Тьма. Пробуждение

Динара судорожно допивала уже остывший кофе. Губы обожгло – напиток был горьким, как полынь, но она даже не заметила. В голове гудело, будто кто-то бил в колокола прямо у нее в висках. Опять эти сны. Они изводят ее, заставляют просыпаться в холодном поту. Каждую ночь одно и то же, еще немного и она окончательно сойдёт с ума. «Что происходит?» – этот вопрос не дает ей покоя, но она не может найти на него ответы. Как только солнце садится, в груди селится страшная тревога, она проникает в душу и пускает там корни.

Она проспала. Опять.

Вчерашний ритуал отнял слишком много сил – пришлось чистить квартиру после того, как в дверь постучалось что-то с чердака. Не привидение, нет. Что-то похуже. Что-то с когтями и шепотом, похожим на скрип ржавых петель.

Когда она в полусне влетела в ванную, вода уже хлестала через край. Пришлось наспех шептать заклинание, чтобы трубы не разорвало окончательно. Магия обожгла кончики пальцев, но хотя бы не затопила соседей. Ей даже страшно было подумать какой счет ей бы выставили за ремонт.

— Черт, черт, черт!

Десять минут.

Именно столько времени прошло с начала пары по психопатологии. Профессор Лыков ненавидел опоздавших. Особенно таких, как она – «студенток с готическим макияжом и странными взглядами».

Динара выдернула из груды тканей первую попавшуюся водолазку – черную, с вытянутыми локтями. Джинсы были слегка мятые, но сойдут. Кеды – один под диваном, второй застрял между шкафом и стеной.

— Да чтоб тебя…

Где чертова сумка? На кухне. С разбросанными конспектами, заговоренной солью в маленьком мешочке и пачкой сигарет «Прима». Последние она сунула в карман – авось пригодятся.

Пятнадцать пропущенных от Светы. Динара даже не стала слушать голосовые – подруга явно уже сидела в аудитории и паниковала.

— Объясню потом…

Карты показывали, что автобус придет через десять минут. Если побежит – успеет. Динара вылетела из подъезда, не попрощавшись даже с вечно ворчащей бабкой с первого этажа. Осенний воздух ударил в лицо – холодный, с привкусом дыма и прелых листьев.

Нога подвернулась на мокром асфальте, но она не упала. Сердце колотилось, как пойманная птица.

— Эй, поосторожнее! – крикнул кто-то, но она даже не обернулась.

Автобус был уже виден вдали. Динара резко замедлила шаг, стараясь не выдать, что только что мчалась, как загнанная лань.

— Успела…

Единственное свободное место.

У окна. Рядом – старушка с авоськой, пахнущей рыбой, и подросток, уткнувшийся в телефон. Динара шумно выдохнула, впиваясь пальцами в сиденье.

Наушники, к счастью, лежали в кармане джинс. Хоть что-то хорошее за сегодняшнее утро.

Black Sabbath. "Paranoid". Ирония.

Лбом она уперлась в холодное стекло. За окном проплывали знакомые улицы – узкие, как старые шрамы.

Она обожала свой родной город. Тут она родилась и тут надеялась умереть. Тупики, где когда-то водили хороводы под луной. Дома с подвалами, в которых до сих пор пахнет ладаном и чем-то древним. Залив, где вода в полнолуние становилась густой, как чернила. Красота. Но сегодня что-то было не так. Воздух дрожал. Тонко, едва уловимо. Как перед грозой.

— Ты чувствуешь это?

Голос в голове был не ее.

Динара резко выпрямилась.

Автобус затормозил. Впереди – перекрытая улица. Мигалки. Люди в форме.

— Очередной пропавший, – вздохнула старушка. – Третий за неделю.

Динара стиснула зубы.

Последнее время люди стали пропадать слишком часто.

Её город всегда был криминальным — здесь хватало и наркотиков, и маньяков, и тёмных переулков, где даже фонари горели неохотно. Но сейчас что-то изменилось.

Слишком часто.

Каждую неделю — новое заявление о пропаже. Каждые несколько дней — новости: "Найден в состоянии аффекта", "Не помнит своего имени", "Говорит на неизвестном языке". Некоторые возвращались. Но не теми.

Они бродили по улицам с пустыми глазами, шептали что-то под нос, вздрагивали от теней. Их или сразу увозили в "Белую башню" — местную психушку, или родственники забирали домой, крепко сжимая в руках расписки. "Он не опасен", "Мы проследим", "Это просто стресс".

А кто-то не возвращался вообще.

Власти говорили, что в городе новый наркотик. "Будьте осторожны", "Не доверяйте незнакомцам", "Избегайте тёмных мест". Но Динара не верила.Она видела. Видела, как воздух над городом колышется, будто над раскалённым асфальтом. Видела, как тени на стенах шевелятся слишком независимо от света. Видела их — тварей из Нижних миров, тех, что должны сидеть в своих щелях, запертые древними договорами.

Они лезли в её мир.

И это нарушало равновесие.

Динара вывалилась из тесного салона, глотнув свежего воздуха. "Ура. Успела."

Перед ней возвышался её университет — старый, кирпичный, с потрескавшимися ступенями и витражами, в которых ещё сохранились следы настоящих символов. Здесь учились её родители. А теперь — она.

Ноги сами понесли её к главному входу.

Аудитория 305. Дверь скрипнула, когда Динара ворвалась внутрь.

— Извините за опоздание, — бросила она, даже не глядя на преподавателя.

Профессор Лыков — сухопарый мужчина с вечно подозрительным взглядом — лишь хмыкнул, но ничего не сказал. "Считай, повезло."

Она скользнула взглядом по рядам, выискивая Свету. И нашла. Блондинка сидела в самом конце, зажатая между толстым учебником и окном. Увидев Динару, она еле заметно махнула рукой — так, чтобы Лыков не заметил.

"Чёрт, она уже вся на нервах."

Света редко паниковала. Если она волновалась так явно — что-то было серьёзно не так. Динара пробиралась между рядами, ловя на себе любопытные взгляды одногруппников.

"Опять опоздала, готичка", — наверняка думали они.

"Наверное, бухала всю ночь", — судили другие.

Плевать.

Она плюхнулась на свободное место рядом со Светой.

— Ты объяснишь, почему я чуть не поседела? — прошептала блондинка, делая вид, что конспектирует.

— Потому что ты драматизируешь, — Динара достала блокнот, изображая внимание.

— Я семь раз звонила!

— У меня было... дело.

Света прищурилась.

— Какое ещё дело в шесть утра?

— То, из-за которого ты не хочешь знать подробностей.

Блондинка вздохнула, но отступила. Она знала — если Динара так говорит, лучше не копать.

Тишина.

Лыков что-то монотонно бубнил про когнитивные искажения.

А потом Света прошептала:

— Ты чувствуешь это?

Динара замерла.

— Что именно?

— Оно стало сильнее.

Она знала, о чём Света. Тьма. Она висела в углах аудитории. Она шевелилась слишком осознанно. И она смотрела на них.

Динара медленно провела взглядом по аудитории, и мир вокруг будто замер. Сквозь высокие стрельчатые окна с потрескавшимися свинцовыми переплетами лился тусклый осенний свет, но странное ощущение темноты не исчезало. Это была не просто тень — воздух казался густым, пропитанным чем-то тяжелым, словно в помещении стоял невидимый дым. Лучи солнца, падающие на пыльные парты, выглядели блеклыми, почти серыми, будто кто-то приглушил все краски.

И тогда она увидела. Тварь. Она была похожа на клубок спутанных теней, но при этом обладала какой-то жуткой, неестественной плотностью. Ее форма постоянно менялась — то вытягиваясь в длинные щупальцеобразные отростки, то сжимаясь в плотный шар, покрытый множеством мелких, шевелящихся ртов. На мгновение Динара разглядела что-то вроде глаз — не парных, а десятков, крошечных, как булавочные головки, мерцающих тусклым желтоватым светом.

Эта вещь висела над Олегом, обволакивая его, как живой дым. Олег. Тихий паренек с вечно потными ладонями и привычкой грызть колпачок ручки во время лекций. Сейчас он сидел, сгорбившись, его пальцы судорожно впивались в края тетради, оставляя на бумаге мокрые от пота отпечатки. Его дыхание было неровным, прерывистым — как у человека, который пытается не закричать.

А она — шептала. Не словами, не звуками. Это было похоже на скрип — на тот жуткий, леденящий душу звук, который издает нож, проведенный по стеклу. Но только внутри черепа.

Динара почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Ее пальцы инстинктивно сжали кулон в кармане — старый, потускневший от времени, с грубо выгравированным знаком Соломона. Металл был холодным, но в нем чувствовалась тяжесть, сила.

— "Abi in tenebras..." — прошипела она, почти беззвучно, лишь шевеля губами.

Тварь резко дернулась, будто ее дернули за невидимую нить. Ее бесформенная масса развернулась, и Динара увидела, как в ней раскрывается что-то вроде пасти — черной, бездонной, усеянной крошечными, острыми, как иглы, зубами.

Она улыбалась. И в этой улыбке не было ничего человеческого.

Динара не дрогнула.

— "Redi ad inferos, daemon!" — ее голос, хоть и тихий, прозвучал как удар хлыста.

Тень взвыла — звук, похожий на визг тормозов поезда, смешанный с чем-то живым, страдающим.

Но его не слышал никто, кроме Динары и Светы. Олег вздрогнул, будто очнувшись, и растерянно огляделся. А тварь — исчезла. Но не навсегда. Динара знала — она вернется.

Света тоже видела. Обычно ее голубые глаза были мягкими, слегка рассеянными, но сейчас в них горела холодная ясность.

— Оно снова придет, — прошептала блондинка, и в ее голосе не было ни страха, ни сомнений.

Динара кивнула, сжимая кулон так, что металл впился в ладонь.

Они обе знали — это только начало.

Света хотела помочь. Она бы очистила весь город — развесила пучки зверобоя над дверьми, нарисовала мелом защитные руны на порогах, окурила улицы полынью.

Она бы погадала каждому на Таро — не на те дешевые карты с красивыми рисунками, что продают в эзотерических лавках, а на настоящей колоде, пропитанной кровью и дымом.

Она бы рассказала им правду — о том, что их кошмары реальны, что шепот в темноте — не галлюцинация, что пустота за спиной — не воображение.

Но нельзя. Нельзя, потому что люди не хотят знать. Они предпочтут поверить, что сходят с ума. Они выберут диагноз — "шизофрения", "панические атаки", "психоз".Их заклеймят."Безумная". "Опасная". "Ненормальная".

А потом запрут. В "Белой башне" — местной психиатрической лечебнице, где стены помнят крики тех, кого съели их собственные страхи. Где настоящие тени уже ждут.

Ковен не вмешается. Старейшины решили забыть. Они спрятались за своими ритуалами, за своими книгами, за своими иллюзиями безопасности.

Динара презирала их за это. Но даже она не лезла туда, где ее не просили. Только в экстренных случаях. Только когда уже невмоготу. Как с Олегом.

Лыков косился на них. Профессор Лыков — сухопарый старик с вечно поджатыми губами и взглядом, словно выточенным из льда. Он терпеть не мог Динару.

"Готичка" — так он мысленно называл ее.

"Странная" — так говорил коллегам.

"Дурно влияет на Светлану" — так жаловался декану.

Он переживал, что брюнетка втянет его любимицу — милую, скромную Свету — во что-то ужасное. Если бы он знал, кто на самом деле кого "портил"...

— Свет. Он опять смотрит.

Динара тяжело вздохнула, делая вид, что сосредоточена на конспекте.

Света будто вынырнула из своих мыслей — а может, из видений, которые все чаще накатывали на нее. Она очаровательно улыбнулась Лыкову, слегка наклонила голову — и тут же прошептала, не шевеля губами:

— Он просто не понимает.

Закусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Боится, что ты меня испортишь.

В ее голосе звенел смешок.

Динара нахмурилась, бросила на подругу колючий взгляд.

— За десять лет дружбы не испортила же.

Света ухмыльнулась, поправляя прядь волос, выбившуюся из небрежного хвостика.

— Так он не знает всего.

Динара стиснула зубы, чувствуя, как горькая ярость поднимается по пищеводу, обжигая горло.Она устала. Не просто устала — изношена, как старый пергамент, который вот-вот рассыплется в пыль.

Современный мир сводил её с ума своей слепотой. Как можно не видеть? Как можно не чувствовать, когда чёрные пальцы впиваются в твои плечи, когда холодный шёпот стекает по шее, как паук, пробегающий по голой коже?

Люди предпочитали не замечать. Они объясняли всё:

— Олег просто нервный. (а ведь он царапал себя по ночам, пока не оставались кровавые полосы).

— Та девушка была под кайфом. (хотя её глаза перед смертью были слишком широкие, слишком пустые, будто она увидела что-то, от чего мозг отказался).

— Этот мужик — псих. (но Динара видела, как тварь за его спиной шевелила ртом в такт его словам на суде).

Она не оправдывала их. Но она знала. Знала, что слишком часто это не они. Их руки двигало нечто другое.

Некоторые верили, что всё зло — от лукавого. Каялись. Молились. Ставили свечи. Но Динара знала — церкви пусты. Боги слышат только искренних. А искренних почти не осталось. Она не винила святых отцов за костры. Она помнила свои прошлые жизни. Помнила, как пахла её собственная горящая плоть. Помнила, как палачи крестились, прежде чем поджечь хворост.

Но больше всего она помнила их. Теней. Тех, что стояли за спинами судей. Тех, что шептали на исповедях. Тех, что кричали в толпе:

— Сожги их!

— Они нечисты!

— Они опасны!

А потом смеялись, когда кровь ведьм впитывалась в землю.

Демоны. Не те, о которых думают. Люди боялись демонов. Думали, что все ведьмы заключают с ними договоры. Но Динара знала правду. Демоны — это просто духи. Да, некоторые — мерзкие. Некоторые — опасные. Но их можно понять. С ними можно договориться. Они живые.

А вот Тени... Они были до богов.До людей. До самого понятия добра и зла. Они не думают. Они не договариваются. Они голодны. И они всегда хотят крови. Они не имеют формы. Но могут принимать любую. Они не говорят. Но могут вползти в твой разум и заставить тебя слышать. О них не пишут в книгах.

Их имена не высечены ни в одном гримуаре. О них знают только старые семьи.И говорят о них шёпотом. Потому что если назвать их вслух — Они придут.

Динара разжала кулак.

На ладони — четыре полумесяца от ногтей.

И капля крови. Она посмотрела на неё, красная, тёплая, настоящая, в этом мире иллюзий только кровь ещё что-то значила.

Когда последний звонок, дребезжащий и надрывный, наконец прогудел окончание пар, Динара буквально выплеснулась из университетских дверей вместе с толпой студентов. Она глубоко вдохнула осенний воздух, резкий и прозрачный, словно хрустальный клинок, вонзающийся в легкие. После душной аудитории, пропитанной запахом пота, старых книг и дешевого кофе из автомата, этот глоток свободы казался почти болезненным.

Света выкатилась следом, запрокинув голову к небу, где редкие облака таяли в бледной синеве.

— Чувствуешь? — спросила она, растягивая слова, будто пробуя их на вкус.

Динара почувствовала.

Напряжение висело в воздухе — плотное, липкое, как паутина перед грозой. Оно оседало на коже мурашками, заставляя волосы на затылке медленно подниматься.

— Они уже здесь, — пробормотала она, доставая пачку «Примы». Сигарета, зажатая между пальцами, дрожала.

— Кто?

— Те, кто стучится в двери.

Света поморщила нос, но не стала допытываться. Она и так знала.

Они двинулись в сторону парка, где их уже ждали Аня и Катя.

Рыжие. Обычные. Свои.

Близняшки устроились под древним дубом — тем самым, о котором ходили легенды, будто бы он помнил еще языческие обряды столетней давности. Его могучий ствол, покрытый морщинами-трещинами, напоминал спину какого-то доисторического существа. Корни, толстые и узловатые, как жилы великана, выпирали из земли, образуя естественные сиденья.

Аня, свернувшись калачиком, углубилась в потрепанный томик — "Мастер и Маргарита", как сразу узнала Динара по характерному переплету. Ее рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, светились на солнце, как медная проволока.

Катя, ее зеркальное отражение, уткнулась в телефон, время от времени издавая сдавленные смешки. На ее запястье болтался браслет с подвесками — каждая со своей историей, как она любила рассказывать.

Динара всегда подозревала, что сестры иногда дурачили своих ухажеров — сегодня на свидание шла одна, завтра другая, а бедный парень и не догадывался, что целуется то с Катей, то с Аней. Но это было не ее дело.

Они познакомились странно, почти нелепо.

Год назад Света, в приступе своего характерного энтузиазма, решила провести Купалье подальше от города — в глухом лесу, у Черного озера, где вода в эту ночь, по преданиям, становилась живой. Уговорила поехать Динару и своего брата Антона.

Что было после ритуала — отдельная история.

Света, этот ангел с глазами цвета летнего неба, вытащила из рюкзака бутылку "Белого орла" и, к ужасу Динары, осушила ее почти в одиночку. Наутро она была свежа, как первый луч солнца, в то время как Динара еле отползла в кусты — ее дар не терпел яда, немедленно извергая все обратно.

Антон, наблюдая эту сцену, смеялся до слез.

И тогда появились они — Аня и Катя, случайно забредшие на их поляну. Увидели костер, хоровод, Свету, танцующую босиком в одной рубашке, с венком из полевых цветов на голове.

И... остались. Не испугались. Не убежали. Просто сели у огня, как будто так и было заведено. С тех пор они стали своими.

— Опять опаздываете, — Катя бросила в них смятый фантик от "Твикса".

— Лыков задержал, — Света плюхнулась на траву, раскинув руки-ноги, как морская звезда. — Чуть не прочитал лекцию о моральном облике современной молодежи.

— Опять из-за макияжа? — Аня прикрыла книгу пальцем, отмечая страницу.

Динара молча опустилась рядом, прислонившись спиной к шершавой коре. Дуб пахнул временем — старым, дремучим, забытым.

Аня внимательно посмотрела на нее:

— Ты опять что-то видела.

Это не был вопрос.

Динара кивнула, ощущая, как по спине пробегает холодок.

— Становится хуже?

— Да.

Катя перестала улыбаться. В ее карих глазах мелькнуло что-то серьезное:

— Опять эти твои тени?

— Не "мои", — Динара стиснула зубы. — Они ничьи. Они просто есть. И их становится больше.

Близняшки переглянулись. Они не верили в магию. Но верили в Динару.

Ветер шевелил листья дуба, заставляя их шептать на забытом языке. Где-то вдали каркали вороны — три раза, как в плохой примете.

Аня вдруг сказала:

— Если вам понадобится помощь...

— Мы знаем, — Света улыбнулась, но в ее глазах не было веселья. — Вы первые, кого мы позовем.

Катя фыркнула, пытаясь разрядить обстановку:

— Только, ради бога, без вашей дешевой водки, ладно?

Динара не ответила.

Ее взгляд был прикован к горизонту, где над городом сгущались тучи.

Света, как всегда, не могла долго задерживаться на мрачных мыслях. Это было в ее природе — как птица, неспособная сидеть в клетке, даже если за ее пределами бушевала буря. Она была провидицей, но странной — видела духов, прошлое, будущее, но при этом почти не имела личной силы.

В отличие от Динары. Динара редко видела видения. Зато в ее жилах текла настоящая мощь — та, что позволяла ей колдовать без посторонней помощи, проводить кровавые ритуалы, призывать и изгонять.

Света пару раз пыталась заключать контракты с духами — но каждый раз выходило криво, неуклюже, будто она пыталась играть на скрипке без струн. В конце концов, она смирилась: из нее выходила так себе ведьма.

Зато ведающая — отменная. Видела много. Видела часто.

Динара же хотела заключить контракт лишь один раз в жизни. После смерти родителей. Она провела ритуал, разметила круг, пролила кровь. Но когда пришли — это были не демоны. Поверенные Верховного.

Они посмотрели на нее своими бездонными глазами, покачали рогатыми головами и ушли. Без слов. Без объяснений.

Динара рыдала, билась в истерике, умоляла.

Но никто не согласился.

Сейчас она оглянулась по сторонам. Никого. Только ветер, деревья, девочки. Она щелкнула пальцами. И на близняшек обрушился водопад из увядших листьев — рыжих, желтых, багровых, как будто само осень решила их обнять.

Аня и Катя фыркали, смеялись, отряхиваясь. Света улыбалась, привычно стряхивая листву с волос. Динара лишь дернула уголком губ.

Ей хотелось разрядить обстановку. Но на душе лежал камень.

Света вдруг встряхнулась, как собака после купания, и поднялась, уперев руки в боки. Динара почувствовала неладное.

— Мы сегодня идем в клуб.

Близняшки оживились, переглянулись.

— Сегодня четверг, — сухо заметила Динара.

— И что? — Света фыркнула, закатив глаза. — Завтра пятница, потом выходные. Все ок будет.

Аня и Катя радостно закивали.

Они обожали такие предложения — любой кипиш, любая движуха, особенно если это клубы, музыка, танцы. Динара хотела отказаться. Но потом взглянула на Свету. На ее глаза — широкие, умоляющие, как у щенка. И сдалась.

Динара стояла под раскидистыми ветвями дуба, чувствуя, как осенний ветер играет прядями её чёрных волос. Мысль о вечере в клубе вызывала в ней глухое раздражение - сегодня ей хотелось бы остаться одной в своей маленькой квартирке с низкими потолками и скрипучими половицами. Там, среди запаха старых книг и воска от свечей, она могла бы разложить карты Таро, попытаться разобраться в тревожных знаках, которые всё чаще приходили в её снах.

Но она не могла отказать Свете.

Подруга смотрела на неё своими огромными голубыми глазами, в которых читалось столько тепла и заботы, что Динара чувствовала, как её сопротивление тает. Света была с ней с самого детства - та самая девочка, что делилась с ней шоколадками в школе, та, что обнимала её на похоронах родителей, когда весь мир казался чёрной бездной.

"Многие считают меня стервой", - мысленно усмехнулась Динара. Она знала, что за её резкостью и колючестью видят только холод, не замечая боли, что прячется глубже. Смерть родителей перевернула её жизнь, а потом ушли тётя и дядя... Один за другим, как будто кто-то методично вычёркивал её семью из книги жизни.

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Когда-то её семья была целым кланом - могущественным, сплочённым. Теперь от него осталась только она. Одинокая наследница знаний, которые могли бы заставить содрогнуться любого мага.

"Нет, не совсем одна", - поправила себя Динара, глядя на Свету, которая в этот момент что-то оживлённо рассказывала близняшкам. Семья Светы стала ей второй семьёй, но... Это было не то. Она безумно скучала по своим - по маминым пирогам с черникой, по отцовским историям у камина, по тётиным урокам травничества.

Света, словно почувствовав её настроение, положила тёплую ладонь на её плечо. Динара вздрогнула - прикосновение подруги всегда было каким-то особенным, будто солнечный луч в пасмурный день.

"Всё в порядке?" - спросили без слов голубые глаза Светы.

Динара сделала над собой усилие и растянула губы в подобии улыбки. Это было больше похоже на оскал, но Света понимала - так подруга пытается справиться с эмоциями.

Она подняла глаза к небу, где тучи сгущались, принимая угрожающие очертания. Они напоминали ей мысли, что кружились в голове - тёмные, тяжёлые, готовые пролиться ливнем боли. "Ведьмы-одиночки" - фраза, которую она слышала так часто. Но никто не понимал, что даже самая сильная ведьма, знавшая когда-то любовь семьи, никогда не сможет забыть этого тепла.

Света сжала её плечо чуть сильнее, и Динара почувствовала, как по щеке скатывается предательская слеза. Быстро смахнув её, она кивнула:

— Ладно, чёрт возьми. Идёмте в ваш дурацкий клуб. Но если там будет скучно - я лично превращу бармена в жабу.

Света рассмеялась - звонко, искренне, и этот звук был похож на колокольчик в кромешной тьме. Динара позволила себе слабую улыбку. Возможно, вечер не будет таким ужасным, как она думала.

Но где-то в глубине души, в том месте, где хранились самые страшные предчувствия, что-то шептало, что эта ночь изменит всё. Навсегда.

Комната Динары напоминала поле битвы после сражения. Ворох одежды — джинсы, водолазки, свитера с вытянутыми локтями — был раскидан по кровати, стулу и даже частично захватил пол. Она стояла посреди этого хаоса, скрестив руки на груди, с выражением крайнего раздражения на лице.

Света, уже полностью готовая — в облегающих черных брюках, блестящем топе и с идеально наведенными стрелками — сидела на краю кровати и с умилением наблюдала за подругой.

— Ну что, воин света, нашла что-нибудь? — поинтересовалась она, подпирая щеку ладонью.

Динара бросила на нее убийственный взгляд.

— У меня нет ничего подходящего для клуба.

— Ага, — Света кивнула с преувеличенной серьезностью. — Потому что все твои вещи кричат «я мрачная готическая ведьма, держитесь от меня подальше».

— Так и есть, — проворчала Динара, швыряя в сторону очередную водолазку.

Света с сожалением вздохнула. Она бы с радостью одолжила подруге что-нибудь из своего гардероба, но, увы — низенькая и пышненькая блондинка и высокая, худощавая Динара были полными противоположностями по размеру.

Динара уже готова была сдаться и пойти в своих обычных рваных джинсах и косухе, как вдруг ее взгляд зацепился за маленькое черное платье, затерявшееся в глубине шкафа.

Она замерла.

Платье было простым — без вырезов, стразов и прочей мишуры. Длинные рукава, прямой силуэт, чуть выше колена.

Идеально.

Динара вцепилась в него, как утопающий в соломинку.

— Ну вот, — Света рассмеялась. — А ты говорила, у тебя нет ничего подходящего.

Динара не ответила.

Она, не стесняясь, сбросила с себя джинсы и водолазку, оставшись в черном кружевном белье. Света тут же присвистнула — Динара игнорировала. Платье скользнуло по ее телу, как вторая кожа. Мягкое, удобное, не сковывающее движений.

Каблуки нашлись без проблем — у Динары с этим никогда не было трудностей. Черные лодочки на тонкой шпильке сели идеально. Света смотрела на нее с восхищением.

— Ты почти Джиджи Хадид, — заявила она.

Динара фыркнула, глядя на свое отражение в зеркале.

— Ну какая из меня модель?

Но зеркало не врало.

Высокая, стройная, с острыми скулами и ледяными голубыми глазами, она выглядела смертельно эффектно. Черное платье. Черные волосы. Черные туфли. Как тень, которая вот-вот исчезнет в ночи.

Света улыбнулась.

— Готова?

Динара вздохнула, поправляя прядь волос.

— Как никогда.

Клуб "Эшафот" встретил их грохотом басов, пробивающимся сквозь грудную клетку, и мерцанием неоновых огней, окрашивающих толпу в синие, красные, фиолетовые оттенки. Близняшки уже ждали их у входа, переминаясь с ноги на ногу в предвкушении веселья.

Аня и Катя были одеты почти идентично — облегающие блестящие платья, одно изумрудное, другое аквамариновое, подчеркивающие их стройные фигуры. Их рыжие волосы, собранные в высокие хвосты, переливались под светом софитов, а одинаковые улыбки заставляли прохожих оборачиваться.

У барной стойки застыл мужчина лет тридцати — дорогой костюм, уверенная поза, но взгляд колеблющийся. Он явно не мог решить, потянет ли сразу двух, поэтому просто пялился на них, потягивая виски.

Динара фыркнула, прошла мимо и уселась на мягкий диванчик в углу зала.

Она углубилась в меню, но чем дольше листала, тем сильнее скулы сводило от раздражения.

"Модное место" — а значит, никакой нормальной еды. Только закуски размером с наперсток и алкоголь по ценам, от которых слезала чешуя.

Динара мысленно прикинула остаток на счете. Должно хватить.

Родители оставили ей неплохое наследство:

Две квартиры в центре (одну она сдавала). Загородный дом (тоже на аренде).

Книжный магазинчик "Чернильные страницы" — маленький, уютный, но приносящий стабильный доход.

Она не бедствовала, но тратить деньги на воздух ей претило. Света, напротив, даже не смотрела на цены. Ее родители — старый магический род с крепкими связями и толстыми кошельками — обеспечивали дочь полностью. Близняшки тоже не переживали — мать в министерстве, отец бизнесмен.

Динара вздохнула и прокричала официанту:

— Сет текилы и салат с помидорами!

Света крикнула свой заказ, и Динара специально не вслушивалась, чтобы не охренеть от количества алкоголя и полного отсутствия закусок.

Близняшки заказали мартини и утонули в болтовне.

Катя кокетливо накрутила локон на палец и спросила:

— А где твой брат?

Света, взявшая свою "Кровавую Мэри", подняла на подругу ошеломленный взгляд.

— Ты про Антона, что ли?

— Да.

— Кать, если он тебе нравится, срочно к психиатру. У тебя беды с башкой.

Катя фыркнула.

— Он у бабушки. Черт знает, что делает, но свалил от гнева родительского.

Динара, опустошая шот, громко спросила:

— Что он успел натворить?

— Снова устроил взрыв. Никак не может понять, что алхимия — не его.

Динара засмеялась, но смех застрял в горле. Ее взгляд вдруг вцепился в высокого юношу у бара. Бледная кожа. Черные, как смоль, волосы. Плотная, давящая аура, которая искривляла воздух вокруг него.

Вампир.

Первая мысль — подойти и спросить, что он забыл в их городе. Но потом она вспомнила. Недавно Ковен подписал договор с Патриархом. Теперь вампиры имели доступ в город. При условии, что не будут нападать на людей. Динара им не верила.

Вампир заметил ее взгляд и направился к их столику.

Она подобралась, пожалев, что нет кола (не то чтобы это сильно помогло, но мало кому нравится, когда в тебя тычут острым).

— Леди... — его голос низкий, с хрипотцой, будто пропущенный через века.

— Не в шестнадцатом веке, — прошипела Динара, вставая так, чтобы заслонить близняшек.

Вампир улыбнулся — слишком много зубов.

Света оторвалась от разговора и поднялась рядом.

— Что тебе надо, упырь?

— Хотел познакомиться с вашими очаровательными подругами.

— Нет, — резко отбрила Динара. — Иди куда шел. Здесь тебе нечего ловить.

Вампир оценивающе окинул ее взглядом, перевел глаза на Свету — и пробормотал:

— Ведьма и Видящая... Как я сразу не понял. Старею.

Он склонил голову и уже без наигранной улыбки сказал:

— Я правда не хотел ничего дурного. У нас договор с Ковеном. Я просто хотел познакомиться.

Динара почувствовала — не лжет.

Света внезапно расплылась в лукавой улыбке.

— Не время. Потом познакомишься.

Вампир замер, вглядываясь в нее, и резко кивнул.

— Благодарю, Видящая.

Он уже развернулся, но остановился.

— Меня зовут Демьян. Я надолго в городе. Если понадобится помощь — буду рад помочь наследницам древних родов.

И растворился в толпе.

Близняшки замерли, их широко раскрытые карие глаза отражали мерцание неоновых огней, но в них теперь читалось нечто большее, чем просто любопытство — настоящий шок.

Аня и Катя никогда не видели вампиров. До знакомства с Динарой и Светой они были убежденными атеистками, верившими только в науку, логику и рациональное объяснение всего на свете.

— Это кто? — прошептала Катя, ее пальцы судорожно сжали край стола, костяшки побелели.

— Вампир, — коротко бросила Света, отхлебывая свой коктейль. Ее голубые глаза, обычно теплые и смеющиеся, теперь были холодными, как лед.

Она не любила вампиров.

И у нее были все причины.

Между ведьмами и вампирами давняя вражда — старая, как сами костры инквизиции. Когда разгорелись первые пламена, когда ведьм хватали, пытали, жгли на площадях — вампиры не вступились. Они сбежали. Скрылись в своих замках, лесах, подземных убежищах. Хотя когда-то клялись в вечной дружбе. Хотя называли ведьм "сестрами".

Предали. Конфликт растянулся на века. Лишь сто лет назад начались первые переговоры, первые шаткие соглашения. Вампиры выходили из тени. Ведьмы перестали охотиться на них. Но никто не забыл. Особенно — предательства.

Хотя...

Не все вампиры бежали. Некоторые пытались помочь. И тоже сгорели.

— Они... существуют? — Аня не отрывала взгляда от того места, где исчез Демьян. Ее голос дрожал — не от страха, а от возбуждения, от осознания, что мир гораздо больше, чем она думала.

— Ага, как и магия, — Динара фыркнула, закидывая ногу на ногу. Ее черное платье скользило по коже, как вторая тень. — Ведьмы, маги, вампиры, оборотни, призраки, демоны... и далее по списку.

Близняшки переглянулись.

До этого момента они не стремились узнавать все подробности.

Им хватало того, что:

Света могла угадать их прошлое по одному прикосновению.

Динара щелкала пальцами — и вспыхивал огонь.

Но теперь...

Теперь они упирались в новую реальность.

Катя первой пришла в себя.

— Так... погодите. Значит, вампиры — это правда? Не просто бледные чуваки с клыками, а... настоящие?

— Настоящие, — кивнула Света. — Сильные. Быстрые. Бессмертные. И да, пьют кровь.

— Блять, — выдавила Аня.

Динара рассмеялась — резко, почти жестко.

— Добро пожаловать в наш fucked-up мир, девочки.

Динара прищурилась, наблюдая, как капли конденсата стекают по стакану с колой. Алкогольный туман в голове постепенно рассеивался, но неприятная тяжесть в желудке напоминала — еще пара шотов, и организм решительно потребует очищения. Она ненавидела терять контроль, ненавидела эту слабость. Особенно когда Света рядом — эта чертова блондинка могла выпить целый бар и при этом сохранять кристальную ясность мысли, лишь слегка порозовевшие щеки выдавали употребление алкоголя.

— Какого черта? — мысленно ругнулась Динара, наблюдая, как Света игриво поправляет волосы, продолжая флиртовать с каким-то парнем у барной стойки. Ее движения оставались точными, взгляд — острым. Феноменально. Динара бы продала душу за такую устойчивость к алкоголю. Ну, может, не душу — но пару заклинаний точно.

Близняшки уже явно перебрали. Их карие глаза блестели влажным блеском, движения стали размашистыми, а смех — слишком громким. Они то и дело тянули Динару на танцпол, где та, несмотря на алкогольное отравление, все же позволяла себе расслабиться. Танцы — это другое. Здесь контроль был иным, более... физическим.

После очередного захода на танцпол, вся четверка вывалилась на курилку. Теплый ночной воздух обжег легкие после ледяного кондиционированного помещения клуба. Динара с наслаждением затянулась, наблюдая, как дым смешивается с паром от дыхания. Света прислонилась к стене, закрыв глаза. Близняшки, тяжело дыша, облокотились о перила - их рыжие волосы слиплись от пота, макияж слегка расплылся, но они все равно выглядели чертовски привлекательно.

Тишину курилки внезапно нарушил скрип открывающейся двери. В проеме возникла высокая, мощная фигура. Темноволосый, с аккуратной бородой, одетый в простую черную рубашку, мужчина окинул компанию оценивающим взглядом. Его глаза — странного серо-зеленого оттенка на мгновение задержались на сжавшихся близняшках, затем перешли к Свете и Динаре, которые инстинктивно приняли оборонительные позы.

Незнакомец молча достал пачку сигарет, демонстративно держа руки на виду, и занял позицию в другом конце курилки, явно давая понять, что не представляет угрозы. Дым от его сигареты вился причудливыми кольцами в холодном воздухе.

Света внезапно напряглась. Ее пальцы сжали руку Динары.

— Ведьмак, — прошептала она так тихо, что слова едва уловили даже сверхчувствительные ведьминские уши.

Динара внимательно изучила незнакомца. Да, аура у него была... необычная. Но ведьмак? Нет. Она покачала головой, прикусив губу.

— Ошибаешься, Свет. Чакральный столб — полный пиздец. Нижние три еле работают, верхние вообще в коме. У ведьмаков такого не бывает, — ответила она столь же тихо, ощущая, как алкогольная мгла наконец начинает рассеиваться, позволяя магическому зрению работать четче.

Света прищурилась, ее взгляд стал остекленевшим — признак того, что она активировала свой дар. Через несколько секунд она неохотно кивнула.

— Ты права. Энергетика... какая-то рваная. Как будто его били током по чакрам. Странно.

Незнакомец, казалось, чувствовал их взгляды, но делал вид, что не замечает. Он стоял, опершись о перила, и смотрел в ночное небо, где редкие звезды едва пробивались сквозь городскую засветку. Его профиль в тусклом свете фонарей казался высеченным из камня - резкие скулы, мощная линия подбородка, густые брови. Но в этом облике было что-то... поврежденное. Как дорогая ваза, склеенная из осколков.

Динара невольно заинтересовалась. Что могло так исказить энергетику человека? И почему он, такой явно необычный, оказался именно здесь, именно сейчас?

Катя и Аня, убедившись, что бородатый незнакомец не представляет угрозы, постепенно расслабились. Их пьяное любопытство снова взяло верх, и они тут же вернулись к своей любимой теме — расспросам о жизни подруг.

— Что вы будете делать на Хэллоуин? — спросила Катя, перебирая пальцами край своего блестящего платья.

Динара закатила глаза, выпуская кольцо дыма.

— На Самайн, — поправила она, растягивая слова. — Это вообще не наш праздник, но в угоду веяниям с Запада мы, наверное, поедем в лес. Костры, ритуалы, все дела.

Света хрюкнула, скрестив руки на груди.

— Ковен настаивает, — пояснила она, неохотно. — Говорят, ночь сильная, нужно отметить.

В голосе Светы слышалось раздражение. Ее семья с трудом принимала новые традиции, оставаясь верной славянским корням. У них были свои праздники, свои обряды.

Динаре же было все равно. Она не была славянкой — хоть и имела русский паспорт. Мать — цыганка, отец — турок. Она выросла на стыке культур, впитала разные традиции. Для нее не было разницы — Купала, Самайн, Вальпургиева ночь.

Ночь сильная? Сильная. Этого было достаточно.

— А можно с вами? — загорелись глаза у Кати.

Света покачала головой, устало потирая виски.

— Сорри, девочки. Мы с ковеном. Но если будем что-то праздновать сами — обязательно позовем.

Близняшки разочарованно протянули:

— Жаль...

Тем временем мужик в углу прислушивался к их разговору. Динара видела, как его сводит от любопытства. Как пальцы непроизвольно сжимаются вокруг сигареты. Как взгляд на секунду загорается — и тут же гаснет. Но он молчал. Не вмешивался.

Докурив, четверка вернулась в шумный зал. Пить уже не хотелось. Танцы отняли последние силы. А Динара дико хотела есть.

— Едем ко мне, — бросила она, проверяя телефон. — Я ближе всех живу.

Света кивнула. Она жила за городом — в старом родовом доме, окруженном лесом и защитными рунами. Близняшки тоже обитали на окраине. А завтра — пары.

Динара уже предвкушала, как утром у нее будет раскалываться голова. Как язык прилипнет к небу. Как свет из окна будет резать глаза. Черт возьми. Она слишком стара для таких вечеринок.

Девочки вызвали такси и вывалились из клуба в прохладную ночь. Динара уже закидывала ногу в салон, когда вдруг хлопнула себя по лбу — сумка осталась за столиком.

— Подождите тут, — бросила она, разворачиваясь обратно к дверям.

Клуб уже пустел, но музыка все еще глухо била в висках. Ее сумка мирно лежала под стулом, где ее и оставили. Динара наклонилась, схватила ремень и резко развернулась — прямо в грудь незнакомца.

Тот самый мужик с курилки.

Он замер, его серо-зеленые глаза впились в нее с непонятным выражением. Губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Извините, — пробормотал он и быстро ретировался в толпу.

Динара потерла татуировку луны на запястье и двинулась к выходу. Странный тип. Дело было не в его внешности — таких мужиков она видела сотни, особенно в Турции, где жил ее отец. Дело было в энергии. Избитая, но не сломанная. Готовая дать отпор. Давно она не встречала такого.

Утро началось со стонов и проклятий. Катя и Аня корчились на диване, закрывая глаза от яркого света. Света смеялась, свежая и бодрая, будто не пила вчера целый бар. Она уже заварила чай для всех — кроме Динары.

Та принимала только свой кофе. Особый. По рецепту отца.

Динара ввалилась на кухню, волосы торчали в разные стороны, щека была исчерчена следами от подушки, а взгляд мог бы убить.

— Где блязняшки? — спросила Света, с наслаждением потягивая чай.

Динара не ответила. У нее не было ресурса на разговоры. Она махнула рукой в сторону ванной, распахнула окно и приступила к утреннему ритуалу. Сигарета. На голодный желудок. И весь мир подождёт.

Света молчала, уминая бутерброды с космической скоростью.

Когда сигарета была докурена, Динара приступила к кофе.

Черный. Специи. Кардамон. Корица. Щепотка соли.

Аромат разлился по квартире — и из спальни вывалились близняшки, ведомые носом, как голодные щенки. Динара взяла кружку, сделала глоток и снова закурила. Молча. Все знали — пока она сама не заговорит, лучше не трогать. Иначе можно узнать, что ты:

Тварь последняя. Безмозглая курица. Идиот, который не умеет жить. Все через это проходили.

Поэтому молчали.

Процесс напоминал оживление зомби. Катя и Аня ковыляли, натягивая вещи из динарского шкафа. Джинсы сидели криво. Свитера наделись задом наперед. Макияж отсутствовал. Головы раскалывались.

Света ухмылялась, свежая, будто не пила вообще. Ненависть к ней росла с каждой секундой. Наконец, кое-как собравшись, вывалились на улицу. Динара задержалась — проверить замки, выключить свет, закрыть окна.

Когда она возилась с дверью, соседская квартира — та самая, что пустовала годами — вдруг открылась. Кто-то вышел. Динара мысленно пожелала себе адекватных соседей. Обернулась. И застыла. Тот самый мужик. Он тоже выглядел удивленным.Молча кивнул. Пошел к лифту. Динара последовала. Лифт. Тишина. Она видела, как он косится на:

Кулон с пентаграммой.

Татуировку луны.

Хотел спросить. Не решался.

Динара чуть не засмеялась. Такой здоровяк и боится открыть рот. Но она знала — ее аура давила. Сильно.

Сквозь похмельную дурманную пелену Динара улавливала обрывки разговоров, которые тут же затихали, когда она проходила мимо групп однокурсников. В воздухе витало напряжение - густое, липкое, как варенье, которое никак не отмыть с пальцев.

— Слышала, вчера их видели в "Эшафоте"? — шептала рыжая Машка из группы Б, прикрывая рот ладонью. — С Олегом что-то не то случилось сразу после...

— Говорят, они там колдуют по-настоящему, — бурчал толстый Витька с задней парты, нервно теребя крестик на шее. — Моя бабка говорила, рыжие - это всегда...

Динара резко обернулась, и Витька тут же замолчал, побледнев. Ее взгляд - ледяной, острый как бритва - заставил его буквально вжаться в сиденье.

В углу аудитории кучка девушек перешептывалась, бросая на них косые взгляды: "Аня с Катей теперь везде с ними ходят... Нормальные же девчонки были..." "Ты видела, как Катя вчера на Олега смотрела? Прямо как..." "Говорят, после их вечеринок люди..."

Света, казалось, вообще не замечала этого шепота. Она сидела, развалившись на стуле, и рисовала в тетради какие-то руны - обычная для нее манера "конспектирования" лекций. Но Динара видела, как напряглись ее пальцы, когда прозвучало имя Олега.

Профессор Лыков, монотонно бубня что-то о когнитивных расстройствах, вдруг прервался и спросил: — Кстати, где Олег? Он обычно предупреждает об отсутствии.

В аудитории повисла тишина. Даже самые болтливые замолчали. Динара почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Болеет, наверное, — неуверенно пробормотал кто-то с последней парты.

Но Динара знала - это не просто болезнь. Она вспоминала, как вчера тень шептала Олегу что-то на ухо, как его пальцы судорожно сжимали ручку, как он...

— Динара, ты чего? — Света ткнула ее локтем в бок.

Девушка вздрогнула. Все вокруг смотрели на нее — оказывается, Лыков задал ей вопрос.

— Я... не расслышала, — пробормотала она.

— Типично, — фыркнул профессор. — Повторяю вопрос...

Но Динара уже не слушала. Ее взгляд упал на пустую парту Олега. На откидной доске остались царапины от его ручки - глубокие, нервные, будто оставленные в момент крайнего напряжения.

На перемене, когда они вышли в коридор, Аня, которая вообще училась на другом факультете, неожиданно схватила Динару за руку: — Ты знаешь, мне вчера Олег странный смс прислал. Какие-то непонятные символы... Я думала, он пьяный.

Динара резко развернулась: — Покажи.

Но Катя перехватила сестру за локоть: — Мы его удалили. Думали, это... ну... ты знаешь, парни иногда такое присылают.

Света и Динара переглянулись. Точно - что-то было не так. И это "что-то" явно было связано с той тенью, что они видели в аудитории.

Когда звонок возвестил окончание пары, Динара схватила Свету за рукав: — Идем к нему. Сейчас же.

Света кивнула. В ее обычно беззаботных глазах вспыхнуло что-то опасное - словно молния перед грозой.

А в это время по университету уже ползли новые слухи: — Слышала, Олег в психушке... — Говорят, его вчера в скорой увозили... — А я слышал, он сам куда-то ушел и не вернулся...

Но самая страшная версия шепталась совсем тихо, почти беззвучно: — Он стал таким же, как те, что пропадают...

Машина Светы резко остановилась у подъезда небольшого ЖК на окраине города. Место казалось вымершим — ни детей на площадке, ни бабушек на лавочках, ни даже случайных прохожих. Тишина висела в воздухе, густая и тревожная, будто сам город затаился в ожидании чего-то недоброго.

— Не к добру это, — пробормотала Динара, сжимая в кармане кулон с пентаграммой.

Света лишь молча кивнула, ее обычно беззаботное лицо было напряжено.

Поднявшись на нужный этаж, девушки замерли перед дверью. Динара нажала на звонок.

Дверь открыла пожилая женщина с темными, растрепанными волосами и красными, заплаканными глазами.

— Вы кто? — голос у нее дрожал, будто она еле сдерживала слезы.

— Мы одногрупницы Олега, — быстро сказала Света, делая шаг вперед. — Его сегодня не было, и мы забеспокоились...

Женщина — тетя Нина, как она представилась позже — вдруг зарыдала и обняла Динару, словно искала в ней опору. Динара неловко похлопала ее по спине, обмениваясь со Светой тревожным взглядом.

— Заходите, — прошептала женщина, отступая в сторону. — Я все расскажу.

Кухня была маленькой, уютной, с выцветшими обоями и кружевными занавесками. На столе — недопитый чай и раскрытая упаковка успокоительных.

Тетя Нина поставила перед ними чашки с чаем, но ни Света, ни Динара даже не притронулись.

— Он начал исчезать, — женщина сжала руками кружку, будто пытаясь согреться. — Не ночевал дома... Шептал что-то... Говорил, что тени с ним разговаривают... Что они требуют крови...

Света положила руку на ее ладонь — будто в поддержку, но Динара знала: подруга считывала информацию.

— А вчера... — тетя Нина задыхалась, слезы капали прямо в чай. — Он кинулся с ножом на ребенка... Глаза у него были... дикие...

Динара сжала зубы, поглаживая женщину по плечу.

Олег. Тихий, умный, всегда помогавший с конспектами. Не друг, но хороший товарищ. И теперь — одержимый. Тетя Нина содрогалась от рыданий:

— Я думала, он просто устал... Что нервы... Купила ему успокоительное... А он...

Она не могла договорить.

— Где он сейчас? — резко спросила Динара.

— В "Белой башне"... — прошептала женщина. — Они сказали... острое психотическое расстройство...

Девушки переглянулись. "Белая башня" — это было не просто место, где лечили душевнобольных. В последнее время туда свозили всех, кто пропадал и возвращался другим. Тех, чьи глаза становились пустыми, чьи голоса звучали не их тоном, кто шептал чужие слова.

— Все будет хорошо, — сказала Света, но в ее голосе не было обычной беззаботности. — У моих родителей есть связи в лечебнице. Я узнаю подробности.

Женщина закивала, сжимая в руках краешек фартука.

— Я хотела бы забрать его под расписку... но кто мне отдаст? Он опасен. Ее голос дрожал. — Что случилось с моим сыном? Неужели... наркотики?

— Нет, — резко ответила Динара, осматривая квартиру цепким взглядом. — Олег никогда бы не принял эту дрянь добровольно.

Но она не сказала остального. Не сказала, что видела тень над ним. Не сказала, что что-то шептало ему в ухо. Не сказала, что теперь это "что-то", возможно, забрало его полностью.

Выйдя из подъезда, девушки молча дошли до машины. Динара закурила, затягиваясь так глубоко, что легкие заныли от холода и никотина.

— Что ты видела? — спросила она, выпуская дым в морозный воздух.

Света задумалась, ее глаза стали мутными, будто она смотрела сквозь реальность.

— Мать ничего не замечала. Кроме того, что он нервничал и пропадал. Она вздохнула. — У него есть дневники. Но она не знает, где они.

Динара резко стряхнула пепел.

— Они нам нужны.

— И нам нужно в Ковен, — добавила Света. — Они не могут просто сидеть сложа руки.

Динара кивнула. Теней стало слишком много. Они вылезали из каждого угла. Шептали. Звали. Требовали крови. И если Ковен не вмешается...

Света достала телефон и быстро набрала сообщение.

— Родители свяжутся с лечебницей. Узнают, что с ним.

Динара бросила окурок и раздавила его каблуком.

— А мы идем к нему домой снова, как только получив известия. Надо найти эти дневники.

Света подняла бровь.

— Как? Мать не отдаст их просто так.

Динара ухмыльнулась.

— Кто-то сказал "просто"?

Небо над городом дышало нездоровым светом. Обычные люди шли по своим делам, не замечая, как тучи пульсируют лиловым оттенком, словно пропитанные ядом. Но Света и Динара видели.

— Это не случайность, — прошептала Динара, сжимая кулаки.

— Кто-то будит то, что должно спать, — ответила Света, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучал страх.

Если это продолжится, мир тряхнет так, что мало не покажется никому. Динара взглянула вдаль — и заметила еще одного вампира. Высокий, с бледной, почти прозрачной кожей, он неспешно шел вдоль улицы, но вдруг замер, будто получил удар в спину. Резко обернулся. И уставился прямо на них. Через мгновение он уже приближался, его движения были плавными, неестественно точными. Склонил голову — вежливый жест старой школы.

— Сигарету не найдется?

Динара сжала зубы, но достала пачку. Вампир закурил, его желтые глаза сверкнули в темноте.

— Что-то не то, — сказал он, выпуская дым странного, сизого оттенка. — Вы же тоже это чувствуете, ведьмы?

Он не ждал ответа.

— Мир стонет.

Девушки молча кивнули. Они знали. Все знали. Но никто не знал, что делать.

Света и Динара шли по длинным, затемненным коридорам загородного особняка Ковена. Высокие потолки, украшенные резными деревянными панелями, тяжелые портьеры из бархата, приглушенный свет старинных канделябров — все здесь дышало древней силой и холодным величием.

В этом доме постоянно жили лишь пять ведьм: Марфа, верховная, и четыре ее советницы. Остальные прибывали сюда только по необходимости, зная, что задерживаться здесь дольше нужного — не лучшая идея.

Динаре никогда не нравилось в Ковене. Слишком много воспоминаний. Слишком много теней прошлого. Ее мать когда-то была одной из советниц — сильной, уважаемой, почти непогрешимой. Отец же, турок по крови, жил на две страны и не вмешивался в дела Ковена. Он не умел подчиняться женщинам — турецкое воспитание давало о себе знать.

Но сейчас у Динары не было выбора.

Широкий коридор наконец вывел их в главный зал — просторное помещение с высокими окнами, затянутыми тяжелыми шторами. В центре, на кресле из темного велюра, восседала Марфа. Статная, властная, с густыми седыми волосами, собранными в тугой узел, и черными, бездонными глазами, она смотрела на них без эмоций.

Света непроизвольно поежилась, по ее коже пробежали мурашки. Динара шагнула вперед, заслоняя подругу. Марфа кивнула, медленно поднялась и подошла к окну.

— Я знаю, зачем вы пришли, — ее голос был скрипучим, словно старые половицы под тяжелым шагом. — Вы думаете, я не знаю, что происходит в моем городе?

— Мы так не думаем, — твердо сказала Динара. — Но ситуация выходит из-под контроля.

Марфа резко обернулась, ее взгляд впился в них, холодный, как лезвие.

— Все под контролем. Мы уже ищем, кто за этим стоит. Силы Ковена брошены на это.

Динара стиснула зубы. Она хотела сказать, что не заметно. Хотела кричать, что Тени уже здесь, что люди сходят с ума, что Олег — не первый и не последний. Но промолчала. Она уважала Марфу. Властная. Справедливая. Жесткая. Такая, какой и должна быть верховная.

Но что, если враг — в Ковене? Что, если он уже здесь, прячется в тени, смеется над их попытками его найти?

— Наш друг... — начала Света.

— Да, я знаю. Он в лечебнице. — Марфа махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Девочки, я все знаю и делаю все возможное. Но я не бог.

Она вздохнула, ее глаза на мгновение потеряли свою твердость.

— Давайте смотреть правде в глаза. Многие из них действительно психически больны. Им нужна помощь.

Динара силой заставила себя проглотить слова. Слишком легко списывать все на психозы. Слишком удобно. Слишком безопасно.

— Вы же на психфаке учитесь, должны знать, что бывает в этом мире.

"Да, а так же мы знаем, что за спиной человека может стоять Тень и плести его мысли. Мы знаем."

— Мы пойдем. Спасибо, что уделили нам время, — пробормотала Света, понимая, что разговор окончен.

— Ты иди, — кивнула Марфа. — А ты, Динара, останься. Нам нужно поговорить.

Света бросила на подругу испуганный взгляд, но покорно вышла.

Все боялись Марфу.

Все помнили, как она заняла пост верховной.

Все знали, сколько крови тогда пролилось.

Марфа медленно обошла Динару, ее пальцы коснулись волос девушки, перебирая их легкими, почти невесомыми движениями. Динара напряглась. Ни одна ведьма не любила, когда трогают ее волосы.

— Тебе скоро двадцать два, — протянула верховная, ее голос звучал почти нежно. — Не хочешь занять место своей матери?

Динара резко отшатнулась, отойдя на пару шагов.

— Это очень лестно, но я вынуждена отказаться. Меня это не интересует.

Марфа покачала головой, ее губы растянулись в улыбке, лишенной теплоты.

— Ты только представь. Власть. Деньги. Сила. Самые сокровенные знания. У тебя будет все.

— Не интересует, — отрезала Динара и развернулась к выходу.

— Не пожалей, — бросила ей вслед Марфа.

Динара шла по коридору, ее ступни стучали по паркету, глухо, как удары сердца. С двадцати лет Марфа предлагала ей место матери. Ничего удивительного. Кровь — не вода. Но Динара не хотела взлетать так высоко. Ее устраивало все как есть. Но она понимала, почему Марфа не оставляет ее в покое. Сила. Она полностью унаследовала способности матери. И взяла самое сильное от отца. Цыганка с турецкой кровью. Ведьма с необычным потенциалом. Но ей не нужна власть. Отца и мать погубила именно власть.

Все говорили, что мать ошиблась в расчетах ритуала. Что отец сам виноват в той ситуации с джинами. Но Динара знала. Они слишком высоко взлетели. И упали. Разбились. Как Икар.

Динара вышла из особняка Ковена, и холодный осенний воздух ударил ей в лицо, словно пытаясь смыть с кожи липкое ощущение власти, которое висело в тех стенах. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как легкие наполняются свободой, а не затхлым запахом старых книг и амбиций. Слишком сложно. Слишком тяжело.

Она даже не хотела думать о Самайне, о том, как Марфа будет напирать на нее, когда костры запылают, а заговоренное вино потечет рекой.

"Ты должна занять место матери."

"Ты обязана."

Но Динара не хотела. Не хотела становиться пешкой в игре Ковена. Не хотела цепей, которые не приносили ничего, кроме удушья.

Света стояла у своей потрепанной иномарки, нервно теребя край рубашки. Увидев Динару, она выдохнула — громко, очевидно, будто держала дыхание все это время. Света знала о Ковене все. Ее семья была одной из старейших в городе. Ее родители состояли в Ковене, но держались особняком, стараясь не попадаться Марфе на глаза. На Советах они хранили нейтралитет. Динара не уважала такое поведение. Но сейчас понимала.

Марфа цеплялась за власть мертвой хваткой. И избавлялась от тех, кто шевелился. Те, кто громко возмущались, долго не жили.

Они сели в машину. Света резко тронула с места, будто спешила уехать как можно дальше от этого места.

— Что она хотела? — спросила она, сжимая руль.

— Хочет, чтобы я вошла в Совет. Заняла место матери.

— Боги... — Света прошипела, но тихо, будто боялась, что их услышат даже здесь. — Два года одно и то же.

Динара отвернулась к окну. Пока она могла отказываться. Марфа не могла на нее давить. Не на что. Но... Что, если найдет? Света защищена — ее родители не последние люди. Аня и Катя тоже — их семьи влиятельны в мире людей. Но что, если Марфа найдет другую слабость? Ту, о которой сама Динара еще не знает?

Город проносился за окном, а Динара погружалась в прошлое. Отец. Мать. Их судьба. Она не хотела ее повторять. Отец всегда говорил:

"Если ты хоть раз вкусишь власть — никогда не сможешь отказаться."

И он был прав. Отец любил мать безумно, как может любить только восточный мужчина. Динара прикрыла глаза, и картины всплыли перед ней: Отец заходит в их загородный дом, загорелый, улыбающийся, с подарками из Турции. Динаре — платья, украшения, духи. Матери — сумка от Chanel, золотые браслеты. Мать обнимает его, целует в щеку:

— Спасибо, Алим. Они очень красивые.

Отец смеется, его глаза светятся:

— Самое красивое — это ты, моя Роза.

И целует ее в губы. Динаре десять. Она еще не знает, что отец поругался со всей семьей, чтобы жениться на цыганке. Что ему пришлось пройти ад бюрократии. Что он отказался от всего — ради нее. Ради них. Он всегда был рядом, уезжая только по делам.

В Турции он занимал высокое положение в магическом сообществе. Но здесь... Здесь он был просто мужем Розы. Просто отцом Динары. Динара помнила его запах — кофе и кожу. Высокий, темноволосый, с внушительным носом и золотистым загаром.

Он всегда восхищался матерью. Говорил, что она — самая красивая женщина на планете. Мать закрывала глаза от удовольствия, перекидывая длинную косу за спину. Она любила его.

Но потом... Потом все изменилось. Когда Динаре исполнилось пятнадцать, родители начали ругаться. Отец умолял мать уехать в Турцию. Забрать дочь. Порвать с Ковеном навсегда. Мать сначала отказывалась. Спорила. Кричала. А потом... согласилась. Но попросила время.

"Мне нужно все уладить."

Через полгода она умерла. Через месяц — отец.

Динара открыла глаза. Машина остановилась у их любимого ресторанчика — маленького, уютного, где никто не лез в душу. Света всегда хотела есть, когда нервничала. Они зашли, сели за столик у окна. Молчали. Говорить не хотелось.

Но Света не умела долго молчать.

— Ты уже выложила объявления, что ищешь клиентов как психолог?

Динара отрицательно покачала головой, машинально потянувшись за сигаретами, но остановилась — они не на улице.

— Выкладывай. Сейчас, — строго сказала Света.

Динара не считала, что без диплома имеет право консультировать. Но Света настояла.

"У тебя почти диплом. А некоторые вообще без образования работают."

Динара достала телефон, открыла черновик объявления. Перечитала. Закрыла глаза. Нажала "опубликовать".

К вечеру Динара вернулась домой. Старая квартира с добротным ремонтом встретила ее знакомыми запахами – древесины, книжной пыли и едва уловимого аромата материных духов, который, казалось, навсегда впитался в стены.

Иногда ей чудилось, будто духи родителей все еще здесь. Что вот-вот из кухни выйдет мать, обнимет ее и спросит, как прошел день. Что зазвонит телефон, и на экране всплывет сообщение от отца: "Прилетаю из Стамбула завтра, купила тебе подарки".

Первые месяцы после их смерти шестнадцатилетняя Динара отказывалась верить в случившееся. Даже на похоронах стояла, цепенея, с сухими глазами, убеждая себя, что это жуткая шутка.

За месяц она потеряла обоих.

Теперь они приходили только во снах – улыбающиеся, теплые, говорящие, что любят ее.

Динара плюхнулась на диван, достала телефон. На экране – новое уведомление:

«Здравствуйте. Хотел бы записаться на прием. Вы онлайн или офлайн?»

Она моргнула, перечитала. Не ожидала, что клиент найдется так быстро.

«Здравствуйте. Как вам удобнее.»

«Офлайн.»

Договорившись о встрече в центре, она швырнула телефон на соседнее кресло. Не хотелось ничего – ни думать, ни действовать.

Хотелось просто лечь и притвориться, что мир не рушится.

Динара схватила пачку сигарет и вышла на общий балкон.

Ночь висела тяжело, безлунно, будто затянутая черным саваном. Воздух пах грозой и чем-то металлическим – предчувствием беды.

Она закурила, оперлась о перила, закрыла глаза. Скрип двери за спиной. Кто-то вышел на балкон. Динара приоткрыла один глаз, скосив взгляд. Сосед. Тот самый загадочный тип из курилки.

Он стоял, задумчиво глядя в небо, перебирая сигарету в пальцах. Нервный. Напряженный.

«Какой нервный», – мысленно хмыкнула Динара.

Он будто не замечал ее – потерянный, оторванный от реальности. Подошел ближе, закурил. Динара изучала его краем глаза: Высокий, широкоплечий. Густые темные волосы. Борода.

Типичный альфа-самец, но...

Энергия. Та самая, рваная, странная, из-за которой Света приняла его за ведьмака.

Осторожно Динара направила в его сторону пробный импульс энергии. Мужик вздрогнул, резко огляделся – испуганно, дико.

«Интересная реакция», – промелькнуло у нее в голове.

Обычный человек не почувствовал бы ничего. Он – почувствовал. И испугался. Динара всматривалась, но так и не поняла – кто он? Человек? Не совсем? Что-то еще? Он курил, упорно не глядя в ее сторону. Ей дико хотелось залезть ему в голову, узнать, о чем он так думает.

Но, Она не умела читать мысли. Ее вообще не должно волновать, что творится в голове у соседа, чьего имени она даже не знает.

Докурив, она развернулась к двери.

— У вас бывало такое, что вам кажется, будто вы сходите с ума? – его голос тихий, прерывистый. Он все еще смотрел в небо.

Динара фыркнула:

— Каждый день. Увы, в таком мире живем.

И ушла. Но фраза засела в голове. Он не выглядел психопатом. Тени вокруг него не вились. Но он думал, что сходит с ума.

«Не мои проблемы», – попыталась убедить себя Динара, захлопывая дверь.

У нее и своих достаточно.

Утро началось, как всегда, с чашки крепкого кофе и сигареты на балконе. Священный ритуал пробуждения, без которого Динара чувствовала себя разбитой куклой. Пока горький дым заполнял легкие, а кофеин пробирался в кровь, она постепенно возвращалась к жизни.

Из динамиков телефона лился старый рок – Black Sabbath, "War Pigs". Идеальный саундтрек для утреннего одиночества.

Суббота. Выходной. Теоретически – можно расслабиться, ничего не делать, просто существовать. Но Динара не умела просто существовать.

Взгляд скользнул по кухне в поисках ежедневника и папки с дипломами. Она прошла несколько курсов по психологии и коучингу. Не для карьеры. Не для денег. Для себя. Чтобы разобраться в собственной голове, в той боли, что осталась после смерти родителей.

Но Света настояла – дипломы должны окупаться.

"Тебе нужно заниматься чем-то, кроме магии и самокопания", – говорила она.

Иногда Динара думала, что Свете надо было поступать на эконом, а не на психфак.

Обычно по утрам Динара старалась не думать – чтобы не злить саму себя. Но сегодня все шло не так. В голове всплывали обрывки воспоминаний о соседе. Высокий. Темноволосый. Нервный. Чувствительный к энергии.

"Что ты за зверь такой?"

Она тряхнула головой, пытаясь выкинуть его из мыслей. Бесполезно. Мозг упорно возвращался к нему. Раздраженно цокнув, Динара швырнула окурок в окно.

Решив, что раз уж не спится, лучше заняться чем-то полезным, она достала колоду Таро. Старая, потрепанная, переданная ей матерью. Карты пахли ладаном и чем-то древним. Первый вопрос:

"На каком этапе жизни я нахожусь?"

Три карты выпали стремительно:

Башня – разрушение, кризис, неожиданные перемены.

Отшельник – одиночество, поиск истины.

Смерть – конец цикла, трансформация.

Динара раздраженно цокнула языком и снова начала тасовать колоду.

Второй вопрос:

"Что происходит с миром?"

Три карты легли на стол:

Луна – иллюзии, обман, скрытая угроза.

Дьявол – порабощение, темные силы.

Повешенный – жертва, неизбежность.

Динара приподняла бровь, медленно покачала головой.

"Ну и дерьмо."

Телефон мелодично дзыкнул, вырвав Динару из размышлений над картами Таро. На экране всплыло сообщение от Антона: "Пойдешь в бар?"

Динара мысленно перекрестилась. После четвергового загула она дала себе слово не пить минимум месяц. Набрав ответ, она добавила: "Как-то быстро твои родители сменили гнев на милость". Почти сразу пришел ответ – ржущий смайл и еще одно сообщение: "Приеду к тебе в восемь. Есть дело."

Динара закатила глаза. Антон был прекрасным парнем – брат Светки, верный друг, душа компании. Но когда у него "было дело", это означало либо три часа гаданий, либо ночную поездку на другой конец города для какого-нибудь сомнительного ритуала. Отказать она не могла – он стал ей почти братом за эти годы.

Ответив лайком, Динара решила вздремнуть. Ночь выдалась беспокойной – снова снились родители. В этом кошмаре из их глаз струилась кровь, а перекошенные губы шептали предостережения. Динара ненавидела вещие сны – они всегда приходили с привкусом тления и безысходности.

Проснулась она только к полудню. Быстро умывшись, замерла перед шкафом. Долго не думая, натянула черные облегающие брюки и шелковую рубашку того же цвета. Лодочки на высоком каблуке завершили образ. Вызывая такси, подумала: "Надо бы права получить". Внутренний голос язвительно добавил: "Если доживешь".

Такси привезло ее в парк. Динара предлагала встретиться у себя – благо, бояться ей было нечего. Но клиент настоял на этом месте. Подойдя к условленной точке – скамейке у старого дуба она огляделась. Никого подозрительного не заметила. Написала в чат, прикрепив фото места.

Внезапный кашель за спиной заставил ее вздрогнуть. Обернувшись, Динара едва сдержала стон. Перед ней стоял ее новый сосед, Роман. Он выглядел не менее ошарашенным, окидывая взглядом ее стройную фигуру в черном, собранные в высокий хвост волосы.

– Роман? – осторожно спросила она. Он кивнул, прочистил горло:

– Динара?

Они стояли, оценивая друг друга. Динара снова попыталась просканировать его энергетику - и снова ничего не поняла. Чакры по-прежнему были в ужасном состоянии, но мужчина перед ней выглядел абсолютно адекватным.

– Что ж, неожиданно, но ничего страшного, – протянула она руку для рукопожатия. – Меня зовут Динара, студентка пятого курса психфака, специализация "клиническая психология". Прошла три дополнительных курса. Дипломы могу показать. Если вас смущает, что я ваша соседка, можем сделать вид, что ничего не было.

Роман крепко сжал ее ладонь. Его пальцы были удивительно горячими для такого прохладного дня.

– Почему меня должно что-то не устраивать? - голос его звучал хрипло, но твердо. – Пойдёмте вперед.

Они пошли по аллее. Динара не понимала, зачем назначать встречу в таком месте.

– Что вас беспокоит? – начала она, стандартный опрос.

Роман несколько минут молчал, глядя перед собой. Когда заговорил, его слова повисли в воздухе:

– Я в постоянной тревоге. Паранойя. Чувство, что за мной следят.

Динара слушала, профессионально задавая уточняющие вопросы, но большая часть ее внимания была сосредоточена на его энергетике. Аура чистая - никаких лярв, подселенцев или магического воздействия. Но чакральный столб... Это было похоже на разбомбленное здание – лишь жалкие остатки былой структуры.

Обычно в таком состоянии люди либо одержимы, либо опустились на самое дно. Но перед ней стоял ухоженный, явно успешный мужчина. Что-то здесь было не так. На языке вертелся вопрос, но она никак не могла его сформулировать.

Парк встретил их густой листвой, шелестящей под порывами ветра, и странной, почти неестественной тишиной. Казалось, даже птицы замолчали, наблюдая за этой необычной парой. Динара шла рядом с Романом, чувствуя, как ее профессиональная маска психолога понемногу трескается под напором собственного любопытства.

— Что конкретно вы чувствуете, когда вам кажется, что за вами наблюдают? — спросила она, стараясь сохранить нейтральный тон.

Роман замедлил шаг. Его пальцы нервно сжались в кулаки, затем разжались.

— Это... — он провел ладонью по лицу, — не просто ощущение. Это как... холодный палец, который медленно проводит по спине. Даже когда я один в квартире.

Динара кивнула, отмечая, как его энергетическое поле пульсирует неровными всплесками.

— Как давно это началось?

— Месяца два назад. — Он резко обернулся, будто услышав что-то позади. — Сначала я думал — стресс. Потом...

— Потом?

— Потом я начал видеть... — он замолчал, его зеленые глаза стали темнее, — тени. Не просто темноту. Они двигаются. Шепчут.

Динара почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки.

— Вы говорите об этом кому-то еще?

— Вы первый человек, кто вообще поверил, — горько усмехнулся он. — Остальные думают, что я схожу с ума.

Они вышли на небольшую поляну. Роман вдруг резко остановился.

— Вот здесь сильнее всего. — Его голос стал тише. — Как будто кто-то стоит прямо за мной и дышит мне в шею.

Динара незаметно провела пальцем по внутренней стороне запястья, активируя защитный знак. Ее магическое зрение раскрылось полностью, но... ничего. Ни следов одержимости, ни привязок, ни даже слабого намека на магическое вмешательство.

Только его изуродованный энергетический кокон, будто кто-то вырвал целые куски из его ауры. Динара выдохнула.

— Может, сядем? — указала она на ближайшую скамейку.

Когда они устроились, она продолжила:

— Вы говорили о том, что начали видеть тени. Можете описать их подробнее?

Роман сжал руки на коленях так, что костяшки побелели.

— Они... не совсем тени. Иногда это просто ощущение. Иногда — силуэты. Высокие. Слишком высокие. — Он поднял глаза на Динару. — И они знают, что я их вижу.

В этот момент что-то изменилось в его взгляде. Зрачки расширились, став почти черными. Воздух вокруг них вдруг стал тяжелее, гуще.

Динара глубоко вздохнула, наблюдая, как Роман нервно сжимает кулаки. Его дыхание было прерывистым, а в глазах стояла та самая дикая смесь страха и отчаяния, которую она слишком часто видела в последнее время — и не только у клиентов.

— Глубоко вдохните, — сказала она спокойно, сама мысленно перебирая возможные диагнозы. Но ни один не подходил. Это не было обычной тревожностью, не паранойей в классическом понимании.

— Вы думаете, я спятил? — спросил он устало, потирая виски.

Динара закусила губу, выбирая слова.

— Я думаю, вы долго жили в стрессе, и организм дал сбой. — Она сделала паузу, стараясь звучать убедительно. — Вам бы витамины пропить, медитировать. Йога тоже помогает.

— Вы правда считаете, что это от стресса?

Она так не считала.

Но что она могла сказать?

"Да, Роман, вы не сумасшедший. Просто вашу психику рвут на части древние сущности, которые не должны были проникнуть в наш мир"?

Меньше знаешь — крепче спишь.

Дар либо пробуждается в семь лет, либо не пробуждается вовсе. Роману было под тридцать — слишком поздно для спонтанной манифестации способностей.

Но что тогда? Динара не знала.

Поэтому с уверенным видом продолжала валить все на стресс, называла витамины, советовала прогулки на свежем воздухе — и внутри лихорадочно перебирала варианты защит, которые можно на него поставить. Иначе он реально сойдет с ума.

Когда Роман на секунду отвернулся, Динара быстро прошептала заклинание и незаметно начертила в воздухе обережный символ. От всего не спасет, но жить станет легче. Роман вздрогнул, будто что-то почувствовал, но лишь бросил взгляд на часы.

— Мне надо идти. — Он кивнул, вымученно улыбнулся. — Спасибо, что выслушали. И за рекомендации... я прислушаюсь.

Динара очень сомневалась, что она первая, кто дает ему такие советы. Но лишь улыбнулась в ответ и пожелала хорошего дня. Когда он отошел на достаточное расстояние, она выдохнула и увидела, как защитный кокон вокруг него засиял ровным золотистым светом.

Легче ему станет.

А дальше... как бог даст.

Ровно в восемь вечера в дверь Динары раздался оглушительный стук, будто кто-то решил выбить ее кулаком. Она мысленно послала проклятия в адрес друга, который, видимо, так и не научился пользоваться дверным звонком, и бросилась открывать, пока он не поднял на ноги всех соседей.

Дверь распахнулась, и перед ней предстал Антон — высокий, широкоплечий, с копной русых кудрей, которые он сейчас эффектно встряхнул.

— Привет, крошка! — пробасил он, сияя улыбкой во весь рот.

Динара приподняла бровь, окидывая его критическим взглядом — снизу вверх. В этот момент дверь соседа приоткрылась, и на пороге появился Роман, явно потревоженный шумом. Увидев, что ничего криминального не происходит, он кивнул Динаре и исчез обратно в свою квартиру.

— Ну, проходи, раз пришел, — бросила Динара и развернулась, направляясь на кухню.

Антон последовал за ней, шумно устраиваясь на стуле, пока она ставила чайник и выгребала из холодильника все съедобное. Она не сомневалась — он съест абсолютно все.

Они сидели, пили чай и болтали о пустяках — о новых клиентах Динары, о том, как Антон в очередной раз завалил экзамен по английскому, о Свете, которая снова влюбилась в какого-то непотребного бармена.

Динара уже почти забыла, что Антон приехал не просто так.

— Так, что у тебя случилось? — спросила она, отхлебывая чай.

Антон вдруг засмущался, его уверенность куда-то испарилась. Он нервно начал расстегивать рубашку. Динара приподняла бровь в немом удивлении, но когда ткань разошлась, удивление мгновенно сменилось яростью.

На его груди красовался огромный лиловый синяк, размером с ладонь.

— Откуда?! — прошипела она, вцепляясь ему в плечо.

Антон замялся, отводя взгляд.

— Ну...

— Говори.

— Я... у бабки с лешим подрался.

Динара не знала, плакать ей или смеяться. Антону скоро двадцать пять, а иногда казалось, что максимум двадцать.

— Чего к своим за помощью не обратился? — спросила она, скрестив руки на груди.

— Так ты же тоже своя, — буркнул он, но потом тихо признался: — Стыдно. Отец бы засмеял.

Динара хихикнула и пошла искать мазь — травяную, собственного приготовления. Как чувствовала, недавно как раз сварила.

Вернувшись, она всучила ему баночку и приступила к обработке синяка. Антон морщился, шипел, но терпел.

— И правильно бы сделал, — ворчала Динара, аккуратно втирая мазь. — Нашел с кем кулаками махать — с лешим, боги святые...

Через полчаса, вручив другу банку с мазью и строгие наставления, она выставила его за дверь.

Антон уходил, весело размахивая рукой, а Динара смотрела ему вслед, мысленно сокрушаясь:

Даже если наступит конец света, Антон никогда не изменится.

Удивительный человек.

Телефон разрывался от входящих звонков. Динара выскочила из ванной, едва успев смыть с себя пену, и на ходу накинула на плечи полотенце. Вода капала с её волос, оставляя мокрые следы на полу. Звонила Света — звонок был настойчивым, почти истеричным.

— Алло?

— Динара, срочно собирайся! — голос подруги звучал резко, будто перерезал воздух. — Родители договорились. Мы получили пропуск в Башню.

Динара сжала телефон в руке, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Башня. Психиатрическая лечебница. Место, куда даже страшно было заглядывать, не то что заходить.

— Через тридцать минут буду готова.

Она бросила трубку и замерла на секунду, пытаясь унять дрожь в пальцах. Зачем она вообще ввязалась в эту историю? Ковен мог бы разобраться сам, у них были свои методы, свои ресурсы. Но Олег… Олег был их проблемой. Её проблемой.

Она вспомнила его лицо перед тем, как Тень вцепилась в него. Вспомнила Романа, который теперь сходил с ума, уверенный, что его преследуют голоса. Ковен бездействовал. А значит, кто-то должен был что-то сделать.

Выскочив из квартиры, Динара чуть не врезалась в соседа — вечно недовольного старика, который ворчал на её «ночные посиделки». Она лишь кивнула ему и рванула вниз по лестнице, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Света ждала её у машины, нервно постукивая пальцами по рулю. Её бледное лицо, обычно такое живое и насмешливое, сейчас было напряжённым, будто вырезанным из камня.

— Привет, — прохрипела Динара, запрыгивая на пассажирское сиденье.

Света лишь кивнула, резко завела двигатель и вырулила на дорогу.

Динара обернулась и увидела на заднем сиденье несколько пакетов.

— Что это?

— Гостинцы для Олега, — бросила Света, даже не глядя на неё.

Динара потянулась к пакетам и достала лукошко с клубникой. Ягоды были крупные, сочные, будто только что сорваны с грядки.

— Зачем ему гостинцы? — удивилась она. — Ему сейчас бы крови, а не ягоды и шоколад.

— Динара, имей совесть, — прошипела Света, и в её голосе прозвучало что-то опасное.

Динара нахмурилась.

— Что с тобой сегодня?

Света резко выдохнула, сжала руль так, что костяшки побелели, и только через десять минут выдавила:

— С родителями поругалась. Они проходку достали, но лекцию прочитали…

— Они боятся за тебя.

— Я знаю.

Больше они не говорили. Динара знала — когда Света так злилась, лучше молчать. Их ссоры с родителями всегда были громкими. Крики, хлопанье дверей, угрозы «больше не переступай порог». Но через пару дней мама звонила, голос дрожал, и Света, поупрямившись для вида, возвращалась домой.

«Сегодня ночевать она будет у меня.»

Она возвышалась над парком, как гробница. Крики ворон, тяжёлый, гнилой воздух, пропитанный страхом и отчаянием. Деревья шатались, будто пытались убежать, но их корни намертво вросли в эту проклятую землю.

Динара сглотнула.

— Ты чувствуешь это? — шёпотом спросила Света.

Да.

Энергия лечебницы давила, словно невидимые руки обхватывали горло. Здесь не лечили. Здесь ломали. Узкие белые коридоры, стены, которые шептали, воздух, пропитанный лекарствами и чем-то горьким. Динара шла, стиснув зубы, чувствуя, как что-то скребётся у неё в затылке. Регистратор — сухая старуха с мышиными волосами — окинула их презрительным взглядом, проверила пропуск и, не скрывая недовольства, повела к палате.

Дверь открылась.

Олег.

Он был привязан к койке. Его когда-то добрые глаза теперь дикие, полные тьмы. Он рычал, дёргался, словно зверь в капкане.

— Олег… — Света шагнула вперёд, но Динара резко схватила её за руку.

— Не спеши.

Она сняла с шеи кулон с пентаграммой — защита, якорь, напоминание о том, кто они.

— Здравствуй. Помнишь меня?

Олег замер, его глаза метались между ней и Светой.

— Помню, — его голос был не его. Грубым, хриплым, чужим.

— Что с тобой случилось?

Он засмеялся.

— Я пробудился.

Динара почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Что ты имеешь в виду?

— Они пришли… сказали… древняя сила ждёт…

Внезапно его тело задергалось, глаза закатились. Динара выскочила из палаты, крича:

— Врача!

Они стояли у ворот, Динара закурила, руки её дрожали.

— Олега там нет, — тихо сказала Света. — Я просканировала. Тень почти полностью его съела.

Динара кивнула.

— Но что он имел в виду… пробуждение?

— Может, это ничего не значит?

— А если значит? — Динара резко повернулась к подруге. — Если то, что было заперто, просыпается… то нам всем пиздец.

Света не ответила. Она тоже чувствовала. Они сели в машину. Света вдруг улыбнулась — неестественно, слишком ярко.

— А можно я у тебя поживу?

Динара махнула рукой.

— Бери вина. Много.

Они заехали в магазин. Динара наблюдала, как Света хватает четыре бутылки и гору закусок.

Сегодня они будут пить.

Тяжёлый занавес ночи медленно опускался за окном, окрашивая стекло в синевато-чёрные тона. В квартире пахло воском от горящих свечей, древесной смолой от благовоний и едва уловимым металлическим привкусом — возможно, от ритуальных инструментов, разложенных на книжном столике. Динара расставляла продукты по кухонным полкам, её пальцы автоматически находили привычные места для каждой вещи: банка с розмарином — в левый шкафчик, пакет с сушёными грибами — в жестяную коробку у окна.

Вдруг её взгляд зацепился за небольшую стеклянную банку с травяным сбором. Этикетка, аккуратно выведенная её же рукой: "Иван-чай, зверобой, душица. Июль 2023". В памяти всплыли солнечные поляны за городом, где она собирала эти травы, её пальцы, перебирающие стебли, шепот заговоров, сливающийся с жужжанием пчёл.

Щелчок в сознании.

— Света, подожди, — её голос прозвучал резко, почти неестественно в тишине кухни.

Не дожидаясь ответа, Динара схватила банку и выскочила в подъезд. Босые ступни впились в холодный бетон лестничной площадки. Здесь пахло старым деревом от перил, слабой плесенью из углов и чем-то ещё — возможно, страхом последнего этажа. Она резко постучала в соседскую дверь, её костяшки отдавались лёгкой болью.

Дверь открылась с тихим скрипом. На пороге стоял Роман. Теперь она разглядела его лучше: тёмные волосы с проседью, всклокоченные, будто он постоянно проводил по ним рукой; глубокие морщины у рта, говорящие о привычке сжимать зубы; и глаза... Глаза, в которых плавала усталость от бессонных ночей, как масляные пятна на воде.

— Роман, добрый день, прости, что врываюсь, — слова вылетали торопливо, её пальцы сжимали банку так, что побелели костяшки. — Я принесла тебе чай. Он... помогает спать. Проверено.

Он взял банку, его пальцы — длинные, с жёлтыми от никотина подушечками — на мгновение коснулись её ладони. Холодные.

— Спасибо... — его голос звучал хрипло, будто давно не использовался по назначению.

Динара уже поворачивалась назад, но успела заметить, как его пальцы сжали банку чуть крепче. В этом жесте было что-то... жадное. Как у утопающего, хватающегося за соломинку.

Света ждала её на пороге, облокотившись о дверной косяк. Её блондинистые волосы, собранные в небрежный хвост, отливали золотом в свете прихожей лампы.

— Мне показалось, или твой сосед — тот самый мужик из курилки в клубе? — она приподняла бровь, в её голосе звучала лёгкая насмешка.

Динара кивнула, протискиваясь мимо. Их квартиры разделяла всего одна стена, и иногда по ночам она слышала его шаги — тяжёлые, беспокойные, будто он ходил кругами.

— А ещё он мой клиент. Первая сессия была на прошлой неделе.

Света крякнула, но промолчала. Её взгляд скользнул по стене, за которой теперь жил Роман, будто пытаясь разглядеть что-то сквозь штукатурку.

Вино открылось раньше, чем планировалось. Пробка с хлопком вылетела в потолок, оставив на белой поверхности едва заметную вмятину.

Они расположились на старом кожаном диване, который Динара когда-то вывезла из бабушкиного дома. Его поверхность была покрыта сетью мелких царапин — следы когтей её прежнего кота, давно исчезнувшего в одну из тёмных ночей.

Света потягивала вино из большого бокала, её ноги в полосатых носках были закинуты на журнальный столик, оставляя на полированной поверхности отпечатки пальцев.

— Ты бы знала, как отец орал на Антона, — она говорила, глядя куда-то в угол комнаты, где тени от свечей танцевали странный танец. — Я думала, он его прибьёт. Буквально.

Динара закрыла глаза. Вспомнила отца — его спокойные руки, всегда знающие, куда положить инструмент; его голос, никогда не повышавшийся, но от этого становившийся только страшнее.

— Он же у бабки нашей с лешим умудрился подраться, — Света хрюкнула, но в её глазах не было веселья. — Вот же идиот. Уверена, нам его подкинули.

Взгляд Светы упал на колоду Таро, лежащую на столике. Карты были старые, края потрёпаны, а рубашка потемнела от времени.

— Погадай мне.

— Свет, ты же видящая, — Динара закатила глаза, но её пальцы уже потянулись к колоде.

Карты скользили между её пальцами, шелестели, как осенние листья. Она чувствовала их энергию — тёплую, почти живую.

— На что смотрим?

— На любовь. Ждёт ли меня принц на белом коне за ближайшим поворотом?

— Скорее на белой "Мазде", — усмехнулась Динара, но пальцы уже выкладывали картину.

Колесо Фортуны. Дьявол. Башня.

Воздух в комнате стал гуще. Свечи замигали, будто от невидимого ветра.

— Ты встретишь кого-то... но это будет не принц, — Динара провела языком по внезапно пересохшим губам.

Света приподнялась, её глаза расширились. В них отражалось пламя свечей, создавая иллюзию, будто внутри горит огонь.

— Кто? Когда? Он опасен?

Вопросы сыпались, как горох. Динара зажмурилась — вино создавало в голове лёгкий туман, но не защищало от напора подруги.

И вдруг — скрежет. Тихий, царапающий, будто кто-то проводит ногтем по стеклу. Но... металлический. Музыка из телефона резко оборвалась, оставив после себя гулкую тишину. Света застыла, её пальцы впились в кожу дивана, оставляя вмятины.

— Ты слышала? — её шёпот был едва слышен.

Динара встала, её движения были резкими, почти механическими. Она протянула Свете ритуальный нож — старинный, с костяной ручкой, на которой были выгравированы защитные руны.

— Не шевелись.

Глазок. Темнота. Но... Движение. Дверь приоткрылась на цепочку. Тени.

Две фигуры, бесформенные, но с чёткими длинными когтями, царапающими дверь. Их очертания дрожали, как пламя, но когти... Когти были вполне материальны, оставляя на краске глубокие борозды. Вторая тень дёргала ручку Романа. Металлический звук раздавался громко в тишине подъезда.

Динара сжала в кулаке печать Соломона — металл впился в ладонь, оставляя болезненное жжение. Её голос зазвучал на латыни — резко, жёстко, как удар кинжалом:

— "Per angelos et archangelos, per virtutes Dei, exorcizo te!"

Тени зашипели. Их рты — если это можно было назвать ртами — растянулись в неестественных ухмылках. Из этих щелей капала чёрная субстанция, шипящая, как кислота, при попадании на бетон.

— "Ite in tenebras exteriores!" — её голос гремел, эхом отражаясь от стен подъезда.

Вспышка. Ослепительно-белый свет на мгновение залил всё вокруг. Тьма рассеялась. Тишина. Только капли крови на ладони Динары и лёгкий запах гари в воздухе.

— Твою мать... — её голос дрогнул.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Света дышала часто, её глаза были огромными, зрачки расширены. На лбу выступили капельки пота.

— Какого чёрта?! — её шёпот был полон ужаса.

Динара посмотрела на свою руку. Кровь стекала по запястью, оставляя красные дорожки на бледной коже.

— Их становится больше. И они... сильнее, — её голос звучал глухо, будто из глубины колодца.

Света сглотнула. Её пальцы сжимали нож так, что костяшки побелели.

— Завтра, — резко сказала Динара.

— Что?

— Подумаем об этом завтра.

Она взяла бутылку, налила вина до краёв. Рука дрожала, и несколько капель упало на деревянный стол, оставив тёмно-красные пятна.

— А сегодня... мы пьём.

Квартира замерла в тяжёлом молчании, нарушаемом лишь тиканьем старых настенных часов, доставшихся от бабушки. Их маятник мерно раскачивался, отбрасывая длинные тени по стенам, покрытым потрескавшимися обоями в мелкий цветочек. Роман сидел в кресле с потертой коричневой кожей, пальцы нервно перебирали этикетку на банке - бумага уже начала пузыриться от его потных ладоней.

За окном ветер гнал по небу рваные облака, то и дело открывая бледный лунный свет. Он падал на журнальный столик, где стояла фотография родителей - счастливые лица, застывшие в прошлом, не знающем о тенях и шепотах. Стекло рамки покрылось тонким слоем пыли.

Чайник на плите зашипел, выпуская клубы пара. Роман встал, и его тапочки шлёпали по линолеуму с вытертым узором. Рука автоматически потянулась к шкафчику за любимой кружкой с надписью "Лучшему инженеру" - подарку с прошлой работы. Фарфор был тёплым на ощупь, края слегка оббиты.

Травы, попадая в кипяток, закрутились в маленьком вихре, выпуская ароматы:

Сначала горьковатый запах зверобоя, потом сладковатые ноты душицы и наконец - едва уловимый медовый оттенок липового цвета

Роман прикрыл глаза, вдыхая этот букет. Внезапно его веки задрожали - в углу комнаты что-то шевельнулось. Он резко открыл глаза. Там, где сходились обои, тень казалась... гуще. Более насыщенной. Как чернильная клякса на промокашке.

— Не надо, — прошептал он себе. — Просто не надо.

Пальцы сжали кружку так сильно, что суставы побелели. Горячий пар обжигал лицо, но это было лучше, чем смотреть в тот угол. На кухне пахло старым деревянным буфетом, застоявшимся кофе и чем-то ещё - может быть, плесенью из-под раковины?

Когда он сделал первый глоток, горячая жидкость обожгла язык. Но странное дело - боль была... приятной. Настоящей. Такой, которую можно понять и принять. В отличие от тех кошмаров, что преследовали его последние месяцы.

Роман поставил кружку на подстаканник - металлический, с выгравированными оленями. Потёр виски. В голове стучало. Надо было выйти, подышать. Хотя бы на балкон.

Дверь в подъезд скрипнула жалобно, будто протестуя против ночных выходов. И тут он увидел их - алые капли у соседской двери. Они были свежие, блестящие в тусклом свете лампочки. Одна, две, три... образуя маленькую дорожку к порогу.

Роман замер. В горле пересохло. Он знал, что должен постучать, спросить, всё ли в порядке. Но ноги будто приросли к полу. А из-под двери Динары... пахло. Чем-то странным. Как после грозы. Озоном и ещё чем-то - может, гвоздикой? Или это была полынь?

Динара вонзала очередную иглу в дверной косяк. Металл был холодным и скользким, будто покрытым инеем, хотя в квартире стояла духота. Каждая игла входила с лёгким хрустом, будто дерево стонало под этим вторжением.

— Готова последняя, — её голос звучал хрипло от напряжения.

Света рассыпала соль по углам комнаты. Крупные кристаллы падали на паркет с сухим шорохом, будто песок в песочных часах. В воздухе стоял запах моря - странно, ведь соль была обычная, купленная в ближайшем магазине. Но после заговора она пахла иначе. Как будто её достали со дна древнего океана.

— Стены, — кивнула Динара, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

Света взяла бутылку с мёртвой водой. Жидкость была мутной, с плавающими в ней частичками - то ли пылью, то ли чем-то ещё. Когда она плеснула её на обои, вода не потекла вниз, а... впиталась. Будто стены жадно пили её. Обои потемнели на мгновение, затем снова стали обычными.

Динара достала телефон. Экран осветил её лицо синеватым светом, подчеркнув тени под глазами. Пальцы быстро вывели сообщение Кате и Ане. Клавиатура тихо щёлкала в тишине.

Ответ пришёл почти мгновенно. Телефон Светы завибрировал на столе, заставив вздрогнуть обеих.

— Они на связи, — прошептала Света, — носят обереги.

Динара кивнула. Её взгляд упал на дверь, где в щели под порогом было видно... ничего. Пустоту. Но почему-то казалось, что эта пустота смотрит в ответ. Света плюхнулась на диван, обхватив колени руками. Её босые ноги оставили следы на пыльном полу.

— Что если это уже началось? — её голос дрогнул.

Динара не ответила сразу. Она подошла к окну, отодвинула занавеску. На улице было тихо. Слишком тихо. Даже ветер стих. Луна, полная и желтоватая, висела в небе, освещая пустынную парковку.

— Тогда, — наконец сказала она, — нам всем конец.

Но сегодня их защищали иглы, соль и мёртвая вода. А завтра... завтра придётся искать другие способы. Более сильные. Более опасные.

Он затушил сигарету о металлический подоконник балкона, оставив ещё один чёрный след среди множества других. Остаток дыма вырвался из его лёгких и растворился в холодном ночном воздухе. Внизу, во дворе, горел одинокий фонарь, и его жёлтый свет дрожал в лужах, оставшихся после дождя.

Роман вернулся в квартиру, щёлкнул замком. Звук был громким в тишине — слишком громким, будто подчёркивающим, что он закрылся, что он в безопасности.

Но безопасен ли? Тени в углах действительно отступили. Они не исчезли совсем — нет, они просто сжались, будто их оттеснили куда-то дальше, за границы его зрения. Он подошёл к дивану, плюхнулся на него, ощущая, как пружины прогибаются под его весом. Тело было тяжёлым, но не от усталости, а от облегчения.

Чай подействовал. Роман закрыл глаза. Ему казалось, что он сходит с ума.

Он, человек, который ещё полгода назад смеялся над «эзотерическим бредом», теперь молился в церкви, ставил свечки, шептал заговоры. Он, который гордился своим рациональным умом, теперь просыпался в холодном поту от снов, где блуждал в вековом лесу, где деревья стояли так плотно, что не было видно неба, а земля шевелилась под ногами, будто что-то дышало в глубине.

И Динара… Соседка-психолог. Он был уверен, что слышал, как она говорила о Самайне, о ковене, о ритуалах. Но на приёме она была совсем другой — спокойной, рациональной, нормальной.

— Всё от стресса, — говорила она. — Вы просто устали. Вам нужно отдохнуть.

Может, он и правда всё выдумал?

Может, в ту ночь в клубе они просто обсуждали вечеринку, а его больное воображение дорисовало остальное? Роман потёр лицо ладонями.

— Надо записаться на приём снова, — пробормотал он.

И… забрать собаку из приюта. Он видел объявление пару дней назад — крупный пёс, метис овчарки, чёрный, с умными глазами. Собака — это защита.

Роман лёг на диван, не решаясь идти в спальню. Одеяло пахло пылью и стиральным порошком, но это был нормальный запах, человеческий.

Он закрыл глаза. И впервые за долгие месяцы — уснул. Он стоял на опушке леса. Но это был не тот лес из кошмаров. Здесь светило солнце, трава была зелёной, а воздух пах цветами. Впереди — тропинка. Узкая, но чёткая. И никто не шептал ему в спину. Никто не звал.

Роман сделал шаг вперёд — и проснулся. Утро. Свет пробивался сквозь шторы. Он не кричал. Он не дрожал. Он просто лежал и дышал. И это было чудом.

Первый луч солнца, пробивающийся сквозь полузакрытые шторы, ударил Динаре прямо в глаза. Она застонала, прикрывая лицо ладонью — голова гудела, будто в ней всю ночь долбили кувалдой.

— Блядь...

Она попыталась пошевелиться, но тело ответило резкой болью. Спала она, свернувшись калачиком на узком диване, а Света умудрилась впиться ей коленкой в спину. Теперь все мышцы ныли, шея затекла, а во рту стоял вкус, будто там ночевал нечистый.

Динара приподнялась, оглядев комнату. Бардак. Пустые бутылки из-под вина валялись на полу. Карты Таро, разбросанные по столу, Колесо Фортуны лежало лицом вниз, будто в насмешку. Защитные иглы, воткнутые в дверной косяк, почернели за ночь — знак того, что они сработали.

Она посмотрела на часы. 09:47. Первая пара в университете уже началась.

— Похуй, — пробормотала Динара, плюхаясь обратно на подушку.

Всё равно сегодня не до учёбы. Не до того, когда Тени уже лезут в двери, когда люди пропадают, а Олег... Она зажмурилась, отгоняя воспоминания о вчерашнем.

Душ. Надо в душ. С трудом поднявшись, она побрела в ванную. Пол под босыми ногами был липким — то ли от пролитого вина, то ли от чего-то другого.

Горячая вода, почти обжигающая, смывала с кожи пот, пыль и остатки страха. Динара стояла под струёй, закрыв глаза, чувствуя, как тяжесть постепенно уходит.

Она вспомнила рецепт отца — тот самый кофе, который он варил по утрам. Крепкий, горький, с щепоткой соли — "чтобы протрезветь", как он говорил.

Кофеварка булькала, наполняя квартиру ароматом свежесмолотых зёрен. Динара распахнула форточку — уличный воздух пах осенью: влажным асфальтом, опавшими листьями и дымом из далёких труб.

Она закурила, сделав первую глубокую затяжку. Дым клубился в лучах солнца, смешиваясь с паром от кофе. Идеальный момент. Тишина. Покой. Никаких Теней, никаких криков, только хриплый ворк голубей за окном.

— Вот бы так всегда...

Со стороны дивана послышалось шарканье. Света заворочалась, что-то нечленораздельно прошипев, и с трудом поднялась. Она выглядела ужасно. Растрёпанные волосы, смазанная тушь, отпечаток диванной ткани на щеке.

— Ты как? — хрипло спросила Света, шаркая босыми ногами по полу.

— В целом норм, — Динара достала вторую чашку, — но эти твари, блять, лезут к нам в дом. Это не просто так.

Света кивнула, ухватившись за кружку, будто это якорь в бушующем море.

— Кто пьёт чай с пятью ложками сахара? — Динара скривилась, наблюдая, как подруга засыпает в свою чашку сахарный песок.

— Я, — Света хлопнула ложкой по краю, — и заедаю печеньем. Не учи жить.

Динара фыркнула, но налила ей чай. Света потянулась к телефону, тыкая в экран затуманенными глазами.

— Кому звонишь?

— Маме, — Света прислонила трубку к уху. — Ругалась-то я с отцом, но мамуле надо знать, что твари уже совсем охренели. Пусть обновит защиту на доме.

Динара кивнула. Правильно. Если Тени стали такими наглыми, то никто не в безопасности.

Студенческие коридоры встретили их гулким эхом шагов и приглушенными перешептываниями. Динара шла, уткнувшись взглядом в пол, чувствуя, как каждый нерв в её теле напряжен до предела. Света плелась следом, недовольно морща нос — идти ради одной философии казалось ей абсолютно бессмысленным.

— Могла бы и одна сходить, — проворчала Света, поправляя сползающий с плеча рюкзак.

— Не хочу быть одна, — сквозь зубы ответила Динара.

Они вошли в аудиторию. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом дешёвого кофе и чужой усталости. За последними партами кучковались студенты, шепотом обсуждая последние новости:

— Слышал? Вчера ещё двое пропали… — Говорят, в «Белой Башне» мест нет, врачи с ума сходят… — Это вообще лечится? Или они все просто сдохнут?

Динара стиснула ручку в кулаке так, что пластик треснул. Почему ковен бездействует?

Они могли бы хотя бы купол поставить, чтобы Тени не лезли так нагло. Но нет — сидят, сопли жуют, будто это их не касается. Вдруг тишина в аудитории стала ещё глубже. Динара подняла голову. В дверях стоял Демьян. Она не сразу его узнала. Он изменился.

Высокий, бледный, в чёрном пальто, которое лежало на нём, как тень. Волосы — тёмные, почти синие при этом свете, глаза — слишком яркие, будто светящиеся изнутри.

Света толкнула её локтем.

— Это же тот самый…

— Да, — прошептала Динара, чувствуя, как ярость поднимается по спине горячей волной.

Демьян шёл к ним, не обращая внимания на взгляды. Его шаги были бесшумными, но каждый будто отдавался в её висках.

— Где ваши милые подруги? — это было первое, что он сказал. Голос — гладкий, как шёлк, но с лёгкой насмешкой.

Динара прикусила губу, чувствуя, как клыки впиваются в кожу.

— Они у себя, — ответила она, впиваясь в него взглядом.

Его шея. Тонкая, бледная. Так легко разорвать… Демьян видел её ярость. И это веселило его. Уголки губ дёрнулись в лёгкой ухмылке.

— Жаль, — протянул он, потом бросил взгляд на Свету. Подмигнул.

Света сжала губы, её пальцы впились в стол.

— Но я не за этим, — Демьян махнул рукой, будто отмахиваясь от их ненависти. — Вы же видите, что происходит в городе. Я хочу помочь.

Динара засмеялась. Резко, сухо, как треск льда.

— Вы уже один раз «помогли». Спасибо.

Костры. Крики. Вампиры, исчезающие в ночи, оставляя ведьм гореть. Лицо Демьяна исказилось.

— Кто старое помянет…

— …тому глаз вон, — перебила Света. — А кто забудет — тому два.

Тишина. Демьян вздохнул, достал из кармана визитку. Чёрная, с серебряными буквами.

— Ладно. Я не хочу ссориться. — Он положил карточку на стол. — Если понадобится помощь — звоните. Я глава общины. Я помогу.

Он развернулся и ушёл. Его тень на секунду задержалась в дверях, будто не хотела уходить. Динара взяла визитку. Сжала в кулаке.

— Блять.

Света посмотрела на неё.

— Выбросишь?

Динара задумалась. Потом сунула карточку в карман.

— На всякий случай.

Война приближалась. И враг её врага… Мог стать союзником.

Вампиры ненавидели Теней. Не просто боялись – ненавидели лютой, первородной ненавистью, которая клокотала в их крови с самого момента создания. И было за что.

Когда мир был ещё молод и пуст, когда даже боги не смели поднять головы к небу – Тени уже были. Они выползали из трещин между мирами, из тьмы за краем реальности, вечно голодные, вечно жадные. Они не думали, не рассуждали – только пожирали. Души, плоть, саму суть всего живого. Некоторые ошибочно считали, что вампиры – порождения Теней.

Вампиры появились позже, когда боги уже вовсю рвали друг друга в клочья в Великой Войне Пантеонов. Их создали – холодных, быстрых, ненасытных. Они должны были быть оружием. Но что-то пошло не так.

Первая встреча двух пород стала катастрофой. Тени, чуя в вампирах родственную суть – ту же тьму, ту же жажду, – набросились на них. Но вампиры не были просто добычей. Они дрались. Они умирали – но не сдавались. Потому что Тени не убивали вампиров – они пожирали их целиком, высасывая не только кровь, но и саму сущность, оставляя после себя лишь пустые оболочки, которые рассыпались в пыль.

Сейчас вампиры предпочитали не вспоминать об этом. Демьян и его община делали вид, что Тени – это проблема ведьм, людей, кого угодно, но не их. Но это была ложь. Они боялись. Потому что знали – если Тени окрепнут окончательно, первыми, кого они уничтожат, будут именно вампиры. Ведь тьма всегда пожирает себе подобных.