Ты не для меня

— Все, глуши! — кричу и тут же прикрываю рот кулаком, потому что кашель душит. В глазах стоят слезы — выхлопные газы никого не щадят. Я вылезаю из смотровой ямы. Согнувшись, упираюсь ладонями в колени и долго прокашливаюсь до першения в горле, едва не выплюнув легкие. Ко мне никто не подходит, Ник стоит в паре метров, а Вит где-то шатается, наверное, опять возится с чертежами и просчитывает варианты, по которым наш пилот пройдет трассу с минимальным количеством остановок. — Загоняйте на чек-ап. Снизу — хлам, если внутрянка бодрая, посмотрим, что можно сделать.

Иду к умывальнику. Сразу открываю кран и первым делом подставляю руки. С них стекает серо-черная вода, пальцы приобретают человеческий цвет. 

Проржавевшую местами раковину надо бы сменить, но до этого руки никак не доходят. Да и на что менять? Новая через пару недель будет такая же. У нас тут и антифриз, и масло, и гарь — полный набор. 

Когда вода становится почти белой, беру мыло. Пальцы, лицо, шея — тру все. Вода холодная, но я уже почти привык. Снимаю полотенце с крючка, мы предусмотрительно закупили серые, но грязь все равно видно. 

Набираю в стаканчик воду из кулера, жадно выпиваю. В горле приятная прохлада. Повторяю.

— Нас очень просили подшаманить, — начинает Ник издалека. Он у нас отвечает за общение с клиентами просто потому, что самый вежливый. Язык у него подвешен что надо. Родители хотели вылепить из него дипломата, а парень завис в электронике и решил, что возиться с тачками в разы интереснее. — Бабки нам тоже не помешают.

— Мы не всесильные, — бросаю полотенце в корзину, куда мы складируем грязные шмотки, чтобы постирать в конце смены. Деньги нужны всегда, но ради них не стоит браться за любую работу. Жаль только, я понял это слишком поздно. — Забирай, через пару часов посмотрим. Может, все не так плохо, — пожимаю плечами. На этом мои полномочия все.

Пригонят говно, а потом просят сделать из него конфетку. Мы можем, конечно, и не такое чинили. Вот только не стоит забывать, что конфета все-таки из дерьма. Придумать им, что ли, строчку в договоре: с состоянием авто ознакомлен, претензий не имею? 

На телефон падает сообщение. Встряхиваю руки. Сушу естественным способом, чтобы вода опять никуда не залилась и мобила не сдохла. Это второй за месяц. Первый утонул в тосоле, второй — утопился в душе. Гаджеты и жидкость — вещи несовместимые.

— Савелий! Тащи сюда свою задницу! Сава! — с улицы раздается женский крик, а затем кто-то стучит в ворота с такой силой, будто бьет по ним кувалдой.

Вздыхаю. Вот так всегда. Наивные девочки западают на гонщиков, а последние уносятся от них с той же скоростью, с какой отдаляются от стартовой линии после сигнала. 

Мы с Ником переглядываемся. Я жестом показываю, что разберусь, он пусть работает. 

Стук продолжается. У нас закрытая территория, случайные прохожие сюда не заглядывают. 

Пес на цепи сходит с ума от агрессии за воротами. Глажу его, успокаивая. Спустить бы, и дело с концом, обычно после такого даже выходить не надо — желающих добраться до Савы не остается.

— Да твою ж белобрысую зад… 

Я выхожу ровно в тот момент, когда девчонка перестает колотить наши ворота и агрессивно тычет в экран своего смартфона. Первым делом я замечаю тачку — «Ку-5», беленькая, отполированная. Уверен, в ней полный фарш. Еще и салон обтянут бежевой кожей. У меня даже привстал от такого секса. 

Перевожу взгляд на властелиншу колец. Девчонке лет двадцать на вид, не больше. Длинные прямые светлые волосы, нахмуренные брови, сучий взгляд и недовольно поджатые губы. Стройная, симпатичная, но Сава с другими и не тусит. Черные джинсы порваны на колене, никогда не пойму этот стиль — нахрена покупать драные шмотки? Отдай Пирсу, и через пять минут будут такие же бесплатно.

Значит, «ауди» либо от богатых родителей, либо от какого-то папика.

Девчонка смотрит на меня, оценивает, в восторг не приходит, но это понятно: у Савелия при скверном характере ангельская внешность, я же далеко не ангелок.

— Ты не Сава. Где он? — хмурится и снова утыкается взглядом в телефон. 

Треш. Где он таких стерв находит и почему его это так возбуждает?

— Встречи с фанатками после заезда, разворачивайся и уезжай, — киваю в сторону дороги. Наш гараж в одном из тупиков, это удобно, сюда не суются те, кого здесь не ждут. Ну кроме вот таких вот случайных дам с разбитым сердцем. 

— Уеду, как только увижу Савелия. Позови его. Он ведь здесь? Мне сказали, он в гараже, — девчонка прикладывает телефон к уху и недовольно сопит. Ну точно маленькая капризная мажорка, которой достаточно топнуть ножкой, чтобы и новенький «ауди», и айфон последней модели, и поездка куда-нибудь на белый песок.

— Его здесь нет, — отвечаю сдержанно, делая скидку на, возможно, впервые разбитое сердце. 

— А где он?

Савелий вот уже как два часа тестит машину на треке. Мы вчера вечером ее немного подшаманили, и он теперь ее убивает, чтобы нам без дела не сиделось.

Ладно, это все лирика. Тесты — необходимость для гонщика, потому что любой косяк на трассе обернется катастрофой. 

— Понятия не имею, — вру, не моргнув и глазом. Не в моих правилах выдавать друга. — Слушай, малая, прыгай в свою тачку и уезжай. Савелий сам с тобой свяжется, если посчитает нужным.

— Просто позови его. Я не могу дозвониться до него вот уже два часа! Если он спит там в гараже… — она, миновав меня, решительно ныряет в калитку и идет в гараж.

Пирс тянет цепь, бросаясь к девчонке. Она тормозит на полсекунды, смотрит на овчарку, и наш грозный охранник стихает под ее взглядом. Садится на свою задницу и, склонив набок голову, смотрит, как женщина своим присутствием собирается осквернить мужскую обитель.

— Эй-эй-эй! Тормози, малая, — я хватаю ее за руку и дергаю обратно. Девчонка влетает в мою грудь, но тут же упирается ладонью и отстраняется. Наши взгляды сталкиваются. Это, блин, настоящая схватка. Мой — недовольный, ее — яростный, вот-вот сорвутся молнии. 

— Убери от меня свои руки! — толкает в грудь, не жалея сил. Я не отступаю, держу ее крепко, но сильно не сжимаю. Просто фиксирую, чтобы не пришлось потом ловить. — Ты кто вообще такой?

— Не заводись. — Закатываю глаза. Губа дергается, мне вообще эти драмы не нужны. Я вздыхаю. Главное не начать орать в ответ. Просто смотрю на нее, как на недоразумение. Ну красивая же, быстро найдет того, кто ее утешит, может, даже среди гонщиков. — Я отпущу, только если ты не будешь ломиться в гараж. Идет?

— Я должна убедиться, что Савелия там нет, — отвечает снисходительно и дует губы. Пипец, приплыли. Еще я обиженок не утешал.

— Его там нет. Если бы был, я бы сам его к тебе вытолкал, — потому что мне нахрен не нужны проблемы. А малая — самая большая проблема.

— Не верю! — выкрутившись из захвата, она, развернувшись, несется в гараж, как спринтеровец.

Да твою ж мать!

— Ты совсем без мозгов, что ли? — рявкнув, сгребаю девчонку в охапку. 

Поднимаю над полом, прижмая спиной к себе. Она дергает руками и ногами. Ставлю и перехватываю за плечи, чтобы не достала до лица. 

— Пусти, придурок! Ты что себе позволяешь? Да тебе Савелий голову открутит! — сыплет угрозами, пока я тащу ее к выходу.

Девчонка легкая, но из-за того, что брыкается, задача не уронить ее практически невыполнима. 

— Посмотрим. Может, спасибо скажет, что я его от истерички избавил.

За воротами кто-то тормозит — безошибочно определяю по треску гравия. Сигналит дважды, распугивая птиц, которые благополучно сидели на дереве. О, вот и герой-любовник. 

Девчонка замирает в моих руках. Мы оба смотрим в сторону ворот.

Через несколько секунд в калитке появляется Сава. Он в гоночном костюме, куртка расстегнута, волосы растрепаны. Смотрит на нас и улыбка тает на лице — вместо нее зреет недовольство. До меня не сразу доходит, что девчонку надо отпустить. Я откровенно туплю, даже когда она лупит мне по колену ногой. 

— Бес, ты совсем уже, что ли? — вместо приветствия произносит друг, и я осторожно опускаю девчонку, убирая руки только убедившись, что малая твердо стоит на своих двоих. — Какого хрена ты зажимаешь мою сестру?

Медленно обтекаю, пялясь на девчонку. И только когда она оказывается рядом с Савелием и прыгает на него, обнимаясь, понимаю, что они, блин, похожи! Та же улыбка, те же интонации в голосе, они, блин, даже смеются одинаково. Только Сава уходит вниз, а малая заливается чайкой.

— Козлина, блин! Я звоню тебе несколько часов! — она бьет брата кулаком в плечо.

В смысле сестра? Откуда она вообще взялась? Савелий говорил, что он с семьей вообще не контачит никак. А тут… сестра? Это шутка, что ли? 

— Прости, я был на треке, — ведет себя как настоящий старший брат. Покровительственный тон, снисходительная улыбка и умиление, которое бывает только в присутствии младших родственников. — Не обижайся только. Я правда тебя ждал, даже убрался вчера.

Не слышу, о чем они говорят дальше — в кармане звонит телефон. Не помню, когда взял его с собой. Видимо, на автомате засунул в задний карман. Отхожу в сторону.

На дисплее ненавистное имя. Марина, она же Мари.

Ничего хорошего после этих звонков не бывает.

— Привет, Мари, — все-таки отвечаю, хотя тянет нажать на отбой. — У тебя что-то срочное? Я весь в масле.

Ложь — мой постоянный спутник. Бытовое вранье вошло в привычку давно. Я вру, когда стремлюсь избежать разговора, обманываю, чтобы получить желаемое и  отчаянно лгу, когда мне пытаются залезть в душу. Не бывает на сто процентов искренних людей, обман везде, главное — правильно его использовать и никогда не врать самому себе. Окружающие все равно не запомнят меня, забудут, как только  пропаду из их поля зрения, я же останусь с собой до самого конца.

— Я писала тебе, Гордей, — начинает елейно, но я слишком хорошо знаю эту женщину. Ничего милого в ней нет, одна жестокость и жажда наживы. — Ты не ответил. Мне нужно подтверждение на вечер послезавтра. Готов выйти на новый уровень?

Я не готов физически. Морально — уничтожил всех.

— Это последний турнир?

— Если станешь чемпионом, то да. Вес — супертяжелый. Надеюсь, ты набрал форму за тот месяц, что я тебя не видела.

Во мне восемьдесят девять, и это я взвешивался вчера вечером, будто, блин, чувствовал приближение фатума. И вот он меня настиг. Не знаю, как быстро и без проблем набрать три кило. Пропадать в зале? Забью мышцы и вылечу с первого боя, потому что не смогу нормально ударить и получу в табло несколько раз.

Обожраться всякой дрянью? Вариант, конечно, причем, единственный. Шесть тысяч калорий, отеки — и вуаля. 

— Я точно ее не растерял, — цокаю.

Не нравится мне происходящее пипец как. Все это мутно. Супертяжелый вес — это вообще другой уровень, причем как по подготовке, так и по баблу. Здесь больше спонсоров, но больше и рисков. Ставки — всегда высоки. Плюс этой категории — они не зависят от лиги, каждый турнир — коммерческий. Выступают в основном спортсмены, закончившие карьеру, и любители типа меня, для которых драки — способ поднять побольше деньжат.

— Хорошо. Послезавтра утром взвешивание, потом за час до боя. Ты и сам все знаешь. Не забудь заглянуть. Я тебя жду, — интонации меняются, если бы не знал об иерархии наших взаимоотношений, решил, что Мари со мной флиртует.

По спине бегут мурашки. Бр-р-р. Отвратительно.

— Буду, — говорю и отключаюсь.

Вокруг меня медленно сгущается тьма, но ее прорезает луч света, который излучают блондинистые родственники, пока воркуют. Я переключаюсь со своей мрачной волны на их позитив. 

Сава широко улыбается. Малая уже не злится и обещает что-то приготовить на ужин, спрашивает, что бы хотел старший брат. Он ерошит ее волосы, а она забавно дуется и обещает плюнуть в его тарелку.

За грудиной тянет, и я отворачиваюсь. Не хочу нарушать семейную идиллию. 

Возвращаюсь в гараж. Смотрю на корыто, которое Ник еще не забрал на диагностику. Вроде нормально выглядит снаружи, но под защитой — одни развалины. Тут, наверное, должна быть аллегория на то, что я такой же, но в жопу это все. Я нормальный, просто в какой-то момент жизни мне повезло чуть меньше, чем остальным сверстникам.

Открываю журнал, проверяю ближайшие записи. У нас забито все. Сегодня — последний день тишины, а дальше — две недели плотной работы, после которой силы остаются только на душ и еду. Если я переживу бои без сильных травм, буду считать себя везунчиком. Быть между молотом и наковальней всегда тяжело.

Освобождаю бокс для машины Савелия. Мы его немного захламили сегодня, оставили много пустых канистр и сложили инструменты. Растаскиваю по местам, искоса поглядываю на милый разговор родственников, задерживаюсь дольше на девчонке. Красивая она, девочка-война, блин. Дерзкий язык компенсируется яркой внешностью. Она снова смеется, запрокидывает голову, и я скольжу по ее длинной тонкой шеей ниже к выпирающим ключицам. Еще вниз, к маленькой упругой груди.

Тряхнув головой, возвращаюсь в свою реальность. Дерзкие малышки — не мое, с ними слишком много проблем. Они ломают вообще все, что не вписывается в систему их координат и настраивают заново под свой привычный уклад. В общем, мимо.

Сосредотачиваюсь на работе. Это надежнее и безопаснее. Навожу порядок. Закончив, сгружаю канистры в мусорный мешок, который тащу к бакам. По пути глажу Пирса, он с тех пор, как малая появилась на территории гаража, ни разу не гавкнул, зато хвостом виляет так интенсивно, будто планирует взлететь.

— До вечера! — девчонка наконец уходит, и я спокойно выдыхаю. Одной блондинистой проблемой меньше.

— Бес! — окликает меня Савелий. Закинув мешок в контейнер, оборачиваюсь. Друг подходит ближе, кладет руку мне на плечо. — Ты извини, погорячился. Саня мне все рассказала. В целом картина понятная, я просто малость прифигел, когда увидел вас вместе.

Киваю. Мне извинения особо и не были нужны. Я бы тоже стриггерился. Наверное.

— Все нормально. Сам виноват. Думал, это девушка твоя.

— Упаси Бог, — моментально отзывается Савелий, вскидывая ладони. Мы вместе смеемся. Да уж, малая хуже гранаты, потому что чеки у нее нет и в помине, а зарядов на целый пулемет. — Я ее люблю, но исключительно как сестру.

— Так любишь, что никогда не рассказывал?

Мы заходим в гараж, тут немного прохладнее, чем на улице. Жара шпарит так, что лишний раз показываться на солнце нет никакого желания. Сава сразу идет к кулеру. В шкафчике над ним чай-кофе. Он достает свою кружку и банку с растворимым кофе. Подняв бровь, смотрит на меня. Ждет ответа. Неопределенно веду плечом, и он берет вторую чашку, делая нам двоим кофе.

— Это сложная история. Мы общаемся с ней довольно часто, но наш отец не в восторге. Он считает, раз я ушел из семьи, больше не имею права контактировать ни с кем из родственников, — Савелий говорит спокойно, но явно сдерживается. Он весь напряжен, хоть и пытается казаться равнодушным. — Мне проще никому не рассказывать о ней, чем фильтровать информацию.

— Понял. — На самом деле я вообще ни черта не соображаю. Но другу сейчас бесполезно задавать вопросы, он ушел в глубокую задумчивость. Надо оставить минут на десять, может, потом продолжим.

Савелий молча делает нам кофе. Двигает одну кружку в мою сторону, вторую берет в руки. Один глоток, второй. Движения — механические, осознанности — ноль. Вздохнув, отступаю. Тру лоб и собираюсь поваляться в кресле хотя бы пять минут, прежде чем опять залезу под капот машины.

— Слушай, Гордей, я понимаю, что у вас с Сашей первое знакомство вышло так себе, но она хорошая девчонка, — вдруг говорит Сава. — Взбалмошная, немного на своей волне — да. Но она добрая и заботливая, — он улыбается, теряясь в воспоминаниях. — Давай сегодня у меня поужинаем? Сашка останется до конца лета, заодно познакомитесь по-человечески, все равно часто придется пересекаться.