Ты (не) прав, дракон!

- Не смей! - прошипела я, попытавшись вывернуться из рук наглеца.

- Почему же? - спросил он так, чтобы слышала только я, - в прошлый раз ты согласилась и на большее.

- Ты прекрасно знаешь, что стало тому причиной, - еще немного, и я могла бы поспорить с королевской коброй по степени ядовитости.

Вторая его рука легла на мою талию. Мужчина резко потянул меня к себе, отчего я почти потеряла равновесие. Только он все равно не дал бы мне упасть, сжав пальцы на моей талии. Злость во мне вспыхнула наравне с отчаяньем. Он своими прикосновениями резал меня без ножа. Да еще и на глазах у всех.

- Ты же смелая девочка, - его горячий шепот вызвал сладкую дрожь во всем теле, заставив замереть на секунду, - почему сейчас ты идешь на попятную?

Его губы, такие мягкие, будто невзначай, прошлись по моей пылающей щеке, заставив низ живота томительно заныть. Сердце заколотилось до боли. Так громко, что показалось, его услышали все.

- Подожди, - прошептала я с мольбой в голосе, когда его руки настойчиво стиснули мою талию, чтобы подтолкнуть туда, куда я совершенно не хотела идти, - это ведь неправильно. Ты не должен…

Голос сорвался, потому что передо мной пространство пошло трещинами, съедая остатки моей храбрости. В лицо подул штормовой ветер, пытаясь снести меня назад, плотнее в объятия того, кто настойчиво не выпускал меня из своих сетей. Я стиснула зубы и сжала кулаки. И то верно, чего я испугалась? Не дождутся!

- Поздно, змейка, - ласка в его голосе стала неожиданностью, от нее подогнулись колени, - но, если желаешь…

Он замолчал, плотнее прижимая меня к себе. Даже сквозь несколько слоев одежды я ощущала жар его тела. Сердце бухало где-то в горле, заставляя дышать чаще. Только, стоило мне согласиться пойти на попятную, и мне закрыта дорога назад. Такую роскошь я себе позволить не могла.

Прикрыла глаза на мгновение, на одно единственное, чтобы вдохнуть терпкий запах миндаля, неизменно сопровождающий этого невозможного мужчину, и уверенно освободилась от захвата.

Повернулась резко, губы мои искривила прощальная улыбка. Я не выдержала, взглянула в его глаза, полыхающие сейчас янтарем, там мне почудилась обеспокоенность за напускной бравадой.

- Ты прав, - выдала я на одном дыхании, - я не тот человек, который отступает.

Его губы приоткрылись, будто он хотел сказать что-то, но я не стала слушать. Боялась, что ему под силу меня не пустить. Я шагнула назад, в открывшуюся прореху, едва потрескивающую и искрящую по краям.

Последнее, что я расслышала, были слова распорядителя:

- Пожелаем удачи нашим участницам!

Недавно выпавший снежок поскрипывал под подошвами моих сапог, алмазной россыпью застилая весь тротуар. В желтом свете фонарей казалось, что я попала в волшебную сказку. Только все волшебство разрушила резкая трель моего смартфона. Я замедлила шаг, попутно выуживая гаджет из кармана любимого пуховика, и глянула на экран. Ожидаемо.

- Да бегу я уже, мам, - в десятый раз повторила я в трубку, - начальник задержал. Отчетов годовых много!

- Новый год через два часа, дочь! - в голосе мамы слышались истерические нотки, - какие отчеты в праздник?!

- Я тебе уже рассказывала полчаса назад, мам, бегу!

И отключилась.

Назойливая родительница начала названивать еще в обед и интересоваться, когда же я соизволю прийти. Зря я пообещала праздники провести с семьей, хватило бы обычного поздравления по телефону. А тут теперь нервничай, дергайся и успокаивай маму.

Вздохнула горестно и ускорилась. До метро оставалось каких-то метров пятьдесят, когда подошва заскользила. Видимо, под снегом спрятался ледок. Беспомощно взмахнув руками, я стала заваливаться назад, зацепиться на широкой пешеходной дорожке оказалось не за что. Да и вокруг, как назло, не пробегали люди. У метро их суетилось полно, а здесь, в тихом сквере, я оказалась в одиночестве.

Я тонко пискнула, стараясь хоть смягчить падение, и шлепнулась в полный рост, сильно приложившись копчиком и затылком. В голове будто тысяча петард взорвалась в одно время, а перед глазами, соревнуясь с блеском снега, запылали звезды.

Я попыталась перевернуться на бок, не так уж и сильно приложилась, только поняла, что даже пальцем пошевелить не в силах. Мир вокруг закружился сумасшедшим калейдоскопом, а перед глазами стала сгущаться тьма. Не на шутку перепугавшись, я попыталась закричать, только вместо крика с губ сорвался еле слышный хрип.

Успела отметить в сужающемся сознании, что надо мной нависло чье-то взволнованное лицо, склонившееся ко мне близко-близко. Вот тебе и праздник. “Мама теперь так расстроиться”, - это оказалось последней мыслью перед тем, как меня поглотила кромешная темнота.

***

Первая мысль, которая пришла, когда разбитое сознание вернулось на место: “Неужели, я жива?”. Вторая - “Какого черта все так болит?!”

А ломило у меня абсолютно все. Голову надсадно разрывал колокольный звон, тело явно отходили палками от души, а во рту поселилась такая Сахара, будто я пару месяцев не вылезала из запоя.

Нет, в запой я уходить не пробовала ни разу, но мне показалось, что ощущения должны быть подобными.

Оставив свои домыслы на потом, я попыталась понять, что со мной и где же я очнулась. Там же, на заснеженной дорожке? Или в больнице с сотрясением? Кстати, симптомы очень походили на последнее. Попробовала пошевелить хоть пальцем, но поняла, что кроме боли не чувствую ничего. Паника накрыла меня разом, неужели, перелом позвоночника?!

Становиться инвалидом в свои тридцать шесть мне совсем не хотелось. От участившегося дыхания стало только хуже, боль казалась нестерпимой. Тонко захныкала, пытаясь снова провалиться в беспамятство, чтобы сбежать от невыносимых мучений, но попытка с треском провалилась.

Я все еще ощущала агонию, разливающуюся по телу волнами боли.

- Сейчас станет легче, кирия, - прорвался сквозь бешено бухающий пульс спокойный голос.

Даже в состоянии, близком к горячечному бреду, я внутренне возмутилась. Этот странный голос меня попытался так оскорбить? Правда я совершенно не разобрала, каким словом он ко мне обратился.

Правда, голос не солгал, спустя пару мгновений я поняла, что стало легче. Боль стала утихать, принося слабость и облегчение. Вскоре сознание мое прояснилось настолько, что я смогла прохрипеть, не открывая глаз:

- Пить…

- Конечно, кирия, только в вашем состоянии это крайне нежелательно, - начал было голос, а я смогла распознать, что он принадлежал мужчине.

- Пить, - повторила я настойчиво.

Плевать на последствия, если я сейчас не утолю жажду, я засохну к чертовой матери!

- Как прикажете, - сокрушенно согласился все тот же голос, а губ коснулась шероховатая прохлада.

Голову мою тут же приподняли, чтобы я не захлебнулась, и наклонили сосуд с жидкостью, по ощущениям, он напомнил стакан или кружку. Только материал определить не удалось. Да оно и не важно, главное - живительная жидкость!

Холод просочился сквозь неплотно сомкнутые губы, и я, наплевав на боль в горле и возможность захлебнуться, стала жадно заглатывать вожделенную воду. Она тут же потекла по подбородку, мокрыми дорожками скользя по шее, и потерялась где-то в области груди, вызывая щекотку.

Когда я смогла кое-как утолить жажду, меня вернули на подушки, я четко ощутила мягкость под головой. Отдышалась, чтобы восстановить сбитое дыхание, и через силу разлепила глаза.

Перед ними тут же расплылись противные разноцветные кляксы. Пришлось часто поморгать. Протереть глаза руками, чтобы сфокусировать зрение, мне не удалось - руки отказывались слушаться. Хорошо хоть, что ощущения медленно возвращались. Я отчетливо почувствовала нежное прикосновение мягкой ткани к коже, тяжесть одеяла. Значит, не все так страшно, как я себе навыдумывала.

Когда зрение более или менее восстановилось, я смогла определить, что нахожусь в просторной комнате. В воздухе витали тонкие ароматы цветов, чувствовалась свежесть, стены оказались обиты чем-то наподобие бархата. Из мебели заметила огромное трюмо и пуфик для сидения. В больнице такого бы точно не поставили. Поэтому я попыталась отыскать взглядом обладателя голоса, чтобы задать уточняющий вопрос. Только тот, кого я увидела около своей кровати, вызвал у меня волну страха. На губах застыл безмолвный крик, а горло свело спазмом.

Я зажмурилась и вновь распахнула глаза. Картинка не поменялась. Рядом с кроватью суетился мужчина, хотя, я бы назвала его существом. Не выше полутора метров ростом, с огромной неправильной формы головой, острыми ушами, торчащими из-под кудрявых волос, и абсолютно зеленой кожей.

“Может, он любит ролевые игры?” - подкинул мне разум идею, потому что поверить в то, что в опасной близости не человек, оказалось очень страшно.

- Простите, - прохрипела я, усиленно душа панику.

Моя истерика сейчас не поможет, останусь в одиночестве - накричусь вдоволь. Если, конечно, спазм в мышцах пройдет. А то слова-то с трудом произносятся.

- Да, кирия? - отвлеклось от своего занятия существо, сверкнув длинными клыками.

Мамочки!

- А где я? - спросила сквозь силу, стараясь смотреть куда угодно, кроме зеленого существа.

Оно зависло, видимо, я должна быть в курсе своего местонахождения. Только интересно, как? Невольно остановилось на существе взглядом - оно выглядело крайне шокированным. Зубастый рот приоткрылся, а глаза чуть из орбит не вылезли.

- В своих покоях, кирия, - пришел в себя зеленый человечек, - разве вы не помните, как вас зацепило проклятием?

Теперь мои глаза напоминали пятирублевые монеты. Проклятия? О чем это он. Но лучше соглашаться на все, пока не выяснила, куда меня поместили, и кто это существо.

- Боюсь, что нет, - произнесла осторожно, отслеживая реакцию.

- Тогда что последнее вы помните? - существо наклонило голову вбок и также внимательно меня изучало.

- Я шла, - решила озвучить правду, на всякий случай, - говорила с мамой, - существо кивнуло, значит, ему рассказали, что со мной произошло, - а потом я поскользнулась и все, темнота.

- Хм, - многозначительно протянул зеленый человечек и надолго задумался.

Я не знала, что так его насторожило или смутило, поэтому покорно молчала и ждала вердикта. Старалась сильно не пялиться, но взгляд то и дело застревал то на острых кончиках ушей, то на зеленой коже. Чем больше я присматривалась к существу, тем меньше меня сковывал страх.

Да, видок у него был диковинный, но по поведению он напоминал пожилого доктора-участкового, который принимал в нашей поликлинике не один десяток лет.

Такой же специфический запах, правда, от существа пахло не лекарствами, а скорее травами, немного сумасшедший вид и миллион скляночек, расставленных на прикроватном столике.

- Видимо, у проклятия имелись побочные эффекты, - произнесло, наконец, существо, с тревогой меня разглядывая, - мне надо перепроверить все анализы.

- А что за проклятие? - поинтересовалась я на всякий случай, не то, чтобы мне было на самом деле интересно.

- Темное, - немного повременив, ответило существо, - главный дознаватель занимается расследованием. Что-то из запретной магии. Ох-ох, - запричитало оно, окинув меня сочувственным взглядом, - уже в который раз на вас, кирия, совершают покушение. И куда только родители ваши смотрят?!

И ушло, оставив меня в полном смятении. Какие покушения? О чем этот зеленый человечек? Я прикрыла глаза в полной растерянности. Даже голова снова начала ныть.

Итак, что мы имеем? Я очнулась в чьей-то чужой комнате - это факт. Существо назвало ее моей. Я действительно ударилась головой, и есть вероятность, что я сейчас в коме, а все вокруг мне просто грезится. Далее, на мою жизнь и здоровье, оказывается, покушались. Жаль, я подобного не помнила, но отметать совсем было бы глупо.

Значит, либо существо - маньяк, и похитило меня прямо с заснеженной улицы, либо я не понимаю, что происходит вокруг. Самое обидное - это то, что я пропустила праздник. И прибавила маме седых волос.

Конечно, отношения у нас далеки от приятельских. Я давно выросла, живу отдельно, вполне себе самостоятельна. Она нянчит внуков, да и с братом общается гораздо чаще. А еще постоянно с отцом собачится.

От воспоминаний о семье сердце болезненно сжалось, а в уголках глаз защипало. Как они там?

Объявили ли меня в розыск или в курсе, где я нахожусь?

Только пожалеть себя и погоревать мне не дали. В комнату вихрем влетела ухоженная женщина и тут же, заломив руки, запричитала:

- Ах, моя прелестная Бриэль! Это все моя вина! Что же нам теперь делать?! Ведь отбор назначен на следующую неделю!

Я недоуменно заморгала, сжавшись в страхе от ее экспрессии. Женщина не показалась мне знакомой, но хотя бы вполне соответствовала моему представлению о людях. Высокая, статная со светлой кожей и глазами цвета молодой зелени. Единственное, что удивило – это старомодная прическа и платье по средневековой моде. Ну, точно, я попала к кому-то в ролевую игру. Или по какой-то чудовищной ошибке на съемки исторического фильма с элементами фэнтези.

Женщина подлетела к моей кровати, схватила меня за руки, чувствительно дернув, и проникновенно заглянула в глаза.

- Я сделаю все, дорогая, чтобы ты непременно попала на отбор к третьему принцу! Ты ведь так об этом мечтала!

- Что?! - только и вырвалось у меня, а женщина уже отпустила мои конечности и принялась совсем ненатурально всхлипывать.

- Если придется, я поеду вместо тебя, - твердо предложила она, перестав шмыгать носом, - потом, как встанешь на ноги, мы поменяемся.

Дар речи у меня пропал окончательно. Что вообще происходит?!

Женщина еще некоторое время попричитала, рассказала что-то о том, что отец скоро придет с визитом, потом чмокнула меня в лоб и умчалась, оставив в полном раздрае.

Кажется, мне стоило снова поспать, чтобы хоть немного прийти в себя. Но, возможно, стоило дождаться отца. Правда я так и не поняла, чьего отца она имела в виду. Надеюсь, что не священника. Я же не смертельно больна. К сожалению, с моими возможными галлюцинациями такую вероятность я тоже не исключала.

Я прикрыла глаза и не заметила, как провалилась в тревожный сон. Мне снились веселая мама и зеленый человечек, махающий вокруг нее кадилом. Потом прискакал мой брат на деревянном коне и сказал, что мне пора собираться в школу.

Проснулась я в холодном поту, пытаясь понять, где заканчивается бред и начинается реальность.

Стоило распахнуть глаза, как надежда на то, что случилось недавно - кошмарный сон, лопнула, как мыльный пузырь. Меня все также окружала незнакомая обстановка, пальцы на руках и ногах почти не шевелились, а во рту вновь поселилась сухость.

На этот раз в комнате никого не наблюдалась, я облизнула потрескавшиеся губы и снова попыталась пошевелить конечностями. Попытки отозвались ноющей болью, но я не сдавалась. Даже испарина лоб покрыла от напряжения.

- О, вы очнулись, - отвлек меня знакомый голос зеленого человечка.

Я вздрогнула и бросила на него опасливый взгляд. Существо скрывала огромная кипа бумаги, которую он прижимал к себе. Мои брови в удивлении взлетели вверх, но я не стала уточнять, для чего вся эта макулатура.

- Как там мои анализы? - спросила только.

Голос снова звучал хрипло и чуждо, будто принадлежал не мне. Откашливаться не стала, правда, чтобы не тревожить горло.

- Анализы? - озадачилось существо и сгрузило свою ношу на туалетный столик, отчего некоторые склянки посыпались на пол.

Чудо, что не разбились.

- Да, вы же говорили, что собираетесь что-то перепроверить, - с сомнением подтвердила я.

Мало ли, неправильно расслышала.

- А, да, - существо пристально на меня посмотрело, отчего меж лопаток забегали неприятные мурашки, - для перепроверки нужно время. Я не могу сейчас тревожить вас, кирия, зельями.

- Ко мне тут заходила женщина, - аккуратно начала я, - сказала, что меня ждет отбор, какие шансы у меня на то, чтобы встать на ноги через неделю?

- Женщина? - существо снова округлило свои глаза и даже присело на пуфик, - вы разве не узнали свою матушку?

Как хорошо, что я лежала. А то бы тоже села куда-нибудь. Импульсивная женщина ничем не походила на мою родительницу. Может, я все же в кино? Только странно, что плохо мне на самом деле.

Ответить я не успела, чтобы запороть дубль своей неосведомленностью. Потому что в комнату ворвался очередной гость. Он, конечно, показался мне сдержаннее женщины, но от одного его вида у меня побежали по спине мурашки.

Молодой мужчина выглядел странно: высокий, худого телосложения, с длинными темными волосами, забранными в хвост, с резкими чертами лица и сероватой кожей. Он мне напомнил упыря из старых фильмов ужасов. Грим смотрелся отлично, даже глаза неестественно сверкали. Еще привлекла внимание странная форма ушей. Немного сужающиеся кверху ушной раковины, они торчали на добрых сантиметров десять из-под волос.

- Бриэль, - в бархатистом голосе мужчины послышалось облегчение, - дочь моя, я рад, что ты очнулась.

Его лицо озарила искренняя улыбка, отчего страх немного притупился. Он смотрел на меня с нескрываемой заботой во взгляде и улыбался так тепло, что даже сердце дрогнуло. Тут он отвлекся от меня и перевел взгляд на существо. Тут же в воздухе повисла волна беспокойства.

- Пан Гредир? - обратился он к существу, - как ее дела?

- Пока не могу сказать что-то определенное, кириос, - посетовало существо, названное Паном Гредиром, - частично девочка потеряла память, пока не в силах двигаться, но скоро я смогу проверить ее повторно. Тогда можно будет сказать точнее.

Мужчина величественно кивнул и присел на край кровати.

- Надеюсь, ты постараешься, - обратился он к существу вновь, аккуратно вложив мои слабые пальцы в свою узкую ладонь, отчего внутри снова взметнулась буря страха, - через неделю необходимо соблюсти условия договора, иначе наша репутация уйдет в минус.

- Не могу давать таких прогнозов, - в голосе Пана Гредира послышалась печаль, - но, думаю, зелья быстро поставят ее на ноги. Скажите, кирия, - обратился он ко мне, - хоть своего отца вы узнаете?

От безвыходности я кивнула и снова осмотрела мужчину с ног до головы. Если такого мне приписали в отцы, то как должна выглядеть я? Меня тоже загримировали? Наверное.

Решила сейчас не забивать себе голову лишними мелочами и огляделась украдкой. Только так и не заметила в комнате камер.

- Что ж, - оскалился в улыбке этот Пан, - это хорошая новость. Тогда примите микстуру, кирия, и я оставлю вас наедине с отцом.

Я недоверчиво покосилась на прозрачную склянку с подозрительной жидкостью. Та странно пузырилась и имела вид несвежего молока.

- Не кривись, доченька, - хохотнул “отец”, - это не так противно, как выглядит.

Пришлось зажмуриться и при помощи Пана Гредира осушить посудину. Странная жидкость пленкой обволокла мой язык и горло, моментально вызвав приступ тошноты. Правда, вкуса она не имела.

- Вот, запейте, - поднес к моим губам зеленый человечек другую посудину.

Я, не глядя, проглотила. Это оказалась простая вода. Выдохнув, я откинулась на подушки и открыла глаза. Мужчина все так же держал меня за руку, поглядывая с тревогой, а Пан Гредир бесшумно покинул комнату.

- Дочь, - сказал вдруг мужчина, спустя несколько минут молчания, - ты, конечно, не в форме, но я не могу отказать кириосу Варису в аудиенции. Он настаивает пообщаться с тобой лично и выяснить подробности нападения.

Я поджала губы, чтобы не спросить, кто это такой. Ведь, если посудить логически, то это мог оказаться полицейский или оперативник. Кажется, зеленый человечек говорил что-то о дознавателе. Возможно, это именно он.

- Не переживай, - отец свел брови, а на скулах его заходили желваки, - я буду присутствовать. Этот королевский подхалим не сможет на тебя надавить, - заявил уверенно и тут же прошептал себе под нос, - точно хочет нас в черном свете выставить. Ищет доказательства, что мы специально дочь под удар подставили и поддерживаем волнения среди людей.

Вот и сюжет нарисовался. Захотелось усмехнуться, но я сдержала себя. Теперь надо посмотреть, как загримировали этого кириоса Вариса. Может, он будет в образе йети или морского чудовища? Потому что происходящее до жути напоминало сюжеты дешевых фильмов с нагромождением событий и плохими актерами. Хотя те, кого я видела, играли вполне убедительно. Может, наши научились снимать фильмы, наконец?

У меня остался лишь один вопрос - что здесь делаю я?

Кириос Варис пожаловал ближе к вечеру. Я предположила, что настал вечер, потому что за окном стемнело, а молчаливая девушка в коричневом платье зашторила огромное окно и лучиной зажгла масляные лампы. Кстати, когда я смирилась со своей нежеланной ролью, в окне я успела рассмотреть ярко-зеленые кроны деревьев и плывущие по насыщенно-голубому небу пушистые облака.

Вот это я понимаю - инвентарь! Даже на голограмму облаков денег не пожалели. Хорошо подготовились. Ведь на улице сейчас снежная зима, значит, декорации размещались в специальном павильоне. Кажется, некоторые фильмы снимали в подобных местах.

Странно, конечно, что у комнаты имелась крыша, но, видимо, создатели подошли ко всему основательно. Та же молчаливая девушка, накормила меня пресным, но зато наваристым бульоном, и напоила очередным дымящимся зельем.

Так что к приходу нового персонажа я оказалась во всеоружии: сытая, спокойная - боль почти ушла, а пальцы на руках и ногах стали мне подчиняться - и готовая подыгрывать.

Сначала зашел отец, бросив на меня предупредительный взгляд. Я тут же изобразила примерную девочку. За отцом следом вошел мужчина.

Кажется, мое сердце перестало биться на миг, а легкие свело спазмом. Я никогда не видела таких красавцев. Высокий, с идеальными пропорциями тела, он горделиво выпячивал грудь. Лицо его тоже казалось высеченным из мрамора каким-нибудь умелым скульптором. Греческий нос, миндалевидные глаза болотного цвета, высокий лоб и широкие скулы могли бы принадлежать знаменитости.

Я себя тут же одернула, я ведь в фильме снимаюсь, естественно, мужчина будет напоминать знаменитость. Хоть лицо его мне знакомым и не показалось.

Успокоила свое сердце и выровняла дыхание. Я уже не юная девушка, чтоб слюни на мужиков пускать. Оглядела его еще раз, более критично. Только все равно изъянов не нашла. Скользнула по его лицу и натолкнулась на колючий взгляд. Тут же перехватило дыхание, а внизу живота против воли электрическими разрядами запульсировало тепло.

Зрительный контакт длился недолго, мужчина скривил губы и перевел взгляд на моего “отца”. Кажется, для него моя реакция оказалась ожидаемой и не слишком приятной.

- Кириос Шаквил, - произнес он глубоким бархатистым голосом, отчего по телу прокатилась приятная волна мурашек, - благодарю. Можете оставить нас для беседы?

- Пожалуй, откажусь, кириос Варис, - голос отца сочился ядом, - моя дочь сейчас слаба, и чужие люди ее пугают.

- Мы с ней уже не раз общались, кириос Шаквил, - скривил губы мужчина, - думаю, кирия Бриэль вполне сможет вынести мое присутствие без каких-либо проблем.

- Я все же настаиваю, - голос отца дрогнул от раздражения, а сам он демонстративно уселся на стул подле моей кровати.

Этим самым он оставил Варису небольшой выбор: либо остаться стоять, либо присесть на пуфик, который находился у секретера. Только мужчина меня удивил, он отодвинул свитки, принесенные Паном Гредиром, и облокотился на столик филейной частью. Что удивительно, даже склянки не уронил. Они лишь жалобно звякнули.

- Как вам будет угодно, - безразлично повел плечами Варис и устремил свой колючий взгляд вновь на меня, - кирия Бриэль, как я понимаю, позавчера на вас было совершено нападение, - я кивнула, вроде, мне такой сценарий предлагали, - проясните мне некоторые моменты? – я снова кивнула, покосившись на отца.

На его губах играла еле заметная поддерживающая улыбка, а руки и ноги оказались скрещены. К тому же, при взглядах, бросаемых на дознавателя, Шаквил хмурился. Стало ясно, что актер показывал свое отношение к Варису. Видимо, королевского дознавателя по сценарию он недолюбливал.

- Вы прогуливались с матерью, - напомнил он мне, - после музицирования, что было дальше?

Я захлопала глазами и покосилась отца, но он оставался совершенно спокойным и, как коллега по фильму, помогать мне не спешил. Эй! Я не знаю сценария! Потом я вспомнила, что Гредир подтвердил мои слова о том, что я общалась с матерью, потом упала.

- Я, - начала я несмело, голос предательски дрогнул, - мы общались, я была на прогулке, - сглотнула, нервничая под его взглядом все больше, - потом я поскользнулась…

- Поскользнулись? - бровь Вариса поползла вверх, но он больше ничем не выказал свое удивление.

- Да, - подтвердила я очередным кивком, хорошо, что мышцы стали слушаться, правда я уже напоминала себе китайский болванчик, - и упала. Ударилась головой, потом очнулась здесь.

- То есть, вы не помните, как в вас попало проклятие, и кто его кинул? - уточнил он с кривой усмешкой.

По спине пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Он мне не поверил. Абсолютно. Кажется, я запорола роль.

- Нет, - твердо ответила я.

Если импровизировать, то уверенно. Правда, где найти уверенности, еще не придумала.

- Пан Гредир выявил у моей дочери нарушения памяти, - тут же поддержал мою легенду “отец”, а я уж думала, временный коллега решил бросить меня на произвол судьбы, - поэтому я снова повторю, специально для вас, вы напрасно тратите свое драгоценное время, допрашивая мою дочь. Ей нужно пару дней, чтобы прийти в себя и восстановить воспоминания.

- Надеюсь, - в голосе мужчины проскользнула угроза, - лечащий врач это сможет подтвердить?

Отец собрался что-то ответить, только Варис еще не закончил.

- Под эликсиром истины, - с ехидной ухмылкой, исказившей идеальную линию губ, выдал он, наклонившись к отцу.

Тот заметно побледнел, а его кадык дернулся. Хорошо играет, чертяка!

- Зачем же такие сложности? - спросил он, спустя несколько напряженных секунд, - Пан Гредир самый честный гоблин, которого я встречал в жизни, - так вот в кого загримировали зеленого человечка, значит, точно фэнтези снимают.

Варис хмыкнул и выпрямился.

- Слова гоблин и честность в одном предложении уже не вызывают доверия, - мужчина рывком поднялся и вновь окатил меня презрением, - я зайду через два дня, надеюсь к тому времени вы сможете вспомнить подробности.

Спина покрылась холодным потом, а я смогла выдавить из себя лишь кривую улыбку. Молодец, Виноградова, сглупила по-полной. Главное, теперь сценарий вытрясти из актеров, когда съемки прервут.

Варис вышел, не прощаясь, и оставил внутри щемящее чувство неизбежности. Из всех, с кем я успела познакомиться, он выглядел пугающим и вел себя естественно, как самый настоящий следователь. Вот что значит – талант!

- Умница, - похвалил меня отец, слабо улыбнувшись, когда убедился, что визитер нас покинул, - у нас есть пару дней, чтобы придумать, что сказать этому пижону.

Даже от сердца отлегло, актеры в курсе того, что я новичок и совершенно не актриса. Значит, я каким-то чудесным образом заменила ту, что должна была играть эту роль. Только совершенно не помнила, как такое могло случиться. Может, действительно, амнезия?

“Отец” поцеловал меня в макушку, вызывая странный трепет, и удалился следом за Варисом. Я же поставила себе цель - разузнать сценарий в подробностях, выяснить, как я тут очутилась, почему мне на самом деле так плохо, и кто такие эти кириосы с кириями.

Улыбнувшись сама себе, я благополучно уснула, проваливаясь в объятия Морфея.

Боль пронзала грудь раз за разом, я пыталась отбиться, отбежать, но черная липкая паутина оказалась настойчивее. Она оплетала меня, била, вытягивала силы, с губ сорвался хрип, а перед взглядом мелькнули синие глаза, наполненные хищным блеском.

- Ты умрешшшьььь, - преследовал меня шепот.

- Ты подчинишшшшььься, - завывал сквозняк.

- Скоро-скоро…

- Бриэлллльььь….

Я очнулась в кромешной темноте, ртом глотая воздух. Кошмар настолько испугал меня, что воспоминания о нем тупой болью пульсировали в грудной клетке. Несколько вдохов-выдохов, и я смогла успокоить бешено колотящееся сердце. Подняла руку и положила ее на покрытый испариной лоб. Тут же изумление ударило меня будто разрядом тока.

Я смогла поднять руку! Оперлась на мягкую перину и села. Удивительно, но это удалось мне с первого раза. Пошевелила стопами и решительно скинула с ног одеяло. В чернильно-серой тьме ночи они показались мне неестественно худыми. Странно, что я могла хоть что-то разглядеть, ведь ни одной лампы не горело, а шторы плотным щитом скрывали уличный свет.

Мотнула головой, и ощутила вдруг тяжесть волос. Запустила руки в них и тут же подивилась их шелковистости и длине. Сколько себя помню, всегда носила каре-боб, потому что ни объема, ни количества волос не хватало для красивых причесок. Мои жиденькие три волосинки в два ряда извечно стояли на первых позициях моего набора комплексов.

А тут - шикарная шевелюра, доходящая до поясницы. Ничего себе, сколько же костюмеры на такой парик отгрохали? А внутри уже родился детский восторг. Хоть так, но моя давняя мечта иметь длинные волосы осуществилась.

Только одна странность царапнула - на затылке я не нащупала шишки. А ведь приложилась очень хорошо. Тем не менее, я пожала плечами и спустила ноги с кровати, потом разберусь. Сначала надо понять, что делать дальше, как играть, да от кошмара отвязаться.

На ощупь обошла кровать и приблизилась к двери. Сердце тут же бешено заколотилось - выходить мне отчаянно не хотелось. Правда, страх казался не моим, а чужим будто. Я чувствовала его глубоко внутри. Странности продолжают множиться, как бы с ума не сойти.

Решив не подогревать свой-чужой страх, нащупала еще одну дверь. Смело повернула ручку и оказалась в слабо освещенной комнате. Она чем-то напоминала ванную.

Я прошла внутрь и с интересом осмотрелась. Огромная керамическая бочка, по-другому и не назвать, стояла в самом центре комнаты, по бокам ее окружали разнообразные полочки и столики, с нагроможденными на них баночками. В дальнем углу примостился высокий кувшин, прикрытый крышкой, а прямо напротив, зеркало во всю стену.

Я подошла ближе, чтобы рассмотреть весь масштаб бедствия. Только с губ тут же сорвался тонкий крик, а меня шершавыми лапами объял липкий страх, повергая в пучины отчаяния.

Потому что в отражении я увидела совсем не себя. Зажала себе рот ладонями и подошла ближе к глянцу зеркала. Перед этим воровато оглянулась и прислушалась, не засек ли кто моих визгов? А то опять испорчу дубль.

Поверхность отражала обычную девушку лет шестнадцати-восемнадцати с худыми плечиками и пышной копной каштановых волос. Медленно отняла ото рта руки, полюбовалась вытянутой миной на кукольном личике и прищурилась.

Глаза сверкали фиолетовым отливом, неестественно мерцая в полутьме, а клыки сверху и снизу показались слишком крупными для такого хрупкого создания.

Зажмурилась на несколько секунд и с опаской приоткрыла один глаз. Картина не поменялась. Я стукнула себя по лбу. Ну, конечно, я же в гриме, чего я удивилась?

Но как натурально его сделали, даже на коже не чувствовалось слоев краски. Ухмыльнулась своему воображению и все же вернулась в комнату. Стоило поспать еще, правда, в горле снова пересохло. Хорошо, на трюмо обнаружился графин с водой и стакан рядом с ним. Налила себе немного воды и жадно выпила. Тонкая струйка скатилась по подбородку в район декольте, снова вызывая щекотку. Я недовольно поморщилась, хлопнула стеклянным сосудом по столу и стерла мокрую дорожку рукавом ночной сорочки.

Глаза слипались, но я все же решила выглянуть наружу, проверить, работают ли ночью голограммы. Отдернула тяжелую штору и уставилась в темноту.

Спустя немного времени, я стала различать очертания деревьев. Странно, но они еле заметно шевелили листвой, будто их то и дело касался легкий ветерок. На темном небосводе мерцала россыпь звезд, а слух различил тихие звуки животного мира: пели ночные птицы.

Я отпрянула от окна и резко задернула занавеску. Это мало походило на декорации, слишком реально. И света софитов совсем не заметно. Хотя ночью их не обязаны жечь. Но и съемки не велись без людей.

Сердце заколотилось в груди так сильно, что стало больно. В висках застучал пульс от панических мыслей, а к горлу подкатила паника. Я похлопала себя по щекам и стала мерить комнату шагами. Если это не кино снимают, то что тогда? Меня все же похитили какие-то странные маньяки и ведут со мной свои игры? Или это глупый розыгрыш от коллег?

Но не в Новый год же.

Я замерла посреди комнаты и еще раз огляделась вокруг. Ничего не поменялось, все те же еле уловимые очертания предметов. Села устало на кровать и потерла виски. Надо поспать все же. А завтра будет новый день, и я попробую выяснить, что все-таки происходит.

Утро началось с аромата печеных булочек и травяного чая. Я сладко потянулась, и разлепила глаза. Яркий солнечный свет, лившийся из-за распахнутых штор, заставил меня цуриться. Я поморщилась и сфокусировала зрение на девушке в светло-коричневом платье с белым передником. Кажется, она вчера меня кормила.

- Доброе утро, - поздоровалась я и с трудом села.

Хоть я и начала двигаться, но каждое движение отдавалось болью в мышцах и слабостью во всем теле. Девушка дернулась и посмотрела на меня с ужасом. Что я такого сказала? Улыбка сползла с моего лица, а я напряглась.

- Напомни, пожалуйста, как тебя зовут, - спросила осторожно, - после проклятия моя память повредилась и я помню не все, - добавила осторожно, видя, что девушка готова грохнуться в обморок от шока.

- Ми-мина, - пролепетала несчастная, грозя вывалить содержимое подноса прямо на меня.

Я широко улыбнулась и помогла пристроить поднос на своих коленях. Быть обваренной горячим чаем и закиданной овощами с утра мне совсем не хотелось.

- Мина, ты ведь моя служанка? - спросила наудачу.

Девушка, переместившись ближе к двери, кидала на нее панические взгляды, будто я была чудовищем и хотела ее съесть. От звука моего голоса она вздрогнула и робко кивнула.

- Может, моя просьба покажется тебе странной, - протянула я медленно, - но не могла бы ты рассказать мне, какая я была до проклятия? Чем жила, с кем дружила.

Девушка сжалась, кусая губу, видимо, внутри нее шли нешуточные баталии. Я, чтобы не терять время, приступила к завтраку, пока девушка решалась. Сложилось ощущение, что я сто лет не ела, такой сильный голод напал. Хоть вечером меня та же самая Мина кормила мясным бульоном.

- Вы не любите делиться со мной, кирия Бриэль, - ответила она тихо, смотря на меня, как затравленный зверек.

- Тогда расскажи свои наблюдения, - не сдалась я, - Пан Гредир советовал интересоваться своим прошлым, чтобы память восстановилась, - ложь легко срывалась с губ.

Я даже подивилась сама себе, обычно я терпеть не могла обманывать, а тут будто делала это ежедневно. Мина переступила с ноги на ногу и приблизилась еще на шаг.

- Вы красивая, добрая, гордая, - произнесла она дрожащим голосом, - такая, какой положено быть высокородной кирии.

Да, кладезь информации.

- А напомни, кто такие кирии и кириосы? - пошла я в ва-банк, отмечая любые изменения в настроении девушки.

- Вы и этого не помните? - шок на ее лице выглядел так мило и забавно, что я еле сдержала улыбку, зато она больше не смотрела на меня запуганным зайкой.

- Все сумбурно, вперемешку, - подтвердила я, - отца, вот, помню, а маму не узнала.

Мина облегченно выдохнула и встала ближе к кровати, чтобы не напрягать голосовые связки, наверное.

- Кирии и кириосы - это знать. Вы принадлежите к одной из высших рас. В отличие от нас, простых людей, вы владеете богатствами, магией и известны на весь Раин.

Я продолжала улыбаться, а спина покрылась липким потом. Магия? Она сказала - магия?!

Мина уже ушла, забрав поднос с недоеденной едой, а я так и сидела с приклеенной к лицу улыбкой и лихорадочно соображала.

Меня воспитывали люди, абсолютно не верящие во все сверхъестественное. Поэтому логично, что я считала так же. Всю чушь, связанную с религией и переселением душ я считала сказкой. Интересной, но совершенно неправдоподобной.

Сейчас же выстраивалась интересная картина. Я каким-то чудеснейшим образом, перенеслась в тело этого юного недоразумения, а мое тело осталось в далекой России. Где этот самый Раин находился, я тоже представляла очень слабо. Возможно, что-то вроде Брунея или Вануату. Хотя странно, что я прекрасно понимала язык. Не могут же здесь говорить на русском. Или могут?

Так! Динка, соберись! Я похлопала себя по щекам в который раз и смело откинула одеяло. К сожалению, энергии хватило только на поход в ванную комнату и пользование странным кувшином как санузлом. Потому что ничего другого, кроме него не наблюдалось.

Присела на край пуфика, как только вернулась в комнату, и задумалась. Только не успела я дойти до главной мысли о попаданстве, как в дверь постучали.

- Войдите, - ответила я настороженно, забравшись предварительно в постель.

В комнату вошел Пан Гредир, снова неся что-то перед собой. То ли коробку, то ли книги с одинаковыми корешками. Он решил переехать в эту комнату? Про себя я отметила, что не вздрогнула от его вида. Правильно говорят, что человек быстро ко всему привыкает.

- Доброе утро, кирия, - улыбнулся он мне клыкастой улыбкой, когда занял пуфик своей ношей, - как вы себя чувствуете?

Я пожала плечами и поздоровалась в ответ. Гредир выглядел настолько воодушевленным, что светился как начищенный самовар.

- Вот и проверим, - не расстроился гоблин, его вроде Варис так окрестил? - готовы к диагностике?

Я неуверенно кивнула. Быть готовой к тому, чего не знаешь - сомнительное удовольствие. Гредир подошел ближе и поднял надо мной руки, я замерла от неожиданности. С одной его кисти свесилась массивная подвеска на длинной металлической цепочке, потемневшей от времени. Усыпанный темно-зелеными камнями кругляш, вставленный в такую же металлическую оправу, матово переливался в уличном свете, он уверенно раскачивался на цепочке. Гредир занес руку с ним надо мной и замер.

Сначала я ничего не ощутила, если не считать дискомфорт от сведенных скул. Ведь я честно старалась не рассмеяться. Но, спустя несколько томительных минут, я ощутила тепло. Мои брови поползли на лоб. Только вокруг кругляша не обнаружилось сияния, он просто переливался в свете солнца. А тепло, между тем, волнами наполняло мое тело, забираясь под кожу и согревая озябшие пальцы.

Стало немного неуютно. Сколько не щурилась, разглядеть волны или колебания воздуха так и не смогла. Или этот кругляш работал по типу обогревателя, а внутри него батарейки? Правда, больше склонялась к мысли о том, что я себе больше придумала, чем ощущала. Игры разума.

- Хмм, - глубокомысленно изрек гоблин, пряча подвеску в один из карманов.

- Что-то не так? - рискнула уточнить я, потому что гоблин крепко задумался, обхватив рукой свой лоб.

- Видно, квансер сломался, - выдал он медленно.

- Кто? - вырвалось у меня от удивления.

- Квансер, - повторил гоблин и посмотрел на меня задумчиво, - ладно, попробуем по-старинке. Эх, опять энергию месяц копить, - проворчал он себе под нос и тут же протянул руки к моим щекам.

Я вздрогнула и вжалась в подушку.

- Не бойтесь, кирия, - улыбнулся он успокаивающе, - я не причиню вреда.

- Тот, кто проклятие накладывал, тоже так говорил? - насмешливо спросила, совершенно не подумав о последствиях.

- Вы что-то вспомнили? - тут же подобрался Гредир, правда, руки так и не убрал.

Шершавое касание до нежной кожи на лице заставило меня наморщить нос.

- Нет, - ответила на его вопрос, чтобы не выглядеть лгуньей, - просто неудачно пошутила.

- Не слышал, чтобы вы любили шутки, - нахмурился гоблин, но тут же мягко сообщил, - сейчас расслабьтесь, насколько получится.

Я сглотнула вязкую слюну и прикрыла глаза. Так проще следовать указаниям. Мне почему-то стало страшно от того, что я смогу увидеть настоящую магию.

По телу прошлась жаркая волна, не такая слабая, как от подвески. За ней вторая, от которой я успела взмокнуть, а потом все резко закончилось. Шершавое касание исчезло, а я ощутила внутри опустошение.

- Хмм, - снова выдал гоблин, а я распахнула глаза, чтобы видеть его выражение лица.

- Ваши руки тоже сломались? - предположила я осторожно.

- Что? Нет, - на его губах заиграла бледная улыбка.

Да и сам он выглядел не лучшим образом. Вмиг потускнел, даже кожа посерела.

- Я не смог пробить вашу защиту, но резерв почти опустошил, - развел он руками, - поэтому не могу оценить ваше состояние.

- Мою защиту? - мои брови поползли вверх.

- Да, - гоблин присел на край кровати и протяжно выдохнул, - всего два дня назад я спокойно мог обследовать ваше тело и разум, они тогда были на грани смерти. А теперь не вижу ничего. Будто на пустоту натыкаюсь. Неужели, отсроченные последствия проклятия?

- А вы можете рассказать подробнее об этом проклятии и о том дне? - тут же подхватила я тему, которая меня интересовала больше всего, - возможно, я смогу что-то припомнить.

- Конечно, - вымученно улыбнулся Гредир, - я ведь лечащий целитель вашей семьи. Не могу отказать в просьбе.

Прозвучало это, как нежеланная обязанность, а не как великая честь. Хихикнула про себя от дурацких мыслей и приготовилась слушать.

- Вы гуляли с вашей матушкой в парке, как обычно, после полуденного чая, - не заставил ждать долго гоблин, - охрана до этого прочесала парк и не обнаружила никого подозрительного. Только слуги и гости, приглашенные кириосом Шаквилом. Вы проходили мимо беседки, когда все произошло. Матушка ваша успела упасть на землю, чтобы ее не задело, а вы замешкались, - целитель перевел дух и посмотрел в окно, - вот с проклятьем сложнее. Мы, гоблины, мало разбираемся в человеческой магии.

- Человеческой? - перебила я.

- Да, - Гредир удивленно уставился на меня и пояснил, - проклятия могут создавать только люди, потому что больше ничего не умеют. Они - варвары, всегда пытались над великими расами главенствовать.

- То есть, другие попытки моего убийства тоже люди совершали? - построила я логическую цепочку.

- Конечно, - брови гоблина такими темпами грозились прописаться у корней седых волос, - хоть война и окончена, люди постоянно пытаются подорвать власть. На князей и их детей часто нападают.

Я прикусила губу, и решила повременить с вопросами. Иначе меня раскусят на раз два. Что с такими, как я, делают, пока не ясно. Захотелось помолиться и проснуться в своей кровати. Видно, для меня такое слишком.

- Значит, люди попали в меня темным и запрещенным проклятьем? – уточнила я, собирая в памяти информацию.

- Именно, - кивнул доктор, а его уголки губ дрогнули, будто он попытался улыбнуться, но передумал.

- А вы сможете описать, что должно было сделать то темное проклятие? - поинтересовалась я, - если это в ваших силах, - тут же потупила глаза, отмечая любые изменения в выражении лица гоблина.

- Вы, кирия, по всем прогнозам должны были умереть через три часа после попадания Черной погибели. Именно им вас и прокляли, - не стал скрывать гоблин, - Хоть в человеческой магии я почти не разбираюсь, но воздействие на организм изучал. По симптомам и общему истощению, с большой вероятностью могу утверждать, что это именно оно. Странно, что вам удалось выжить.

Гоблин прошелся по мне взглядом, будто искал признаки трупного окоченения. Я поджала губы и напряглась всем телом.

- Но, видно, вашей душе так хотелось жить, что она решила помочь организму справиться с недугом, - отвел Гредир взгляд, так во мне ничего и не разглядев, видимо, - скажите, как ваше самочувствие сейчас?

- Лучше, чем вчера, - ответила я отстраненно, - только сильная слабость и руки мерзнут. Ходить сложно.

- Поразительно, - воскликнул тут же гоблин, а его взгляд загорелся нездоровым энтузиазмом, - по моим прошлым исследованиям, вы должны еще неделю с кровати не вставать! А вы уже ходите!

- Немного, - замялась я, испугавшись такой бурной реакции, - только на пару шагов от кровати.

- Это уже просто замечательно! - переменчивый целитель вскочил на ноги и понесся к выходу, - надо записать все в подробностях! Это продвинет мое исследование, - донеслось до меня из коридора.

Я облегченно вздохнула и съехала вниз, устала сидеть. Что же мы в итоге имеем? Варианта оказалось всего два. Я либо стала попаданкой, о которых так любила зачитываться племянница - дочь моей старшей сестры, либо я сейчас лежала в коме и красиво бредила.

Но, будем работать с тем, что есть. Эх, всегда ты была “везучей”, Виноградова!

Значит, на бедняжку Бриэль совершили покушение люди, она умерла, а я заняла ее тело. Зачем-то. Покушение совершилось не впервые, видимо, прошлая хозяйка тела еще более везучая, чем я. И мне теперь надо делать что-то с этим “везением”.

План составился сам собой: разузнать, что за мир меня окружает, какие тут нравы и есть ли возможность вернуться домой. Только так, чтобы меня не заподозрили. Стоило также выяснить, как часто совершались нападения, и возможны ли они в дальнейшем. И странный отбор. Что это, чем мне грозит и есть ли возможность его не посещать.

Еще и Варис этот. Его я опасалась больше всех. Он казался опасным и не внушал мне доверия. Такой вполне мог понять, что я не та, за кого себя выдаю. Реакция тела тоже мне совершенно не понравилась. В мои годы поздно пылать, как маков цвет, от одного лишь пронзительного взгляда.

Выяснить, чем мне грозило разоблачение, тоже не мешало бы. Поэтому стоило держаться подальше от опасного мужчины и разведать все самой с помощью книг или чего-то подобного.

Я прикусила губу и закрыла глаза, после таких размышлений моя в висках заныло, а на тело наползла слабость. Широко зевнула и решила подремать, чтобы привести мысли и чувства в порядок.

Разбудили меня тихие шорохи. Я нехотя прищурилась и осмотрелась. Шторы были задернуты, а лампы весело чадили маслом или керосином. Я не разобрала по запаху.

В комнате прибиралась Мина, она, прикусив губу и нахмурив лоб, сосредоточенно стирала и так отсутствующую пыль с трюмо.

- Какой сейчас час? - спросила я, разминая затекшие мышцы, - я долго спала?

Мина вздрогнула и резко обернулась.

- Вы проснулись, кирия, - пролепетала она, снова изображая запуганного зверька, - сейчас час ужина. Кириосы собрались в столовой. Вы проспали часов пять, я не смогла вас разбудить, чтобы напоить снадобьем. Пан Гредир сильно расстроился.

Девушка потупилась и спрятала руки за спину. Только я успела заметить, что на них алели неровные узкие полосы. Я нахмурилась и села. Неужели, тут как во времена средневековья, служанок наказывали розгами? Для современного человека вроде меня это показалось слишком жестоко.

Зато стала понятна пугливость Мины. Чего ей ждать от госпожи, которая раньше за любую провинность могла дать пощечину или еще что похуже? Только порции боли или презрения.

- Может, мой вопрос тебе покажется странным, - неуверенно протянула я, - но ты принадлежишь к человеческой расе?

Мина подняла голову и уставилась на меня, в ее глазах читался вызов, даже на миг показалось, что в них полыхнула ненависть. Правда, хвала ее самообладанию или самосохранению, девушка тут же потупила взгляд, прикусив нижнюю губу.

- Я спрашиваю, - решила уточнить я, чтобы меня не приняли за сумасшедшую, - потому что Пан Гредир сказал, что не разбирается в проклятиях, а мне очень важно узнать, что на меня наслали. Чтобы вернуть память.

Девушка сглотнула, но взгляда так и не подняла.

- Я не принадлежу к семье противников высших рас, - ответила она тихо, будто говорить ей было очень сложно, - меня не обучали проклятиям.

- Прости, - произнесла еле слышно, но девушка вздрогнула, как от удара, - я надеялась, что ты хоть что-то слышала о Черной погибели.

Девушка вскинула голову, рот ее приоткрылся, а в глазах прочиталось недоумение. Я тут же пожалела, что затронула эту тему. Я прикусила губу и стала лихорадочно соображать, как не обидеть девушку еще больше, и не раскрыть себя с потрохами.

- Мина, забудь, - попросила я нейтральным тоном, - лучше принеси мне чего-нибудь перекусить.

Лицо девушки озарила облегченная улыбка, но тут же увяла. Девушка бросила на меня испуганный взгляд и потупилась, теребя пальцами передник.

Больше свою служанку я не мучила. Поужинала жидким бульоном со свежим хлебом, под ее молчаливую помощь. Ложка в слабых пальцах держалась на одном честном слове. После трапезы я лишь попросила девушку разбудить меня пораньше, а Пану Гредиру передать, что я устала, пусть меня никто не беспокоит.

Мина кивнула покорно и с облегченным вздохом покинула мою комнату. Надо будет ее попросить набрать мне воды с утра. Чувствую, после еще одной ночи без душа я превращусь в поросенка.

Хоть я и сослалась на плохое самочувствие, только спать не собиралась. Мина, конечно, погасила почти все лампы, но я сумела попросить оставить одну, у изголовья кровати. Видимо, предыдущая хозяйка о подобном тоже просила, потому что я не заметила удивления во взгляде девушки.

Когда шаги за дверью стихли, я слезла с перин и отправилась на обыск комнаты. Хотелось найти что-то, что помогло бы мне. Личные вещи Бриэль, книги, газеты, что угодно. На личный дневник я мало рассчитывала, чтобы понять, как себя вести, но надеялась найти хотя бы книгу по истории этого самого Раина или талмуд с описанием магии.

Книг, к моему сожалению, в комнате не оказалось, как и дневника. Единственное, что я нашла на самом дне одного из ящиков трюмо - кривые рисунки. Будто рисовал ребенок лет трех-пяти, только взявший карандаш.

Огорченно вздохнув, я присмотрелась к ним внимательнее. Желтоватые листы шершавой бумаги оказались хорошо спрятаны под ворохом разнообразных банок и тюбиков. Видимо, то была косметика. Видимо, для Бриэль рисунки что-то значили, либо их запрещали по каким-то причинам.

Я устало присела на пуфик, дышалось мне опять тяжело. Осмотр ящиков, коих всего насчитывалось четыре, отнял у меня все силы. Я теперь опасалась, что до кровати придется ползти. Никогда в жизни не ощущала себя настолько слабой.

Прикусила губу, а в уголках глаз нещадно защипало. И чего только себя жалею? Не калека, и на том спасибо! Вдохнула-выдохнула пару раз глубоко, до боли в легких и раскрыла глаза. Тут же вздрогнула - встретилась взглядом со своим отражением.

Бледная кожа в тусклом свете казалась сероватой, как у “отца”, впалые щеки и горящие нездоровым блеском темные глаза делали меня похожей не просто на упыря, а на несвежего зомби. К тому же, без ухода каштановая копна волос свалялась и выглядела безжизненными патлами. Я криво ухмыльнулась и отвела взгляд. Да уж, красотка.

Краше только в гроб кладут. Вот принц обрадуется, когда на его отбор такая невеста заявится. Если, конечно, до этого дойдет, и я не сбегу из этого мира раньше.

Мотнула спутанными волосами и снова присмотрелась к рисункам. Даже слабость немного отступила. Общий смысл рисунков угадывался. Бриэль, если это ее творчество, рисовала счастливую семью. На каждом ее рисунке светило зубастое солнышко, почему-то синего цвета. Правда, один из рисунков все же отличался. Там была изображена пара, если смесь баклажана и огурца можно назвать человеческими фигурами. Они слились в подобии поцелуя на фоне косого строения с башнями и флагами.

Я спрятала рисунки обратно, поставила на столешницу локоть и подперла лоб ладонью. Жаль, я не умела определять характер человека по линиям и закорючкам, как моя лучшая подруга.

Улька трудилась графологом в одной из независимых адвокатских контор. Также отлично разбиралась в психологии и могла рассказать всю подноготную человека по паре штрихов. Она постоянно подшучивала над моей импульсивностью и непостоянством. Правда, я полагала, что она видела это по моему поведению, а не по почерку или рисункам.

На душе стало тоскливо. Как же сейчас не хватало ее язвительных шуток и метких замечаний. Она в любое время дня и ночи могла поднять мне настроение, даже если у самой творилось черте что.

Я поджала губы и медленно поднялась. Ноги тут же задрожали, и я чуть не рухнула на пол. Хорошо, успела схватиться за трюмо. Баночки на нем возмущенно звякнули, но тяжелый монстр остался на месте, выдержав мой вес.

Пришлось какое-то время стоять и разминать ослабшие ноги, но до кровати я все же добралась без падений. Рухнула без сил на мягкие перины, даже одеялом укрываться не стала. Только сон не шел, поэтому я стала обдумывать рисунки.

Хоть в графологии или психологии я почти ничего не понимала, но могла предположить, что Бриэль совершенно не дружила с карандашами, либо имела какую-нибудь степень слабоумия. Не может же взрослая девушка так отвратительно рисовать? Или может?

Потерла лицо ладонями, чтобы снять с себя паутину ненужных мыслей. Вернулась к содержанию рисунков. Видимо, девушка, кроме своей семьи и дома интересовалась чувствами или замужеством. Желательно с отдельным жильем. Хоть я и не видела дома, в котором сейчас находилась, но могла предположить, что башенки с флагами тут все же отсутствовали. Так, вроде изображались замки. А кто живет в замках?

“Правильно, Виноградова, - проскрипел в моей голове голос старичка-историка, который преподавал у нас логику в университете, - короли”. Могло ли это значить, что Бриэль хотела попасть на отбор и выйти победительницей? Или не могло? Может, она мечтала поесть, судя по схожести человечков с овощами.

Или тайно желала уединиться с Варисом. Я ехидно захихикала от подобных мыслей, ведь дознаватель носил одежды изумрудных тонов, так похожие на шкурку огурца.

Только злорадствовать долго мне не пришлось, потому что я отчетливо услышала щелчок открывающейся двери.

Страх ледяной змеей тут же скрутил внутренности. Кто мог ко мне пожаловать в такое позднее время? Я провозилась с поисками не менее часов трех. Все должны были готовиться ко сну. Или Мина забыла о моей просьбе не беспокоить меня?

На всякий случай я прикрыла глаза и притворилась спящей. Правда, одеялом так и не накрылась, щеголяя обнаженными икрами. Из-под опущенных ресниц рассмотреть ничего почти не удалось, но я заметила чью-то тень, которая проскользнула в комнату.

Тень остановилась недалеко от трюмо и замерла. Я же во второй раз в жизни молилась, чтобы это оказался не убийца. Жить захотелось так, как никогда.

Прошла секунда-другая, а тень все так же неподвижно стояла, пугая меня одним своим присутствием и доводя до срыва. Не знаю, как мне удалось изображать глубоко спящую барышню и дальше, но тень, наконец, отмерла и подошла к столику со склянками и свитками.

Я скосила глаза, насколько это оказалось возможным, но так и не смогла разглядеть, чем же тень занималась. Только расслышала тихий перезвон, после которого все замерло на несколько секунд, а потом что-то еле различимо зашипело.

Тень тут же отстранилась от столика, снова застыла на некоторое время. Оно мне показалось самым тягучим и длинным за всю мою жизнь. Очень странно, что звуков, кроме перезвона совершенно не раздавалось. На полу лежал тонкий ковер. Но он располагался только у моей кровати, остальной же пол покрывала отшлифованная древесина, похожая на паркет. На ней шаги босых ног слышались, как громкие удары, будто под полом - пустота. А тут ни единого шороха одежды.

Я настолько погрузилась в свои размышления, что потеряла тень из виду. Паника заклубилась внутри, сжимая сердце раскаленными тисками, правда, я смогла себя заставить дышать также ровно и спокойно. Глаза оставила прикрытыми. Через заслон ресниц виднелся темный проход между кроватью и ванной, небольшой прямоугольник света на ковре, большего разглядеть не удалось.

От щелчка замка я не сдержалась и вздрогнула. Неужели, меня закрыли? Только с какой стороны?

Я не стала открывать глаза сразу, мало ли, мой ночной гость решил проверить меня на вшивость. По ощущениям, спустя полчаса, я все же распахнула глаза и судорожно вдохнула воздух. Надоело терзаться в неведении. Свет от прикроватной лампы резанул по глазам так, что пришлось сощуриться. Я выдохнула и медленно поднялась на локтях.

В комнате, к моему счастью, никого не оказалось. Даже подумала в первые секунды, что визитер мне привиделся, но потом криво усмехнулась. Не хватало только в себе сомневаться.

Кряхтя и матеря всех тех доброжелателей, которые засунули меня в это тело, сползла с кровати и присмотрелась к столу с лекарской посудой. На первый взгляд ничего не изменилось, на второй тоже, но внутренний голос мне напевал в уши, что кто-то подмешал в одно из лекарств новый ингредиент.

Что удивительно, с голосом я была полностью согласна. Потерла лицо и встала на ноги. Меня повело в сторону, но жизнь дороже. Прошла, цепляясь за каждый предмет интерьера, до ванной комнаты. На всякий случай.

Мало ли, недоброжелатель именно там скрылся. Но ванная пустовала. Тогда я подошла к входной двери и подергала ручку - заперто. Душой овладела паника, заставляя колени подгибаться, а сердце колотиться с утроенной силой.

Вдруг то, что добавили, может убить воздушно-капельным путем? Плотно прикрыла нос и рот рукавом рубашки и опасливо приблизилась к лекарствам. Вроде, на всех имелись пробки. Сразу захотелось распахнуть окно и выкинуть все наружу. Но, вдруг, я выкину улики?

Внутри головы заиграла музыка из “Розовой пантеры”, а воспоминания тут же подкинули несколько сотен прочитанных и просмотренных детективов.

Я помотала головой и отвесила себе легкую пощечину. Где я, и где детективы? Я ведь даже в конце книги или фильма очень удивлялась убийце. Потому что не могла разгадать его личность. В отличие от брата. Он-то с самых первых сцен безошибочно во всем разбирался, а потом посмеивался над моими наивными попытками разгадать сюжет.

Снова не тем заняться решила. Не время сейчас вспоминать семью и обычную жизнь. Нельзя допустить, чтоб малышку Бриэль снова попытались убить. Вернее, чтобы попытки неизвестных увенчались успехом.

Тело снова подвело, слабость и болезнь дали о себе знать, и я обессилено опустилась на пол. Внутри родилось понимание, что на кровать я самостоятельно не залезу. Неужели, придется спать на полу? Тут достаточно прохладно, а тело Бриэль слишком измучено. Того и гляди, простужусь.

Но тут меня осенила мысль, а почему бы не забраться под кровать? Там должно быть безопаснее. Я тут же приподняла простыни, загораживающие ножки и оглушительно чихнула. Пыль, видимо, годами скапливалась там, потому что сразу защекотала мне нос. Плохо Мина убирается, не зря ей по рукам бьют.

Прикусила губу, ужаснувшись собственных мыслей. Разве, человек заслужил телесных наказаний? Я сжала край простыни пальцами, а второй рукой стянула одеяло вниз. Оно теплой волной сползло на меня, шурша материей.

Как смогла, обернулась одеялом и забралась под кровать. Все, вернусь домой, сразу потопаю ко врачу, лечить нервы и мозги. Хорошо, у Ульки знакомых полно!

Разбудили меня чьи-то метания по комнате. Я недовольно открыла один глаз. С трудом удалось вспомнить, как я оказалась в таком положении: завернутая в одеяло наподобие кокона, в пыли и под кроватью. Потом память услужливо подкинула ночного визитера, отчего спина покрылась липким потом, а живот будто крюком подцепили.

Я шумно выдохнула, открыла второй глаз и осмотрелась. Из моего укрытия видно было немного, но я заметила потертые носки туфель, семенящие туда-сюда, и подол коричневого платья. Видимо, Мина пришла меня будить, но госпожи не обнаружила.

Она прошла до кровати, даже матрас подняла, потом вернулась в ванную, оглядела все, но так, естественно, меня и не нашла. Кажется, даже в шкафы с одеждой заглянула.

На пятом кругу меня замучила совесть, и я неуклюже выбралась из своего укрытия.

- Кирия, - вскрикнула она, заметив мою завернутую в одеяло тушку у своих ног, - что случилось? Почему вы на полу?

- Упала, - соврала я без зазрения совести, - помоги выбраться.

Мина всплеснула руками и быстро помогла мне справиться с одеялом. Удивительно, но сон на жестком полу прибавил мне сил. Ночной слабости как не бывало.

- Мне бы хотелось помыться, - озвучила я свое вчерашнее желание, - ты можешь помочь?

Мина, потянувшись было к столику с зельями, озадаченно кивнула.

- Но прежде принеси завтрак, будь добра, - голос мой звучал твердо, даже с толикой надменности, - я успею поесть, пока ты ванну приготовишь.

В глазах Мины появилось что-то такое, отчего совесть окатила меня болезненной оплеухой, но я постаралась не меняться в лице. Хоть я пока ничего и не понимала, но и подставлять себя не стоило. Не могла же малышка Бриэль от одного проклятия кардинально поменять свое поведение, даже если ее память, как решето.

Мина исчезла за входной дверью, а я опустилась на кровать. Внутри стало так тоскливо и пусто, словно из меня выпустили воздух. Ночные переживания, неизвестность и необходимость претворяться сильно вымотали. И это несмотря на общую болезненность тела. Но, судя по состоянию, на поправку я шла семимильными шагами.

Ведь Гредир не сказал ничего определенного. Еще отбор на носу, который не давал мне покоя. С ним могут возникнуть сложности. Возможно, там мне не придется претворяться. Но подготовки у меня никакой. Я об отборах только от племянницы и слышала, которая увлекалась книгами с подобным сюжетом. Особенно, если там главный герой весь из себя рыцарь с холодным умом и горячим сердцем. А героиня божий одуванчик, которая краснеет от одних мыслей о мужчинах.

Тут же скривилась. Такое я точно не сыграю, как бы ни старалась. Да и замуж мне за какого-то принца совершенно не хотелось. Не пострадать, да найти путь домой - все, чего я желала. Ну, и ванна с завтраком, как бонус.

Мина вернулась скоро, я даже не успела заскучать по дому. Девушка охотно поставила рядом со мной на кровать поднос с чем-то зеленым и овощным. Привычного уже бульона не наблюдалось.

- И я обычно это ем? - не смогла скрыть разочарования.

- Да, кирия, - почтительно склонила голову девушка, - это ваш любимый овощной салат и витаминный нектар.

Я растерянно посмотрела на «райскую» еду для кроликов, с губ сорвался тоскливый вздох. Желудок тут же проурчал в унисон. Мина переступила с ноги на ногу и закусила нижнюю губу. Видимо, она сомневалась, стоит мне предложить помощь или я справлюсь с едой сама.

- Иди, я сама могу поесть, - отпустила ее, и закинула в рот листик салата.

Еда оказалась никакой, а под ложечкой засосало от голода, когда я расправилась со всем, что мне принесли. Дверь в ванную открылась, оттуда повалили густые клубы пара, наполняя комнату цветочным ароматом.

Мне там баню растопили, что ли? Мина вышла через несколько секунд. Рукава девушка закатала до локтей, платье подвязала так, что оголились тонкие голени, а ее лицо раскраснелось.

Девушка, заметив, что я с интересом за ней наблюдаю, потупила взгляд и снова прошла к столику с лекарствами. Мой миролюбивый настрой тут же испарился. Мысли в панике заметались, а желание выжить шептало мне бежать от склянок, куда глаза глядят.

Пока внутри меня шла такая ожесточенная борьба, Мина выбрала пару пузырьков и направилась ко мне.

- Давай выпьем их после ванной, - сорвалось с моих губ, прежде, чем я успела додумать все мысли до конца.

Мина замерла, оглядев меня испуганным взглядом, и пролепетала:

- Но пан Гредир сказал…

- Не важно, что он сказал, я чувствую себя отлично, лекарства могут подождать, - отмахнулась я, поднимаясь на ноги.

- Но, - в голосе девушки послышались слезы, - он настаивал…

Я заморгала, а потом посмотрела на колбы. На тыльной стороне рук девушки виднелись темные полосы, а я вспомнила, чем чревато ее непослушание.

- Послушай, - сказала я успокаивающе, - я выпью лекарства, как и говорил Гредир, но сейчас мне очень хочется отмыть свое тело. Видишь, какая я грязная?

Я продемонстрировала девушке свои пыльные спутанные волосы и чумазые руки. Мина обреченно вздохнула и вернула пузырьки на место. Она, видимо, предпочла получить от лекаря нагоняй, чем от недовольной госпожи. А я, тем временем, запомнила пузырьки, оставленные служанкой. В моей голове возник отличный план, как избавиться от возможного яда.

Мина подошла к омовению господского, то есть моего, тела с нездоровым энтузиазмом. Она так сильно терла меня мочалкой, что у моего тела были все шансы выйти из ванной без кожи.

После такой экзекуции я мечтала, чтоб меня отпустили, но нет. Меня натерли пахучим до дурноты маслом, облачили в подобие халата и начали издеваться над волосами.

Думала, что их у меня после работы Мины не останется. На глазах даже слезы выступили от счастья, что обо мне так позаботились. Мина, закончив свои садистские эксперименты, подобрала мне одно из платьев, висевших в шкафу. Назвала его домашним.

Что сказать, сидело оно идеально, и даже понравилось бы мне, если бы не пришлось одевать под него облегченную версию корсета, сдавившего грудную клетку мигом, и панталоны почти до самых колен. Хорошо, я уговорила девушку не сооружать мне сложных причесок со множеством шпилек. Боюсь представить, чем бы это кончилось.

Мина пожала плечами и собрала шелковистые после мытья локоны атласными лентами. Удивительно, но прическа не развалилась при первом движении головы, при втором тоже. Чудеса, да и только.

В таком образе возвращаться в постель показалось мне кощунством, поэтому я присела в кресло, которое почему-то не заметила раньше. Оно притаилось с другой стороны кровати, недалеко от шкафов. Да их насчитывалось три, и все с платьями. Интересно, куда Бриэль столько? Или она заранее к отбору готовилась?

Кресло тоже стояло не одно, напротив оказалось такое же, а между ними резной столик на изящных ножках.

- Мина, - позвала я девушку, когда она снова потянулась за скляночками с лекарствами, - можешь принести мне кофе или чая, - я запнулась, слова прозвучали не так, будто искаженно, через толщу воды.

Мина так и застыла в согнутом положении, нахмурила лобик. Видимо, смысл моих слов был девушке непонятен.

- Эм, - закусила я губу, подбирая правильное сочетание слов, - какого-нибудь напитка горячего можно? Не бульона.

- Конечно, - в голосе девушки послышалось облегчение, - сейчас подам вам цветочного отвара.

Она нерешительно взглянула на пузырьки в своих руках и протянула мне. Я, будто моей кожи коснулась ядовитая змея, а не гладкое стекло, взяла самыми кончиками пальцев скляночки и попыталась улыбнуться. Мина вздрогнула и попятилась.

- Я сама выпью, - пообещала ей, - а ты позови Гредира и сообщи отцу, что я готова общаться с кириосом Варисом.

Мина посмотрела на меня, как на сумасшедшую, но лишь кивнула и уже собралась сбежать, как я ее окликнула, вспомнив одну важную вещь.

- Мина, - девушка застыла, даже не пытаясь обернуться, - скажи, когда ты пришла с утра, комната была заперта снаружи?

Служанка так и стояла неподвижно, не отвечая на мой вопрос. Это показалось очень странным. Что такого в том: закрывали меня или нет?

- Не могу знать, - сказала она, наконец, еле слышно, - первым вошел пан Гредир, он забыл у вас вчера свои книги.

И быстро вышла, чтобы я не успела задать других неудобных вопросов. Вот почему пуфик оказался пустым. Странно, что лекарь не озаботился моим отсутствием. Или его интересовали только его вещи?

Вот и узнаем заодно. Я оперлась на мягкую спинку и прикрыла глаза, пока дожидалась. Силы стремительно таяли, но мне нужно было прояснить некоторые моменты. Поэтому заставляла себя держаться на голом энтузиазме.

Мина вернулась быстро, поставив передо мной чашку с ароматным напитком. От него спиралью вверх поднимался пар. Девушка с опаской скосила глаза на пузырьки с лекарствами, которые я положила на столик рядом с собой, но промолчала. А я вдруг поняла, что в еду или напиток мне тоже могли что-нибудь подбросить.

К горлу тут же подступила тошнота, а разумом овладела паника. Но пришлось успокаивать себя усилием воли. Ведь Мина могла отравить меня уже не один раз за эти пару дней. Нарушитель моего спокойствия же пришел только вчера. И не факт, что он подсунул мне яд. Да и возникли сомнения, что он приходил на самом деле.

Пан Гредир явился тогда, когда я смело записала себе в диагнозы паранойю. Хоть и смутно представляла, что это.

- Доброе утро, кирия, - растянул в клыкастой улыбке губы он, - вижу, вам гораздо лучше.

Оценить, рад лекарь этому или нет, я не взялась.

- Да, спасибо, - кивнула я ему.

- Вы позвали меня, чтобы сообщить о самочувствии?

- Не совсем, - закусила я губу и покосилась на пузырьки с лекарствами, - я хотела бы поинтересоваться, какими именно снадобьями вы ставите меня на ноги.

Гоблин озадаченно приоткрыл рот, а глаза его округлились. Пнула себя мысленно, я веду себя слишком рассудительно. И никакой потерей памяти это не объяснишь.

- Просто, - я сделала вид, что смутилась: потупила глаза, сжала пальцами ткань платья, - вчера после них мне было нехорошо, - я запнулась, выражая крайнюю степень смущения, - я весь вечер провела в ванной комнате.

Гредир моргнул, я продолжала за ним наблюдать из-под опущенных ресниц, и присел напротив.

- Странно, - почесал он жидкую бородку, которую я только заметила, и покосился на склянки около моего локтя, - раньше отторжения высших зелий ни у кого не происходило.

“Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу!” - пронеслось в моей голове.

- Может, - протянула я осторожно, продолжая наивно хлопать ресницами, - это тоже из-за проклятия?

Гредир пощипал свою бородку кончиками пальцев и пожевал задумчиво губы. Я же внутренне напряглась, ожидая ответа, сердце билось часто-часто от страха, а в голове собрались нерадостные мысли о том, что меня теперь будут исследовать тщательнее.

- Возможно, - ответил он, наконец, отчего с моих губ сорвался облегченный вздох, - а снадобья самые распространенные, хоть и высшие. Укрепляющее, восстанавливающее, сильной дозировки. Скажите, как ваше самочувствие? Я вижу, сегодня вы снадобья не пили.

- Самочувствие сносное, - ответила, покосившись на пузырьки, - правда, быстро устаю.

- Я до сих пор удивлен, что вы встали на ноги, - лекарь позволил себе скупую улыбку, - а как с вашей памятью?

- Ничего конкретного, - поджала я губы, соображая, чтобы ему ответить, - все кусками. Нет единой картины. Ощущение, что кто-то стер большую их часть.

- Советую вам сообщить об этом отцу, - задумчиво протянул гоблин, - он озаботится тем, чтобы подыскать специалиста по человеческой магии.

Я кивнула, решая, спросить ли о дознавателе, или, как в прошлый раз, общаться с ним необдуманно, постоянно импровизировать и проколоться в итоге? Я мотнула головой, ну уж нет, надо хоть как-то подготовиться, чтобы не выглядеть идиоткой!

- Пан Гредир, - твердо позвала я, заставив гоблина вздрогнуть, - скажите, как часто мы общались с кириосом дознавателем?

- Не уверен, что могу дать ответ на ваш вопрос, - развел руками тот, - только знаю, что за последние пять лет он раз в полгода посещает княжество и гостит у кириоса Шаквила. Обязательные проверки. Еще приезжал, когда на вас совершались покушения.

- А сколько их всего было? - протянула я медленно, скорее для себя.

- Три или четыре, - губы гоблина тронула грустная улыбка, - возможно, вы не помните, но несколько лет назад мир между людьми и высшими расами был нарушен. Несколько человеческих колоний затеяли устроить бунт. Как я уже говорил, они всегда пытались свергнуть драконов с престола…

- Кого?! - не удержалась я, но тут же прижала пальцы к губам и потупила взгляд, - простите, каша в голове.

Гредир смерил меня подозрительным взглядом и осторожно спросил:

- Кирия, разве вы не помните, как устроен наш мир, и кто его населяет?

Я поняла, что со своими вопросами и несдержанностью, я попала по крупному, как из такой ситуации выходить, понятия не имела. Свистяще выдохнула и растянула губы в глупой улыбке.

- Что вы? Конечно, помню, - постаралась придать голосу убедительности, хоть у самой руки затряслись, а сердце заполошно заколотилось, - мы - элита, которая должна править всеми. А люди… - я скривилась внутренне, и выдавила через силу, - низшие существа, которые должны нам прислуживать и радоваться, что мы до них снисходим.

Взгляд Гредира на миг стал жестким, злым, но его губы растянулись в понимающей улыбке и он кивнул. Неужели, я ошиблась в выводах? Или гоблин относился к людям иначе?

- Да, вы всегда придерживались мнения ваших родителей, - сообщил он спокойно, но я заметила некоторую холодность в его тоне, - видимо, в вашей памяти стерлись подробности.

Я усиленно закивала, продолжая глупо улыбаться, а в душе растеклось отвращение. Что это за мир такой? Жестокий. Ладно, подумаю об этом потом, сейчас бы выжить и не попасться на лжи.

- Так вот, - продолжил Гредир, удовлетворившись моим ответом, - бунт тогда подавили, но остались повстанцы. Они нацелены свергнуть королей и лишить князей наследников. Жаль, повстанцы хорошо прячутся, их до сих пор не смогли обнаружить. Даже поговаривают, что им помогает одно из княжеств. Но это всего лишь слухи.

- А почему именно на меня покушались? - голос дрогнул, а внутри расползлась жалость к бедной Бриэль.

Несколько лет жить в страхе от того, что ее могли убить – это сложно назвать счастьем. Наверное, она очень замкнута. Значит, мне нужно вести себя тише воды, ниже травы, чтобы не проколоться.

- Ну, вы - единственная дочь кириоса Шаквила, - пожал плечами гоблин, - его хотят уничтожить, как и остальных князей, поэтому давят на его слабости. Вы, кирия, одна из них.

Я кивнула и сделала вид, что все поняла, хотя интуитивно чувствовала, что Гредир что-то не договаривал.

- Я хотела у вас еще кое-что спросить, - постаралась я перевести тему, - ведь вы сегодня заходили утром первым в мою комнату?

- Да, кирия, - гоблин нахмурил лоб, а в глазах застыло удивление.

- Скажите, дверь была заперта?

Гредир еще больше нахмурился и постучал себя по лбу когтем.

- Да, кажется, защелка была перевернута, - ответил он не очень уверенно, - но ключ торчал из двери. Наверное, Мина вчера по ошибке закрыла вас, когда ушла.

Я незаметно выдохнула, лихорадочно соображая. Мина говорила, что не помнила, что открывала мою дверь, да и закрыть ее вряд ли могла. Ей незачем. Значит, визитер мне все же не привиделся.

- А вы хотели ночью куда-то выйти? – вдруг спросил гоблин, прищурив свои раскосые глаза.

- Среди ночи захотелось пить, а вода закончилась, - сочинила я на ходу, - поэтому я решила позвать Мину, чтоб принесла. Но не смогла выйти.

И глазами наивно похлопала, для пущей убедительности. Гредир тут же снисходительно улыбнулся и покосился на мои снадобья.

- Все же, кирия, - сказал он вдруг, - выпейте порцию укрепляющего. Вы слишком бледны.

Я бездумно кивнула, но исполнять просьбу не спешила. Если Мина и Гредир станут обсуждать мое поведение, точно припишут меня к сумасшедшим. Или к симулянткам.

Напряжение повисло в воздухе, а я все не решалась раскрыть причины моего нежелания принимать снадобья. Моим спасителем от неудобных расспросов стал тот, кого я меньше всего ожидала увидеть сейчас.

- Мне передали, что вы готовы общаться? - бархатным голосом поинтересовался Варис.

Мужчина появился в моей комнате без стука и сопровождения.

Его голос волной мурашек прошелся по коже, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Я поджала губы, стараясь скрыть, что мужчина меня напугал. Надеюсь, слух у него обычный, кем бы он ни был? А то стук моего сердца казался необычайно громким.

- Доброе утро, - холодно ответила я, - да, я просила передать, что хотела с вами поговорить. Правда, не думала, что вы придете так скоро, - добавила чуть слышно.

Губы Вариса исказились в ухмылке, а у меня дыхание перехватило снова. Нахмурилась еще больше от реакции собственного тела. Что за дела? Что, я мужчин красивых не видела что ли? Или это реакция Бриэль?

Отмахнулась мысленно от роящихся в голове вопросов и натянула кривую улыбку на лицо. Кажется, Вариса немного перекосило. Внутри меня всколыхнулась злоба от того, что дознаватель не ответил на приветствие. Мы так и прожигали бы друг друга взглядами, если бы не тихое покашливание. Оно прервало наши молчаливые гляделки, а я озадаченно уставилась на Пана Гредира, который до сих пор сидел напротив меня.

- Ой, - прикрыла я ладонью рот, чтобы не рассмеяться в голос от его растерянного вида, - Пан Гредир, я про вас забыла.

Гоблин подавился воздухом и покачал головой. Видимо, поставил мне окончательный диагноз. Краем глаза отметила, что Варис поморщился и скрестил руки на груди. Неужели, ему не нравятся глупышки? Тут же одернула себя, меня вообще не должно интересовать, кто там ему нравится.

- Я пойду, кирия, - кивнул мне лекарь, - не забудьте принять снадобье.

Я склонила голову в знак согласия, скрестив пальцы под столом. Еще чего! Я жить хочу!

Когда гоблин ушел, Варис царственно, по-другому и не скажешь, расположился напротив, и испытующе посмотрел на меня. Щеки неожиданно запылали, а сердце забилось раненой птицей в груди. Захотелось опустить взгляд, скрыться от его сканирующего прищура. Фоном пришло понимание, что я с ним осталась наедине. Это прилично здесь? Или меня тут же окрестят развратницей?

Помнится “отец” ни в какую не желал оставить нас вдвоем в прошлый раз. Может, не только из-за опасений, что я скажу что-то не то, но и из-за нравственных принципов?

- Что же вы, кирия, хотели мне рассказать? - спросил он снисходительно, любуясь эффектом, который произвел на меня. - Или, может, спросить?

Он говорил проникновенно, будто мурлыкал, отчего смущение в сто раз усилилось, а на лице стало можно жарить яичницу. “Соберись, Динка!” - одернула я себя, не хватало еще все ему выдать от нахлынувших чувств.

Надеюсь, что это отголосок настоящих ощущений прежней хозяйки. Ни за что не поверю, что они мои.

- Сегодня, - мой голос прозвучал тихо, будто я впервые выступала перед большим количеством людей, - ночью, - силой воли заставила поднять взгляд на этот источник ехидства, зовущийся Варисом, - ко мне кто-то проник.

- Что? - его глаза округлились, а весь вид потерял надменность.

Видимо, мужчина не ожидал, что я скажу именно это.

- Ночью мне не спалось, - сообщила я увереннее, - как вдруг в комнату кто-то зашел. Я притворилась спящей, поэтому не видела, кто это был, только тень мелькала. Он или она прошли к столику со снадобьями и простояли там не меньше десяти минут. Потом этот кто-то вышел и закрыл дверь на замок.

Дознаватель оглядел меня внимательным взглядом, я вся съежилась, но не опустила глаз, уверенная в своей правоте. Варис немного свел брови и посмотрел на пузырьки, стоящие рядом со мной.

- Позволите? - спросил он отстраненно.

Я быстро закивала, счастливая от того, что меня не посчитали сумасшедшей, поверили на слово. Варис резко наклонился к столу и перехватил снадобья, отчего я вновь вздрогнула. Внутри будто все взорвалось, когда его рука вскользь задела мой локоть. Горло сжало спазмом, а я отвела взгляд, пытаясь совладать с дыханием и сердцем.

Какая-то странная реакция. Неужели, у малышки Бри аллергия на мужчин? Заметила, как пальцы Вариса замерли в миллиметрах от меня, а сам он шумно выдохнул. Подавила желание зажмуриться от страха и разрывающих меня чувств.

Варис убрал руку, снова садясь в кресло, и не проронил ни слова при этом. Пульс бухал в ушах, а минуты молчания показались вечностью.

- Я исследую эти отвары, - сообщил он, наконец, голос его звучал почему-то хрипло, мужчина тут же откашлялся, - и, пожалуй, заберу остальные. Вы же не видели, над каким конкретно остановился ваш ночной посетитель?

Я бодро замотала головой из стороны в сторону, не смея поднять глаз, и мысленно уверяла себя, что надо успокоиться. Нечего поддаваться реакции чужого тела.

- А про день нападения вы что-то вспомнили? - начал было Варис уже привычным деловым тоном, но тут громко хлопнула дверь.

Я вскинула голову и напряглась в ожидании нервного визитера. Им оказался мой “отец”. Он стремительно влетел в комнату с перекошенным лицом, затормозив у самого стола. Я невольно вжалась в спинку кресла, а Варис подобрался, будто ожидал удара.

- По какому праву?! - возопил “родитель”, но, заметив мой страх, захлопнул рот.

Он шумно выдохнул и скрестил руки на груди.

- По какому праву вы, кириос, - повторил он почти спокойно, - пришли допрашивать мою дочь? Без моего ведома, - тут же добавил, переводя на меня взгляд.

Кроме ярости и возмущения, там плескались беспокойство и страх, отчего мне стало совестно, что заставила человека волноваться. Ну, или кто он там?

- Это я позвала, отец, - выпалила тут же, поддавшись порыву, - ночью ко мне кто-то пробрался.

Лицо мужчины вытянулось, а он растерял всю свою ярость. Правда, растерянным он оставался недолго, подлетел ко мне, схватил за руки и зачастил:

- С тобой все хорошо? Кто это был? Ты ранена? Созвать поисковый отряд?

От его напора я еще больше вжалась в кресло, круглыми от страха глазами смотря на него. Такая реакция оказалась для меня настолько шокирующей, что я ляпнула:

- Отойти на пару метров, мне дышать нечем.

“Отец” поперхнулся, смотря на меня с непониманием, а со стороны Вариса послышался смешок. Я поджала губы и попыталась улыбнуться, но вышло, видимо, криво, потому что “отец” свел брови и отстранился от меня, в его глазах засела обида. Стало как-то стыдно, он ко мне со всей душой, а я…

- Что ж, - нарушил неловкую паузу Варис, - не хотелось бы вам мешать, но у меня осталась пара вопросов.

Он красноречиво указал “отцу” взглядом на пуфик у трюмо, чтобы не мешал допросу, и перевел взгляд на меня. Я снова не опустила глаза и тут же попала в плен его глаз, цвета охры. Странно, в прошлый раз мне показалось, что его глаза темно-зеленого цвета, ближе к болотному. Никогда не слышала, чтобы глаза меняли цвет. Но кто знает этих существ из другого мира. Мотнула головой и придала своему лицу наивности. Варис поморщился и откинулся на спинку кресла, значит, удалось сыграть.

- Так вы что-то вспомнили? - спросил он недовольно.

- Увы, нет, - дернула я плечом, - только сильную боль, и кто-то выкрикивал мое имя, - решила добавить воспоминания из недавнего сна.

Варис нахмурился и окинул меня задумчивым взглядом, стало неуютно.

- Хорошо, тогда у меня остался последний вопрос, - произнес он лениво, - как вы собираетесь проходить отбор?

Я непонимающе моргнула, но от ответа меня избавил “отец”. Он подскочил на пуфике и ядовито бросил:

- Вас, кириос, это не должно волновать.

- Почему же? Все будущие невесты принца под защитой королевской канцелярии. И я, как старший дознаватель, должен обеспечить девушкам безопасность. Или вы считаете, мне интересно здоровье вашей дочери?

На душе тут же стало гадко от осознания того, что этого Вариса никогда не интересовала Бри сама по себе. Только что я ждала от госслужащего? Губы скривились в горькой улыбке, а в глазах защипало.

- Я устала, - произнесла я вдруг, неожиданно для всех, - оставьте меня одну, пожалуйста.

“Отец” тут же поднялся на ноги и подошел ко мне, но в паре шагов остановился, не решаясь снова меня пугать.

- Что ж, - Варис поднялся следом, кривя ухмылку, - тогда надеюсь, вы, кириос Шаквил, посвятите меня в некоторые подробности. Жду вас в малой гостиной, - мужчина насмешливо склонил голову и прошел к столу со склянками.

Надо же, не забыл о своих планах. Я же шумно выдохнула и подала Шаквилу руку, губы “отца” тут же расплылись в облегченной улыбке, а глаза его наполнились нежностью.

Я лишь сильнее поджала губы и поднялась. А ведь я не солгала, действительно устала. И так держалась на честном слове, а тут совсем повело, но “отец” меня поддержал, не дал упасть. Осторожно подхватил на руки, будто пушинку и отнес к кровати. Мои щеки опалило румянцем, а сердце бешено забилось. Меня никогда не носили на руках, даже мой настоящий папа этим не баловал. Если только в детстве, которое я плохо помнила.

Когда я оказалась в постели, кириоса Вариса уже след простыл, как и скляночек. Интересно, куда он их распихал? Представила этого красавца с оттопыренными карманами и занятыми руками, с красным от натуги лицом. От картинки, всплывшей в воображении, я нервно хихикнула.

- Отдыхай, радость моя, - ласково погладил меня по волосам “родитель”, отвлекая от карикатур, - я велю Мине зайти, - и направился к выходу

- Отец, - остановила я Шаквила, когда тот подошел к дверям.

Он замер, вопросительно подняв брови, а я сглотнула и поинтересовалась:

- Пан Гредир сказал, что проклятие относилось к запрещенной магии людей, так?

- Да, - кивнул мужчина, все еще не понимая, к чему я веду.

- Можно как-то узнать, что это было? - сглотнула тугой комок, замирая от страха.

- Зачем тебе, родная? Раньше ты не интересовалась ничем, кроме рукоделия, музицирования и принца.

Чуть не подавилась воздухом от возмущения, но тут же справилась с собой. Он не обо мне, а о малышке Бри. Вот и еще немного о предыдущей хозяйке тела.

- Хочу быстрее восстановить память, - улыбнулась я самой честной улыбкой, - лекарь сказал, что вы можете найти специалиста, который разбирается в таком.

- Мы тоже хотим видеть тебя прежней, - тепло улыбнулся мне Шаквил в ответ, - я попробую узнать.

- Спасибо, папочка, - чуть ли не взвизгнула я от радости.

Правда, улыбка сползла с моего лица, когда я увидела реакцию “папочки”. Глаза его округлились, рот приоткрылся, а руки мелко задрожали. Неужели, Бри никогда так не говорила? Напряглась, ожидая мгновенного разоблачения, но Шаквил меня удивил. Он сложил руки перед собой, будто собрался молиться, на глазах его выступили слезы, а сам он будто засветился изнутри.

- Пресветлые! - воскликнул он, - ты так давно меня не звала папочкой! Хвала небесам!

И кинулся обниматься, отчего я вжалась в подушку и выставила руки в защитном жесте, но “отца” это не остановило. Мои ребра затрещали от крепких объятий, а воздух вышибло из легких. Ничего себе, какая сила прячется в этом поджаром теле! Показалось, что он сейчас мне все внутренности сплющит, но мужчина всхлипнул и отпустил меня, тут же покинув комнату.

- Амалия! - послышалось из коридора, - наша звездочка идет на поправку!

В расстроенных чувствах я даже не заметила, как в комнату проскользнула Мина. Только когда в комнате стало темнее, я поняла, что кто-то задернул шторы.

- Мина? - позвала я слабым голосом, сил совсем не осталось.

- Да, госпожа, - раздался ее тихий голос откуда-то из угла.

- Помоги мне сменить платье на ночную рубашку, кажется, сама я не осилю, - я прикусила губу и отыскала силуэт служанки.

Девушка зажигала лампу рядом с трюмо. Она оставила свое занятие, потому что фитиль приветливо замерцал в полутьме, и помогла мне подняться с постели.

- Вы так и не выпили укрепляющие, - укорила она, хмуря брови.

- Нет, Мина, - я слабо улыбнулась и подняла руки, чтобы девушка могла расстегнуть хитрый замочек, - снадобья забрал кириос Варис.

- Зачем? - в ее восклицании сквозило неподдельное удивление.

- Я попросила.

Я ответила медленно, стараясь отмечать все чувства на лице служанки, которые вызвали мои слова. Та все так же морщила лобик и разглядывала меня с непониманием в глазах. Правда, спросить - для чего я попросила дознавателя забрать пузырьки, так и не решилась.

Девушка проворно стянула с меня платье и расслабила тесемки корсета. Вскоре на мне осталось лишь подобие панталон. Мина, пыхтя, надела на меня бесформенную рубаху до щиколоток, почти один в один с предыдущей, только рюшей вокруг горловины оказалось больше. Я поморщилась и с помощью служанки забралась под одеяло.

- Вам оставить свет, кирия? - спросила она нерешительно, комкая мое платье.

- Лучше открой обратно шторы, - ответила я неразборчиво, утопая в мягкости и свежем аромате, - а когда ты успела сменить постельное белье? - спросила вдруг, из последних сил борясь со сном.

- Пока вы были в ванной, кирия, - сообщила девушка, в голосе ее прозвучало легкое удивление.

- Но ты отсутствовала всего минут десять, - я удивленно приподняла брови, даже на локтях приподнялась, чтобы рассмотреть эту метеоршу.

- Поэтому кириос Шаквил и приставил меня к вам, - девушка бледно улыбнулась и отодвинула плотные шторы одним движением.

Вот это я понимаю - сила. Уточнять, что означали слова Мины, я не стала, лишь поинтересовалась:

- Напомни, пожалуйста, как тебя позвать, когда ты понадобишься.

Девушка мазнула по мне подозрительным взглядом, но послушно приблизилась и указала на небольшой кристалл неправильной формы. Он стоял прямо на прикроватной тумбе, бледно сверкая гранями.

- Нажмите на этот камень, - указала она на самый крупный отросток, заметив мой непонимающий взгляд, - и я получу сигнал.

Я кивнула, растянув губы в виноватой улыбке, и рухнула на подушки. Надеюсь, пока я буду спать, ко мне снова не нагрянут нежданные гости?

Но тревожная мысль прошлась по усталой голове, да так и затерялась где-то в дебрях моего сознания. Потому что сон меня сморил, стоило Мине уйти, и забирал в очередное беспокойное сновидение.

- Дина-а-а...

Чей-то голос пробирался из самых глубин сердца, он заставил меня вздрогнуть всем телом, хоть тело и не ощущалось вовсе.

- Помоги-и-и…

Я попыталась осмотреться вокруг, но меня окружал плотный белый туман. Настолько непроглядный, что я не могла различить даже своих пальцев.

- Кто здесь? - крикнула я, но голос поплыл, забулькал, будто я находилась под водой.

Странно, что пузыри изо рта не полезли. Я попыталась шагнуть вперед, навстречу зовущему, но не смогла сделать и шага, увязая в тумане.

- Дина-а-а…, - меня снова окликнули, но как-то слабо, будто у зовущего закончились силы.

- Где вы? - решила я снова достучаться до неизвестного, даже не смотря на такое странное звучание голоса.

Ответом мне стал визг на высокой ноте, заполонивший мою душу до краев. Он заставил меня замереть и сжать кулаки, хоть пальцы очень плохо слушались. Ведь вместе с визгом я ощутила такую волну ужаса, что почти потонула в ней. И ужас принадлежал совсем не мне. Мир вокруг тряхнуло.

Я распахнула глаза и резко села. Дыхание вырывалось изо рта клочками, будто я не спала, а стометровку бегала, а лоб покрыл холодный пот. Снова странный сон, вывернувший меня наизнанку.

Я прикрыла глаза и стерла пот дрожащей рукой. В ушах до сих пор звенел чужой голос, наполненный животным ужасом, а собственное сердце норовило вырваться из груди. Я отдышалась и осмотрелась. Снова чужая комната, чужая постель. Значит, события минувших дней меня все еще не отпустили.

Откинула одеяло и свесила ноги. В комнате я находилась одна, что оказалось мне на руку, а то еще от сумасшествия вздумают меня лечить. Бросила взгляд на окно, за толстыми стеклами деревья окрасились багрянцем от заходящего солнца, значит, я проспала весь день.

Что удивительно, но я чувствовала себя абсолютно отдохнувшей, если не считать дикого сердцебиения и страха от тяжелого сна, оплетающего мою душу. Я помотала головой и потянулась к кристаллу. Тот матово засветился от моего прикосновения и издал один короткий писк, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Я поджала губы и соскочила с кровати. Надо умыться, чтобы Мина не застала меня в таком взвинченном состоянии.

Я успела умыться и даже воспользоваться санузлом, но Мина так и не пришла. Я нахмурилась и, накинув на плечи длинную шаль, подошла к двери. Прислушалась, но, кроме тихих шорохов ничего не обнаружила. Покусала губу в нерешительности и дернула дверь на себя, тут же стукаясь носом обо что-то твердое.