Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Сердце бьется быстро и испуганно. Руки трясутся.
Мама меня никогда не простит. Как я теперь вернусь домой?
— Ты поедешь со мной, — вылетев из подъезда, чеканит Денис. Он смотрит на меня так сурово, что мне становится не по себе.
— Н-нет, — шепчу я. — Я не могу. Не поеду.
— Поедешь, — заявляет Дикий, смахнув со своей губы капельку крови. — Слышишь? Иначе я этого выродка грохну. Прямо сейчас вернусь и…
— Нет! — округляю глаза. — Не надо!
— Тогда прошу, мадам, — криво ухмыляется он и, открыв дверь машины, подталкивает меня вперед. — Совет: бросай со мной спорить, Кудряшка. К хорошему это не приводит.
Растерянно кивнув, я сажусь в машину самого чокнутого парня, которого только знаю. И с этого момента понимаю, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.
Он грубый и отталкивающий тип. У него громкий голос, пробирающий до мурашек, горящий, вызывающий взгляд прозрачно-голубых глаз и татуировка в виде клинка на шее.
Есть в этом парне что-то… сумасшедшее, неординарное. Никогда не знаешь, чего от него ожидать. Да и слухи о нем ходят дурные. В универе все зовут его Дикий, однако я знаю его настоящее имя – Денис.
Я стараюсь с ним не пересекаться, потому что рядом с этим парнем мое сердце замирает. Он меня… немного пугает своей резкостью. А от его тяжелого, насмешливого взгляда мне хочется спрятаться.
Но с недавних пор мне приходится видеться с ним чаще, чем нужно, потому что его друг встречается с моей лучшей подругой – Василиной. Она меня вечно тянет в компашку мажоров и уверяет, что они классные ребята.
Но это все не для меня. Я не привыкла общаться с такими парнями. Развязными, шумными, наглыми. Поэтому, пока моя любимая подруга тает в объятиях своего молодого человека, я чувствую себя белой вороной. И, если есть возможность, стараюсь от них увильнуть под любым предлогом. Что делаю и сейчас.
— Алена! Мы должны туда поехать! — голос Васи*, как обычно, отличается громкостью. Я даже морщусь от звона в ушах. — Будет весело! Ну, давай же! Не стесняйся!
— У меня в этот день планы, — бессовестно вру я. И тотчас краснею. Ведь врать не умею и не люблю.
Подруга забавно хмурится и смотрит на меня, склонив голову на бок.
— Ах ты врушка! — возмущается она. И, скорчив рожицу, добавляет: — планы у нее, как же! Кому ты это рассказываешь, а?
Я улыбаюсь и тяжело вздыхаю.
— Высоцкий все оплатит, — невозмутимо заявляет Василина, откинув на спину свои светло-пшеничные волосы. — Это же его день Рождения! А я без тебя ехать не хочу. И не поеду.
Она скрещивает руки на груди и выжидающе поглядывает на меня.
— Это запрещенный прием! — возмущаюсь я.
Подруга расплывается в коварной улыбке.
— Ничего не запрещенный, — отзывается она. — Ну чего мне там делать одной? Четверо парней и я. Звучит как название какого-то не очень приличного фильма.
— Вася! — округляю глаза я, пряча улыбку.
Но подруга лишь заливисто и громко смеется так, что на нее оборачивается компашка проходящих мимо первокурсников.
— Высоцкий на меня плохо влияет, — важно сообщает мне Вася. Но я вижу по ее озорным глазам, что она об этом совсем не жалеет. — Ну так что? Поедешь? Пожалуйста! Ну пожалуйста! Хочешь, спою?
— Какая же ты дурная, — качаю головой я. — И где этот дом?
Василина широко улыбается и, обняв меня за плечо, чертит рукой в воздухе невидимую линию:
— Представь: чистейшее озеро, свежий воздух, лес, — понизив голос, говорит она. — Представила? — я киваю, и подруга продолжает: — а на берегу – красивый, шикарный дом! С джакузи, баней и бассейном! И это все для нас!
Она восторженно кричит. Причем прямо мне на ухо.
— Ну я же оглохну! — возмущаюсь я.
— Прости, — невинно улыбается Василина. И, приподняв брови, с надеждой смотрит на меня: — ну, так что? Едешь? Едешь, а?
— Да, — со вздохом сдаюсь я.
И она тут же налетает на меня с радостными воплями и объятиями. У меня аж шея начинает болеть.
— Вась, ну а спать-то я где там буду? — спрашиваю я.
— Придумаем, — отмахивается она. — Если что, парней заставим спать в одной комнате. А для тебя – выделим целую. Да и вообще, какой сон? У нас такая вечеринка намечается! — все ещё обнимая меня за плечо, подруга шагает вместе со мной к дверям универа. — Все будет на высшем уровне! Ежкин кэт, как же я рада! У нас есть целая неделя, чтобы купить купальники! Мой какой-то стремный…
Я, в отличае от нее, такой бешеной радости не испытываю. Это не мое – такие тусовки. Но и дома я находиться в последнее время не могу. Может быть, эта поездка будет к лучшему?
Весело болтая, мы с Васей заходим в здание университета и протискиваемся сквозь толпы шумного народа. Здесь, как всегда, кипит жизнь. С недавнего времени универ стал мне родным. В его стенах я чувствую себя комфортнее, чем дома.
— Ну что, как дела у твоей мамы? Как у них с этим… Игорем? — интересуется Василина, взяв меня под руку.
Я едва заметно морщусь при упоминании этого имени. Недавно Игорь переехал к нам и теперь моя жизнь перевернулась вверх дном.
— Все нормально, — улыбаюсь я. — Мама, кажется, очень счастлива.
— Ну круто же, — радуется подруга, — надо и тебе парня найти.
Мне совсем не до парней. Да и не горю я желанием с кем-то встречаться.
Вася не успевает мне ответить, а когда я оборачиваюсь, она резко пропадает из моего поля зрения и оказывается в объятиях своего парня. Рассмеявшись, подруга что-то ему говорит, а потом он притягивает ее к себе и целует. Причем с таким желанием и настойчивостью, что мне почему-то становится стыдно.
Отвернувшись, я прислоняюсь плечом к стене и терпеливо жду Василину. Она влюблена. И я очень рада за нее. Конечно, в последнее время мне не хватает подруги, но вместе с этим я понимаю, что сейчас она по уши погружена в свои отношения и не хочу ей мешать.
— Смотри, идет, — слышу восторженный голос недалеко от себя и смотрю на двух девчонок из параллельной группы. — Он такой... горячий. По-моему, я возбуждаюсь.
— Дура, — смеется одна из них. — Вечно тебя на психов тянет. Он же, и правда, дикий.
— Это и заводит, — расплывается в улыбке вторая, накручивая на палец прядь темно-каштановых волос.
Я понимаю, о ком они говорят и сглатываю ком в горле. Устремив взгляд вперед, вижу, как по коридору уверенно шагает Денис. Один из друзей Васькиного парня.
Высокий, здоровенный, подтянутый – он выше меня почти на две головы. На мрачноватом лице с четко очерченными скулами играет жесткая ухмылка. В раскосых глазах ледяной холод, вызов и смех. Странное сочетание. Но ему очень подходит.
Даже отсюда я чувствую его энергию – сильную, яркую, затмевающую все вокруг. Поэтому, когда Дикий замечает меня, я замираю на месте, ощущая, как меня окутывает давящим волнением.
Голубые глаза сощуриваются, смотрят на меня заинтересованно и насмешливо. Но все с тем же холодом. Прикусив губу, я опускаю взгляд вниз, на свои белые кеды с нежно-розовыми шнурками.
Лишь бы не подошел. Лишь бы не подошел…
Я же совсем не знаю, как вести себя с такими парнями. Мне становится не по себе и я… почему-то чувствую себя полной дурой.
— Кудряшка, — раздается сверху хриплый, грубоватый голос. В нос ударяет аромат чего-то свежего, немного горького и будоражащего. — Привет.
Я поднимаю взгляд и осторожно отвечаю:
Денис, как и я, прислоняется плечом к стене и оказывается напротив меня.
Дикий наклоняется ко мне так, чтобы быть со мной на одном уровне. И теперь все, что я вижу – это его голубые глаза.
— Может, тебя тоже украсть?
Улыбка с моего лица тотчас исчезает.
— Меня?— растерянно хлопаю ресницами я.
— Тебя, — подтверждает Денис. Коснувшись пальцами пряди моих волос, он дергает ее вниз и тут же отпускает. — Хочешь, чтобы я украл тебя?
На его губах снова расцветает ухмылка. Белоснежная, дерзкая. А я… стою столбом и совсем не знаю, что ему ответить. Как я должна реагировать? И что вообще нужно говорить?
К счастью, в этот момент к нам подходит одна из тех девушек, чей разговор я невольно подслушала. Коснувшись плеча Дениса, она кидает победный взгляд на меня и прижимается пухлыми губами к его острой скуле.
— Я скучала, — негромко, как кошка, мурлычет девушка. И при этом снова смотрит на меня. Так, будто я самое никчемное создание в этом мире.
Клоунша. Она даже не представляет, как я ей сейчас благодарна.
Денис напрягается. Его взгляд становится тяжелее, чем раньше. Ухмылка немного гаснет.
Развернувшись, я торопливо шагаю мимо этой парочки. И, облегченно вздохнув, сворачиваю за угол, не собираясь ждать подругу. Потом сама меня найдет, если будет нужно.
Не представляю, как я смогу быть в компании этого парня целые сутки?! Ну зачем я только согласилась на это?
Впрочем, тогда я не знала, что это лишь цветочки и что находиться с ним под одной крышей мне придется ещё не один раз.
Провожаю взглядом Кудряшку и мысленно облизываюсь. Маленькая, хрупкая, светловолосая. Глаза большие и невинные. Даже слишком невинные. Она похожа на куклу, с которой мне не светит. Я слишком испорчен для нее.
— Дени-и-ис, — слышу женский голос и ощущаю лёгкое прикосновение к ширинке.
Вот, сучка. Не стесняется. Абсолютно.
— Пойдем со мной, — продолжает она, — я знаю одно укромное место.
Было бы неплохо. Но не с ней. Хотя всегда выбираю именно таких.
— Не-а, — наконец, обрываю ее и отстраняюсь.
Девчонка дует губы, переливающиеся ягодным блеском. Я помню этот блеск. И его липкость на члене.
— Почему? — с лёгкой обидой в голосе спрашивает она. — Нам было хорошо.
— А ты не привыкай к хорошему, — коснувшись ее подбородка, советую я. И, сжав его чуть сильнее, чем нужно, мрачно заглядываю в округлившиеся глаза: — Больше не вмешивайся в мои разговоры. Поняла?
Поморщившись, девчонка облизывает подрагивающие губы.
— Теперь тебе… такие нравятся? — кивает в ту сторону, куда убежала Алена.
Сам не знаю. Сложный вопрос. Загоняться насчет этого даже не собираюсь.
— Тебя это не волнует, — отпустив ее, говорю я. — Будет настрой – наберу.
От души хлопнув ее по заднице, шагаю дальше и, заметив сладкую парочку, широко ухмыляюсь. Они целуются прямо посередине коридора. Да так увлеченно, что никого не замечают. Никогда не думал, что Рус так крепко встрянет. За уши теперь его не оттащишь.
Хмыкнув, останавливаюсь возле них и, взяв обоих за шеи, разъединяю. Увидев, как вытягиваются ошалевшие, раскрасневшиеся лица, громко ржу.
— Хорош сосаться, языки отвалятся.
Бро смотрит на меня недовольно, будто вот-вот грохнет, Вася, наоборот, смущенно смеется.
— Сейчас звонок будет, — округляет глаза она. И, стукнувшись со мной кулачком, посылает воздушный поцелуй Русу. — Не злись, а скажи другу спасибо. Если бы не он, то я бы опоздала!
Рус закатывает глаза и делает попытку поймать свою Ведьму, но она, показав ему язык, убегает следом за своей милой подружкой. Ругнувшись, он провожает ее жадным взглядом и криво ухмыляется, глядя на меня:
— Я почти уговорил ее забить на пару. Ну ты и говнюк, Дикий.
— Говнюк, зато твой, родной, — пихнув его плечом, отзываюсь я.
Друг пихает меня в ответ и мы, толкая друг друга так, что влетаем в стены, ржем на весь коридор. Нас с ним, в отличае от девчонок, пары прогуливать уговаривать не надо.
Оказавшись в холле, открываем тяжелую дверь и вываливаемся на улицу. Сегодня тепло и солнечно. Но я люблю дождь. Чтоб гром гремел и молния сверкала.
Не сговариваясь, двигаем на парковку, где почти всегда тусим нашей четверкой. Платон и Ванек уже там – нагло лыбясь, сидят на капоте моего Гелика и качают головами под биты какого-то трека.
— Сейчас прокатимся, пацаны, — скалюсь, подходя к тачке.
Открыв дверь, запрыгиваю за руль и завожу мотор. Эти двое резко слезают с капота, прежде чем Гелик сорвался бы с места. Знают, что я шутить не стану и реально могу их прокатить. Для меня нет ничего невозможного.
Откинувшись на спинку сидения, я довольно и широко улыбаюсь. Ванек демонстрирует мне сразу два фака, Платон, лениво усмехнувшись, качает головой. А Рус стоит рядом и ржет. Он знает, что я бешусь, если на капоте Гелика сидят без моего ведома. Не люблю, когда трогают мое.
Зацепив пачку сигарет с пассажирского, я снова выхожу на улицу. Прикуривая, шагаю к парням, обсуждающим днюху Руслана.
— Стареешь, братан, — отмечает Ванек. Сунув руки в карманы широких штанов, он раскачивается с носка на пятку. — Раньше шикарные тусовки были, а сейчас какой-то дом в глуши.
— Блядушники не интересно больше устраивать, — отзывается Рус. — Я хочу тусануть с близкими. И все.
— И что тебе дарить? — выгибает бровь Платон. — Крем от мозолей уже не актуален, да?
Мы все дружно ржем, спугнув стайку голубей, что до этого мирно разгуливали по площади универа. Да, Рус слишком долго бегал за своей Ведьмой. Так долго, что мы всерьез подумывали купить ему крем от мозолей.
— Идите нахер, а, — бурчит Высоцкий. Но все же посмеивается вместе с нами.
— Помнишь, мы тебе стриптизершу подогнали на восемнадцатилетние? — весело спрашивает у него Ванек.
— Да, только распаковал мой подарок кое-кто другой, — хмыкает Руслан. — Не знаешь кто, случайно?
— Да я просто проверял, — под всеобщий гогот сообщает Ваня. — Вдруг, с ней что-то не то. Это была забота, братик.
— Придурки, — вздыхает Рус. И сразу же нас всех предупреждает: — никаких в этот раз стриптизерш, ясно? И никаких резиновых баб, — когда он выделяет взглядом меня, я усмехаюсь, припоминая подарок, который дарил ему на прошлый ДР. — Давайте без всей этой херни. С нами будут девчонки. Нормальные, — подчеркивает, — девчонки.
— Помимо Василия будет кто-то ещё? — затянувшись сигаретой, интересуюсь я.
Кудряшка тоже поедет? В это плохо верится. Не представляю ее в нашей компании. Она… слишком хорошая для всех нас. При ней даже материться не хочется.
— Будет, — кивает Руслан. — Алена.
Почему-то к этой милахе меня влечет с самой первой встречи. Всерьез я это, естественно, не воспринимаю. Так, иногда угораю, смущая голубоглазую куклу. Знаю ведь, что мы с ней очень разные. В ее мире расцветают цветы и поют птицы, в моем – льют холодные дожди. А птицы дохнут. Но, сука, это не мешает мне пялиться на нее при каждом удобном случае.
— Дикий, — Рус вытягивает меня из потока мыслей, — к девочке не лезь.
— Чего? — недоуменно хмурюсь, метко швырнув окурок в ближайшую урну.
— Того, — в тон мне отзывается друг. — Ты развлечешься и свалишь, а Вася мне потом весь мозг вынесет. Короче, в сторону ее подруги даже не смотри. Мне слезы-сопли потом не нужны.
— Я и не собирался, — равнодушно отвечаю я.
— Ага, не собирался он, — хмыкает Платон. — Слюнями капаешь, как только ее видишь. И неизвестно, чем ещё.
— Втащу сейчас, — коротко обещаю ему.
— Кудряшка ничего такая, — подхватывает Ваня, доставая из-за уха сигарету. — Милая. Но возиться с ней долго надо. Не охота.
Меня почему-то выбешивают его слова, но я все же пропускаю их мимо ушей.
— Вот и не возитесь, — заключает Рус. — Если хотите трахаться – вперед, других девок полно. Алену не трогать.
— Да, папочка, — хором отвечаем ему. Ваня даже честь отдает.
Руслан, наконец-то расслабившись, усмехается. И больше мы к этой теме не возвращаемся.
Всю пару торчим на улице, болтаем и ржем, как кони. Но мысль о том, что Кудряшка придет на днюху, а тем более будет ночевать со мной под одной крышей, почему-то не выходит у меня из головы. Да и образ ее в последнее время перед глазами мелькает слишком часто.
Я все больше на нее залипаю. Все чаще выбираю вместо горячих брюнеток милых блондинок. А если у девчонки ещё и завиты волосы – это вообще комбо. Завожусь за секунду и не отпускаю до утра.
Но это все равно не то. Поведение не такое. Лица не такие. И даже кудри не те. У Алены они другие. Какие-то свои, настоящие. Мелкие и прикольные. И сама она – тоже другая.
Я не хочу ее ломать, как всех остальных. Она слишком светлая, не заслуживает такого. Да и вся эта любовь-хуевь не для меня. Я же поехавший на всю голову. Грубый, вспыльчивый псих. Не представляю себя чьим-то примерным парнем, который придет на свидание с букетом цветов. На свидание я скорее заявлюсь с букетом гандонов. И в этом вся моя сущность.
Алену надо оставить в покое. Она заслуживает кого-то получше, чем я. Осталось только понять, как перестать о ней думать.
После пар я прощаюсь с подругой и направляюсь в сторону дома. Вообще-то, на маршрутке было бы гораздо быстрее, но я хочу прогуляться. С недавних пор я больше не тороплюсь домой.
С каждым моим шагом внутри привычно растет напряжение и тревога. С тех пор, как с нами начал жить Игорь, все поменялось. И квартира, в которой я жила с самого детства, стала мне чужой.
Возможно, я ещё не привыкла или мне попросту нужно время, чтобы принять мужчину мамы. Я, правда, стараюсь. Но пока что у меня получается лишь избегать их обоих. Потому что это…
Я не успеваю даже мысль закончить, как меня, вдруг, окатывает грязной, холодной водой. С головы до ног.
Кинув быстрый взгляд на пролетевшую мимо машину, я сокрушенно смотрю на свою белую рубашку, покрытую темными точками грязи, затем на джинсовую юбку со здоровенным, серо-коричневым пятном и на белоснежные кеды, по которым стекают грязевые дорожки, пропитывая собой розовые шнурки.
От обиды хочется разреветься. Я же… только недавно купила все эти вещи. Специально для того, чтобы ходить в универ. Остается только надеяться, что пятна потом отстираются. И как мне теперь идти домой? Одежда грязная и неприятно липнет к телу. Еще и ноги мокнут в кедах!
Кинув унылый взгляд на лужу возле тротуара, я убираю за ухо прядку волос и тяжело вздыхаю. Придется идти дальше в таком виде. Выгляжу, как уличная попрошайка.
— Алена? — доносится сбоку слегка недоуменный голос и я, вздрогнув, оборачиваюсь.
Высунув локоть из окна серебристого Гелендвагена, на меня хмуро смотрит Денис. Ну, ещё его не хватало! Все, как обычно – стоит только попасть в идиоткую ситуацию, как сразу встречаешь человека, перед которым меньше всего бы хотелось выглядеть глупо.
— Я… — кусаю губу и развожу руками. — Меня обрызгали.
Не долго думая, Дикий распахивает дверь машины и спрыгивает на землю. Я автоматически делаю шаг назад, зачем-то прикрыв руками пятно на юбке.
— И что за утырок тебя обрызгал, Кудряшка? — интересуется он, окинув меня своим пристальным взглядом. — Машину его помнишь?
Не дожидаясь ответа, он касается большим пальцем моего подбородка и я, замерев, забываю, как дышать. Робко и настороженно наблюдая за Денисом, я ощущаю, как шероховатая подушечка движется по моей коже. А потом облегченно вздыхаю, когда он отстраняется и показывает мне грязь на большом пальце.
— Чумазая, — хмыкает Дикий. И повторяет свой вопрос: — Машину помнишь? Найду мудака и голову сниму.
— Не надо, — прошу я. Знаю ведь, он может. С ним лучше не связываться.
Денис некоторое время молчит, буравя меня прямым, задумчивым взглядом. А я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Мне под его взглядом… неловко. Мягко говоря.
— Докину тебя до дома, — решает Дикий. — Садись в тачку.
Я широко распахиваю глаза. Оказаться с ним в машине точно не входило в мои планы! Я стараюсь держаться подальше от таких, как он.
— Нет, спасибо, — лепечу в ответ я.
Денис ухмыляется, склонив голову на бок так, что по его острой скуле мимолетно проскальзывает солнечный свет.
— Боишься меня? — почему-то его этот факт веселит.
Я даже не знаю, что ему ответить. Если честно, он действительно меня немного пугает. Слишком резкий, слишком грубый, слишком громкий.
— Я тебя не съем, — выпрямившись, обещает Дикий. — Смелее, Кудряшка. Тебя в таком виде бомжи за свою примут.
Растерянно хлопнув ресницами, я приоткрываю рот. И даже опомниться не успеваю, как длинные пальцы со сбитыми костяшками обхватывают мое запястье.
— Но я… сама! — торопливо шагая, неуверенно бурчу я.
Дикий меня и слушать не хочет. Распахнув дверь своей здоровенной машины, он оборачивается и, вдруг, поднимает меня, совершенно не переживая, что я могу его испачкать. Уперевшись обеими ладонями в мощные, стальные плечи, я безбожно краснею.
На секунду подняв взгляд, вижу перед собой глаза цвета холодного неба. Уверенные, пристальные и слишком внимательные. Мое сердце пропускает удар. Ткань рубашки будто вот-вот воспламенится от широких ладоней, что сжимают мою талию.
Не успеваю даже и пискнуть, как оказываюсь на пассажирском сидении Гелендвагена. Дверь плавно закрывается передо мной и я, судорожно втянув носом воздух, пропитанный горьковатыми нотками парфюма, пытаюсь успокоиться.
До сих пор не понимаю, как это произошло. Я же… я же секунду назад стояла на тротуаре! А теперь сижу в машине парня, от которого хочется сбежать. Рядом с ним я нервничаю так сильно, что не могу найти себе места. Аж сердце замирает!
— Адрес говори, — сев в машину, Денис кидает на меня быстрый взгляд.
Не в силах ему противостоять, я послушно называю свой адрес и, скрестив руки на груди, отворачиваюсь к окну. Но как только немного расслабляюсь, машина резко срывается с места и меня вжимает в спинку сидения. Дороги, дома и другие машины начинают пролетать мимо за долю секунды. Широко распахнув глаза, я впиваюсь пальцами в кожаное сидение.
— Мамочки, — тихо срывается с моих губ.
Гелендваген Дениса ловко и резко обгоняет другие машины. Сначала сдвигается в одну часть дороги, затем в другую. Иногда я зажмуриваюсь и прощаюсь с жизнью, но когда открываю глаза, облегченно вздыхаю, убедившись, что мы ни в кого не врезались.
Кинув быстрый взгляд на Дикого, я вижу… довольную полуулыбку на его лице. В отличие от меня, он чувствует себя вполне комфортно и даже руль держит одной рукой. Но глаза его при этом светятся бешеным азартом.
— Все нормально? — заметив мой взгляд, спрашивает Денис.
Нервно сглотнув, я киваю. Пусть лучше довезет меня скорее до дома. Но он, наоборот, сбавляет скорость и теперь мы едем не так быстро, как раньше. Мне становится легче.
— Боишься скорости, — утверждает Дикий.
— А тебе, кажется, наоборот она нравится, — осторожно отмечаю я, глядя не на него, а на дорогу.
— Мне много чего нравится, — хмыкает Денис. — Куклы с кудряшками в том числе.
Это он про меня? Зачем он все это говорит? Хочет смутить меня ещё больше? Я же и так рядом с ним не в своей тарелке!
От быстрых, путающихся мыслей в голове меня отвлекает музыка – я узнаю беззаботный, веселый трек с самых первых нот. И, судя по усмешке, которая играет на губах Дикого, он включил детскую песенку про Барби специально.
Так странно и забавно слышать такое в машине грубого, здорового парня, что я, не сдержавшись, улыбаюсь. А когда по салону начинает разноситься громкий бас Дениса я и вовсе заливаюсь хохотом. Абсолютно меня не стесняясь, он подпевает. И атмосфера незаметно меняется. Становится легче, комфортнее и веселее, чем раньше.
Заметив мою реакцию, Денис широко улыбается, прислонившись затылком к спинке кресла. И на секунду из его глаз пропадает ледяной, колючий холод. Но лишь на секунду.
— Не ожидал, что ты поедешь на днюху Руслана, — когда песня заканчивается, задумчиво говорит Дикий.
— Сама этого не ожидала. Вася уговорила.
— Можешь не париться, Кудряшок, — продолжает он, глядя на дорогу. — Мы нормальные ребята. Не обидим.
— Все хорошо, — отвечаю я. — Я просто… не привыкла.
— К нам? — хмыкает Денис, кинув на меня быстрый взгляд.
— К большим компаниям. Да и вообще, всякие тусовки я стараюсь обходить стороной.
— Ты просто не умеешь веселиться, — на губах Дикого появляется легкая усмешка. — Но мы тебя научим.
Вскоре мы подъезжаем к дому. И я замечаю, что теперь чувствую себя немного увереннее в компании этого парня. Мне кажется, что он не так плох, как о нем говорят. Впрочем, я почти его не знаю. И что-то мне подсказывает, что лучше мне его не узнавать.
— Спасибо, — задержав взгляд на точеном профиле с волевым подбородком, негромко говорю я.
— Не за что, — отзывается Денис, повернувшись ко мне. — До завтра, Барби.
Кивнув ему, я торопливо выхожу из машины, ощущая, как мои щеки почему-то наливаются жаром. То ли из-за проникновенного взгляда Дикого, то ли из-за всей ситуации в целом. Не могу понять.
Шагая к подъезду, я спиной чувствую, как он не меня смотрит. И мне становится жарко. Так жарко, что хочется окунуться в ледяную воду.
Услышав резкий звук сигнала, я подпрыгиваю от неожиданности и, обернувшись, вижу, как Денис заливается смехом, развалившись на водительском сидении.
Мои брови сами собой сдвигаются на переносице. У меня же чуть сердце в пятки не ушло! А ему смешно. Ну точно, чокнутый.
Подмигнув мне, Дикий поворачивает руль и совсем скоро его Гелендваген срывается с места, пролетая мимо соседних домов. Не торопясь домой, я ещё некоторое время стою возле подъезда и, сама не замечаю, как расплываюсь в улыбке.
Тихонько закрыв дверь, я первым делом прислушиваюсь. Есть ли кто-нибудь дома или я одна? Возможно, мама с Игорем куда-нибудь уехали и тогда я смогу побыть наедине с собой, не слыша их дурацкие разговоры и не видя поцелуи, которые они считают незаметными.
— Привет, милая, — мама, кутаясь в тонкий, нежно-розовый халат, заглядывает в прихожую и я мысленно прощаюсь со всеми своими планами.
— Привет, — улыбаюсь через силу.
Мама скользит взглядом по моей одежде и с каждой секундой ее брови поднимаются все выше.
— Это что? — снова смотрит мне в глаза. — Что случилось?
— Да ничего страшного, — отмахиваюсь я. — Машина обрызгала.
— Ох уж эти водители! — недовольно цокает языком мама и поворачивается в сторону кухни. — Игорь, ну ты это видел? Кошмар какой! Новые вещи!
Через пару секунд в прихожей появляется Игорь – он немного выше мамы. У него высокий лоб с v-образной линией роста волос, большие, светло-голубые глаза и нос картошкой. Со стороны он кажется простым и добрым работягой. Но почему-то я не могу видеть его так, как все остальные. Зато мама от него просто в восторге! Хотя они совершенно не смотрятся вместе.
«Прекрати! Ну, хватит. Ты ведь не такая!» — ругает меня внутренний голос.
И я с ним соглашаюсь. Никогда ещё не была такой врединой, как в последнее время.
— Да, надеюсь отстирается, — опустив взгляд вниз, на мои ноги с разводами грязи и испачканные кеды, цокает языком Игорь. — Не грусти, Алена, если что, купим тебе новые вещи.
— Мне… не надо, — сдержанно улыбнувшись, отвечаю я. — Я пойду.
Разувшись и подобрав кеды с пола, я прохожу мимо мамы и отчима.
— Хорошо, что тебя подвез парень, — слышу добродушный голос Игоря и останавливаюсь на месте. — Машина у него, конечно, дорогая, красивая.
Обернувшись, я вижу, как он улыбается. И как удивлённо вытягивается лицо мамы.
— Какой ещё парень? — спрашивает она. — Алена, ты с кем-то встречаешься что ли?
Вот кто его за язык тянул, а? И вообще, как он узнал? Неужели следил за мной из окна?!
— Нет, не встречаюсь, — спокойно отвечаю я, подавляя в себе волну раздражения.
— Ну и правильно, — тут же кивает мама. — Сейчас главное – учеба. Не натвори глупостей, хорошо?
— Мам, ну хватит, — прошу я.
— Мама тебе правильно говорит, — вмешивается Игорь. — Осторожнее. Парни на таких машинах избалованные. Пользуются девушками. Ты себе кого-нибудь попроще лучше выбери.
Как будто его кто-то спрашивает. Мне уже восемнадцать и я могу самостоятельно решать, с кем мне общаться, а с кем – нет.
Ничего не ответив, я захожу в ванную и, прислонившись спиной к двери, тяжело вздыхаю.
Закрыв глаза, я стою в тишине ещё некоторое время. Пытаюсь как-то взять себя в руки и настроиться на то, что жить с Игорем мне придется ещё долго. Сейчас я не могу снять ни квартиру, ни комнату, потому что у меня учеба. Да и маму огорчать не хочется. Я и так делаю все, чтобы она думала, что Игорь мне нравится.
— Пап, он тебе и в подметки не годится, — тихо шепчу, устремив взгляд к потолку.
Сморгнув подступающие слезы, я стягиваю с себя грязную одежду и отправляю ее в стиральную машину. Затем принимаю душ и, обмотавшись полотенцем, тянусь за кедами. Нужно их хорошенько почистить.
Но как только я выпрямляюсь, дверь в ванную распахивается. От неожиданности я вздрагиваю и едва успеваю придержать полотенце одной рукой. Потому что на пороге стоит Игорь.
Широко распахнув глаза, я со смесью ужаса и шока смотрю на отчима. Не стесняясь, он разглядывает мою шею и грудь, прикрытую полотенцем, затем скользит взглядом по талии, бедрам и голым ногам. И только после этого спохватывается.
— Алена, извини, — виновато округляет свои невинные глаза. — Я думал, ты уже вышла.
Впившись пальцами в края полотенца, я медленно киваю. Мне кажется, прямо сейчас я сантиметр за сантиметром покрываюсь какой-то противной, вонючей слизью. Становится так неприятно, что хочется снова помыться.
— У тебя красивая фигура, — расплывается в доброй улыбке отчим. — Извини ещё раз.
С этими словами он, наконец, выходит. А я ещё несколько секунд стою на месте, не решаясь даже дышать. Мне… не по себе.
«Успокойся, ничего страшного не случилось» — тихо шепчет внутренний голос. — Это случайность. Со всеми бывает.»
Судорожно втянув ноздрями воздух, я скидываю полотенце и снова возвращаюсь в душ. А потом остервенело тру себя мочалкой до тех пор, пока кожа не становится красной.
Я хочу верить, что Игорь действительно зашел ко мне случайно. Но ведь он знал, что я ушла в душ совсем недавно! Я ведь не торчала в ванной слишком долго. Всего лишь минут пятнадцать, не больше.
Выключив воду, я снова обматываюсь полотенцем и принимаюсь чистить кеды. Кинув взгляд на сломанную задвижку на двери, я раздраженно поджимаю губы. Она сломана уже несколько недель, но никто ее не чинит.
И как мне теперь находиться в ванной? Вдруг, этот Игорь вломится ещё раз? А если я в этот момент буду голой?
Какой же. Ужас. Лучше об этом не думать.
Надо как-то заменить эту задвижку. Похоже, то что она сломана, волнует только меня. Нужно будет посмотреть в интернете, как это делается, иначе я даже принять душ нормально не смогу.
Затянув полотенце на груди потуже, я забираю кеды и, приоткрыв дверь, осторожно выглядываю в коридор. Вроде, пусто. Торопливо прошмыгнув к себе, я решаю, что будет неплохо поставить задвижку и на дверь своей комнаты. На всякий случай.
Переодевшись в домашнюю одежду, я ставлю кеды сушиться и, забравшись с ногами на кровать, обнимаю плюшевого медведя. Он розовый и здоровый. Когда-то давно мне подарил его папа и сказал, что пока его нет, мишка будет меня защищать. Наверное, это странно, но я до сих пор в это верю. Мне становится спокойнее рядом с игрушкой. А ещё мне кажется, что она немного пахнет папой.
За дверью то и дело доносятся приглушенные разговоры мамы и Игоря. Чтобы их не слышать, я включаю музыку на колонке и, усевшись за стол, делаю задание по английскому. Но когда включатся песня про Барби, у меня даже ручка выпадет из пальцев. Это… неожиданно. Как она попала в мои рекомендации?
Улыбнувшись, я мысленно перемещаюсь в момент, когда Денис включил ее в машине и мне почему-то становится легче. Теперь эта песня ассоциируется у меня с этим грубым, коротко стриженным парнем, как бы странно это не звучало.
Подпевая в полголоса и улыбаясь, я продолжаю заниматься учебой. И все же, Денис неплохой. Судя по слухам, он непредсказуемый и вспыльчивый, но мне все же показалось, что есть в нем и что-то хорошее. По крайней мере, рядом с ним мне было лучше и спокойнее, чем дома.
Вечером мне все же приходится выйти из своей комнаты. Мама звала ужинать уже несколько раз и тут просто так не отделаешься. Натянув поверх домашней футболки и штанов еще и вязанный кардиган, я шагаю на кухню.
Толкнув дверь, вижу, как мама весело хихикает, сидя на коленях у Игоря. Рядом с ним ведет себя, как подросток. То и дело смеется, улыбается и несет какую-то чушь.
Заметив меня, она подскакивает на ноги и одергивает полы халата. Кинув озорной взгляд на Игоря, грозит ему пальцем и поворачивается ко мне.
— Садись, дочка, — смущенно улыбнувшись, мама кивает на стол. — Мы готовили вместе. Салатик, мясо, картошечка. Игорь так вкусно умеет жарить картошку! — приложив руку к груди, с восторгом говорит мне она. — Такая поджаристая получается! Пробуй скорее.
У меня даже аппетит пропадает. Я не хочу пробовать эту еду и предпочла бы остаться голодной. Но мне приходится. Натянуто улыбнувшись, я все-таки сажусь за стол, но к картошке не притрагиваюсь.
Я не стану есть то, что он приготовил.
Поэтому картошку накладываю в тарелку только для вида, а сама ем лишь салат и мясо. Причем делаю это быстро, чтобы поскорее вернуться к себе.
— Голодная, — смеется мама, коснувшись моего плеча. — Ты как будто из леса выбежала.
— Мне нужно закончить с английским, — откровенно вру я. Ведь задание я давно уже доделала.
— Ты можешь обращаться ко мне, — невозмутимо говорит Игорь, обмакивая ломтик картошки в кетчуп, смешанный с майонезом. — У меня в школе пятерка была по английскому.
— Англичанин, — игриво хохочет мама. — Игореш, салатик ещё положить?
— Пусть Алена положит, — отзывается он, подняв свой взгляд на меня. И, помедлив, добавляет: — тарелка возле нее. Положи, пожалуйста.
Игорь улыбается мне. И мама тоже улыбается, явно радуясь тому, как налажены наши отношения.
Но это не так. Они никогда не будут по-настоящему теплыми. Особенно, после сегодняшнего. Ведь я до сих пор не понимаю, было ли случайностью то, что он ворвался ко мне в ванную.
— Дочь, — зовёт меня мама. — Салат подашь или нет?
Я киваю и, взяв тарелку, передаю ее Игорю. Он перехватывает ее у меня и его пальцы ложатся на мои. От неожиданности я приоткрываю рот и тарелка выскальзывает у меня из руки, с грохотом приземлившись на стол.
— Алена! — звенит мамин голос. — Ну что ж ты такая неаккуратная!
— Ну ладно, Наташ, — примирительно говорит Игорь. — Ничего же не разбилось. Все хорошо. Не ругайся.
Поджав губы, мама качает головой.
— Она всегда такой была. Вечно в облаках летает.
Я терпеливо молчу. Подперев ладонью щеку, гоняю по тарелке треугольник огурца из салата.
— Не наговаривай, — миролюбиво продолжает отчим. И я слышу противный чмок в щеку. — Лучше расскажи Аленке, куда мы все вместе поедем на этих выходных.
На этих выходных? Но я же… обещала Васе, что обязательно уеду вместе с ней, Русланом и его друзьями за город. Осталось только объяснить это все маме, ведь она уже готова поведать мне об их с Игорем чудесных планах, в которые они заранее решили вписать и меня…
— Алена, это прекрасное место! — глаза мамы тут же сияют радостью. — Мы поедем в парк-отель на все выходные! Там так классно, я смотрела фотографии. И отзывы все хорошие!
— Лес, речка, — добавляет Игорь, приобнимая маму за плечо, — Шведский стол. Красота, одним словом.
— Я не смогу, — отвечаю я. И мой голос разрезает собой всю восторженную атмосферу.
Мама смотрит на меня недоуменно. И даже брови хмурит.
— Как это не сможешь? Почему?
В моей голове крутится сотня мыслей. Надо было подготовиться, а потом говорить! Что же придумать? Как назло, на ум не приходит ни одной дельной мысли.
— Меня… пригласили на день Рождения, — признаюсь я.
— Кто? — склонив голову на бок, интересуется мама.
Это ещё сложнее! Да что же такое? Ну почему я не умею убедительно врать? Почему ничего не могу придумать, когда это так нужно?!
Ведь подруга у меня всего одна – Василина. И мама это прекрасно знает. А ещё она знает, что день Рождения у Васи весной. Вот, блин!
— Руслан, — ощущая давление в воздухе, отвечаю я. — Это парень Василины. Я обещала прийти.
— И что? — все ещё хмурясь, хлопает ресницами мама. — Неужели нельзя пропустить? Мы же не так часто куда-то выбираемся!
— Но я уже пообещала, что приду, — повторяю я.
— Ты могла бы провести время с семьей, — скрещивает руки на груди мама, — в твоем возврате пора уже понимать, что это важнее, чем гулянки с друзьями. Их у тебя ещё будет много.
Я даже не знаю, что ей сказать. Мои брови сами собой ползут вверх. Мне едва удается скрыть свою злость. Меня бесит, что мама считает нас всех семьей. Может, она ещё заставит меня называть Игоря папой? Что за бред?
— Мам, но это ведь день Рождения, а не гулянка, — со вздохом объясняю я. — Тем более, я уже пообещала прийти.
— Все понятно, — отмахивается мама, отвернувшись к окну.
— Наташ, ну ладно тебе, — поглаживая ее по плечу, Игорь пытается сгладить ситуацию. — Съездим вдвоем.
— Номер мы уже оплатили ее, — так и глядя в окно, бурчит мама.
— Отменим бронь, делов то, — успокаивает ее он. — В Аленином возрасте нужно веселиться. Там и парень ее, наверное, будет.
Услышав это, мама тотчас оборачивается и пристально смотрит на меня.
— Парень? Который подвозил?
— Я же сказала, что с ним не встречаюсь, — сержусь я.
— Кто такой этот Руслан? — допрашивает меня мама. — И кто вообще будет на этом дне Рождения?
— Ну, не знаю, — осторожно отвечаю я. — Я ведь иду с Василиной.
— И что? — снова хмурится мама. — С Василиной куда угодно пойти можно. Ты что, даже не знаешь, с кем будешь в компании? Как так можно, Алена?
— Я знаю Руслана, — стараясь сохранять спокойствие, говорю я. — Он нормальный. И друзья его… тоже.
— Наташ, перестань, — снова вмешивается Игорь. — Ты совсем ей не доверяешь. Так нельзя.
— Она ещё совсем юная, наивная, — вздыхает мама. — Совсем ещё ребенок. Вот подольют ей чего-нибудь или подсыпят, а потом… — она машет рукой и, помолчав, добавляет: — видела я в новостях, что творится на таких вечеринках. Две девчонки среди парней. Это никуда не годится!
— Мама, я уже не ребенок, — не выдерживаю я. — Мне восемнадцать! И я не глупая!
— Никто и не говорил, что ты глупая, — тут же отзывается она.
— Девочки, ну перестаньте уже, — в очередной раз влезает Игорь. — Все будет хорошо.
Мама некоторое время молчит. Скрестив руки на груди, смотрит перед собой.
— Ладно, — снова подняв взгляд на меня, вздыхает она. И, поджав губы, смягчается: — Ален, будь осторожнее. Звони мне, пожалуйста, хотя бы иногда. Я боюсь, что с тобой может что-то случиться.
— Да ничего со мной не случится, — устало отзываюсь я.
— Вернись домой не поздно, — продолжает мама. — Мы приедем в воскресенье утром. Тут недалеко.
— Я не уверена, что вернусь утром, — нехотя говорю я.
— Что? Это как? — в который раз удивляется она. И глаза ее при этом широко распахиваются.
— Руслан снял дом за городом, мы поедем туда, — приготовившись к новой порции нравоучений, поясняю я.
— Ты хочешь сказать, что еще и ночевать там будешь? — возмущенно спрашивает мама. И тут же отрезает: — Нет! Нет и ещё раз нет!
— Нет, я сказала, — повторяет она. — Еще и под одной крышей! С практически незнакомыми парнями! Бог знает, что может случиться!
— Ничего не случится, — пытаюсь возразить я. — Мы просто отметим день Рождения на природе. У меня будет своя комната.
— После таких дней Рождений бывает ещё одно – через девять месяцев! — стукнув кулачком по столу, мама сдвигает брови на переносице.
— Да что ты вообще… несешь? — изумляюсь я. И, поднявшись из-за стола, стремительно ухожу к себе.
— Алена! Мы не договорили! — доносится мне в спину. — Я против, ты слышишь?!
Я ничего не отвечаю. Закрыв дверь своей комнаты, в которой раз жалею, что на ней нет замка. Сейчас бы заперлась и чувствовала себя намного комфортнее.
Не понимаю, как мама может мне запрещать туда ехать? Я ведь уже взрослая! И так постоянно ее слушала, никогда не создавала проблем и дома всегда была вовремя. А теперь, когда стала совершеннолетней, она до сих пор продолжает требовать от меня послушания! Но я ведь уже не ребенок!
— Алена! — глухо разносится мамин голос. В следующую секунду дверь распахивается и я резко оборачиваясь, не веря своим глазам.
— Ты… — от шока я не знаю, как реагировать. Просто стою и хлопаю ресницами, разинув рот. — Ты… без стука…
— Нечего было уходить! — невозмутимо отвечает мама, захлопнув за собой дверь. — Послушай меня и запомни: пока ты живешь в этой квартире, пока я тебя содержу – ты соблюдаешь мои правила…
— Не перебивай, — подняв указательный палец в воздух, предупреждает она. — Вот когда закончишь учебу и будешь сама себя обеспечивать – тогда и делай, что хочешь. Хочешь – гуляй, хочешь – рожай. Это уже твоя жизнь. Но пока ты учишься – я несу за тебя ответственность, даже если тебе уже исполнилось восемнадцать!
У меня в голове звенит от ее голоса. Я абсолютно ничего не понимаю. Мысли путаются между собой от переизбытка эмоций.
Ну с чего? С чего она взяла, что если я поеду на день Рождения Руслана и останусь ночевать в загородном доме, то со мной обязательно что-то должно случиться? Ну почему она не понимает, что все мои ровесники веселятся точно так же? Причем гораздо чаще меня!
Не то, чтобы мне так сильно хотелось поехать на этот день Рождения… просто меня действительно злит мамина позиция! Она считает меня глупой, маленькой девочкой! А я уже давно выросла!
— Ален, я как лучше хочу ведь, — помолчав, уже более спокойно говорит мама. — Ты ещё спасибо потом мне скажешь. Поехали лучше с нами, а?
— Я не хочу, — отводя взгляд, твердо отвечаю я.
— Но и на день Рождения я тебе ехать не позволю, так и знай! — тут же предупреждает она.
Я молчу. Больше не собираюсь с ней спорить – это бесполезно. Да и мама знает, что бунтовать я не стану.
— Точно с нами не поедешь? — уточняет она.
— Точно, — отвернувшись, я перебираю вещи на столе, делая вид, что занята.
Не могу больше с ней разговаривать. Обида душит так сильно, что в горле начинает давить. А в носу… предательски щипает.
— Ты нас очень расстроила, — напоследок сообщает мама. — А ведь хотели как лучше, семьей. Подумай об этом.
С этими словами она выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Шмыгнув носом, я опускаюсь на стул и упираюсь лбом в раскрытую ладонь. Мне хочется уйти, сбежать куда-нибудь подальше. Потому что с появлением Игоря дома жить стало невыносимо.
Я устала играть в семью. Устала притворяться, что мне все нравится. Но и маму расстраивать не хочется – она ведь счастлива с Игорем и, кажется, очень его любит. А я… все порчу.
Но вместе с ними ни за что не поеду! Особенно, после того, что устроила мама. Лучше останусь дома и буду наслаждаться одиночеством, которого в последнее время мне очень не хватает.
Правда, тогда я ещё не знала, что быть в одиночестве мне больше не светит…
— Как это не сможешь? — Вася открывает рот, изумленно уставившись на меня.
Мы сидим на лавочке, недалеко от универа. И только что я сказала ей, что не смогу никуда поехать.
— Вот так, — вздыхаю я. — Мама взбесилась. Ничего не выйдет.
— И чего это она взбесилась? — недоумевает Василина, постукивая носком черной туфли по асфальту. — Нормально же все. Ничего ведь плохого!
— Забей, — отмахиваюсь я. — Ее не переубедить.
— А если увильнуть? — предлагает подруга. — Никак нельзя?
— Я не успею вернуться до того, как они приедут, — качаю головой я. — Никак. Мне жаль.
— М-да, теть Наташа всегда у тебя была строгой, — хмыкает Вася, ловко закинув одну ногу на другую. — Но тебе ведь уже восемнадцать!
— Это ее мало волнует, — скрестив руки на груди, я устремляю задумчивый взгляд на небольшой, шумный фонтан. — А ссориться мне с ней не очень хочется. Только хуже будет.
Наверное, мне все же придется найти какую-нибудь работу. Да, иногда я буду прогуливать универ, но зато у меня появятся деньги. Свои. И возможно, мне даже удастся накопить какую-нибудь сумму для того, чтобы съехать. Так будет лучше для всех.
— Что с лицами, герлы? — голос Дениса разносится так неожиданно, что я подпрыгиваю на лавочке.
Подняв взгляд, вижу знаменитую Четверку. Руслан устраивается на лавке, по-свойски усадив подругу к себе на колени, Денис и Платон останавливаются напротив нас, а Ваня пока остается в стороне, записывая кому-то голосовое.
— Походу, трусики от купальника не подошли, — ухмыляется Высоцкий и тут же получает кулачком по плечу от Василины.
— Мозг твой тебе не подошел, — бурчит она. — Слишком маленький для твоей черепной коробки.
— Вот зараза, — под гогот парней, беззлобно отзывается Руслан. И шепчет ей на ухо нечто такое, от чего она тут же замолкает и, по-моему, даже краснеет.
— У кого-то хомячок помер? — убирая телефон в карман широких джинсов, подходит к нам Ваня. — Чего молчите-то?
— Девочки какие-то грустные, — с некоторой ленцой в голосе отзывается Платон. — Вася грустит, что у Руса мозг маленький, Алена грустит из-за подруги. Или из-за хомяка. — Слегка нахмурив брови, он смотрит на меня: — У тебя есть хомяк?
— Значит, грустит из-за подруги, — заключает Платон, закинув в рот подушечку жвачки. — Один Рус не парится.
— Так он радуется, походу, что у него маленький мозг, а не член, — расплывается в веселой улыбке Ваня.
— Бля, да заткнитесь, — закатывает глаза Руслан. — Я вас всех сейчас в фонтан окуну. А ты, — он смотрит на Васю, которая с невинным видом хлопает ресницами, — по-другому расплатишься. Я сделаю с тобой все, что перечислил, обещаю.
Возмущенно округлив глаза, подруга закрывает ему рот ладошкой.
— Алена не поедет на день Рождения, — признается она, проследив взглядом, как Руслан убирает ее ладонь себе на плечо.
— Почему? — обернувшись на меня, интересуется он.
— Не получится, — коротко отвечаю я.
— Мамка не разрешает? — усмехается Денис.
Парни посмеиваются, а мне, вдруг, становится так грустно, что я и слова не могу сказать. Знал бы он, сколько правды в этой шутке! Ведь звучит действительно смешно! Мне восемнадцать, а мама до сих пор контролирует каждый мой шаг!
— Мне пора, — поднявшись с лавки, я надеваю ремень сумки на плечо и ухожу.
Я всегда буду белой вороной среди остальных. Надо точно искать работу и съезжать. Как можно скорее. Потому что по-другому мне не избежать дурацких правил, мама будет продолжать давить. Все эти игры в семью, ужины… свихнуться можно. Пусть живет счастливо без меня. Вдвоем со своим Игорем.
Мое предплечье, вдруг, крепко огибают пальцы и я оборачиваюсь, увидев перед собой Дениса. Все мои мысли, что до этого быстрым потоком проносились в голове, зависают.
— Я обидел тебя? — не торопясь отпускать меня, спрашивает он.
Смотрит пристально, выжидающе. Не дает мне и шанса увильнуть от его тяжелого взгляда.
— Нет, все в порядке, — с легкой улыбкой отвечаю я. И смотрю на длинные пальцы, что все еще держат мое предплечье.
Видимо заметив мой взгляд, Дикий ослабляет хватку, а через несколько секунд и вовсе отпускает меня.
— Когда все в порядке, так резко не уходят, — говорит он. Рядом с ним я будто уменьшаюсь. И сердце снова колотится в груди, как сумасшедшее. — В чем дело?
Я тяжело вздыхаю и отвожу взгляд. Все равно не отстанет.
— Мама действительно не разрешает мне ехать на день Рождения.
На несколько секунд между нами повисает молчание. А потом я слышу громкий смех и удивлённо смотрю на Дениса.
— А ты смешная, Кудряшка, — отзывается он.
Нахмурившись, я резко разворачиваюсь и ухожу. Так стыдно мне ещё никогда не было. Аж щеки горят.
— Да куда ты опять намылилась? — доносится мне в спину. — Алена!
Я не реагирую. И даже ускоряю шаг. Нужно добежать до универа и затеряться в толпе. Не хочу, чтобы меня вообще кто-то сейчас видел.
Но как только я оказываюсь на крыльце, Денис ловко меня разворачивает к себе и я оказываюсь прижата спиной к тяжелой двери. Голубые глаза изучают меня пристально, с легким недоумением. Воздух между нами пропитывается резковатым ароматом парфюма и табака. А я… теряюсь еще больше. Даже дыхание сбивается.
— Ты не шутила? — спрашивает Дикий.
— Не шутила, — отвечаю, вжимаясь в дверь так, будто это позволит увеличить расстояние между нами.
— Как это? — недоумевает он. — Тебе же есть восемнадцать?
Сглотнув, я киваю. Денис хочет сказать что-то ещё, но сзади раздаются шаги.
— Пройти можно? — слышится чей-то голос.
— Погуляй, — не оборачиваясь, отрезает он. И, оперевшись ладонью о дверь, продолжает: — Я был не в курсе. Стремная ситуация.
— Да, — соглашаюсь я. — Но ничего не поделать. Я не еду.
— Хочешь, я поговорю? — предлагает, вдруг, Денис.
— С мамой твоей, — невозмутимо сообщает он. И зачем-то касается моих волос, осторожно пропуская прядь между пальцев. — Я умею убеждать. Поверь.
А мне… становится совсем не по себе. Сердце будто скачет не в груди, а по всему телу.
— Нет, — наконец, отвечаю я, с ужасом представив, какой скандал закатит мама после такого разговора. Она с ума сойдет, если вообще увидит Дениса рядом со мной. Ведь на положительного парня он совсем не похож. — Не нужно. Просто… она очень переживает за меня. Видимо, получится в другой раз.
Дикий, наконец, отстраняется. А потом даже открывает мне дверь. Шагнув в холл универа, я снова сбегаю от него, лавируя в толпе студентов. Щеки до сих пор пылают. Этот парень сведет меня с ума. Может, даже хорошо, что я не поеду на день Рождения. Буду подальше от него. На всякий случай.
Забежав в туалет, я умываюсь и смотрю на себя в зеркало. Растерянная, взволнованная, смущенная. Зрачки расширены, как у какой-то зависимой.
Медленно вдохнув и так же медленно выдохнув, я умываюсь снова. И, заметив выбившуюся прядку волос, которой касался Денис, убираю ее за ухо. Кажется, я все ещё чувствую его запах. А может быть, сама пахну им.
Немного успокоившись, я выхожу из женского туалета. Поднявшись на третий этаж, направляюсь в сторону аудитории, но в последний момент мне перегораживает путь девушка – высокая брюнетка с ягодно-розовым блеском на губах. Сдвинув брови на переносице, она смотрит на меня презрительно. Как на мошку, которая посмела летать возле нее.
— А я думала, ты не придешь, — улыбается девушка, пронзая меня цепким взглядом.
Я недоуменно смотрю на нее. И только спустя пару секунд понимаю, что уже ее видела. Вчера. Это она стояла вместе со своей подружкой и обсуждала Дениса.
— В каком смысле? — с легким недоумением спрашиваю я.
— На пару, — поясняет она. — Я думала, он уже трахает тебя где-нибудь под лестницей.
Если бы моя челюсть могла отвалиться, то прямо сейчас она бы уже валялась где-то на полу. До меня даже не сразу доходит, что говорит эта девушка.
— Что слышала, — тут же отзывается она. И, скрестив руки на груди, обводит меня оценивающим взглядом. — Я видела, как он зажимал тебя у двери. Так что не притворяйся тихоней.
Решив не продолжать этот дурацкий разговор, я просто обхожу брюнетку дугой и иду дальше. Не люблю конфликты. Особенно, с такими людьми.
— Тебе с ним не светит, поняла? — доносится мне в спину. — Даже не надейся, что он с тобой будет!
Обернувшись, я кидаю быстрый взгляд на эту девушку. Она красивая. Высокая, статная, со стройной фигурой. Неужели она думает, что Денис обратит внимание на такую, как я? Смешно даже. Мы ведь слишком разные.
— Весело? — выгибает бровь брюнетка. А я только сейчас понимаю, что стою и улыбаюсь. — Потом реветь будешь, дура.
— Это кто ещё тут дура, а? — разносится громкий голос. И мы обе оборачиваемся на Васю, что быстро шагает по коридору, цокая каблучками своих туфель. — Ты кого дурой обозвала, я спрашиваю?
— Вась, не надо, — прошу ее я.
Но подруга, естественно, меня не слушает. Остановившись напротив брюнетки, она задирает подбородок и скрещивает руки на груди.
— А ты не лезь, — на секунду растерявшись, отвечает ей девушка. — Не с тобой разговаривала.
— А теперь со мной, — отвечает Василина, сверля ее гневным взглядом. — А ну пошла отсюда. Давай-давай, вали, курица. Ещё раз только увижу, что к Алене моей лезешь – всю волосню твою нарощенную выдеру. Поняла?
Брюнетка хмурится так, что между ее бровей появляется складка. И, кажется, даже краснеет от злости. Но Васю это совсем не волнует – она по-прежнему смотрит на девушку в упор.
— А ты почувствовала себя крутой, раз стала подстилкой Высоцкого? — расплываясь в змеиной улыбочке, хмыкает брюнетка.
Я прекрасно знаю характер подруги, поэтому тут же срываюсь с места. Как только Вася резко шагает вперед, потянувшись рукой к волосам девушки, я успеваю ловко схватить подругу за локоть и оттащить. Надо сказать, это мне удается с трудом, потому что она все равно пытается вырваться.
— Дрянь! Будешь лысину тряпкой протирать! — гневно кричит на весь коридор. — Ещё только раз мне попадешься!
Но брюнетка, презрительно усмехнувшись, разворачивается и уходит. Причем с таким видом, будто она выиграла конкурс красоты, а не получила порцию оскорблений в свой адрес.
— Зачем? Ну зачем ты остановила меня, Алена? — Вася дергает рукой и оборачивается, одарив меня рассерженным взглядом. — Я бы этой… этой корове быстро показала, где ее место!
— Тебе не нужны проблемы, — спокойно говорю я. — Перестань. Забей на нее и все.
— Но она! Эта овца..! — тяжело дыша, возмущается подруга. — Она к тебе лезла! Я ее…
— Все, — коснувшись плеч Василины, обрываю ее я. — Успокойся и не обращай внимания.
Подруга недовольно сжимает губы и хмурится. Некоторое время молчит, но чуть позже ее гнев стихает.
— Ну и что ей было нужно? — уже спокойнее спрашивает она. — Чего она к тебе прицепилась?
— Кажется, ей нравится Денис, — пожимаю плечами я.
Вася смотрит на меня с недоумением.
— И что? А ты тут причем?
— Не знаю, — отзываюсь я. — Пошли уже, звонок скоро.
Мы вместе заходим в аудиторию. Поздоровавшись с одногруппниками, занимаем свободную парту у окна и садимся.
— Ты нравишься Дикому, — заявляет Василина. И ее зеленые глаза вспыхивают ярким огнём.
Я усмехаюсь, качая головой.
— Что? Нет, конечно.
— Да, — кивает подруга, стукнув тетрадкой по парте. — Конечно, да.
— Чушь несешь, — закатываю глаза я.
— Ты нравишься Денису и поэтому та швабра к тебе прицепилась, — заключает Василина, довольно улыбаясь. — Я такая сообразительная! Это ведь она про него говорила?
— Ну, про него, — нехотя признаюсь я. — И что? Увидела, как мы разговариваем и все не так поняла.
— Это как так нужно было разговаривать, что она приревновала? — хитро улыбается подруга.
Меня накрывает легким волнением, как только я вспоминаю тот короткий разговор с Денисом на крыльце универа.
— Никак, обычно, — отмахиваюсь я. — Он просто спросил, почему я не еду на день Рождения. И все.
— Денис тебе нравится? — не отстает Василина, обхватив мой локоть рукой. — Расскажи.
— Отстань, — бурчу я. — Никто мне не нравится, ты же знаешь.
— А ты ему очень даже, — шепчет мне на ухо подруга. — Он смотрит на тебя, как кот на сметану.
— Ну что за фигню ты несешь? — вздыхаю я. — Ничего он не смотрит.
— Смотрит-смотрит, — тут же спорит она. — Но… я не знаю, стоит ли тебе с ним…
— Я не думаю об этом! И тебе не советую! — сержусь я. — Это даже звучит странно.
— А чего странного? — отстранившись, Вася смотрит на меня с искренним недоумением.
— Ну, — колеблюсь я. — Я и он. Это странно. И невозможно. Поэтому хватит.
— Ладно-ладно, — сдается подруга. Правда, не проходит и секунды, как она добавляет: — но ты ему нравишься! И вот это ты отрицать даже не вздумай!
— Нравятся ему такие, как та, — киваю в сторону коридора, имея в виду брюнетку. — Сама знаешь. Так что прекрати.
— С такими он просто спит, — ведет плечом Вася.
— Мне все равно, — отрезаю я. — Его дело.
Подруга корчит недовольную рожицу, явно изображая меня. Стукнув ее тетрадкой по плечу, я усмехаюсь. И мы переводим разговор на другую тему.
Правда, мысли о Денисе, как назло, не выходят из головы. А что если… ну, нет! Это все глупости. Я и он – что-то из разряда бредовых снов при высокой температуре. Мне даже думать об этом не стоит.
Денис
Прикурив сигарету, я задумчиво и хмуро смотрю на крыльцо, где ещё недавно стоял с Аленой. В башке столько мыслей о ней крутится, что становится как-то стремно. Чем дальше – тем веселее. Эта девочка все сильнее пробирается под кожу. Так глубоко, что я скоро помешаюсь на ней.
Знала бы она, каких трудов мне стоит сдерживать себя рядом с ней. Обычно с девками я веду себя куда раскованнее, но с Кудряшкой это не прокатывает. Она другая. Ее нельзя зажать в углу и облапать. Мне на нее даже смотреть нежелательно.
Но я хочу. Хочу смотреть и не только. Я все хочу. С ней.
Походу, это залет. Ее эти глаза ещё... Большие, синие, с кукольными ресницами… такие чистые, что мне становится стремно. Потому что я, в отличие от них, нихуя не чистый. С ней надо нежно и осторожно. Но я умею только грубо и резко.
Но несмотря на это, меня вообще не радует, что она не поедет на днюху. Барби уже взрослая и может делать все, что захочет. Не пойму, что за мать у нее такая странная. Хотя, не мне говорить о странностях родаков.
— Ну и чего ты здесь торчишь? — на плечо опускается тяжелая ладонь Руслана.
— Универом любуюсь, — ухмыляюсь я.
— Ага, тоже его обожаю, — отзывается друг. — Хотя, стоячок у тебя явно на кое-кого другого.
Кинув короткий взгляд на Руса, я пихаю его плечом.
— Подкати к ней, — отняв у меня сигу, он затягивается, сощурив один глаз на солнце.
— Она меня боится, — вспоминаю испуганный взгляд Алены и становится смешно.
— Тебя даже я иногда боюсь, — выпуская кольца прозрачного дыма изо рта, ржет Высоцкий.
— Вот и бойся дальше, — отзываюсь я. — Тебе полезно.
Мы некоторое время молчим. И смотрим на универ, как два дебила, совершенно не обращая внимания на людей, которые проходят мимо нас.
— Загоняешься, что Алена не едет? — спрашивает Рус, скосив взгляд на меня.
— Отвали, — закатываю глаза я. — Иди, вон, в фонтан кого-нибудь окуни.
— Мы можем придумать, как ее забрать, — продолжает бро. Ему вообще похер на мои слова. — Это легко.
— Если она захочет, то сделаем, — пожимаю плечами я, тщательно игноря огнище, что прямо сейчас разгорается где-то внутри меня.
— А ты? — не отстает Рус.
Клянусь, если бы он не был моим другом, давно бы ушатал его. Ненавижу такие разговоры. Ненавижу, когда лезут в душу. Но ему, сука, можно. И он это прекрасно знает.
— Хочу, — повернувшись к нему, мрачно отвечаю я. И, взмахнув рукой, добавляю: — доволен? И ее, блять, тоже хочу. Но трогать не буду. И даже, — как только вижу, что Рус открывает рот, я хмурюсь сильнее: — даже не думай, что я как ты. У меня так не будет.
— Да с чего ты взял-то? — не унимается друг.
— Серьезка не для меня, — резким движением поправив ворот куртки, упрямо цежу я. — Это вообще... Херня полная. Я так не привык.
— Думаешь, забудешь ее? — интересуется Рус. — Ты запал на нее с самого начала. Это все видели.
Я задумчиво усмехаюсь, покусывая нижнюю губу.
— Поюзать ее хотел, — киваю. — Но потом оказалось, что с ней так нельзя. А по-другому я не умею.
Мы снова замолкаем. Но ненадолго. Рус хлопает меня по плечу так, что кожу жжет даже через куртку. Я поворачиваюсь и смотрю на него с легким удивлением.
— Значит, сумеешь, — заявляет он. И мне хочется втащить ему. Потому что нихрена ведь не слышит, что я говорю. — Алену мы твою заберём, я все устрою. Но ты мне поможешь.
Сегодня я возвращаюсь домой со спокойной душой, потому что и мама и Игорь на работе – они подстроили свои смены так, чтобы рабочие дни у них совпадали. Может, так лучше. Я бы не хотела быть наедине с Игорем, пока мама работает.
Достав из сумки парочку шпингалетов, кладу их в ящик. Попробую приделать к дверям на выходных – все равно больше у меня планов нет. Заодно, подыщу работу.
Наслаждаясь редкими часами одиночества, я включаю музыку и готовлю обед – любимый суп с шампиньонами. Кажется, будто возвращаюсь в прошлые, счастливые времена, когда мама еще не была знакома с Игорем и когда мы жили с ней только вдвоем.
Раньше я готовила чаще. И дома чувствовала себя намного свободнее. А теперь… мне большую часть времени приходится прятаться у себя в комнате, лишь бы не встречаться с отчимом.
Да и с мамой за это время мы отдалились. Это немного расстраивает меня, но я стараюсь об этом не думать. Видимо, пока что так нужно. Я просто хочу, чтобы она была счастлива, потому что все мое детство она пыталась сделать так, чтобы счастлива была я. Теперь пришло время маме пожить для себя. И мне совсем не хочется ей все портить.
А ещё мне хочется верить, что Игорь нормальный…
Как бы я хотела ошибаться в нем, как бы хотела списать свою неприязнь к нему на обычную ревность! Но долго себя обманывать не получится. Мне действительно не нравится Игорь. И я никак не могу себя переубедить.
Закончив с супом, я неспешно обедаю и листаю ленту в одной из социальных сетей. Потом отвечаю на кружочки Васи, в которых она хвастается новым купальником и… замечаю сообщение от неизвестного контакта. Впервые вижу этот чат среди других. И, подумав, открываю его, быстро читая текст.
«В жизни ты ещё красивее, чем на фото».
На секунду оторвав взгляд от экрана, я озадаченно хмурюсь, затем снова перечитываю сообщение. А потом нажимаю пальцем на фото контакта, но оно мне ни о чем не говорит. Даже лица не видно. Я абсолютно не знаю, кто мне это пишет, поэтому решаю не отвечать.
Но ближе к вечеру, когда я удобно устраиваюсь на подоконнике в своей комнате, читая фэнтези про драконов, мне приходит ещё одно сообщение. Отвлекшись от книги, я беру в руки телефон и вижу на экране всплывающий текст:
«Оставлять сообщения без ответа невежливо.»
Как только я дочитываю его, от незнакомца приходит ещё одно сообщение, со стикером серого зайца, который грустно вздыхает.
Поколебавшись, я все же отвечаю коротким «спасибо» и откладываю телефон. Странно все это. Я даже не знаю, кто это может писать. И где этот человек вообще мог меня видеть? Может, кто-то из универа? Надеюсь, не маньяк какой-нибудь. Умудрился же где-то мой номер достать!
Негромкий стук в дверь прерывает мои мысли и я, свесив ноги с подоконника, поднимаю взгляд выше. Сердцебиение тотчас ускоряется. Надеюсь, что это не Игорь. Судя по звукам из кухни, они с мамой уже дома.
— Алена, я войду? — слышится приглушенный голос… мамы.
Она действительно стучится? Вот это странности.
— Да, войди, — отвечаю я.
Дверь тихонько открывается. Потоптавшись на пороге, мама поправляет свои жемчужно-белые волосы, подстриженные под каре, и заходит в комнату.
Выглядит она виновато – как школьница, которая провинилась. Заметив это, я невольно улыбаюсь. Но не победно, а по-доброму. Ведь уже не злюсь на нее. Конечно, мне все еще обидно из-за слов, которые она мне наговорила, но в глубине души я понимаю, что это было сгоряча.
— Ален, я поговорить хотела, — теребя пояс своего халата, начинает мама. И, помолчав немного, продолжает: — ты меня извини, ладно? Ну, за вчерашнее…
— Все в порядке, — отвечаю я, спрыгнув с подоконника.
— Правда? — она немного расслабляется и, расплывшись в легкой улыбке, подходит ко мне. — Ты же знаешь, я вспыльчивая. Как начну орать – так не остановишь.
Я усмехаюсь, чувствуя, как напряжение между нами начинает рассеиваться.
— Я просто так волнуюсь за тебя, дочь, — вздыхает она, обняв меня за плечо. — Знаю, что ты уже взрослая. Но ты у меня такая нежная, такая наивная. Я с ума сойду, если с тобой что-нибудь случится.
— Да-да, это я уже слышала, — киваю я. И, улыбнувшись, смотрю на маму: — Но я, правда, уже не ребенок. Когда ты поймешь?
— Никогда, — невозмутимо приподняв брови, сообщает мне она. — Ты для меня всегда будешь ребенком.
— Ну, мама! — деланно возмущаюсь я.
Она взлохмачивает мои волосы и смеется.
— Ален, я все прекрасно понимаю, — поглаживая мое плечо, уже более серьезно говорит мама. — Друзья, вечеринки, влюбленности. Мне это знакомо. Но был бы у Руслана день Рождения в городе, я бы со спокойной душой тебя отпустила. А так я буду нервничать, дергаться. Я же не знаю этих парней. Мало ли что у них в головах. А тут целая ночь, в одном доме…
— Все было бы нормально, — отмахиваюсь я.
— Когда-нибудь ты поймешь мои переживания, — утверждает мама. — А пока что… можешь обижаться. Но так будет лучше. Для тебя.
— Я уже приняла, что ты меня не отпустишь, — признаюсь я. — Если переживаешь – то я останусь дома.
— А с нами точно не поедешь? — с надеждой спрашивает она. — Ален, будет здорово. Чего дома сидеть? Мы ведь уже семья, можно сказать.
— Нет, — резче, чем нужно, отвечаю я. И мама меняется в лице. Заметив это, я уже более спокойно поясняю: — не поеду, то есть. Останусь дома, не буду вам мешать.
Мама закатывает глаза и смотрит на меня, как на дурочку:
— Ты с ума сошла?! — качает головой она. — Даже не смей о таком думать! Ты нам не мешаешь! Алена, — мама обнимает меня чуть сильнее и говорит уже спокойнее: — Я, наоборот, всеми силами пытаюсь показать тебе, что ты не лишняя. И Игорь тоже этого хочет. Я так радуюсь, что он все понимает! Поэтому, когда предложил поехать всем вместе в тот отель, я просто растаяла. Это так для меня важно!
Она говорит с таким восторгом о нем, а я… еле сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Хотя должна радоваться вместе с мамой. Ведь не каждый мужчина согласится проводить время не только с любимой женщиной, но и с ее дочерью.
«Не каждый. Лучше бы Игорь был из тех мужчин, кто к этому не стремится» — шепчет внутренний голос.
Я снова вспоминаю, как отчим ворвался ко мне в ванную и по коже ползут противные мурашки. Пока что мне все ещё удается себя убеждать, что он это не специально. Но удается с большим трудом.
— Я понимаю, мам, — прервав недолгое молчание, отвечаю я. — И все же хочу остаться дома. Езжайте вдвоем, я не обижаюсь.
— Правда? — уточняет мама.
Она облегченно вздыхает и отстраняется.
— Я так грызла себя за тот разговор, — признается мама. — Хорошо, что Игорь поддержал меня. Даже сам рвался поговорить с тобой. Тоже ведь переживал.
— Понятно, — улыбка на моих губах медленно угасает.
— Если передумаешь насчет поездки – скажи мне, ладно? — просит она. — Что-нибудь придумаем. Может, ещё останутся свободные номера.
Мама снова улыбается и кивает на дверь.
— Ну, пойдем ужинать? Я салатик приготовила. Твой любимый Цезарь.
В животе предательски урчит, но я качаю головой.
— Нет, спасибо. Я не голодна.
Мама хмурится, окинув меня обеспокоенным взглядом.
— Как это не голодна? Ты совсем худой скоро станешь. Кушать надо!
— Но я наелась супом, — парирую я. — В этот раз пропущу ужин.
— Ну, хоть чая выпей! Вечно сидишь в своей комнате. Перед Игорем не удобно как-то.
На мгновение я сжимаю губы, но почти сразу беру себя в руки.
— Я… даже чай не хочу, — как ни в чем не бывало отвечаю я. — Честное слово.
Мама, поколебавшись, сдается.
— Ну ладно. Если проголодаешься – приходи.
Я киваю и, проводив ее взглядом, снова сажусь на подоконник. Вроде, помирились, вроде, все прояснили, а на душе все так же гадко. Везде этот Игорь. Даже когда его нет, он все равно присутствует в разговорах. Это… бесит.
Не припомню, чтобы меня кто-то раздражал так же, как отчим. Даже к той девушке, которая прицепилась ко мне в универе, я не испытываю такой неприязни, как к нему.
Устроившись на подоконнике поудобнее, я снова беру в руки телефон и открываю чат с незнакомым контактом. Мое сообщение прочитано и ответа на него нет. Ну и хорошо. Значит, отвалил. Так будет спокойнее.
Всю неделю я считала дни до выходных. Ждала, когда наконец-то останусь дома одна и буду заниматься всем, чем захочется. Без «семейных» ужинов и всего прочего. Именно поэтому в субботу я просыпаюсь в отличном настроении. Потому что дома – никого.
Конечно, в пятницу, перед отъездом, мама дала мне кучу наставлений и даже предложила мне ещё раз поехать с ней и Игорем, но я, естественно, отказалась. И как только за ними закрылась дверь, едва не визжала от радости.
А потом весь вечер торчала на кухне, пила горячий шоколад и дочитывала книгу, забыв обо всем на свете. Сегодня я планирую отдыхать точно так же. А ещё буду ходить в своей любимой, растянутой футболке с мышкой Джерри из известного мультика. И мне не придется натягивать штаны и кардиган из-за того, что Игорь дома!
Удобно устроившись на кухонном диванчике, я пью ароматный чай с конфетками и довольно щурюсь от утреннего солнца, чьи лучи заглядывают в окно. Сегодня можно и прогуляться, пока погода хорошая.
Но мелодия домофона обрывает поток моих радужных мыслей и я немного напрягаюсь, поставив чашку с чаем на стол. На секунду даже предполагаю, что мама с Игорем вернулись. Вдруг, у них что-то случилось?
Мелодия раздается снова и я, поднявшись из-за стола, иду к домофону. Взяв трубку, на автомате нажимаю кнопку, чтобы открыть дверь и, постукивая босой ногой по полу, проверяю телефон.
Ну, точно мама с Игорем вернулись. Как раз один пропущенный от нее в журнале вызовов. Настроение стремительно ползет вниз. Я мысленно прощаюсь со всеми своими планами и уже представляю, как иду допивать остывший чай в свою комнату.
По квартире разносится трель звонка и я поворачиваю ключ в замке, открывая дверь. Но когда вижу перед собой Василину, широко распахиваю глаза.
— Привет! — весело улыбается она. И голос ее громким эхом разносится по лестничной площадке.
— Привет, — растерянно отзываюсь, заметив за спиной подруги Руслана и Дениса.
Эти двое выглядят так, будто Вася наняла их в качестве своих телохранителей. Оба здоровые, широкоплечие и высокие.
— Ну, так и будешь держать нас на пороге? — возмущается Василина. — У нас мало времени, между прочим.
Нахмурившись, я открываю дверь шире и позволяю им зайти в квартиру.
— С днем Рождения, — растерянно лепечу, встретившись взглядом с Русланом.
— Спасибо, — улыбнувшись краем губ, отзывается тот.
— Прикольная футболка, — кивнув мне, отмечает Денис. Скользнув взглядом чуть ниже, он задумчиво добавляет: — да и ножки огонь.
Вспыхнув, я натягиваю футболку ниже, но это не помогает. Заметив мои манипуляции, Дикий насмешливо улыбается, качая головой.
— Я сейчас, — бурчу, торопливо уходя в свою комнату.
В голове путаются десятки мыслей. Ничего не могу понять, поэтому пытаюсь отыскать в шкафу свои домашние штаны как можно скорее, чтобы вернуться в прихожую и все выяснить.
Но как только я достаю белые штаны с принтом красных сердечек, ко мне в комнату заходит Вася. Закрыв дверь, она довольно улыбается.
— Я все придумала, — радостно сообщает мне подруга. И ее глаза с черными, графичными стрелками, загораются озорным огнём.
— Что придумала? — недоумеваю я, натягивая штаны. — В чем вообще дело? Я ничего не понимаю.
— Ты едешь с нами, — заявляет Василина. И, кивнув на мой шкаф с одеждой, добавляет: — давай, ищи свой купальник и собирай вещи.
Но я не тороплюсь собираться. Даже с места не сдвигаюсь.
— Это как? — хмурюсь я.
— Вот так, — пожимает плечами подруга. — Денис тебя привезет обратно до приезда мамы и отчима. Классно, правда?
Она хлопает в ладоши, как маленькая девочка, а я даже не знаю, что и сказать.
— Но…
— Никаких но! — тут же обрывает меня Вася. — Все будет нормально, обещаю! Ден согласился помочь!
— Нет, — ошарашенно выдыхаю я.
Я не готова к такой резкой перемене. В голове полный бардак! Еще пять минут назад я сидела на кухне и пила чай, предвкушая спокойной денек, а теперь все снова перевернулось вверх дном! Да ещё и Вася заявилась ко мне не одна, а в компании двух парней! А я… вообще была не готова к такому повороту!
— Что значит нет? — тут же округляет глаза подруга. — Мы же договаривались! Да, — уже более спокойно продолжает она, — чуть позже появились проблемы. Но сейчас-то все решаемо! Ты просто уедешь домой пораньше, вот и все. Парни сами предложили такой план.
Я молчу, пытаясь это все переваривать. Не знаю даже, что и сказать.
— Давай же, Алена, — Вася берет меня за руку и тащит к шкафу, — собирайся. Хочешь, я помогу тебе?
— Мне не удобно напрягать Дениса, — использую попытку увильнуть.
— Он абсолютно не против, — отмахивается подруга. — Был бы против – сказал. Так что все в порядке. Какой купальник возьмешь?
— У меня даже нет подарка, — продолжаю я.
— Свой лучший подарок Высоцкий уже получил, большего ему не надо, — явно имея в виду себя, говорит Вася. И, распахнув дверцы шкафа, поворачивается ко мне: — ну, в чем поедешь?
Мне ничего не остается делать, кроме как начать собираться. Подруга болтает без умолку и крутится возле меня, как юла. Она, конечно же, очень довольна планом. И тем, что Денис согласился отвезти меня назад.
А для меня это волнительно. Ведь я все ещё теряюсь рядом с этим парнем. И даже то, что он прямо сейчас находится у меня дома, заставляет все внутри меня взволнованно трепетать.
— Ну что, готова? — интересуется Вася. — Купальник положила в рюкзак?
— Я не буду купаться, — переодевшись в джинсы и белый лонгслив с полупрозрачными рукавами, отвечаю я.
— Так, — уперев руки в бока, говорит подруга. — Как это не будешь? Я одна что ли в купальнике щеголять буду?
— Ну… — мнусь я.
— Давай-давай, — напирает она. — я знаю, у тебя есть симпатичный купальник. Ну тот, голубой.
— Ладно, — нехотя соглашаюсь я.
Достав раздельный купальник на веревочках, я все-таки кидаю его в рюкзак. Уже представляю, как мне будет неловко в нем среди парней. Но и снова быть белой вороной мне тоже не хочется. Уже надоело.
— Ура! Едем! — радостно восклицает Вася.
Мы возвращаемся обратно. К этому времени парни перебираются на кухню и кидают друг другу в рот разноцветные конфетки из пачки, что лежала на столе. Заметив нас, эти двое резко разворачиваются, состроив невинные лица. Одна из конфет отлетает в сторону холодильника, стукнувшись о пол.
— Вкусно? — интересуется Вася, скрестив руки на груди.
— Это Рус все, — сообщает Денис.
— Не я это, — отзывается Высоцкий. И напоминает: — у меня день Рождения вообще-то.
— Кстати, у меня нет подарка, — развожу руками я. — Извини.
— Не парься, — отмахивается именинник. И, стащив пачку конфет со стола, подмигивает: — Это сойдет за подарок.
Усмехнувшись, я киваю. Затем перевожу несмелый взгляд на Дениса. Он смотрит на меня в ответ. Немного хмуро и выжидающе.
— Вася сказала, что ты отвезешь меня, — негромко говорю я.
— Отвезу, — кивает он.
— Мы должны успеть к десяти утра, — предупреждаю я, убирая одну из прядей за ухо, — если ты не сможешь или…
— Сказал же, Кудряшка: отвезу, — повторяет Денис. — Не веришь мне?
Он смотрит насмешливо, изучающе. А мне снова от его взгляда хочется спрятаться. Как же… он смущает меня!
— Верю, — наконец, киваю я.
— Умница, — на лице Дикого появляется кривая, немного дерзкая улыбка, — тогда по машинам.
Не теряя больше времени, мы выходим из квартиры, а потом и из дома. Я до сих пор не верю, что все-таки поеду в загородный дом вместе с Васей и компанией парней. Где-то внутри меня просыпается совесть и едко нашептывает мне, что я обманщица, но я игнорирую ее. Мама ничего не узнает. И я уже взрослая.
— Не отставайте, — открыв дверь черной Ламборгини, Руслан оборачивается на меня и Дениса.
И я только сейчас понимаю, что поеду с Диким и туда и обратно. Потому что в машине Высоцкого только два места.
Вася машет мне рукой и, невинно улыбнувшись, садится в Ламбу. А я, впившись пальцами в лямку кожаного рюкзачка, шагаю к машине Дениса. Открыв дверь, сажусь в салон, пропахший знакомым парфюмом и наблюдаю, как Дикий садится рядом.
— Ну что, Барби, — его голубые глаза смотрят на меня с долей веселья. Но веселье это холодное, с легким вызовом. — Сделаем их?
Не успеваю я ответить, как Гелендваген резко срывается с места и проносится мимо моего дома. Вцепившись руками в кресло, я наблюдаю, как перед глазами начинает быстро пролетать дорога. И четко понимаю, что эта поездка будет веселой.
ТЕЛЕГРАМ
Книжный Вестник
Поиск книг
Любовные романы
Детективы
Фантастика
Классика
ВКОНТАКТЕ