Ты просто Космос, или Не беси меня, Дракон!

Мелкие пылинки кружили в воздухе, на миг вспыхивая в солнечном свете – узкие окна не давали лучам простора разогнать сумрак. Крупный чёрный жук, неизвестно как оказавшийся в закрытом охотничьем домике, монотонно стучался в окно. Он пока не потерял силы и надежды, чтобы биться в стекло. Иногда только падал на раму и скрёб по прозрачному препятствию лапками под скрежет хитинового панциря. 
А там за окном был лес. Зелёные листья трепетали на лёгком ветерке, пели птицы, фыркал в корнях деревьев барсук. Лишь где-то далеко был слышен гудок поезда, заходящего в поворот. Единственный знак, что цивилизация не так далеко. Это, кстати, и стало причиной редкого использования домика по назначению. 
Жук стрекотнул крыльями, пробегая по раме туда-сюда, но щели в растрескавшемся дереве были для него слишком узки. А в это время на стене, рядом с висящей на вбитых клинышках проржавевшей утварью начинало разрастаться пятно. 
Можно было бы заподозрить, что дальше последует что-то страшное, но пятно оказалось весёлого розового цвета. Если бы его увидел дракон, то назвал это оттенком «зардевшейся невесты» или «розовой колыбельной» – смотря как падал свет. Но дракона тут не наблюдалось. Пока. 
Когда габариты розово-инородного вещества растянулись от пола до потолка, заходя немного на балку, в комнату ступил очень высокий молодой мужчина. Настолько высокий, что в первый момент он наклонился, чтобы не задеть перекрытие. Всё его тело казалось похожим на не слишком хороший стилет – такое же узкое, вытянутое, но выкованное как будто хуже, чем задумывалось. Зато «заточка», подчёркнутая острым холодом серых глаз, была высшего качества. Этого не могла скрыть даже игривая тёмная чёлка, доходившая наискось до скулы.
Мужчина цепким взглядом прошёлся по единственной комнате. Отметил и несколько деревянных лавок со столом, и покосившиеся сундуки, в которых хранились одеяла, а зимой любили жить мыши. Оценил почерневший камин в половину противоположной стены. Несколько камней, выпавших из кладки, подтверждали, что тут давно не грелись, зато топка была способна вместить в себя тушу кабана. Досталось от прибывшего даже жуку, в этот момент продолжившему биться в стекло. Так лихорадочно, словно ему срочно стало тесно в хижине.
Розовое пятно, так похожее на кисель, пошло волнами, как будто кто-то качнул стакан, и в комнату вступила девушка. Если присмотреться, скорей девочка-подросток. Возраста прибавляли длинное строгое платье, застёгнутое под самое горло, сложно заплетённая взрослая причёска и, опять же, взгляд. Который выдавал, что детство этого «ребёнка» закончилось сотню лет назад.
На локте девушки висел тёмный кожаный ридикюль с металлическими чуть потёртыми уголками, а на руках расположился огромный кот. Милый такой, белый и пушистый. Красноглазый и недовольный. Пытавшийся когтем подцепить розовый ошейник с задорным серебряным бубенцом.
– Перестань, Ма́ник, – одёрнула любимца девушка. – Мы потом заменим тебе артефакт личины. Чтоб этим эльфам листья не в ту сторону росли. А пока терпи. Мантикорам в этом мире несладко живется. А главное – очень коротко.
Кот надулся, становясь от этого ещё шире даже мордой, осмотрелся и прямо с рук прыгнул. Но не на пол, который оценил брезгливым к грязи взглядом, а на стол. При этом несколько метров как будто пролетев. Даже было слышно тихое хлопанье крыльев.
– Не светись, – поморщилась девушка.
Стол с трудом, но с достоинством выдержал упавшие на него груз и честь. Лишь хрустнул ножкой, когда кот попытался вылизать заднюю лапу.
– Маник! Умываться только в ванне! – одёрнула питомца хозяйка.
Кот недоумённо осмотрел комнату, где ванну могли заменить разве что деревянная кадка и давно потерявший цвет рукомойник. Но язык спрятал. Сел, обняв лапы хвостом, нервно постукивая им по столешнице. И звук выходил совсем не мягкий, как положено пушистой конечности, а с жёстким хрустким стуком.
Розовый «кисель» втянулся сам в себя, будто его и не было.
– Ну что, братик Кадочка, какие у нас планы? – девушка намерилась было поставить ридикюль на лавку, но потом пальчиком в перчатке провела по пыльной поверхности и передумала.
– Не зови меня так, – чуть свёл брови мужчина. – «Ронкад» можно сократить и по-другому.
– А я думала, тебе «братик» не нравится, – захлопала ресничками девица, будто пыталась вымести поднятым ими ветром пыль из помещения. – Буду сокращать, как хочу! Я же так тебя люблю, мой братик! – улыбнулась она так, что даже небольшие клычки стали казаться более выступающими.
– Да, прав был Рем – послушную девочку из тебя не сделать даже ему, – покачал головой Ронкад.
– Вот и придумали бы что-нибудь более подходящее!
– А что приличное и незаметное может подойти ведьма́чке, Матильда? – мужчина даже голову наклонил набок, будто приготовился очень внимательно слушать что-то интересное, но тут же сам продолжил: – К тому же с внешностью маленькой девочки.
– Я не маленькая! – рыкнула та самая маленькая ведьмачка. – Это ты сильно длинный.
– Ну хоть на девочку не возражаешь, – вздохнул притворно Ронкад. – Хорошо Рем справился.
И увернулся от полетевшей в него кружки, забытой кем-то давно на столе.
– Нечестно! – возмутилась Матильда то ли тому, что не попала в цель, то ли своим последующим мыслям: – Почему мне легенду сделали, а тебе – нет?
Девушка раздражённо потёрла предплечье, где пряталось уже невидимое тату*. Этот магический рисунок вкладывал в сознание сотрудников Организации основы поведения их прикрытия.
– Может потому, что на меня не действует магия и это бесполезно? – предположил Ронкад, выглядывая во все окна попеременно.
– Ну и что? Хотя бы попытались! Не люблю, когда в моём сознании ещё кто-то топчется. Я, вообще-то, там мысли думаю.
– И пакости, – подсказал Ронкад, на что ведьмачка лишь пожала плечами – как же без этого. – Легенда и закрепление на партнёре были условием рао Данрока. Всё-таки ты пока официально заключённая, а я не штатный сотрудник, чтобы брать ответственность.  Подержи, – попросил он поморщившуюся Матильду, раскладывая на столе карту. Свёрнутая до этого в небольшой цилиндр бумага постоянно стремилась вернуть исходное положение.
Матильда с грохотом поставила сверху свой ридикюль, перекрывая почти половину нарисованных видов. Ронкад раздвинул карту и уперся вторым краем в сидевшего на столешнице кота. Под взглядом мужчины зверь с ленивой неохотой переставил лапу, будто так ему сидеть было удобнее. Но теперь когтем держался и второй край.
Третий угол прижала брошенная совсем недавно кружка.
– Вот смотри, мы должны быть тут, – Ронкад обвёл небольшой кусочек, испещрённый символами ёлочек. – Вот он Мидлтон, немного севернее Лоусона. Мы можем…
– Подожди, – прервала его планы ведьмачка, – мой дорогой брат, – произнесла она явно по инерции и тихо рыкнула, потирая место тату. – Дело, выданное рао Данроком, гораздо важнее, чем то, что случилось сотню лет назад.
– Семьдесят восемь, – поправил Ронкад. – Этот мир удалён от центральной Двадцатки, и время тут течёт относительно медленнее.
– В любом случае Организация спонсирует этот твой поход. А уж тем, кто следит за магическими правонарушениями, явно важнее нынешняя ситуация, чем уже давно всё расследованное!
– Ну вот, а говорила, не получится из тебя хорошей девочки. Смотри, как стремишься помогать Организации, – хмыкнул мужчина, на что ведьмачка сморщилась, будто её не похвалили, а лимонами накормили. – И мне гораздо интереснее, что творилось в Мидлтоне, чем какие-то сбои в маг-замерах. А главный у нас я, – улыбнулся Ронкад, тоже сверкнувший клыками более длинными, чем у обычного человека.
Попытки возмущаться и призвать к разуму не поменяли решения мужчины.
Поэтому из дверей хижины, уже забывшей, что такое открываться, вышло странное трио. Высокий, едва заметно улыбающийся мужчина, достающая макушкой ему до подмышки крайне угрюмая девочка и белый кот, похожий настроением на хозяйку. 
Бубенчик на ошейнике тихо позвякивал, чем явно раздражал кота. Ни резкие прыжки, ни вкрадчивые шаги не избавляли от навязчивого звука, поэтому Маник прижал уши и стал выглядеть ещё более недовольным, чем Матильда.
– Начальства на тебя нет, братик Кося, – пробурчала ведьмачка.
– А Косю-то ты из чего образовала? – не понял Ронкад. Он осмотрелся, прикрыл глаза, будто к чему-то прислушивался, а потом мотнул головой. – Станция там.
– Твоё же второе драконье имя – Космос, – пояснила Матильда новообразование ласкательной формы. – Мося, кстати, тоже очень милый вариант. 
Пока Ронкад не видел, ведьмачка разжала кулак и стряхнула захваченного из хижины жука. Насекомое тут же зажужжало крыльями, возмущаясь недавней тесноте и одновременно радуясь листьям и цветам.
Матильда слишком хорошо знала, что такое длительное заключение без возможности выхода.
_____________________________________________________________

·         * «Легенда» наносится на кожу мастерами-легендарниками Организации в виде временного тату и заставляет существо с таким рисунком автоматически выдавать реакции, свойственные стандартному поведению разумных жителей в мире-командировке, в нашем случае —– обращение Матильды к «брату» и проч...

Пробираться через лес, где не было нормальных человеческих троп (как бы ни странно это звучало), оказалось не так легко. Точнее, мне было привычно, а вот Матильде, цеплявшей подолом всё, что выше её каблука, – проблематично. Сначала она возмущённо сопела, пытаясь одновременно тащить свой ридикюль, который мне не доверила, и придерживать подол. Потом сдалась и завернула платье за пояс, укорачивая вдвое. Теперь стало видно чёрные высокие сапоги по колено и такого же цвета бриджи.
Даже не думал, что у ведьмачек такая хорошая терморегуляция – несмотря на тень деревьев становилось всё жарче. Солнце шло к зениту, а в этом мире наступало лето.
– Маник, иди аккуратнее, нацепляешь репейников, я тебя сама вычешу!
Учитывая, как мантикор резко затормозил и пристроился в кильватер Матильды, угроза была весомой.
– В этом мире постоянно так ногами придётся передвигаться, – вздохнул мантикор, пытаясь прижимать бубенчик на ошейнике подбородком. На звук это не особенно влияло. – И он будет так звенеть… – простонал Маник. – Я этого не переживу! Умру ведь в самом расцвете сил! Давай сократим наше пребывание тут, расскажи ты уже дракону, что там с тобой было. Ну хочешь, я расскажу?
– Я тебе расскажу! – Матильда так резко остановилась, что мантикор, увлечённый борьбой со звоном, врезался в её ноги. – А ну-ка, иди сюда, сейчас я решу твою проблему с бубенчиком! Чтобы никаких мыслей о предательстве!
Ведьмачка, пошатнувшаяся от столкновения с фамильяром резко развернулась. Учитывая как стремительно отпрыгнул Маник, во взгляде Матильды было много обещания, но не того, что стоило стоять и ждать. В итоге эти двое исхитрились ещё и кругами носиться, проламываясь через кусты.
– Всё равно этот дотошный до тошноты доберётся до сути, – выкрикивал в процессе побега запыхавшийся мантикор.
– Пусть и оскорбительно, но Маник прав, – подтвердил я, замедляя шаг, чтобы снующие по кустам не отставали.
И тут все звуки ломящегося через лес медведя-шатуна резко прекратились. Стало слышно, что и птицы, распуганные нашей компанией, затихли.
Повернулся узнать, не провалились ли бегуны в яму или как раз берлогу, но мантикор и ведьмачка просто замерли в тех позах, что застали их мои слова. Я приподнял бровь, не понимая, что вызвало такую резкую заморозку.
– Ты слышишь Маника?! – удивилась Матильда. – Но как?! Он же магией общается.
– Не знаю. Слышу, – пожал я плечами. Похоже, стоит снова побольше молчать. Может, что-то ещё интересное услышал бы. Даже не заметил, что присутствие Матильды рядом меняет мои сложившиеся привычки.
– Ты когда успела с ним подружиться организмами?! – Маник обвинительно ткнул когтем в сторону ведьмачки.
– Да мы даже кровью не обменивались, только немного слюной, – отмахнулась Матильда. – Надо разбираться.
– Не сейчас, – качнул я головой, видя разгоревшийся в глазах ведьмачки исследовательский энтузиазм. Знаю я уже это выражение. На драконьей гекатондаде потом случались всяческие очень интригующие ситуации со шлейфом вмешательства одной девицы. – И если у местных котов нет способности к речи, Манику лучше помалкивать.
Ведьмачка с мантикором переглянулись, а потом пристроились по бокам от меня, продолжая путь. Послушаться меня Матильда и не подумала. Похоже, недовложил чего-то Рем в татуировку-легенду. Зря его так хвалили.
Вся оставшаяся до станции дорога прошла в вопросах: «А вот так Маника слышишь? А что он сказал? А сейчас?».
В итоге я и правда перестал слышать мантикора, когда он хотел и, судя по тому, как щурился ведьмаческий фамильяр и усмехалась Матильда, пакости они говорили. Маник даже от звона бубенца отвлёкся. Что с них взять? Несмотря на все попытки Матильды казаться старше, то, что она застряла в таком юном возрасте, не могло не сказываться.
Сильно отвлечь меня не удалось – из леса мы всё-таки вышли. Не знаю, что вернее вело в сторону станции – звуки, запахи готовящейся пищи или энергетические линии. В мире Двуликих они и правда странно пульсировали, но все равно выдавали направление потребления. 
Совсем небольшое поселение на десяток домов, встретило нас полупустыми улицами. Мужчины были на заработках – тут неподалеку добывали камень, судя по нашей карте. Работники жили в основном в длинных бараках, но было и несколько семейных домов.
Нас рассматривали. Даже не так. В нас тыкали пальцем и провожали взглядами. Мы стали лучшим развлечением этого дня для своры детей, перемешанных с собаками, следовавшей за нами шлейфом. Маник нервничал и лез на руки хозяйке.
Матильда одёрнула подол платья ещё до того, как мы вышли к расчищенной от леса территории. Ведьмачка даже останавливалась и привела в порядок возмущающегося мантикора. Но всё равно сложно объяснить появление нашего трио там, где каждого знают в лицо. И не только.
За билеты на поезд пришлось явно переплатить. Местной валюты у нас пока не было, только золотые самородки и драгоценные камни, а обменный пункт отсутствовал за ненадобностью. Ещё пришлось брать билет на кота, которого не соглашались провозить как поклажу. Несмотря на весь покладистый характер. Сказали, так у них тут оборотни «зайцами» катаются. Как связаны заяц и кот я не очень понял, но и пешком идти до Мидлтона слишком долго, а другой транспорт не предвиделся.
В поезд пришлось буквально заскакивать – остановка состава тут всего на пару минут. Я первой подсадил ведьмачку и передал жмущегося мантикора. А когда сам поднимался по ступеням, вагон дернуло, начиная ход.
Мантикор проскочил белой тенью под лавками в вагоне, где оказались только сидячие места. Было шумно. Было людно. Дети пришли в восторг от белого звенящего бубенцом котика. Пришлось доплатить, чтобы нас посадили хотя бы в отгороженное одной стенкой купе. Зато Матильда смогла поспать, устроившись на месте Маника и своём вместе с ридикюлем. Мантикор предпочёл прятаться в тени лавки. Подозреваю, исхитрялся там нервно вылизываться, пока хозяйка не видит.
Я сидел напротив и рассматривал девушку. Вот почему содержимое её личного дела не совпадает с тем, что я чувствую и помню о Матильде? Как она могла так жёстко и уверенно подмять под себя несколько вампирских Гнёзд, подсаживая их на изобретенный ею же наркотик? В прогнозе стояло постепенное порабощение Крыльев вампиров или уничтожение их как вида в случае попытки вернуть власть. В выданном мне личном деле была лишь краткая выжимка. Я, опять же, не сотрудник, чтобы выдавать мне полную информацию, даже за оказанную услугу. Но по всем пунктам там стояло, что вина доказана.

Матильда вообще состояла из множества вопросов без ответов. Включая историю с появлением фамильяра в столь юном возрасте обоих, что они до сих пор оба вырасти не могут. Возможно, поэтому рядом с ними и я начинал чувствовать себя подростком. Учитывая, когда мы познакомились в первый раз, как будто всего десяток лет прошёл с той гекатондады. Невольно хмыкнул, вспоминая, как именно Матильда тогда на меня свалилась. Буквально. А потом, раз уж я такой высокий, попросила подсадить её обратно в вентиляцию.
И эти её странные привязанности. К фее, к человеческой девушке. Что это такое? Не любят никого ведьма́чки. Ну, кроме себя. Используют, но не любят. Так меня учили. Ведьмачки сохраняли живость чувств до обретения фамильяра, а дальше становились всё более прагматичными и для поддержания чувства жизни (а также из-за повышенной обидчивости) часто творили пакости. Сотни лет заключения в Организации вполне хватало для «зачерствения». Кто-то даже проводил аналогии с эмоциональным вампиризмом. 
За размышлениями дорога буквально пролетела за окном. Хорошо, контролёр напомнил нам вовремя выйти. Учитывая ширину плеч и общие габариты этого двуликого, в случае, если кто-то «запамятовал» покинуть вагон, такого беспамятного наверно просто выкидывали из окна. 
Мидлтон явно разросся с тех пор, как тут жила Матильда. По крайней мере, ведьмачка крутила головой и всё рассматривала, как будто не узнавала. Или искала кого-то?
Помогать мне в расследовании она по-прежнему не собиралась. Была вынуждена сопровождать и слушать, но не слушаться. Сопротивлялась даже в мелочах. Поэтому гостиницу я был вынужден искать сам.
Благо, пусть и вырос город, но остался провинциальным. Всего пара вопросов прохожим, и мы стоим перед добротным двухэтажным зданием. Первый этаж каменный, второй – деревянный. Большие окна, широкий балкон, терраса, на которой ужинали несколько гостей. 
Постоялый двор тут держала семья двуликих. Даже не зная названия гостиницы – «Добрый дядя лис», о сути второй ипостаси можно было догадаться по цвету волос всего семейства. Рыженький мальчишка всё порывался понести багаж Матильды. На заднем дворе, раздетый по пояс парень, колол дрова. Рыжие волосы кучерявились и на груди. Этот вид из окна холла, замещавшего столовую при плохой погоде, почему-то очень заинтересовал Матильду. Я тоже посмотрел, не понимая, что там такого интересного в гуляющих по двору курицах. Ведьмачка даже не сразу отвлеклась на рыжую, как-то лукаво улыбающуюся хозяйку и, похоже, кухарку: судя по тому, как нас уверяли, что у них сегодня замечательная запечённая рыба, которую поймали её сыновья Гас и Ханс. Один из которых как раз махал топором.
На второй этаж в номера нас сопровождала тоже рыжая девушка, представленная Дженни. На лестничном пролёте она так неловко развернулась, что притёрлась ко мне боком, тут же удивлённо распахивая зелёные глаза в обрамлении тёмно-рыжих ресниц. Тонкий носик Дженни задёргался, будто она старалась уловить побольше запахов, при этом не отпуская моей руки.
– Воняет? – сочувствующе поинтересовалась Матильда. – Мы просто долго в дороге. Хотя знаешь, он даже чистый, того… попахивает, – похлопала ведьмачка по вцепившейся в меня руке. 
– Простите, – наконец отступила Дженни. – Нет-нет, пахнет вкусно. Даже очень. Только… ящерицей. На солнце, – почему-то она смутилась, отводя взгляд.
– Вот видишь, братец Косенька, ты – ящерица, – рассмеялась ведьмачка так искренне, что даже Дженни улыбнулась.  – А он «дракон я, дракон». Перечитал сказок в детстве. Так где там наши комнаты?
Дженни устремилась вперёд, опомнившись, а Матильда, зачем-то взяла меня под руку.
Наши комнаты были напротив друг друга в самом конце коридора. Дженни распахнула первую, предлагая войти Матильде. Вторую комнату, приготовленную для меня, она собиралась осмотреть.
– Дженни, а можно поселить нас в соседних номерах? – уточнила Матильда.
Девушка удивилась, ведь чаще всего постояльцы старались селиться в шахматном порядке, чтобы не мешать… всяким шумом. При этом Дженни быстро глянула на меня из-под рыжей чёлки.
– Мне иногда не спится, особенно на новом месте, и брат читает мне сказки. Всю ночь, – предупредила ведьмачка. Я очень старался, чтобы моя бровь не поползла вверх. – Так что даже лучше, если между комнатами будет общая дверь.
Я не очень понимал, что происходит, больше уделяя внимания попыткам удержать невозмутимое лицо, но в случае заселения в смежные номера проще следить, чтобы Матильда ничего не натворила.
Дженни убежала за ключами, а Матильда прошипела мне:
– Ты что, не догадался замаскироваться? Они же тут все повёрнуты на запахе второй личины. Хорошо, за ящерицу сошёл. И вообще, знаешь, какие у этих двуликих нравы?! Ты видел платье этой Дженни?!
– На мне и так артефакты понимания речи и экстренной связи с Организацией, – пожал я плечами. – Учитывая, что я легко могу превратить любой артефакт в обычный камень – это расточительно. Даже не подумал, что без оборота смогут обнаружить моего дракона. А что не так с платьем?
Матильда фыркнула и упёрлась лбом мне в локоть.
– Я все время забываю, что ты – странный.
От такой же слышу.
В этот момент вернулась Дженни, и я обратил внимание на платье. Оказывается, подол спереди был такой короткий, что было видно коленки. Ну так-то ходить и бегать удобнее. И зачем Матильда меня локтем толкнула? Не так долго я рассматривал странный крой.  Вроде бы.

Матильда затащила Дженни в свой номер с вопросами, поэтому я просто взял ключ от своей комнаты. Хотя не так просто – отдали мне его неохотно. И то после уверения, что мой номер тоже можно будет осмотреть, когда Дженни захочет. Матильда в этот момент обо что-то ударилась. Зашипела же она из-за чего-то. Сложно иногда бывает понимать другие миры без тату-легенды. Поэтому и предпочитаю работать там, где живут драконы.
Комнаты оказались идентичными. Деревянные стены, репродукции с лисами.  Не знаю как Матильду, а меня порадовала широкая трёхместная кровать (ну или двухместная, но для широких существ). А у меня хоть ноги свисать не будут. Ведьмачка на такой вообще потеряется. 
Кресло и столик рядом меня не так заинтересовали, как окно. Открывалось легко, выходило на внутренний двор, внизу крыша от постройки. Прекрасно.
И тут я услышал шум воды. В моей ванной. Судя по тому, откуда шёл звук. Неисправность водоснабжения? Распахнул дверь и замер. Вода и правда бежала в раковину, а рядом на столике сидел Маник и, вытянув ногу, вылизывался.
Глаза мантикора стали каждый размером с большой гранат. Который камень, а не ягода. Хотя…
– Никакого воспитания, – простонал Маник. – Тебе нужнее? – с тоской в голосе спросил он у меня.
– Нет. Продолжай, – уверил я и закрыл дверь, упираясь в неё лбом с другой стороны. 
Нервно рассмеялся от увиденной картины, не желавшей покидать мозг. Только вместо кота там почему-то появилась ведьмачка.
– Я слышу, как ты смеешься! – возмутился Маник. – И ты тоже, Матильда!
Так, ясно, вместо смежной двери у нас смежная ванна. Теперь входить только после стука.
Задерживаться в комнатах мы не стали. Сегодня надо было ещё успеть в обменный пункт и купить смену одежды. Матильда отказалась брать её в Организации и мне настоятельно, как бывшая швея, посоветовала всё приобрести на месте. К мнению специалистов я предпочитал прислушиваться. Хотя, в случае с ведьмачкой, может быть и зря.
Хозяйка гостиницы Алексис попыталась объяснить нам, где найти обмен и магазин готовой одежды. При этом осмотрев мои габариты с сомнением. Ну да, обычно мне шили под заказ.
Если ломбард располагался недалеко (всё-таки мы были на центральной улице городка), с магазином одежды оказалось сложнее. Я, конечно, запомнил все эти: «Возле паба «Дырявая Кружка» повернёте налево, пройдёте ещё немного, повернёте направо у дома гончаров, кажется, они его в зелёный недавно перекрасили, там живёт семейство крыс, любят красоваться (прозвучало как «крысоваться»). Там всё время прямо, пока не увидите поле, на котором пасутся коровы. Хотя уже, наверно, не пасутся. Затем поверните налево, ещё немного – и вы на месте».
С тоской посмотрел на Матильду, но она делала независимый вид «я первый раз в этом городе».
– Подождите, сейчас вам сопровождающего дам, – правильно прочитала мой взгляд Алексис. – Гас! – крикнула она в сторону подсобных помещений.
Но вышла оттуда почему-то Дженни, вытирая руки о полотенце. 
Выяснив, что требовалось от брата, рыжая сестрёнка стала тут же снимать фартук.
– Гаса я отправила посылку забрать, мне Марсель сказал, почтовая карета пришла. Пока он вернётся, совсем стемнеет. Давай я провожу. Лесли справляется на кухне, а мы как раз ко второму ужину вернёмся.
– Да ладно, не отвлекайтесь, я сама провожу, – на удивление вступила Матильда.
– А вы уже были у нас? – удивилась Дженни.
– Нееет, – протянула Матильда. – Но Алексис прекрасно объясняет, я всё запомнила.
– Тогда я всё-таки лучше провожу, – мило улыбнулась Дженни, сноровисто беря меня под руку. – Вы же не хотите пропустить ужин. У нас сегодня рыба.
– Мы знаем, – буркнула Матильда. – Не люблю рыбу.
– Да? Ещё есть вчерашнее жаркое. А ты любишь рыбу? – посмотрела лисичка на меня снизу вверх, ведя по улице.
– Ронкад, – представился я. – Люблю.
– Я тоже, – мурлыкнула Дженни. – А что ты ещё любишь?
– Вон уже ломбард, пойдём, Мось. Дженни, прости, тут мы сами, – вмешалась Матильда.
В принципе, логично не показывать сколько у нас денег, но почему за три квартала до цели?

***
– Была бы ты постарше, замуж позвал бы, – выдал владелец ломбарда, невысокий мужчина с тоненькими усиками, которые он подкручивал весь период торга. Он с  искренним восторгом смотрел, как Матильда быстро пересчитывает выторгованные деньги. – А может, второй женой?
– Вам так надоела первая? – уточнил я, и хозяин рассмеялся, складывая руки на таком же небольшом, как он сам, животике.
Как-то так получилось, что меня буквально задвинули за стеклянные стеллажи с выставленными на них чужими богатствами. Вот прямо с момента, как владелец назвал сумму, которую готов был отдать за наше золото, Матильда и выступила вперёд:
– Нет, я так не могу. Подвинься, братик Кося. Тут нужны профессионалы. Что вы там сказали, уважаемый? Я, кажется, из-за спины не расслышала…
Матильда закончила пересчёт и затянула завязки кошелька, выторгованного тут же.
– По миру нас пустишь, если за тобой не присматривать. Вот как ты можешь одновременно всё замечать и ничего не видеть? – вздохнула она, отдавая тем не менее мне мешок. И тут же улыбнулась хозяину: – Простите, не могу бросить братика одного. Никакого замужества.
– А поработать у меня? 
– Мы подумаем.
Тут и думать нечего! Если работать, то только на меня. Моя ведьмачка – и точка! 
Но наконец мы вышли на улицу, где я смог выпрямиться в полный рост. Такое ощущение, что потолки специально были сделаны слишком низкими, заставляя преклониться и умолять хозяина ломбарда.
Дженни ждала нас на улице в окружении трёх девиц её возраста. Они то склонялись головами, перешёптываясь, то смеялись, откидываясь назад, как лепестки последовательного заклинания.
– Всё хорошо? – махнула Дженни нам рукой. – Пойдём дальше?
– Джен, – придержала её за руку темноволосая девушка, перекидывая толстую косу через плечо. – Кто это?  Познакомишь?
– Наши новые постояльцы. И нет, Фрэн. У тебя жених из медведей, – Дженни ловко вывернулась, снова перехватывая меня за локоть. Учитывая, что с другой стороны за мою руку держалась Матильда, нам стоит ходить только по широким тротуарам.
– А у нас нет женихов, – высказалась ещё одна подружка Дженни. Высокая, курносая и светловолосая.
Не успел рассмотреть, что там показала им рукой Лисичка, но в спину ей крикнули: «Жадина!». Без обид, скорей задорно. 
Вместе с расспрашивающей обо всём подряд Дженни дорога пролетела быстро. Или это Матильда так торопилась попасть на ужин, что, кажется, вела нас быстрее сопровождающей.
Был и паб, и дом крысиного семейства, оказавшийся синим, поле без коров, и вот он – небольшой магазинчик с выставленными в больших окнах манекенами. 
– Всё, мы добрались, дорогу обратно запомнили, – кивнула Дженни Матильда.
– Я хотела ещё спросить, когда наши новые скатерти будут готовы, – уточнила лисичка.
– Мы спросим, – уверила ведьмачка. – А ты беги, а то на второй ужин не успеешь. А у вас там рыба.
– Строгая она у тебя, – фыркнула лисичка, подмигнула и отпустила, перед этим аккуратно разгладив рукав моего пиджака.
Матильда потянула меня вверх по ступеням, и над головой на входе (у обычных людей и нелюдей, у меня получилось, что прямо рядом с ухом) звякнул колокольчик. Невольно дёрнулся, осматривая помещение. Ещё пятёрка манекенов, полки, стойка, пара кресел со столиком, вот и весь магазинчик. И никого.
– Нет, ты правда не видишь, как она тебя клеит? – Матильда даже на цыпочки привстала, старясь посмотреть мне в глаза.
– Кто клеит? Куда? – не понял я, может, потому что в голове ещё звенело от колокольчика. Кажется, я начинал понимать Маника с его бубенцом. Это для нас звон был где-то под ногами, а у него – рядом с ушами. 
– Матильда? Это ты? – раздалось удивлённое сбоку, и мы одновременно повернулись к женщине, вышедшей из-за занавески.
– Нет, это не я! – тут же мотнула головой ведьмачка, но судя по расширившимся зрачкам тоже узнала хозяйку магазина. – Вы обознались.
Ещё какой-то миг женщина нас осматривала, а потом кивнула:
– Простите, просто потрясающее сходство. Наша Тилечка уже, конечно, выросла.
– Тилечка? – одними губами повторил я, глянул на ведьмачку, приподнимая бровь, и мне показали маленький, но крепкий кулак. Кажется, у меня есть противовес всем Косечкам и Мосечкам.
– Так похожи, так похожи, – продолжала восхищаться женщина. Она вообще была очень эмоциональной: то заламывала руки, то обводила ими всё вокруг. В целом создавалось ощущение постоянного юркого движения. Если прибавить небольшой рост и хрупкость хозяйки, выглядела она моложе своих лет. – О, у Тиль тоже был котик, – увидела она Маника, успевшего занять одно из кресел. – Не такой, конечно, как у вас. Маленький, весь такой клочкастый, хвост по полу волочится, пыльный, сколько его Матильда ни мыла, ни чесала по моей просьбе, не менялся. 
Похоже, и Маник это помнил, так как передёрнул плечами. 
– Но Тиль его очень любила, – продолжал вечер воспоминаний неожиданный источник информации. – Такая хорошая, добрая девочка была. 
Да вы что? 
– Была? – задал я вопрос. Зная, что теперь на меня польётся очередной ушат сведений, только отбирай нужное. Тут главное – интерес показать и повторить последнее слово, но вопросом.
– Да, уехала Матильда от нас, давно уехала. Мы ещё рядом с шорниками лавку держали. Всего-то годика три побыла. За неё моя троюродная тетка просила, приютить. А там подросла девочка, мир захотела повидать. Потом ни весточки от неё. Эх, молодость – она такая!
Ну зато мир повидала. Даже несколько миров. Но три года это мало. Где-то ещё пропадала ведьмачка в мире Двуликих.
– Скучали по ней мои племянники, летом сестра присылала из города. Сначала такими гордецами ходили… Ой, а Тиль знаете что сделала? Такая забавная…
– Так, хватит, – Матильда выступила вперёд, загораживая меня. Что смотрелось забавно, учитывая мой рост на две головы выше. – Мы, вообще-то, за одеждой пришли. На ужин уже опаздываем. А нам там рыбу обещали.
– Ты же не любишь рыбу, – напомнил я.
– Я уже такая голодная, что даже дракона съела бы, – возмущённо глянула на меня ведьмачка.
– Ох, тогда, может, чаю? – захлопотала хозяйка.
– С печеньками? – облизнулась Матильда.
– Конечно! Сегодня с шоколадной крошкой.
Ведьмачка сглотнула набежавшую слюну и махнула рукой, вроде как «давайте несите и побольше».
– А пока я чай пью, – крикнула Матильда уже скрывшейся за занавеской женщине, – может, что-то для моего братика подберёте?
– Какой большой братик, –  оценила хозяйка мой рост, возвращаясь с подносом. – А что именно вы хотели?
Матильда перехватила чай с тарелкой печенья:
– Ему лучше знать, – отмахнулась ведьмачка, сосредоточившись на лакомстве. Даже мне захотелось попробовать такого печенья, способного отключить Матильду на неопределенное время.