Ты скажешь мне «да», Крошка

  Обняв колени трясущимися руками, я сижу на кровати и бездумно смотрю в экран телевизора. Показывают новости. Сюжет про задержание моего отца.
  Я слабо улыбаюсь, наблюдая, как люди в форме выводят его из офиса, как грубо толкают к машине. Его лицо невозмутимо, как и всегда. Но я знаю, что он в бешенстве – это видно по уголку его губ, который то и дело дёргается в сторону.  
  Мечты сбываются. Главный злодей, который портил жизнь мне и моим сестрам, наказан. Только вот цена за это оказалась слишком высокой. Меня утешает лишь то, что Ника и Лера теперь в безопасности.
  А я… оказалась в лапах одного из самых опасных людей в городе. Так меня наказал отец. Узнал, что я подставила его и пообещал испортить мне жизнь.
  — Как ты могла, Марина? — вспоминаю его рассерженный, полный гнева голос, льющийся из динамика телефона и покрываюсь неприятными мурашками. — Я знаю, это была ты. Ты отдала папку! Что ты, что твоя мамаша – подлые твари. Вы ВСЕ твари!
  Тогда я лишь молча слушала его. Знала, что отца вот-вот заберут, но сердце все равно уходило в пятки. Мне казалось, что он вернется. Что в ту же секунду зайдёт в дом и заставит меня пожалеть о том, что я сделала.
  — Ты расплатишься, Марина, — обещал отец. — Я сделал все, что нужно. Он тебя не пощадит. Жизнь в родном доме тебе покажется раем.
  Почти сразу после его звонка в дом ворвались какие-то люди в масках. Я и пискнуть не успела, как меня схватили, затолкали в машину и увезли. Вот так просто, без проблем. Всего пара минут – и меня нет.
  Теперь я нахожусь в незнакомом доме. Меня приволокли в какую-то комнату и оставили одну. Что дальше – понятия не имею. И это пугает больше всего. Неизвестность.
  Я знаю, что тот, кто похитил меня – опасный человек. И явно ненормальный. Боюсь даже представить, что ему от меня нужно и на хорошее даже не надеюсь. Я здесь, потому что меня продал отец. Хотя нет, он продал моих сестер, а меня просто отдал. Как вещь, которая не принесла ему пользы.
  Негромкий стук в дверь заставляет меня встрепенуться. Судорожно вздохнув, я выключаю телевизор и пытаюсь взять себя в руки. Последнее, чего я сейчас хочу – это выглядеть испуганной. Не дождутся.
  Поднявшись с кровати, я делаю глубокий вздох.
  — Войдите.
  Дверь тихонько открывается и я встречаюсь взглядом с невысокой женщиной средних лет. На ней черная униформа. Волосы собраны в гладкий пучок.
  — Добрый вечер. Роман Дмитриевич просит вас спуститься на ужин. — Она протягивает мне бумажный пакет бордового цвета и продолжает. — Вам лучше надеть это.
  — К-кто? — хмурюсь я.
  — Роман Дмитриевич, — терпеливо повторяет домработница. — Хозяин этого дома. Он приехал.
  — Я не спущусь, — слова срываются с губ прежде, чем я успеваю подумать.
  — Что? — хлопает ресницами женщина.
  — Я. Не. Спущусь. — повторяю уже более уверенно.
  — Но как же? — теряется она. 
  — Я не стану ужинать с тем, кто меня похитил, — с этими словами я отворачиваюсь и ухожу к окну, дав понять, что разговор закончен.
  Как только дверь закрывается, я отхожу от окна и вытряхиваю из пакета все содержимое. На кровать падает длинное, черное платье с разрезом и… белье. Красный бюстгальтер с кружевами и крошечные стринги.
  Я закрываю глаза, пытаясь сосчитать до десяти, чтобы успокоиться. Но не успеваю закончить, потому что дверь в комнату снова распахивается. Резко, бесцеремонно. И на этот раз без стука.
  Вздрогнув, оборачиваюсь и пытаюсь проглотить ком в горле. Потому что вижу на пороге высокого, темноволосого мужчину в черной рубашке и брюках. Здоровый, подтянутый, мускулистый. Он излучает предупреждающую, тяжелую энергию. Каждая клетка моего тела шепчет, что с ним лучше не шутить.
  — Добро пожаловать, — голос уверенный, немного хрипловатый. Лицо с правильными чертами и темной, аккуратной бородой. — Меня зовут Роман. Отец говорил тебе обо мне?
  — Нет, не говорил, — скрещиваю руки на груди я. — И мне плевать, как вас зовут.
  Но когда ловлю внимательный, слегка удивленный взгляд серо-зеленых глаз, будто в пропасть проваливаюсь. Сердце начинает сходить с ума. То ли от страха, то ли от волнения. То ли от всего вместе.
  — Интересное у нас выходит знакомство, Крошка, — сощурив глаза, хмыкает мужчина.
  Я молчу и напряженно наблюдаю за ним. Еле сдерживаюсь, чтобы трусливо не шагнуть назад.
  — Ты отказалась спуститься, — отмечает Роман, не сводя с меня долгого, изучающего взгляда. — Хочешь сразу к делу?
  — В смысле? — выдыхаю я. 
  Он усмехается и неторопливо шагает ко мне. Плечи свободно  расправлены, шаг ровный, уверенный. Не выдержав, я все-таки пячусь к окну и, вцепившись деревянными пальцами в подоконник, замираю, когда мужчина останавливается напротив меня. Наклонившись ко мне, он опирается руками о подоконник. И его ладони при этом оказываются рядом с моими.
  — Ты красивая, — говорит негромко и хрипло, гипнотизируя меня своим взглядом. — Фигура, сиськи, бедра. Мне нравится.
  — Что? — еле слышно выдыхаю я.
  Воздух между нами пропитывается ароматом табака и миндального ореха. Запах теплый, немного тяжелый. И… приятный.
  — Лицо естественное, без вмешательств, — невозмутимо продолжает мужчина. Коснувшись моей нижней губы, он заглядывает мне в глаза и медленно проходится по ней большим пальцем. — Губы не пухлые, но и не тонкие. Как надо.
  Я даже пошевелиться не могу. Просто стою и напряженно наблюдаю за каждым его действием. Даже не моргаю. Время будто останавливается.
  — Но знаешь, что самое главное, Крошка? — уголок губ Романа тянется вверх. Глаза смотрят проникновенно, будто гипнотизируют.
  Я судорожно сглатываю.
  — Что?
  И вздрагиваю, когда он, бесцеремонно задрав юбку моего платья, касается меня там, где ещё никто никогда не касался.
  — Самое главное, что ты девственница, — наклонившись к моему уху, отвечает мужчина. Прочертив большим пальцем вдоль моей промежности, он убирает руку. А я едва не валюсь с ног от шока. Меня крупно трясет. Лицо пылает. — Так сказал твой отец. Надеюсь, это правда. Иначе он пожалеет.
  — Ты… как ты… смеешь меня трогать?! — округлив глаза, выпаливаю я.
  — Еще не раз трону, — обещает Роман. И в глазах его вспыхивает порочное пламя. — И попробую. В самых разных позах.
  — Да что ты несешь? — меня переполняет ужасом. От волнения еле держу себя в руках.
  — Ты будешь моей женой, — немного отстранившись, сообщает мне мужчина. Так невозмутимо, будто говорит о чем-то несущественном. — И родишь мне ребенка.
  — Нет! — потрясенно выдыхаю я. Меня переполняют эмоции. Самые разные. Быстрые, яркие, сумасшедшие. Я с ума схожу от происходящего. Это будто какой-то кошмарный сон! — Ты издеваешься, да? Отец отдал меня тебе, чтобы ты издевался?
  — Что ты, Крошка, — расслабленно усмехается Роман. — Я не издеваюсь над девушками. Может, иногда шлепаю и связываю, но они не против, поверь.
  — Ты похитил меня! — напоминаю ему я.
  — Не я, а мои люди, — пожимает плечами он.
  — Какая разница?! — возмущаюсь я. — Ты держишь меня здесь насильно! И трогаешь… лапаешь… ты извращенец!
  — О, да, — хмыкает мужчина. К моему ужасу и стыду его рука крепко обхватывает через ткань брюк кое-что твердое и продолговатое. — Я тот ещё извращенец. И ты мне очень понравилась.
  —  Уходи! Немедленно! — краснея, как рак, кричу я. — А лучше верни меня домой!
  — Секс будет, что надо, — изучая меня задумчивым, слегка насмешливым взглядом, отмечает он. — Ты горячая штучка.
  На секунду я замолкаю. Да что он несет? Какого черта?!
  — Ты слышишь, что я говорю?
  — Еще как, Крошка, — вздыхает он. — Ты же не говоришь, а орешь. Прямо мне в лицо.
  — Верни меня домой! — скрестив руки на груди, снова требую я.
  — Не могу, — разводит руками Роман. Заметив у него пистолет за поясом, я приоткрываю рот. И меня будто ледяной водой окатывает.
  — Что такое? — хмурится он. И, поймав мой испуганный взгляд, усмехается. — А, это. Я не трогаю слабый пол, говорю же.
  — Боже… — закрыв лицо руками, я дрожу. — За что…
  — За все хорошее, — служит мне ответом.
  — Пожалуйста, — снова взглянув на Романа, прошу я. — Умоляю. Верни меня домой.
  — Ты теперь моя, — бесстрастно отвечает он. — Твой отец отдал мне тебя безвозмездно.
  — Выбери другую, — отчаянно предлагаю я. — Найди ту, которая будет с тобой по доброй воле.
  — Мне нужна девственница, — заявляет мужчина. — Чистая и нетронутая. Но ходит слушок, что папаша твой лживый пес, поэтому я проверю твою чистоту. На всякий случай.
  Мое сердце пропускает удар. Я уже не могу нормально соображать из-за потока информации. Мне просто не верится в происходящее. В голове не укладывается.
  — Что это значит? — выдыхаю я.
  — Тебя осмотрит доктор, — предупреждает Роман. — Анализы сдашь. Если твой отец меня наебал, я достану его даже за решеткой.
  — Я не согласна, — отчаянно качаю головой я. — Нет! Слышишь? Я. Не согласна!
  Он снова наклоняется ко мне. Слишком близко. Так, что я вижу его мятные, потемневшие глаза, наполненные предупреждением.
  — Тебя никто не спрашивает.
  — Козел, — сдвинув брови на переносице, шиплю я. — Чтоб ты провалился.  
  — А вот грубить не советую, — усмехнувшись, Роман огибает мою шею горячими пальцами и слегка сжимает. Так, что немного кружится голова. — Иначе оттрахаю прямо сейчас. На этом подоконнике.

  Он ненормальный. Поехавший, озабоченный бандит. Неужели он сможет сделать это? Неужели тронет меня? Голова начинает кружиться от волнения. Во рту пересыхает. Дыхание учащается.
  — Веди себя хорошо, Крошка, — Роман отпускает меня и я облегченно вздыхаю, мрачно наблюдая, как он подхватывает с кровати кружевные трусики. Прокрутив их на пальце, небрежно кидает мне. — Надень. И платье тоже.
  — Но… — хмурюсь было я.
  — Не спорь, — прерывает меня мужчина. — С этого дня делаешь все, что скажу. Ах да, — он щелкает пальцами. — Ты будешь моей женой.
  — Нет, — выдыхаю я.
  —Да, — подтверждает Роман. — Все должно быть официально.
  — Но я тебя даже не знаю! — отчаянно выпаливаю я.
  — Твое дело – родить мне наследника, — его слова летят в меня, словно пули. Пронзают насквозь. До боли. — Для этого меня знать не обязательно.
  Он выходит из комнаты. А я, издав беспомощный вопль, хватаю первое, что попадается под руку и швыряю в дверь, которая только что закрылась за ним. Пульт от телевизора с глухим треском падает на пол, разлетевшись в щепки.
  Мои руки трясутся, внутри все переворачивается, сжимается от страха и ужаса. Куда. Я. Попала? Как же так? Неужели мне придется надеть это развратное белье и платье? Я опускаю взгляд на красные стринги, которые все ещё сжимаю в руке и качаю головой.
  Впрочем, это не самое страшное. Я поверить не могу, что этот Роман действительно хочет, чтобы я вышла за него замуж и родила ему наследника! Просто с ума сойти! Это ведь… настоящее безумие! Бред!
  Я должна каким-то образом сообщить сестрам, что я здесь. Мне нужна помощь. Нужно выбраться отсюда. Но у меня нет с собой даже телефона. И адреса я не знаю. Даже фамилии своего похитителя не знаю! Что же мне теперь делать…
  Плотно сжав губы, я все-таки переодеваюсь. Неужели, действительно делаю это?! Но мне приходится. Страшно, что бандит исполнит свое обещание и набросится на меня. Он же ненормальный. Дикарь какой-то!
  Надев платье, я радуюсь, что оно достаточно длинное. Конечно, разрез слишком глубокий, идет от бедра. Стоит только присесть – и ткань платья наверняка съедет, обнажив ногу целиком. И не только ногу.
  Шумно втянув воздух ноздрями, я смотрю в потолок и часто моргаю, чтобы не разреветься. Не хочу рыдать. Тогда буду выглядеть совсем жалко. А я должна держаться. Стоит только поддаться слезам, как все полетит к чертям. Сейчас мне нужно постараться быть собранной.
  Открыв дверь, я выхожу из комнаты и шагаю к изогнутой лестнице. Впишись пальцами в деревянные, гладкие перила, стараюсь не упасть. Ноги все ещё ватные, будто не мои. Сердце колотится в груди, как ненормальное.
  Приподняв подбородок, я выпрямляю спину. Отец с детства учил меня держать лицо. Велел не плакать, даже если случалось что-то серьезное. Его раздражали детские слезы. Но сейчас этот навык мне очень полезен.
  — Проходите, пожалуйста, — как только я спускаюсь на первый этаж, домработница показывает мне, куда идти. 
  Кивнув ей, я открываю арочные двери и попадаю в просторную кухню, разделенную на зоны. За темно-серым, мраморным столом сидит Роман.
  Он замечает меня сразу. Медленно окидывает плотоядным, хищным взглядом с головы до ног. Смотрит пристально, внимательно, долго. До тех пор, пока я не останавливаюсь возле стола.
  — У меня хороший вкус, — поднявшись, отмечает Роман. — Тебе идет это платье.
  Я молча наблюдаю, как он приближается ко мне и отодвигает стул. Придерживая платье, сажусь за стол и устремляю напряженный взгляд на окна, выходящие во двор. Изо всех сил стараюсь не думать о том, что этот мужчина стоит сзади меня.
  Но не получается. Потому что в следующую секунду его пальцы касаются моих волос. Потянув резинку, они плавно стягивают ее вниз и мои русые пряди рассыпаются по плечам, мягко касаясь талии.
  — Я люблю распущенные, — доносится до меня голос мужчины. Медленно перебирая волосы, он касается прохладными костяшками пальцев моей шеи. А потом резко наклоняется, обдав горячим дыханием кожу на моем виске. — У нас есть общий секрет, Крошка. Сказать?
  — К-какой? — шепчу я.
  — Мы оба знаем, какого цвета белье под этим платьем, — вкрадчиво отвечает Роман. Он отходит от меня и я судорожно хватаю губами воздух. — Лично меня это очень возбуждает.
  Сев за стол, напротив меня, Роман с невозмутимым видом берет в руки нож и вилку.
  — Приятного аппетита.
  Я окидываю быстрым взглядом блюда на столе. Все выглядит очень красиво. Аромат сочного мяса и овощей приятно щекочет ноздри. Но мне плевать.
  — Я не голодна, — спокойно отвечаю я.
  Мне действительно не хочется есть. Несмотря на то, что за сегодняшний день я выпила лишь чашку чая.
  — Бунтуешь, — хмыкает Роман.
  — Аппетита нет, — поджимаю губы я.
  — Ты привыкнешь, — разрезая кусок мяса серебристым ножом, говорит он. — Тебе даже понравится.
  — Мне? Понравится? — не выдержав, я резко опускаю ладони на стол так, что вилка со звоном подпрыгивает. — Я по-твоему ненормальная?
  Роман смотрит на меня со смесью удивления и смеха. Даже бровь приподнимает. Но, к счастью, не злится.
  — А мне говорили, дочери Агапова послушные и тихие.
  — Обманули, — отодвинув от себя тарелку, сообщаю я.
  Мужчина изучает меня долгим взглядом и, усмехнувшись, качает головой.
  — Так даже веселее.
  Приоткрыв рот, я пронзаю его гневным взглядом, но не нахожу, что сказать в ответ. Поэтому просто скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь. Весело ему. Повернутый псих. Что может быть весёлого в похищении незнакомой девушки?!
  — Рано или поздно тебе придется лечь под меня, — слышу равнодушный голос и снова смотрю на Романа.
  Как ни в чем не бывало он нанизывает кусок мяса на вилку и отправляет его в рот.
  — Ни за что, — цежу я. — Отпусти меня.
  — Нетронутую секси- девственницу? — хмыкает мужчина. — Не-а.
  — А что если… — облизываю пересохшие губы я. — Что если это не так? Что ты сделаешь?
  — В твоих интересах быть невинной, — пожимает плечами он. — Сколько тебе, кстати? Двадцать два?
  — Да, — мрачно отвечаю я.
  — Вау, — качает головой Роман. — Я просто обязан сделать тебя женщиной, Крошка.
  — Пошел ты, — выплевываю я.
  Но в ответ слышу лишь ленивый смешок. Ему все равно на мои слова. Все равно на то, что мне здесь не нравится. И что я его ненавижу.
  — Нам нужно выйти в свет, — глотнув апельсинового сока из бокала, заявляет он. — Тебя активно ищут. Твои фотки даже в новостях.
  — Что? — недоуменно хмурюсь я.
  — Скажем всем, что мы скоро поженимся, — продолжает Роман, задумчиво разглядывая меня через прозрачный бокал. — И что ты сбежала ко мне, как только посадили отца.
  Меня накрывает новой волной шока. Мысли схлестываются друг с другом бешеными волнами.
  — Ты… сошел с ума? Что ты несешь?
  — Не хочу тратить время на разборки, — поясняет Роман. — Ты поможешь мне все уладить.
  — Нет! — восклицаю я. Намного громче, чем раньше. — Как только доберусь до телефона – позвоню в полицию и скажу, что ты меня похитил! Тебя посадят, ясно? Ты будешь гнить в тюрьме, подонок!
  Поставив бокал, мужчина спокойно достает телефон из кармана, что-то на нем нажимает и, положив на стол, толкает ко мне. Я опускаю настороженный взгляд на экран и читаю имя из списка контактов. Орловский Владислав Андреевич.
  — Звони, Крошка, — сделав ещё один глоток сока, говорит Роман. — Передай ему привет.
  — Это…
  — Он самый, — кивает мужчина. — Проверь.
  Одарив его испепеляющим взглядом, я сердито сжимаю губы и набираю номер. Приподняв подбородок, включаю громкую связь и считаю гудки.
  — Слушаю. Ром, ты? — голос, льющийся из динамика, громкий и уверенный. — Я занят сейчас. Давай побыстрее.
  — Здравствуйте, — мгновенно оробев, зачем-то говорю я.
  И тут же сбрасываю вызов. Это действительно Владислав Андреевич. Он имеет одно из высших званий в полиции. Я иногда видела его в новостях и на приемах отца.
  Отложив телефон, снова скрещиваю руки на груди и встречаюсь с изучающим взглядом Романа.
  — Убедилась? — спрашивает он.
  — То, что у тебя есть его номер –  ещё ничего не значит, — упрямо говорю я.
  — Мы можем зайти к нему в гости на днях, — пожимает плечами мужчина. — Познакомлю с его женой. Может, подружитесь.
  — Что ты несешь?! — нахмурившись, выдыхаю я. — Ты – бандит! И псих! Тебя не может прикрывать Орловский!
  — Может, — четко очерченные губы Романа растягиваются в кривой ухмылке. — Особенно, когда есть неплохой компромат.
  Я снова заглядываю в глаза этого мужчины. Они умные, уверенные, слегка насмешливые. Читают меня, как книгу.
  — Я сообщу сестрам, — делаю последнюю попытку запугать его. — Их мужья не последние люди в этом городе. Они мне помогут.
  — На входе мои люди с оружием, — откинувшись на спинку стула, беспечно сообщает мне Роман. — Ты действительно хочешь, чтобы тебя спасли? Твоей сестре скоро рожать, — деланно нахмурив темные брови, он потирает подбородок большим и указательным пальцем, — ее зовут Вероника, верно?
  — Ника, — машинально поправляю я.
  — Хочешь оставить ее ребенка без отца? — спрашивает Роман.
  И у меня внутри все холодеет. Каждый мой орган покрывается коркой льда.
  — Что? — хрипло спрашиваю я. — Что ты такое говоришь?
  — Я не говорю, а предупреждаю, Крошка, — поднявшись из-за стола, равнодушно отзывается он. — Здесь моя территория. И ты – тоже моя. А свое я не отдаю. Если хочешь, чтобы близкие остались целы – тебе придется соврать.  
   

У меня в голове не укладываются слова этого бандита. Даже плохо становится. Моя жизнь никогда не была радужной и веселой, но теперь… я будто попала в какой-то ад. Вернее нет, скорее это похоже на безумный, чертовски странный сон.

— Чего замолчала, принцесса? — Роман насмешливо наблюдает за мной, расслабленно барабаня пальцами по столу.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — опаляю его гневным взглядом.

— И не надо, — отзывается он. — Мы можем провести время куда интереснее. И без разговоров.

Поправив воротник черной рубашки, Роман промокает салфеткой уголок губы и поднимается из-за стола.

— Не трогай меня, — схватив вилку, предупреждаю я. И тоже встаю.

Заметив это, мужчина на миг останавливается и весело смеется. Его хриплый, бархатистый смех разносится по всей кухне.

— Трону, но не сегодня, — он подходит ко мне вплотную.  Разжав мои пальцы, выхватывает у меня вилку и кладет ее на стол. — Это тебе не нужно, поверь.

— Ты монстр, — заглядывая в его глаза, качаю головой я. — Все, что ты делаешь со мной – ужасно. Так нельзя поступать с людьми!

— Меня это мало волнует, Крошка, — задумчиво глядя на мои губы, отвечает Роман. Я чувствую его горячее дыхание и растерянно застываю. — Просто смирись. И тогда все будет хорошо.

Его рука медленно скользит по моей талии, опускается к бедру и без проблем проникает под вырез платья, нащупывая тонкую резинку трусиков.

— А может быть и сегодня, — он шепчет мне прямо в губы. Хрипло, проникновенно. А я даже пошевелиться не могу. Глаза сами собой закрываются, будто я под гипнозом. — Ты такая невинная, нетронутая… эта мысль не дает мне покоя.

Мое сердце резко подскакивает в груди, когда Роман сжимает резинку трусиков так, что ткань начинает трещать. А потом плавно впивается в мои губы. Целует мягко, чувственно. С упоением.

Я практически не дышу. Проваливаюсь в какую-то бездну и не могу найти выхода. Ноги подкашиваются. Сердце стучит ещё быстрее, чем раньше. Чувствую себя жалкой, безвольной куклой.

Роман зарывается пальцами в мои волосы, не позволяя отстраниться. Второй рукой все ещё сжимает трусики. Так сильно и крепко, что они обтягивают каждый сантиметр моей плоти.

Мое дыхание учащается. По коже скачет табун мурашек. Живот пронзает разгоряченной, острой вспышкой. Я даже вздрагиваю от собственных чувств. И касаюсь шеи Романа, чтобы не упасть.

— Другое дело, Крошка, — оставив мои губы в покое, ухмыляется он. И, проникнув пальцами под влажную ткань белья, бессовестно скользит ими вдоль моей пульсирующей промежности. — А я тебе нравлюсь. Даже очень.

Ощущая между ног его теплые, длинные пальцы, я вспыхиваю. Судорожно вздохнув, замахиваюсь и отвешиваю ему такую звонкую пощечину, что горит рука. Краснея то ли от гнева, то ли от стыда, рассерженно смотрю в изумленные глаза бандита.

— Не прикасайся ко мне! Никогда! — кричу, резко отталкивая его. — Делай, что хочешь, можешь даже убить! Но я не стану твоей женой! И спать с тобой тоже не стану! Пошел ты к черту!

Развернувшись, пулей вылетаю из кухни и, поднявшись по лестнице, прячусь в своем маленьком логове. Руки трясутся, губы горят. Слезы скатываются по щекам, оставляя соленый привкус на губах.

Сегодня только первый день. Первый день моего нахождения здесь. А он… уже успел меня облапать в самых откровенных местах и даже поцеловать. Наверное, я зря дала ему пощечину. Возможно, теперь этот мужчина действительно со мной расправится. Но по-другому я не могла. Он слишком меня разозлил.

Смахнув слезы, я иду к окну, резко одергиваю тяжелые, светло-лиловые шторы и смотрю на двор, освещенный нежно-золотистой подсветкой. Возле забора действительно вооруженные люди. И их много.

Меня никто уже не спасет. Даже сбежать не получится. Это… замкнутый круг какой-то! Так не бывает! Зажмурившись, я отчаянно хлопаю себя по щекам.

— Проснись! Это все сон! Глупый сон!

Услышав тихий стук в дверь, я распахиваю глаза и оборачиваюсь. Пробежав быстрым взглядом по комнате, ищу то, что мне поможет защититься. Но, как назло, ничего подходящего нет.

— Уходи! — вложив в голос как можно больше злости, чтобы спрятать за ней свой страх, кричу я. — Немедленно!

— Марина, это я, Алла, — доносится до меня приглушенный, мягкий голос домработницы. — Принесла вам ужин.

Я распахиваю дверь и вижу перед собой женщину. Она держит серебристый поднос в руках и спокойно смотрит на меня.

— Роман Дмитриевич просил передать, чтобы вы поужинали.

— Отнесите это обратно, — устало велю ей я. — И передайте ему, что он козел.

Я закрываю дверь прежде, чем домработница мне что-то ответит. Не хочу никого ни видеть, ни слышать. И есть – тоже не хочу.

Обессилено рухнув на кровать, накрываюсь одеялом и поджимаю ноги к груди. Меня клонит в сон после этого сумасшедшего дня. Мысли в голове путаются и не хотят затихать. Но у меня больше нет сил ни о чем думать. Поэтому я проваливаюсь в сон.

Роман

Щека горит. Давно я не получал пощечин, надо признать. Крошка выглядит хрупкой и нежной. Вроде, худая и высокая, но удар у нее тяжелый.

Ухмыляясь, тру щеку и слизываю с губ вкус Марины. Поцелуй вышел недолгим, но насыщенным. И показательным. Умеет же Агапов делать хорошие подарки. Я бы даже сказал, интересные. Меньше всего ожидал, что девчонка будет брыкаться.

Думал, покорно выполнит все, что скажу и на этом закончим. Осмотр, быстрая свадьба, секс и беременность. И дальше бы пусть делала, что захочет. Могла бы родить и жить в моем доме на полном обеспечении, а могла бы свалить на все четыре, оставив ребенка мне. Я бы с легкостью нашел ему хорошую няньку.

Но Марина оказалась дерзкой штучкой. Даже слишком дерзкой. И, как ни странно, меня это не бесит. Даже наоборот – смешит. Забавная малышка. Она всерьез думает, что меня остановят ее крики.

Естественно, насиловать я ее не стану. Я люблю, когда со мной стонут от удовольствия, а не от боли. Марина отдастся мне. Она уже меня хочет. Просто пока что боится.

— Роман Дмитриевич, она отказалась, — на кухню заходит Алла с подносом в руках.

— Этого следовало ожидать, — киваю я. И, приподняв брови, спрашиваю: — что сказала?

— Ничего особенного, — отмахивается домработница, опасливо покосившись на меня.

— Алл, — серьезно заглядываю ей в глаза.

И она вздыхает:

— Просила передать, что вы – козел.

Ухмыляюсь краем губ и киваю на дверь.

— Иди. Сегодня ты свободна.

Алла уходит. А я остаюсь на кухне, задумчиво глядя в окно.

Игра будет забавной. Но недолгой. Мне просто нужен наследник, без любви и прочей дряни. Брак только на бумаге. И полная свобода. В моих делах по-другому нельзя. Чувства – это слабость. Они мешают сосредоточиться и трезво мыслить.

Сегодня к Марине решаю не лезть, пусть девочка успокоится. Хотя… налитый стояк настойчиво просит зайти к ней и трахнуть прямо сейчас. Слишком уж сильно она завела меня. Но пока еще рано. Дня через три Крошка отойдет от шока и сама попросится на мой член. Нужно лишь подождать, это дело времени.

Поправив ширинку, выхожу из кухни и направлюсь в прихожую. Через два часа у меня встреча. Но если выехать пораньше, то можно успеть заскочить в один из закрытых баров с элитными шлюхами. Обычно выбираю блондинок, но сегодня найду девку с медово-русыми волосами. И накажу.

— К дому никто не подъезжал? — интересуюсь у охраны, открывая дверь черной Бэхи.

— Нет, Роман Дмитриевич, — слышу в ответ.

— За обстановкой следите, — прикуривая, велю мужикам. — На территорию никого не впускать. За девчонку отвечаете башкой.

В ответ получаю синхронные кивки. Стряхнув пепел с сигареты, снова крепко затягиваюсь и падаю в тачку. С сегодняшнего дня жизнь становится ещё интереснее, чем раньше.

Марина

Проснувшись, я бездумно смотрю в потолок. Чувствую себя намного спокойнее, чем вчера. И обреченнее. Ведь теперь окончательно понимаю, что мне никуда не деться.

Плакать не хочется. Да и не поможет мне это. Единственное, чего я хочу – каким-то образом связаться с сестрами и сказать им, что со мной все хорошо. Нике скоро рожать. Она не должна волноваться.

Приподнявшись на кровати, я без особого интереса разглядываю свою новую комнату. Она выполнена в лилово-бежевых тонах и кажется мне вполне уютной. В другой ситуации мне бы понравилось оформление. Понравился бы здоровенный шкаф, овальное зеркало с подсветкой, широкая, мягкая кровать и симпатичный туалетный столик с множеством ящиков и органайзеров для косметики.

Но сейчас я прекрасно осознаю, что это не комната, а своеобразная тюремная камера. Красивая клетка, из которой мне не выбраться. Я невесело улыбаюсь. Из одного заточения я попала в другое. У отца дома я была ненужной вещью и личной прислугой, а здесь… инкубатор для чужого мужчины. Интересная у меня, однако, жизнь. Даже смешно.

Дверь в комнату приоткрывается и я сразу же напрягаюсь, метнув настороженный взгляд на Романа. Прислонившись плечом к дверному косяку, он скрещивает могучие руки на груди и с любопытством наблюдает за мной.

— Что надо? — мрачно спрашиваю я.

— Ты очень добра по утрам, — хмыкает мой будущий муж.

— Ты вошёл без стука, — недовольно отмечаю я. — Выйди немедленно.

На загорелом лице Романа расцветает недоверчивая усмешка.

— Мне? Выйти? — изумляется он. — Крошка, это мой дом.

— А это, — обвожу взглядом нежно-лиловые стены, — моя клетка. Стучи, прежде чем войти.

Роман цокает языком и качает головой.

— Ошибаешься. Ты можешь передвигаться по дому и двору вполне свободно. Так что спускайся на завтрак, стол накрыт.

Я натянуто улыбаюсь, изображая поклон. И слышу хрипловатый смешок.

— К тому же, сегодня мы идем на вечеринку, — продолжает Роман. — В клубе соберется вся элита. И пресса, конечно же. Расскажешь всем, как меня любишь.

Сцепив зубы, я хватаю подушку и швыряю ее в мужчину. Проходящая по коридору домработница испуганно косится то на Романа, то на меня.

— Р-роман Дмитриевич, все в порядке? — округлив глаза, выдыхает она.

— Все в порядке, работай, — поймав подушку, расслабленно отзывается мужчина.

Домработница быстро кивает и удаляется. Проводив ее взглядом, я хмурюсь.

— Тебя даже домработница боится.

— Такими темпами скоро она будет бояться не меня, — хмыкает Роман. И, кинув подушку на кровать, добавляет: — сегодня к семи вечера будь готова. Шкаф забит шмотками твоего размера. Выбери что-нибудь подходящее.

Одарив его ненавистным взглядом, я отворачиваюсь. У меня нет выбора. Придется делать то, что он хочет.

Когда дверь, наконец, закрывается, я немного расслабляюсь. Побыв некоторое время в тишине, поднимаюсь с кровати и, открыв окно, наблюдаю за тем, как Роман садится в черную BMW и выезжает со двора. Вот и отлично. Сегодня позавтракаю спокойно.

Отодвинув дверцу шкафа, изучаю взглядом разнообразную  одежду на вешалках. Здесь и платья, и кофты, и брюки, и джинсы… и ещё очень много всего. С задумчивым видом я перебираю вешалки в шкафу и нахожу комплект домашней одежды – бирюзовый, шелковый топ на бретелях и такие же штаны. В ящиках замечаю нижнее белье. С ним мне не так повезло, как с одеждой – почти все с кружевами, подвязками и чулками.

— Считаешь меня шлюхой, — недовольно бурчу под нос, пытаясь откопать хоть что-то приличное. — Ну и придурок. Сам бы носил эти нитки.

Делать нечего. Выбрав более-менее приличный комплект, я забираю топ со штанами и ухожу искать ванную. Нужно привести себя в порядок и хорошенько все обдумать.

Хотя, думать особо не о чем. Единственное, что мне сейчас остается – это принять перемены, которые так резко свалились мне на голову. Сердце до сих пор болезненно сжимается от несправедливости. Но моя жизнь никогда не была справедливой. Тут нечему удивляться. А ведь я почти успела ухватить свой шанс быть свободной…

Отца посадили, мне оставалось лишь дождаться помощи и уехать навсегда из родного дома. Ещё немного и я могла бы расправить крылья. Жить так, как захочется. Найти себя, закончить учебу… встретить свою любовь, наконец. Ведь за свои двадцать два года я до сих пор не знаю, что такое настоящие чувства.

У меня и парня никогда не было, потому что все, чем я была занята – это учеба, постоянная уборка, готовка для гостей отца и притворство. Да, мне частенько приходилось притворяться любящей дочерью и надевать маски на приемах. Я и мои сестры с самого рождения были для отца пустым местом. Никакой любви, жалости и сострадания. Лишь холодность, безразличие и жесткое давление.

Единственное, что меня успокаивает – это свобода моих сестер. Ника и Лера счастливы со своими мужьями, больше не знают горя. Хотя изначально отец выдал их замуж за чужих мужчин, чтобы обогатиться. А меня… просто отдал. И кому? Какому-то бандиту!

Хорошо ещё, что он меня не тронул. Значит, не такой отмороженный, как я думала. Но я знаю, что рано или поздно все случится. И от этой мысли мне становится плохо. Я не хочу с ним спать! И ребенка ему вынашивать – тоже! Это просто кошмар!

Наконец, я нахожу ванную комнату. Приняв душ и умывшись, переодеваюсь. Мне не хочется надевать одежду, которую купил Роман. Даже есть в этом доме не хочется. Но у меня нет выбора. Я здесь застряла.

Спустившись вниз, сталкиваюсь с домработницей. Она смотрит на меня растерянно, даже с опаской. Поджав губы, поправляет фартук и натянуто улыбается.

— Завтрак готов. Приятного аппетита.

— В чем дело? — хмурюсь я.

— Что, простите? — переспрашивает женщина.

— Вы испуганы? Чего-то боитесь? — внимательно всматриваюсь в ее глаза я.

— Нет, что вы, — Алла улыбается чуть шире.

— Он вас запугал, верно? — кивнув самой себе, догадываюсь я. — Этот Роман… черт в человеческом обличье!

Женщина приоткрывает рот и часто хлопает ресницами.

— Что вы такое говорите? Не нужно, пожалуйста. Кто-нибудь услышит и передаст ему!

— Мне плевать, — приподняв подбородок, заявляю я. — Не бойтесь его. Рано или поздно жизнь его обязательно накажет за все грязные дела, которые он сделал!

— Роман Дмитриевич хороший, честное слово, — тут же лепечет домработница. — Он бывает резок, но… ничего плохого не сделал. Его лучше не злить. Он никому не позволяет так с собой…

— Он меня похитил и удерживает здесь силой, — перебиваю ее я. — Молчать я не стану. И обязательно скажу все, что о нем думаю ещё раз. Прямо в его бесстыжие глаза!

Женщина лишь вздыхает и поджимает губы. Даже головой качает, окинув меня обеспокоенным взглядом. Но больше ничего не говорит.

Развернувшись, я ухожу в сторону кухни. Сев за стол, завтракаю в одиночестве, бродя задумчивым взглядом по зелени двора, виднеющегося через окно.

Может быть, мне все же удастся сбежать из этой клетки? Может, все же подвернётся удачная возможность? Как хотелось бы увидеться с сестрами. Мне так необходима их поддержка… но они ни за что не узнают правду. Все, что я скажу им будет ложью. И врать мне придется убедительно.

Я ни за что не допущу, чтобы они пострадали.

Деваться некуда – идти на вечеринку все же придется. А значит, я должна быть собрана и спокойна. Что ж, идеальную дочь я уже играла, а теперь сыграю влюбленную невесту.

Хорошо, что сестер не будет на вечеринке. По крайней мере я почти уверена в этом. Но знаю, что они увидят меня в новостных пабликах и каналах. Специально для них я постараюсь изо всех сил изобразить счастье. Пусть думают, что у меня все хорошо.

В шкафу, среди ярких коктейльных платьев, нахожу черное платье в пол с расклешенными рукавами и открытой спиной. В нем мне будет комфортно. К тому же, оно полностью отражает мое настроение.

Переодевшись, расчесываю волосы. Верхнюю часть собираю изящным крабиком на затылке, остальные волосы оставляю распущенными. Выдвинув ящики туалетного столика, я нахожу косметику самых разных брендов.

Честно сказать, дома у меня никогда не было столько одежды и косметики, как здесь. Отец нас не баловал. Несмотря на то, что наша семья считалась достаточно обеспеченной, мы с сестрами выглядели идеально и дорого только на публике. А дома, вдали от чужих глаз, все было совсем по-другому.

Достав темно-вишневую помаду, я провожу ей по губам. Сегодня мне хочется быть дерзкой и уверенной в себе. Глаза я не трогаю. Наверное, было бы неплохо подчеркнуть их черными стрелками, но не сегодня.

Обув черные босоножки с квадратными носами и кожаными завязками, я выхожу из комнаты. Алла просила меня спуститься вниз, как только закончу собираться. Я не хочу обижать эту женщину. В отличие от Романа, она кажется мне вполне милой и доброй.

Касаясь гладких перил пальцами, я осторожно спускаюсь по ступенькам на первый этаж. Только вот в просторной гостиной оказывается не только Алла, но и Роман.

— Пантера, — склонив голову на бок, он окидывает меня долгим, оценивающим взглядом.

На нем сапфирово-синяя рубашка с распахнутым воротом и черные брюки.

— Как тебе, Алл? — скрестив руки на груди, Роман поворачивается к домработнице.

— Очень красиво, — расплывается в несмелой улыбке та.

— Я бы даже сказал сексуально, — он улыбается тоже.

Но насмешливо и обаятельно. Откуда только в этом бандите такие качества?!

Спустившись, я подхожу к ним. Стараюсь выглядеть невозмутимой, держу осанку. Но при этом внутри очень волнуюсь. А ещё чувствую себя голой, потому что Роман смотрит на меня слишком… внимательно и долго. Не пропускает ни одного сантиметра моего тела!

— Может, хватит уже пялиться, а? — не выдерживаю я.

— Не хватит, — невозмутимо отвечает Роман. — Ты моя. Буду пялиться, сколько захочу.

— Не твоя, — поджав губы, отрезаю я. — И никогда не буду.

— Лучше не зли меня, Крошка, — в выразительных, зеленых глазах появляется предупреждение. — Прикуси язык. Иначе это сделаю я.

Одарив его рассерженным взглядом, я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь. Что-то в его голосе заставляет меня действительно замолчать. Но чувствую, это ненадолго. Оставаться спокойной рядом с этим мужчиной просто невозможно!

— Ух, злющая, — коснувшись моей щеки, он слегка треплет ее своей лапой, будто я ребенок какой-то. — Лицо попроще, Крошка. Улыбнись.

— Пошел к черту, — бурчу я, пронзив его своим взглядом.

— Роман Дмитриевич… — растерянно лепечет Алла.

— Все хорошо, иди, — не сводя задумчивого, тягучего взгляда с моих глаз, отзывается он. А затем наклоняется ко мне близко-близко. Так, что я невольно опускаю взгляд вниз, на его губы. — Помнишь про мое обещание? Я тебя трахну. И даже осмотра ждать не стану. Сразу научишься разговаривать вежливо.

Роман отстраняется прежде, чем я успеваю отреагировать. Его предупреждение срабатывает. Аж мурашки по коже ползут от одной только мысли, что он меня тронет насильно. Хотя, в любом случае получится именно так. Ведь я совсем не желаю быть его игрушкой.

Конечно, он хорошо сложен. Очень даже хорошо. Наверняка, ходит в зал. А ещё у него по-мужски красивое лицо. Не смазливое, а именно красивое. С темными, ломаными бровями, прямым носом и волевым подбородком. Но это совсем не значит, что я готова выйти за него замуж и родить ребенка! Мне даже представить сложно, что мы… что я и он…

— Пошли, опоздаем, — слышу голос Романа и хлопаю ресницами.

Он шагает в сторону прихожей. И мне приходится торопливо следовать за ним. Распахнув дверь, Роман терпеливо ждёт, когда я выйду на улицу.

— Прошу, — скользит по мне ровным взглядом. Больше не злится.

Я молча прохожу мимо него, а потом мы садимся в черную BMW и уезжаем в неизвестном мне направлении.

Сначала за окном проносятся тихие, уютные улицы элитного поселка, но совсем скоро они сменяются широкой дорогой и вечерними огнями шумного города. 

— На тусовке веди себя нормально, — не сводя серьезного взгляда с дороги, предупреждает меня Роман. — Без концертов. И помни, что мы – влюбленная пара. Причем для всех.

— Помню, — отвернувшись к окну, отвечаю я.

— На все вопросы отвечаешь, что мы давно вместе, — продолжает он. — Скрывали отношения из-за твоего отца. Покажи всем, что ты никуда не пропадала. И улыбайся почаще. Слышишь?

— Слышу, — бурчу я.

— Порадуешь меня – я порадую тебя, — говорит напоследок Роман и после этого я все же поворачиваюсь к нему.

— Что это значит? — недоуменно хмурю брови я.

— Хочешь увидеться с Никой? — вопросом на вопрос отвечает он и кидает на меня короткий, выразительный взгляд.

Помедлив, я ошеломленно киваю.

— Да.

— Я знаю, что Петр запрещал тебе общаться с сестрой, — отмечает Роман. — А я препятствовать не стану. Если заслужишь хорошее отношение.

— Но откуда ты это знаешь? — удивляюсь я.

— Я все о тебе знаю, Крошка, — положив тяжелую ладонь мне на колено, он слегка сжимает его, опалив мою кожу даже через ткань платья. — Друзей у тебя нет. На студенческие вписки не ходила. С парнями замечена не была. Училась усердно. Мать ушла из семьи, когда тебе было восемь. Отношения с отцом враждебные.

Я приоткрываю рот и хмурюсь ещё сильнее. Мне не нравится, что Роман знает даже такие личные вещи. Чувствую себя конфетой, фантик которой развернули и полностью изучили состав, адрес производства и все контакты для связи.

— Что-то не так? — Роман снова кидает на меня свой взгляд. На этот раз немного озадаченный.

— Зачем тебе это все? — наконец, спрашиваю я.

— Предпочитаю знать заранее, с кем буду жить под одной крышей, — пожимает плечами он.

— Можно подумать, из нас двоих я ношу с собой оружие и похищаю людей! — нервно усмехаюсь я, не забыв скинуть его наглую лапу со своей коленки.

Правда, не проходит и секунды, как ладонь Романа снова касается моей ноги. И на этот раз заметно выше колена.

— Еще раз так сделаешь и она окажется у тебя между ног, — буднично сообщает он.

И с этой секунды я в лишний раз стараюсь не двигаться. Крепкие пальцы ощутимо поглаживают мою ногу, заставляя сердце биться чаще. Но страха при этом я не испытываю. Возможно, это от шока. Видимо, я ещё не отошла от происходящего.

— Зря дуришь, Крошка, — спустя несколько минут молчания, бесстрастно говорит Роман. — Просто расслабься и получай удовольствие.

— Что ты имеешь в виду?! — широко и возмущенно распахиваю глаза я.

— Я не собираюсь тебя оприходовать и потом выбросить на улицу, — отвечает он. — После того, как родишь, сможешь остаться у меня. У тебя будет все, что захочешь. Как у матери моего ребенка. Можем даже иногда трахаться, если захочешь. Но верность тебе хранить не планирую.  

Я слышу его слова, но не улавливаю суть. Роман как будто говорит на другом языке. Непонятном, бредовом, чужом. Я никогда не смогу понять его. Никогда не смогу принять то, что он искренне считает нормой. Это же… просто ужасно!

— Ты слышал, что такое семья, а? — пытливо глядя на его четко очерченный профиль, интересуюсь я. — Знаешь, что такое семейные ценности? Любовь, верность, доверие?

— Крошка, не пори чушь, а, — лениво усмехается Роман. — Ты прочитала с лишком много сказок о любви.

— И правда, — вздыхаю я, всплеснув руками. — Кому я вообще это говорю? Ты ведь хочешь использовать меня в качестве инкубатора! Ненормальный.

Рука Романа опасливо двигается выше, проникая к внутренней части моего бедра. Вспыхнув, я резко сдвигаю ноги вместе, но на это мужчина лишь усмехается.

— Сама посуди, девочка, — продолжает он, расслабленно управляя машиной, — денег у тебя никаких нет. У сестер уже свои семьи. Им явно не до тебя. И что с тобой будет?

— Ничего, я просто буду свободна, — шиплю я. — Буду жить так, как захочу!

— Без бабок вкус к свободе быстро теряется, — говорит Роман. — Если будешь послушной – обещаю, что ни в чем нуждаться не будешь. Это выгодная сделка. По сути ты мне нахрен не уперлась, Крошка. Я бы мог тебя выбросить из своей жизни сразу после рождения ребенка. Но я обещаю тебе полное обеспечение. Цени это.

— Мне не нужно твое обеспечение, — огрызаюсь я, испепеляя его гневным взглядом. — Я просто хочу уйти. И никогда тебя больше не видеть! Ты не понимаешь? Я не хочу! Не хочу быть твоей женой! И рожать не хочу! И деньги мне твои не нужны!

— Какая же ты упрямая, — Роман тормозит возле трехэтажного здания с мягкой, фиолетово-белой подсветкой и, повернувшись ко мне, заглядывает прямо в глаза. — Я мог бы провернуть все куда жестче, чем сейчас. Просто радуйся, что не трогаю женщин. Я не привык брать силой, это не в моих правилах.

Я судорожно вздыхаю. Хочется разреветься, но понимаю, что сейчас этого делать никак нельзя. Совсем скоро нам нужно будет выйти из машины и изобразить влюбленную парочку. Ему – чтобы избежать лишних проблем. Мне – чтобы дать понять сестрам, что я жива и невредима.

— Это ведь будет один раз? — шмыгнув носом, с надеждой спрашиваю я.

— Что один раз? — недоуменно хмурится Роман.

— Ночь. У нас будет только одна ночь? — чувствуя себя ужасно глупо, уточняю я.

— Не одна, — серьезно отвечает он. — Будешь со мной спать до тех пор, пока не забеременеешь. Потом не трону. Но поверь, Крошка, — на его лице расцветает пошловатая, немного лукавая улыбка, — ты сама не захочешь останавливаться.

В клубе негромко играет современная музыка. Здесь достаточно шумно и людно. Я брожу взглядом по зеркальным стенам, высоким потолкам с лепниной и изящным лестницам, ведущим к балконам и вип-комнатам. Всюду царит полумрак, разбавленный нежно-фиолетовыми лучами прожекторов. Атмосфера пафоса и денег.

Мне здесь не нравится. Люди в дорогой одежде обмениваются фальшивыми улыбками, потягивая элитный алкоголь из бокалов. Кто-то сдержанно танцует, чтобы не выглядеть глупо, кто-то тайком целуется в темных уголках.

Я видела все это сотню раз – раньше отец часто брал нас с собой на подобные мероприятия. Ему было важно показать себя успешным, идеальным отцом. И, конечно же, поддерживать свои связи. Для прессы мы всегда улыбались и притворялись, что любим его. Потому что он заставлял нас это делать.

Роман здоровается со своими знакомыми и улыбается. Интересно, хоть кто-то из них догадывается, кто он такой? Хотя, я уверена, что большинство присутствующих здесь занимаются такими же грязными делами, как и Роман.

— Это – Марина, моя невеста, — сообщает он своим знакомым, не забывая обнимать меня за талию.

Я вежливо улыбаюсь, обмениваясь с ними любезностями.

— Вы Марина Агапова, верно? — интересуется мужчина в черном костюме.

— Да, верно, — сдержанно отвечаю я.

— Надеюсь, ваш отец справится с проблемами, — вздохнув, говорит он. — Желаю вам терпения.

Да уж, оно мне точно пригодится.

— Спасибо, — отзываюсь я.

И мы идем дальше, в более уединенную часть клуба. Роман все так же обнимает меня за талию. А я… делаю вид, что от него в восторге.

— Нравится здесь? — наклонившись ко мне, интересуется он.

— Мне все равно, — равнодушно отвечаю я.

— Не забывай улыбаться, Крошка, — напоминает мне Роман. — Все должны нам поверить.

Я сдерживаю порыв закатить глаза.

— Скорее бы это все закончилось, — бурчу, послушно улыбаясь.

— Все только начинается, — прижав меня к себе покрепче, хмыкает Роман. — А вот и журналисты. Повернись.

Я поворачиваюсь к толпе и снова улыбаюсь. На этот раз изо всех сил пытаюсь выглядеть счастливой. И даже обнимаю Романа в ответ.

— Какая красивая пара! — умиляется девушка с фотоаппаратом. — Неожиданно увидеть вас вместе!

— Марина – моя невеста, —  поясняет Роман. — Мы скоро поженимся. Правда, любимая?

— Правда, — выдавливаю я.

После этого нас озаряет вспышками фотоаппаратов.

— Поздравляем вас! — почуяв горячий материал, журналисты окружают нас плотнее и начинают сыпать бесконечными вопросами: — Как давно вы вместе? Роман, как вы сделали предложение? Уже назначена дата свадьбы?

К счастью, на все вопросы отвечает Роман. Надо сказать, он делает это уверенно и так правдоподобно, что кажется, будто мы действительно настоящая пара.

— Вы так резко пропали, — обращается ко мне девушка с гладким пучком на голове. — Мы все очень за вас волновались.

— Так получилось, — улыбаюсь дрогнувшими губами, вспоминая тот день. — Но теперь мы с Ромой готовы объявить о своих отношениях открыто.

— Вы встречались тайно? — широко улыбается девушка. И в ее глазах разгорается любопытный, жадный огонь. — Как романтично!

— У Марины строгий отец, — сообщает Роман. — Нам приходилось скрывать отношения. Марина пропала, потому что я ее похитил.

Я перевожу изумленный взгляд на него, но он лишь подмигивает. А журналисты смеются, считая это шуткой.

— У нас очень страстные отношения, — заговорщически продолжает этот идиот. — Поэтому удалось выйти в свет только сейчас.

А потом он наклоняется ко мне и, прижав к себе, впивается в мои губы. Уверенно, пылко, неожиданно. Я растерянно застываю, но потом понимаю, что это часть спектакля и робко целую Романа в ответ.

Нас снова озаряет вспышками. Всюду раздаются голоса и восторженные разговоры. Но с каждой секундой они отдаляются, будто я плавно погружаюсь в толщу воды. По телу проносится огненная, разъяренная стрела, разжигая внутри меня такой огонь, что начинают подкашиваться ноги.

Роман целует меня совсем не скромно. Догоняет своим языком мой, чувственно пробуя его на вкус. Наверное, со стороны это слишком. Но почему-то меня это не волнует. Я теряю способность мыслить, в голове образовывается пустота. Чувствую себя безвольной, податливой куклой. Игрушкой в его сильных руках.

— Умница, — выдыхает мне в губы Роман.

Я ничего не отвечаю. Лишь смотрю в его глаза с расширенными зрачками и пытаюсь собрать мысли в кучу.

Нас фотографируют снова, но я больше не в силах позировать. Сердце в груди бахает, как чокнутое. Ноги дрожат. Я не нахожу себе места.

К счастью, совсем скоро журналисты с нами прощаются и подходят уже к другим людям. И лишь тогда я облегченно вздыхаю.

— Не так уж ты меня и ненавидишь, — Роман все ещё обнимает меня. Смотрит прямо в глаза. Вкрадчиво, с легкой насмешкой. — Хочешь продолжения?

— Нет, — хрипло отвечаю я.

— А я думаю, что очень хочешь, — возражает он, коснувшись моей шеи пальцами.

— Ты ошибаешься, — слабо качаю головой я.

— Я знаю, когда женщина хочет, — говорит Роман, изучая мои губы своим взглядом. — Это всегда ясно без слов. От тебя пахнет возбуждением.

— А от тебя – козлом, — выпаливаю и замираю от страха. Меня успокаивает лишь то, что здесь он меня не тронет.

Наклонив голову на бок, мужчина расплывается в улыбке.

— Я тебя усмирю, Крошка. Обещаю.

— Я никогда не буду с тобой по доброй воле, — голос дрожит, но я все еще пытаюсь держать лицо.

— Ты кое-что упускаешь, —теперь Роман снова смотрит мне в глаза. — Мне не надо, чтобы ты была со мной. Мне нужен наследник. И ты уже готова помочь мне.

— Нет, — твердо отвечаю я.

— Раздвинешь свои длинные ножки с удовольствием, —продолжает он. — Вот увидишь.

— Гори в аду, — негромко желаю я.

— Сгорю, — сжав чуть сильнее мою шею, отвечает Роман. — Но перед этим я получу тебя.

Некоторое время мы смотрим друг на друга и все вокруг будто стирается. Я вижу лишь темно-зеленые, проницательные глаза, в которых тонут блики прожекторов.

— Молодец, хорошо сыграла, — наконец, он отстраняется и я немного расслабляюсь. — Теперь можем ехать.

— Я хочу воды, — устало говорю я.

— Иди к бару, там есть вода, — Роман кивает за мою спину и впивается в меня предупреждающим взглядом. — Без глупостей. Я найду тебя везде. Лучше не шути со мной.

Я лишь киваю. Затем разворачиваюсь и бреду к барной стойке. Мне нужно побыть одной. Хотя бы немного.

Попросив у бармена воды, я нервно барабаню пальцами по гладкой поверхности барной стойки. Сердце все ещё грохочет в груди. Губы горят, напоминая о недавнем поцелуе. Самое страшное, что я действительно потеряла голову. Все ощущения обострились. Вспыхнули и зажгли меня изнутри. Из-за этого я ненавижу Романа ещё больше.

— Марина? — слышу знакомый голос и резко возвращаюсь в реальность. — Это ты?

Обернувшись, ошарашенно смотрю на Вадима, мужа своей сестры. Все мысли запутываются в тугой клубок. Я даже не знаю, что сказать. Просто стою и не двигаюсь, будто памятник самой себе.

— Наконец-то, — продолжает Вадим. — Мы столько времени тебя искали. Ника с ума сходит.

Мне почти физически больно от его слов. Сердце сжимается и пропускает удар.

— Мне… жаль, — в носу предательски щиплет. Я изо всех сил сдерживаю слезы.

— Где ты была? — хмурится он, изучая меня недоуменным взглядом. — И как здесь оказалась? Что вообще происходит?

— Я… — с трудом проглотив ком в горле, выдыхаю я. — Здесь…

— Здесь она со мной, — на мою талию ложатся тяжелые ладони и моя спина резко врезается в твердое тело. — Меня зовут Роман. А Марина – моя невеста.

Вадим смотрит на меня хмуро, с недоверием. Заглядывает в самую душу своими темными глазами.

— Это правда? — спрашивает он.

Я хочу громко закричать, что это не правда. Что я в плену у бандита. Что мне нужна помощь...

— Правда, — спокойно отвечаю я.

Муж сестры смотрит на меня, как на идиотку. Кажется, даже немного злится. Я понимаю его чувства. Ведь моя пропажа заставила их всех здорово поволноваться.

— Что за шутки? — Вадим хмурится ещё сильнее.

— Это не шутки, — вместо меня отвечает ему Роман. Обе его руки все ещё лежат на моем животе, обжигают сквозь платье. — Мы давно влюблены друг в друга.

Вадим непроницаем. Но я чувствую, что он не верит ему.

— Я хочу поговорить с Мариной, — заявляет он, глядя выше моей головы. Прямо в глаза Романа. — Сейчас.

— Да пожалуйста, — в голосе бандита слышится расслабленная насмешка, — но недолго. А то я соскучусь.

Он разворачивает меня к себе и целует, прижавшись своими губами к моим.

— Без глупостей, милая, — шепчет мне прямо в губы. — Он пострадает, если начнет тебе помогать.

Я прожигаю Романа гневным взглядом и отхожу к Вадиму. Вместе с ним мы поднимаемся на второй этаж, где музыка играет тише, чем в основном зале. Как только оказываемся наедине, муж сестры впивается в меня тяжелым взглядом.

— Что за игры, Марина? Думаешь, я поверю в этот спектакль?

Мне стоит титанических усилий держать себя в руках. Внутри поднимется дрожь, все переворачивается, сжимается от волнения.

— Это не спектакль, — нервно улыбаюсь я. — Я очень виновата перед девочками. Я не хотела никого пугать.

— Ты же адекватная девушка, — продолжает Вадим, не сводя с меня своих темных глаз. — я знаю, что ты никогда бы так глупо не исчезла. В чем дело? Говори.

Он напирает. Давит своей энергетикой.

— Я действительно сглупила, Вадим, — пытаясь расслышать собственный голос сквозь неспокойный звон сердца, отвечаю я. — Очень виновата. Просто так вышло. Не справилась с… чувствами.

— С чувствами? — недоверчиво усмехается он. — Что ты несешь, девочка? Какие ещё чувства?

— Я долго ск… скрывала отношения, — отвечаю я. — Мы с Ромой действительно любим друг друга.

— Слушай, я не знаю, зачем ты это делаешь, — говорит Вадим. — Но меня ты не проведешь. В чем дело? Он угрожает тебе?

Я отрицательно качаю головой.

— Конечно же, нет, — прикусив губу изнутри, чтобы сдержать слезы, снова улыбаюсь. — Я люблю его. Очень.

— Я знаю, кто такой Зареченский, — явно имея в виду Романа, раздраженно вздыхает Вадим. — Это опасный тип, с которым лучше не связываться. Как с ним умудрилась связаться ты?

Я пожимаю плечами.

— Вот так, умудрилась, — мечтая, чтобы этот разговор скорее закончился, отвечаю я. — Я все о нем знаю.

— И тебя устраивает? — приподняв брови, усмехается он. — Ты хоть в курсе, чем он занимается, а? У него грязной бизнес.

— Я знаю, — стараясь выглядеть уверенной, киваю я. — Он обещал мне сделать бизнес легальным.

Вадим смотрит на меня, как на самого глупого человека в мире. Не верит мне. Но и выбора у него не остается.

— Я уверен, что ты мне врешь, — заявляет он.

— Не вру! — тут же выпаливаю я. — Не ищи второй смысл. Я сказала правду.

— Ты сказала полную дичь, — устало трет переносицу большим пальцем Вадим. — Я вытащу тебя…

— Нет! — почти кричу я. Заметив его недоуменный взгляд, продолжаю тише: — нет, не надо. Я не хочу. Просто прими, что я люблю этого человека. Это правда.

Муж сестры сверлит меня пристальным взглядом. И я радуюсь, что мы находимся в полутьме. Так легче.

— Тогда встреться с сестрами и все им объясни сама, ясно? — говорит Вадим. — Ника и Лера не находят себе места. Они не успокоятся, пока не увидят тебя.

— Да, хорошо, — обещаю я. — Я… сама хотела с ними увидеться и все объяснить.

Он кивает, разворачивается и уходит, оставив меня одну. После нашего разговора остается неприятный осадок. Мне не по себе из-за этой лжи. Это ведь нелепо. Будь я на месте Вадима – тоже не поверила бы. Но так лучше. У меня ещё будет шанс убедить всех, что я люблю Романа. Я должна это сделать, чтобы родные остались в безопасности и не рисковали ради меня. Не прощу себе, если с ними что-то случится.

Шагнув к лестнице, я останавливаюсь. В голове мелькает шальная мысль сбежать. Затерявшись в толпе, пробраться к выходу. Я должна рискнуть, пока есть возможность. А потом уже, когда окажусь в безопасности, расскажу сестрам правду. Им не придется меня спасать, ведь я сбегу сама. Если получится.

— Что такое, Крошка? — раздается над ухом хриплый голос. И шеи касаются горячие, мягкие губы. — Думаешь, как сбежать от меня?

Сердце снова выпрыгивает из груди. Бьется в каком-то ненормальном, сумасшедшем ритме.

— Как ты тут оказался? — спрашиваю, ощущая сзади тепло сильного тела.

— Я всегда был рядом, — отвечает Роман. И его ладони обхватывают мою талию с обеих сторон. — Ты все сделала правильно. Но над убедительностью надо ещё поработать.

Я смотрю вниз, бездумно наблюдая за лучами прожекторов, что быстро-быстро скользят по танцующей толпе людей. И в которой раз понимаю, что у меня нет выхода. Он меня достанет везде. И никогда не отпустит.

— Мне нужно встретиться с сестрами, — говорю Роману, стараясь игнорировать его губы, мягко скользящие по моей шее. Дурацкие мурашки скачут по всему телу, которое отказывается слушать мозг.

— Я слышал, — отвечает мужчина. И его руки нагло ползут к моим бедрам. — Устрою встречу.

— Правда? — широко распахнув глаза, оживленно спрашиваю я.

— Если не наделаешь глупостей, — предупреждает Роман, натягивая юбку моего платья так, что она собирается у меня на бедрах, оголяя ноги.

— Я хочу, чтобы они поверили, — часто дыша, отвечаю я. Глаза сами собой закрываются. Я будто с огромной скоростью падаю в какую-то бездну и не могу остановиться. Соображать все сложнее. Мозг затуманивается.

— Поцелуй меня, — велит Роман, прижимая меня к себе так крепко, что я ощущаю, как в меня упирается его стальная эрекция. — И я позволю провести тебе с ними весь день.

— Зачем? — слабо спрашиваю я.

Коснувшись моего подбородка, он заставляет меня повернуть голову. Я чувствую его дыхание. Обжигающее, частое.

— Хочу.

— От поцелуев не появляются дети, — напоминаю я. Не хочу его целовать. Мне совсем не нравится, как я реагирую на этого мужчину. — Целуйся с кем-нибудь другим.

— Я хочу с тобой.

Опустив ладонь на мою шею, он находит мои губы своими и впивается в них так бешено, что во мне вспыхивают сотни огней. Их жар разносится по всему телу, отдаваясь пульсацией между ног.

Я послушно отвечаю на поцелуй. Позволяю губам Романа сминать мои губы. Наши языки встречаются в жарком танце, слизывая влагу друг с друга. Руки Романа скользят по моему телу. Задирая платье, трогают меня везде, где вздумается их хозяину. Касаются бедер, талии, груди. Стикивают, жадно сжимают. А я… безвольно таю, напрочь забыв обо всем на свете. Забываю даже, что прямо сейчас меня целует человек, которого я ненавижу.

— Едем домой, — сквозь поцелуи сдавленно шепчет Роман. — Иначе трахну тебя прямо здесь.

Эти слова отрезвляют меня. Я напрягаюсь, пытаясь скинуть с себя его руки, но он не позволяет. Впившись губами в мою шею, жарко и равно дышит.

— Пожалуйста, нет, — прошу я. И тоже задыхаюсь. В голове полнейшая каша. Все тело трепещет.

— Хочу тебя, — слышу вибрирующий голос над ухом.

Я с трудом выворачиваюсь из его рук. Развернувшись, заглядываю в затуманенные глаза. Приходится впиться пальцами в перила, чтобы не упасть – ноги меня толком не держат.

— Я не готова. Я не могу так сразу. Ты похитил меня и забрал право выбора. Так хотя бы дай время привыкнуть!

Роман сверлит меня тяжелым, горящим взглядом. Его глаза сейчас кажутся черными, каким-то дикими. Он сильно напряжен.

— Хорошо, — наконец, отвечает бандит.

И я облегченно вздыхаю, радуясь, что у меня хотя бы есть время, чтобы привыкнуть к ситуации, в которую я попала.

— Но не надейся, что я передумаю, — ухмыльнувшись, добавляет Роман. — Долго ждать не стану, имей в виду. Слишком уж к тебе тянет, Крошка.

Мы уезжаем из клуба, не дождавшись выступления приглашенных звезд. Роману нужно было лишь показать всем, что я его невеста и с этой задачей он справился идеально.

Теперь о нас не напишет только ленивый. Дело сделано.Мы всем показали свою «любовь» и ни у кого в этом нет сомнений. Кроме Вадима и моих сестер, разумеется. Но рано или поздно они тоже поверят в эту ложь.

— Через неделю будет роспись, — сообщает Роман, когда мы отъезжаем от клуба.

— Замечательно, — бурчу я. — А что, свадьбы не будет? Я же твоя любимая невеста.

На это он лишь ухмыляется. У меня входит в привычку дерзить ему. Я почти не боюсь этого мужчины. Почему-то подсознательно чувствую, что он не сможет причинить мне физического вреда.

— У меня нет времени на свадьбу, — глядя на дорогу, отвечает Роман. — Не мой случай.

— Ну и хорошо, — скрещиваю руки на груди я.

Мы некоторое время молчим. По салону гуляет лишь приглушенный шум с дороги.

— А ты хочешь свадьбу что ли? — интересуется Зареченский.

— С тобой? — выгибаю бровь я. — Никогда.

Кинув короткий взгляд на меня, он весело смеется.

— А зря, Крошка. Я муж, что надо.

— И что в тебе хорошего? — изумляюсь я, пытливо уставившись на него.

— Бабок много, в еде неприхотлив, заботливый, сильный, — невозмутимо перечисляет Роман. — В постели хорош на все сто процентов. Что ещё надо?

— Ты бандит, — напоминаю ему я. — Мучаешь невинных людей и носишь с собой оружие.

— Я не мучаю невинных людей, — возражает он. — Пока только целую.

Я растерянно смотрю на него. Поймав мой взгляд, Роман подмигивает мне и снова отворачивается к дороге.

— Помучаю тебя ещё дома, — продолжает он, открывая окно и прикуривая сигарету. — Тебе такие мучения очень даже нравятся, Крошка.

— Просто оставь меня в покое, как обещал, — безбожно краснея, бурчу я.

Не хочу вспоминать наш поцелуй возле лестницы, но меня, как назло, каждый раз прошибает горячими вспышками. Я будто все ещё чувствую прикосновение теплых губ к своей шее, ощущаю сильные руки, блуждающие по моему телу. Мне это не нравится! Я хочу забыть об этом, но у меня совсем не получается! Какое-то проклятье!

— Я обещал дать тебе время, — затянувшись сигаретой и выпустив дым в окно, продолжает Роман. — Но оставлять в покое не планирую.

— Что это значит? — тут же спрашиваю я.

— Ты мне нравишься, Крошка, — задумчиво сообщает он, управляя машиной одной рукой. — Есть в тебе что-то… горячее. Давно я такого не встречал.

— Ничего нет, — решительно качаю головой я.

— Есть, — губы Романа растягиваются в полуулыбке. — Характер у тебя ужасный, правда. Но это поправимо.

— Действительно, — фыркаю я. — Интересно, почему же у меня такой характер, когда ты рядом?

— Злишься, — хмыкает он, зажимая сигарету четко очерченными губами. Я невольно засматриваюсь на это, но вовремя себя одергиваю. — Но чем быстрее примешь меня, тем лучше.

— Я уже говорила, что не хочу тебя принимать, — недовольно отвечаю я, отвернувшись к окну. — В моих глазах ты навсегда останешься бандитом, который похищает людей.

— Посмотрим, — с легкой долей азарта в голосе, отзывается Роман. — Главное – не влюбляйся в меня. Это лишнее.

Услышав это, я звонко смеюсь. На секунду прервавшись, удивленно смотрю на него, затем продолжаю смеяться.

— Влюбиться? В тебя? — сквозь смех переспрашиваю я. — Что ты несешь?

— Я предупредил, — швырнув окурок в окно, спокойно говорит Зареченкий.

Я лишь закатываю глаза. То же мне, придумал. Похоже, у него не все в порядке с головой, раз он считает, что я действительно смогу в него влюбиться. Да, этот Роман весьма привлекательный мужчина. Я даже видела, как на него глазели девушки, когда мы появились в клубе. Но я же не полная дура, чтобы влюбляться в этого монстра! Он ведь портит мне жизнь! Заставляет делать то, чего я не хочу и удерживает возле себя насильно!

Вскоре мы заезжаем во двор и останавливается возле дома. Я радуюсь, что этот дурацкий вечер закончился и можно просто остаться наедине с собой. Я морально устала от происходящего, мне нужен отдых.

Я выхожу из машины первой и направляюсь к дому, затем торопливо поднимаюсь на второй этаж и ухожу в душ, чтобы немного расслабиться и смыть с себя сегодняшний вечер. Мне нужно немного подумать, настроить себя на встречу с сестрами.

Принимая душ, я прокручиваю в голове ответы на все возможные вопросы Ники и Леры. Моя ложь должна быть убедительна. Я подозреваю, что будет чертовски сложно обмануть сестер. А ещё… чертовски стыдно. Но это для их же блага. Этим я себя успокаиваю.

Обмотавшись полотенцем, я выхожу из душа и направляюсь к себе в комнату. Но как только тянусь к двери, мою руку перехватывают цепкие пальцы. Секунда – и оказываюсь лицом к лицу с Романом. Полотенце предательски ползет вниз и мне приходится удерживать его второй рукой.

— Что тебе нужно? — возмущаюсь, заглядывая в спокойные, чуть насмешливые глаза.

— Ты ошиблась дверью, — ласково подсказывает он.

— В каком это смысле? — пытаясь сохранить невозмутимость, приподнимаю подбородок я.

— Ты спишь не здесь, — сообщает Зареченский.

С этими словами он тащит меня за собой, затем открывает дверь в совершенно другую комнату и подталкивает меня к кровати, заправленной темно-серым покрывалом.

— Нет, — испуганно выдыхаю я, быстро глядя то на кровать, то на своего мучителя. — Ты же… ты же обещал!

Роман отпускает меня и скрещивает руки на груди. Смотрит немного устало, с легкой долей смеха.

— Ты ляжешь спать со мной, — говорит он. — Я тебя не трону, так что успокойся и не устраивай истерик.

— Но зачем? — не понимаю я, крепко сжимая полотенце подрагивающими руками.

— Во-первых: потому что я так хочу, — пожимает плечами Роман. — Во-вторых: будешь привыкать ко мне.

— Нет, — качаю головой я. — Не лягу! Нет!

— Ты забыла, где находишься? — интересуется он. — Тебя никто не спрашивает. И да, я люблю массаж перед сном.

— Обойдешься, монстр, — шиплю я.

— Не нарывайся, — зеленые глаза опасно сверкают. — Еще одно слово – заставлю спать голой.

Одарив его испепеляющим взглядом, я прохожу мимо, не забыв толкнуть его своим плечом.

— Куда? — раздается сзади рассерженный голос.

— Одеваться! — рявкаю в ответ.

И, хлопнув дверью, шагаю к себе. Трясущимися руками надеваю нижнее белье и кутаюсь в халат, плотно подвязав его поясом. Только недавно мне казалось, что можно выдохнуть, но Зареченский снова за свое! Рядом с ним невозможно быть спокойной! Он меня сведет с ума!

— Реще, Крошка, — слышу его ленивый голос из коридора. — Не заставляй меня передумать насчет моего обещания.

Проклиная бандита на чем свет стоит, я возвращаюсь в его спальню. Не обращая на него никакого внимания, быстро прохожу к кровати, ложусь на нее и накрываюсь одеялом, поджав коленки к груди.

— Нет, не так, — слышу сверху голос, наполненный веселыми нотками. Выключив свет, Роман ложится рядом, заставляет меня повернуться и прижимает к себе так, что мне приходится положить голову на его обнаженную грудь. — Вот, другое другое дело. И ещё…

Он касается моего бедра и закидывает на себя мою ногу. Теперь наши тела плотно прижаты друг к другу. Так близко, что я чувствую сердцебиение Романа. Чувствую жар, исходящий от него и… твердый член, упирающийся во внутреннюю часть моего бедра.

Краснея, как рак, я ощущаю безумную, мощную стрелу, что тотчас проносится вдоль моего напряженного тела. Низ живота стягивает, сводит. Все внутри оживает и пульсирует.

— Ты возбуждаешься, когда я рядом, — раздается вкрадчивый, негромкий голос Зареченского.

— Отстань от меня, — пытаясь дышать ровно, отвечаю я. — Я хочу спать.

— Тогда спокойной ночи, — насмешливо отзывается он, сминая мои ягодицы горячей ладонью.

— Не трогай, — шиплю я, пытаясь убрать его руку.

— Не шевелись, я и так на пределе, — предупреждает Роман.

И я мгновенно замираю. Черт с ним, пусть трогает, где хочет. Главное, чтобы сдержал свое обещание.

— Я держу слово, — будто читая мои мысли, говорит он. — Но мне нужна разрядка, Крошка. И ты мне в этом поможешь.