Тьма между нами

— Что ты нашёл в этой серой мышке, Олег? — слышу капризный голос соседки по квартире и лучшей подруги в одном лице. — Сколько вы уже встречаетесь, а ты всё барахтаешься у берега. Давно бы уже бросил её.

— Не будем об этом, — с хрипотцой тянет мой молодой человек. — Иди ко мне, сладкая.

Слышится возня, смех Виолетты, урчание Олега. Звуки поцелуев и тихих стонов разносятся по квартире. Я стою, замерев, в прихожей. К груди папку с документами прижимаю. И чувствую, как земля уходит из-под ног. Ради него я только что продала свою квартиру. Не эту, эту мы снимаем с подругой. А ту однушку, доставшуюся мне от государства. В ней невозможно жить, и дом тот сносить собираются.

Олег уговорил поскорее продать, чтобы вложиться в ипотеку. Вдвоём. У нас ведь совсем скоро семья будет. Настоящая. Свадьба скромная, но без долгов. Своя квартира, за которую мы будем вместе платить ипотеку. Машину купим на оставшиеся деньги. Сумма, конечно, небольшая, всё-таки дом старый, квартира была без ремонта. Но на первое время хватит.

Проглотив ком в горле, шагаю вперёд. Не знаю, зачем мне это видеть, слух у меня хороший. И прекрасно понимаю, чем они там заняты. Но зачем-то иду. Толкаю чуть приоткрытую дверь и замираю на пороге полутёмной соседской комнаты.

Меня пока не замечают. А вот я вижу всё. Смятые простыни, переплетённые голые тела. И это так больно. Мерзко. Противно. Тощая задница Олега ритмично двигается меж разведённых ножек моей лучшей подруги. Её стоны по всей комнате разносятся и впиваются в меня тысячами раскалённых иголок.

Отвернувшись, выхожу. Иду к себе в комнату. Собираю свои вещи в чемодан. Конверт с документами и деньгами прячу поглубже. Ничего он не получит. А у меня есть месяц, прежде чем новые хозяева квартиры поселятся в мою проданную однушку. Поживу там. Подумаю, что делать дальше. Как быть? Возможно, следует аннулировать эту сделку. Вернуть деньги. Но захотят ли, ведь договор уже подписан, нотариусом заверен? За все расходы платили новые хозяева. И предоплату я уже так опрометчиво Олегу отдала, чтобы он вложил в наше будущее.

Глупая Глаша.

Усевшись возле раскрытого чемодана, всё-таки плачу. Теряю драгоценное время. Меж тем в соседней комнате прекращают расшатывать кровать. Босые ноги топают по линолеуму в сторону кухни.

Смахнув слёзы, продолжаю собираться. Запихиваю всё самое ценное и бережно хранимое. За остальными вернусь потом. Когда этих двоих не будет.

Выкатываю чемодан в коридор и застываю. Замотанная в простыни подруга удивлённо осматривает меня. Из кухни голый Олег с бутылкой воды тоже выходит.

— Глаша? — зачем-то уточняет он и, сорвав с крючка кухонное полотенце, скрывает свой срам.

— Как ты мог? — дрожит мой голос, но зачем-то я спрашиваю.

— А что ты хотела? — тут же заводится Олег. — Мы год встречаемся, а ты даже грудь помацать не даёшь. Я мужик, и у меня есть потребности.

— Она с детства ждала принца на белом коне, — ядовито фыркает лучшая подруга. — Только принцам не нужна такая закомплексованная и жалкая ты, Глашик. Пойдём, Олежа. Пусть уходит.

Бросив в лицо, девушка прячется в комнате. Олег ещё топчется в коридоре. Посматривает на меня, на дверь, на Виолетту.

— Ты квартиру продала? — спрашивает, пока я обуваюсь.

— Тебя это уже не касается. Между нами всё кончено! — произношу твёрдо. Высоко задираю голову и, отвернувшись, иду к дверям.

Олег жёстко перехватывает за локоть и разворачивает. Смотрит злобно, ноздри раздувает.

— Хватит дурить! Ну, застукала с подружкой. Но рушить наши отношения из-за этого глупо. Мы ведь почти семья! — тараторит мужчина.

Глаза бегают, на лбу вена вздулась. Я даже на краткий миг задумываюсь, что и вправду нельзя так разрушать год наших отношений. Он ведь меня ждал, а я принципиальная: до свадьбы ни-ни. У него потребности. Но, тряхнув головой, отворачиваюсь опять. Нельзя быть такой наивной.

— Никакой семьи нет, Олег, — огрызаюсь и выдёргиваю локоть.

— И куда ты пойдёшь? Квартиру продала! Залог не отдам, так и знай. Я в нас вложился, между прочим.

— Я что-нибудь придумаю. Справлюсь. Мир не без добрых людей, — отвечаю, накидывая куртку на плечи.

— Да кому ты нужна! — в сердцах выплёвывает Олег. — Серая мышь. Ни рожи, ни кожи, ни характера. Да кроме меня тебя никто терпеть не будет. Иди. Иди, Глашенька. Приползёшь ещё, а я подумаю, стоит ли с тобой связываться ещё.

Слышать такие слова от любимого мужчины очень больно. Олег не жалеет меня. Выговаривает и, скривив физиономию, уходит в комнату лучшей подруги. Дверь громыхает, отрезая нас друг от друга. Я стою оплёванная. Чувствую, как опускаются руки. Как слёзы рвут душу. А боль разъедает внутренности.

Закусив до крови губу, смаргиваю влагу с глаз. Толкаю входную дверь и замечаю на банкетке пёстрое пригласительное:

«Поучаствуй в конкурсе красоты и выиграй незабываемый тур на Мальдивские острова по программе «Всё включено». Проведи Новогодние праздники в райском уголке!» Кастинг проходит в ДК «Железнодорожников».

Через дорогу от моего старого местожительства. Выхватываю буклеты и пустой бланк анкеты. Виолетта ещё не успела заполнить. Она взяла моё, я возьму её. Покажу и докажу и подруге, и Олегу, насколько они неправы. 

Знала бы я, к чему это приведёт… 

Всё равно бы так сделала. 

Утро в стае начинается не с кофе и не с просмотра ленты новостей в социальной сети. Утро в стае начинается с запаха дыма, со звона топора по полену, с пения птиц, которых в моём земном мире давно никто не слышал.

Я просыпаюсь слишком рано — солнце только тронуло верхушки деревьев золотом. Небо серое окрасило первыми лучами. И с недавних пор это мой стандартный режим.

Комната тёплая, несмотря на зимнюю стужу за окном. Я укрыта мехом неизвестного животного. От него пахнет приятным запахом хвои и чабреца. Так пахнет Миро. Мой новый парень. У меня с недавних пор всё новое. Парень, одежда, мир.

Прикрыв глаза, переворачиваюсь на другой бок и улыбаюсь, вспоминая, как попала сюда. Тридцать первое декабря. Конкурс красоты, где я стала финалисткой.

Когда объявляли моё имя, я отчётливо видела удивлённо вытянувшиеся физиономии бывшего парня и подруги. Не ожидали они, что закомплексованная серая мышка продвинется дальше первого тура. А я, мало того, продвинулась. Стала одной из пяти. Которую пригласили на бал-маскарад. И наряд для этого маскарада выбрала ужасно вульгарный, на мой вкус. Но раз эпатировать и удивлять собственных бывших, то уж по полной.

Было больно и обидно. Да, возможно, я действительно ждала принца. И да, возможно, я хотела, чтобы мой первый раз был по большой любви, а не потому, что «время пришло» «тебе уже двадцать» или «ну чё ты ломаешься».

Тогда своей обиженной блондинистой головой я считала, что поступаю мстительно и правильно. Вот только вместо Мальдив я попала в другой мир. В семью оборотней. И это лучший подарок в моей жизни.

Потому что Миро — самый чудесный мужчина. Чуткий, внимательный, добрый, щедрый… Можно перечислять его плюсы до бесконечности. А его семья приняла меня сразу же. Окружила заботой и вниманием. Даже братья оказались добрыми и весёлыми.

— Да что это делается-то?! — громко возмущается с улицы Глафира, мать семейства.

— Не голоси, Глашу разбудишь! — шикает на неё Данко, её муж.

Тихо скрипит деревянная дверь, и ко мне заглядывает Миро. Улыбаюсь, закусив губу. У мужчины вспыхивают синевой глаза. Он шире открывает дверь и заносит здоровенный сундук.

— Доброе утро. Что ты опять приволок? — подтянувшись на локтях, сажусь и свешиваю ноги.

— Немного тёплой одежды, — отвечает, усевшись прямо на пол. — Тебя мама разбудила?

— Нет, я раньше немного проснулась. Что случилось-то с утра пораньше?

— Князь лютует, — отмахивается мужчина и оглаживает мои голенькие ступни, запуская цепь взбудораженных мурашек и щекотку. — Лазарь уехал за бугор, братья вернулись в твой мир. Нам придётся немного задержаться на острове.

— Я не против остаться, — пожимаю плечами, сползая с кровати в объятья Миро.

— Совсем скоро уже полнолуние, — мурлычет он, играя бровями.

— Вижу, ты дождаться не можешь, — хихикаю, обнимая за шею.

— Не могу. Всё, что касается тебя, даётся мне непросто, — Миро понижает голос до хриплого шёпота: — Ты такая красивая сейчас.

— Только сейчас? — шуточно обижаюсь и надуваю губы.

— Всегда красивая, но сейчас особенно, — поправляет себя мужчина и целует в уголок губ. — Мой зайчонок.

Прикрываю глаза, млея от чувственной ласки и тихого рокочущего голоса. Миро с первой же встречи удалось покорить меня. Он стал моим спасителем. Моим защитником. Сумел пробраться в сердце и вытравить все мысли о предательстве бывшего и подруги. А ведь я считала, что любила Олега. Представляла даже его своим мужем. Какой всё-таки глупой была та старая Аглая.

— Вы опять лобызаетесь? — заглядывает к нам Гордей и кривит физиономию. — Мать зовёт на завтрак.

— Сегодня ярмарка приезжает, в полдень оденься потеплее, пойдём веселиться, — говорит Миро, оставляя ещё один поцелуй и поднимая нас с пола.

Утренняя рутина поглощает меня. Умываюсь холодной водой. Тепло одеваюсь. На улице очень холодно. Да и мир мне достался средневековый. Тут нет привычной для комфорта и удобства техники. Но я не жалуюсь. Подстраиваюсь и изучаю.

У меня в прошлом не было семьи. Любящей и заботливой. Я считала, что построю её с Олегом. Но у судьбы свои планы. И семью я получила здесь. Мать Глафиру. Отца Данко. Братьев Лазаря, Андро, Корнея, Ермолая и Гордейку. Младшую сестрицу Варвару. И прекрасного мужчину. Миро.

Правда, сейчас завтракаем мы в малой компании. Старшие братья уехали по важным делам. После сытной трапезы помогаю Глафире прибраться в доме. Данко уходит на совет старейшин. Варвара с Гордеем рыбачить убегают.

Утро пролетает слишком быстро. Миро заглядывает ко мне, напоминает о прогулке и открывает сундук, что утром приволок.

Пока я обалдело таращусь на несметные богатства для любой женщины. То бишь меха, шкуры, наряды и шкатулку с украшениями. Мужчина, присев на корточки, обувает мои ноги в красные сапожки, обитые мехом неизвестного животного. Достаёт шубу и варежки.

— Тепло ли тебе, девица? — улыбается негодник.

Сказку «Морозко» я рассказала ему в первый же день своего попадания. Тогда меня, нарядную, красивую, на огромных санях, запряжённых оленем, украл этот невозможный оборотень. И всю дорогу, пока вёз к себе домой, спрашивал, не холодно ли мне. Ну да, я была в платье ультраоткровенном. И уши эти дурацкие заячьи норовили сползти на каждой кочке. Я тогда считала, это такое шоу: сейчас покатают по сосновому бору и вернут обратно в комплекс для продолжения празднования.

— Тепло, дедушка, — подыгрываю хихикая.

Миро пальцем шутливо грозит и, притянув к себе, целует. Я всегда считала, что мужчины жутко нетактильные существа. Их вот эти телячьи нежности только раздражают. Ну, понятно, почему я так считала. Опыта особого не было. Только Олег. А он вечно отпихивал меня. Говорил: «Зачем заводишь, если не даёшь?» Мне же хотелось просто человеческого тепла. Заботы. Обнимашек. Можно ведь проявить нежность даже без секса.

Не к месту вспоминаю бывшего. Прогнав дурацкие мысли, подтягиваюсь на носочках и обнимаю моего оборотня. Вот ему не мешает отсутствие интима. Правда, иногда он отстраняется и признаётся, что тяжело ему сдерживать себя. И даже в этих моментах не грубит.

Переплетя наши пальцы, Миро тянет на улицу. В сани, запряжённые оленем, сажает. Сам взбирается рядом и к боку прижимает.

— А куда Лазарь уехал? Тоже искать невесту для князя? — спрашиваю, рассматривая пёстрые шатры, виднеющиеся на центральной площади.

— На Большую землю подался в поисках лекарства для зазнобы своей, — отвечает мужчина.

— Вика больна?

Миро пожимает плечами. А я чувствую вину за то, что мы не спасли её от князя проклятущего.

Дело в том, что в этот новый мир попали все финалистки того злосчастного конкурса. Вика выиграла суперприз. Хотя это как посмотреть. Старший брат моего оборотня признал в ней свою пару. Уверена, он спасёт Вику из лап Великого Князя.

Мужчина останавливает сани. Помогает выбраться и подталкивает. Ярмарка кипит голосами, запахами и яркими цветами. Мы идём между прилавков, держась за руки. Кажется, весь мир собрался здесь, под пёстрыми полотнищами шатров.

Слева продавец в синем кафтане кричит, что его сбитень «согреет душу и вернёт радость даже вдовцу». Справа молодая девушка в венке из васильков протягивает на дегустацию сушёные вишни. Миро подхватывает несколько ягод и подносит к моим губам. Послушно беру ягоду губами, в глазах мужчины вспыхивает новая эмоция, что кровь будоражит. Облизываю губы языком и, охнув, цепляюсь за плечи. Он целует меня. Жарко так. С тихим рыком.

— Сладкая, — шепчу, про вишню говоря.

— Безумно сладкая, так бы и съел, — урчит в губы Миро, слегка царапая клыками нежную плоть.

У меня от него низ живота в узелок завязывается. Давит камнем желание. Кажется, я первая не доживу до полнолуния и обряда бракосочетания. Соблазню его.

— Пойдём, — тянет опять на прогулку.

Мы останавливаемся у каждой лавки. Рассматриваем товары. Возле прилавка с медовыми свечами основательно задерживаюсь. Выбираю для нас оберег. Верчу в руках фигурку совы. Продавец рассказывает её свойства. А Миро оплачивает покупку.

— Там с твоим отцом князь стоит, — тычу на начало ярмарки, заметив здоровенного бородатого мужчину. Что пугает меня с первой встречи.

Миро хмуро оглядывается. Бормочет проклятья себе под нос. Шею вытягиваю, стараясь разглядеть Вику. Она ведь не осталась в чащобе лесной.

Подругу замечаю возле лавки с драгоценностями.

— Пойду поздороваюсь, — бормочу, подбородком указывая на брюнетку.

— А я к отцу пойду, разузнаю, чего он вылез из леса своего, — по-волчьи рычит Миро.

С Викой мы ненадолго застреваем. Покупаю нам с ней кренделя и расспрашиваю о её жизни. Брюнетка выглядит вполне здоровой. Смеётся, ворчит беззлобно, на князя поглядывает с неким интересом. И просит перевести пару фраз. Оно и понятно, местный говор немного отличается от нашего. Сама первое время не понимала многих словечек, пока жених не объяснил.

— Поди сюда, Зараза! — басит князь, до дрожи пугает одним лишь голосом.

А Вика, встрепенувшись, прощается. И, поцеловав в щёку, бежит вприпрыжку к этому. Ко мне Миро подходит.

— Погулять вышли, — объясняет появление этих двоих. — Похоже, твоя подруга хорошо влияет на Гора. Глядишь, и весна на наш остров придёт.

Ничего не говорю. Просто продолжаю нашу прогулку. Застреваем возле торговца заморскими диковинами. Тут есть всё. Перья невиданных птиц, маленькие стеклянные шары с застывшими внутри золотыми искрами, серебряные гребни с резьбой в виде дракона. Миро покупает мне кулон из янтаря, внутри которого застыл маленький цветок.

Мы много шутим. Азартно торгуемся с продавцами. Смеёмся друг над другом. Угощаемся разными вкусностями. В основном я угощаюсь, а Миро угощает. А потом целует, пробуя варенье или мёд с моих губ.

В самом конце ярмарочной дорожки затесался неприметный и мрачный шатёр. Здесь даже звуки веселья и гомона особо не слышны. Да и народу почти нет. Я останавливаюсь возле него.

— Интересно, что там? — спрашиваю у Миро.

— Ничего интересного, пойдём. Это ведьмин шатёр, — отмахивается оборотень и тянет на звуки веселья.

Пожав плечами, охотно иду.

— Девка, — окликает старческий тихий голос.

Вздрогнув, кошусь на вышедшую из шатра старуху. Она выглядит максимально неприятно. Как настоящая Баба-яга. Сгорбившаяся, опирающаяся на клюку-корягу. Нос крючком, всё лицо морщинистое. И глаза мутные, непонятно какого цвета.

— Держи его за руку покрепче, — продолжает она, указывая кривым пальцем на Миро. — Придёт час сделать выбор и отпустить его.

— Что вы имеете в виду? — шепчу, стискивая пальцы жениха.

— За тобой идёт Тьма. Идёт тот, чьё сердце давно превратилось в камень. Он не стареет, не спит, не отпускает того, что взял. Он идёт не спеша, но совсем скоро вы встретитесь. Он уже знает о тебе. Слышит каждый твой вздох. Когда его тень ляжет на твою, уже не отвертишься. Он поглотит всё, что ты любишь.

Миро притягивает к себе. Обнимает крепко, смотрит на ведьму настороженно-напряжённо.

— Пойдём, Аглая, — тихо говорит, не отводя взгляда от старухи. — Это всё пустое.

— Можешь не верить мне, волк. Но тебе придётся бороться за неё с древним злом. С тем, кто победил смерть, — бросает в спину ведьма.

Меня в дрожь кидает. И это совершенно точно не из-за холода.

Мы оба старались развлечь друг друга. Ещё немного погуляли по ярмарке, посмотрели на кулачные бои. Увидели, как князь с одного удара вырубил могучего забугорного силача. Я впечатлилась силушкой богатырской.

Поужинав в местной таверне, вернулись домой. Уставшие и немного задумчивые. Всё же сказанное ведьмой не выходит из головы.

— Спасибо тебе за этот волшебный день, Миро, — с улыбкой прижимаю к груди свёртки с покупками.

— Мне в радость баловать тебя, — жених останавливается в сенях, заправляет выбившиеся из косы волосы за ухо. — Отдохни немного, баню растоплю и Варвару отправлю к тебе.

 — Постараюсь, — улыбаюсь натянуто и, глубоко вдохнув, тихо выпаливаю: — Приходи ко мне этой ночью. Мне… мне страшно оставаться одной.

Совсем не вру, мне вправду страшно. Да и толку от этих ночёвок в разных спальнях? В остальное время мы вместе… Пора двигать наши отношения вперёд. У нас свадебный обряд через пару-тройку недель. Мы вполне можем жить в одной комнате. Я ведь полюбила этого оборотня всей душой. И пусть прошло слишком мало времени. Для чувств не нужны временные рамки. 

Мужчина соглашается, в лоб целует и выходит.  Он эти дни ночевал в комнате Гордея. Чтобы меня не смущать. Проводив его, поднимаюсь к себе. Раскладываю покупки на стол. Одежду складываю в сундук. Привычных шкафов тут нет. Вещи хранятся в сундуках.

Вытягиваю уставшие ноги на постели. Немного отдыхаю, посматривая на книгу, которую читаю. Об устройстве этого мира. Но долго одна не остаюсь. Ко мне забегает девочка безумной красоты. Сестрёнка Миро.

— Как тебе ярмарка? — спрашивает, тут же направляясь к столу с покупками.

— Мне очень понравилось. Ярко, весело, красочно. Я тебя там не видела. Ты не ходила? — замечаю, расплетая косы.

— Мы с папой гуляли. Сладостей набрали целую корзинку. Только мама спрятала, — супится ребенок, вызывая улыбку.

— Там, в лукошке, возьми горсть, — указываю на свои сладости, что Миро для меня накупил.

Варвара издаёт забавный радостный клич и зарывается в разноцветные конфеты. Две сразу же в рот кладёт и разворачивается ко мне.

— Шпашибо, Глаша! Ты лучшая шештра в мире.

— Маме только не говори, она и моё лукошко отберет, — хихикаю я.

Девчушка кивает, прячет награбленное в карманы платья и продолжает осмотр.

— Кстати, там Миро баню растопил. Можешь умыться.

Оставив девочку, подхватываю чистое бельё, полотенце и ночное платье и бегу мыться. В бане застреваю надолго. Это единственное жаркое место. Прогреваю кости, обливаюсь водой. Париться не захожу. Не могу часто париться.

Вымывшись до скрипа, переодеваюсь и возвращаюсь в комнату. Она уже пустая, Варя убежала по своим делам. Осматриваюсь и к окну подхожу. Жду Миро. С предвкушением.

Мужчина заходит бесшумно. Лишь скрип двери подсказывает его приход. Меня в дрожь бросает, совершенно точно не от холода. Вцепившись в деревянный подоконник, коплю силы, чтобы повернуться. В окне вижу отражение жениха. Он подкрадывается близко. Тёплыми ладонями гладит по предплечьям. Окутывает меня своим жаром, запахом хвои и чабреца. Качнувшись, прижимаюсь затылком к груди.

Мы молчим. Нам и не нужны слова. Миро вообще малоразговорчив. Он действиями своё отношение показывает. А я смотрю на тёмный лес. Думаю о словах ведьмы. Кто же за мной идёт? Что это за зло? И зачем ему я?

О Вике думаю. О том, что она должна снять проклятье с острова и князя. Возможно, и я здесь появилась не потому, что меня Миро выкрал. Возможно, и у меня есть какое-то предназначение. Я говорила об этом жениху. Оборотень тогда сказал, что моё предназначение — быть рядом с ним. Быть его парой. Об остальном позаботится он.

— Мне страшно, Миро, — нарушаю уютную тишину. Руки, обнимающие меня, напрягаются.

— Я тебя никому не отдам, — обещает тихо и твёрдо. Будто клятву даёт. — Никогда не оставлю, Аглая.

Разворачиваюсь. Голову задираю и глажу по щетинистому подбородку. Что ни говори, а мужчина мне достался красивый. Блондин с сине-голубыми глазами. Высоким лбом, острыми скулами, прямым носом и пухлыми губами. И по габаритам большой. Плечистый, руки у него натруженные, с выпуклыми венами и мозолистыми ладонями. Он сильный и смелый. Не боится противостоять даже проклятому князю. Он старше меня. Мудрее, опытнее.

— День был долгий, — мужчина тянет к кровати, стягивает тяжёлое покрывало, подушки взбивает. — Я побуду с тобой, пока не заснёшь. Ложись, Зайчонок.

— И ты ложись, незачем стеснять Гордейку. Это ведь твоя комната. Теперь уже наша общая, — потупив взор, смущённо улыбаюсь и прохожу мимо.

Я вижу, как в глазах Миро вспыхивает нечто звериное. Но мужчина подавляет свою сущность, обходит наше ложе с другого края и ложится поверх одеяла. Не спорю. Юркнув к нему под бок, крепко обнимаю. Вдыхаю запах моего оборотня. И забываю обо всём плохом. Как всегда это бывает рядом с этим мужчиной. Жених в лоб целует. Стискивает крепко. И я уплываю в царство снов.

Это утро начинается совершенно по-новому. Я просыпаюсь в горячих объятьях моего оборотня. Он всю ночь держал меня и согревал. Сейчас Миро выглядит совершенно мило. Хочется затискать и зацеловать.

Но меня от телячьих нежностей отвлекает слишком яркое солнце, что бьёт прямо через незашторенное окно. И капли барабанят по крышам и навесам. Так громко. Вытянув шею, рассматриваю улицу.

— Снег тает, — шепчу обалдело.

Дело в том, что остров, на который я попала, заколдован. Уже несколько десятков лет в этой части мира время застыло в вечном холоде и снеге. Люди, живущие на острове, привыкли и подстроились. Как и сама природа. Данко, например, наш старейшина, магией поддерживает теплицы, чтобы у людей были свежие овощи да зелень. И из большого города приплывают корабли с провизией.

— Батя ещё вчера заметил, что холод отступает, — хрипло подмечает Миро, сонно осматривая меня из-под опущенных ресниц. — Доброго утра, девочка моя. Выспалась?

— Да, а ты? — улыбаюсь и, подтянувшись, целую в пухлые губы.

— Берег твой сон, — урчит волчара и ловко роняет на спину.

— Вставай, Варя! — кричит где-то с кухни Глафира, и весь дом от её голоса трясётся. — Всё спишь! Курей кто кормить будет, лоботряска!

Хихикнув, активно ёрзаю. Пора помочь по дому. А не валяться тут и млеть от поцелуев. Миро со вздохом откатывается, позволяя спрыгнуть с постели.

Ворчит беззлобно на братьев и князя с его невыполнимыми задачами. И, потянувшись во все стороны, тоже встаёт. Дров нарубить надо, скотину покормить.

— Не забудь вещи от Гордея сюда перенести. Тебе не нужно больше ютиться в комнате младшОго, — напоминаю о его переезде.

— Как скажешь, душа моя, — хмыкает Миро и выходит первым.

Улыбаюсь глупо и быстро переодеваюсь. Заплетаю две косы и бегу помогать будущей свекрови.

День пролетает совершенно незаметно в бытовых хлопотах. Мужчины на охоту уходят. Мы с Гордеем и Варей рыбачить идём. Пока парень и девчонка следят за клёвом, нагло ленюсь и, укутавшись в шубу, читаю очередную книгу.

В этом мире живут не только оборотни и люди. Очень много разнообразных существ. Ведьмы и ведьмаки, русалки, водяные, драконы, гамаюны… Все те, о ком я когда-то в сказках читала. Даже домовые есть. Я ещё ни одного не видела, но частенько слышу, как домочадцы к нему обращаются.

«Верни утварь, окаянный!»— обычно ругается Глафира, когда теряет что-то.

«Присмотри за сестричкой», — просит Гордей, когда его оставляют за старшего, а мальчишке очень хочется во дворе с пацанами поиграть.

И за печью стоит небольшой кувшин для молока, каждое утро мать семейства обновляет его. Для домового.

В общем, мне здесь совершенно не скучно. Столько ещё интересного предстоит узнать. И я с радостью окунаюсь в новую жизнь.

Вечером за ужином делимся впечатлениями. Оборотни обсуждают изменение климата. И пора бы уже нашему князю признать, что именно Вика его та самая. Укротительница медведей и проклятий.

Миро провожает до комнаты и обещает вернуться сразу после обхода территории. Оборотни так делают — проверяют границы не только дома, всей деревни. От леса до портовых доков. Чтобы ни один вражина не потревожил сон мирных жителей.

Я засыпаю раньше, чем жених возвращается. Зато утром просыпаюсь вновь в его объятьях.

— Ночью небо сияло красно-зелёными цветами, — говорит Миро, задумчиво посматривая в окно.

— Полярное сияние? — выгибаю бровь, бросая взгляд на предрассветное небо. — Чего не разбудил? Я б на такую красоту посмотрела.

— Какое сияние? — усмехается и мотает головой. — Нет, это проклятие ведьмы окончательно развеялось. Остров пробудился. Глянь, снег с какой скоростью тает. Нужно укрепить настилы и колодцы очистить от грязи. Работы прибавится.

— То есть Вика справилась? — соскочив с кровати, подбегаю к окну и, разинув рот, таращусь на бурую землю и грязную слякоть там, где ещё пару дней назад был толстый слой снега.

— Похоже на то, — хмыкает Миро.

Взгляд падает на опушку леса. Данко с Викой общается. Выглядит девушка ужасно на самом деле. Под глазами глубокие тени. Губы искусанные, на шее синяки. Волосы спрятаны под косынку. Мой будущий свёкор приобнимает девушку и показывает на дом.

— Он её прогнал, — вздыхаю и, накинув на плечи кафтан, бегу вниз.

Миро идёт за мной. Мы выходим на крыльцо, как раз когда Вика в компании Данко поднимается по ступеням. Она оглядывается, я тоже смотрю на лес. Князя, небось, высматривает. А он, изверг, довёл девушку до такого состояния.

— Привет, — раскрыв объятья, крепко обнимаю.

— Привет. Я… поживу, пока Лазарь не приедет, — вздыхает брюнетка.

— Чувствуй себя как дома, дочка, — по-отечески улыбается Данко.

С появления Вики в нашем доме пролетает почти неделя. Девушка старается не показывать свою боль и тоску. Но в себе замыкается. По вечерам убегает в лес и долго там гуляет. Наверное, князя рыщет. За ней присматривает Миро. Чаще всего в волчьем обличии, чтобы не смущать девушку.

Всей семье интересно, что же между ними случилось? Почему князь вернул её? Мало того, князь приказал Данко и остальных братьев вернуть в стаю. Хватит с него, не нужны ему девицы.

Если раньше днём он иногда появлялся в поселении, то теперь никто его больше не видел в человеческом обличии.

Сегодняшний вечер выдался на удивление тёплым. После ужина мы с Миро выползаем на улицу. Подышать воздухом на лавочке устраиваемся. Я рассматриваю наши переплетённые пальцы. Жених жарко в ухо дышит. Шепчет разные милости.

— Опять Вика к лесу пошла, — вздыхаю, замечая вышедшую из дома девушку. Миро тут же поднимается, желая проводить подругу. Ёжусь, лишаясь теплых объятий. Но не сержусь на них. Наоборот, мне очень нравится, что он обо всей семье старается заботиться. И даже о паре своего брата. Впрочем, и обо мне его братья заботятся.

— Сидите, — машет брюнетка. — Я тут, по площади пройдусь.

Проводив взглядами девушку, жених опять крепче обнимает и таинственно шепчет:

— Лазарь завтра вернётся.

— А чего ты Вике не сказал? Это же отличная новость! — аж подпрыгиваю я.

— Что, если он без лекаря приплывёт? Не хочу я быть тем, кто даст ей надежду. Пусть брат удивляет, — бурчит Миро.

— Поэтому её князь выгнал? — шепчу хмурясь.

— Нет, князь всю магию свою отдал, чтобы Вика до встречи с Лазарем дожила. И окончательно потерял человечность. Поэтому не выходит из леса.

— Вот как, — задумавшись, бросаю взгляд на темнеющий лес. Мне чудится медведь, высматривающий свою Заразу. Я его считала грубым, неотёсанным варваром. А он вон. Благородный, что ли, оказался? Полюбил Вику?

— А что будет, если Лазарь не найдёт нужного лекаря? Что будет, если Вика не излечится и… — закусив губу, даже не могу закончить это предложение.

— Если она умрёт, за ней последует Лазарь, — отвечает совершенно спокойно Миро. Заметив мой ошарашенный взгляд, целует в нос и объясняет: — Зверь не может жить без пары, тоскует и умирает. А человеческая часть без зверя существовать не может и кончает жизнь самоубийством.

— Это ужасно, — выдыхаю потрясённо.

И именно сейчас я вспоминаю слова ведьмы с ярмарки. Вспоминаю, что за мной идёт Тьма. Она заберет у меня всё, что я люблю.

— Я люблю тебя, Миро, — признание вырывается искренним полушёпотом.

Глаза мужчины вспыхивают ярче. Он пересаживает к себе на колени.

— Я тоже тебя люблю, Аглая, — говорит жених и целует. Нежно-нежно.

— Пойдём, уже поздно, — решившись, спрыгиваю.

— Поднимайся, Вику провожу и зайду, — предлагает мужчина.

Кивнув, бегу к себе. Нервно кружу по комнате и переодеваюсь. Не хочу я больше тянуть. И до брака себя хранить. Вдруг эта катастрофа, движущаяся на нас, явится завтра. А я… А мы до сих пор только спим в обнимку. Сама ведь пообещала взять из этих отношений максимум.

Подойдя к окну, высматриваю жениха и подругу. И вздрагиваю от внезапных объятий. Миро смазал петли на двери, теперь точно передвигается бесшумно. Улыбаюсь глупо так. Разворачиваюсь и оглаживаю литые мышцы плеч. 

— Мы ведь можем… не ждать полнолуния? — приподнимаюсь на носочках и прижимаюсь губами к его губам.

— Я могу ждать тебя столько, сколько захочешь, — шепчет он, лаская дыханием.

— Хочу сегодня… — кажется, я краснею, отстраняюсь, в глаза заглядывая.

— Уверена? — спрашивает, в волосы на затылке зарываясь.

Киваю.

Миро притягивает и целует вновь. Обнимаю за шею. И просто растворяюсь в этой нежности. Жених не напирает, сдерживает себя, хотя я чувствую внутреннее напряжение.

Комкаю в кулаке рубаху. Наверх тяну. Хочу ощутить под пальцами горячую кожу. Мужчина прерывается, стягивает через голову одежду. В свете луны он безупречен. Я с наслаждением рассматриваю его смуглую кожу. Рельефное тело, грудь с небольшой порослью. Пальцами провожу по каменным мышцам. Губу закусываю смущённо. Просыпается закомплексованная Глаша. Она хочет отвернуться, спрятаться.

Миро за подбородок перехватывает, заставляя посмотреть ему в глаза. Склоняется, согревая дыханием губы.

— Ты самое прекрасное в мире чудо, — шепчет, будто чувствует моё смятение.

А после опять целует. Выпивает тихий вдох. Языком толкается в рот, наполняя лёгкие жаром. Широкие ладони скользят по талии до самых бёдер. Задирают сорочку и обжигают кожу. Я дрожу в его руках. Удержаться за плечи пытаюсь.

Ночное платье летит в сторону. Миро подхватывает меня и опускает на кровать. Смотрит с жадностью, пальцами касается белой кожи. Склоняется и целует в шею. Языком ласкает бешено бьющуюся артерию.

Добирается до груди и набрасывается на острую вершинку. Мой приглушённый стон бьёт по натянутым нервам. Неосознанно шире ноги развожу и выгибаюсь. Миро покрывает моё тело поцелуями. Неспешно, слишком интимно, так жарко.

Я хнычу и трогаю его. Глажу, ногтями короткими давлю и царапаю. Оставляя красноватые разводы. Даже не замечаю, когда с меня слетает последний барьер.

Вздрогнув, распахиваю шире глаза и на локтях приподнимаюсь. Он целует внутреннюю сторону бёдер. Так близко и порочно.

— Миро, — зову со всхлипом.

— Доверься мне, — урчит мужчина, добираясь до очень чувствительной и жаждущей его внимания точки. Губами щиплет, языком бьёт по сосредоточию желания.

Меня подбрасывает на вершину. Судорогой сводит всё тело. Мечусь и задыхаюсь. Трепыхаюсь — то ли прервать его хочу, то ли попросить, чтобы не останавливался. Мышцы как канаты натягиваются. Каждая клеточка тянется к неизвестности.

Очередной развратный поцелуй что-то ломает во мне. Я конвульсивно дёргаюсь, улетая в невесомость. Его имя выкрикиваю. Миро накрывает собой. И одним плавным движением заполняет всю.

Лёгкая боль пронзает низ живота. Там, где мы соединены. Смаргиваю неожиданно собравшиеся слёзы. Ртом воздух хватаю и дышу надрывно. Так тесно. Его так много. Боюсь, меня разорвёт.

— Сейчас пройдёт, — шепчет, ласково целуя в губы, пальцами стирая слёзы. — Доверься мне и расслабься. Я больше не причиню тебе боли, зайчонок.

Киваю, обнимаю крепко за шею. Я верю ему. С первых же минут встречи поверила. Вот такая я наивная.

Миро раскачивается. Медленно и плавно. К размерам своим приручает. И целовать не прекращает. Во мне вновь возбуждение просыпается. Жар в теле циркулирует и наполняет желанием. Подстраиваюсь под неспешные движения. Распаляюсь сильнее.

Не сдерживаясь, стону и выгибаюсь. Мужчина же темп наращивает. Вытягивается, под бёдра подхватив, двигается совершенно не нежно. Рычит по-звериному и глазами синими светит.

Тяжёлая ладонь на шею смещается, накрывает, чтобы стоны мои ощущать. Смотрит с жадностью на мои метания. И движется. Движется. Остервенело и резко. С каждым ударом отправляя меня к небесам.

— Миро! — кричу, впиваясь ногтями в плечи жениха.

— Не бойся, отпусти себя, — подбадривает, вколачиваясь.

И я отпускаю. Взрываюсь в ярком освобождении. Трепыхаюсь от разрядов удовольствия, что вспыхивают под кожей.

— Моя, — урчит Миро, рывками догоняя и накрывая собой.

Утыкается носом в шею. Клыками царапает, но не кусает. Лишь дышит тяжело, с надрывом.

Немного отдышавшись, жених откатывается. На спину переворачивается и меня двигает к себе, почти на грудь укладывает.

— Как ты? — спрашивает, поглаживая пальцами по спине.

— Хорошо, — мурлычу с глупой улыбкой.

Он перехватывает мою руку и, поднеся к свету от луны, смотрит на запястье. Оглаживает и целует.

— Что там? — непонимающе бормочу, борясь со сном.

— Метка истинных проявилась, — отвечает Миро и, чуть сместившись, зажигает на тумбочке небольшую лампу со свечкой внутри.

Яркий огонёк вспыхивает быстро, озаряя небольшое пространство. И даёт разглядеть белёсую метку в виде молодой луны и непонятной полоски.

— У тебя два истинных. Вот эта метка оборотня, — объясняет, показывая на луну.

— А эта? Что это вообще? Стрела? — тру пальцем нательную живопись. — Или игла?

Миро напрягается, перехватывает руку и тоже рассматривает пытливо. Закусив губу, жду.

— Впервые вижу это изображение, — мрачно цедит. — Не забивай голову, Зайчонок. Истинный сам тебя найдет.

— И не буду, — пожимаю плечами и, крепче обняв, кладу голову на грудь. Слышу, как громко бьётся сердце моего Миро. — Мне кроме тебя никто не нужен.

— Спи, Аглая, не бойся. Я буду рядом, — шепчет жених, целуя в макушку.