Ты не мой брат

Три года назад

Яна Велесова вздохнула полной грудью воздух родной земли и блаженно зажмурилась. Она вернулась домой! Этот месяц длился слишком долго, она буквально извелась там, в другой стране. Так далеко от Богдана…

— Яночка, солнышко мое, ты прекрасно выглядишь, — рядом щебетала мама, широко улыбаясь. Соскучилась. — Загорелая вся. Улыбаешься, наконец! А то замотала ты себя подготовкой к вступительным экзаменам совсем. Мечта стать врачом важна, но здоровье важнее, милая!

Девушка радостно улыбнулась маме, не поправляя её. Наталья Назарова не знала истинного положения дел, а дочь пока не решалась поделиться своими чувствами с ней. Пока всё казалось таким нереальным. Хрупким. Нереальным.

Месяц назад она наконец решилась сделать самый важный шаг в своей жизни.

Яна всегда любила старшего сводного брата, восхищалась им. Практически боготворила. В какой-то момент её обожание и доверие переросли во вполне взрослое чувство. Она, Яна Велесова, всем сердцем полюбила Богдана Назарова, сына отчима от первого брака. Кровного родства между ними не было, но… Их все воспринимали братом и сестрой, даже несмотря на то, что знакомы они по факту лишь семь лет. Девушка долгое время стыдилась своих чувств и желаний. Ей казалось это неправильным, но поделать со своими чувствами ничего не могла.

Богдан был старше на три года и безумно красив. У него было много девушек, которые менялись со скоростью света в его постели. Вживую она их никогда не видела, но сплетни про брата до неё доходили исправно. Каждая новая его девушка приносила боль влюбленному подростку. Несколько лет она носила эти переживания в себе, не смея делиться ни с кем. Но в день, когда ей исполнилось восемнадцать лет, Яна решилась на отчаянный шаг. Просто поняла, что больше не может сдерживать в себе чувства.

Отчаянно труся, после праздника она подстерегла Богдана в темном кабинете и призналась ему в своих чувствах. Запинаясь и заикаясь, она раскрыла ему свою душу. Неловко. Неуклюже. Зато искренне.

Как же она стеснялась! Хорошо, что вечерний сумрак частично скрывал её порозовевшую кожу. Руки так сильно тряслись, ей пришлось их спрятать за спиной. Девушка не надеялась на ответные чувства, не ожидала от него признаний. Яна заранее готовила себя к его отказу, мягкому, но категоричному, но просто не могла не попытаться…

И попытка принесла ей счастье! Богдан ответил, что тоже любит, и просто ждал, когда она немного подрастет, чтобы начать ухаживать за ней.

Это был самый лучший её день рождения. Такой счастливой Яна еще никогда не была! Остаток ночи они провели вместе на крыше дома, наблюдая за звездами на небосводе, обнимаясь и целуясь…

На следующий день она уехала. На день рождение родители подарили ей путевку в Таиланд. Месяц Яна была вдали от дома, семьи и любимого. Она прилетела домой счастливая и переполненная надеждами. От того и сияла не хуже тропического солнца.

Родители думали, что это из-за удачного отпуска, но поездка, наоборот, далась ей тяжело. В голове до сих пор не укладывалась информация, что Бодя ответил на её чувства. Было тяжело находиться вдали от него. Имелось множество мелких и неприятных моментов, требующих решения, ведь их отношения наверняка многие осудят. Но она всем сердцем верила, что родители их поддержат, и они с Багданом преодолеют все неприятности. Вместе.

— Да, — девушка мечтательно улыбнулась, — есть вещи важнее экзаменов…

Ехала она на заднем сидении вместе с мамой. Всю дорогу до дома Яна слушала успокаивающий щебет Натальи, а сама думала о своем. Велесова удивилась, что Богдан сам не встретил её, ведь он обещал. Она так сильно по нему соскучилась, что внутри все переворачивалось от желания немедленно его увидеть. К сожалению, дорога домой заняла время, так как они попали в пробку.

— Почему Бодя не встретил меня вместе с вами? — всё-таки не выдержала и спросила девушка.

Дмитрий на миг нахмурился и поджал губы. Его недовольство длилось всего пару секунд, поэтому Яна решила, что ей показалось.

— Он хотел, но у него появились срочные дела, — сухо произнес отчим.

Её охватило нехорошее предчувствие. Вроде ничего страшного не случилось, мало ли чем может быть расстроен Дмитрий, но внутри что-то дрогнуло, предвещая беду. По мере того, как они приближались к дому, беспокойство росло. Когда они поднимались в лифте, Яна чуть впервые в жизни не испытала на себе паническую атаку. Было нечем дышать, а сердце отбивало чечетку. Её уже не отвлекали глупые сплетни матери о знакомых. Нижняя губа девушки чуть распухла, потому что она постоянно прихватывала её зубами. Яна даже немного начала сутулиться, будто на её плечи положили невидимый, но ощутимый груз.

Квартира встретила их тишиной, от которой сердце девушки ушло в пятки, хотя вроде и паниковать было не из-за чего. Она отчего-то сегодня особенно долго расшнуровывала кроссовки и снимала кожаную куртку, словно не решаясь пройти вглубь квартиры, а потом она услышала это…

Громкий стон. Женский. Она помотала головой, словно пытаясь избавиться от назойливой мухи. Но стон повторился и ему вторил низкий едва слышный мужской шепот.

Ноги сами понесли её к спальне брата. Источник шума она установила безошибочно. С силой распахнув двери, девушка увидела любимого в компании грудастой блондинки.

Наверное, только так разбиваются женские мечты — болезненно и неожиданно.

Её счастье длилось так недолго. Она просто стояла и молчала, словно из неё все силы выпили. Смотрела, как девица судорожно пытается одеться, а Богдан отворачивается от неё, явно не желая смотреть в глаза. В комнату вбежала мать и начала ругаться. Её слова Яна воспринимала словно сквозь вату. Она-то и дышала через раз. Ей казалось, что она медленно умирает…

В тот день умница, красавица и спортсменка Яна Велесова умерла. Вместо неё на свет появилась ехидная, стервозная и бунтующая Янка. Кошка, которая гуляет сама по себе. Она провалила вступительные экзамены в медицинский ВУЗ. Забросила бальные танцы, но тайно посещала секцию по боксу. Говорила только правду, хамила и лезла на рожон.

В тот день в семье Назаровых началась война. Холодная война

Яна, нагруженная пакетами, ввалилась в квартиру и захлопнула за собой входную дверь ногой. Сегодня был день рождения Богдана. И хотя она его терпеть не могла (при этом продолжала любить), помощь в организации праздника никто не отменял. В добровольно-принудительном порядке Наталья привлекла дочь к процессам закупа и приготовления пищи.

— Кто дома? — прокричала она с порога. — Спасите меня, иначе я буду погребена под всеми этими пакетами!

Утром мать вручила ей внушительный список покупок, то, что они забыли или не успели вчера приобрести. Сразу после учёбы Велесова направилась в супермаркет, впервые за долгое время пропуская тренировку по боксу.

Родные не знали о новом увлечении Яны. Она тщательно скрывала свой интерес к боевым искусствам, испытывая странное стремление оставить для себя хоть что-то, не связанное с семьей. Иногда девушке казалось, что семья стреножит её, не дает расправить крылья. Как в тот раз, когда она завалила экзамены при поступлении в медицинский. Ей не дали выбора, просто запихнули на факультет экономики. Отчим подсуетился. Яну по знакомству зачислили в университет по специальности «Финансы и кредит». Да ещё и припоминали иногда, сколько денег отдали, чтобы она поступила без экзаменов. Ей иногда хотелось в ответ прокричать: «Я разве просила?», но она почему-то молчала.

На ней заранее поставили крест, решив, что ей не хватит ума, чтобы исполнить свою мечту стать врачом. Никого не интересовало, что Яна фактически не помнила самого экзамена, мозги размякли под действием эмоций. На тот момент она просто пыталась пережить предательство Богдана. Девушка всегда реагировала чересчур чувствительно, и боль от поступка брата словно сбила девушку с ног. Ей нужно было немного времени, чтобы прийти в себя, но его у Яны в запасе не имелось. На следующий день после того, как она застала брата с той блондинкой, её ждали вступительные экзамены, которые она благополучно провалила. Велесова вполне могла поступить через год. Её знаний вполне хватало бы для этого, но ей не дали второго шанса. Через два дня после провала отчим за ужином просто поставил перед фактом, что она теперь учится на финансиста. Право голоса девушке никто не предоставил.

— Эй, дома кто-нибудь есть? — еще раз крикнула она, пытаясь удержать покупки и разуться одновременно.

— Аккуратней, милая, — из кухни вышла Наталья в переднике с подсолнухами, но уже с макияжем и укладкой, — поставь на пол пакеты, а то что-нибудь разобьешь!

В воздухе повисло недосказанное «опять». Яна тихо вздохнула. Она прекрасно знала, что не оправдала надежд, но всегда напрягалась, когда её в очередной раз тыкали в этот факт носом.

Мама не заметила перемены настроения в дочери и продолжила беззаботно говорить. Наталья часто предпочитала не замечать очевидного. Или девушка действительно научилась прятать свои эмоции.

Они взяли пакеты и дружно занесли на кухню, где стали их разбирать.

— Кажется, наш Боглаша созрел, — доверительно проговорила Наталья, заставив Миру похолодеть, — именно поэтому решил провести сегодняшний ужин только в кругу семьи. Похоже, им с Танечкой есть, что нам сказать.

Яна не удержалась и скривила губы. Ну конечно. Танечка. Умница и красавица. Пример для подражания. С отличием закончившая медицинский университет и работающая педиатром. Свободное время проводящая в приюте для животных. В нужное время умеющая держать язык за зубами. Спокойная, рассудительная, хозяйственная. Идеальная.

Велесова ненавидела эту девушку всей душой. Потому что та имела то, что Яна желала всем сердцем. Профессию врача и Богдана. До неё брат постоянно менял девушек, но Таня смогла его зацепить и удержать. Мама и отчим были от неё без ума, а Яне иногда казалось, что она способна на убийство. На хладнокровное, спланированное убийство по сути невинной жертвы. Головой девушка понимала, что Таня не виновата, что Богдан не любит её. Она не виновата, что в глазах родителей Татьяна лучше и умнее её. И Волкова уж точно не виновата в том, что Яна чувствует себя в родном доме словно в ловушке. Но ненавидеть девушку брата осознание её невиновности никак Велесовой не мешало. Скорее наоборот, только подливало масла в огонь.

— Ты думаешь, что он сделал Татьяне предложение? — задала вопрос она тихим, едва слышным голосом. Руки по инерции продолжили нарезать овощи для салата.

— Очень надеюсь, — довольно согласилась Наталья, — и вполне возможно, что я скоро стану бабушкой!

Яна ойкнула от боли, когда нож прошелся по пальцу, разрезая плоть. Она поднесла руку к глазам, смотрела, как кровь струится по руке, но ничего не предпринимала. Велесова словно снова оказалась в той спальне, три года назад, где её сердце разбилось в дребезги. Не чувствовала боли, словно окаменела. И только гулкая пустота внутри.

Рядом суетилась испуганная Наталья. Крови действительно было много. Мама бросилась к шкафчику, где хранилась аптечка, вернулась к дочери и начала быстро обрабатывать порез, при этом что-то говорила, но слова пролетали мимо ушей дочери. Веселову изнутри словно заморозили.

Неужели всё-таки решился жениться на ней?

Где-то внутри стала зарождаться паника. У него скоро появится семья. Жена. Дети. А она, Яна, останется одна и будет со стороны наблюдать за их счастьем. Ведь она просто сестра.

Горько. Как же горько. Велесова все эти годы готовила себя к тому, что брат однажды остепениться и заведёт семью, но всё равно оказалась неготовой к подобному повороту. Внутри девушка его продолжала воспринимать своим мужчиной. Единственным. И никак не могла расстаться с этой психологической установкой. Она и девственницей до сих пор являлась только потому, что где-то внутри, в самом удаленном уголке души, там, куда даже она сама никогда не заглядывала, жила надежда. Надежда, что Бодя одумается и попросит прощения. Вернётся к ней.

Глупые мечты.

По факту Богдан никогда не принадлежал ей. И уже не будет.

Чёрт, как же больно!

— Господи, — причитала мама, промывая порез антисептиком, — девочка моя, какая же ты неосторожная! Столько крови… Ты слишком бледная. Тебе плохо?

Яна отрицательно качнула головой. Ей не было плохо в том смысле, который подразумевала мать. Ей больно внутри, в душе. Произошло то, чего она боялась больше всего на свете. Другая женщина окончательно забрала у неё любимого мужчину.

***

Велесова смотрела на своё отражение в зеркале. Кажется, она слегка перестаралась. А если быть точнее, то сильно перестаралась. Тёмные тени, темная подводка, темная одежда, даже ободок на голове черный. Она будто на похороны собралась. Хотя, наверное, так и было. Она собиралась сегодня хоронить все свои глупые надежды о взаимной любви.

— Яночка, дверь открой, — крикнула мама из гостиной, когда в дверь позвонили. — Это, наверное, Богдаша с Танечкой приехали!

Тихо выругавшись, девушка натянула на лицо благожелательную улыбку. Мда… В зеркале оскалилась девица со злобно сверкающими глазами. Ей бы в руки топор и можно играть главную роль в каком-нибудь хорроре.

Звонок повторился.

— Яна-а-а, — снова нетерпеливо позвала Наталья, — открой, пожалуйста!

— Сейчас, сейчас, — прокричала в ответ Велесова и поплелась встречать гостей.

Открыв дверь, она снова попыталась улыбнуться. Наверное, у неё даже получилось, потому что никто не сбежал с криками «Спасите! Помогите! Убивают!».

— Ну здрасте, голубки, — выдала Велесова, пропуская их внутрь.

— Привет, мелкая, — отозвался Богдан, обнимая за плечи Татьяну. Словно защищая от неё. Неужели вычислил, что у Яны обострился маниакальный синдром? — У кого похороны?

Девушка жалась к мужчине, словно испуганная овечка, увидевшая волка. Ну, в данном случае — волчицу. Велесова еле сдержалась, чтобы демонстративно не фыркнуть. Неужели она выглядела настолько угрожающе?

Таня внешне сильно походила на саму Яну. Тёмные кудрявые волосы, зелёные глаза, небольшой рост. Даже повадки и манеры напоминали те, какими Велесова обладала до того, как ей разбили сердце. Не будь Татьяна девушкой Богдана, они вполне могли бы подружиться.

— Твою свободу хороню, — прямолинейно объявила Яна, внимательно наблюдая за реакцией брата. — Мне разведка доложила, что вы собрались ЗАГС посетить в ближайшее время. Это так?

Таня застенчиво улыбнулась, а глаза Богдана наполнились странной решимостью. Велесова закусила губу, ожидая неприятных новостей.

— Мы… — начал говорить брат, но его перебила появившаяся Наталья.

— А вот и вы, дорогие, — она вплыла в коридор и принялась обнимать девушку, а потом и пасынка. Чтобы принять объятия от мачехи ему пришлось согнуться едва ли ни в два раза. — С днем рождения, милый. Хоть твой праздник и выпал на будний день, думаю, вы не откажетесь собраться всей семьей в эти выходные на даче.

— Свежий воздух, банька и шашлычок. От таких предложений не отказываются, — усмехнулся Богдан, прижимая к своему боку Таню. — Да, милая?

— Конечно, дорогой, — проворковала покорно Татьяна.

Стало так сладко и приторно, что Яне показалось, что у неё в пятой точке слиплось.

— Вот и хорошо, — продолжала Наталья тискать Татьяну. Велесова еле сдержалась, чтобы не высказаться. В такие моменты она чувствовала себя лишней в этой идеальной семье. — Давайте к столу пройдем. Мы с Яной уже всё приготовили.

Богдан поднял брови и с иронией посмотрел на сестру.

— Надеюсь, все останутся живы? — фыркнул он, намекая на способности девушки в кулинарии. Вернее, на их отсутствие. — Не хотелось бы слечь с отравлением.

— Ха-ха-ха, — протянула она, протискиваясь мимо них и скрываясь в гостиной. Порой Велесова ненавидела свою семью. Особенно, сводного брата.

***

— Богдаша, когда же ты уже остепенишься? — мягко спросила Наталья, когда Яна поглощала запеченную семгу. Рыбка как-то сразу встала поперек горла и дальше не прошла, отчего девушка начала кашлять.

Все недовольно посмотрели на неё.

— Извините, извините, — пробормотала она, поспешно делая глоток воды, — не в то горло попало.

До этого провокационного вопроса ужин проходил гладко и тихо, а всё благодаря тому, что главная возмутительница спокойствия сегодня была крайне молчалива и тиха. Велесова за вечер ни разу не съязвила, не дерзила, не ехидничала, что вызывало закономерное беспокойство у родных.

— Так что, сынок, — подключился к «мягкому» воздействию отчим, — когда сделаешь Татьяну честной женщиной?

Да уж, семейная склонность к дипломатии обошла отчима стороной.

— Да он уже, — потупилась Таня и мило покраснела.

Яна показушно закатила глаза, хотя внутри всё перевернулось от новой порции боли. Она ведь знала, что так будет. Знала. Но боль от этого знания меньше не становилась.

— Да, я вчера сделал Татьяне предложение, — торжественно произнес Богдан, с нежностью смотря на свою невесту. — На самом деле именно поэтому мы сегодня собрались здесь в столь узком кругу. Я решил поделиться радостной новостью сначала с вами, моими самыми близкими людьми. Таня согласилась стать моей женой. Сегодня мы подали заявление в ЗАГС.

Бурная радость, которую выражали родители, дала время Яне прийти в себя от этого болезненного удара. Несмотря на решение демонстрировать равнодушие и спокойствие в любой ситуации, она не смогла удержать бесстрастность на лице. И Богдан прекрасно видел промелькнувшую болезненную гримасу. Она не могла видеть сожаление в его глазах. Просто не могла терпеть его жалость. Всё что угодно, только не жалость.

Тихо отодвинув стул, Яна встала из-за стола и вышла из комнаты. Пропасть между ней и семьей становилась как никогда шире.

***

Велесова залетела в свою комнату и со всей силы дёрнула за собой дверь, но ожидаемого грохота не последовало. Она недоуменно развернулась. Оказалось, что Богдан последовал следом за ней.

— Зачем ты пришёл? — резко спросила она, сверкая глазами. — Ты сейчас должен быть там. С родителями и Танечкой!

Она, конечно, не смогла скрыть нотки раздражения, называя имя своей соперницы. Да и не хотела она скрывать. Яна все эти годы маскировалась, пряча свои эмоции глубоко в душе, внутри раз за разом умирая… Хватит!

— Яна, послушай, — непривычно мягко произнес брат, — так будет лучше для всех. Ты должна мне поверить. Ты еще найдешь хорошего парня, с которым обязательно будешь счастлива. Обязательно!

Велесова почувствовала, как её лицо заливается краской. Не зная, куда себя деть от бурлящего в ней негодования, она пнула первый подвернувшийся предмет. Им оказался мягкий пуф, поэтому ожидаемой боли не последовало. Хотя ей хотелось физической боли. Чтобы отвлечься от боли душевной!

Да почему все вокруг знают, что лучше для неё? Почему заставляют её жить по своим стандартам, загоняя в рамки? И почему она позволяет им это делать с собой? Хотелось кричать и топать ногами, хоть как-то привлечь внимание, чтобы услышали наконец! Но никто не желал слышать.

— Всё сказал? — грубо оборвала Яна его. — А теперь пошёл вон из моей комнаты! И из моей жизни! У тебя есть невеста, вот о ней и заботься, а обо мне забудь!

Теперь она поняла, что нужно делать. Рвать. Рвать нити, связывающие их. Ведь только из-за него она осталась жить здесь, в родительской квартире. Чтобы быть ближе к нему. Ругаться с ним, спорить, но наслаждаться его иллюзорной близостью. Она как наркоманка все эти годы была подсажена на него. Без конца цепляла, чтобы вызвать реакцию с его стороны. Любую. Не важно какую, лишь бы не равнодушие.

Как же жалко она выглядела со стороны! Девушка скривила губы, в этот миг ненавидя себя. Его. Таню. Родителей. Всех.

— Яна, зачем ты так? — растерялся Богдан. Он явно хотел подойти и успокоить, но не решался. Он прекрасно знал, что каждое сказанное ею слово осознанное, и похоже понял, что простой ссорой сегодня дело не закончится. Она никогда не бросала слов на ветер.

Ругались они часто, но никогда Яна так категорично не вела себя, тем более по отношению к нему. Велесова могла пройтись острым комментарием по его подружкам, друзьям, купленным вещам и совершенным поступкам, но никогда не пыталась избавиться от него. Наоборот, вопреки всему девушка каким-то невероятным чутьем ощущала местонахождение брата и мгновенно обнаруживала его, чтобы начать очередную перепалку.

— Как, Бодя? Как так? — усмехнулась она, окончательно сбрасывая маску беззаботной и бесшабашной разбалованной девицы. — Я прекрасно понимаю, что своей неожиданной свадьбой ты ставишь окончательной точку в нашей затянувшейся истории трехлетней давности. Между нами говоря, очень впечатляющую точку. И знаешь? Я действительно этому рада! Потому что давно следовало послать тебя на хрен. Давно следовало оставить эту квартиру и начать жить собственной жизнью. Меня достало, что все вокруг диктуют мне, как мне жить. Кажется, настала пора что-то менять.

— Яна, — кажется парень был встревожен не на шутку. Он всё же шагнул к ней и попытался обнять, но она вывернулась из его рук и отступила назад.

— Не трогай меня! — она твердо посмотрела ему в глаза. — Поздравляю со свадьбой, братик. Надеюсь, вы будете счастливы. Но на свадьбу меня не жди. А теперь иди…

Наталья, словно подслушав их разговор, постучала в дверь. А может действительно подслушивала. Велесова уже ничему бы не удивилась.

— Дети, вы скоро?

— Да, мам, — громко крикнула Яна, — Богдан уже идёт!

Она различила чуть слышный вздох матери. Даже через дверь девушка расслышала едва сдерживаемый укор. Через несколько секунд раздавись шаги, Наталья снова оставила их наедине.

Богдан не сделал и одного движения. Просто стоял и смотрел на неё. Пугающий, чуть отсутствующий взгляд заставлял леденеть её кровь.

— Единственное, что ты должна знать, Яна, всё что я совершаю, делаю это ради тебя, — голос ровный, спокойный. Неестественно спокойный. — Так действительно будет лучше. Так правильно, маленькая. И чем быстрее ты это примешь, тем лучше для тебя.

Его слова звучали для неё странной, непонятной абракадаброй. Ей срочно необходимо было остаться одной. Яна просто не могла позволить расплакаться в его присутствии.

— Уйди же! — крикнула она, не выдерживая накала. — Уходи!

И когда за ним закрылась дверь, девушка наконец дала выход своему горю. Плакала навзрыд, выплёскивая застоявшиеся внутри, накопленные за эти годы эмоции. До этого дня Яна виртуозно их подавляла, не давая ни малейшего шанса утонуть себе в неконтролируемом море чувств. Надежда, мать её, жила в сердце, не давая ей признать поражение. Она глубоко в душе продолжала лелеять мечту, что Богдан однажды поймет, что совершил ошибку отказавшись от неё. Просчиталась. Сглупила. Проиграла.

Сейчас же плотина прорвалась, и Велесова могла только закрывать себе рот кулаком, чтобы родные не услышали вой, срывающийся с губ. В груди словно раскалённые угли кто-то ворочал. Чувствовала себя искалеченной, больной, сломленной.

Злость вспыхнула в ней, словно огненная вспышка. Она нервно заметалась по комнате. Яна уже понимала, что это конец. Есть в колоде таро карта «смерть», она несёт собой конец, после которого наступает новое начало. Почему-то Велесова знала, что сделай она расклад на отношения с Богданом, выпадет именно эта карта. Потому что конец действительно наступил. Болезненный и разрушительный.

Резко дёрнув выдвижной ящик комода, она вытащила на свет фоторамку. Она не решалась поставить её на видное место, хранила и оберегала. На фото были запечатлены они — Богдан и Яна, красивые и счастливые. Селфи, сделанное в день её восемнадцатилетия, когда её чувства нашли в его душе отклик. Девушка до сих пор не могла понять, что же изменилось за тот месяц, пока её не было в стране. Незнание мучило девушку, вызывая раздражение на физическом уровне. Непонимание зудело под кожей, натягивая нервы, почти убивая. Когда первые эмоции от измены Боди — пусть между ними кроме поцелуев ничего не было, но ту блондинку она воспринимала именно изменой — схлынули, Яна пыталась вызвать его на откровенный разговор. Путанные ответы парня её не удовлетворили. Наоборот, они вызывали больше вопросов.

Хотя какое они имели значение сейчас, когда он собирался жениться на другой?

Глухо рыкнув, Велесова резко замахнулась и кинула рамку в стену. Звук бьющегося стекла заполнил комнату, заставив зажмуриться. Памятное фото теперь лежало под грудой осколков. Яна тихо вскликнула и осела на месте. Слезы продолжали струиться по щекам, и вместе с тем внутри начала образовываться пугающая пустота. Словно воронка она стала засасывать бушующие эмоции, оставляя после себя безмолвие.

Прошли секунды. Минуты. Часы.

Слёзы обмелели. Наверное, запас воды в организме иссяк. Словно бездушный робот она встала с пола, выключила свет и завалилась на кровать, даже не раздевшись. Почему-то было холодно. Поэтому Яна завернулась в одеяло с головой, пытаясь хоть как-то согреться.

Она была разбита, как та рамка, что осталась лежать раскуроченной и оскверненной грудой на полу. Наверное, она сейчас разбила не фоторамку, а себя убила. Хладнокровно сломала маленькую девочку Яну, свято верящую в любовь и чудеса. Она всегда находилась в окружении людей, но в душе чувствовала одиночество. Глухое и беспросветное. Только Богдану получалось изгнать это одиночество, потому она так отчаянно за него цеплялась. Свет внутри померк, от малышки с огненным темпераментом осталась только тень. Велесова эти три года истончалась, растворялась, становилась грязной смесью серого и черного, яркие мазки радужной краски исчезали, пока сегодня окончательно не исчезли.

Теперь же она должна была думать, как жить дальше. Именно жить, а не существовать. Ей необходимо выбраться из этого болота, иначе она так и останется безмолвной тенью самой себя. Яна находилась на перепутье, в решающей точке своей судьбы. Ей сломали крылья, но она обязательно научится ходить по грешной земле. Пусть первые шаги и будут неуклюжими и нелепыми. Мечтательной девочки Яны больше не существовало, но она могла стать сильной самостоятельной женщиной. Осталось только пережить эту страшную ночь…

Вдруг тишину ночи прорезал громкая мелодия. Девушка не сразу сообразила, что ей пришло сообщение. Двигаться совершенно не хотелось, но она заставила себя дотянуться до прикроватной тумбочки, где лежал забытый в этот вечер смартфон.

Открыв WhatsApp, девушка обнаружила, что написал ей докучливый поклонник. С Никитой она училась в одной группе, и парень уже два года делал попытки завоевать её расположение. Постоянно звал на свидания, делал маленькие подарки, осыпал комплементами. Она же полностью поглощенная чувствами к сводному брату, не давала ему шанса. Ей не хотелось давать надежду милому парню, не желала ему делать больно.

«Привет, котёнок! Не хочешь завтра в кино сходить? Завтра премьера нового блокбастера марвел будет! У меня и билеты уже имеются…»

Это уже не первое приглашение. Обычно она неизменно отвечала отказом. Вот и сейчас хотела написать слово «нет» и сослаться на занятость. Даже начала писать сообщение, но вдруг остановилась. Задумалась.

Она решила начать свою жизнь сначала. Возвращения к прошлому для неё не могло быть. Богдана она должна забыть. Вычеркнуть из память и из сердца. Для собственного психического здоровья и спокойствия. Так почему не дать шанс тому, кто долгое время был в неё влюблен? Вполне возможно, что Никита сможет заполнить, образовавшуюся пустоту внутри.

Встряхнув головой, Велесова закрыла приложение и нашла в списке номер однокурсника.

— Ник, привет! — произнесла максимально радостным голосом, умело скрывая точащую её изнури скорбь. — А фильм интересный? Я просто не эксперт в кинокомиксах…