Ты удивишься

Настольный планшет исторгал чужие печали. Истории о далёких бедах как всегда немного помогали переключиться. Взойти над недописанными проектами, недопорванными связями. Карина сидела на полу возле подноса с кофе и смотрела в чёрные пуговки комично большого медведя. Пуговки были грустные.

«И тут кометрагедия. О чём печалятся смешные плюшевые медведи?», - патетично подумала Карина, лениво прочёсывая пальцами спутанные со сна волосы. – «О плюшевом мёде? О велюровых когтистых налапниках? О плывущих по небу звёздных миражах в виде ковшика?».

Она запрокинула голову в сторону окна в надежде показать пуговкам пару звёзд. И тут же приложила массу ненужных усилий, чтобы не зажмуриться. Между рамами сияло утро.

Эту ночь Карина без задних мыслей – и ног – просопела в плюшевых объятиях, но теперь перед ней лежал целый выходной на раздумья: кто же автор подарка. А в это время на другом конце города...
* * *
«83% всех дней в году начинаются одинаково: звенит будильник», – заявил мобильник ласковым голосом Михаила Черняка. Иван с трудом оторвал голову от подушки и выкинул телефон в окно, поворачиваясь на другой бок. Потом всё же поднялся, перегнулся через подоконник и выудил обиженно замолчавший аппарат из травы.

Утро.

Порой Ивану казалось, что все статьи про эффективность ранней работы, привязанность биоритмов и прочий бред всё-таки написали пришельцы, у которых вся активность начиналась как раз где-то в четыре утра и заканчивалась слегка заполдень. Или заполночь, тут как повезёт. Но везло редко – летающие тарелки предпочитали аккомпанемент исключительно ранних пташек, а потому приходилось вертеться. Он тяжело вздохнул и пошёл умываться.

Шагая по подёрнутым утренней дымкой улицам, Иван внимательно следил за людьми. Редкие прохожие быстро прятались в подошедший трамвай и подъезды, дворники сурово взглядывали исподлобья, подтягивались на площадь торговцы. Настроение было отвратное, и всё вокруг казалось чужим, нездешним. Иван знал – подступает рабочая паранойя, но ничего не мог с собой поделать.

Вот маленькая торговка цветами. Она миловидна, и весь её абрис тонко трепещет на осеннем ветру. Как не остановиться, не купить бесхитростные букетики – и душе, и глазу приятно. А она ворует их по ночам с кладбища – вон виднеются сломы поперёк подувядших стеблей, насаженных на жёсткую проволочку. Пробирается, тоненькая, через ограду и раз за разом оскверняет священный покой могил. Неужели же человек, понимающий силу традиции, не способен на толику уважения?!

Или вот группа вдохновлённых волонтёров в переходе на метро "Университет". Глаза горят, заготовленная речь льётся, и вот у вас на руках листовка о вреде наркотиков. Написанная настолько неумело, плохо и смешно, что вызывает скорее интерес, чем отторжение. Может, это случайность, а может, Ивану всего лишь кажется, но листовки берут студенты. Читают, смеются. Мотают на ус новые способы развлечения.

Люди выкидывают из окна ёлку. Запускают китайские фонарики на заправке. Фыркая, тычут палкой в умирающего голубя. Иван настойчиво вглядывается в лица, пытаясь найти хоть что-нибудь неземное, отказываясь верить. Но в конце концов, у него просто ужасное настроение, ничего сверхъестественного.

В лицо ему взмётывается что-то огнисто-чёрное – он нелепо взмахивает руками, отбивается, падая на спину. Сверху слышится удивлённое ойканье, и об его плечо запинается кто-то лёгкий и светлый. Мелькают русые волосы, Иван машинально перехватывает свалившуюся фигурку, не давая коснуться земли.

– П-ростите, я просто шёл, а оно бросилось, и я споткнулся, и вы... Ради Бога, простите! – поддерживая незнакомку за плечи, Иван помогает сесть и вслепую нашаривает обидчика. Смятая на ладони игрушечная бумажная бабочка подрагивает в глупом желании улететь или со стыда провалиться сквозь землю. Здесь Иван с ней полностью солидарен.

Девушка поднимает глаза, и мужчина тонет. Это она. Та самая незнакомка из соцсетей, которой он вчера безрассудно подбросил на адрес плюшевого медведя без обратного адреса.

* * *

В знак извинения, он приглашает её на кофе. В затенённом углу кофейни, будто контрабандист, делится под столом запасным пластырем, обмениваясь на флакон антисептика. Очень смешно, играет тихая музыка, а ещё чашки чудесно горячие.

У взглядов – двойное дно.

«Карина. Очень приятная девушка, с синими глазами и звонким голосом. Одевается со вкусом. В разговоре предпочитает ненавязчивый юмор и постоянный зрительный контакт с собеседником. Кофе пьёт только чёрный, с четырьмя кубиками сахара, извлечёнными из щегольской сумочки. Умна, наблюдательна, но, несмотря на деловой вид, никуда не торопится по понедельникам. Реакции стандартные, но процент подозрения поднял, так как чувствую слежку со стороны. Осталась проверка на восприятие», – он мерно мешает украдкой долитый в напиток виски маленькой ложечкой и отвечает на укоризненную улыбку.

«Землянин. Центр говорит, Иван идеальный носитель для наших генов. Жесты ломкие и затаённо нервные, но взгляд цепкий – странное противоречие. Носит всё чёрное, несмотря на жару. Прямой связи с правительством не выявлено, но верить нельзя. Так старательно делает вид, что не хочет мне понравится, что даже мил. Ищу точки контакта», – она принимает его приглашение пересидеть жару в кино, хоть и знает предложенный фильм наизусть.

По дороге в кинотеатр вокруг них происходит множество неприятных случайностей, но они не видят, не понимают знаков. Мир сдвигается с места, но где-то там, не сейчас. Ведь сейчас существуют только эти двое, без целей и времени, без расчётливых мечт, без оглядки.

Карина не видит драконов, падающих на экране в объятия бесконечности, – её глаза не способны воспринимать 2D изображения – и нарочно скользит взглядом мимо внутреннего кармана ивановой куртки, мимо блеска нейтрализатора памяти. Иван не приглядывается к количеству зрачков, болезненно отзываясь на каждый доверчивый жест и слово. Мир взрывается звёздами.

* * *

Они говорят – как всегда – впервые –
До у́тра, до бьющих в окно лучей,
И волосы, чёрные и льняные,
Сливаются прядями горячей.

"Откуда", "зачем" – всё пустое, лишне,
Скорей уж – как чувствуешь, где душа,
Зачем по весне любоваться вишней,
Задачи бессмысленные решать...

– Кому во Вселенной к лицу незнанье,
Ведь можно учиться из века ввек?

Пленённый, но, впрочем, в обход терзаний:
– Счастливым, – ответствует человек.

Они убегают друг к другу снова
Среди вариантов бессчётных снов.

– Да разве так чувствовать – не пустое,
Не подлинный отблеск дурных оков?
"Нам стоит быть выше", "ты должен быть сильным" –
Так сколько ещё в тебе глупых фраз?!
Нам надо взрослеть! –
Говорит Карина.

Иван говорит: "я хочу в Канзас".