Ты - Венера, я - Юпитер

– Закрой глаза и зажмурься!  А теперь представь, что всё исполнилось! Твое самое-самое, то, что ты загадала. Открывай! Открывай глаза! Что видишь?

В ответ он услышал заливистый звонкий смех. Такой заразный, после которого самому хочется хохотать до слёз.

Ночь. Лето. Сочи. И яркие сверкающие точки в чернильном небе. Они ещё совсем дети, лежат вдвоём на крыше и смотрят на звёзды. Есть адреналин, ощущение запретности, ведь сбежать от руководителей и подняться на крышу отеля –  это целое приключение.  И волшебство звездного неба.

– Что загадала?

– Не скажу. Не поймешь, это слишком, наверное.

– Ни одна мечта не бывает слишком высока, – медленно подбирая слова ответил он.

– Ого.

– Это не я сказал, космонавт какой-то.

– «О что Юпитер говорит, есть рока высшего решенье», – театрально продекламировала девчонка.

– Чего-чего? – он еле сдерживал смех.

– Не «чего-чего», а Мольер. Сестра – актриса, ходит целый день и бубнит.

Опять её звонкий смех как колокольчик.

–  Алина, – позвал он чуть позже, рассматривая скопления звёзд, которые двигались какими-то пульсирующими рывками, если присмотреться.

– Ааа, – полусонный отклик.

–Ты есть в «ВК»?

Показать девочке, что он уже давно пробил её фамилию и нашел во всех соцсетях, мальчишка не хочет. Если он ей нравится, то она кинет ему заявку или попросит, чтобы он нашёл её сам.

 –  Не-а. Но я зарегаюсь и найду тебя.

Врёт. Всё-таки не нравится он ей. А вот это всё что тогда?  Что тогда все эти десять дней происходит?

–  Сашка, ну что молчишь? Как найти тебя, скажи. 

–  Суворов. Александр Суворов. Питер.

Она повернула к нему голову и прищурила один глаз, показывая белые крупные зубы.

***

–  Гусь, ты где была? Тебя наша Галинка искала, Дашка, молодец, быстро придумала сказать, ты в ванной, – подружка дёргает её за рукав, а Алина по-прежнему мысленно видит только проплывающие звёзды и смеющиеся карие глаза.

Она быстро прикидывает, какая бы была катастрофа, если бы Галина Николаевна не нашла её в час ночи в комнате. А какой бы кипиш был бы, если б её нашли с Сашей на крыше отеля. Ей всего двенадцать. Звонок матери и эффектный вылет из коллектива? 

–  Гусь, ну что молчишь-то? Опять с этим со своим, ну? Что там у вас?

Алина обнимает Лизу и кладёт ей голову на плечо. 

–  Ну?  Вы что, целовались? Да?

–  Дурочка, что ли!  –  возмущается девочка. 

–  Ну я так... Мало ли...  –  подруга сбавляет обороты.

Алина мотает головой. Вздыхает:

–  Спросил про «ВК». Сказала, что нету, –  грустно шепчет она. 

–  Гусь, ну ты чего!? Ну тупишь так зачем? 

–  Да вообще, всё это... Фамилия моя стрёмная. Гусыкина! Алина ГУСЫКИНА! Просто фу. Сказала, зарегаюсь и добавлю. 

–  Да чего ты переживаешь? У него может вообще фамилия –  Пупкин, –  подруга смеётся и зажимает рот рукой. 

–  Суворов он. Красивенная фамилия. 

–  Ну, как бы и сам ничего такой, – хихикает Лиза.

Девчонки ещё немного шушукаются и укладываются по кроватям, стараясь не разбудить подруг. Уже в кровати Алина заходит с телефона на свою страницу в «ВКонтакте» и меняет фамилию, теперь она «Алина Гусь». Набив в поисковике «Александр Суворов», она выбирает подходящий профиль и кидает заявку.

Ночью ей снится большая яркая звезда, почему-то во сне она уверена, что это Андромеда. А ещё она видит во сне кольца Юпитера, которые почему-то двигаются вокруг планеты как кольца в сувенире-антистресс Вечный двигатель-Сфера, у отца на столе. 

Через два дня фестиваль закончился, ансамбль народного танца «Любава» увез в Хабаровск гран при.  И Алина уехала домой. С Сашкой они прощались второпях, на ходу, в холле отеля. Девочка стояла с чемоданом, наклонив свою рыжую голову, а мальчишка заглядывал ей в глаза и говорил, что будет звонить. Тихий голос, почти шёпот, обрывки фраз: «Напиши мне», «Я к тебе приеду», «Может, Новый год», «Москва». В самолёте, отвернувшись к иллюминатору, Алина плакала. Это была лучшая неделя за лето, да это была лучшая неделя за всю её недолгую жизнь. Она уехала, а Саша остался, спортивные сборы команды по дзюдо продолжались. Потом был спортивный лагерь, где телефон выдавали ровно на час после ужина, когда в Хабаровске уже глубокая ночь. Когда Сашка ложился спать, то воспоминания уносили его на берег моря, и он снова и снова проживал момент их знакомства, видел худую девчонку в веснушках с пронзительными синими глазами и копной огненных кудрявых волос.

Едва он зашёл тогда в холл отеля с ребятами с команды, в глаза сразу бросился «огонёк» у лифта. Три девчонки зашли в кабину, дверь за ними закрылась, и.... Лифт сломался. Он застрял на подъёме, двери заклинило, раскрыв их сантиметров на двадцать. Парни выругались и пошли подниматься по лестнице на девятый этаж. А он остался. На него из щели смотрели испуганные синие глаза, и он пообещал быть рядом. Две другие девчонки веселились, а «огонёк» переживала, закусывала нижнюю губу и хватала руку, которую он протянул ей через щель между створок дверей. С поломкой разбирались почти полчаса, и он стоял у двери лифта и говорил с ней. Обо всём говорил, как никогда в жизни до этого – о море, о соревнованиях, о доме, о своей собаке. Когда принцесса была вызволена из заточения, он гуляли по территории Роза Хутор, ели мороженное и болтали. С ней было легко. С ней было весело, ему постоянно хотелось смеяться. Она рассказывала про огромные расстояния, сопки и лотосовые озёра, а ещё про танцы и школу, и о том, как она любит кататься на коньках. Солнце плутало в её кудрявых волосах, и они горели как огонь.

Некоторое время спустя

Звук сообщения.

«Привет! Что делаешь?»

Многоточие. Она набирает текст.

«Привет! Делаю уроки. А ты?»

«В школе. Перемена. Позвоню после уроков?»

Звонок: «Алинка! Привет!».

«Привет! Бегу на репетицию. Конкурс через неделю. Скину тебе видос».

Лишь только в новогоднюю ночь им удалось поболтать по Скайпу, у неё на часах был второй час ночи, а он ещё только собирался сесть за стол с семьёй.

 Разница во времени жестокая штука, особенно когда тебе тринадцать. В мешанине будней из уроков, танцев, спорта и удавалось вырвать всего лишь несколько минут в неделю, чтобы спросить «как ты», поставить «лайк» к новой фотке в ВКонтакте. Приближалось лето.

 –  Сашка, мы едем в Сочи опять! Теперь точно. Билеты берут на 3 июня. А ты? В этом году сборы будут? 

–  Не-а, не еду я. Не могу.

Сашка промолчал, что он не хочет ехать. За год он забыл. И крышу. И море. И руку, вцепившуюся в его ладонь тогда, в лифте. Он стал взрослый, ему четырнадцать, и теперь у него новые друзья, новые интересы, и даже появился лучший друг – Иван, он старше, с ним круто, вот вчера, например, они гуляли и пили пиво. А Алина. Ну, Алина. Есть и есть. Зато Иван классно рубится Counter-Strike, можно войти в его в команду, он предлагал. Саша решил не ехать на командные сборы, и на вопрос, почему он не передумал, от ответил просто – «не хочу».

А через пару недель в ленте новостей в «ВК» он увидел её – фото, аэропорт, улыбающийся «огонёк» с подружками. Потом Роза Хутор, видео Игорехи из его команды, парни, девчонки, Алина. Улыбается. Опять. Почему он не там? Почему «не хочу»? Вдруг стало тоскливо, менять что-либо было уже поздно. Уговорить мать, что ему надо ехать в Сочи – вообще не вариант.

А потом он увидел то самое фото в «ВКонтакте», где Алинка и какой-то придурок крупным планом, на вид ему лет четырнадцать, может, пятнадцать, не больше, они очень близко, смотрят в камеру, он обнимает её, наверное, не видно на фото. Так. К чёрту её, мысли о ней, надо идти гулять, с Иваном, компанией. Уже ночью, когда вернулся домой, он лежал без сна и зашёл на её страницу. Опять новые фотки. Алинка в коротком ярком сарафане, с бантом, косой, в белых сапожках. А рядом этот урод в черкеске. Плясун, мать его. Сашка был зол, ему вдруг захотелось двинуть по высокомерной роже «черкеса».

***

 –  Гусь, ты чего? – Дашка обняла подругу за плечи. 

–  Грустно, – Алина вытирала крупные слезы, и украдкой шмыгала носом. 

–  Даня? Это из-за того, что уехал?

Алина продолжила упаковывать сценический костюм в чемодан. 

–  Не-а. Нет, не из-за него, – она шмыгнула носом, –   Сашка не приехал. 

–  Да в рот ему кило печенья, твоему Суворову! 

–  Даш, он даже не позвонил ни разу. 

–  Гусь! Ты звезда! Наша собственная, хабаровская. Вон как из «вертушки» в «дроби» переходишь. А всяких питерских дзюдоистов – нафиг.

Алина вернулась домой, а через неделю ей написал Саша:

«Привет! Как конкурс? Победили?».

Девочка была уверена, что друзья по команде –  да тот же Игорь, с которым они виделись перед отъездом – уже рассказали Саше, что «Любава» получила второе место. А ещё она очень хорошо помнила ответ на вопрос, почему Саша не поехал с командой. «Не захотел»,  –  сказал Игорь. А потом добавил, что сейчас у Сани новая компания, друзья, и иногда он пропускает тренировки.

И всё же она ответила: «Привет. Почти победили, как всегда». Она задумалась, а потом нажала пальчиком «отправить».

Многоточие. Он набирает ответ.

«Алина. Будь моей девушкой».

«ЧЕГО?».

«Написал же. Хочу, чтобы ты стала моей девушкой».

«Нет».

«Влюбилась?»

«???»

«У тебя есть парень?».

«Нет».

«Понятно».

Он вышел из сети.

Алина не знала, как объяснить ему. Девчонке, которая смотрит мультики, катается с подружками на карусели, смеётся до слез над словечками Дашки и на спор занимается телефонным хулиганством, не нужен парень. Ей ещё рано. Она ещё маленькая. Да и вообще, она с трудом представляла себе какие-то отношения на расстоянии. Это как? Опять звонки раз в месяц, переписка, разница во времени, обиды. А если все эти сложности утомят, и он найдет девушку поближе? Она не сможет справится с подобными чувствами как тогда, когда услышала от Игоря про его «не хочу».

В итоге она решила не думать об этом, закрыла ноутбук, взяла книгу и погрузилась в чтение до самого вечера.

«Привет», –  упало сообщение от Дани в мессенджер.

«Привет, как ты?».

Алина улыбнулась, вспоминая репетиции, шутки и смех.

«Суворов Саня. Знаешь такого?».

«Да, знаю, а что случилось?».

«Это твой парень?».

«Нет».

«Ха, а сказал, что парень. Наехал на меня. Говорит, что ты его девушка, и чтоб я отвалил. Стрелку забил в Москве».

Многоточие «висит» очень долго, девочка начинает терять терпение.

«Это для информации. Будь с ним осторожнее».

Алина не стала писать, она позвонила. Она еле сдерживала себя, чтобы не начать орать в трубку.

– Суворов! Значит так, Суворов! Оставь меня в покое! Никогда не пиши мне больше! Никогда! И не трогай моих друзей! Не смей! Я тебя не слышать, не видеть не хочу. Ненавижу тебя!

Он молча выслушал её, сказал: «Принято», и повесил трубку.

Это был конец.

Несколько лет спустя

– Лека, ты чего? – Никифорова шикнула ей на ухо, – Кого ты там увидела?

Сонька повисла у Алины на руке, пытаясь привлечь внимание.

– Ну, Лееекаа, – канючила невысокая спортивная брюнетка у подруги на руке, – Ну скажиии.

Алина молчала. Соня выпрямилась, вытянулась в струну, приподнялась на цыпочки и, смотря в глаза, пробубнила:

– Мне скучно.

Буквально полчаса назад они группой из пяти человек зарегистрировались у волонтёра на стойке регистрации и ввалились в забитый холл. Масштаб мероприятия поражал, около полутора тысяч человек со всей России собрал Общероссийский Форум «Россия студенческая».

Вдруг она почувствовала жжение между ключицами, посмотрела по сторонам и подняла глаза. Сердце предательски кувыркнулось и опустилось в желудок. Прищуренные глаза и улыбка. Суворов. Он узнал её, впрочем, как и она его. Он кивнул. Она состроила рожу.

Сашка наблюдал за ней издалека. Её он заметил сразу. Костёр рыжих волос он увидел, едва она вплыла в холл. Именно вплыла, многолетние тренировки и увлечение хореографией сказались на походке, на грациозном повороте головы, на умении нести себя. Твою мать, она бесподобна. За спиной как будто начали прорезаться крылья. Разум отрицал очевидное – её не должно было тут быть! Она же в Москве. Но вопреки всем логическим доводам она здесь. Он никому и никогда не признался бы, что иногда, раз в пять-шесть месяцев ищет Алину в соцсетях, находит, смотрит и злится на себя. И вот она здесь, его персональное солнышко, Алинка.

– Привет, – чуть слышный выдох где-то рядом с ухом и прикосновение горячих пальцев к запястью.

Саша перехватил её через полтора часа после окончания первой части программы, протиснувшись между людьми.

– Ну, здравствуй, Суворов, – она обернулась и отступила назад, пытаясь сохранить дистанцию.

Он улыбался самой нахальной улыбкой, которой мог – искренней.

– Кофе?

– Твои предложения с каждым годом всё короче и короче. Скоро это будут междометья, – саркастично заметила она.

– Не включай мымру, Алинка, – он наклонился к её уху, – Я тоже рад тебя видеть.

От такой наглости у неё пропал дар речи, она молча уставилась на него.

– Пошли погуляем, «огонёк», - Сашка слегка задел её плечом.

– Не хочу! –  четко выговаривая каждую букву, девушка злорадно почти выплюнула слова ему в лицо.

Это не произвело на него должного впечатления, он не задумался даже на секунду.

– О, что Юпитер говорит, есть рока высшего решенье, – Сашка пожал плечами, развернулся и скрылся в толпе.

Дурацкий разговор. Дурацкий Суворов. Дурацкое разочарование. А ведь она почти узнала в нём мальчишку, который учил её загадывать желание под звёздами.

– Аля, кто это был? – Дашка выросла как из-под земли и уже обнимала подругу.

– Да, дурак какой-то, – девушка пожала плечами.

– А ничего такой дурак. Познакомь, а? – подруга заиграла бровями.

Алинка рассмеялась, хотя внутри всё сжалось от того, что её Суворов может нравится кому-то ещё. Он вырос в чертовски привлекательного парня – тёмные глаза, в которых пляшут черти, густые длинные ресницы (вот зачем ему такие, а?), спортивная фигура и белозубая улыбка, но главное даже не это, у него была харизма и врождённое обаяние.

Через три часа, когда первый день форума подошёл к концу, и они впятером пошли обедать. И пока компания обменивалась впечатлениями, мысли Алины были далеко, лет на семь назад.

Уже вечером в хостеле Марина и Влад рассказали о том, как познакомились с питерскими студентами, которые пригласили их присоединиться к их компании устроить набег на клубы.

Не сказать, что Алина была от идеи в восторге, но отрываться от коллектива ей совсем не хотелось, тем более завтра вечером они сядут в поезд и вернутся в Москву.

Уже находясь в центре пульсирующего танцпола, она поймала себя на мысли, что ей не хочется всего этого, настроение на нуле и все мысли только о прищуренных глазах и улыбке. «Ты – Венера, я – Юпитер. Ты – Москва, я – Питер. Люди помогите дышать…» Слова и звуки новой композиции заставили вздрогнуть. «…Но я вновь на нашей крыше
вспоминаю как ты дышишь…». Мурашки. Нет, только не здесь! Очередные воспоминания сказали ей, что под такое она не танцует, на глазах навернулись слёзы. Ещё только разреветься не хватало! Когда Алина покидала танцпол, кто-то поймал её за руку и дернул назад. Она по инерции пролетела несколько шагов и вписалась головой в мужскую грудь, обтянутую белой футболкой. Запах парфюма, перемешанный с запахом кожи, почти сбил с ног. Такая гремучая смесь тестостерона. Она подняла глаза и поняла, что оказалась в прижата к Суворову. Суворову!

– Котёнок, ты можешь шипеть сколько угодно, но сейчас ты пойдешь со мной, и мы поговорим, – приятный низкий голос, опять на ухо, пробивает до мурашек.

Саня вытянул её за руку на улицу, она почти бежала за ним, спотыкалась, пыталась сопротивляться, но в итоге они уже стояли недалеко от входа в клуб.

– Алина, – позвал он.

Девушка дулась и молчала, разглядывая туфли.

– Алинаааа! Поговори со мной, – он обхватил её лицо двумя руками.

Она скинула его руки, но осталась стоять на том же месте.

– Скажи мне что-нибудь. Ну, скажи, что я дебил, придурок, козёл. Хотя, не-а, только не козёл.

Она всё так же молчала.

– Ну, если говорить у нас получается только на крыше, едем на крышу.

Он схватил её за руку и потянул к такси. Девушка попыталась вырвать руку, но больше для вида, потому что ей и самой очень хотелось узнать, как далеко он может зайти.

– Придурок! Ты мне руку оторвёшь!

Центр Питера, они вдвоём на крыше. И снова над ними звёздное небо.

– Я часто вспоминал тебя.

– Ты не захотел меня видеть.

– Алин, ты серьёзно? Мы были дети.

– Не такие уж и дети. «Будь моей девушкой» – передразнила его она.

– А почему нет?

– Что?

– Почему ты сказала тогда «нет»?

– Я была маленькая! Мне было тринадцать!

Они сидели на его куртке, разговаривали и старались найти путь к тем беззаботным детям на крыше одной летней ночью в Сочи.

– Я думал, ты другого нашла.

– И поэтому как придурок конченный на Даню наехал.

– Скажи мне, что я сделал не так? Нужно было просто уйти и не пытаться выяснить?

– Да ты не пытался выяснить, Суворов! Ты просто наехал!

– Я скучал, – он притянул её к себе и пальцем распрямил кудрявый локон, который тут же опять сжался в пружину. А затем он потянулся к ней.

– Ты – Венера, я – Юпитер. Ты – Москва, я – Питер, – тихо на выдохе сказал он и нашёл её губы.

Она вдруг поняла, что подсознательно ждала этот поцелуй и эту крышу с того самого момента как получила сообщение «Будь моей девушкой».

– Я нашёл тебя, и больше не отпущу, – он прижимал её к себе и боялся разжать руки.

– Я согласна.

– Что?

– Быть твоей девушкой. Я согласна.

P.S. Через полгода Александр Суворов перевёлся в Москву.
                                                                   Конец