Ты только моя

Даша

— Дарья Васильевна, выручай!

Хлопает дверь, и в мой кабинет влетает запыхавшаяся Альбина. Темные кудри всклокочены, на щеках лихорадочный румянец, а в глазах мольба.

— Что у вас на этот раз случилось? — устало интересуюсь я, переводя взгляд обратно на монитор своего ноута.

— Катастрофа!

Альбина падает в кресло для посетителей и, складывая лапки в молитвенном жесте, начинает ныть свое излюбленное:

— Дашенька, искусница наша, сходи к Кошмарычу, подпиши новую штатку. Вовек не забуду.

— Ты еще за прошлый раз не рассчиталась, — усмехаюсь я, не отрывая взгляда от своей финансовой диаграммы.

— Последний раз. Вот те крест!

Со вздохом снимаю очки и протягиваю руку, в которую Альбинка с радостным писком тут же вкладывает документы в папочке.

— А со старой что приключилось? — флегматично интересуюсь я, заранее зная ответ.

— Накосячила я, — стыдливо шепчет она.

— Это уже третий раз, — как бы между прочим напоминаю я. — Альбин, может, хватит мучить себя и меня? Вернись ты обратно к маркетологам. При всем моем уважении, кадровик из тебя никакой.

— Не могу, — пищит она и краснеет.

Вот что с ней делать?

Со вздохом выползаю из-за стола и, прихватив исправленное штатное расписание, иду по направлению к кабинету нашего босса.

В приёмной секретарь – Екатерина что-то печатает на компьютере с такой скоростью, словно ее все черти из ада подгоняют.

— Ну как? — с ходу спрашиваю у испуганно дернувшейся Катеньки. — Орёт?

— Как обычно, — вздыхает она и достает из ящика стола шоколадку. — Стресс заедаю. Будете?

— Куда мне? — весело хмыкаю я, хлопая себя по бокам. — И так как бочка.

— Вы преувеличиваете, Дарья Васильевна. У вас отлична фигура, — подталкивает ко мне шоколадку.

Ох, Катька и лиса.

Пористый шоколад – моя грешная слабость.

Все же, не удержавшись от соблазна, беру кусочек, сую в рот и с наслаждением прикрываю глаза.

— Вкусно, м-м-м…

В этот момент двери кабинета босса распахиваются, и на пороге появляется наш Змей Кошмарыч собственной персоной. Судя по всему, не в лучшем расположении духа.

В несколько широких шагов пересекает приемную и с силой шлепает на Катин стол папку со сметами так, что они разлетаются по столешнице.

Следом на полусогнутых выползают наш главный инженер и заместитель по производству.

Понятно, отчего босс такой злющий.

Эта сладкая парочка даже меня порой бесит, что в принципе практически нереально.

— Дарья Васильевна, — сухо здоровается босс, — вы ко мне?

— К вам, — киваю я.

— Пойдемте.

Привычно следую за мужчиной в его главное логово, как это было, наверное, сотни раз, и, пожалуй, именно сегодня испытываю какое-то непонятное мне легкое волнение.

Смотрю на широкую спину Кошмарыча ровно так, как делала это все последние восемь лет, и испытываю неожиданный трепет.

Что за ерунда такая?

Нет, конечно, наш босс – мужик видный. Высокий, широкоплечий, подтянутый для своих сорока двух лет, ухоженный, но я никогда не воспринимала его как мужчину, потому что, во-первых, он мой босс, а, во-вторых, я замужем.

Ах, да… была замужем.

В компании Завьялова мне нравится. Начинала простым бухгалтером по материалам. У меня довольно спокойный и неконфликтный характер. Повезло, что наш босс очень ценит в людях все эти качества, как и профессионализм, разумеется. Поэтому благодаря своему трудолюбию я через пару лет дослужилась до заместителя главбуха, а потом и до заместителя директора по финансам.

К слову, работать с нашим Змеем Кошмарычем, как все его за глаза шепотом величают, мне довольно комфортно. Несмотря на крутой нрав, он справедливый и не жадный руководитель. Платит хорошо, но и спрашивает за это. Бездельников не держит, прихлебателей – тоже. Именно поэтому наша строительная компания – одна из лучших в городе.

— Подпишете, Константин Александрович? — подталкиваю боссу папочку со штаткой и присаживаюсь напротив него в удобное кожаное кресло.

К слову, кабинет у Завьялова очень красивый. Здесь недавно сделали ремонт, и я уже успела оценить лаконичный дизайн в светлых тонах с резкими темными акцентами. Особенно хорош огромный черный кожаный диван с небрежно накинутой на него искусственной шкурой.

Сморю на эту шкуру, и в голову лезут всякие непонятные мыслеобразы, от которых странно сжимается низ живота, и щеки обдает жаром.

Ощущение, что я что-то забыла, потому что, кажется, я трогала эту шкуру.

И будто бы не только шкуру…

— Хамидова опять напортачила? — недовольный голос босса вырывает меня из противоречивых мыслей и обращает внимание на себя. — Я говорил вам, что ей не место там, где серьезные документы.

— Говорили, — не спорю я, залипая на том моменте, как сильные, загорелые руки Кошмарыча перебирают документы.

— И все же сделали по-своему.

— Сделала, — выдыхаю я.

В этот момент наши взгляды встречаются, и у меня возникает чувство повисшего в воздухе напряжения. Константин Александрович тоже выглядит как-то необычно.

И вопрос задает тоже… необычный:

— Вы сами как?

— Я?

— Вы, Дарья Васильевна, вы.

— Нормально.

— Точно?

— Точно. А что у меня может быть не нормально?

Бросаю на босса полный удивления и возмущения взгляд.

К чему эти вопросы?

— Не знаю, — словно в смущении отводит взгляд он и пожимает плечами. — Может, я вас обидел?

Повисает пауза, на протяжении которой я, судорожно гоняя мыслишки, пытаюсь осознать, о чем таком толкует Кошмарыч.

А! Он, наверное, вспомнил, как на прошлой неделе наорал на меня ни за что.

П-ф-ф-ф.

Как будто в первый раз.

Интересно, с каких пор Завьялов стал таким внимательным?

Обычно он соблюдает строгую субординацию. Иными словами – плевал на чьи-либо личные трудности. Главное – они не должны мешать работе.

— А, вы об этом, — равнодушно машу я. — Не берите в голову. Я уже и забыла.

Лицо босса сначала удивленно вытягивается, а затем превращается в каменную маску.

Складывается ощущение, что я его сейчас чем-то задела.

Молча подписывает все документы, а потом, буравя меня нечитаемым взглядом, внезапно интересуется:

— Дарья Васильевна, вы уже обедали?

Да что ж сегодня за день-то такой?!

Меркурий в Сатурне?

— Нет, — обескураженно блею я.

— Тогда собирайтесь. Поедем на объект смотаемся, а после поедим.

Открыла было рот, чтобы поинтересоваться, на кой черт ему на стройке финансист, как Константин Александрович, прервал меня безапелляционным:

— Быстрее-быстрее! У нас не так много времени.

Нас?!

Какое, нафиг вообще нас?

У меня там графики недоделанные! С программистами совещание по поводу новой программы учета.

Возмущаться мысленно я могу сколько угодно, никто не запретит, а по факту поднимаю свою попу с кресла и топаю в кабинет за сумкой.

В своем кабинете быстро скидываю высоченные шпильки, что обычно ношу чисто для того, чтобы быть хоть немного выше и стройней, и натягиваю удобные кожаные кроссовки.

Не особо красиво, но мне мои ноги дороже.

В последнее время ступни отекают, поэтому я стараюсь по возможности ходить в качественной и удобной обуви. Да и переломать на стройке ноги тоже не хочется.

Открываю шкаф и бросаю беглый взгляд в зеркало. Оттуда на меня привычно смотрит пухленькая миловидная женщина лет сорока. Усталый взгляд, чуть смазанный макияж. Быстро подкрашиваю губы персиковой помадой и провожу расческой по волосам.

Они – моя единственная гордость.

Тяжелые и одновременно мягкие кудри насыщенного золотистого цвета.

Бывший муж в свое время обожал мои волосы.

Но, как оказалось, для счастливого брака этого очень и очень мало…

Хотя, я сейчас нагло кривлю душой.

Наш брак был счастливым.

Девятнадцать совместно прожитых лет, взрослая дочь и множество приятных воспоминаний.

Мы с Виталиком очень рано поженились. Банально – по залету.

Мне было всего восемнадцать. Он на пару лет старше.

Жили, работали, растили дочь, а месяц назад Виталик сказал, что хочет пожить для себя и уехал в Москву, оставив меня в полном непонимании, как жить одной и что делать со своей внезапной свободой дальше.

— Вы еще не готовы?! — громом в тишине моего кабинета раздался голос босса.

Только у него есть противная привычка вламываться ко мне в кабинет без стука.

— Мы опаздываем.

Подхватываю сумку и смешно семеню за Кошмарычем, едва поспевая за его стремительным широким шагом.

— Позвольте поинтересоваться, а зачем я вам так понадобилась? — не удержалась я от вопроса, когда мы уже сели в его автомобиль и выехали с парковки.

— Нужно ваше компетентное мнение, — отвечает босс, лихо лавируя в плотном потоке машин.

Завьялов – довольно состоятельный мужик, но такую роскошь, как личный водитель, себе не позволяет. Везде ездит сам, и вообще у него практически отсутствуют барские замашки. Даже к своей секретарше Кате он относится с уважением. Орёт, только если накосячила, а косячит она, к сожалению, довольно часто.

Дальше едем молча.

Я медитирую на пролетающий за окном городской пейзаж.

Константин Александрович не отвлекается от дороги, пару раз выцеживая ругательства, если кто-то, по его мнению, неправильно себя ведет за рулём. Отмечаю, что замечания его вполне справедливы, и расслабленно откидываю голову, прикрыв глаза, всецело доверившись опытному водителю.

Я тоже водитель. У меня, конечно, не такой здоровенный черный танк, как у Кошмарыча, но меня так же на дороге остерегаются. Давным-давно, еще, когда я только купила себе машину, муж решил поиздеваться и приклеил на заднее стекло треугольник с туфлей. Пошутили, посмеялись, а знак остался. Теперь водилы, завидев мой красненький Солярис, спешат сменить полосу.

Воспоминание больно режет сердце, и я с усилием воли стараюсь заставить себя думать о чем-то другом, а не о бывшем муже.

Тем временем танк босса сворачивает с основной дороги, и мы заезжаем в какую-то промышленную зону.

— Вы решили купить старый завод? — с удивлением осматриваясь, спрашиваю босса.

— Уже купил, — коротко бросает он и, открыв дверь, вылезает из машины.

Следую его примеру и, выйдя на улицу, с неудовольствием осматриваю открывшуюся мне неприглядную картину.

Кошмарыч умом тронулся?

На кой нам это неликвидное угрёбище?

Вслух, конечно, воздерживаюсь от комментариев и замечаю, что по строительным лесам ходят какие-то рабочие.

— Тут уже работает бригада проектировщиков, подсобники завалы разгребают, — поясняет мужчина. — Пойдемте.

Старый завод находится в довольно плачевном состоянии. Но территория его огромна. Кажется, я уже начинаю догадываться, зачем босс решил его купить.

В маленьком строительном вагончике, где базируется небольшая бригада подрядчиков, мне выдают фирменную каску и оранжевую жилетку.

Глупо верчу в руках каску, не зная, какой стороной ее напялить, но тут приходит на помощь босс и заботливо облачает меня, не забыв строго проинструктировать:

— От меня ни на шаг!

А затем делает совершенно неожиданную вещь – берет меня за руку и увлекает за собой так, словно мы не коллеги, а близкие люди.

Ощущение теплой мужской ладони, что крепко обхватила мою, настолько ошеломительно, что я сначала испытываю совершенно детский порыв вырвать ее из этого захвата. Но после переключаю свое внимание под ноги, потому что идем мы по криво устланным доскам и поддонам.

Выглядят они, честно говоря, не слишком надежно.

Лучше, и правда, держаться за босса. Он, если что, подстрахует.

Вон, какие мышцы в спортзале накачал.

Надо их использовать по назначению.

Подумав об этом, залипаю на внушительных предплечьях мужчины. Сегодня на улице довольно жарко, и он предпочел оставить пиджак в машине. Тонкая ткань светло-серой рубашки облепила его торс, заставив меня, глядя на это великолепие, нервно сглотнуть.

Что это со мной?

Столько лет с ним работаю и только сейчас заметила, что Змей Кошмарыч не просто мой босс, а мужчина.

Это все от воздержания.

Правильно говорит Хамидова: надо мне мужика.

Да хоть бы чисто для здоровья и поддержания морального духа.

Уход Виталика сильно подкосил мою и без того невысокую самооценку.

Нет, ну, реально, кому нужна такая расплывшаяся клуша, как я, со своими борщами и котлетами?

Понимая, что мысли мои опять свернули куда-то не туда, часто моргаю и пытаюсь включиться в рабочий процесс, а именно – угадать, что же хочет тут построить мой босс.

— Строительная база, — безапелляционно заявляю я, когда мы стоим между большими пролетами, где высоты потолков метров пять не меньше.

— А вот и не угадали, — со смешком сообщает босс.

— Не может быть!

Константин Александрович, самодовольно улыбнувшись, сообщает:

— Развлекательный комплекс. Только это пока строжайшая тайна.

— Почему? — удивляюсь я.

— Потому что я еще не все деньги отдал за это, — он жестом обводит обшарпанное помещение. — Могут перекупить и стащить идею.

— Она такая уникальная? — любопытно вытягиваю шею я. — Именно поэтому на работе никто не знает о новом объекте?

— Вы, как всегда, наблюдательны, — хвалит босс и продолжает: — Место здесь удачное. Пригород здорово расстроился, и тенденция эта будет расти в геометрической прогрессии. Улавливаете ход моих мыслей?

Улавливаю-улавливаю.

И он не особо мне нравится.

Не то чтобы я против расширения компании, просто это определенно добавит работы, а я и так там скоро уже ночевать буду. Конечно, Кошмарыч за переработки доплачивает, но здоровье как-то ценнее.

Между тем, босс, снова взяв меня за руку одной рукой, а другой придержав за талию, помогает перешагнуть через балку, продолжая вдохновенно вещать, где и что он планирует разместить и перестроить.

Я же никак не могу сосредоточиться на его словах. Все чувства сконцентрировались в районе его широкой ладони, что даже через ткань прожигает мне спину.

И вообще меня уже начинает нервировать это!

Что он все время пытается меня коснуться?

Вроде бы не навязчиво, но все же…

Кусая губы, периодически киваю и поддакиваю босу, как внезапно откуда-то сверху слышится треск.

Мы с Константином Александровичем одновременно вскидываем головы и видим, как от потолка, прямо надо нами, отваливается здоровенный кусок штукатурки.

— Осторожней!

Дальнейшее происходит настолько быстро, что толком не успеваю ничего понять. Смазанное мгновение, и я оказываюсь на полу, в пыли, лежащей на собственном начальнике.

Каска в одной стороне.

Сумка – в другой.

А клешня босса аккурат прямехонько на моей заднице…

— Твою же ж мать…, — шепчет он сдавленное ругательство.

Приподнимаю голову и понимаю, что мужчине похоже знатно досталось.

Ушибся, когда мужественно позволил мне приземлиться сверху.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно стараюсь поймать расфокусированный взгляд босса.

— Д-да, — хрипло выдыхает он и как-то странно смотрит. — Теперь все будет в порядке.

— Вы уверены? — недоверчиво хмурюсь я. — Сколько пальцев?

— Два, — а сам точно не на пальцы пялится, а куда-то ниже.

И глаза, будто пьяные…

Что это с ним?

Видать сильно головой приложился.

— Ладно, — стараюсь успокоиться сама и успокоить его. — Раз ничего не болит, попробуем встать?

Тут Кошмарыч быстро облизывает губы и пробирающим до дрожи голосом шепчет:

— Я уже…

Непонимающе таращусь на него, проходит секунд пять, и на меня, наконец, снисходит понимание того, куда он так зачарованно смотрит.

Оказывается, у блузки оторвалась пуговичка, и все мое верхнее богатство в обрамлении достаточно фривольного прозрачного кружева сейчас во всей красе буквально тычется в нос Кошмарычу.

— Блин, — пищу я и начинаю судорожно барахтаться, пытаясь высвободить зажатые между нашими телами руки, а они, как назло, запутались в чертовой жилетке.

— Да что ж это такое?!

И тут рука на моей попе, про которую я позабыла, ощутимо так сжимается и прижимает к твердому, во всех местах, мужскому телу.

— Не надо так дергаться, — стонет он. — Мне же больно.

И не понять: то ли на самом деле больно, то ли прикидывается.

— А будет еще больнее, если вы меня сейчас же не отпустите, — со змеиным шипением обещаю я и облегченно выдыхаю, когда клешня медленно, словно нехотя, сползает с облапанного места.

Дарья

Сижу в дорогущем ресторане, жую какую-то модную рыбу в не менее модном соусе и думаю, что была не справедлива к Кошмарычу.

Подумаешь, с кем не бывает: засмотрелся на прелести мужик. Не он же обнажал их, в самом деле, они сами… хм… обнажились.

А дальше последовала вполне нормальная мужская реакция.

Я тоже хороша: подняла вой точно припадочная.

Пощупали ее за попу.

Случайно это вышло!

Кошусь на босса и как бы молчаливо спрашиваю: точно случайно?

А он сама невинность, точнее сама кошмарность.

Нахмурился, нахохлился, слова цедит сквозь зубы.

Короче, наконец, вернулся в свое привычное состояние.

— Как вам рыба? — с вежливой улыбкой спрашиваю я, думая, что не плохо бы для приличия завести какую-то светскую беседу.

— Так себе, — ковыряет вилкой по тарелке босс.

— А вы привереда! Я даже боюсь смотреть на цену этой рыбки.

— Не в цене дело, — бросает равнодушный взгляд в меню он.

Становится интересно, и я с любопытством интересуюсь:

— А в чем?

Кошмарыч откладывает меню, внимательно смотрит на меня своими темными глазами и говорит:

— В душе.

— Это как?

— Это когда повар с душой готовит. Вкладывает ее в свое блюдо. Это, — он кивает на свою тарелку, на которой какая-то другая рыба под нежнейшей овощной подушкой. — Корм. А вот пирожки ваши, Дарья Васильевна, самая настоящая душевная еда.

С этими словами он все же берет вилку и принимается есть рыбу, которую только что обозвал кормом.

Я же так и застываю с кусочком белого хлеба в руке, чувствуя, как щеки неумолимо заливает краской от неожиданно высокой оценки моего кулинарного искусства.

— Вы ели мои пирожки? — чуть подавшись вперед, неуверенно спрашиваю полушепотом.

Босс бросает на меня взгляд, типа: что за глупый вопрос, и решает сменить тему.

— Надеюсь, вы уже поняли, зачем я взял вас на объект?

— Чтобы покормить обедом? — позволяю себе панибратскую шутку.

Босс шутку не оценивает, пронзает меня острым, как бритва, взглядом и с ходу выдает задание:

— Мне нужен подробный бизнес-план. Все исходные данные, включая сроки строительства. Пробный проект скину вам завтра на почту. За неделю управитесь?

От такого заявления чуть ли не давлюсь рыбой и спешно тянусь к бокалу с водой, чтобы запить вставший комом кусок.

Вот это запросики!

— Константин Александрович, при всем уважении, это невозможно сделать так быстро. Я же не волшебница.

Он откидывается на спинку стула и, приподняв бровь, выдает:

— Правда?

Тушуюсь, не зная, как реагировать на этот дружеский подкол.

Воистину, сегодняшнее настроение босса меняется со скоростью света. Не понятно, что от него ожидать в следующий момент. Еще эти постоянные намеки на флирт скоро доведут меня до дергающегося глаза.

Какой-то бесконечный разрыв шаблона.

— Найму любых помощников, — дает карт-бланш Кошмарыч.

— А толку-то от них? — качаю головой. — Их всех учить надо. Они пока вникнут, пока мы начнем работать в команде. Пустая трата денег.

— Вот за что люблю вас, Дарья Васильевна, так это за то, что вы всегда трепетно относитесь к моему карману, — очень серьезно говорит он. А после хитро, словно с намеком, оскаливается: — Вы просто идеальная жена.

Ага. Именно поэтому от меня после стольких лет брака сбежал муж.

Настроение, которое и так было не фонтан, окончательно портится.

Благо, у босса звонит телефон, и он вынужден, отложив столовые приборы, ответить на звонок. Это спасает меня от необходимости поддерживать вежливый разговор на скользкую тему.

Выдохнув, спокойно доедаю свою рыбу и к тому времени, как Кошмарыч заканчивает свою беседу, я в целом уже готова ехать обратно в офис.

Что-то сегодня для меня и так много впечатлений.

Не добавляет удобства и тот факт, что блузка на груди держится на честном слове. Хорошо, что в сумке удачно завалялась булавка, а то сейчас щеголяла бы по ресторану нараспашку.

Шучу, конечно.

Пока Константин Александрович с поистине солдатской скоростью расправляется со своим обедом, проверяю все мессенджеры. Там куча сообщений. В основном по работе.

Пролистываю их, решив посмотреть чуть позже, и открываю переписку с дочерью.

“Мам, я на завтра пригласила в гости Колясика. Будем знакомиться.

P.S: Подготовь дедулю. Предупреди, что Колясик мне еще живой пригодится.”

Наша с Виталием дочь – очень самостоятельная девочка. Анечке уже девятнадцать. Она учится на втором курсе университета и встречается с однокурсником по имени Николай.

Я, как и любая мать, давно уже, через куратора Аниной группы в универе, навела справки об этом Коле. Узнала, что парень трудолюбивый, ответственный из нормальной семьи, и успокоилась. Пусть дружат, встречаются. Аня выросла, пора и ей строить свою собственную жизнь

Это понимаю я.

Это понимает Виталик.

Но не понимает наш дед, которому до сих пор кажется, что Аня маленькая и ей нужно косички плести.

Нет, дед не страдает деменцией.

Он страдает просто старческой вредностью.

И, как любящая сноха, я терплю и, как могу, сглаживаю разногласия, дабы никто не расшиб себе лоб об острые углы семейных конфликтов.

В такие моменты я как никогда осознаю, что Виталик – чертов предатель!

Получил развод и теперь там, в Москве, развлекается в свое удовольствие, меняя баб, как перчатки и продолжая строить карьеру, а я тут, хоть на карьеру и не жалуюсь, но все так же вязну в семейных проблемах, потому что деда и Анечку бросить не на кого.

И положиться тоже не на кого…

— Дома проблемы? — заметив, что я погрустнела, спрашивает начальник.

— С чего вы взяли? — убираю телефон в сумку и отодвигаю от себя тарелку, без слов давая понять, что готова ехать.

Кошмарыч пожимает плечами.

— Показалось. У вас очень выразительное лицо, Дарья.

Вы посмотрите, какой внимательный стал!

Столько лет работаю, и впервые его интересуют мои домашние проблемы.

Помнится еще, когда Аня в пятый класс ходила, ее в больницу положили с сильнейшим бронхитом. Машины у меня тогда не было, но я старалась каждый день возить ей что-то вкусненькое. Дорога в час пик по пробкам на маршрутке занимала больше двух часов в одну сторону. Тогда я, будучи еще простым бухгалтером, набралась смелости и просила руководителя отпустить меня пораньше. На что мне был ответ: Константин Александрович не терпит всяких поблажек даже для работающих мамочек. Или я работаю наравне со всеми, или мне не место в его компании.

Я запомнила. И больше не просила поблажек.

Аня выросла, теперь не болеет, спортом занимается, а я до сих пор это вспоминаю.

Вот такая я баба злопамятная.

— Не хочется вас торопить, — с жирным намеком гляжу на часы. — Но время не резиновое, а у меня еще куча работы. Может, уже поедем?

Кошмарыч, который до этого выглядел чуть добрее обычного, недовольно сдвинул четко очерченные брови и с едва скрываемой досадой произнес:

— Хорошо. Поедемте.

Как будто были другие варианты?

Самое главное – работой завалил по самый потолок, а теперь искренне удивляется, отчего я в офис так рвусь.

На работу мы вернулись уже почти в конце рабочего дня.

Бросив печальный взгляд на часы, я еще в коридоре распрощалась с Кошмарычем и понеслась в свою каморку.

Дел-то невпроворот!

Кажется, опять придется задержаться часов до семи-восьми.

Но в этом есть свои плюсы. К этому времени самые жесткие пробки уже рассосутся, и я куда быстрее доеду до дома.

Не успела зайти и переобуться в туфли, как следом в мой кабинет залетела всклокоченная Альбина, сграбастала подписанную штатку и улетела обратно в известном направлении, а именно – в свой эйчарский отдел.

Наслаждаясь кратким мгновением одиночества, завариваю себе крепкий растворимый кофеёк, падаю в кресло и вывожу из режима сна ноутбук.

Он отзывается радостным мерным жужжанием и не менее радостно сообщает, что у меня на почте двадцать шесть непрочитанных сообщений.

И когда они все только успевают мне писать…

Сейчас… пять минут, приведу мысли в порядок и обратно к диаграммам.

Но едва я делаю глоток терпкого напитка, как начинает противно трезвонить внутренний телефон.

— Дарья Васильевна, вас Константин Александрович вызывает! — пищит на другом конце провода Катя.

С тоской смотрю на свой кофе.

— Я пока занята.

— Сказал: “вот прям сейчас”!

— Так ответь, что я ем.

— Дарья Васильевна…

— Да в туалете я! — не выдерживаю и кладу трубку.

Что-то в последнее время Змея Кошмарыча стало слишком много. Не успели в коридоре расстаться, как опять я ему понадобилась. Скоро он во сне ко мне будет приходить и требовать отчеты замогильным голосом.

Б-р-р-р.

Если так нужна, пусть сам ко мне топает.

А я пока от пяти минуток тишины покайфую.

Удивительное дело, но Завьялов так и не приходит. Видимо нашлись дела поважнее.

Более того, минут через двадцать его машина резво стартует с офисной парковки, извещая всех сотрудников о том, что можно выдохнуть, ибо босс уехал. Сейчас все гуськом потянутся к кулеру, достанут заначки печенек и начнут перемывать чьи-то косточки.

Очень надеюсь, что не мои.

Уж очень икать не хочется.

Где-то полчаса спокойной работы, и на пороге снова появляется Хамидова, но уже в компании двух шоколадок.

— А вот и твой магарыч! — жизнерадостно скалится она. — Ты какую будешь: с фундуком или изюмом?

— Давай две, — бросаю быстрый взгляд поверх экрана монитора и, увидев, как основательно располагается Альбина за столом, понимаю, что это надолго.

С Альбиной мы дружим ни много ни мало, а двадцать лет. Именно она в свое время помогла мне после длительного декрета устроиться на работу к Завьялову.

— Эх, подруга, завидую я тебе белой завистью, — говорит Хамидова, со смаком разламывая шоколадку. — Свобода – это так прекрасно. Хоть кисель пей, хоть под балалайку пляши. Никто тебе теперь не указ.

— Не так уж это и прекрасно, — отпиваю свой кофе и откидываюсь на спинку кресла. — Дома тихо, одиноко, а в постели холодно.

— Так заведи любовника! — тут же находится Альбина с «гениальной» идеей. — Ты баба красивая. Стоит только пальчиком щелкнуть, и любой упадет к твоим ногам.

— П-ф-ф, — смеюсь я. — Этот тот, у которого алименты больше, чем пивной живот? Спасибо, не надо.

— Ну, почему же? — выразительно смотрит на меня подруга. — Вот взять хотя бы нашего Кошмарыча.

От такого заявления у меня ёкает где-то в районе пупка, потому что перед мысленным взором сразу проносятся наши с боссом недавние обнимашки, в ходе которых мы оба поняли, что мои телеса еще могут вызвать у мужика ответную реакцию.

Не скрою – льстит женскому самолюбию.

Жаль, что мужик не тот.

И вообще Альбинка в последнее время помешалась на почве свободы. Дело в том, что они с ее мужем много лет трудились в одном отделе. Он – главный маркетолог, она – младший. Приелись друг другу до оскомины.

С детишками у них не сложилось. Бог не дал. На этой почве у них серьезный разлад.

— А что с ним? — стараясь изо всех сил сохранить лицо, нейтрально спрашиваю я.

— Он смотрит на тебя, — хитро стреляет глазками Хамидова.

— И?

Старательно продолжаю изображать несознанку, но Альбинка слишком хорошо меня знает.

— Он просто пожирает тебя глазами!

— Глупость какая, — отмахиваюсь я, а у самой сердце стучит где-то в районе горла.

— Дашка, да ты покраснела! — взвизгивает Альбина. — Не отрицай — он тебе нравится!

— Альбин, мы столько вместе работаем. Ну, какой нравится…

— Так до этого ты замужняя была, — выразительно играет бровями она. — А теперь свободная как птица.

— Как страусиха, — мрачно бурчу, подцепляя кусочек шоколадки.

— Это еще почему?

— У страусов тоже жопа толстая.

Тут на Альбину снисходит вдохновение. Темные, как ночь, глаза загораются огнем нешуточного энтузиазма, и она заявляет мне:

— Так! Я поняла, откуда в тебе этот пессимизм! Как-то читала, что это из-за того, что ты не любишь себя.

— Я? — вылупляю глаза и, стаскивая еще кусочек шоколадки, мысленно зарекаюсь, что это последняя.

— Ты! — обвинительно тычет пальчиком подруга. — Ты когда последний раз была в салоне красоты?

Задумываюсь, машинально прикасаясь к волосам, и не могу вспомнить.

А, правда, когда?

— Все! — решительно заявляет подруга. — Завтра идем в спа, салон, шопинг. Все по фэншую!

— Альбин…, — жалобно начинаю ныть я.

— И не отвертишься! Я научу тебя себя любить и точка!

Дарья

Сказать по правде, если бы я доподлинно знала, что именно дражайшая подруженька подготовила для меня в качестве любвисебятельной терапии, то ни за что не согласилась на это дело. И с места не сдвинулась, точнее с дивана, который так удачно облюбовала в это субботнее утро.

Но Хамидова была на редкость красноречива, убедительна и полна заразительного энтузиазма. Так вдохновенно все расписывала, что я купилась.

— Давай, поднимай с дивана свой ленивый зад, — заявила она, отбирая у меня романчик с соблазнительной обложечкой, коим я решила скрасить день. — Нефиг читать эту порнографию. Надо ее уже в жизни устраивать!

В общем, я кое-как собралась, натянула джинсы, футболку и погрузила себя в тачку к Альбине.

Подруга быстро домчала нас в центр города, где на самом проспекте Революции расположился какой-то модный салон красоты. Едва мы зашли в шикарно обставленный холл, как понеслось.

Любить себя оказалось скучно, долго, больно и дорого.

Просто капец как дорого!

— Я тебе это припомню, — шипела я Альбинке, когда я после часовой пытки в парилке, сначала подверглась фактически избиению массажем, а потом узнала, что за это надо отвалить целую десятку.

— Красота требует жертв, — нагло оскалилась Альбина. — В том числе финансовых. Можно подумать — ты мало зарабатываешь. Хватит уже на себе экономить! Давно прошли те времена.

Что правда, то правда.

Времена прошли, а я, по привычке, донашиваю старые туфли, езжу на старой машине, лишь с тоской и завистью поглядывая на новенький седан подруги.

— Массаж полезен для кровообращения, — продолжала вещать Хамидова. — Антицеллюлитный тоже классная вещь, но тебе спину нужно разминать. Работа у тебя сидячая, сексом ты бог знает когда в последний раз занималась. Короче, никакой физической нагрузки. Вот у тебя там все и застоялось.

Застоялось…

Ага.

Слово-то какое неприятное.

Но правдивое.

Секс у меня последний раз был с мужем, теперь уже бывшим, где-то полгода назад.

— Так. Теперь дуй на шугаринг.

— Это еще зачем?

— Чтобы ты, наконец, почувствовала в себе внутреннюю богиню и перестала так зажиматься.

Богиня, видать, внутри меня давным-давно сдохла. Ничего такого, кроме боли, я не ощутила. Зато стала бедней еще на десятку.

И это мы даже до парикмахера не добрались.

Хвала всевышнему! Хоть парикмахер оказался адекватный.

Довольно молодой мужчина с ухоженной бородой критично осмотрел мои локоны и вынес вердикт:

— Волос шикарный. Резать жаль, но сечется. Давайте по минимуму?

Я согласилась и не прогадала.

После стрижки не сказать, что волос стало заметно меньше, зато появилось чувство легкости и задора. Даже в голове прояснилось.

Вышла из салона красоты уставшая, но странно довольная.

Видимо, все же терапия Альбины работает.

Воскресенье прошло в ожидании гостей.

Благо, дед на все выходные уехал на дачу, и знакомство с парнем дочери прошло как по маслу.

Коля оказался хорошим мальчиком. Скромный, воспитанный, но, кажется, слишком скучный для Ани. Она у меня девушка с взрывным характером. В папу пошла.

Утро понедельника началось с подбора наряда. Решив, по настоянию Альбины, прикупить что-то свежее на лето, не удержалась от приобретения красивого бледно-зеленого костюма из легкой струящейся ткани.

С утра уже жарило солнце, и я разумно решила, что нечего обновке пылиться в шкафу. Надо ее взять и надеть.

Настроение отличное!

Я в новом костюме, с новой прической. Вся такая цветущая, захожу… хотя нет… заплываю, точно пава, в здание офиса, как один из наших охранников, душевно поздоровавшись, интересуется:

— Как ваше здоровье, Дарья Васильевна?

— Хорошо, Валентин Петрович, — удивленно хлопаю глазами я. — А почему вы спрашиваете?

— Да переживаю за вас. В позапрошлую мою смену вас Константин Александрович на руках вынес. Сказал, что вам нездоровится. Заработались совсем, — качает головой мужчина. — Не жалеете себя, Дарья Васильевна.0

Сказать, что я офигела — ничего не сказать.

Судорожно пытаюсь вспомнить, когда это Кошмарыч меня на руках таскал, и не могу. Мозг совершенно точно сообщает, что на диске нет таких данных.

— А…, — растерянно тяну я. — Когда ваша позапрошлая смена была?

Охранник задумчиво почесывает залысину и отвечает:

— Так шестого числа. Точно!

Вот тут-то мне совсем поплохело.

Шестого числа я получила свидетельство о разводе и, подстрекаемая заразой Хамидовой, решила отметить свою свободу.

Наотмечалась, дура безголовая…

Все как-то спонтанно вышло.

Сначала Альбина предлагала отправиться в какой-нибудь клуб, но я, сказав, что мы слишком старые для клуба, предложила просто тупо нажраться, как две морские свинки в моем кабинете.

А что?

Обычно в офисе, кроме меня, допоздна никто не работает, а подаренные коллегами на различные праздники алкогольные напитки давно пылятся у меня в шкафу.

Короче, дело было вечером, делать больше было нечего, кроме как в компании подруги вылакать две бутылки шампанского.

Чем это безобразие закончилось, не помню. Знаю, что проснулась дома в своей постельке одетая, провонявшая алкоголем и, странное дело, табаком.

Мы, что, с Хамидовой курили?

Больше ничего необычного я не заметила, поэтому со спокойной душой продолжила болеть с похмелья.

Сегодня же, после слов охранника, картина мне видится уже в ином свете.

Я-то думала, что мы с Альбиной, наклюкавшись, просто сели в такси и разъехались по домам. С ней оно так, наверное, и вышло.

А со мной что тогда приключилось?

Не чувствуя ног, иду в свой кабинет, а в голове так и вертится картина того, как босс тащит меня на ручках.

Сцена воистину фантастическая.

Вот с трудом верится, что он смог поднять меня на руки.

Вес-то у меня немалый.

Тут припоминаются внушительные мускулы Кошмарыча, что при движении натягивают рубашку, и все не кажется таким уж невероятным.

Мамочки, какое позорище!

Падаю в свое кресло, чисто на автомате врубаю ноутбук и, взяв в руки ежедневник, пытаюсь успокоиться.

Ничего же страшного не произошло?

Старательно вывожу на бумаге сегодняшнюю дату.

Подумаешь, напилась – с кем не бывает.

Пишу день недели.

А что могут означать странные намеки босса?

Карандаш замирает в воздухе, и я со стоном роняю голову на руки.

У меня сейчас от предположений голова взорвется. И как же мне так расспросить Кошмарыча о том вечере, чтобы не уронить свое достоинство окончательно?

Хотя куда уж ему еще падать.

Даже страшно представить, что теперь обо мне думает начальник. Он, конечно, мужик бывалый. Разные про него слухи ходили, но я-то интеллигентная женщина. Умная, спокойна, приличная… была раньше.

От трели внутреннего телефона испуганно подпрыгиваю на кресле и, схватив трубку, чуть ли не ору:

— Да!

— Дарья Васильевна? — чуть испуганно спрашивает Катенька. — Вы забыли про планерку?

Забыла, конечно.

Вспомнишь тут, когда с утра такие новости.

Идти на планерку совершенно не хочется. Ведь там будет босс! Вот как мне теперь ему в глаза смотреть?

Но делать нечего.

Кое-как соскребаю себя с кресла, стряхиваю с костюма невидимые пылинки и, подхватив заранее распечатанные отчеты, иду на негнущихся ногах в зал совещаний.

Там уже все в сборе.

Мужики оживленно обсуждают строительство нового жилого комплекса в пригороде. В эпицентре разговора, конечно же, Константин Александрович и его непосредственный заместитель. Замечаю еще несколько незнакомых лиц и, приосанившись, иду к своему почетному месту.

— Доброе утро, — уверенно здороваюсь, и все взгляды в мгновение ока оказываются прикованы ко мне.

Мужчины неслаженным хором приветствуют меня, некоторые из них даже отвешивают вполне искренние комплименты.

— Дарья Васильевна, замечательно выглядите!

— Помолодели, похорошели!

— Говорят, вы теперь свободная дама?

— Развод вам к лицу.

М-да, явный перебор с комплиментами, а еще невероятная осведомленность моей личной жизнью.

А еще говорят, что женщины сплетницы. Мужики похлеще будут.

Похоже вся наша компания уже знает, что я теперь ношу унылый, но гордый статус разведенки.

Нестрашно, но неприятно…

Не улыбается мне как-то быть объектом сплетен и насмешек.

Смущенно смотрю перед собой и нервно перебираю распечатки с отчетами, не зная, как лучше отреагировать на это, когда ситуацию спасает Кошмарыч, громко гаркнув:

— Так! Время не резиновое! Садимся, напрягаем извилины и думаем, что нам делать с водопроводом в комплексе. У кого есть идеи?

Все разом притихают, занимают свои места и затыкают рты, ибо идей у них нет. Местные мужики вообще не способны на креативность. У них все просто: кувалдой бить, кирпич класть. Вот это дело!

— Я думаю, что надо собственную скважину бурить, — подает голос незнакомец, что вальяжно развалился в кресле напротив меня. — Или попробовать подсоединиться к вот этой скважине.

Он указывает пальцем в какое-то место на карте.

Сама я в этом ни черта не смылю, но, судя по уважительному кивку Константина Александровича, мужик дело говорит.

— Дарья Васильевна, — окликает меня босс, — познакомьтесь с моим партнером по данному проекту — Быков Павел Алексеевич. Попрошу вас чуть позже ознакомить его с кратким бизнес-планом.

— Конечно, Константин Александрович, — кратко отвечаю я и, бросив быстрый взгляд в сторону этого самого партнера, невольно краснею, поняв, что тот совершенно бесцеремонно меня разглядывает.

Быков явно моложе и наглее Кошмарыча. Рассказывает о проекте так, что заслушаешься. Ему с такой харизмой и умением разговаривать в политики надо. Тем более, внешность у него соответствующая. Высокий, крепкий, со светлой пшеничной копной и добродушной улыбкой. Эдакий парень из народа.

А в глазах?

А в глаза его глянешь – там внутри сверхточный калькулятор.

Знаю я породу таких людей.

Молодые, но хваткие.

Кошмарыч не такой лихой и шустрый, зато более надежный и основательный.

Поймав себя на том, что невольно сравниваю этих двух мужчин, мысленно даю себе пинка.

О чем ты думаешь, баба безмозглая?!

О работе вот думай!

Открывай свои отчеты и вещай, давай.

С невероятным усилием воли заставляю себя сосредоточиться на работе и, живо включившись в совещание, начинаю активно участвовать в обсуждениях.

Вообще я не люблю подобного рода сборища.

Я больше кабинетный работник.

Мне ближе и милее четыре стены моей коморки, чем общение с людьми.

Интроверт, одним словом.

Но работа есть работа, и моя должность подразумевает публичность, поэтому обычно после таких вот планерок я эмоционально похожа на выжатый лимон.

Сегодняшний день не исключение.

А мне ведь еще день работать…

— Дарья Васильевна, зайдете?! — зовет Кошмарыч, когда все уже расходятся и гуськом, точно детки после утренника, покидают зал совещаний.

Смотрю на него во все глаза, а в голове вымышленная картина того, как он, пыхтя и задыхаясь, тащит мою немалую тушку на себе.

Не могу! Вот не могу сейчас ему в глаза смотреть!

Надо храбрости, что ли набраться...

— Дарья Васильевна обещала мне всю финансовую раскладку, — неожиданно рядом возникает Быков. — Ты ж сам сказал. Прости, но у меня время поджимает.

С этими словами он красноречиво смотрит на наручные часы.

— Да, я забыл. Идите, конечно, — с неясной досадой говорит босс. — Зайдете потом ко мне, Дарья.

Всю жизнь была Дарья Васильевна, а теперь внезапно Дарьей стала.

Трясу головой, стараясь выкинуть лишние мысли о боссе и разного рода странностях в его поведении, и быстро иду в сторону своего кабинета.

Быков шагает следом, и как только мы оказываемся в моем кабинете шутливо выдает:

— Строгий у вас начальник, Дарья Васильевна! Не надоело работать под его гнётом? А то вы только намекните. Такие специалисты, как вы, мне очень нужны.

Сажусь в свое удобное кресло и с искренним недоумением смотрю на молодого мужчину, не зная, как реагировать на подобное.

— За столь высокую оценку моих скромных качеств, конечно, благодарю, но с чего вы решили, будто меня что-то не устраивает? Константин Александрович – прекрасный руководитель.

— Ну, надо же, — хмыкает Быков. — А инженера и сметчики от него воют. Видимо у него к вам особая симпатия.

Сказал и лыбится, нагло стреляя глазами мне в декольте. Оно не такое уж и глубокое, но с учетом моих форм все равно довольно аппетитное.

Черт меня дернул сегодня вырядиться…

С трудом подавив детское желание прикрыться, быстро кликая мышью по экрану, отправляю на печать несколько файлов с таблицами.

— К сожалению, готовой презентации у меня нет. Поэтому придется поломать голову над таблицами, — предупреждаю я, складывая все это добро в отдельные файлики.

— Не переживайте, разберусь. У меня экономическое образование.

Хотелось сказать, что его наличие еще не даст секретный ключ к полной расшифровке таблиц, но сдержалась. Не мое это, как бы, дело.

Босс приказал – я выполнила.

Быстро объясняю мужчине, что к чему, где посмотреть основные показатели, на что обратить внимание. Он внимательно слушает, делает какие-то свои пометки на полях и, к его чести, не перебивает.

— Все понятно? — спрашиваю я у Быкова после того, как все подробно ему разжевала.

— Более чем, — с довольной улыбкой кивает он. — Можно еще вопросик?

— Конечно.

— А что вы делаете сегодня вечером?