась я раньше будильника. Волнение не давало уснуть, и стоило открыть глаза, как мысли уже начали кружиться в голове, отбрасывая любую надежду на спокойствие.

Я быстро привела себя в порядок: тёмно-синее классическое платье чуть ниже колен, аккуратно уложенные волнами волосы, спадающие ниже поясницы. Я знала, что сегодня меня встретят по одежке, а проводить будут по уму, поэтому мой образ должен быть идеальным.

Вот только желудок решил выйти из игры – аппетита не было вовсе. Допив кофе, я схватила сумку и направилась к метро.

Первый шаг в новый мир

Здание Winters & Co. поражало с первого взгляда: массивное, стеклянное, символизирующее силу и влияние. Стоило переступить порог, как меня окутала деловая суета. Мужчины и женщины в дорогих костюмах, загруженные работой, стремительно передвигались по офису, не обращая внимания на новенькую.

Муравейник.

На ресепшене мне махнули в сторону отдела кадров, где меня ждали документы.

Я быстро нашла нужный мне кабинет – моё первое обязательное место назначения.

Сотрудница отдела, взглянув на бумаги, усмехнулась:

— "Тесса Чон? Ваш наставник – Александр Уинтерс?"

Я кивнула.

— Вот ваше подтверждение стажировки, — девушка за стойкой протянула мне документы с печатями.

— "Ну, что ж… Огромного вам терпения. Не пуха ни пера."

Она многозначительно улыбнулась, и мне показалось, что в её голосе прозвучало искреннее сочувствие.

— Спасибо... — пробормотала я.

— И удачи! — добавила она, прежде чем я вышла.

Ну что ж. Начало неплохое.

Я забрала документы и направилась в кабинет Уинтерса.

Теперь главное — встреча с наставником.

Лицом к лицу с легендой.

Подойдя к кабинету Александра Уинтерса, я почувствовала, как сердце сжалось от напряжения.

Дверь в его кабинет выглядела так, будто за ней скрывалась сама бездна.

Я сделала глубокий вдох, затем выдох.

Раз-два-три…

Стучусь. Тишина.

Стучу ещё раз.

— Входите уже! — раздался твёрдый, резкий голос.

Я открыла дверь и вошла.

Первое впечатление? Этот кабинет – олицетворение власти.

Широкие панорамные окна, строгая мебель из чёрного дерева, минимум лишних деталей. Всё подчинено функциональности и порядку.

Кабинет сразу же отразил характер его владельца: чёрный массивный стол, идеально разложенные бумаги, стеклянные полки с юридическими томами, минимализм, холодные оттенки, никакой лишней детали. Единственная мягкая мебель — кожаный чёрный диван строгих геометрических форм, без намёка на излишний комфорт. Рядом — два таких же кресла с прямыми подлокотниками. Холодная элегантность, подчёркивающая его характер: без излишеств, но с явным превосходством.Всё дышало властью, точностью и абсолютным контролем.

И сам хозяин…

За этим столом восседал человек, чьё имя было легендой.

Александр Уинтерс.

32 года. Наследник Winters & Co. Жестокий. Гениальный. Безжалостный.

Мужчина, который одним взглядом может заставить тебя усомниться в своей значимости.

Сильные, резкие черты лица, словно выточенные из мрамора. Чёрные волосы — слегка небрежные, но подчёркнуты стильно. Глаза — серо–голубые, холодные, будто сталь, не выдающие ни капли эмоций. Его лицо словно вырезано из камня, застывшее в вечном выражении безразличия и надменности.

Руки — сильные, жилистые, покрытые татуировками, которые лишь добавляют к его образу опасности,каждая из которых, кажется, несёт свой смысл. На правой руке — чёрный змей, обвивающий кинжал, символизирующий опасность, силу и преданность собственным принципам. На левой руке — латинская фраза “Vincit qui se vincit” ("Побеждает тот, кто побеждает себя"), отражающая его непреклонный характер. Чуть выше, едва заметный рисунок феникса, скрытый под тенью рукава — намёк на его возрождение после аварии, но сам он вряд ли когда-либо это признает.Он не человек, с которым можно спорить. Он — хищник, привыкший контролировать всё вокруг.

И если ты не готова подчиняться его правилам, то лучше сразу убирайся.

Александр был одет в безупречно сидящую чёрную рубашку с чуть расстёгнутым воротом, подчёркивающую силу его плеч и грудной клетки. Ткань дорогая, не мнётся, подчёркивает его статус. Чёрные классические брюки, идеально выглаженные. На запястье дорогие часы с массивным стальным браслетом — не украшение, а символ контроля над временем. Он не носит ничего лишнего, лишь то, что подчёркивает его статус и сдержанный, но безупречный стиль.

Он сидит в инвалидном кресле, но это не делает его слабее. Напротив. Кажется, что именно это усиливает ауру власти, словно он не прикован к коляске, а сам сделал её продолжением своего трона.

Но самым пугающим было презрение в его взгляде.

Я ожидала чего угодно, но не этого.

Он поднял бровь, лениво осмотрел меня с головы до ног и сказал холодным, отточенным голосом:

— Я вас слушаю. Кто вы?

Я моргнула.

— Тесса Чон, ваш стажёр. Вот бумаги.

Протянула документы. Он даже не потянулся их взять.

— "Что у тебя за внешний вид?" — в голосе прозвучал сарказм. — "Ты куда пришла? В клуб? Или найти кого-то на ночь?"

Я замерла, не веря своим ушам.

Что?!

Мои пальцы сжались в кулак.

— "Прошу прощения.. но что вы сейчас сказали?

Он продолжал смотреть на меня с откровенным презрением.

— Я спросил, ты случайно не перепутала место? Это юридическая фирма, а не подиум для эскортниц.

Внутри меня вспыхнуло возмущение.

— Александр Уинтерс, мы с вами за одним столом не сидели, на "ты" не переходили, и уж точно я не позволю так со мной разговаривать.

Он ухмыльнулся.

— Девочка, я перехожу на "ты" с теми, кто для меня никто. Если тебя это не устраивает – дверь вон там.

Всё. Коса нашла свой камень.

Я сжала зубы, глядя ему прямо в глаза.

— Если вы хотите, чтобы ваш стажёр ушёл в первый же день – скажите это прямо. А если нет, то давайте соблюдать элементарные нормы профессионального общения.

Его губы дрогнули, словно он не ожидал от меня сопротивления.

— "Дерзкая."

— "Самоуважение – не дерзость."

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Затем он взял мои документы и медленно перелистал их.

— "Хорошо. Посмотрим, как долго ты продержишься."

Он наклонился вперёд, мельком взглянул на бумаги и бросил их на стол.

— Выпускница Гарварда, отличница, умница.

Губы Уинтерса тронула едва заметная насмешливая улыбка.

— Хорошо. Посмотрим...Правила просты. Вы работаете так, как я говорю. Вы слушаете, что я говорю. Вы не задаёте лишних вопросов. Вам дают задание – вы выполняете. И если я увижу, что вы не тянете, я избавлюсь от вас без сожаления.

Я подняла подбородок.

— Принято.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем следовало.

— Первое задание. Сегодня вам нужно ознакомиться с делом “Райт против Фокс Технолоджис”.

Я кивнула, но он продолжил:

— Срок – к завтрашнему утру.

Я моргнула.

— Но там же больше трёхсот страниц!

— Уже триста две, — он взглянул на часы. — Вы теряете время.

Я сжала кулаки. Это был вызов.

И я его приму.

После инструктажа, состоявшего в основном из холодных приказов и язвительных комментариев, я вышла из кабинета, с кипой бумаг и с трудом сдерживая ярость.

Он не просто суровый. Он садист.

— Эй, новенькая!

— Тесса?

Я обернулась. Передо мной стояли две девушки, обе в элегантных деловых костюмах.

— Ты же новенькая?

— Да, Тесса Чон.

— Дженна Форд, — представилась первая. Высокая блондинка с зелёными глазами и острой улыбкой.

— Кэссиди Уайт, — вторая, брюнетка, казалась чуть мягче, но в её глазах мелькала та же хитрая искорка.

— Добро пожаловать в ад, Тесса. — Дженна ухмыльнулась.

Я закатила глаза.

— Кажется, все считают своим долгом предупредить меня.

Кэссиди пожала плечами.

— Ну, тебя прикрепили к самому “зубастому монстру” фирмы, это ожидаемо.

— И ты первая, кто не сбежал с первого же диалога с Уинтерсом."

— Он правда настолько ужасен?

Дженна фыркнула.

— Ты сама скоро поймёшь.

Я прикусила губу.

— И как долго вы тут работаете?

— Три года, — ответила Дженна.

— Два с половиной, — добавила Кэссиди.

— И вы выжили?

Они переглянулись и рассмеялись.

— Ещё как, детка.

Я почувствовала, как напряжение чуть-чуть спадает. Они мне понравились.

– Привыкай, Тесса, — Дженна пожала мне руку. — "Здесь либо ты, либо тебя."

— "Что ж… Тогда я выберу первый вариант."

Игра началась.

И теперь у меня был всего один шанс доказать Александру Уинтерсу, что я не та, кого он сможет сломать.

~ Тесса Чон ~

Прошла неделя. Неделя ада.Работа в этом месте — сущий ад.

Я не преувеличиваю — по-другому это место назвать нельзя. Я варюсь в нём, как в кипящем котле, и чем дальше, тем сильнее раскаляются угли подо мной. А управляет этим адом сам дьявол — Александр Уинтерс.

Беспощадный. Холодный, как айсберг в самом сердце Арктики. Он будто создан из чистой стали, не поддающейся ни теплу, ни чувствам, ни эмоциям. И он явно наслаждается тем, как медленно меня уничтожает.

Каждый день — пытка. Каждый день — новый вызов. Судебные разбирательства, контракты, махинации, замусоленные проблемы, которые тянутся годами. А он требует объяснений на следующее утро, будто я суперкомпьютер, способный обработать терабайты информации за ночь. Иногда мне кажется, что он делает это специально — не даёт мне ни минуты передышки, словно испытывает, сколько я выдержу, прежде чем сломаюсь.

Я просиживаю часы, зарывшись в документы, архивы, судебные разбирательства. Многие бумаги вообще не скорректированы, а значит, мне приходится спускаться в архив, разбираться в юридической каше, составлять хронологию событий. Это как искать иглу в стоге сена, когда на кону — твой собственный рассудок.

Я не сплю. Я уже забыла, что такое нормально поесть, выпить кофе, не ощущая при этом, как желудок протестует от переизбытка нервов. Всё, что у меня есть — это бесконечная работа и его голос.

Но хуже всего даже не работа, а он. Этот выродок не упускает случая, чтобы вонзить в меня свои ледяные насмешки, пропитанные сарказмом.

Он жесток.

Когда не в настроении — а это чаще всего — лучше не заходить к нему в кабинет. Он швыряет папки, кричит, разносит всё к чертям и накидывает в десять раз больше работы.

Я на пределе.

Еще чуть-чуть, и я взорвусь, как атомная бомба.

Единственное, что меня спасает, — это Дженна и Кессэди.

Они стали для меня чем-то вроде якоря в этом хаосе. Дженна — живая, острая на язык, она легко может поставить кого угодно на место, но при этом с ней невероятно уютно. А Кессэди — мягкая, заботливая, умеет найти нужные слова, когда ты на грани истерики.

Когда я закипаю от злости или бессилия, они ловко меня успокаивают. Дженна шутит, что я стала любимой мишенью Уинтерса. Кессэди успокаивающе гладит по плечу и напоминает, что я должна держаться, и я в очередной раз зарываюсь в эту треклятую документацию.

Но я не уверена, что смогу долго это терпеть. Уинтерс слишком жесток.

И в один момент я обязательно взорвусь.

И сегодняшний день обещает превзойти все предыдущие.

Я сижу за своим столом, по уши погружённая в судебное дело риелторской компании, пытаясь удержать глаза открытыми. В руке пятая кружка кофе, но он уже не спасает. Разбирая бесконечные бумаги, я чувствую, как мой мозг плавится.

И тут я вижу, как ко мне несётся Тина, секретарь Александра. Лицо бледное, глаза распахнуты так, будто она только что увидела саму смерть. Она нервно кусает губу, и в этот момент я понимаю: полный кабздец.

Чёрт. Это плохой знак.

— Тесса, бегом в кабинет Уинтерса. Он тебя вызывает, — выдыхает она, хватая меня за руку.

— Что? Зачем? Он злой? — я тут же заваливаю её вопросами, внутренне ощущая, как по спине пробегает холодок. — Если да, скажи, что меня нет. Что я уехала из города. Нет, из страны! Всё!

— Тесс, ты в своём уме? Как я ему это скажу? Я жить хочу! — она хватает меня крепче и тянет за собой. — Иди к нему. Быстро!

— Нет! Не пойду! — я резко вырываю руку. — Он злой, я чувствую это!

— Тесса! Не зли его ещё больше, он хочет видеть тебя!

Я в ужасе.

— Тина, он не хочет меня видеть, он хочет моей смерти!

— ВСТАВАЙ!

Я тяну время, но Тина не сдаётся. Она буквально толкает меня в сторону кабинета, а я чувствую себя жертвенной овцой, которую ведут на убой.

Когда я стою перед массивной дверью, сердце бешено колотится. Я глубоко вдыхаю, стучу.

— Войдите! — раздаётся грозный голос изнутри.

Чёрт. Всё. Это мой конец.

Я медленно открываю дверь и вхожу.

И вот он.

Александр Уинтерс сидит за своим огромным тёмным столом. Весь его вид буквально источает ярость. Он похож на бомбу, которая вот-вот взорвётся, и стоит мне войти, как он поднимает на меня свои ледяные глаза.

Я едва удерживаюсь, чтобы не отшатнуться.

— Я вот думаю, ты дура или меня считаешь идиотом? — его голос звенит от злости.

Я моргаю.

— Что?..

— ЧТО ТЫ МНЕ ПРИНЕСЛА ЗА ХРЕНЬ?! — Его голос срывается в яростный рык. Он швыряет на стол папку, которая едва не летит мне в лицо. — Это полный бред! Ты хоть читала это?!

Я стискиваю зубы. Чувствую, как во мне закипает гнев.

— Если у тебя плохо со зрением, обратись к врачу! — продолжает он, вонзая в меня ледяной взгляд. — И избавь меня от своего присутствия! Дура!

Щёлк.

Что-то внутри меня ломается.

Я, наверное, держалась как могла, но это был мой предел.

Я взорвалась.

— Да как ты смеешь вообще меня оскорблять?! — я буквально кричу, ощущая, как меня захлёстывает бешенство. — А?! Кто дал тебе такое право?!

Его холодные глаза прищуриваются, но я уже не останавливаюсь.

— Сидишь тут, как чёртов царь Мумбая, раскидываешь дела, за которые сам бы не взялся, и считаешь, что имеешь право говорить со мной так?! Ты думаешь, я это терпеть буду?!

Он моргает удивлённо.

Но мне уже плевать.

Я делаю шаг вперёд, в бешенстве сжимая кулаки.

— Мудак!

По его взгляду понятно, что он просто охренел от моих слов. В кабинете воцаряется напряжённая тишина. Он медленно облокачивается на стол, и его мышцы напрягаются.

— Как ты меня назвала? Повтори.— его голос понижается, становится хищным, опасным.

Я встречаю его взгляд, не отступая.

— Ты прекрасно всё слышал! Ты Му-дак.— зло выпаливаю я. — Ты никого не уважаешь! Ты относишься к людям, как к собакам! Даже к собакам больше уважения проявляют, чем ты к нам! Да, ты босс! Но это не даёт тебе права обращаться с людьми, как с дерьмом и вести себя, как последний ублюдок!

Сердце стучит, как бешеное.

Я вижу, как в его глазах вспыхивает что-то опасное.

— Ты слишком много на себя берёшь, мисс Чон, — его голос звучит низко, грозно. — Думаешь, можешь вот так со мной говорить?

— Думаю? Да я уверена! Всё имеет предел, Уинтерс. Мы здесь не для того, чтобы выяснять, кто круче, а для работы. Так что, будь добр, соблюдай элементарные рабочие нормы.

Мои слова отдают эхом в его яростном взгляде.

Он медленно поднимает на меня взгляд. Опасный, прожигающий, с прищуром, будто готов разорвать меня прямо здесь, на этом самом месте.

— Ты сейчас с кем разговариваешь, Тесса? — его голос низкий, предупреждающий, будто перед бурей.

— С вами, мистер Уинтерс, — бросаю я ему в ответ, скрестив руки на груди.

Он усмехается. Это не веселье. Это злость.

— Ты действительно думаешь, что можешь говорить со мной в таком тоне и выйти отсюда без последствий?

— О, значит, теперь вы ещё и угрожаете? Как оригинально.

— Я не угрожаю, Тесса. Я констатирую факт.

Я не отступаю, хоть сердце бешено колотится.

— Знаете что, мистер Уинтерс? Ваше эго такое огромное, что удивительно, как вы вообще умещаетесь в этой комнате.

В его глазах вспыхивает огонь.

— Ты нарываешься.

— Нет, я ставлю границы. Вам это не нравится? Как жаль.

– Зря ты так, Тесса. Очень зря.

Мгновение он смотрит на меня, потом откидывается на спинку кресла.

— Покиньте мой кабинет, мисс Чон, — его голос звучит жёстко, почти угрожающе.

Кажется, сегодня мой последний день в этом офисе…

Я даже не раздумываю. Разворачиваюсь и с шумом вылетаю из кабинета, чувствуя, как сердце бешено колотится, а ноги несутся сами по себе. В следующую секунду я врезаюсь в чью-то твёрдую, словно каменную, грудь. Меня тут же подхватывают сильные руки, удерживая от падения.

— Осторожнее, красавица, — раздаётся глубокий баритон, полный лёгкого веселья.

Я резко поднимаю голову и встречаюсь взглядом с незнакомцем. Он высокий, крепкий, выглядит так, будто сошёл с обложки мужского журнала — безупречно уложенные тёмные волосы, резкие, но аристократичные черты лица и идеально сидящий дорогой костюм.

— Давно в мои руки не падали девушки, — усмехается он, не отпуская меня.

Я тут же отшатываюсь, чуть не спотыкаясь.

— Прошу прощения, я вас не заметила, — бормочу, всё ещё приходя в себя.

— Не страшно, даже приятно, — он протягивает мне руку. — Джейкоб Уокер. Можно просто Джейк.

Я машинально беру его ладонь, крепкое рукопожатие заставляет меня взглянуть на него внимательнее.

— Тесса Чон.

— Приятно познакомиться, Тесса, — Джейк улыбается открыто и тепло, его взгляд цепляет, будто проникая под кожу.

Я собираюсь ответить тем же, но ледяной голос за спиной заставляет моё тело вздрогнуть.

— Мисс Чон, вы забыли, для чего находитесь здесь? — холодный, злой, голос Александра режет, как лезвие бритвы.

Я медленно оборачиваюсь. В его глазах — мрак. Я уже не раз видела его в гневе, но сейчас... сейчас это что-то иное.

— Нет, не забыла, мистер Уинтерс, — отвечаю ровно, хотя внутри всё сжимается.

Джейк переводит взгляд с меня на него, в его глазах вспыхивает интерес, будто он только что стал свидетелем чего-то увлекательного.

— Рада знакомству, Джейк, — говорю я, выдавливая улыбку. — Извините, но мне нужно вернуться к работе.

Я делаю шаг назад, стараясь не встречаться взглядом с Александром, и иду к своему столу. За спиной остаются два мужчины, и воздух между ними будто накаляется.

Что-то мне подсказывает, что я только что оказалась между двух огней.

~ Тесса Чон ~

После напряжённого разговора с Александром, всё внутри меня было словно натянутая струна. Нервы горели, сердце глухо стучало, а в ушах звенело так, будто я только что выбежала из эпицентра бури. У меня даже руки слегка дрожали, пока я пыталась разобраться с документами на столе.

Ну что, Чон, довольна? Добилась своего? — ехидно проговорил внутренний голос.

Промолчать не могла? Надо было обязательно назвать его мудаком? А теперь что? Он выкинет меня к чёртовой матери, и всё. Да ещё и с таким удовольствием, что даже не моргнёт.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя, но в голове словно кто-то заел заевшую пластинку — снова и снова я возвращалась к тому моменту в кабинете. Его глаза, сверкающие ледяной яростью. Его голос, режущий, как бритва. Его пальцы, сжимающиеся в кулаки, словно он из последних сил сдерживал желание вышвырнуть меня через окно.

— Тесс, что с тобой? — голос Кэссиди прорвал мои мысли.

Я подняла голову. Она стояла рядом с моим столом, склонив голову на бок и разглядывая меня с беспокойством.

— На тебе лица нет, — добавила она, присаживаясь на край стола и потягивая кофе.

— Лучше не спрашивай, — буркнула я, откидываясь на спинку кресла.

— Опять Уинтерс?

Кэссиди довольно ухмыльнулась, а я тяжело вздохнула.

— Ты знаешь, детка, мне кажется, он на тебя запал, — хихикнула она.

— Что?! — я чуть не подавилась воздухом. — Ты серьёзно?!

— Абсолютно. Ты единственная, кого он вот так достаёт. Конечно, от него всем достаётся, но чтобы так…

— Кэсс, не неси чушь, — я устало потерла виски. — И потом, у меня есть парень. Красивый, высокий. Политик. Без ума от меня. У нас любовь, и всё такое…

Я неосознанно говорила это с каким-то отчаянным убеждением, словно старалась убедить в этом себя больше, чем её.

Но тут я подняла глаза и увидела Александра.

Он двигался на коляске в сопровождении Джейка, и, чёрт возьми, от него веяло таким холодом и злостью, что даже воздух вокруг казался тяжелее. Весь его облик буквально пульсировал напряжением, и если бы взгляды могли убивать, я бы уже лежала мёртвая на полу.

Кэссиди тоже притихла. Мы обе смотрели, как двое мужчин проходят мимо нас, и, несмотря на то что Александр был в кресле, он по-прежнему выглядел грозным, властным.

Я поймала себя на мысли, что даже его присутствие в пространстве ощущается сильнее, чем у большинства мужчин, которых я встречала.

Джейк что-то негромко говорил, но Александр молчал, и от этого его молчание давило на меня сильнее, чем любые слова.

Когда они скрылись за дверями лифта, Кэссиди громко выдохнула.

— Фух. Можно расслабиться.

— Да уж… — я провела рукой по волосам.

К нам подошла Дженна, сияя, как новогодняя гирлянда.

— Привет, девочки! О чём сплетничаете?

— Уинтерс снова не в духе, — хмыкнула Кэссиди. — Наша Тесс уже получила свою утреннюю дозу радушия.

— Чёрт, Тесс, мне кажется, он тобой интересуется, — Дженна присвистнула, глядя на меня с азартом.

— Да ну хватит уже! — простонала я, закатив глаза.

— А кто ещё это заметил?

— Я! — Кэссиди подняла руку. — Это же очевидно! Он от тебя требует того, чего никогда бы не потребовал от других.

— Да-да, он будто прощупывает почву, — поддакнула Дженна, толкнув Кэсс в плечо.

— Может, если бы ты не взрывалась, а наоборот…

— Так, стоп! Никаких «может»! — я подняла руку, пресекая их болтовню. — Давайте лучше пойдём перекусим. Мой желудок уже бастует.

— О, это отличная идея, — согласилась Дженна. — Я знаю классное кафе неподалёку… Там кофе… Ммм…

— Или бариста? — поддела её Кэсс.

— Ну и он тоже!

Мы рассмеялись, будто и не было всего этого напряжения.

Но пока мы заходили в лифт, в моей голове крутилась только одна мысль:

А вдруг они правы?

Я тряхнула головой.

Нет. Александр Уинтерс не способен на тёплые чувства. Он не человек, а ледяной чёртов айсберг. Меня не должно волновать, что он думает. Не должно…

Выйдя из здания компании, я глубоко вдохнула свежий воздух. Голова прояснилась, но внутри всё ещё оставался осадок после стычки с Александром Уинтерсом. Этот человек умел вывести меня из себя буквально парой фраз. Но разве я виновата, что он такой... сложный? Высокомерный, резкий, холодный. Хотя, чего уж там, я тоже не из лёгких.

— Боже, Тесс, да расслабься ты уже, — Кэссиди легонько толкает меня в бок, подмигивая. — Мы идём в кафе с самым горячим бариста в городе, а ты вся в мыслях о боссе.

— Да не думаю я о нём! — бурчу в ответ, но девочки лишь переглядываются и смеются.

— Ага, конечно.

Мы продолжаем путь, пока Кэссиди с Дженной наперебой рассказывают, как этот самый бариста виртуозно готовит кофе, и делают на это упор так, будто речь идёт вовсе не о напитке.

Я улыбаюсь.

Всё-таки мне повезло с коллегами. Надо будет познакомить их с Лив и Кэти — они точно найдут общий язык.

Наконец, мы подходим к кафе.

Снаружи оно выглядит вполне обычно: нейтральные оттенки, большие окна, уютная веранда — одно из тех мест, которые можно легко пройти мимо, не обратив внимания.

Обычное заведение в Вашингтоне, коих десятки. Но стоило нам войти внутрь, как я тут же поменяла своё мнение.

Café Lumière — это не просто кафе.

Это настоящий уголок уюта в самом сердце города. Просторное помещение наполняет аромат свежесваренного кофе и чего-то сладкого, с лёгким ненавязчивым джазом, который звучит фоном, создавая атмосферу уюта и спокойствия.

Деревянные столики, мягкие диванчики, тёплый свет ламп — здесь всё будто продумано до мелочей, чтобы заставить забыть обо всём и раствориться в моменте. В углу — камин, где всегда горит огонь, а стены украшают черно-белые фотографии города.

Этот интерьер — симфония простоты и элегантности. Вдохнув воздух, чувствуешь, как уходит напряжение, и мир становится медленнее, спокойнее.

Здесь легко ощущать себя в безопасности, как будто в другом, более тихом и красивом мире, где нет места для спешки.

Мы занимаем столик у окна. Солнце светит ярко, и я ловлю его тёплые лучи, подставляя лицо. В такие моменты понимаешь, насколько редко удаётся просто выдохнуть и ни о чём не думать.

— Заказываем по стейку и кофе? — предлагает Кэссиди, и мы дружно соглашаемся.

Пока мы делаем заказ, Кэссиди уже строит глазки баристе. Надо признать, парень и вправду хорош: высокий, с лёгкой небрежной щетиной, обаятельная улыбка. Он подмигивает нам, и девочки моментально начинают перешёптываться.

— Ну как, Тесс, есть шанс бросить своего политика ради кофе-искусителя? — подначивает Дженна, усмехаясь.

— Ох, прекрати, — фыркаю я, делая вид, что меня это не волнует.

Обед проходит отлично. Стейк великолепен, кофе бодрит, а девочки не устают обсуждать предстоящий корпоратив в компании.

— Кстати, ты же идёшь со своим парнем, Тесс? — спрашивает Дженна, делая глоток кофе.

— А можно просто не пойти? — надеясь на чудо, задаю я риторический вопрос.

— Ты на стажировке. Конечно, же тебе лучше будет быть там, — пожимает плечами Кэссиди. — Тем более, это не просто корпоратив, это ещё и день рождения Александра Уинтерса.

— Два праздника в одном, — ухмыляется Дженна.

Я тяжело вздыхаю.

— Если Эндрю будет свободен, то... почему бы и нет?

Девочки тут же начинают обсуждать наряды, в которые собираются облачиться. Но я вдруг ощущаю что-то странное. Как будто на меня кто-то смотрит. Причём не просто взглядом праздного наблюдателя, а... прожигает насквозь.

Я незаметно осматриваюсь, но никто из посетителей кафе на меня не смотрит.

Отмахиваюсь, решая, что это просто нервное перенапряжение, и возвращаюсь в разговор.

Но ощущение не исчезает.

Оно становится сильнее.

Тогда я поворачиваю голову чуть левее, в сторону дальних столиков, куда почти не попадает свет.

И встречаюсь взглядом с ним.

Александр Уинтерс.

Он сидит в полумраке, неподвижный, словно статуя, а его ледяные глаза сверлят меня, будто рентгеном. Рядом Джейк, который что-то говорит, но сам Александр, кажется, его не слушает.

Моё сердце на мгновение останавливается.

Мы просто смотрим друг на друга, и я теряю счёт времени.

Почему он здесь? Почему именно сейчас?

— Тесса, ты с нами? Ты чего застыла? — голос Дженны вырывает меня из транса.

Я резко отвожу взгляд.

— Да, я здесь. Может, уже пойдём?

Быстро расплачиваюсь, стараясь не оглядываться, но чувствую на себе его взгляд до самой двери. Будто он прощупывает меня, разгадывает.

Я как можно скорее покидаю кафе, но даже на улице ощущение не исчезает. Он всё ещё в моей голове...

---------- ~ Тесса ~ ---------

После вкусного обеда, казалось бы, должно было стать легче. Тело расслабилось, желудок доволен, девочки болтали о нарядах, праздниках и предстоящих мужчинах в их жизни. Всё выглядело таким... нормальным. Настолько нормальным, что я почти поверила в собственную безмятежность. Почти. Потому что стоило нам вернуться в офис, реальность накрыла с новой силой.

Мы с Кэссиди и Дженной переглянулись, стоило пересечь порог. Атмосфера была напряжённая, будто кто-то незримо тянул нити наших движений. Чувство тревоги никуда не ушло, хотя я пыталась убедить себя в обратном. Может, это кофе был крепче обычного? Может, это нервы?

Но времени на лишние мысли не было. Работы было полно, и я намеренно нырнула в рутину с головой, цепляясь за каждую букву, за каждую запятую, чтобы заглушить голос в голове. Я перечитывала судебные иски, вникала в положения контрактов, вписывала примечания в поля, даже пыталась исправлять мелкие огрехи — лишь бы не думать о нём. О том, как его взгляд прожигал меня насквозь в кафе. О том, как он наблюдал, не моргая. Чёрт бы побрал этого Александра Уинтерса.

Голова гудела, как высоковольтные провода в шторм, внутри всё клокотало. Слова, которые я выпалила ему, крутились в мыслях, как заевшая пластинка. Холод его взгляда всё ещё стоял у меня перед глазами. Он не был из тех людей, кто проглатывает подобное. Я знала это слишком хорошо, чтобы себя обманывать.

"Если враг не ответил сразу — жди нож в спину", — как учил меня папа. Эта его фраза теперь словно выжжена на моём подсознании. И от этого воспоминания по спине пробежал холодный морозец, заставив поёжиться. Папа редко ошибался. Надо быть на чеку. Постоянно. Бессонные ночи и тревожные мысли теперь гарантированы.

Мысли резко прервались, когда чьи-то руки легли мне на плечи. Тёплые, лёгкие… но в теле всё равно взвилось напряжение, будто меня поймали за чем-то страшным.

— Боже, Кэсс, ты меня напугала, — облегчённо выдохнула я, чувствуя, как мышцы всё-таки немного расслабляются.

— Ты чего такая напряжённая? — спросила Дженна, склонив голову набок, изучая меня с той самой внимательностью, которая не оставляла шанса на отговорки.

Я только открыла рот, чтобы что-то ответить, но Кэссиди опередила меня, приподняв бровь и отхлебнув кофе, как будто всё происходящее — просто продолжение захватывающего сериала.

— Ты реально думаешь, что он тебя уволит? За что? За то, что ты назвала его… как ты его назвала? Давай, напомни нам ещё раз, чтоб мы смеялись дольше!

— Мудаком, — простонала я, прикрывая лицо ладонями. Оно горело. Горело так, будто я и правда только что призналась в чем-то ужасно неприличном. — Причём в лицо. В его лицо. Я. Своими словами. В лоб.

— Крутая ты девчонка! — фыркнула Дженна, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула с видом человека, который устроился поудобнее, чтобы наблюдать за цирком. — Прям хочется взять у тебя автограф на визитке "Самая бесстрашная стажёрка года". Ставлю пять баксов, что он этого в жизни не забудет.

Я застонала, прижимая пальцы к вискам.

— Бесстрашная? Это когда перед казнью шутки травишь? Потому что, кажется, я именно этим и занимаюсь.

Кэссиди ухмыльнулась, словно мы обсуждали не мою потенциальную профессиональную смерть, а последний модный тренд.

— О, да. Ты просто шутница перед лицом апокалипсиса. Только вместо палача у тебя мистер Уинтерс в роли ледяной глыбы. Хотя… — она сделала паузу, и, черт бы её побрал, подмигнула мне! — Такую глыбу, я сама бы не прочь растопить.

Я вытаращилась на неё.

— Кэссиди!

Дженна тут же вмешалась.

— Кэссиди! Ну ты даёшь!

— Что? — пожала плечами она, изображая невинность с выражением лица, которому я не поверила бы ни за что. — Мы же видели, как он на тебя смотрит? Прям как лев на зебру… нет, на тигрицу! Не просто так, я вам скажу. Там такой заряд, что лампочка на потолке вот-вот перегорит.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как лицо становится всё горячее.

— Он смотрит на меня так, будто хочет вычеркнуть меня из жизни, а не… ну, вы поняли! — я взмахнула руками, почти сбив Дженну её латте. — И вообще, мы говорили о том, что меня могут уволить, а не о фантазиях на тему "Что, если мистер Уинтерс…"

— Пфф, да никто тебя не уволит! — уверенно заявила Дженна. — Ты слишком полезная. И, между прочим, очень интересная, чтобы вот так взять и выгнать.

Кэссиди усмехнулась, откидываясь на стуле назад, сцепив руки за головой.

— Да уж, ты вон сегодня заявила, как в кино. Он явно офигел от такой дерзости. Парни вроде него обожают вызовы. Раз пошла война характеров — готовься к битве.

— Вы сами-то в это верите? — спросила я, не особо надеясь на честный ответ.

— Абсолютно! — Дженна хрустнула пальцами, как будто готовилась к спаррингу. — Я ставлю кофе на то, что он тебя не уволит. Более того, он тебя приручить захочет. Станешь у него типа личного… домашнего львёнка.

— Домашнего львёнка?! — рассмеялась я нервно. — Джен, ну ты скажешь тоже.

— А что? — Дженна пожала плечами, безмятежно потягивая свой напиток. — Ты сама слышала, что сказала Кэсс, он смотрит на тебя как лев. А ты — будешь для него как маленькая, пушистая, но царапающаяся тигрица. А это уже половина успеха.

Кэссиди лениво усмехнулась и добавила с каким-то дьявольским огоньком:

— Мужики в костюмах не просто так такие суровые. Им просто нужнен человек рядом, чтобы снять галстук и… расслабиться.

Я фыркнула, стараясь держать лицо.

— Галстук он может снять где угодно. Без меня. Ой, девчонки… — я тяжело вздохнула, позволяя голове опуститься на руки, — Я просто хочу пережить эту неделю. А потом, может быть, месяц. Если он меня не сожрёт в течение ближайших суток.

— Он тебя точно не сожрёт, — Кэссиди улыбнулась, как кошка, добравшаяся до сметаны. — Скорее всего, просто будет хмуриться, строить из себя мистера Ледышку, а потом неожиданно растает. Или вспыхнет. Я вообще думаю, что у него там внутри вулкан.

— Скрытый вулкан, ага, — хмыкнула Дженна. — На вид айсберг, на ощупь пламя. Вот увидишь.

— О, да, айсберг! — Кэссиди закатила глаза. — Снаружи ледяной, внутри сто процентов вулкан. Ты просто ещё не увидела, как он извергается.

Я поперхнулась водой, закашлялась, прижав кулак к губам.

— Спасибо, Кэсс, образ у меня теперь тот ещё. Очень… вдохновляющий. В стиле фильмов для взрослых.

Кэссиди подмигнула.

— Мечтай шире, Тесс, мечтай шире.

Я метнула на Дженну умоляющий взгляд, надеясь на здравомыслие.

Она лишь развела руками, но глаза у неё смеялись.

— Она права, знаешь ли. Мистер Уинтерс на вид весь такой строгий и неприступный, но глаза у него… Ммм… Ты заметила?

— Какие ещё глаза?! — Я замотала головой. — Он смотрит так, как будто хочет меня сжечь на месте!

— Или сжечь тебя… в другом смысле, — протянула Кэссиди, мурлыча как кошка.

Я сдалась, рассмеявшись, не в силах больше сопротивляться этой безумной энергетике.

— Господи, девочки, остановитесь! Я же на грани увольнения, а вы обсуждаете вулканы и взгляды! Он меня в порошок сотрёт после всего этого.

Дженна уверенно кивнула.

— Никто тебя не уволит. Он тебя воспитывать будет. Воспитывать и дрессировать.

— Чего?! — я едва не уронила свою чашку. — Вы с ума сошли! Он меня ненавидит!

— Ты его зацепила, Тесс, — поправила Кэссиди, голос у неё был серьёзный, почти наставнический. — А это не одно и то же. Наоборот, это уже почти признание. Это редкий талант.

Я опустила взгляд на свои руки, чувствуя, как внутри что-то переворачивается.

— Если вы правы, то я уже жалею. Я не умею играть в эти игры.

Дженна ткнула меня в бок локтем.

— Да ладно тебе. Ты и не заметила, как стала главной героиней своего собственного фильма. Вот так живёшь, носишь папки, а потом бац! — и ты уже в эпицентре самого горячего ромкома года.

Я снова усмехнулась, позволяя себе расслабиться. Сердце больше не колотилось, как сумасшедшее. Эти две могли развеять любую бурю, даже если она бушует внутри меня.

— Слушайте, — сказала я, наклоняясь вперёд, — а если всё-таки уволит? Что я буду делать?

Дженна вскинула палец.

— Во-первых, мы с Кэссиди пригласим тебя в бар. Во-вторых, устроим вечер караоке. В-третьих, наберём тебе новых интервью на утро.

— И в-четвёртых, — добавила Кэссиди, — мы запишем твой монолог про «самодовольного сноба» на стендап-открытый микрофон. Ты взорвёшь зал!

Я фыркнула и рассмеялась.

— Может, лучше не надо?

— Надо! — хором сказали обе.

И тут я осознала, что готова идти с ними хоть в огонь. Они — моя броня в этом мире.

— Ладно. Но если всё обойдётся, вы обязаны помочь мне выбрать платье на корпоратив.

Кэссиди подмигнула.

— Считай, что у тебя два личных стилиста.

— Да, и мы сделаем тебя такой, что мистер Уинтерс сам заикаться начнёт, — добавила Дженна. — Ты же знаешь, каким должно быть это платье?

Я задумалась.

— Красное?

— О, да! — Кэссиди хлопнула в ладони. — Красное. Обтягивающее. И с открытой спиной.

— Мы из тебя конфетку сделаем, — добавила Дженна. — Хотя ты и так конфетка, только обёртку поменяем на более эффектную.

— Он умрёт, — протянула Дженна, и в голосе её звучала довольная нотка. — От зависти. К другим мужикам. Придёшь на вечеринку в красном платье, а он такой: «Ого…». Всё, карта ляжет иначе.

Я смеялась вместе с ними, впервые за этот день чувствуя, что не всё потеряно. И кто знает… может, мистер Уинтерс действительно узнает, кто такая настоящая Тесса Чон.

И когда мне уже показалось, что я наконец-то вынырнула на поверхность, воздух прорезал звонок телефона.

— Тесса, тебя вызывает мистер Уинтерс. У тебя две минуты. — Голос Тины, его секретаря, был спокоен, но в нём звенел металл.

Две минуты. В голове крутилось лишь одно: «Ну вот и всё. Сейчас он меня отправит в далёкое плавание ». Пожалуй, по заслугам. Он имеет право. Я ведь не просто перегнула палку — я перешагнула через все допустимые границы и сделала это с дерзостью. Чон, ты вляпалась.

Я молча собрала бумаги, сняла с крючка пиджак и, словно на автомате, сунула в сумку личные вещи. Кэссиди бросила на меня быстрый взгляд, полный сочувствия, но промолчала. Дженна шумно вздохнула, но не сказала ни слова.

Пальцы скрестила сама по себе, как ребёнок, который шепчет себе заклинание на удачу. Вот только кто меня услышит?

Когда я подошла к кабинету, Тина приподняла брови.

— Ты как будто на казнь собралась.

— Скорее всего так и есть, — выдохнула я и постучала.

— Входите, мисс Чон, — раздался его голос. Спокойный, ровный, властный. Как всегда.

Он сидел за огромным тёмным столом, согнувшись над бумагами. В кресле-каталке, но этой детали уже никто в офисе не замечал. Его харизма, его сила, энергия — всё это заполняло собой пространство так, что ты забывал, как он передвигается. Он казался не человеком, а каменной глыбой, которая сдвинется только тогда, когда сама этого захочет.

Я подошла к его столу, остановилась в метре и ждала. Он что-то писал. Сосредоточенно, скрупулёзно. Миг, два, три... пять. Пальцы начали неметь, сердце колотиться, как бешеное. Может, он просто делает вид, что занят? Или уже заполняет моё увольнение? Чёрт, Чон, останови этот поток мыслей.

Я сделала шаг вперёд и, заговорила:

— Мистер Уинтерс, перед тем как вы меня уволите, мне хотелось бы извиниться. За свои слова сегодня днём. Я была резка, позволила себе лишнее. Это непрофессионально и недопустимо с моей стороны. Я это осознаю. Мне...очень жаль.

Он продолжал писать, будто не слышал. Сердце ухнуло в живот. А потом он заговорил:

— Не утруждайтесь, мисс Чон.

Его голос был ровным, но я слышала сарказм между строчек. Он уже решил мою судьбу. И в этой судьбе я, похоже, безработная.

— Значит, я могу собирать свои вещи? — спросила я. Пожалуй, удивительно, что мой голос не дрожал.

— Да, можете, — бросил он. Коротко. Холодно.

Вот и всё.

Мои ноги начали двигаться сами собой. Поворот. Дверная ручка холодна, как лёд. Ладонь скользит по металлу, и я почти выхожу, когда слышу:

— Чон, вы куда?

Я замерла.

— За вещами, — говорю, едва шевеля губами.

— Какими? — Его голос стал мягче. Но в нём снова была эта насмешка.

Злая, ледяная.

— Моя сумка осталась в кабинете. Не переживайте, я быстро. Покину здание через пять минут.

Он усмехнулся.

Я это почувствовала, хотя и не смотрела на него. Потом, как на замедленной съёмке, повернулась и встретила его взгляд.

Чистый лёд.

Но за этим льдом вдруг мелькнула искра. Тёплая, почти... хищная.

— Вы о чём сейчас говорите? — спрашивает он, пристально следя за каждым движением моего лица.

Я сглатываю комок в горле:

— Ну, вы же меня уволили.

— Уволил? — В его голосе раздалось недоумение.— Разве? — Для тебя это будет слишком легко, Чон. Я не могу тебя просто так отпустить.

Он подаётся вперёд.

— Ты не научилась даже самому главному.

— И чему же? — Всё-таки спрашиваю, хотя внутри всё сжимается.

Он медленно откидывается назад, сцепляет руки перед собой.

— Самообладанию.

Я молчала. Его слова падали на меня, как удары по тонкой броне. Я даже не знала, что именно чувствую. Гнев? Страх? Обида? Или, может, что-то совсем другое?

— С сегодняшнего дня, мисс Чон, вы будете работать непосредственно под контролем Джейкоба Уокера, — произнёс он так спокойно, как будто объявлял время обеденного перерыва.

— Простите? — переспросила я, чуть наклонившись вперёд.

Он усмехнулся.

— Ты меня слышала. Хочешь научиться? Будешь учиться у одного из лучших. Или нет?

Я даже не знаю, когда мой рот приоткрылся, но, похоже, именно в тот момент.

— Вы серьёзно?

— Более чем. — Его ледяной взгляд впился в меня ещё сильнее. — У тебя нет права на ошибку.

— А если я откажусь? — Вызов в голосе прозвучал сам собой.

Он смотрит так, будто видит меня насквозь.

— Тогда можешь действительно собрать свои вещи и уйти.

Пауза.

— Вы ведь не шутите?!

— Нет, Чон. Я абсолютно серьёзен.

Время сдвинулось с места.

Я стояла, чувствуя, как пот капает по позвоночнику, хотя в кабинете было прохладно.

Этот мужчина... он сводил меня с ума.

И я не понимала, что именно меня держит на этом месте. Страх провала? Желание доказать себе и ему, что я могу справиться? Или что-то ещё, более опасное?

Я глубоко вдохнула.

— Хорошо. Я принимаю.

Он кивает, будто этого и ждал.

— С сегодняшнего дня ты переходишь к нему в отдел. Новая должность. Новый уровень ответственности.

— А зарплата старая?

Его усмешка была настоящей.

— Смотря как себя проявишь.

Он молча откинулся в кресле, сцепил пальцы перед собой, словно выжидая. И в этой тишине я вдруг поняла, насколько он опасен. Не физически, нет. Его сила была в другом — в умении видеть слабости и вытаскивать их наружу, заставлять тебя либо становиться сильнее, либо рассыпаться прямо у него на глазах.

— Ты свободна, Чон, — сказал он наконец.

Я развернулась, руки дрожали — только этого нельзя было показывать. Не здесь, не перед ним.

Пальцы легли на дверную ручку. Холод металла под ладонью был почти приятным, напоминая: ты всё ещё здесь. Ты держишь себя в руках.

— И ещё, — вдруг добавил он, и голос снова стал низким, с хрипотцой. Я замерла, но не обернулась. — Ты мне будешь должна. Не забывай об этом.

Я медленно кивнула, не поворачивая головы.

— Хорошо.

И вышла, закрыв за собой дверь.

Коридор показался длиннее обычного, шаги отдавались эхом, хотя я старалась идти уверенно. Мимо проходили сотрудники, пара взглядов прилипли к моей спине, но я не оглянулась. Даже на Тину не посмотрела. Хотя, кажется, она что-то сказала вслед, но слова тонули в шуме крови в ушах.

В офисе на меня уставились сразу.

Кэссиди первой поднялась со своего места.

— Ну?! — выпалила она, будто не могла больше молчать.

Я положила пиджак на спинку кресла, медленно села, глядя на документы, которые сама же и разбросала полчаса назад.

— Меня перевели к Уокеру, — произнесла я почти спокойно.

— Господи, да ты шутишь?! — Дженна выдохнула, опираясь на стол. — Мы думали... ну, ты знаешь.

Я кивнула, приглаживая волосы.

— Я знаю.

Кэссиди подошла ближе.

— И что теперь?

Я подняла глаза.

— Четырнадцатый этаж. Уокер. Новый отдел. Новый уровень ответственности. Новый уровень ада, скорее всего.

Они переглянулись, лица вытянулись.

Все знали, кто такой Джейкоб Уокер. Его не зря называли Хищником, а иногда и Палачом.

Он не терпел ошибок.

Не прощал слабости.

И мало кому удавалось выдержать под его руководством дольше пары месяцев.

— Ты справишься, — сказала Кэссиди с такой уверенностью, что мне самой захотелось в это поверить.

Я кивнула.

— У меня нет выбора...

Джейкоб Уокер ждал меня в своём офисе.

Тина проводила меня до его дверей и исчезла, как только я коснулась ручки. Металл был тёплым, что показалось странным после ледяного холода кабинета Уинтерса. Будто это был не офис в небоскрёбе, а какая-то другая, живая территория, где всё по-другому.

Отдел Джейкоба жил своей жизнью — точной, быстрой, напряжённой.

Здесь никто не сидел без дела: пальцы стучали по клавишам, дисплеи ноутбуков отражали скупой свет на сосредоточенные лица, телефоны звонили коротко и резко, будто выстрелы.

Переговорные — прозрачные, как аквариумы, за стеклом шли бесшумные баталии юристов. Папки с делами лежали ровными рядами, метки на них — цвета тревоги: алый, графит, сталь.

Запах свежесваренного кофе вперемешку с бумагой и металлом. Шум принтеров, шуршание бумаги, тихие, но напряжённые разговоры.

Каждый здесь знал своё место и цену ошибки.

Чёткий ритм, как пульс большого города.

Отдел напоминал нервный центр — живой организм, где Джейкоб был мозгом, а команда — руками, глазами, слухом.

И всё работало безупречно.

До тех пор, пока кто-то не делал неверный шаг.

Я глубоко вдохнула и вошла в кабинет Уокера.

Он сидел за массивным, угольно-чёрным столом из стекла и металла, сосредоточенно глядя в экран ноутбука. Пальцы быстро стучали по клавишам, с точностью хирурга рассекая тишину офиса. Он не поднял глаз, но сказал, почти равнодушно, как будто подтверждая сам факт моего появления в его жизни:

— Тесса Чон. Поздравляю с переводом в мой отдел.

Это звучало как сухое извещение на похоронах. Только вместо венка — ноутбук, а вместо соболезнований — его спокойный, но тяжёлый голос.

— Спасибо, сэр, — выдала я на автомате. Даже слегка наклонила голову, как учили на стажировке.

И тут он поднял взгляд. Тяжёлый. Пронзительный. Он буквально пробивал насквозь, лишая всяких иллюзий.

Глаза светло-серые, холодные и умные. Он смотрел так, как хирург осматривает сложный случай. С интересом. Я поняла — либо вскроет, либо вылечит, других вариантов нет.

— Привыкай работать на пределе, — спокойно сказал он, словно перечисляя пункт меню. — С сегодняшнего дня твоя жизнь изменится. Ты посмотришь на свою профессию под другим углом. Здесь либо работаешь, либо проваливаешь. Без серых зон.

Я кивнула, и это было моё первое правильное решение за день.

Пункт первый: не спорь с Джейкобом Уокером.

Пункт второй: никогда не проси объяснений.

Пункт третий: если хочешь выжить — держи рот закрытым и уши открытыми.

— Приступай, — коротко сказал он и указал рукой на место рядом с его столом. Не отдельный кабинет. Не даже стол. Место. Указал точно так же, как выдают инструменты на операционном столе. — Ты мой личный помощник. Всегда под рукой. Без исключений.

Я моргнула. Несколько раз.

Я думала, что хотя бы мне дадут стол у окна или отдельный угол на общем этаже…

Но место прямо рядом с ним? В радиусе метра от его глаз и ушей?

Это даже не проверка. Это расстрельная команда.

— И ещё, Тесса, — добавил он, пристально вглядываясь в меня. — Ты можешь обращаться ко мне просто Джейк. Договорились?

Я поморщилась, даже не пытаясь скрыть сомнение.

— Вы же мой начальник, — начала я. — Да и... коллеги могут это воспринять не совсем правильно.

Он хмыкнул, наклонившись ближе.

— Ты меня умиляешь, маленькая Тесса. — В его голосе мелькнула тёплая насмешка, а во взгляде промелькнула искра лукавства. — Хорошо. Сегодня я тебе уступлю. Но когда мы наедине — зови меня на "ты". Иначе урежу тебе зарплату.

— Так-так, — фыркнула я, — мою зарплату не трогать!

Он рассмеялся, коротко, грудным бархатистым звуком, от которого мурашки прокатились по спине.

— Вот это другое дело, — кивнул Джейк. — Пойдём знакомиться с отделом. Думаю, тебе здесь понравится.

Он двинулся по коридору так, будто у него была цель. Он шагал быстро, уверенно, а я поспевала за ним с трудом.

— Этот отдел не совсем обычный, Тесса. — начал он, когда мы вошли в рабочую зону с прозрачными стенами переговорок и рядами рабочих столов.

— Мы занимаемся комплексными судебными процессами. Тяжбы с многомиллионными контрактами. Финансовые расследования. Корпоративные споры. Арбитраж международного уровня. Ты попала туда, где выигрывают либо гении, либо чудовища. Лучше, если ты будешь и тем, и другим.

На секунду я забыла, как дышать.

Джейкоб останавливался у каждого стола. Представлял меня.

— Это Харрисон. — Он кивнул в сторону высокого брюнета с колючими глазами. — Финансовое право, слияния, поглощения. Его называют Чистильщиком. Если сделка воняет, он её вычистит или похоронит так, что никто не найдёт.

Харрисон только слегка наклонил голову, продолжая печатать.

— Дальше… Бетти Кларк. — Джейк показал на худощавую женщину с волосами, собранными в идеальный пучок. — Арбитраж, международные контракты, санкционные режимы. Знает налоговые схемы всех оффшоров лучше любого банкира.

Бетти мельком взглянула на меня, кивнула.

Её взгляд был как рентгеновский сканер. Точно определила, кто я и чего стою.

— А это Томас. — Джейк ткнул пальцем в парня с татту рукава и круглой бородкой. — Уголовка белых воротничков. Мошенничество, отмывание, киберпреступность. Бывший хакер. Теперь он на стороне закона. Почти всегда.

Томас улыбнулся. Широко. Чуть хищно.

Я впитывала информацию, пытаясь запомнить не только имена, но и ту атмосферу, которая витала в этом отделе. Строгость. Чёткость. Холодный профессионализм.

Но за этим — страсть к своей работе, почти фанатичная. И преданность Джейку Уокеру, которая напоминала религию.

Мы обошли весь этаж.

Каждый здесь был акулой.

И каждый — специалистом.

Мир Уокера — это не про мягкие кресла и обеды в ресторанах. Здесь пахло кофе, стрессом и победами.

В конце он завёл меня в просторную комнату отдыха. Нас ждал мягкий кожаный диван и панорамное окно с видом на город. В этой зоне всё располагало к отдыху — современный дизайн, приглушённый свет и кофе-машина, которой бы позавидовал хороший бариста. На стенах — схемы процессов, расписания заседаний.

— Здесь мы отстаиваем, когда прижмёт, — объяснил Джейк.

Мы сели в кресла. Он достал планшет, открыл документы.

— Итак. Перейдём к делу.

Он показал мне несколько папок.

— «Интек Глобал» против «Вандерсон Корп». Иск на 50 миллионов долларов. Нарушение условий соглашения о поставках компонентов для авиастроения. Мы представляем «Интек».

Я мельком пробежалась по тексту. Нарушение сроков поставки, форс-мажор по вине подрядчика, недобросовестная конкуренция.

— Ты займёшься доказательной базой. Соберёшь документы. Свяжешься с экспертами. Нужно доказать, что их материалы не соответствуют стандартам ISO, а партнёр пытался затянуть сроки умышленно.

Он продолжал, как будто отдавал приказы на поле боя.

— Второе дело. — Он передал мне ещё одну папку. — «Брайтон Энерджи» против налоговой инспекции. Арбитраж. Требуется отменить доначисление налогов в 200 миллионов долларов. В основе — схема оптимизации, которую мы же и разрабатывали два года назад. Теперь нам надо доказать, что она не фиктивна, а законна. Ты подключишься к проверке банковских транзакций. Томас поможет.

У меня закружилась голова.

— А суды? — спросила я, всё ещё пытаясь осознать объём.

Джейк кивнул.

— Ты пойдёшь со мной на предварительные слушания по первому делу. Твоё задание — вести протоколы, отслеживать реакцию судьи и стороны оппонента. И подготовить проект возражений по заявлению о встречном иске. Успеешь за три дня?

— Да, — выдохнула я, хотя на душе было тревожно.

— Хорошо. — Он хмыкнул. — Запомни: в нашем деле нельзя быть почти уверенным. Нужно знать наверняка.

Мы вернулись в его кабинет.

Лианна, его секретарь, принесла нам зелёный чай и тарелку с миндальным печеньем, фисташковыми макаронсами и маленькими эклерами с карамелью.

— Спасибо, Ли, — сказал он и кивнул в её сторону.

Лианна молча ушла.

— Ты любишь сладкое? — спросил он, наливая мне чай.

— В стрессе — да, — призналась я.

Он рассмеялся тихо, по-настоящему.

— Значит, будешь есть его ведрами.

Джейк налил мне чашку, двигаясь спокойно, с той самой хирургической точностью.

Он говорил легко, но внимательно наблюдал за моей реакцией, пока рассказывал о деле, в которое собирался меня ввести.

– И ещё, — Джейк посмотрел прямо в глаза, — ты будешь завтра присутствовать на заседании со мной. Если справишься, следующий процесс поведёшь сама.

Чай стал вкуснее. Мир — острее.

Это было больше, чем я ожидала. И именно этого я всегда хотела.

Мы ели, обсуждая детали дел, а он между делом отпускал такие шутки, что я пару раз чуть не поперхнулась чаем.

Джейк умел располагать к себе.

Без лишних слов.

Без фальши.

Когда я вышла из его кабинета в шесть вечера, у меня было ощущение, что я только что прошла боевое крещение.

И, чёрт возьми, мне это нравилось.

Эта неделя была… насыщенной? Нет, скорее – взрывной.

В голове всё гудело от информации, расписаний, голосов и судебных заседаний. Руки не просто кипели от работы – казалось, я могла бы ими варить кофе, экономя на кухонной технике. Мы с Джейкобом сработались почти идеально.

Почти, потому что, черт побери, иногда мне хотелось вцепиться в его безупречный галстук и потрясти. Но в зале суда он был виртуозом.

Его логика, его удары по слабым местам оппонента… я видела, как рушатся доводы, словно карточные домики.

И да, меня можно поздравить — мой первый суд прошёл блестяще. Это был не просто опыт — это был вызов самой себе. И, как оказалось, я справилась.

Джейкоб всегда рядом.

Где-то за спиной, где-то на краю стола, где-то в моей голове голосом, который говорит: «Ты можешь лучше». И я стараюсь.

В отделе, кстати, всё стало проще.

Мы будто нашли общий ритм, работая как единый механизм. Взгляд, короткая команда, мимолётная улыбка – этого хватало, чтобы понимать, кто и что делает.

Джейкоб шутил, что мы теперь как экипаж гоночной машины: на пределе скорости, но слаженно.

На выходных я встретилась с девочками. Лив и Кэти наконец познакомились с Кэсси и Дженной.

И как я и думала — они с полуслова нашли общий язык. Теперь у меня есть целая банда, которая может поддержать, даже если рухнет весь мир.

А вот Эндрю… он пропал.

Без звонков, без сообщений.

Ни "доброе утро", ни "спокойной ночи".

Его отсутствие стало странным привкусом тревоги, который не уходил даже за работой.

Наверное, придётся самой к нему наведаться.

Но сейчас я была здесь.

— Тесс, вот на этой флешке вся инфа, которая тебе нужна, — Бетти положила носитель мне на ладонь и чуть наклонилась ближе. — И там ещё кое-что. Посмотри отдельную папку.

Её голос был почти заговорщическим.

Я подняла взгляд — в глазах Бетти плескалась усталость, но и что-то ещё… настороженность?

— Спасибо, Бет, ты моя палочка-выручалочка, — ответила я, пробуя улыбнуться, но внутри снова кольнуло странное беспокойство.

Быстрым шагом я пошла к кабинету Уокера. Стандартная процедура: лёгкий стук, краткая пауза, поворот ручки.

Дверь открылась, и я вошла.

А потом… потом как будто мир стал другим.

Его ледяные глаза встретили меня, и я на мгновение замерла, как зверёк в луче автомобильных фар.

Александр Уинтерс.

Хищник.

Человек, вокруг которого воздух становится тоньше. Он сидел в кресле, один локоть опирался на подлокотник, пальцы сцеплены в замок.

Спокойный. Мощный. Красиво опасный.

На его запястье сверкнула стальная цепочка часов, и я поймала себя на мысли, что даже они выглядят как оружие.

Он смотрел на меня так, что мне захотелось отвернуться. Но я не позволила себе этого.

— Здравствуйте, мистер Уинтерс, — сказала я, чувствуя, как горло стало сухим, будто я ела мел.

— Здравствуй, Чон, — ответил он, голосом, от которого становится холодно, даже если вокруг жара.

— Я, наверное, позже зайду… — сделала шаг назад.

— Нет-нет, Тесс, ты вовремя, — вмешался Джейкоб, его голос был спокойный, как всегда. — Александр как раз по делу. Ты нам нужна.

Вот и всё.

Сердце ухнуло вниз, и я заставила себя сделать шаг вперёд.

«Дыши, Тесс. Сейчас не время умирать от паники».

— Хорошо. Тогда приступим.

Я обошла стол, чувствуя на себе взгляд Уинтерса, как иглы.

Села на своё место, на краю кресла, как будто при первом удобном случае готова была вскочить и сбежать.

Джейкоб подъехал ближе, Александр сделал то же самое.

Эти двое... как бетонные стены по обе стороны. Воздуха стало ощутимо меньше.

Включаю флешку.

Стараюсь сосредоточиться. Чёрт, руки не дрожат. Молодец, Чон.

И тут в кабинет заходит Лианна, секретарь. Улыбчивая, как всегда, только сейчас в её движениях какая-то острота.

— Простите, Тесс. Тут для вас конверт.

— Конверт? От кого?

— Нет адреса отправителя, — спокойно сказала она.

Я взяла оранжевый конверт, шершавый, плотный.

Тяжёлый.

Сердце вдруг ударило в груди сильнее.

Мужчины смотрели на меня с вниманием. Мне казалось, что этот конверт вот-вот начнёт гореть у меня в руках.

Вернулась на место, положила его рядом с ноутбуком. Сделала вид, что меня это не волнует.

— Не посмотришь? — спросил Уинтерс.

— Нет. Давайте к делу, — ответила я, пытаясь звучать твёрдо.

— Вдруг что-то важное, — мягко сказал Джейкоб. Слишком мягко.

Я сдалась.

— Ладно.

Оторвала край, раскрыла клапан и достала содержимое.

Первое, что попалось — фотография.

Девушка. Молодая. Лицо худое, глаза тёмные. Взгляд… лучезарный, сияет.

— Это кто? — голос Джейкоба стал жёстче.

— Я не знаю, — сказала я, но сердце уже сжалось. Я перевернула следующий снимок.

И вот тогда холод прошёлся по коже.

На фото был человек, которого я знала. Которому доверяла. Которого считала семьёй.

Я подняла взгляд.

Александр и Джейкоб ждали.

Я смотрела на них… и поняла.

...это был Эндрю.

Мой Эндрю.

На фотографии он сидел за рулём машины, а рядом та самая девушка с первого снимка.

Они о чём-то оживлённо говорили, смеялись.

Он держал её за руку.

И это была не рабочая встреча, не случайная поездка. Это было что-то другое.

Что-то, что разрезало мне грудь, как лезвие.

На третьем снимке они целуются, причём не просто невинное прикосновение, а полное поглощение друг друга в страсти.

Остальные я уже смотреть не стала.

Потому что я была сейчас под пристальным взглядом Джейка и Александра.

— Тесс, ты в порядке? — тихо спросил Джейкоб, наклоняясь ко мне ближе. Его голос был ровным, но взгляд внимательно изучал мою реакцию. Хищный, внимательный, как всегда.

Я моргнула.

— Да, — выдавила я.

Сжимая фотографии в руке, чувствуя, как ногти впиваются в кожу через глянцевую бумагу.

Нет, я не в порядке.

— Кто этот мужчина? — продолжил Уинтерс, откидываясь на спинку кресла, но его ледяной взгляд не отпускал меня ни на секунду.

— Может это ошибка, — прошептала я, убирая фотографии обратно в конверт.

— Не думаю, — протянул Александр, смотря так, будто видел меня насквозь. — Слишком очевидно для ошибки.

Джейк обменялся с ним каким-то взглядом.

Этот молчаливый обмен, который в их мире был красноречивее слов.

У меня внутри всё сжалось.

Я ненавидела чувствовать себя пешкой, объектом чьего-то наблюдения.

Но сейчас именно так и было.

— Давай закончим с делом, Тесс, — спокойно сказал Уокер, и его пальцы едва заметно коснулись моего локтя.

Почти дружески.

Почти...

Но достаточно, чтобы вернуть меня в реальность.

Я вставила флешку в разъём ноутбука, сделала глубокий вдох.

Надо сосредоточиться.

Чёрт с ним, с Эндрю, с этой девушкой, с этими проклятыми фотографиями.

Сейчас важнее дело.

Документы открылись быстро.

Я прокрутила первую папку — стандартные файлы по делу Eastman Corp., финансовые отчёты, транзакции, список сотрудников. Но в отдельной папке, о которой говорила Бетти, хранилось кое-что другое.

— Это их внутренние документы, — говорю я, открывая первый файл.

— С чего ты взяла? — приподнял бровь Джейк.

— Формат. Они не для внешних проверок. Тут есть служебные записки между членами совета директоров, приказы, которые никогда бы не вышли за стены компании. — Я пролистываю дальше. — Вот, например, об одобрении взятки для подрядчика.

— Хорошая работа, — кивает Уокер, голос становится теплее.

— Доказательств хватит, чтобы разорвать их в суде? — вмешивается Александр, глядя на монитор.

— Более чем, — отвечаю. — Особенно если связать это с их офшорными счетами. Вот транзакции на Кайманах.

— Ты уверена, что хочешь вести это дело в суде? — вдруг спрашивает Уинтерс, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

Его колени почти касаются моих.

— Уверена, — твёрдо отвечаю, глядя ему в глаза.

— Это будет захватывающе, Чон. Очень хочу на это посмотреть. — Его голос звучит низко, опасно. — Они начнут копаться в твоей жизни.

— Пусть копаются, — я пожимаю плечами. — Там нечего искать.

Он долго смотрит на меня, потом медленно улыбается.

— Посмотрим.

Эти два слова звучат как вызов.

Работаем долго.

Почти до самого вечера.

Джейкоб то кидает мне быстрые команды, то спрашивает мнения. Он цепкий, внимательный, и его аналитика поражает.

А Уинтерс… он просто наблюдает. Холодно, спокойно, как акула, выжидающая момента. Но я чувствую: он знает больше, чем говорит. Играет в долгую.

Когда документы отсортированы, доказательства собраны, я была уставшая так, как будто пробежала марафон.

Джейк садится на край стола, протягивает мне стакан воды.

— Отлично сработано, Тесс. Готовься к первому раунду завтра. Мы их вынесем.

Я улыбаюсь, хоть и устало.

— Вместе?

Он смотрит на меня.

— Вместе.

Когда я, наконец, выхожу из кабинета, ноги гудят от напряжения, а в голове всё ещё крутятся строчки из контрактов и финансовых сводок. Но мысли не об этом.

Эндрю.

Фотографии.

И Уинтерс.

Он опасно близко.

Я иду по коридору, чувствуя, как затекают плечи после долгого рабочего дня. Каблуки стучат по мраморному полу, а в ушах всё ещё звенит от напряжённой работы с документами.

Но внутри…

Внутри не отпускает.

Тупая боль под рёбрами, как будто меня вывернули наизнанку.

Эндрю.

Он был моим убежищем.

Точкой опоры, когда всё вокруг шаталось. Тот, кто держал меня за руку, когда было трудно. Кто ночами помогал мне зубрить сложные кейсы. Кто верил. Или делал вид.

А теперь? Его поцелуи для другой. Его руки на чужом теле. И эти чёртовы снимки, как ножи в спину.

Я резко останавливаюсь, упираясь рукой в стену. Закрываю глаза. Дышу глубоко. Чёрт, Тесса Чон, ты же адвокат. Ты сильная. Ты не плачешь. Это потом. Дома. Когда стены не слышат.

А тут? А тут, мать его, ты снова превращаешься в девчонку, которую предали. Достаточно.

Но стоило выйти за пределы нашего отдела — жара сменилась ледяным холодом. Точнее, его источником. Я почувствовала, что меня уже ждут.

Александр Уинтерс.

Его кресло стояло у стены, будто хищник, затаившийся в засаде. Свет из окна падал на его лицо так, что резкие скулы казались вырезанными из мрамора. Пальцы медленно вращали обод колеса, как будто он обдумывал, сколько мне ещё осталось жить.

Его глаза встретили мои. Спокойные. Ледяные. Опасные.

— Как мило, — произнёс он, и голос его разрезал тишину как лезвие. — Ты и Уокер. Почти как семейная пара.

Слова были обыденны. Почти безобидны.

Но в тоне — яд.

Он смотрит на меня прищуром, лениво, но в этом ленивом взгляде таится что-то более опасное, чем если бы он прикрикнул или ударил кулаком по столу.

Я медленно выдохнула.

— Сотрудники. Коллеги, Александр. — Уверенный тон. Сухой. Как я и привыкла.

Он приподнял одну бровь, медленно.

— О, я видел. Это куда больше, чем коллегиальность.

Он делает паузу, скользя по мне взглядом, в котором сквозит знакомый сарказм.

— У тебя даже лицо светится, когда он смотрит.Ты уверена, что он не заглядывает к тебе под блузку, когда ты не смотришь? Пауза. — Хотя… не важно. Ты и не возражаешь, да?

Скулы свело от того, как сильно мне хотелось не реагировать. Но он, чёрт побери, как всегда, знал, куда бить.

— Что за чушь вы несёте? Вы Следите мной? — бросаю.

Он чуть наклоняет голову набок, а в уголке рта рождается хищная улыбка.

— Скорее… замечаю. Мне нравится замечать детали. Ты… например. Ты — весьма приметная деталь, Тесс. Особенно когда так мило прижимаешься к Уокеру после тяжёлого дня.

Моё имя на его губах звучит, как вызов. Или угроза. Я не уверена, что различаю границы с этим человеком.

— Вам что-то нужно? — спрашиваю, скрестив руки на груди, создавая между нами иллюзию защиты.

Он даёт креслу мягкий толчок и, не торопясь, подкатывается ближе. Его колени почти касаются моих.

— Уже не терпишь моего общества? — тихо спрашивает он. — А ещё недавно так смело держала мой взгляд в кабинете Уокера.

Чёрт. Моё сердце снова делает этот дурацкий рывок.

— Я здесь не ради разговоров, — сказала я резко. — Переходите к делу.

Он усмехнулся уголком губ.

— По делу? — Переплёл пальцы. Медленно. Продуманно. — Хорошо. Тебя отправили сюда на стажировку. Для опыта. Чтобы учиться. А не чтобы крутить роман под носом у начальства.

Я почувствовала, как что-то внутри сжимается.

— У нас с Джейкобом ничего нет, — бросила я.

Александр хмыкнул.

— Пока. — Он делает паузу, взгляд его лениво скользит по моему лицу, будто он примеряется к тому, как я выгляжу в слабости. — Или ты уже решила, что пора заменить одного мужчину на другого? Стабильность, как говорится.

Я вздохнула. Глубоко.

— Вы себя хоть слышите, о чём говорите?!

Он мягко рассмеялся. Хриплый звук, застрявший где-то между угрозой и обещанием.

— О, Тесс, — его голос опустился ещё ниже, стал бархатным. — Я знаю больше, чем тебе кажется. И вижу больше, чем ты хочешь показать.

Я шагнула ближе, резко, почти агрессивно.

— Я не ищу здесь никакую замену! — голос дрожит, но я стараюсь удержать его твёрдым. — И мне неприятно, что вы так плохо отзываетесь о Джейкобе. Он хороший человек. Воспитанный. И между нами исключительно рабочие отношения. В конце концов, он мой наставник.

Я сказала это на одном дыхании, словно пыталась оправдаться… или защититься. Я не знала точно. Только чувствовала, как сердце гулко бьётся в груди, отбивая тревожный ритм.

Александр молчит. Его взгляд становится другим. Сталь. Лёд. Острие ножа, поднесённое к горлу. Он даже не моргает, не двигается. Только смотрит. Изнутри всё сжимается в плотный клубок.

— Хороший, значит? — его голос занижен, почти рычание, но в нём столько злости, что я едва удерживаюсь, чтобы не сделать шаг назад.

— Вообще-то это я твой наставник, Тесс. — его голос тяжелеет, каждое слово будто падает камнем. — А он просто делает то, что я не могу в данном случае.

Он почти выплёвывает эти слова, как будто они оставляют горечь во рту.

И я, не раздумывая, бросаюсь в ответ, с иронией, с вызовом:

— И что же вы не можете, Александр?— произношу ровно, даже с лёгкой, почти насмешливой интонацией.

Я не успела закончить мысль, как он почти кричит, его голос гремит по стенам коридора:

— ХОДИТЬ!

Это одно короткое слово сносит меня с ног. Я физически ощущаю, как в груди что-то рвётся, срывается вниз тяжёлым грузом. Мои пальцы медленно разжимаются, ремешок сумки предательски соскальзывает.

А я замираю.

Молча.

Он не сказал этого с жалостью или болью.

Нет.

Это была правда, обнажённая, как сталь ножа, который он держит прямо перед моим лицом.

Теперь становится ясно почему он держит меня подальше. Почему отправил работать с Джейком. Почему сам остаётся в тени. Александр не терпит слабости — в себе или других. А быть в его положении и допустить, чтобы кто-то увидел его так… он не может. Он просто не может.

Я опускаю голову, чтобы он не видел, как дрожат мои губы. Взгляд падает на руки — они слишком бледные, пальцы вцепились в ткань кофты так, что побелели костяшки. Но я не могу отпустить.

В его взгляде нет пощады. Нет облегчения. Он напряжён до предела, и я чувствую, как в нём всё натянуто, как стальные тросы. Но он не отводит глаз от меня.

Я поднимаю взгляд.

И вижу, что он изучает меня.

Его взгляд скользит по моим рукам, по линии шеи, к пульсу на ключице, который выдает моё напряжение.

Он замечает слишком много. Как всегда.

— Ты уверена, что завтра справишься? — его голос опускается ниже, мягче. Но это не забота. Это испытание. Его глаза на миг касаются моих губ, и я чувствую, как сердце снова срывается с ритма.

Я собираю остатки воли в кулак и выдавливаю ровно:

— Думаю, да.— выдыхаю, злясь на себя за эту дрожь в голосе.

Он склоняет голову чуть вбок, словно сканируя меня под другим углом. Его губы чуть дрожат, едва заметная улыбка, но в глазах — снова лёд.

— Думать недостаточно, Тесс, — он подаётся вперёд. — Я не беру в команду тех, кто сомневается. Здесь остаются только сильные. Только те, кто точно знает, чего хочет. И куда идёт.

Его рука едва не касается моей. Воздух между нами натянут, как канат. Он проверяет меня. Снова и снова.

Я выравниваю спину. Убираю дрожь из голоса.

— Тогда считайте, что я знаю.

Он замирает.

Смотрит пристально, хмуро, будто ещё решает — верить или нет. Между нами тишина. Густая, как смола. Но его глаза всё ещё на мне. Они скользят по лицу, по шее, на мгновение задерживаются на ключице. И я чувствую этот взгляд на коже, как прикосновение.

Горло пересыхает. Сердце грохочет.

— Завтра будь готова, — его голос стал ниже, мягче, почти бархатный. — Собрана. Без чувств. Без эмоций.

Я киваю. Резко. По-военному. И делаю шаг назад, чтобы сбить с себя наваждение от его близости.

Но он снова подаётся вперёд.

— Не подведи меня, Тесса, — его голос становится тише, почти интимным. Словно он говорит это не как приказ, а как нечто личное.

Слишком личное.

Он разворачивается.

Колёса кресла почти не слышны, но я слышу, как он уезжает. Слышу, как уходит воздух из груди. Я стою посреди холла, как на пустой сцене после финального акта.

Губы дрожат. Сердце бешено стучит. А в голове — его голос, тихий и грозный одновременно.

Не подведи меня.

И чёрт подери, мне хочется быть лучшей.

Но внутри… внутри всё ещё дрожит что-то, что он уже успел разбудить. И оно больше не даёт мне покоя.

Дома было странно тихо.

Настолько тихо, что я даже вздрогнула, когда захлопнулась за спиной дверь.

Щёлкнул замок, оставляя меня внутри этой хрупкой тишины, где всё казалось искусственным.

Нереальным.

Будто я просто гость в собственной жизни.

Туфли соскользнули с ног почти сами по себе. Они глухо упали у входа.

Сумка соскользнула с плеча и тяжело рухнула в кресло. Я включила свет — он ударил в глаза холодным жёлтым, будто бы слишком ярким, слишком честным.

Свет всегда показывает правду, да?

Но сейчас он только подчеркивал, как пусто и мертво всё вокруг.

Я шла по дому, не чувствуя под собой пола. Все движения — чужие, автоматические.

На кухне машинально запустила руку в конверт, достала фотографии. Те самые. Они шуршали, когда я их перекладывала из одной руки в другую, как что-то грязное, липкое.

Я снова посмотрела.

Хотя зареклась, что больше не буду.

Эндрю.

Его лицо.

Та самая улыбка, которая когда-то казалась только моей.

Та, в которой я находила себя.

Но теперь...

Теперь она была другой. И глаза его были другими. В них отражалась не я.

Она.

Кто она? Чёрт её знает. Да и уже не важно. Важен он. Важно то, как легко он сделал выбор.

И то, как мне об этом сообщили.

Не разговор.

Не честно, глаза в глаза.

А анонимный конверт.

Фотографии.

Чайник свистел.

Пронзительно, раздражающе.

Я смотрела на него, но не шевелилась.

Только когда звук стал почти болью, я выключила его.

Медленно забрала телефон со стола.

Экран дрожал в моей руке, как будто и он чувствовал. Я набрала его номер.

Гудки. Долгие. Тягучие.

Каждый — как шаг к краю, откуда уже не вернуться.

На четвёртом он ответил.

— Тесс, привет!

Будто всё по-прежнему.

Будто он не изменил мне.

Будто он не разрушил мир, который мы строили.

— Прости, загружен был последние дни…

Я молчала.

Не могла даже вдохнуть.

Только слушала, как легко ложится ложь ему на язык.

— Ты в порядке? — теперь в его голосе насторожённость. Чует. Понимает.

Но поздно.

— Мы можем встретиться? Сейчас.

Голос звучал ровно, чуждо.

Как будто это не я говорила.

Холодно. Отстранённо.

Почти как Уинтерс, когда объявляет свой приговор.

— Конечно. Через сколько будешь?

Не удивлён. Он привык, что я иду первой.

Но сегодня будет иначе.

— Нет. Встретимся парке. На улице Гровед- роуд.

— Тесс…

Он колеблется.

Я слышу это.

Но ему нечего сказать, нечем прикрыться.

— Всё нормально?

— Всё отлично.

Я сбрасываю вызов.

Через полчаса я стою на месте.

Холодный воздух пробирает до костей, но я не чувствую.

Он идёт ко мне, как всегда.

Пиджак, рубашка, те самые часы на запястье, парфюм. Тот, что я раньше любила.

Тот, что ночами искала на простынях.

Теперь этот запах вызывает тошноту.

— Привет, — его голос мягкий, как всегда. Но глаза…

Глаза бегают.

Он нервничает.

Я молча подаю ему конверт.

Его пальцы встречаются с моими на долю секунды. Он замедляется.

Потом открывает.

Фотографии выскальзывают наружу, как яд из пробирки. Он смотрит.

Молча.

Минуту, две.

Он знает.

Он понял, что больше нет смысла.

— Это…

Он делает шаг ко мне.

— Тесс, я могу объяснить.

— Объясни, — говорю я тихо.

Мой голос режет, как стекло.

Скрещиваю руки на груди, чтобы не дрожать.

Хотя… может, пусть дрожу. Какая разница теперь?

— Это не то, что ты думаешь. Это…

— Это что? — голос выходит твёрже, чем я ожидала.

— Деловая встреча? С поцелуями? С её рукой в твоей? Ты смотришь мне в глаза и врёшь, как дышишь, Эндрю.

Он хочет коснуться моего плеча.

Я вижу. Он тянет руку.

Но я отступаю.

Его рука замирает в воздухе. Потом падает.

Медленно.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так...

Классика.

— Это ошибка. Я был сам не свой, всё навалилось…я попал в сложную ситуацию. А тут рядом оказалась она… и я…

Он заикается. Он даже не называет её имени.

Трус.

Я почти смеюсь.

Почти.

Но боль скребёт глотку изнутри, не даёт дышать.

— В сложной ситуации ты можешь выпить. Можешь позвонить мне. Можешь сдохнуть, в конце концов. Но ты выбрал трахнуть её. Это не ошибка. Это выбор.

И я вижу, как он замирает.

Глаза становятся жёсткими. Почти злыми.

– Тебе не понять… Всё не просто …

— Мне не нужно понимать, — я делаю шаг вперёд.— Между нами всё кончено.

И на этот раз он молчит.

Молчит слишком долго.

А потом просто… поворачивается и уходит.

Легко. Слишком легко...

Дверь дома закрывается с глухим щелчком.

Туфли валяются там, где упали.

Сумка на кресле.

Фотографии остались в его руках.

Или, может, где-то на земле, если он их выбросил.

Я дохожу до середины коридора и не могу больше держать спину прямо.

Оседаю на пол.

Сжимаю колени руками, прячу лицо.

И молчу.

Потому что кричать бессмысленно.

Потому что никто не услышит.

Только я.

Только мой пульс, который стучит в висках, как молот.

Живая.

Но внутри — пустая.

               -----------☆☆☆--------------

Утро было тяжёлым.

Гораздо тяжелее, чем я ожидала.

Голова будто в тисках, боль ровная, глухая, как набат. Стучит внутри черепа, будто кто-то раскачивает маятник прямо между висками.

Я не помнила, как уснула вчера.

Скорее, просто выключилась.

На полу.

На холодном ламинате.

Очнулась только под утро, когда сквозь шторы протиснулся первый блеклый свет.

С усилием поднимаюсь на ноги.

Мышцы затекли.

Тело ломит, как после болезни.

Но хуже всего — пустота внутри.

Как выжженное поле. Ни гнева. Ни слёз.

Только тишина.

Я шатаюсь в сторону ванной, включаю холодную воду, плескаю в лицо.

Смотрю на себя в зеркало.

Покрасневшие глаза.

Серые круги под ними.

Молча открываю аптечку, вытаскиваю таблетки.

Две. Без запивки.

Они с трудом проходят по пересохшему горлу.

«Соберись», — говорю себе.

И начинаю собирать остатки себя по кусочкам.

Не для него. Не для кого-то ещё.

Для себя.

Половину жизни я мечтала стать сильной.

Сейчас — подходящий момент.

Выбираю одежду медленно, осознанно.

Белые классические брюки. Безупречные линии.

Белый кроп топ — контраст с кожей, чистый, как будто способен стереть ночь.

И приталенный чёрный жакет — он садится по фигуре, подчёркивая талию.

Это не просто одежда. Это доспехи.

Волосы укладываю в мягкие волны, но чёткие, ухоженные.

Ни одной случайной пряди.

Макияж — только чтобы спрятать усталость. Подчеркнуть глаза.

Губы касаюсь нюдовой помадой, чуть прикусываю, чтобы они выглядели живыми.

И парфюм. Тот самый. Который всегда придавал мне сил.

Дорогой. Чёткий. Запах уверенности.

Запах женщины, которая знает себе цену.

Я смотрю на себя в зеркало перед выходом.

Тесса Чон, которую он знал, умерла вчера ночью.

Сегодня на её месте стоит другая.

Спускаюсь вниз.

Запах кофе и свежих тостов тянется из кухни, как якорь в реальность.

Голоса. Смех.

Мама, папа и Иль-Хун сидят за завтраком.

Семья.

Моё безопасное место.

И как же сейчас больно прикидываться, что всё в порядке.

— Вы только посмотрите на эту красотку! — восклицает Иль-Хун, мой брат. Его глаза светятся доброй насмешкой.

Он делает глоток апельсинового сока и ставит стакан обратно, наблюдая за мной с интересом.

— А я думал, в адвокатской конторе все хмурые, серые и всегда в чёрном.

— Иль-Хун, не неси глупостей, — говорю я.

Моя улыбка даже выглядит искренне. Почти.

Папа отрывает взгляд от планшета, смотрит на меня внимательно.

В его глазах отражается что-то насторожённое, что он не может объяснить.

— Ты выглядишь красиво, дочка.

Пауза.

— У тебя сегодня важный день?

Я киваю, будто это действительно что-то значительное.

И это так. Но не по той причине, которую он ожидает.

— Да, папа.

Подхожу, целую его в щёку. Его щетина чуть колет кожу.

— Сегодня мы с мистером Джейкобом ведём переговоры по одному крупному делу.

Я произнесла это с профессиональной сдержанностью.

Мама тут же машет мне рукой, приглашая к столу.

— Тесс, поешь что-нибудь. Тосты горячие, сыр расплавленный. Твой любимый.

— Спасибо, мам, но нет.

Я беру чашку кофе, вдыхаю его аромат.

— Кофе — всё, что мне сейчас нужно.

Она кивает, хотя я вижу в её глазах беспокойство.

Но молчит.

И это лучшее, что она могла сделать.

Тонкая белая фарфоровая посуда кажется хрупкой в моих пальцах.

Я обхватываю её крепко, почти так, будто она может удержать меня на плаву.

Горячий, крепкий кофе обжигает, и это хорошо.

Брат болтает о своём.

Папа даёт советы по переговорам, хотя я знаю их наизусть.

Я улыбаюсь.

Поддакиваю.

И где-то внутри себя благодарю их за это утро.

За этот остров нормальности, который держит меня на поверхности.

Хотя бы сейчас.

После кофе я чувствую себя немного лучше.

Встаю из-за стола, беру сумку и ключи.

— Я поехала.

— Удачи, Тесс! — кричит Иль-Хун вслед. — Порви их там всех систр!

Я улыбаюсь краем губ.

— Даже не сомневайся.

Папа просто кивает, как генерал, отпуская солдата в бой.

Мама идёт за мной до прихожей.

Тихо говорит:

— У тебя всё получится!

Её рука сжимает мою на секунду.

И я снова чувствую, что могу идти дальше.

Дверь за мной захлопывается.

Холодный утренний воздух встречает меня.

Я иду к машине уверенно.

И если вчера кто-то разбил моё сердце…

Сегодня я собираю его обратно.

Не ради него.

Ради себя.

По дороге в Winters & Co. я включаю радио.

Какой-то парень поёт про разбитое сердце и кофе по утрам.

«Банально », — мысленно хмыкаю я, поворачивая руль одной рукой, а второй держа телефон с заказом.

В этот раз не забываю: два капучино с корицей. Один для меня, второй для Джейкоба.

Сегодня нам действительно понадобится полный заряд бодрости.

И, как ни странно, мне хочется, чтобы Джейк был в хорошем настроении. Мы на одной стороне. Пока что.

Я останавливаюсь у небольшой кофейни на углу.

Тут всегда пахнет свежей выпечкой и корицей так, что хочется плюнуть на фигуру и заказать всё сразу.

Но я держу себя в руках.

Беру кофе. Глубоко вдыхаю аромат.

Да.

Это тот самый запах — бодрость, уверенность и немного тепла.

А ещё… воспоминания о том, как я впервые поняла, что Джейк предпочитает капучино с корицей, как и я.

Совпадение? Не думаю.

Парковка Winters & Co как всегда забита, но я ловко нахожу местечко поближе к входу.

С чувством маленькой победы выхожу из машины, на ходу проверяя почту на телефоне.

В голове только мысли о предстоящих переговорах и как именно мы их провернём.

В офисе тихо.

Джейка ещё нет.

Ну, конечно.

Раньше восьми он и глазом не моргнёт, — усмехнулась про себя, усаживаясь за стол.

Выкладываю перед собой документы, тщательно их пролистываю.

Ищу слабые места.

Смотрю, где можно сыграть на эмоциях, а где на логике.

Это почти как шахматы.

Только ставки выше, чем фигуры на доске.

И я чётко знаю: любой промах может дорого стоить.

В этот момент дверь в кабинет открывается, и на пороге появляется Джейкоб.

Он всегда появляется так — спокойно, уверенно, как будто за его спиной не просто юристы, а целая армия.

— Ты сегодня рано, — хмуро, но тепло говорит он.

В его голосе почти удивление.

Как будто кто-то другой всегда опаздывал, а не он.

— Доброе утро, — улыбаюсь, протягивая ему стакан кофе. — Ваш капучино с корицей. Подумала, вам не помешает сегодня.

Джейкоб смотрит на меня пару секунд, словно анализирует: что здесь скрыто, подвох или забота?

Потом берёт стакан, наклоняется ближе и вдыхает аромат.

Его лицо смягчается.

— Ты моя спасительница, Тесса.

Голос становится легче, как будто за окном вдруг выглянуло солнце.

Он делает глоток, кивает, словно подтверждая, что это именно то, что нужно.

— Капучино с корицей?

— Да, — отвечаю я, немного неуверенно. — Вам не нравится?

Он усмехается.

— Что ты, наоборот, обожаю.

Глаза Джейкоба сверкнули.

— Как ты узнала?

— В прошлый раз у вас на столе стоял точно такой же стакан, — объясняю я просто.

— Ты удивительная, Тесса, — отвечает он.

И вдруг наклоняется, аккуратно целует меня в макушку, как будто мы давно близки.

Я замираю, но не успеваю ничего сказать.

Потому что дверь снова открывается.

И в помещение входит Александр.

Блин. Ну почему именно сейчас?

Сердце сжимается.

Он застыл на пороге, будто статуя из стали.

Тот самый взгляд, от которого даже кофе в моих руках будто стынет.

В его глазах молчаливый упрёк. Ревность.

Словно он застал нас с Джейкобом не за кофе, а за чем-то гораздо большим.

Джейк быстро отходит от меня и подходит к нему, протягивает руку.

Но Александр почти не замечает этого жеста.

Он смотрит только на меня.

Как будто сейчас разберёт на части и сложит обратно по собственному желанию.

— Вы готовы? — голос Александра холоден, как лезвие ножа.

Он смотрит сквозь меня. Или в меня. Уже не понимаю.

— Да, — отвечает Джейк. — Тесса тут с раннего утра в бумагах.

В голосе чуть больше тепла. Может, чтобы разрядить обстановку.

Александр тихо рычит что-то себе под нос.

Похоже на "неудивительно", но я могу ошибаться. Хотя вряд ли.

Джейк смотрит на часы.

— Пора, Тесс.

Он идёт к двери, ожидая меня.

Я делаю шаг, но в тот же миг рука Александра хватает меня за запястье.

Чёрт.

Меня словно током прошибает.

Его пальцы крепкие, горячие.

Глаза цепляются за мои, не отпуская.

В этот момент кажется, что воздуха нет.

Только он.

Его рука.

Его взгляд.

И его голос.

— Тесса, — произносит он моё имя медленно, с какой-то тяжестью. — Холодный разум. Запомни. Не дай им себя запугать.

Холодный разум?

Ты серьёзно?

После этого взгляда, после того, как ты держишь мою руку так, что я забываю, как дышать?

Я вообще думать забыла.

Но я киваю.

По-другому никак.

Он медленно отпускает меня, и я на ватных ногах следую за Джейком.

----------☆☆☆---------

Арбитражная комиссия штата.

Здание современное, стеклянные фасады, внутри холодный, стерильный лоск.

Но холод здесь не только от кондиционеров.

Здесь решаются судьбы бизнеса.

200 миллионов долларов — не просто цифра.

Это репутация Brighton Energy, это наши проекты, наши рабочие места.

И сейчас мы с Джейком должны сделать так, чтобы эти деньги остались у хозяина.

Должны. Точка.

Мы заходим в зал переговоров.

Всё как всегда: длинный стол, три арбитра во главе комиссии, напротив — представители IRS и их юристы.

Главный на той стороне — Мэрилин Стюарт, женщина с лицом из стали, идущая на победу всегда.

Если проигрывает, значит, это не она.

Рядом с ней — её советник по аудиту и внешний консультант из частной налоговой практики.

В глазах — скука, как будто мы очередные неудачники, которых они сейчас будут разбирать на винтики.

— Джейкоб Уокер и Тесса Чон, защита Brighton Energy, — представляемся.

Арбитры кивают.

— Мисс Стюарт, начинайте.

IRS первым делает ход.

Мэрилин встаёт, её тёмно-серый костюм сидит безупречно, как и её речь.

— Brighton Energy обвиняется в сокрытии доходов и применении схем оптимизации налогообложения, не имеющих под собой деловой цели.

Она выкладывает на стол папку.

— Мы говорим о доначислении налогов на сумму 200 миллионов долларов, включая штрафы и пени. Основания: неправомерное использование вычетов на амортизацию, схемы с дочерними компаниями, недостоверные договоры субподрядчиков.

В зале тишина.

Джейк дышит ровно. Я тоже. Хотя внутри... ну вы поняли...

Теперь мы.

Я киваю Джейку — он даёт мне слово.

— Уважаемая комиссия, уважаемые представители IRS.

Я открываю свой ноутбук, подключаюсь к экрану зала.

— Brighton Energy полностью соблюдала все требования налогового законодательства США. И мы готовы это доказать.

На экране появляется схема корпоративной структуры.

Я выделяю три дочерние компании, которые IRS пытается приписать к схеме уклонения.

— Первое. Наши дочерние компании зарегистрированы и функционируют в штатах с прозрачной налоговой системой. Они обладают лицензиями, ведут независимую деятельность, имеют собственный штат сотрудников. Это подтверждено аудитами Deloitte и PwC.

Кладу на стол отчёты, каждый в оригинале и с апостилем.

Комиссия перелистывает страницы.

Я вижу, как меняется выражение лица одного из арбитров.

Хорошо.

— Второе. IRS утверждает, что амортизационные списания завышены на сорок процентов. Но капитальные вложения компании в модернизацию оборудования на сумму 600 миллионов долларов подтверждены:

актами приёмки,отчётами инженеров,сертифицированными независимыми экспертами.

Вывожу на экран фото наших станций, документацию по каждому объекту.

— Благодаря модернизации, — добавляет Джейк, — производительность Brighton Energy выросла на 18%, что подтверждается квартальными отчётами и заключением независимого консалтинга McKinsey.

Мэрилин Стюарт хмурится.

Скука у неё в глазах исчезла.

Теперь она слушает.

— Третье. Оспариваемые договоры с субподрядчиками. IRS полагает, что работы не были выполнены.

Я нажимаю на следующую вкладку презентации.

— Вот отчёты о приёмке, подписи инспекторов, фотографии объектов до и после работ. У нас есть показания третьих лиц, независимых подрядчиков, а также заключения экспертизы, подтверждающие фактическое выполнение всех услуг.

Комиссия листает документы.

Арбитр с тёмными очками задаёт вопрос:

— Brighton Energy считает, что IRS превысила свои полномочия при доначислении налогов?

— Да, уважаемый арбитр, — отвечаю. — По нашему мнению, IRS не учла положения IRC Section 482, допускающие законную оптимизацию налоговой базы в рамках трансфертного ценообразования при наличии экономической обоснованности операций.

Я выделяю на экране документы по ценам сделок, которые подтверждают, что все цены рыночные.

— У нас есть заключение Ernst & Young по трансфертному ценообразованию за прошлый и текущий периоды. Оно однозначно подтверждает соответствие операций рыночным условиям.

Стюарт резко поднимает голову.

— Вы утверждаете, что Brighton Energy использовала исключительно законные методы налоговой оптимизации?

— Мы утверждаем, что Brighton Energy использовала законные механизмы, предусмотренные Налоговым кодексом США, и не нарушала ни одного федерального или штатного закона, — отвечаю я.

Джейк добавляет:

— Более того, мы настаиваем на полном снятии доначислений, а также на компенсации судебных издержек.

Наступает пауза.

Комиссия уходит на совещание.

Через двадцать минут они возвращаются.

— На основании представленных доказательств и заслушанных аргументов, арбитражная комиссия принимает решение:

Снять доначисления в размере 200 миллионов долларов.Признать действия Brighton Energy законными.Возложить на IRS компенсацию судебных расходов в размере 20 миллионов долларов.

Я чувствую, как Джейк сжимает моё плечо.

Внутри что-то расправляется, как крылья.

Мы сделали это.

Но Мэрилин смотрит так, будто этот раунд мы выиграли, а вот следующую игру — она не простит.

Мы молча собираем бумаги, движения чёткие, уверенные.

Джейк смотрит на меня и, прежде чем выйти из зала, наклоняется ко мне говорит:

— Ты была огонь, Чон.

Я усмехаюсь:

— Холодный разум, Джейк. Только он.

— Тогда с таким разумом можно выигрывать любые войны.

Он хлопает меня по плечу, как равную, и это чертовски приятно.

На улице я наконец вдыхаю воздух.

Живой.

Свежий.

И вкус победы — острее корицы в его капучино.

   -------- ~ Тесса ~ ------

«И кто вообще сказал, что жизнь корпоративного юриста скучна?» — мелькнуло у меня в голове, когда мы с Джейком перешагнули порог офиса и оказались в эпицентре всеобщего ликования.

— ОНИ ЭТО СДЕЛАЛИ! — кто-то выкрикнул из бухгалтерии, и в ту же секунду раздались аплодисменты.

Девчонки из аналитики подпрыгивали у кофемашины так, что я испугалась за их латте. Джейк, черт его дери, выглядел так, будто только что выиграл чемпионат мира по бейсболу, а не отстоял нашу компанию в арбитраже на 200 миллионов долларов.

— Тесса! — голос Томаса, нашего ведущего программиста, донёсся сквозь гул. — Ты просто... ну... мать твою, это было гениально!

Я, конечно, профессионал. Я умею держать лицо. Но когда к тебе подходит тридцатилетний бывший морпех, который обычно ворчит на всех, как старый скрипучий стул, и сжимает твою руку в своих мощных лапах — тут даже у меня щёки начинают предательски гореть.

— Всё дело в холодном разуме, — спокойно отвечаю, хотя внутри всё ещё качает адреналиновая волна. — И в кофе. Много кофе.

Джейк хохочет, обнимает меня за плечи и, прижав к себе, почти шепчет на ухо:

— Это была ТВОЯ победа, Чон. Я просто сидел и выглядел красиво.

 — Ну... ты хотя бы в костюме был. Это уже вклад. — Я подмигиваю ему и похлопываю по спине.

Мы пробиваемся сквозь поздравления, рукопожатия и бесконечные хлопки по плечам, пока, наконец, не добираемся до его кабинета.

Джейк тут же бросается в кресло, как будто пробежал марафон, и откидывается назад с долгим выдохом.

— Господи, Чон, напомни мне никогда больше не брать дела по налогам. Это был ад.

— Ты? Не брать? — я скидываю туфли и плюхаюсь на диван, поджимая под себя ноги. — Ты бы продал душу за ещё одну такую сделку.

— Возможно, — ухмыляется он, — но ты была огонь.

Я вытягиваю ноги, разминая пальцы. Боже, да у меня ноги просто отваливаются. Кто вообще придумал эти пыточные туфли? Ах да. Я сама. По дури.

Только я собираюсь закрыть глаза и хотя бы пару минут полежать, как раздаётся вежливый стук в дверь. В комнату входит Лианна, наша ассистентка, с лицом, на котором написано "Проблемы идут".

— Мистер Уокер, к вам мисс Мэрилин Стюарт.

И тут у нас с Джейком срабатывает синхронное поднятие: оба вскакиваем, как будто по команде.

— Да, да... пусть пройдёт, — почти нервно говорит он.

Дверь распахивается, и на каблуках, словно модель на показе, заходит Мэрилин Стюарт. Медленно, уверенно, покачивая бёдрами, будто у нас тут не офис, а съёмки для обложки Forbes.

Я чувствую, как Джейк сглатывает. Мужик, серьёзно? После всего, что мы сегодня сделали? Она? Ты? Серьёзно?

— Чон, — голос его становится на тон ниже, деловой, холодный, как айсберг. — Ты не могла бы отнести Александру эти документы? А я пока переговорю с мисс Стюарт.

А вот и первый звонок. Он назвал меня Чон. Не Тесса. Не Тесс. А Чон. Официально. Чопорно. Держим дистанцию, мистер Уокер? Записала.

— Конечно, мистер Уокер, — ровно отвечаю я, забирая папку. Холодный разум, говоришь? Будет тебе холодный разум.

На этаже главного офиса ко мне несутся Кессэди и Дженна, сияя, как две лампы освещения в тёмном тоннеле.

— Ты потрясла весь отдел, Чон! — орёт Кессэди, обнимая меня так крепко, что у меня хрустит позвоночник.

— Это теперь нам нужно у тебя учиться, — смеётся Дженна.

— Девочки, не перехвалите. Я всего лишь шептала судье на ухо сладкие слова. "Налоговая ошибка", "практика Верховного суда", "незаконное доначисление". Он просто не устоял.

Мы ржём, как школьницы после первого урока сексуального воспитания, пока я не пытаюсь уже уйти.

— А ты куда так спешишь? — прищуривается Кессэди.

— Передать документы Уинтерсу. — Я пожимаю плечами.

— В таком виде? — она показывает пальцем на мои ноги.

Я смотрю вниз и понимаю, что стою БОСИКОМ. Босиком. Как последняя ленивая домохозяйка, которая вышла вынести мусор и встретила экс-парня с новой пассией.

— Чёрт... мои туфли... — зажмуриваюсь. — Остались в кабинете Уокера. Ну и ладно. Сценарий "Босая и беспощадная". Погнали.

Девчонки смеются, а я пружинисто, на цыпочках, направляюсь к кабинету Уинтерса.

Тина кивает мне на вход.

— Он у себя. Но... готовься. Сегодня он не в духе.

Прекрасно. Как раз под стать моим босым ногам и отсутствию терпения.

Я стучу, вхожу, и...

— Охренеть... — выдыхаю я.

Александр Уинтерс лежит на полу. Его кресло перевёрнуто. Он пыхтит, злится, ругается так, что мои уши вянут.

— Твою мать! Поднимайся, кусок железа!

Я бросаю документы и подскакиваю к нему.

— Мистер Уинтерс, вы в порядке?!

— А как ты думаешь, Чон? — рычит он. — Прогуливаюсь по парку? Уйди отсюда!

— Нет! — рявкаю в ответ. — Не уйду! Вы меня с места не сдвинете.

Он шипит, как загнанная в угол змея. Но я уже обошла стол, уцепилась за кресло и с усилием его ставлю на место.

Ставлю на тормоз.

– Теперь вы держитесь за меня и за кресло, мы вместе вас поднимем.

— Ты совсем обалдела?

— У меня есть хуже идеи. Могу тебе их озвучить.

Он стиснул зубы так, что я услышала, как они скрипят. Но поддался. И вот мы уже вместе, тяжело дыша, усаживаем его обратно.

И тут происходит то, чего я не ожидала. Он смотрит на меня. Долго. Глубоко. Как будто сканирует все мои слабые места. Его лицо почти рядом. Рука на моей талии. Моя — на его плече.

Он опускает взгляд на мои губы.

А я замечаю... пятно на его брюках.

— Боже... вы... мокрые? — спрашиваю, и взгляд падает на стол. Кофе. Пролилось. Я осознаю всё.

— Да блять! Обоссался! — резко отбрасывает он мою руку. — Хватит!

Но я возвращаю руку. Ощупываю.

— У вас ожог может быть. Штаны снимайте!

— Ты вообще нормальная? — глаза Уинтерса округляются.

— Снимайте. Или это сделаю я.

И, к своему же ужасу, я тянусь к ремню. Он хватает меня за запястье.

— Тесса, твою мать! Что ты творишь?!

— Работаю. Я не хочу потом оформлять тебе компенсацию по инвалидности второго уровня, если ты тут ещё и кожу обожжёшь!

Он вдруг отпускает запястье и... откидывается на спинку кресла. Смотрит на меня с лукавой полуулыбкой.

— Ладно. Делай.

Чёрт. Я. Снимаю. Штаны. С. Начальника.

И в этот самый момент...

Щёлк.

Дверь закрывается за кем-то. Кто-то вошёл. Или вышел. Или застыл. Я не знаю.

Я знаю только, что стою на коленях перед Александром Уинтерсом, с его ремнём в одной руке и расстёгнутыми брюками в другой. И что сейчас кто-то стал свидетелем моего профессионализма в... очень узком направлении.

Чёрт.

— Мы вам не помешали? — спрашивает один из мужчин, глядя прямо на меня.

— Похоже, мы не вовремя, — поддакивает второй с таким выражением лица, будто только что застал соседа в женском халате.

Я в этот момент, кажется, разучилась дышать. Мысленно прокручиваю в голове все возможные сценарии побега… вплоть до ползком под стол.

Господи, ну почему именно я? Почему именно сейчас? Почему он?!

Я зажмуриваюсь, надеясь, что когда открою глаза, окажусь в другой вселенной. Но нет. Открываю — я по-прежнему стою, на коленях перед Александром, а его ремень всё ещё в моих руках. Отлично. Просто великолепно.

— На что уставились? Здесь что, свадьба что ли? — рычит Александр, ни капли не смутившись. Голос его ленивый, с хрипотцой, а в глазах явный блеск. 

— Подумаешь, с меня девушка штаны снимает. Что тут такого? — добавляет он с наглой ухмылкой.

У меня челюсть отвисает. Нет, ну правда?! Он серьёзно сейчас? Да кто вообще так отвечает?!

Я тут же отскакиваю от него, будто от горячей плиты. Сердце в горле, руки дрожат. А он… улыбается. Спокойно. Довольно. Этот человек, кажется, вообще никогда не теряет хладнокровие.

Ну и сучёныш.

— Далеко не убегай, Чон. Мы ещё с тобой не закончили, — говорит он с лукавым прищуром, будто я это блюдо, которое он заказал, но ему подали только аперитив.

Меня как будто кипятком ошпарили. Нет, хуже. Как будто я только что включила фен, стоя по колено в воде.

— Что?! — у меня срывается голос. — Я всё закончила! Дальше вы сами справитесь! — вываливаю я и, не дожидаясь ещё одной его реплики, пулей выскакиваю из кабинета.

Тапки мне под ноги! Я лечу. Босиком. Да какая разница?! Главное — подальше от этого кабинета, от него, от его взгляда, от всего этого цирка с дрессированными тиграми.

Вбегаю в лифт, жму кнопку с такой силой, будто лифт должен взлететь, как космический шаттл.

— Давай, давай, давай… — бормочу себе под нос, пока двери не закрываются.

Через минуту я уже на своём этаже. Выдыхаю.

— Всё, Чон. Выдыхаем. Всё кончилось. Ты молодец. — Самоподдержка на уровне.

Вываливаюсь из лифта, подхожу к кабинету, дергаю за ручку…

— Ну нет, ну что за день такой! — бормочу я себе под нос.

Дверь закрыта. Причём капитально. Ни туда, ни сюда.

Я шмонаю карманы… и понимаю: ключи в кармане пиджака.

Молча перевожу взгляд на себя. Туфель нет. Они остались в кабинете Джейка.

Пиджак… ПИДЖАК! — вспоминаю я с ужасом. Где мой пиджак? Ах да… В кабинете Уинтерса. На кресле. Ну ты вообще молодец, Чон! Просто гений логистики. То ли раздеть босса, то ли самой раздетой бегать по офису — тут, как говорится, без вариантов.

Стою, босая, как сирота, без пиджака, по офису гуляет кондиционер, я, значит, трясусь, как кролик на сквозняке. И тут возвращается Лианна с кофе. Красотка, как всегда.

— Чон? Ты чего здесь стоишь? — глаза её прищурились подозрительно.

— Кабинет закрыт, — отвечаю я обречённо. — А ключи, ну… они там. Ты случайно не знаешь, где мистер Уокер?

— Был недавно у себя в кабинете. — Она ставит кофе на столик у окна. — У меня есть запасной ключ, сейчас…

И в этот самый момент дверь кабинета Уокера распахивается.

Мы с Лианной замираем.

Как в плохом кино.

Выходит Мэрилин Стюарт.

Вся раскрасневшаяся, волосы растрёпаны, помада смазана так, будто у неё была буря эмоций в районе губ.

А за ней Джейк Уокер собственной персоной. Взъерошенный, рубашка мятая, галстук криво, лоб в поту. По нему, клянусь, только что не видно надписи: «Только что оторвался».

Мэрилин улыбается, как будто только что выиграла Оскар за лучший актёрский дебют.. Кивает нам и идёт к лифту. Джейк же провожает её взглядом таким… Ну, знаете, как мужчина смотрит на пиццу после трёхдневной диеты.

Мы с Лианной переглядываемся, а потом смотрим на него. Он мигом стирает свою довольную ухмылку.

— Что? — говорит он, пытаясь выглядеть деловым.— У нас были серьёзные переговоры!

— Серьёзные? — приподнимаю бровь я. — А после ваших переговоров в кабинете безопасно находиться или нам костюмы химзащиты надевать?

— Очень смешно, Тесса. — Он усмехается, почесав затылок.

Он оглядывает меня с ног до головы и приподнимает бровь.

— Ты почему без обуви? Тебе не холодно? Где твой пиджак?

— Лучше не спрашивай, Джейк…

— А вот нет, рассказывай! — настаивает он.

Вздохнув, я захожу в кабинет.

Лианна следует за мной, прикрывая рот ладонью, чтобы не заржать прямо в коридоре.

И я рассказываю...

Как зашла к Уинтерсу, как он залил штаны кофе, как я, в лучших традициях «скорой помощи», полезла расстёгивать ремень…

– Вы представляете? Он спокойно сидел, откинувшись на спинку кресла, как какой-нибудь император. А я на коленях перед ним, расстёгиваю ему ремень! — я машу руками, как будто этим смогу стряхнуть с себя остатки этого позора.

— И тут... ХЛОП! Дверь. Открывается. А там двое парней, глядят на нас, как на порно лайв в прямом эфире!

— Ты хочешь сказать… — Джейкоб начинает медленно, будто проглатывая каждый звук, — что ты сняла с Уинтерса штаны?

Лианна давится кофе. Джейк облокотившись на свой стул, запрокидывает голову и громко смеётся, как будто ему миллион на счёт упал.

— Господи, Чон, да ты живёшь интереснее любого сериала! — выдыхает он, вытирая слёзы со щёк. — Ты точно адвокат, а не экзорцист по выбиванию демонов из ледяных сердец?

— Ой, да хорош тебе! — отмахиваюсь я, чувствуя, как снова начинаю краснеть. — Помогла человеку, между прочим! А он... он... вёл себя, как будто я ему пощечину из ласки дала!

— Он тебе понравился? — Джейк поднимает брови.

— Нет! — выпаливаю я слишком быстро, а Лианна прищуривается.

— Ммм… — протягивает она. — А ведь говорят, что Уинтерс после аварии стал замкнутым и мрачным. Но, похоже, он оттаял.

— Да уж, как снеговик под феном, — фыркаю я. — Причём, при мне.

Лианна, всё ещё держа стаканчик с кофе, качает головой:

— Честно говоря, я думала, что он вообще никого к себе не подпускает. А ты ему штаны чуть не сняла. Прогресс, я считаю.

— Прогресс, блин, — бурчу я, скидывая волосы с лица.

Джейк поднимается, подходит ко мне вплотную, кладёт руки на мои плечи и делает серьёзное лицо:

— Чон, я горжусь тобой. Ты блестяще провела переговоры с налоговой, отстояла компанию и, как вишенка на торте, чуть не устроила приватный медосмотр Уинтерсу.

— Джейк! — фыркаю я, кидая в него подушкой с кресла. — А с Мэрилин, значит, переговоры у тебя, да? Судя по состоянию её волос, ты ей предложил альтернативные условия сделки.

— Профессиональная тайна, — ухмыляется он, отводя взгляд и попивая воду, будто его тут вообще не при чём. — Иди, звезда моя. Только туфли надень, а то не дай бог на тебя снова кто-то наткнётся. Решат, что у нас тут йога с элементами стриптиза.

— Ах вот вы где, родимые, — произношу вслух, подтягивая их к себе. — Ну что, возвращаемся к цивилизации?

— А пиджак? — спрашивает Лианна.

— Туда я не вернусь. Пусть его сожгут. Вместе с моим достоинством, которое осталось в том кабинете.

Чёрт, и ведь всё началось так обычно. Арбитраж, документы, бой за правду и справедливость. А закончилось… штанами Уинтерса.

Моё сознание невольно возвращается к тому моменту, когда он посмотрел на меня. Так, будто видел всё. Не просто одежду или лицо, а прямо сквозь.

И его голос:

«Далеко не убегай, Чон…»

Тесса, ты вообще нормальная? — сама себе задаю вопрос, потирая виски. — Он просто мужчина. Просто шеф. Просто... чертовски привлекателен. Чёрт побери.

И тут раздаётся стук в дверь.

Мы замираем.

— Входите! — прикрикнул Джейк.

Дверь открывается, и на пороге появляется молодой парень с огромным букетом белых орхидей.

Он окидывает кабинет взглядом, достаёт из внутреннего кармана бумажку и спокойно произносит:

— Где я могу найти Тессу Чон?

Удивились все.

Даже Джейк с Лианной переглянулись.

Но больше всех, разумеется, удивилась я.

Я сглатываю и машинально поднимаю руку.

— Это я, — выдавливаю из себя.

Парень кивает, делает шаг вперёд и протягивает мне букет. Одной рукой держит цветы, другой — маленький конверт.

— Это для вас.

Я принимаю букет, который оказался тяжелее, чем я ожидала, и с трудом удерживаю его на руках. Аромат цветов был настолько сильным, что мне показалось — сейчас упаду в обморок.

Подписываю накладную, почти не глядя, и возвращаю ручку курьеру.

— Спасибо, — бормочу я, но парень уже разворачивается и выходит, оставляя за собой лёгкий аромат дорогого парфюма.

Дверь мягко закрывается.

В кабинете наступает тишина.

Очень насыщенная тишина.

Я кладу букет на диван, чтобы хоть как-то разгрузить руки, и медленно открываю конверт.

Внутри аккуратная записка.

Чёрным чернилами, твёрдым почерком написано:

"Жду продолжения, Чон. А.У."

Я чувствую, как кровь отливает от лица.

Лианна резко вырывает у меня записку, зачитывает вслух ещё раз — на случай, если кто-то не понял с первого.

— А.У. — Лианна округляет глаза. — Александр Уинтерс?!

Джейк заливается смехом, хлопает в ладоши.

— Вот это ход! Уинтерс — молодец! Надо у него мастер-классы брать.— Чон, ты его покорила, я тебе говорю!

Лианна только согласно кивает, глядя на меня, как на редкий экспонат.

— Это он меня, походу, добивает... окончательно.- бубню я,чувствуя, что сейчас снова начну задыхаться от стыда.

Но они меня уже не слушают.

Лианна фоткает букет, Джейк комментирует размер орхидей, а я стою в центре этого цирка, пытаясь понять, как теперь вообще жить.

И главное — что он имел в виду под "продолжением"?..

     ------ ~ Тесса ~ ------
Попрощавшись с Джейкобом и Лианной, я крепче перехватила огромный букет белых орхидей и направилась к выходу.

Кажется, руки у меня отсохнут, прежде чем я дотащу эту красоту до машины. Зато благо — я сегодня за рулём. Удивительно, как иногда судьба подбрасывает маленькие радости среди сплошного позора.

Проходя мимо лифта, я мельком бросила взгляд на кнопку с номером этажа Уинтерса. Нет, Тесса. Хватит. За пиджаком не пойдёшь. Пусть висит. Пусть там хоть птицы гнездо свьют — ты туда не вернёшься. Не сегодня. И вообще никогда.

Хотя, конечно, звучит неубедительно.

Парковка встретила меня порывом прохладного воздуха. Сквознячок приятно, или не очень, напомнил, что на мне нет пиджака.

Кожа покрылась мурашками, зубы предательски прикусили губу, а я мысленно выдала себе «пять баллов» за гениальность.

Открываю машину, аккуратно кладу букет на заднее сиденье. Он такой большой, что, кажется, занимает всё пространство.

Закрываю дверь и тут…

— Ой, боже мой! — вскрик вырывается сам собой, и я почти хватаюсь за сердце, потому что за спиной стоит…

Александр.

Чёрт.

— Не боже, но за комплимент спасибо, — говорит он спокойно, а на губах появляется лёгкая усмешка.

Чёрт побери, она ему идёт. И это ещё больше меня нервирует.

Я таращусь на него.

Он спокойный, уверенный, как всегда. Но есть что-то другое… расслабленное? Чуть мягче, чем обычно.

— Что вы здесь делаете? — выдыхаю я и, как ни странно, ловлю себя на том, что первым делом осматриваю его… ну… ноги. Точнее, его штаны.

Они другие. Не те, что…

Боже, Тесса, хватит.

Он замечает. Конечно, замечает.

— Да, я переоделся. Как ты заметила, — говорит, и я готова клясться, он специально делает акцент на этом «заметила». — Не совсем я уж такой беспомощный.

Я открываю рот, потом закрываю. Говорю. Хотя лучше бы промолчала.

— А… ой… нет! Что вы… я так не думаю… просто… глаза сами…- О господи. Тесса, остановись.

Я хватаюсь за лицо ладонями, потому что краснею с такой скоростью, что могла бы обогнать любое транспортное средство на этой парковке.

Позор 2.0. Добро пожаловать в эфир.

— Простите меня за сегодня. Я… я только хотела помочь, — выдыхаю, и почему-то это звучит как исповедь.

Он улыбается. По-настоящему.

— Я знаю, — отвечает просто.

Между нами на секунду воцаряется тишина. Такая, что даже этот пронизывающий ветер становится фоном.

— Тебе понравились цветы? — спрашивает он, как будто просто интересуется прогнозом погоды.

— Да, очень, — отвечаю я, и почему-то в груди становится теплее.

— Спасибо, — добавляю тихо и ловлю его взгляд.

И вот в этом свете парковочных огней, которые придают всему странный серебристый оттенок, я вижу его иначе.

Красивее, чем прежде.

Холодные серые глаза, которые почему-то больше не пугают, а завораживают. Чёткие скулы, спокойная, почти ленивая улыбка. И он… тёплый. Несмотря на ветер и этот его вечно строгий костюм.

— Тесс… — начинает, и я замираю. — Я благодарен тебе за твою помощь сегодня.

Он слегка хмурится.

Я замечаю, как его пальцы чуть сжимаются в кулак, а потом расслабляются. Он нервничает. Александр Уинтерс нервничает. Передо мной.

Это… неожиданно приятно.

— Я хотел бы провести с тобой вечер за ужином, — продолжает он. Голос ровный, спокойный, но в нём слышна та самая нотка волнения.

— Уверен, это будет не просто вкусно, но и по-настоящему приятно для нас обоих. У меня как раз забронирован столик… остаётся только получить твоё согласие.

Мир на секунду застыл.

Моя челюсть, похоже, решила отдохнуть где-то в районе пола.

Этот мужчина… этот человек… только что пригласил меня на ужин?

Нет, ну он, конечно, мог бы и написать об этом в записке, как с цветами. Но зачем, если можно выбить меня из колеи прямо здесь, на парковке, где я выгляжу как замёрзшая девочка.

Он ждет. Не торопит. Просто ждёт. И смотрит.

Холодный серый взгляд, в котором вдруг много тепла.

Без права на сопротивление.

— Почему бы и нет? — выдавливаю я из себя, а потом добавляю, чуть лукаво улыбаясь: — Я как раз очень голодная.

На его лице появляется та самая улыбка. Она редкая. Искренняя. И от которой сносит крышу даже в самую морозную ночь.

— Отлично, — произносит он. — Тогда поехали.

Когда мы подошли ближе к машине Александра, меня… мягко говоря, накрыло.

Шок — это даже слабо сказано.

Перед нами стоял настоящий монстр на колёсах. Огромная, чёрная, глянцевая, с тонированными стёклами в зеркало и бронированным корпусом. Она будто из будущего — или как минимум из какого-нибудь боевика про спецслужбы.

Но больше всего меня поразило другое: вся эта махина была оборудована под человека с ограниченными возможностями. Специальные двери, подъемники, элементы управления... Я сама повидала немало, но сейчас стояла как школьница на экскурсии.

А потом... из машины вынырнул он.

Нет, не Александр.

Другой. Гигант.

На вид — гора мышц в дорогом костюме.

Как только он двинулся на нас, я едва не сделала шаг назад. Его фигура заслонила половину машины, и казалось, он вот-вот сметёт всё на своём пути. Даже воздух рядом с ним будто стал тяжелее.

Я нервно сглотнула.

Александр, заметив мою насторожённость, хмыкнул:

— Не бойся, Тесса. Это Дэвид. Мой телохранитель, мои ноги... и иногда руки, — сказал он с усмешкой, покачивая головой, будто рассказывает о проделках старого друга.

Дэвид остановился в паре шагов от нас, кивнул мне и заговорил мягким, абсолютно не сочетающимся с его внешностью голосом:

— Добрый вечер, мисс Чон. Прошу, присаживайтесь в машину.

Он открыл дверь, как официант в отеле класса люкс, подал мне руку.

Я осторожно сделала шаг вперёд и в этот момент с лёгким шипением из-под порогов машины выдвинулись аккуратные металлические ступени.

Почти как в фильмах.

Ну, или как в секретных правительственных разработках, к которым я раньше не имела ни малейшего отношения.

Забираясь внутрь, я невольно коснулась обивки. Бархат? Нет, алькантара. Сиденья мягкие, как пух. Уровень комфорта запредельный. Запах дорогой кожи и чего-то мужского, терпкого, заполнял салон.

Я села, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри немного дрожала. Машина казалась микроавтобусом, но на деле это было нечто гораздо более впечатляющее — пространство, удобство, технологии.

Тем временем Дэвид нажал на кнопку, и с другой стороны мягко выдвинулся пандус. Александр спокойно развернул кресло, подрулил к пандусу и с той же лёгкостью, как на асфальте, заехал внутрь. Его движения были отточены и уверенные, как у пилота истребителя. Он нажал на какие-то кнопки на подлокотнике, и кресло плавно развернулось ко мне лицом. Раздался едва слышный щелчок — фиксация.

— Готов, — проговорил он просто, бросив взгляд на Дэвида.

Тот аккуратно закрыл за ним дверь, обогнал машину буквально в два шага и вскоре мы уже мчались по ночному Вашингтону.

Александр сидел напротив меня и... смотрел. Просто смотрел.

Я поймала себя на мысли, что нервно поправляю волосы. Пару раз украдкой пыталась проверить, нет ли чего на лице. Может, тушь размазалась? Нет, всё чисто.

Но он продолжал смотреть. В упор. Без стеснения. Как будто изучал. Исследовал.

И этот взгляд сводил с ума.

— Хочешь спросить, почему? — вдруг сказал он, не отрываясь.

— Хм? — я чуть дёрнулась, возвращаясь в реальность.

— Почему я смотрю, — уточнил он.

— Да... — честно призналась я. — Немного... смущает.

— Привыкай, Тесса, — усмехнулся он. — Я всегда наблюдаю за тем, кто мне интересен.

Я замерла, не зная, что ответить.

Но дальше уже некогда было думать. Мы подъехали к ресторану.

Дэвид вышел первым, снова открыл дверь и подал мне руку. Его ухоженная, сильная ладонь показалась на удивление тёплой.

Я аккуратно выбралась наружу.

Александр, как будто соревнуясь, за секунды оказался рядом. Его кресло спустилось по пандусу, плавно, без рывков, а Дэвид ловко его подстраховывал, хотя, кажется, Александр и сам справился бы.

Мы вошли в ресторан.

Ресторан оказался именно таким, каким и должен быть: легендарным. «Pineapple and Pearls» — место, о котором говорили все, но которое видели немногие. Самое дорогое заведение города, попасть в которое было сродни выигрышу в лотерею. Один из лучших ресторанов Вашингтона.

Здесь ужинали президенты.

Или Уинтерс.

Однозначно один из этих двух вариантов.

Только когда мы вошли внутрь, меня накрыло осознание происходящего.

Внутри было пусто.

Ни одного гостя.

Ни суеты, ни шороха посуды.

Только пара официантов, бармен и музыкант за роялем. Тонкая, чувственная мелодия заполнила зал.

Я непроизвольно остановилась, переводя взгляд с Александра на окружающее пространство.

— Почему здесь никого нет? — спросила я почти шёпотом, чувствуя, как тишина заполняет меня.

Он приподнял одну бровь и его серые глаза стали ещё темнее.

— А тебе кто-то нужен? — его голос был ниже, чем обычно. Бархатный, обволакивающий.

Я повернулась к нему, встретив его взгляд. Он был спокоен, но за этой маской что-то тлело. Что-то опасное. И манящее.

— Нет, — призналась я. — Просто странно... ведь сюда так непросто попасть.

— Я не люблю есть на публике, — его тон был окончательным. — Поэтому мы здесь одни. Сегодня забронировал весь ресторан.

Слово сегодня он произнёс, с особой интонацией.

– Только сегодня? — наивно спросила я.

— Да, — его голос был ровным, но с явной усмешкой.

Столик был в самом центре, идеально накрытый: закуски, дорогие соусы, деликатесы. Я сразу заметила изысканные тарелки, тончайшие приборы и бокалы, словно хрусталь.

Мы сели.

Точнее, он подъехал к моему стулу, вплотную.

Официанты двигались точно вальсируя — один ставил приборы, второй наполнял графины, третий приносил свежеиспечённый хлеб с маслом трюфеля. Всё тихо, быстро и без малейшей суеты.

— Тебе нравится здесь? — спросил Александр спокойно, но я уловила в его голосе интерес.

— Здесь прекрасно, — призналась я, снова чувствуя на себе его пристальный взгляд.

Перед нами вскоре оказался целый оркестр вкусов: тартары из тунца, карпаччо из говядины с трюфельным маслом, миниатюрные тарталетки с лососем и кремом из авокадо.Блюдо выглядело, как произведение искусства, и пахло божественно.

Когда подошёл официант с вином, Александр остановил его.

— Я сам, — твёрдо сказал он, забирая бутылку и два бокала.

Его пальцы уверенно держали стекло, когда он наливал вино в мой бокал, затем в свой.

Подал мне хрустальный бокал, не сводя глаз с моего лица.

— За мокрые штаны, — произнёс он, и уголки его губ едва заметно приподнялись.

Я не сдержалась — рассмеялась, пряча лицо ладонями. Смех освободил меня, прогнал внутреннее напряжение.

А Александр... он смотрел на меня так, как будто этот смех был самым красивым, что он когда-либо слышал. Улыбнулся уголками губ, и его глаза впервые за вечер стали по-настоящему тёплыми.

Ужин пошёл как по маслу.

Мы говорили обо всём и ни о чём. Он слушал, внимательно, не перебивая, только изредка кивая или подбадривая взглядом.

Я рассказывала про последнее дело с Джейкобом, а он, кажется, даже запомнил детали, которые и сама бы забыла.

Но взгляд... его взгляд не отпускал.

Он скользил по мне, по глазам, лицу, губам.

И я чувствовала его тепло даже на расстоянии.

Потом нам подали чай и десерты.

Я подняла кружку и тут же зашипела,— тонкий фарфор оказался слишком горячим.

— Ааашш… как горячо... — я резко отдёрнула руку.

Александр среагировал мгновенно.

Он поймал мою ладонь своими прохладными пальцами.

— Обожглась? — спросил он, нахмурившись, осматривая мои пальцы.

Потом слегка подул на них.

Его дыхание обожгло сильнее, чем чай.

А после... он поднёс мои пальцы к губам и стал целовать каждый из них.

Медленно. Смакуя.

И мир, кажется, исчез.

Я сидела, потеряв дар речи. Мой мозг отключился. Сердце билось как бешеное.

— Ещё болит? — его голос стал таким низким, что я ощутила его вибрацией по коже.

— Не... нет, — прошептала я.

Он опустил мою руку к себе на колени, не отпуская.

А другой рукой взял мою кружку и стал аккуратно дуть на чай.

В этот момент он выглядел так... заботливо, почти нежно. Но внутри я чувствовала — этот человек как океан: снаружи гладь и спокойствие, а под ней — шторм, который может затянуть тебя в свои глубины. И самое страшное — я уже начинала хотеть этого шторма.

Всё так просто.

Но именно это заставляло моё сердце колотиться сильнее.

Я поняла, что ухожу с головой в эту игру. Или в эту жизнь. Пока не ясно. Но что-то начинается. Что-то, к чему я точно не была готова.

После ужина Александр настоял на том, чтобы отвезти меня домой.

Хотя сердце бешено колотилось, а ладони стали холодными и влажными. Я сидела в его машине, которая напоминала мне скорее передвижной бронепоезд, чем транспортное средство.

Стёкла — словно непробиваемая стена, снаружи ничего не видно, а внутри — этот приглушённый свет, тёплый, интимный, будто мы не в машине, а где-то в другом мире, где никого нет.

Александр молчал.

Всё время дороги он просто смотрел на меня в отражении бокового зеркала. Его взгляд обжигал сильнее, чем кружка с горячим чаем в ресторане.

Сложно объяснить, что он делал этими глазами, но мне было трудно дышать.

Я сидела прямо, как на экзамене, скрестив руки на коленях, и делала вид, что всё под контролем. Хотя контроль я потеряла, как только он взял меня за руку за тем столиком.

Когда мы подъехали к моему дому, я почти вздохнула с облегчением. Но, конечно, рано.

Я потянулась к дверце, но вдруг поняла:

— Вот чёрт…

— Что? — его голос был спокойным, но насторожённым.

— Ключи от дома… Они в моей сумке… А сумка… — я медленно повернула голову к нему, понимая, насколько я сейчас нелепо выгляжу. — В моей машине. Которая…

Я даже не успела договорить.

Александр чуть ухмыльнулся.

— Отдай ключи Дэвиду. Он пригонит тебе машину.

Как по команде, Дэвид уже разворачивался к нам, будто знал заранее и согласно кивнул. Я почувствовала себя школьницей, которую папа пришёл забирать с дискотеки.

— Ты живёшь с родителями? — вдруг спросил Александр, его взгляд стал изучающим.

— Да… А что? — я нахмурилась, почувствовав в голосе подвох.

Он склонил голову на бок.

— Тебе не кажется, что ты уже большая девочка, чтобы жить с мамой и папой?

Я медленно вдохнула, на ходу обдумывая, насколько вежливо можно послать миллиардера куда подальше.

— Нет, не кажется. У нас в семье свои понятия. Это корейский менталитет — семья и традиции на первом месте, знаешь ли, несмотря на то, что мы живём здесь. Так что, — я сделала кружок пальцем в воздухе вокруг его лица, — не надо смотреть на меня вот ТАК.

Он приподнял бровь, улыбаясь уголками губ.

— И что же это за менталитет?

— Во-первых, жениться должен старший брат. Он должен привести невестку домой. Только потом я могу выйти замуж и съехать от родителей. Отец иначе с меня шкуру снимет. 

— Старший брат, значит… Есть девушка? Сколько ему лет?

— 28. Есть девушка. Но она ещё учится, и он ждёт.

— Обалдеть… Ждать тебе ещё лет пять, как минимум.

— Кого ждать? — не поняла я, нахмурившись.

Он хмыкнул.

— Всё, Чон, тебе пора топать домой.

— Вот так значит? Выгоняете?

— А ты хочешь остаться со мной? — его глаза сузились, голос стал ниже и глубже.

Мурашки по коже. Я чуть не села обратно в кресло.

— Нет уж. Я домой пойду.

Я открыла дверь, но его голос остановил меня.

— Чон.

— Что ещё? — обернулась я, на пределе терпения.

Он протянул руку.

— Ключи от машины.

Ах да… Чёртовы ключи!

Я на автомате сунула руку в карман брюк и вложила ключи ему в ладонь.

И зря. Очень зря.

В следующее мгновение он крепко схватил меня за запястье и притянул к себе.

Я ахнула, сердце взлетело к горлу.

— Даже не попрощаешься? — его голос стал хриплым, а дыхание участилось.

— Доброй ночи вам, Александр, — твёрдо сказала я, как на допросе.

— И это всё? Как-то неубедительно… Целуй.

Я моргнула. Он указывает пальцем на свою щёку.

— Не стесняйся, — его глаза горят.

Я, наверно, была цвета спелого граната.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Делаю шаг вперёд, медленно тянусь к его щеке, а в груди барабанит так, что я боюсь, он это слышит.

И в тот момент, когда мои губы почти касаются его кожи, он резко поворачивается и целует меня в губы.

Быстро, твёрдо, без шансов.

Мягко, но с таким давлением, что мне хочется либо провалиться под землю, либо зависнуть в этом мгновении навсегда.

Я отстраняюсь, прячу глаза.

Он отпускает меня, и мне будто сразу стало холодно.

— Дэвид скоро пригонит тебе машину, — его голос ровный, спокойный, но я вижу, как он облизывает свою нижнюю губу. Как будто вспоминает вкус.

Я быстро киваю и выскакиваю из машины.

Почти бегом направляюсь к дому.

На полпути оглядываюсь.

Он всё ещё смотрит.

Поднимает руку, словно говорит «пока». Я машинально махаю в ответ. В глазах мутнеет, потому что внутри всё бурлит. Как после бури.

Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась мама. Её внимательный взгляд тут же впился в моё лицо.

— Тесса? — голос у неё встревоженный. — С тобой всё в порядке? Ты вся красная… Дочка, тебе плохо?

Я поспешно покачала головой, чувствуя, как жар расползается по щекам ещё сильнее. Чёрт. Только не это.

— Нет-нет, мам, всё хорошо. Правда. Просто… — я запнулась, подбирая хоть какое-то оправдание, — прохладно на улице. Немного замёрзла.

Мама хмуро посмотрела на меня, скрестив руки на груди. Она всегда так делает, когда пытается докопаться до правды.

— Тебя привёз Эндрю? — её голос спокойный, но я уже слышу: подозрения копятся. — Почему он не зашёл поздороваться?

Я фыркаю. Эндрю. Серьёзно?

— Нет, мама, — качаю головой и начинаю снимать туфли, аккуратно ставлю их к стенке, чтобы потянуть время. — Это не Эндрю.

Стараюсь проскользнуть мимо, но мама — стена. Закрывает мне проход, опуская руки на бёдра, как всегда перед допросом.

— Кто тебя тогда привёз?

Я медленно поднимаю голову и неохотно признаюсь:

— Александр..Мистер Уинтерс.

Мама хмурится, словно это имя ей не нравится, хотя она его почти не знает.

— Ваш босс? Он что, привёз тебя домой? Почему? — вопросов больше, чем ответов.

— Мама, у меня машина заглохла, — устало объясняю я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Он просто предложил подвезти.

Чувствую, как сжимаются пальцы у неё на поясе.

Стараюсь пройти мимо, но её взгляд буквально прожигает спину. Она молчит, но я знаю — позже она обязательно задаст ещё тысячу вопросов. Сейчас меня спасает только молчание.

Как только за мной захлопнулась дверь, я прислонилась к ней спиной и выдохнула, прижимая ладони к груди. Сердце колотилось, как будто я пробежала марафон. Закрыла глаза, и первое, что всплыло передо мной — его лицо.

Александр.

Его взгляд, слишком пристальный. Его голос, хриплый и тёплый. Его губы, сжавшиеся в ту самую короткую, но жадную поцелуйную линию.

— Господи... — прошептала я. Провела пальцами по губам. Они всё ещё горели. Почему я позволила? Или... это он мне не оставил выбора? Хотя, если быть честной, я и не особо сопротивлялась.

Сбросив одежду, я направилась в ванную. Пальцы дрожали, когда включала воду. Тёплые струи стекали по телу, а мысли возвращались к тому вечеру.

К тому, как он смотрел на меня в машине, как его пальцы легли на мою талию, как он заставил меня податься вперёд. Его голос, когда он сказал «Целуй». Его губы, тёплые и твёрдые на моих.

Проклятье. Как я теперь смогу смотреть ему в глаза?

Нет, Тесса, остановись! Это твой босс, и это был простой ужин, после которого довёз тебя домой.

Но почему рядом с ним я дрожу как осиновый лист?

Я сжала губы, чтобы не выдать тихий стон, и быстрее вытерлась полотенцем, натянув свободную футболку и спортивные штаны.

В комнате раздался виброзвонок телефона. Подошла, глянув на экран. Сердце на мгновение замерло.

Сообщения. Одно за другим.

— Ох...

«Спасибо за ужин, Крошка.»

«И то, что было после.»

«Как твои сладкие пальчики? Не болят?»

«Дэвид должен быть уже у тебя.»

«Почему молчишь?»

«Тесс, ответь!»

Я уставилась в экран, будто он мог мне объяснить, что вообще происходит.

Крошка? Это... это нормально вообще? Или это что-то значит?

— Чёрт... — тихо шепчу я, пальцы предательски дрожат, когда тянусь к экрану. Но не успеваю напечатать ни слова — кто-то стучит в дверь.

— Систр, к тебе пришли, — раздаётся голос брата. Иль-Хун даже не заходит, просто открывает на пару сантиметров.

— Наверное, Дэвид, — говорю я и прохожу мимо брата.

— Кто ещё такой Дэвид? — нахмурился он. — И почему он приходит к тебе в это время?

Вздыхаю.

— Дэвид работает на Александра. Он должен привезти ключи от машины. Моей машины.

— Чего? — хмурится Иль-Хун, как будто я сейчас на корейском сказала что-то совершенно невозможное. — Какие ещё ключи? И с каких пор Уинтерс...?

— Потом расскажу! — перехватываю его вопросы и быстрее спускаюсь вниз.

— Тесса, подожди...— сердито говорит. — Что вообще происходит?

Он медленно отпускает мою руку, но хмурится так, что мне хочется сбежать. Я с трудом сдерживаюсь и иду к двери.

Молюсь, чтобы мама не вынырнула откуда-нибудь из кухни.

Открываю дверь. На крыльце — Дэвид, строгий, как всегда.

— Мисс Чон, ваши ключи, — сухо произносит он и протягивает связку. Я торопливо забираю.

— Спасибо, Дэвид.

— Машина припаркована у дома. Доброй ночи. — Он разворачивается, не теряя ни секунды.

Закрываю дверь и оборачиваюсь.

Брат стоит рядом, скрестив руки на груди, смотрит на меня из-под нахмуренных бровей.

— Объяснишь?

— Объясню, но не сейчас. — Я стараюсь не встретиться с ним взглядом. — Давай завтра? Или... на следующих выходных?

— Сестрёнка... — он цокает языком мне вслед, но я уже бегу к себе. Мне нужно уйти, спрятаться, обдумать всё, что случилось за этот вечер.

Захлопнув дверь комнаты, падаю лицом в подушку. Хочу провалиться в неё с головой и исчезнуть хотя бы до утра.

Но телефон светится. Сообщения Александра ждут ответа.

Сердце стучит так, что я думаю — сейчас точно сорвётся с места.

Печатаю:

«Дэвид привёз ключи. Спасибо.»

✔ прочитано.

«Спасибо за ужин.»

✔ прочитано.

«Пальчики в полном порядке.»

✔ прочитано.

Он не отвечает.

Он просто читает.

Ждёт.

Я не выдерживаю. Пальцы набирают вопрос, от которого у меня внутри всё скручивает.

«Зачем вы меня поцеловали?»

Отправляю. Молча втыкаюсь в экран. Пять секунд — и ответ.

«Захотел.»

Я замираю. Это всё? Захотел? Он так просто о таких вещах говорит?

Откладываю телефон на тумбочку, прижимаю ладони к щекам, чувствуя жар под кожей.

В голове вспыхивает мысль о забытых в машине цветах. Чёрт. Я схватила со стола ключи, накинула на плечи тёплую кофту — мягкую, уютную, с запахом дома — и, стараясь не издать ни звука, выскользнула на первый этаж. Дом погружён в полумрак и сонную тишину. Шаги едва касаются пола, сердце бьётся чуть быстрее от этого маленького ночного приключения.

На лёгком бегу я добралась до своей машины, где под мягким светом уличного фонаря ждал меня тот самый букет — огромный, роскошный, белоснежный. Орхидеи пахли так, словно только что сорваны в саду, где вечная весна. Я осторожно открыла заднюю дверь, и аромат тут же окутал меня, будто мягкое облако, словно целый рай в моих руках.

Так же бесшумно пробравшись обратно, я направилась на кухню. Взяла вазу — хрустальную, прозрачную, словно созданную именно для этих цветов — наполнила её прохладной водой, наблюдая, как тонкие пузырьки поднимаются к поверхности. Орхидеи аккуратно опустились в неё, их лепестки дрогнули от касания воды.

Я бережно обняла вазу обеими руками, словно боялась расплескать эту красоту, и поднялась наверх, стараясь не выдать себя ни единым звуком.

На цыпочках вошла в свою комнату. Там пахло свежим бельём и ночной прохладой. Я поставила цветы на стол напротив кровати, чтобы просыпаясь, первым делом видеть эту утонченную белоснежную роскошь. Лепестки отбрасывали лёгкие тени на стену, а комната наполнилась тонким, изысканным ароматом, от которого внутри стало чуть теплее.

На мгновение я замерла, разглядывая этот небольшой оазис посреди ночи. И только тогда позволила себе тихо выдохнуть.

— Ах ты... Уинтерс... — выдыхаю я в темноту комнаты, откидываясь на кровать. 

Но заснуть теперь будет непросто..