Ты выбрал не нас

    Пять лет назад…
    
    
    По телу проносилась дрожь. Меня почти выворачивало наизнанку, но я изо всех сил пыталась держать себя в руках и терпеливо позволяла серым, холодным глазам пристально сканировать меня. 
    
    – Ты сделаешь аборт, – наконец сказала женщина, что сидела за столом. Я стояла напротив неё, как провинившаяся школьница. 
    
    – Но я не хочу… – дрожащим голосом ответила я. Мне было безумно страшно. От волнения перед глазами летали темные искры. – Не хочу делать аборт.
    
    – Моему сыну всего восемнадцать лет, – Наталья Алексеевна хлопнула по столу так, что я вздрогнула. – А ты хочешь испортить жизнь и себе и ему?! Какой ребёнок? Подумай своей головой, Лера! 
    
    Я упрямо вздернула подбородок. В глазах щипало от непролитых слез. Но я не позволю этой гадюке наслаждаться ими. 
    
    – Я не стану делать аборт, – отчеканила я. Затем, с трудом выдерживая тяжёлый взгляд женщины, прошипела: – Андрей против! Он любит меня, а я люблю его, ясно?!
    
    – Андрей улетел учиться, – развела руками Наталья Алексеевна. Она даже не скрывала победного тона. – Ему не нужен этот ребёнок. Он, в отличие от тебя, стремится чего–то достичь. А ты? – Женщина поднялась из–за стола, впилась в меня своим взглядом. – Кто. Ты. Такая? Кто твои родители? 
    
    – Какая разница, кто мои родители? – разозлилась я. Слезы всё–таки обожгли щёки. Но я старалась, изо всех сил старалась отстоять себя и своего нерожденного ребёнка. 
    
    – Разница, моя дорогая, огромная, – хмыкнула женщина и подошла ко мне. Взяв прядь моих волос, она небрежно пропустила ее мимо своих пальцев и продолжила: – Ты – никто. И звать тебя – никак. Но я знаю, зачем ты пришла. 
    
    – И зачем же? – смахнув слёзы, сквозь зубы спросила я.
    
    – Чтобы получить деньги, – пожала плечами Наталья Алексеевна. – Зачем же ещё? Ты знала из какой семьи Андрей. Специально забеременела от него и теперь… – она с усмешкой покачала головой. – надеешься на хорошую жизнь. Но нет, милая, не выйдет. 
    
    – Я не…
    
    – Не выйдет, – повторила женщина и, вздохнув, отошла от меня. Облокотившись на стол, она вскинула тонкие, выразительные брови: – Хочешь денег? Я дам тебе денег. Хватит и на аборт и на то, чтобы забыть моего сына и не портить ему жизнь. 
    
    – Мне не нужны ваши деньги, – уже не контролируя слёзы, твёрдо ответила я. – Я оставлю этого ребёнка. Мы вырастим его вместе с Андреем. Без вашей помощи.
    
    Наталья Алексеевна вдруг рассмеялась. Громко и весело. Так, будто я только что рассказала самый смешной анекдот в ее жизни. 
    
    – Забавная ты, девочка, – отсмеявшись, сообщила она мне. – Ты разве не слышала, что я тебе сказала? Андрей улетел учиться. Все, нет его. Он выбрал не тебя, а своё будущее. И, к тому же, у него есть другая девушка. Из хорошей, состоятельной семьи. 
    
    – Нет, – выдохнула я, покачав головой. Перед глазами расстилался туман. От волнения я еле стояла на ногах. – Вы все врете. Врете! Андрей бы этого не сделал!
    
    Наталья Алексеевна сжала губы, посмотрела на меня обманчиво–жалостливо и, взяв со стола телефон, повернула его экраном ко мне. Я постаралась сосредоточиться на видео, несмотря на шум в ушах и бешеное сердцебиение. 
    
    Я увидела Андрея. Высокий, широкоплечий. С такими же серыми глазами, как у своей матери. И сердце дрогнуло, когда я поняла, что он действительно находится в аэропорту. Оно замерло, чтобы потом забиться ещё быстрее, чем раньше. 
    
    Андрей обнял сестру, затем своего отца. И, подхватив сумки, скрылся за спинами снующих по аэропорту людей вместе с какой–то девушкой. На этом видео заканчивалось. В потемневшем экране я увидела своё растерянное, заплаканное лицо. 
    
    – Как видишь, он улетел, – сухо сообщила мне Наталья Алексеевна. – Можешь не верить. Мне, если честно, все равно. Но в этом городе ты Андрея не найдёшь, он не вернётся сюда. Его, – она слабо улыбнулась, – ждёт хорошее будущее. И точно не с тобой. Поэтому забудь о нем, поняла?
    
    Я молчала, опустив взгляд. Все ещё не верила в то, что увидела. Он не мог. Не мог предать меня. Не мог. Не мог. Не мог!
    
    – Оставь номер своей карты, – женщина сунула мне лист бумаги и ручку. – Я переведу тебе деньги на аборт. И ты будешь жить дальше. Без моего сына.
    
    Я сцепила зубы, с гневом и отчаянием посмотрела на Наталью Алексеевну. Больше мне не было страшно. Я… вообще уже ничего не чувствовала. У меня будто вырвали сердце и, растоптав его тяжёлыми ботинками, вернули обратно. 
    
    – Не нужны мне ваши деньги, – разорвав лист бумаги, мрачно выплюнула я и, развернувшись на ватных ногах, ушла. 
    
  

Пять лет спустя…
  
  
  Утро началось так, будто сегодня не пятница, а понедельник. Мои волосы не хотели собираться в нормальный хвост, из рук все валилось, а ещё… а ещё один маленький, но очень шумный ураган носился по всему номеру с моей помадой для губ и хохотал!
  
  – Аня! Я опоздаю на работу! Быстро верни мне помаду! – велела я, торопливо подкрашивая ресницы чёрной тушью. – Помаду на базу!
  
  Дочь забежала в ванную, прикрывая пухлыми ладошками лицо. Я закрыла тушь и изогнула бровь.
  
  – В чем дело?
  
  – Сюрприз! – радостно объявила Аня и убрала руки от лица. Ее губы и почему–то брови тоже были намазаны моей матовой помадой. Дочь послала мне воздушный поцелуй и улыбнулась. – Нравится?
  
  – Господи, да ты издеваешься надо мной! – вздохнула я, доставая из пачки влажные салфетки. – А брови–то зачем?
  
  Аня пожала плечами. Ее совершенно не волновало, что я опаздываю на работу уже третий раз за эту неделю. Мы жили в отеле, недалеко от моря. Год назад я решила перечеркнуть своё прошлое, оставить родной город и перебраться вместе с дочерью сюда. 
  
  Я работала официанткой на территории отеля, разносила напитки и закуски гостям. Да, работа не самая лучшая, но зато рядом море и не нужно париться о жилье – нам предоставили номер в отеле. Он, конечно, не самый просторный, но я была рада таким условиям. Все же лучше, чем жить в однушке на окраине. 
  
  Ане тут нравилось. Она любимица работников отеля и знает всю территорию как свои пять пальцев. Поэтому каждый новый день для неё праздник и масса новых впечатлений. Плюс к тому, для неё всегда предоставлен детский клуб с воспитателем, кучей игрушек, батутов и других развлечений. 
  
  – Все, идём! – закончив оттирать лицо дочери от помады, велела я. – Быстро! 
  
  – Почему ты красишь губы, а я нет? – обиженно спросила Аня, когда мы выходили из номера. – Я тоже хочу быть красивой!
  
  – Ты и так самая красивая, – подмигнув ей, отозвалась я. 
  
  Мы вместе зашли в лифт, спустились вниз. Дочь бежала впереди меня, не забывая махать рукой всем подряд в знак приветствия. 
  
  – Лера! – передо мной показалась Машка – ещё одна официантка. Вид у неё был взбудораженный, глаза, подведённые чёрной подводкой, слегка округлены. – Иди сюда!
  
  – Я опаздываю, – торопливо сказала я, затянув хвост тёмных волос на затылке потуже. 
  
  – Мам! Я в детскую! – выбегая из отеля, крикнула Аня и скрылась за прозрачными дверьми.  
  
  Я снова перевела взгляд на Машу. Она беспечно махнула рукой.
  
  – Забей, сегодня вряд ли кто–то заметит твоё опоздание. Ты вообще в курсе, кто сюда вот–вот приедет?
  
  Я пожала плечами. Слухи занимали последнее место в моей голове, поэтому я часто была не в курсе дел, творящихся в отеле.
  
  – Кто?
  
  – Хозяин отеля, – тут же ответила подруга. И, убрав прядь ярко–рыжих волос за ухо, добавила: – и вроде не один, а с сыном. 
  
  – И что? – не поняла я. – Логично, что он будет сюда приезжать.
  
  – С сыном ещё не приезжал, – задумчиво хмыкнула Машка. – Интересно, к чему бы это.
  
  – Да забей, – закатила глаза я. – Просто работай. – Усмехнувшись, я добавила: – И другим не мешай, ладно? Все, я пошла. 
  
  – А вот зря ты так, – донеслось мне вслед. – Возможно управлять отелем скоро будет Василевский младший. И не факт, что он разрешит твоей Аньке носиться по территории и болтать с гостями.
  
  Я вздрогнула от упоминания знакомой фамилии, но почти сразу взяла себя в руки. Столько лет прошло, а воспоминания все равно больно пронзают сердце. 
  
  – Маша, иди работай уже, – обернувшись, ответила я. – Не факт, что Василевский младший разрешит тебе столько болтать на рабочем месте. 
  
  Машка показала мне язык. Я улыбнулась ей и вышла из отеля. Сощурив глаза на солнце, которое с самого утра нещадно палило, я сделала глубокий вздох и, поправив форму, направилась к бассейну – сегодня мой рабочий день пройдёт возле него. Народа на шезлонгах уже было прилично, поэтому и заказы посыпались лавиной. Кому–то нужна была кола со льдом, кому–то минералка, кому–то мороженое, а кому–то и все сразу. 
  
  Работа не из лёгких, но я привыкла. Кто ещё, кроме меня, обеспечит дочь? Об ее отце и бабушке я слышать ничего не хотела. И старалась не думать о них. До сих пор было больно. Конечно, уже не так сильно, как пять лет назад, но рана всё–таки саднила. 
  
  Порой мне казалось, она не заживет. Ведь это моя первая любовь. Самая яркая и самая… уничтожающая. Но оставившая мне подарок – непоседливую девчонку с серыми глазами. По цвету точно такими же, как и у ее отца. Только в отличие от дочери, у него в глазах всегда была холодная уверенность и дерзость –  стандартный набор короля школы, который открывает двери кабинетов с ноги. Я запомнила Андрея таким. А какой он сейчас меня не интересовало. Потому что он выбрал не нас. И этого я ему никогда не прощу.
  
  Я остановилась возле стойки с напитками, наслаждаясь теньком. Окинула взглядом огромный бассейн, в голубоватой воде которого отражались лучи солнца и, взяв бутылку воды, отпила из неё. Мимо неспешно прогуливались люди. Девушки в купальниках, шумные дети, компании молодых людей. И среди них я заметила рыжую шевелюру Машки. Судя по озадаченному лицу подруги, что–то случилось. Торопливо обходя людей, она приближалась ко мне.
  
  – Лер, Анька твоя куда–то делась, – остановившись возле меня, начала говорить подруга. 
  
  Я напряглась. 
  
  – Что? 
  
  Машка отобрала у меня воду, сделала глоток и выдохнула:
  
  – Из клуба детского убежала полчаса назад. Ее найти не могут. 
  
  Сердцебиение звенело в ушах, тело будто сдавливало чем–то тяжёлым, не хватало воздуха. Я оббежала территорию отеля несколько раз. Ани не было видно. 
  
  – Лер, на втором этаже ее тоже нет, – подбежала ко мне Маша. И, щёлкнув пальцами, воскликнула: – Нужно посмотреть камеры!
  
  – Почему Кристина работает одна возле бассейна? – подошла к нам администратор. Оглянувшись по сторонам, она сквозь зубы добавила: – Я вас оштрафую, ясно?
  
  Мы с Машкой одновременно посмотрели на полную женщину в белой рубашке и темно–бордовой юбке. 
  
  – Олеся Евгеньевна, – сглотнув, начала я, – у меня дочь пропала. 
  
  – Знаешь, Лера, – тяжело вздохнула администратор, – когда мы принимали тебя на работу, не думали, что возникнут такие проблемы. 
  
  – Да что вы говорите? Вы не слышите? У неё дочь пропала! – эмоционально всплеснула руками Машка. – Нам нужно посмотреть камеры!
  
  – Дочь пропала не у тебя, а у Леры, – мимолетно улыбнувшись проходящим мимо ресепшена гостям, сказала Олеся Евгеньевна. – Поэтому иди работай! А ты, – она хмуро посмотрела на меня, – за мной. Пойдём камеры смотреть.
  
  Я кивнула, стараясь не думать о плохом. Напряжение прокатилось по всему телу, все внутри будто покрылось льдом от накрывающей меня паники. Держать себя в руках становилось все сложнее. 
  
  Мы с Олесей Евгеньевной уже собирались пойти в помещение охраны, когда прозрачные двери отеля плавно разъехалась в разные стороны. По мраморному полу весело шагала моя дочь. Я облегченно выдохнула, с плеч будто свались груда камней. 
  
  – Аня! – радостно крикнула я и только потом подняла взгляд на высокого мужчину в белой рубашке и брюках, который шагал рядом с ней. 
  
  Сердце замерло, чтобы забиться в два раза быстрее. Серые глаза смотрели прямо на меня, пронзая своим холодом насквозь и прибивая к полу. 
  

  Андрей 
  
  
  Несмотря на состоятельную семью, стать безмозглым мажориком с золотой ложкой в заднице отец мне не позволил. Заставил уехать в другой город и учиться, чтобы потом со спокойной душой доверить мне управление компании. Поэтому пока мои друзья тусили, разбивали свои дорогие тачки в пьяном угаре и гоняли в Курш на выходные, я вкалывал. Полностью ушёл в учебу. Не из–за того, что очень хотел втянуться в бизнес отца, а по другой причине. Но эта причина осталась в прошлом. В том городе, в который я больше не собираюсь возвращаться. 
  
  Для начала отец решил доверить мне небольшой отель у моря. Как он сказал «для разминки». Пусть будет так, мне без разницы. После восемнадцати я уже понял, что просто так прожигать жизнь у меня не получится. Может, это к лучшему. 
  
  – Андрей, ты идёшь? – отец, подходя к дверям отеля, обернулся на меня. – Я представлю тебя персоналу.
  
  – Покурю и зайду, – отозвался я, чиркнув зажигалкой.
  
  – Опять ты со своими сигаретами, – махнул рукой отец. – Давай быстрее. 
  
  Я кивнул, прикрыл дверь машины и затянулся, окидывая взглядом трехэтажный отель с балконами и белыми колоннами у входа. Но вместо того, чтобы пойти к дверям, я свернул в сторону зелёного сада и, шагая по каменистой дорожке, задумчиво осматривал территорию отеля. Неплохо, хотя есть места и покруче. Но в целом уютно. Подстриженные кусты, цветы, деревья и небольшой фонтан, шумящий посередине сада. 
  
  Телефон зазвонил. Удерживая сигарету между губ, я ответил на звонок и выдохнул дым. 
  
  – Как дела, Андрюш? – зазвенел из динамика голос Алины. – Вы уже на месте? 
  
  С ней мы учились вместе в универе. А ещё наши семьи частенько встречаются на приемах и ужинах, поэтому знаю я ее с детства. Помню, как она ещё лет в четырнадцать писала мне записки со своими признаниями и подкладывала под дверь моей комнаты. Тогда было смешно. Но потом мы выросли, поступили вместе в универ и все как–то срослось само собой. Наши родители были вне себя от счастья, когда узнали, что мы всё–таки начали отношения.  
  
  – На месте, – стряхнув пепел в урну и поймав недовольный взгляд проходящей мимо женщины, ответил я.  
  
  – Понятно, – помолчав, сказала Алина. И все с тем же энтузиазмом сообщила: – А я в гостях у мамы твоей. Тебе привет!
  
  – Ей тоже, – коротко улыбнувшись, отозвался я. 
  
  – Надеюсь, ты там ненадолго, – вздохнула Алина. – Нам тут без тебя скучно! Да, Наталья Алексеевна? 
  
  На заднем фоне послышался голос мамы. Кажется, она подтверждала эти слова.
  
  – Это как решит большой босс, – затушив сигарету, хмыкнул я. – Все, давай. Мне идти надо, отец ждёт. 
  
  – Хорошо, – голос Алины уже не был таким радостным. – Очень скучаю по тебе.
  
  – Скоро приеду, – помолчав, отозвался я и, сбросив вызов, смахнул с дисплея пару сообщений от друзей. 
  
  Убрав телефон, я собрался уже было идти к отелю, но меня остановил детский голос. 
  
  – Вообще–то курить плохо. 
  
  Я обернулся, посмотрел по сторонам, но никого не увидел. Либо я начал ловить глюки от дикой жары, либо кто–то решил подшутить. Одно из двух.
  
  Детский смех разнесся по всему саду. И я, усмехнувшись, поднял взгляд на дерево, в тени которого стоял. На меня своими озорными глазами смотрела девчонка в голубом платье. Она сидела на ветке, обнимая обеими руками ствол. 
  
  – На территории отеля не курят, дядь. Вы знали? – поинтересовалась она, весело улыбаясь.
  
  – Мартышкам слова не давали, – сощурив один глаз на солнце, ответил я.
  
  – Эй! Я не мартышка! – возмутилась девчонка. 
  
  – И зачем тогда залезла на дерево? – спросил я. 
  
  Сам не понимаю, почему поддерживаю этот диалог. Не люблю детей. Чаще всего они какие–то избалованные, вечно орущие и что–то требующие. 
  
  – Просто скучно, – пожала плечами девчонка. – Меня Аня зовут, кстати. А вас?
  
  – Андрей, – представился я, уже собираясь уходить. 
  
  Что за дикие дети пошли? Тут есть бассейн, детский клуб и шведский стол, а она на дерево залезла, потому что ей скучно. 
  
  – Эй! Стой, пепельница! – донеслось мне вслед.
  
  Я нехотя обернулся, смерил девчонку хмурым взглядом. 
  
  – Как ты меня назвала?
  
  – Пепельница, – снова весёлая, озорная улыбка. И она почему–то показалась мне до безумия знакомой. Что–то в ней было.
  
  – И с какого это болта я пепельница? – сунув руки в карманы, поинтересовался я.
  
  – Мама называет так тех, кто курит. Пепельницы! – девчонка рассмеялась. 
  
  – Ясно, – буркнул я, разворачиваясь. 
  
  – Стой! – не отставала она. 
  
  – Что надо, мартышка?  
  
  – Сними меня, – попросила девчонка, болтая ногами в воздухе. 
  
  Я приподнял бровь:
  
  – А сама не можешь? 
  
  – А ты как думаешь, если тебя прошу? – она, передразнивая меня, тоже вскинула бровь.
  
  Я закатил глаза и всё–таки подошёл к дереву. 
  
  – И где носит твою правильную мать? – вытягивая руки вверх, к девчонке, пробурчал я. – Иди сюда. 
  
  Аня отцепилась от ствола дерева и осторожно подвинулась в мою сторону. Я подхватил ее и спустил на землю. Девчонка снова улыбнулась, протянула мне кулак. Помедлив, я стукнул по нему. 
  
  – Где мама твоя? – спросил у неё, окинув взглядом сад. – Тоже где–то на дереве сидит?
  
  – Нет, мама работает в отеле, – покачала головой Аня. 
  
  – О’кей, пошли, – скомандовал я. – Отведу тебя к ней, пока ты ещё куда–нибудь не залезла.
  
  – Пошли, – с радостью кивнула девчонка и самозабвенно принялась рассказывать мне о своей беззаботной жизни. 
  
  Мы вышли из сада и направились к дверям отеля. Отец наверняка рвёт и мечет, пока я тут вожусь с этой мелочью. Мало того, что она наглая, так ещё и до жути болтливая. Но забавная. 
  
  Двери разъехалась, впуская нас в прохладный холл отеля. Тут все стандартно. Ресепшн с улыбчивой девушкой–админом, снующие туда–сюда люди и пара бежевых диванов с журнальным столиком возле дальней стенки. 
  
  – Аня! 
  
  До боли знакомый голос привлёк внимание. Я перевёл взгляд на девушку в белой блузке и бордовой юбке чуть выше колен. Недоуменно моргнув, нахмурился. Темные, вьющиеся волосы, собранные в высокий хвост, едва заметные веснушки на щеках и малахитовые глаза, которые, как и раньше, казались мне бездонными. 
  
  Сначала я подумал, что мне показалось. Но нет. Она реально здесь. Та самая девушка из школы, ради которой я готов был на все, что угодно. Ей одной когда–то удалось сломать меня. Разделить жизнь на до и после.
  
  Взгляд я отвел с трудом. Впервые за пять лет внутри меня что–то оживало. Даже растерялся на миг. Но только на миг. Потому что она не заслуживает ни одной моей эмоции. Лера в прошлом. Одно только не пойму: что она тут забыла?
  

  Я стояла, как вкопанная, пока ко мне не спеша шагал Андрей собственной персоной. Короткие, темно–пшеничные волосы, серые, глубокие глаза, которые смотрели на мир с вызовом и насмешкой, высокие скулы и четко очерченные, слегка полноватые губы. Он возмужал за это время, плечи стали шире. Из юного парня превратился в молодого мужчину.
  
  У меня возникло ощущение, что прямо сейчас я нахожусь в каком–то глупом сне. Человек из прошлого, который предал меня и мою дочь, которого я пыталась забыть все эти годы, спокойно смотрел на меня. И хватает же наглости так безразлично вести себя после того, что он сделал! 
  
  – Мам! Это Андрей, он мне помог с дерева слезть! 
  
  Я натянуто улыбнулась Ане, стараясь взять себя в руки.
  
  – Следи получше за своей дочерью, – остановившись напротив меня, посоветовал Андрей. Голос бывшего равнодушный, он будто и не удивлён меня здесь увидеть.
  
  – Разберусь сама, – прожигая его ненавистным взглядом, ответила я. 
  
  И только потом заметила побледневшее лицо Олеси Евгеньевны. Круглыми глазами она сначала взглянула на меня, затем на Андрея. 
  
  – Здравствуйте, Андрей Викторович, – пискнула она. – Извините ее, пожалуйста. 
  
  Я бесстрашно смотрела в его глаза. Унижаться перед этим козлом точно не собиралась. А потом меня осенило. Я поняла, что отель принадлежит отцу Андрея – Виктору Василевскому. И это неприятные новости. Работать под одной крышей с бывшим, который бессовестно предал меня, я не хотела. Но и деваться мне было некуда.
  
  – Зря времени ты не теряла, – хмыкнул Андрей, кивнув на Аню, весело кружащуюся недалеко от входа. Не дав мне ответить, он перевёл взгляд на Олесю Евгеньевну. – Где тут кабинет Виктора Александровича? 
  
  Я нахмурилась, испепеляя его взглядом, но ничего не сказала. 
  
  – Я вас провожу, – вежливо улыбнулась Олеся Евгеньевна. – Идемте, Андрей Викторович. – Строго взглянув на меня, она тихо рявкнула: – Лера, ну ка быстро работать!
  
  Андрей смерил меня пренебрежительным взглядом и направился вместе с администратором к лифту. 
  
  – Пока, Пепельница! – Аня помахала рукой Андрею. 
  
  Тот обернулся, слегка улыбнувшись, но ничего не ответил. А вот Олеся Евгеньевна опалила меня многообещающим взглядом. Устало прикрыв глаза, я еле сдержалась, чтобы не взвыть от всех этих событий, что беспощадно рухнули на мою голову.
  
  – Аня! Ты почему сбежала? – строго спросила я у дочери.
  
  Она, невинно хлопнув ресницами, мастерски изобразила вид ангелочка.
  
  – Просто вышла подышать воздухом, погреться на солнышке. Вот и все.
  
  – Я весь отель оббежала насколько раз! Вечером тебя ждёт разговор! – Пообещала я. – Марш в детский клуб! 
  
  – Хорошо, – вздохнула дочь. 
  
  – И не сбегай больше, – погрозила ей пальцем я. – До вечера.
  
  Аня мне беззаботно улыбнулась и умчалась в сторону детского клуба. Как и всегда, ей было все равно на мой строгий тон, уверена, она через минуту забудет то, о чем я ей сейчас говорила. 
  
  Вздохнув, я направилась к бассейну. Хорошо, что вместо меня согласилась поработать Кира – официантка из ресторана. Иначе я бы с ума сошла от всей этой ситуации.
  
  Весь остаток рабочего дня я работала на автомате. Думала снова и снова о нашей с Андреем встрече. Даже не подозревала, что мы встретимся ещё раз, да ещё и в этом городе! С ума сойти можно. А ещё… ещё я невольно вспоминала те времена, когда все было совсем по–другому. 
  
                                       ***
  Шесть лет назад…
  
  
  – Не трогайте меня! Да ребят, хорош, это новые очки! 
  
  Я прикрыла дверь кабинета химии и прижала к себе журнал – учительница попросила передать его классному руководителю. Прислушавшись, прикусила губу, почти сразу узнав голос Коли Горохова из параллельного класса. 
  
  Свернув за угол, увидела как три парня топчут его очки в коридоре. Коля испуганно вжался в стенку, пока Андрей Василевский – местная звезда и по совместительству самодовольный придурок – заботливо затягивает ему на лице капюшон толстовки так, чтобы виден оставался только нос.
  
  – Колян, тебе так лучше, – заржал один из этих идиотов. – Может, девки не будут пугаться твоих прыщей.
  
  Я не выдержала. Не в моих правилах было молчать, когда происходит что–то подобное. Это ужасно! Ужасно издеваться над теми, кто слабее.
  
  – Вы что делаете? – уже не соображая, куда лезу, заорала я, стремительно шагая к этой кучке уродов. –  А ну отвалите от него! 
  
  Три пары удивленных глаз уставились на меня. Но больше всего я испугалась серых – они резали без ножа. Василевский был очень недоволен, что ему помешали. Ведь для него никаких правил не существует – деньги папочки позволяют творить все, что ему заблагорассудится. 
  
  – Ты кто такая? – оскалился парень с серьгой в ухе. – Иди, куда шла, пока сама не отхватила.
  
  – Как страшно, – схватившись за лицо, я изобразила испуг. – Козлы мне ещё не угрожали.
  
  – Что сказала? – шагнул ко мне второй. – Ты реально сейчас довыпендриваешься, дура! Последний раз предупреждаем, свали!
  
  Василевский ничего не говорил. Молча сверлил меня тяжёлым взглядом, натягивая на палец шнурок от капюшона Коли. Вот уж не думала, что красивые парни могут быть такими гнилыми внутри. 
  
  – Рискни, утырок, – весело улыбнулась я, сжимая побелевшими пальцами журнал. 
  
  Парни ринулись в мою сторону, словно два бешеных пса. Я попятилась назад. И когда Василевский наконец отошёл от Коли, крикнула:
  
  – Горохов, беги! 
  
  Парень тут же сбежал, едва не споткнувшись о свою же ногу. А я, сглотнув, уже прокручивала в голове варианты, где буду прятаться.
  
  – Вот, сучка, – выругался тот, что с серьгой. – Андрюх, что с ней делать? Горох сбежал, а мы его даже не проучили!
  
  Василевский с ленцой махнул рукой. Так, будто бы речь шла не обо мне, а о бесполезной мошке.
  
  – Пускай живет. 
  
  – Да ладно, братан, давай хотя бы в толчке ее запрём! Посмотри, какая борзая!
  
  Я показала ему средний палец. И, по–моему, увидела, как угол губ Василевского изогнулся в едва заметной усмешке.
  
  – Пошли уже, – окинув меня своим фирменным, надменным взглядом напоследок, скомандовал Андрей. – У меня тренировка скоро. Гороха потом выцепим.
  
  Эти трое развернулись и направились в сторону лестницы. А я, провожая их ошарашенным взглядом, облегченно вздохнула. Так я впервые столкнулась с Андреем, пока совсем не подозревая, что скоро моя жизнь кардинально изменится…
  
  
  
  

  С работы я пришла уставшая и физически и морально. До сих пор не верилось, что Василевский здесь, в этом городе и даже в этом отеле. Неужели, теперь он тут будет всем управлять? 
  
  Пока что я поняла одно – ни за что не позволю ему общаться с дочерью, он даже не узнает, что Аня от него. Конечно, он может догадаться, ведь бросил меня беременную пять лет назад и сейчас все сходится – Ане четыре года, да и похожи они очень. Одни ее глаза чего стоят! Такие же темно–серые, обрамлённые чёрными ресницами. Но я не дам узнать Андрею правду. Потому что он не заслуживает этого, не заслуживает такую дочь, как она. 
  
  Уложив Аню и поцеловав ее в щеку, я вздохнула. Сон не шел. Поправив тюрбан из белого полотенца на голове, я вышла на балкон и, положив локти на перилла, окинула взглядом территорию отеля, уютно подсвеченную уличными фонарями. Небо было чернильно–синим, с россыпью мелких, поблескивающих заезд. Вдалеке виднелось море – по нему прямо сейчас не спеша проплывала яхта, чей неоново–голубой свет ложился на темные волны. 
  
  Я опустила взгляд вниз, на сад и увидела в темноте ярко–оранжевый огонёк. Кто–то курил, хотя правилами было запрещено. И куда только охрана смотрит? Вот кинет окурок на траву и все здесь сгорит к чертям! Некоторые гости поражали своей наглостью. 
  
  Я хотела уже уйти обратно в номер, когда огонёк потух. Вскоре на свет вышел мужчина и я сразу поняла, кто он. Весилевскому всегда было плевать на правила – я это запомнила ещё со школы. Невольно наблюдая за тем, как он подходит к дверям отеля, я покусывала губу. И когда он посмотрел наверх, явно почувствовав мой любопытный взгляд, не придумала ничего лучше, чем резко присесть на пол. Сердце быстро забилось в груди, я зажмурилась.
  
  – Дура, вот дура! Ну какая же ты дура, Лера! – прошептала я и ползком направилась в номер, проклиная все на свете.
  
  Выключив ночник, легла в кровать рядом с дочерью и, раздраженно вздохнув, попыталась уснуть. Но сон не шел, половину ночи я переворачивалась с бока на бок и уснула только под утро. 
  
  Первое, что я увидела, когда открыла глаза, так это сосредоточенное лицо Ани. Она, вооружившись кистью для макияжа, красила мне лицо. 
  
  Я резко выдохнула, села на кровати и изумленно посмотрела на дочь. 
  
  – Ты что делаешь?
  
  Аня недовольно вздохнула.
  
  – Ты все испортила, мама! 
  
  Я поднялась с кровати, потёрла глаза и, отключив будильник на телефоне, пошла в ванную. Там из зеркала на меня смотрела продавщица из ларька девяностых годов. Синие тени на глазах, под ними чёрные линии от карандаша, а на губах – красная помада.
  
  Не выдержав, я рассмеялась. Похоже, это был нервный смех. Аня, довольно хлопнув в ладоши, заплясала вокруг меня.
  
  – Тебе нравится? Нравится? 
  
  – Ужасно нравится, – сдержанно ответила я.
  
  – Я помогла тебе с макияжем, правда? Тебе не нужно больше краситься! А хочешь, я буду красить тебя каждый… – она прервалась, увидев, как я умываюсь. – Мама, я так старалась, а ты все смываешь?!
  
  – Это очень яркий макияж, – пробормотала я, промывая глаза. – Меня могут уволить.
  
  – Вот, блин, – топнула ногой дочь. – Тогда я накрашусь сама!
  
  Я вытерла лицо полотенцем и усмехнулась.
  
  – Детям краситься нельзя. 
  
  – Этот мир несправедлив, – пробурчала она, уходя. – Ничего нельзя. 
  
  Я догнала дочь и обняла ее.
  
  – Я разрешу тебе сделать мне макияж завтра, – пообещала ей я. – У меня будет выходной и ты сможешь меня накрасить. Договорились?
  
  Дочь просияла и, радостно кивнув, убежала на кухню. Судя по шуршанию фантиков, она решила прихватить с собой парочку конфет. 
  
  Сегодня я должна буду работать в ресторане – это немного поднимало мне настроение. Всё–таки в помещении будет кондиционер, не придётся плавиться на жаре. Поэтому обычно первый день – самый тяжёлый, а второй – как вечер пятницы, появляется предвкушение двух выходных.   
  
  Если для работы возле бассейна я могла себе позволить хвост, то для ресторана нужно было собрать волосы в пучок. Волосок к волоску и никак иначе. Поэтому, вооружившись шпильками, я пыталась соорудить на голове что–то приличное. И, когда наконец закончила, быстро подкрасила ресницы и собрала дочь. Мы позавтракали и вышли из номера. Все, как обычно. Аня в детский клуб, а я – работать. 
  
  Ресторан, в отличие от шведского стола, находился в другом корпусе отеля, на третьем этаже. Тут все выглядело более пафосно, люди вели себя негромко. Столы из светлого мрамора, стены отделаны декоративным кирпичом. Из панорамных окон вид на сад и бескрайнее море. 
  
  В раздевалке я быстро переоделась в униформу – темно–бордовую блузку и чёрную юбку до колен. Столкнувшись в дверях с Олесей – ещё одной официанткой, поздоровалась с ней и поторопилась к барной стойке. 
  
  Я заканчивала протирать приборы, когда двери открылись и в ресторан зашёл Андрей вместе со своим отцом. Оба высокие, широкоплечие, излучающие небывалую уверенность в себе. С их приходом атмосфера изменилась, все внимание было приковано к ним. Стоит ли говорить, что Олеся тут же вытянулись по струнке, изображая усердную работу?
  
  – Лер, обслужи их, – улыбаясь, сквозь зубы попросила Олеся. 
  
  – Почему я? – тихо возмутилась я, скосив взгляд на неё. – Я занята вообще–то, приборы протираю.
  
  – Ты опытная, – настаивала Олеся. – Тебе сложно что ли?
  
  Да, сложно. Потому что сын хозяина отеля – мой бывший! Но вряд ли кто–то поверит в это. Звучит как бред.
  
  – Лера, время идёт, – поторопила меня Олеся. – Выручай. У меня колени подкашиваются только от мысли, что мне придётся их обслужить. Вдруг, я сделаю что–то не так?
  
  Я одарила ее раздражённым взглядом и, схватив с барной стойки рабочий планшет и меню, направилась к столу, за которым уже сидели Андрей и Виктор Василевские.

  Я старалась вести себя спокойно и расслабленно, но сердце вырывалось из груди с каждым моим шагом. Поймав на себе пристальный, внимательный взгляд Андрея, я сглотнула. Чувствовала себя ужасно глупо. 
  
  Раньше я мечтала, что мы когда–нибудь встретимся. Только я при этом буду выглядеть шикарно. Так, чтобы он пожалел о том, что когда–то бросил меня, чтобы аж рот распахнул от восхищения и потом локти кусал. Но судьба решила нас снова столкнуть, когда на мне форма официантки. Конечно, все как всегда. Василевский царь и бог, а я обычная простолюдинка. Неудачница. И это злило. Я не хотела давать бывшему повод для насмешек и держала голову ровно, старалась изо всех сил выглядеть уверенно.
  
  – Доброе утро! Меня зовут Валерия, я буду вашим официантом. – Я остановилась возле столика, положила на него меню и вежливо улыбнулась. – Хотите начать с меню или я могу что-нибудь вам предложить?
  
  – Ну, предлагайте, – откинувшись на спинку стула, Андрей не сводил с меня насмешливого, оценивающего взгляда. 
  
  Мне не нравилось его поведение. Клянусь, если бы не работа, так сдержано с ним я бы себя точно не вела. Видимо Василевский забыл, с кем имеет дело. 
  
  – Не нужно, сын, – вмешался Виктор, отложив меню. – Предлагаю выпить эспрессо и поехать на встречу.Что скажешь?
  
  – О’кей, – согласился Андрей. И обратился ко мне: – девушка, давайте пошустрее. Два эспрессо, слышали?
  
  – Слышала, – испепеляя его взглядом, вежливо отозвалась я и отметила в планшете заказ, который автоматом передаётся на кухню. – Спасибо за заказ.
  
  Я развернулась и ушла. Во мне все полыхало от злости. Мысленно проклиная бывшего всеми возможными словами, я вернулась к приборам. Протирая их до блеска, пыталась отвлечься. Но кофе приготовили достаточно быстро, поэтому вскоре мне пришлось снова отправиться к ненавистному столику.
  
  Я чувствовала на себе взгляд Андрея, пока несла поднос с кофе. И этот его взгляд, полный холодного смеха, заставлял меня чувствовать себя не в своей тарелке, даже руки немного тряслись. Я не на шутку волновалась рядом с ним, очень старалась сделать все правильно и не опозориться. 
  
  Осторожно поставив белоснежные чашки с ароматным эспрессо на стол, я уже хотела уходить, но Андрей меня остановил. 
  
  – Еще штрудель, – расслабленно развалившись на стуле, сказал он. И, ухмыльнувшись краем рта, излишне вежливо добавил: – будьте добры. 
  
  – Конечно, – в тон ему отозвалась я и ушла, мечтая его придушить.
  
  Отметив в планшете ещё один заказ, я принялась теперь протирать барную стойку. Пока готовили штрудель, успела обслужить ещё один столик и перекинуться парой слов с Олесей.
  
  – Ну что, как прошло? – с любопытством прошептала мне она, отмечая что–то в журнале. 
  
  – Нормально, – тихо отозвалась я. – Ничего сложного. 
  
  – Я так разволновалась с их приходом, – вздохнула Олеся. И заговорщицки улыбнулась. – Не знала, что Василевский младший такой красавчик. Интересно, у него есть кто–нибудь?
  
  – Наверняка есть, – я протирала барную стойку с таким усилием, будто собиралась увидеть в ней своё отражение. – Какая–нибудь разукрашенная дура с огромными губами. 
  
  На планшет пришло уведомление о том, что заказ готов и я со вздохом направилась на кухню за штруделем для господина Василевского. Надеюсь, он им подавится.
  
  И снова его взгляд на мне. Андрей, не стесняясь, открыто рассматривал меня. Будто специально пытался сделать так, чтобы мне было неловко. Ему нравилась эта ситуация, он чувствовал в ней себя королём. В отличие от меня.
  
  – Ваш штрудель, – с дежурной улыбкой на лице сказала я, собираясь поставить тарелку со штруделем перед Андреем. Руки снова предательски тряслись.
  
  – Девушка, с алкоголем как отношения? – поинтересовался он.
  
  – Что? – не поняла я, замерев. 
  
  – У вас руки трясутся, – Андрей кивнул на мои руки. – Пригубить что ли любите?
  
  Я от неожиданности не знала, что и сказать. Открыла и закрыла рот, словно рыба, которую выбросило на берег.
  
  – Андрей, – сделал ему замечание отец. – Отстань от девушки. 
  
  Я мысленно поблагодарила его и всё–таки поставила чертов штрудель на стол. Но не успела обрадоваться тому, что этот позор окончен, как Василевский младший снова ко мне пристал:
  
  – Кофе заберите, – велел он. – Он остыл, принесите горячий.
  
  Я кивнула, взяла со стола чашку. Руки снова затряслись и даже немного вспотели от волнения. Поэтому я даже не поняла, как случилось так, что я не удержала чашку в руках. Она просто выскользнула из моих пальцев и со звоном разбилась. На белоснежной рубашке Андрея образовались коричневые пятна от кофе. 
  
  

  Первые несколько секунд я не осознавала, что произошло. Сердце билось где–то в ушах. Прямо сейчас на меня были устремлены взгляды практически всех посетителей ресторана. 
  
  – Извините, – севшим голосом проговорила я. – Я не знаю, как это произошло… 
  
  Андрей выругался, поднялся со стула, осмотрел рубашку.
  
  – Пап, вы где таких берёте–то? – поинтересовался он. – Руки трясутся, чашки падают. – Серые глаза пытливо посмотрели на меня. – А если бы горячий был? 
  
  – Приношу свои извинения! – злясь то ли на себя, то ли на Андрея, ответила я. – Такого больше не повторится!
  
  К нам на всех парах уже мчалась администратор ресторана. Не Олеся Евгеньевна, но тоже очень даже строгая. Остановившись возле нас, Маргарита Павловна метнула на меня гневный взгляд и поздоровалась с Василевскими.
  
  – Мы сейчас все исправим и компенсируем, – пообещала она им. – Вы не пострадали?
  
  – Рубашка пострадала, – буркнул Андрей.
  
  – Валерия сейчас же поможет вам привести ее в порядок, – быстро протараторила Маргарита Павловна. – Извините нас за это недоразумение, Андрей Викторович. Валерия у нас больше работать не будет, если пожелаете.
  
  – Что? – недоверчиво усмехнулась я. – Вы меня увольняете?
  
  – Так, оставьте этот балаган, – вздохнул Виктор Александрович. Обратившись к сыну, он скомандовал: – быстро приводи рубашку в порядок и поехали, мы опаздываем. 
  
  Андрей кивнул и с мрачным видом посмотрел на меня.
  
  – Пошли.
  
  Он прошёл мимо меня, а я устремилась за ним, прожигая широкую спину, обтянутую белой тканью, ненавистным взглядом. Ведь это все из–за него! Ведь это он заставил меня волноваться, сбивал с толку своими дурацкими вопросами! А теперь я, возможно, лишусь работы! 
  
  Мы зашли в служебный туалет. Тут уже можно было не притворяться вежливой. 
  
  – Давай сюда свою рубашку, – велела я, стойко выдерживая хмурый взгляд Андрея.
  
  Он молча принялся расстёгивать пуговицы. Я отвернулась, нервным движением сняла с руки золотой браслет, чтобы не мешал и положила его возле раковины.
  
  – Держи, – через пару секунд он протянул мне свою рубашку.
  
  Я взяла ее, скользнула по его поджарой фигуре быстрым взглядом и снова отвернулась. Василевский по–прежнему хорош собой. Неудивительно, что когда–то от девчонок отбоя не было. 
  
  – А теперь отойди. 
  
  – Куда? – удивился он.
  
  – Куда–нибудь подальше, – пробурчала я, не глядя на него. – Не мешай мне.
  
  – Ну, о’кей, – хмыкнул Андрей. – Ещё недавно ты была более вежливой.
  
  Я включила воду, взяла мыло и принялась застирывать его рубашку. Надо признать, от неё вкусно пахло мужским парфюмом. Чем–то пряным и горьковатым.
  
  – Работа обязывала, – отозвалась я. – Но теперь уже терять нечего.
  
  От обиды хотелось рыдать. Похоже, я потеряю эту работу и нам с Аней придётся возвращаться в родной город, в холодную однушку на окраине. Это все, что досталось мне от отца. 
  
  – Я тебя не уволю, если как следует отстираешь рубашку, – донёсся равнодушный голос Андрея. – По твоей милости придётся ехать на встречу в мокрой рубашке и вонять мылом.
  
  – По моей? – я даже обернулась, вскинув брови. Андрей смотрел на меня в упор, прислонившись голой спиной к стене и скрестив загорелые руки на груди. – Это все из–за тебя!
  
  – А ты всё–таки прикладываешься к алкоголю, да? – усмехнулся он. – С памятью, я смотрю, у тебя проблемы. 
  
  – У меня нет никаких проблем с памятью! – меня почти трясло от злости. 
  
  – Тогда ты прекрасно должна помнить, что кофе пролил не я, а ты, – развёл руками Андрей. – Я – пострадавшая сторона между прочим.
  
  Я бы сказала ему, кто из нас действительно постращавшая сторона, но он никогда не признавал ошибок.
  
  – Ты намеренно сбивал меня с толку, – заявила я и снова принялась застирывать его рубашку. 
  
  – Может, у тебя ещё и руки из–за меня тряслись? – насмешливо поинтересовался Андрей.
  
  Я на миг зависла, но быстро вернулась к делу. 
  
  – С чего бы им трястись из–за тебя? – стараясь вложить в голос как можно больше отвращения, спросила я.
  
  – Значит, – цокнул языком он, – всё–таки алкогольная зависимость. Мать–алкашка – горе в семье.
  
  Я выключила воду, отжала рубашку и швырнула ее в Андрея.
  
  – Заткнись и надевай.
  
  Василевский поймал рубашку и, коротко усмехнувшись, покачал головой.
  
  – Такая же, как и раньше. Не в меру дерзкая.
  
  – А люди не меняются, – задрав подбородок, сообщила ему я. – Не думай, что буду прыгать перед тобой на задних лапках, только потому что ты тут хозяин.
  
  Андрей окинул меня долгим, задумчивым взглядом. На миг я почувствовала себя голой из–за неловкости.
  
  – Гордая, – отметил он. – Жаль, что твоя гордость – дешёвая фальш.
  
  – Что? – изумилась я.
  
  – Что слышала, – накидывая на себя рубашку, холодно ответил он. – Идите работать, Валерия. Сегодня я добрый.
  
  Ещё пару секунд мы сверлили друг друга взглядами, затем я резко развернулась и вышла из туалета. 
  
  – Лера, ещё раз такое повторится… – начала было Маргарита Павловна, заметив меня в зале. 
  
  – Не повторится, – отрезала я, возвращаясь к барной стойке. 
  
  Больше я не дам слабины. Кто он такой, этот Василевский? Как я вообще могла когда–то быть с ним? Как вообще могла любить его? 
  
  
  

  С тех пор, как Василевский снова появился в моей жизни, все пошло кувырком. Я забыла о спокойствии. 
  
  Поэтому в свой первый выходной я старалась максимально отвлечься от происходящего. Сходила вместе с дочерью к морю, грелась на солнце и старалась не думать о том, что будет дальше. 
  
  – Мам, ты помнишь, что мне обещала? – загадочно спросила Аня, когда мы вернулись после ужина в номер. 
  
  – И что же? – слабо улыбнулась я, разуваясь. – Даже не думай просить новую куклу! У тебя их уже и так целая куча. 
  
  – Да не нужна мне эта кукла, – махнула рукой дочь. – Ты мне обещала, что разрешишь тебя накрасить!
  
  Я изобразила жалобную гримасу.
  
  – О, нет.
  
  – Да–да, – с деловым видом кивнула Аня. – Мне нужна твоя косметичка, мамулечка! 
  
  И она с довольным смехом полетела в ванную комнату. Я рухнула на фисташковое кресло, стоящее возле окна и приготовилась к преображению.
  
  – Мам, ты будешь, как принцесса, – заверила меня Аня, когда вернулась. – И сразу же встретишь своего принца. Ты будешь безумно красивой!
  
  – Ключевое слово – безумно, – усмехнулась я. – Хорошо, давай сделаем мне макияж, я готова.
  
  Расстегнув косметичку, дочь рассыпала все ее содержимое на кровать и задумчиво постучала пальцем по подбородку.
  
  – Начнём с теней! – решила она. И, сияя радостной улыбкой, открыла палетку. – Закрывай глазки, мама. 
  
  Я послушно закрыла глаза и Аня принялась разукрашивать мое лицо. Водила по нему кисточкой, красила веки и губы. Я даже чуть не уснула, пока дочь использовала меня вместо раскраски.
  
  – А теперь тушь! – объявила она. 
  
  – Может, не надо? – приоткрыв один глаз, с надеждой спросила я.
  
  – Надо, – тут же ответила дочь. И нахмурилась: – Ты хочешь встретить принца или нет?
  
  – Хватит с меня принцев, – вздохнула я. – У меня есть одна громогласная принцесса и этого достаточно.
  
  – Что ещё за принцесса? – не поняла Аня, открывая тушь. 
  
  – Ты, – улыбнулась я.
  
  Дочь тоже улыбнулась. Широко и весело.
  
  – Мы две принцессы! 
  
  Я рассмеялась. Но когда в дверь кто–то постучал, мой смех оборвался. Кого принесло на ночь глядя?
  
  – Мам, это принц, – восторженно прошептала Аня, округлив глаза. – Я открою!
  
  – Стой! – велела я, пытаясь поймать дочь. Но она уже умчалась к двери и, повернув замок, с лёгкостью ее открыла.
  
  – Вот шкодница, – прошипела я, стряхнув с колен блёстки. – Ну, я тебе устрою!
  
  – Пепельница! – восторженный голос Ани пронёсся по всему номеру. – Так это ты, что ли, принц?
  
  – Какой ещё принц, мелочь? – в мужском голосе слышался смех. – Маму позови.
  
  Я замерла, затаив дыхание. Что он здесь делает?! Зачем приперся?
  
  – Мам! – Аня открыла дверь шире и обернулась на меня. – Иди сюда! 
  
  – Ну, Аня, – многообещающе начала я, подходя к двери, – я тебя сегодня точно накажу!
  
  – Да что я сделала–то? – обиделась дочь, выпятив нижнюю губу. 
  
  – Нельзя открывать дверь, не спросив, кто там, – сердито сказала я. – Никогда больше так не делай, поняла меня?
  
  – Поняла, – вздохнула Аня, опустив голову. – Но это же Андрей. Я его знаю, он хороший! Честно! 
  
  Я ничего ей не ответила. Подошла к двери и подняла хмурый взгляд на Василевского. Его глаза с интересом изучали меня. Так, будто я была пришельцем, недавно спустившимся на землю.
  
  – И зачем ты пришёл? – я первой прервала тишину.
  
  – Здороваться ты, видимо, разучилась за это время, – он облокотился плечом о косяк двери. Вместо рубашки и брюк на Андрее была широкая футболка и спортивные штаны. 
  
  – Говори, что тебе нужно и уходи, – велела я.
  
  Василевский достал из кармана штанов мой браслет и поднял его на уровень моих глаз. Так, будто дразнил меня.
  
  – Твой?
  
  Я резко забрала у него браслет и кивнула. Со вчерашнего дня нигде не могла найти его.
  
  – Спасибо.
  
  – Пожалуйста, – отозвался бывший. – Макияж, конечно, огонь у тебя. – Сощурив глаза, он с деланным интересом спросил: – Какие–то курсы проходила?
  
  Я покраснела. Из головы совсем вылетело, что меня накрасила Аня. И, должно быть, сейчас я выглядела просто ужасно. Черт! Ну почему именно в этот момент Василевскому нужно было припереться, чтобы отдать браслет? Почему я вечно выгляжу перед ним как последняя дура?
  
  – Это…
  
  – Это я ее накрасила! – С гордостью сообщила Аня, появившись передо мной. – Круто, да?
  
  – Да, – кивнул Андрей, опустив на неё ироничный взгляд. – Круче не бывает. 
  
  – Тебе пора, – схватив ручку двери, сообщила я Андрею. 
  
  – А хочешь, я и тебя накрашу? – подпрыгнув на месте, с энтузиазмом предложила ему Аня. 
  
  – Да нет, – отозвался он, скользнув по мне насмешливым взглядом, – одного клоуна на отель хватит.
  
  Я с трудом сдержалась, чтобы не огреть его чем–нибудь тяжёлым. 
  
  – Аня, иди убирай все с кровати, – велела я. 
  
  – Ладно, – вздохнула дочь и с грустью посмотрела на Андрея, – пока, дядя Пепельница. 
  
  На его губах появилась улыбка. И, надо отметить, Ане он улыбнулся довольно искренне. Не так холодно, как недавно улыбался мне.
  
  – Пока. 
  
  Дочь убежала в комнату. А я посмотрела на Василевского, стараясь выглядеть как можно более невозмутимой.
  
  – Если это все, то до свидания. 
  
  – Хотел бы я кое–что прояснить, – кинув задумчивый взгляд за мою спину, на Аню, сказал Андрей, – но не сегодня. Боюсь, – он снова посмотрел на меня, – не смогу воспринимать тебя серьезно.
  
  Я закатила глаза и захлопнула дверь. Затем быстрым, тяжёлым шагом прошла в ванную и, включив свет, с замиранием сердца заглянула в зеркало. Тут же, зажмурившись, тяжело вздохнула и оперлась рукой о стену.
  
  – Да, блин!
  
  Снова открыв глаза, я увидела в отражении нечто, действительно напоминающее клоуна. Угольно–чёрные брови, ярко–желтые тени и красные губы, причём помада выходила намного выше контура. И все это на фоне выбеленного пудрой лица. 
  
  Я устало усмехнулась. Похоже, только мне по жизни так везёт. Что ни день, так какое–то событие. Нужно скорее смыть этот чудо–макияж, пока кто–нибудь ещё не заявился.
  
  – Мам, я все убрала, – сообщила Аня, поставив косметичку на стиральную машинку. – Ты уже смываешь?
  
  – Да, – ответила я, включая воду. – Хватит на сегодня красоты.
  
  – Эх, ну ладно, – пожала плечами дочь. – Тогда в другой раз ещё тебя накрашу! 
  
  – Нет! – испугалась я. И уже более спокойно добавила: – Пока что… можешь разукрасить своих кукол. 
  
  – Ура! – обрадовалась Аня и, обняв меня, убежала.
  
  А я, ещё раз взглянув на своё отражение, принялась смывать макияж.