(У)дачный роман ведьмы

Большой, деревянный дом, высокое крыльцо и веранда с креслом-качалкой. Солнце роняет последние лучи на остывающую землю, где-то вдалеке перекликаются совы. В доме темно, только в кухне горит неяркий свет, но шторы задернуты и с улицы ничего не видать.

Возле крыльца, в полной темноте копошится какая-то фигура. Когда еще бледноватая луна выглядывает из-за тучи, становится видно, что это женщина в длинном платье и с распущенными волосами. Она сидит на коленях, роет землю просто руками и что-то шепчет. Потом в образовавшуюся ямку кладет мешочек и зарывает, хорошо утрамбовав грунт и присыпав травой.

В лесу резко замолкают все звуки. Женщина испуганно вскидывает голову и бегом бежит в дом, закрыв дверь на замок и засов. Немного трясущимися руками она чертит маслом вверху, на лутке, какие-то символы, и быстрым шагом идет на кухню.

Здесь горят свечи, отбрасывая неровный свет на двух пожилых женщин, которые заняты, судя по их сосредоточенным лицам, очень важным делом.

- Зарыла? – спрашивает самая старшая из женщин, с длинными, ниже бедер, распущенными седыми волосами.

- Да, бабушка, - отвечает только что зашедшая, тщательно вымывая руки в раковине.

- Анастасия, все готово? – уточняет та, которую назвали бабушкой.

- Да, мама – кратко отвечает третья женщина, длинные рыжие волосы которой горят огнем в свете свечей.

- Дочь, рисуй знаки на столе. Арина, неси малышку – отдает четкие указания седовласая, доставая из коробки особые, белые с рунами, свечи.

- Бабушка, ты уверена, что так нужно? – переспрашивает самая молодая женщина.

- Более чем, дорогая моя. К сожалению. Будем молиться, чтобы этого оказалось достаточно. Неси, не мешкай!

Арина выходит, чтобы буквально через пару минут вернуться с ребенком на руках. Маленькая девочка, лет пяти, спокойно спит, прижимаясь к груди матери.

- На стол ее – говорит седовласая.

Арина аккуратно укладывает ребенка на поверхность стола, поверх нарисованных рун, стараясь не разбудить малышку. Седовласая женщина расставляет свечи вокруг девочки и зажигает их в определенном порядке.

- Говорила же тебе, будь осторожна… - не сдержавшись, сердито бурчит рыжая, обращаясь к дочери.

Арина всхлипывает, смахивая со щеки набежавшие слезы.

- Дочь! – прерывает седовласая начинающуюся ссору. – Уймись! Сделанного не воротишь, а сейчас не подходящее время, чтобы устраивать разборки.

Анастасия согласно кивает, но все равно недовольно кривит губы. Старшая женщина их рода берет емкость с какими-то маслами и рисует руны на ручках, ножках и лбу лежащей девочки, сопровождая свои действия бормотанием. Слова трудно разобрать, но когда седовласая неожиданно громко говорит: «Да будет так, как я сказала!», свечи ярко вспыхивают и начинают трещать. Но пожилая женщина на них не обращает внимания, продолжая ходить вокруг стола и бормотать скороговоркой.

Затем она останавливается в изголовье лежащей девочки и вытягивает руки. В то же мгновение, две другие ведьмы берут ее ладони в свои и замыкают круг.

Женщины заняты, проводя ритуал. Им некогда осматриваться вокруг, но инстинктивно они чувствуют тревогу, стараясь быстрее проговорить нужные слова. И не зря, потому что именно в этот момент убывающая луна выходит из-за туч, ярко освещая лес. Тени деревьев которого, начинают странно изгибаться и расти. Они отрываются от леса, ползут, словно змеи, в сторону дома, где три ведьмы торопятся закончить ритуал. И вот, тени почти достигают своей цели, но внезапно, возле крыльца с шипением рассыпаются, чтобы вновь собраться и попробовать найти другие щели, другой вход в дом. Но окна, как и крыльцо, закрыты оберегающим заклятьем. Дымоход тоже запечатан. С недовольным змеиным шипением тени отступают, спрятавшись в траве, дожидаются подмоги.

- Замыкаем круг, замыкаем силу! Да будет мое слово крепко, да не нарушится до истечения срока! Все получается. Настя, уводи Арину, – отдает приказ старшая рода, устало присаживаясь на табуретку.

- Что? Нет! Бабушка?! – брюнетка вырывается из рук матери и падает возле пожилой женщины на колени, сцепив руки вокруг ее ног.

- Аринушка, ступай с мамой, дитя, – мягким и очень любящим голосом говорит ей седовласая, поглаживая черные кудри внучки чуть дрожащей рукой.

- Бабулечка, что происходит? Ритуал не сработал? – испуганно, сглатывая слезы, спрашивает брюнетка.

- Все получилось, деточка. Но в твоей дочери течет чуждая нам, ведьмам, магия, черная и вредоносная. Ты сама знаешь, почему так. Сил нашего круга недостаточно, чтобы запечатать ее, требуется кровная жертва.

- Нет! – брюнетка прижимается щекой к коленям бабушки, сотрясаясь в рыданиях.

- Не грусти, родная. Мне уже сто два года. Я много видела и еще больше страдала, схоронив трех мужей и четверых детей. Поверь, я буду только рада закончить свои дни в это мире. И вдвойне счастлива, если моя жертва поможет тебе, моя деточка. Будь сильной. Сделай все возможное, чтобы Аннушка была счастлива. Запомни, мы поставили замок на ее силы сроком на двадцать пять лет. Если она выйдет замуж и родит ребенка до этого срока, то печать на ней останется до самой смерти. Если хочешь счастья своему ребенку – держи ее подальше от ведьмовства и выдай замуж, хоть за первого встречного, до истечения срока. А теперь ступай, милая, с мамой. Заберете Аннушку через час, а меня похороните здесь, под сухой яблоней. Не бойся, родная, я не уйду на перерождение, останусь тут и буду Хранителем младшей в Роду, продолжая защищать ее. Иди, Аринушка. Время не ждет.

Анастасия, повинуясь кивку матери, помогает подняться плачущей дочери и буквально силой уводит ее из кухни. Старейшина рода грустно смотрит на свою правнучку.

- Ну что, Анюта, продолжим? – лезвие ритуального ножа ярко вспыхивает в свете свечей, а затем гаснет, как и жизнь пожилой женщины.

Старейшина шепчет заговор, прикрыв глаза и устало склонив голову.

А время и правда не ждет. Из лесу летит туча черная воронья. Шевелятся тени, замершие было под крыльцом. Карканье и шипение нарушают тишину ночи, нарастая и нарастая.

- Да будет так и не иначе! Слово мое – закон! – произносит уже почти непослушными губами старейшина рода и устало опускает руки на плечи правнучки.

Глаза пожилой женщины закрываются, и она словно засыпает. А когда из ее рта вырывается последний вздох, тени с яростным шипением разлетаются пеплом, а птицы, как камни, падают мертвыми на крышу и во двор дома. Жертва принята!
Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новинку. В истории будет адекватная героиня, на голову которой свалилось много всякого добра и зла. Герой - отец-одиночка, воспитывающий капризную дочь. Обязательно будут мистика и приключения, а также всякие тайны, интриги, расследования. И конечно, будет любовь, без нее никак. Приятного чтения)

Двадцать пять лет спустя.

- Так кем вы говорите, работаете? – переспрашиваю сидящего напротив невзрачного очкарика.

- Я служу в городском архиве, дорогая Виолетта, – чванливо отвечает мужчина, елозя по тарелке одно единственное пирожное, самое дешевое в меню этого кафе. – У меня складывается ощущение, что вы меня совсем не слушаете, а ведь…

Его прерывает звонок моего телефона.

- Прошу прощения, это важный звонок, – нагло лгу, глядя прямо в толстые стекла его очков.

- Алло? Да. Да. Какой кошмар! Я сейчас буду. Да. Держитесь.

Спрятав телефон, встаю из-за стола, кладу на меню свою часть счета и говорю очередному провальному эксперименту со свиданием вслепую:

- К сожалению я вынуждена вас покинуть… - хоть убей не помню его имени, - дома случилась неприятность, мне нужно быть там.

- Я вам позвоню, – кричит уже мне в спину очкарик.

- Конечно, – отвечаю, не оборачиваясь, и с облегчением выхожу на улицу.

Тут же раздается очередной телефонный звонок.

- Да?

- Ну что? Выбралась? – с той стороны провода ржет, как лошадь, подруга.

- Чувствую себя так, словно чудом удалось вылезти из болотной жижи, – отвечаю тоже со смехом. – Это просто ужас. Уверено заявляю, что свидание номер 793 вошло в десятку худших, а может даже, в пятерку.

- Та лааадно! – продолжает ржать трубка. – Ты не дала ему шанс. Ровно полчаса! Я позвонила через тридцать минут. Это же вообще ничего.

- Боооже. Полчаса? Я думала, мы с ним сидим там уже часа три, не меньше. Это тридцать минут выкинутых из жизни. Кто мне компенсирует эту невосполнимую утрату? О, знаю! Твоя мама! Которая сказала, цитирую «он очень ответственный и умный мужчина, подарок для такой взбалмошной особы, как ты, Летта».

- Ээээй! Я сполна расплатилась за мамин «добрый» поступок, – кричит подруга, продолжая похихикивать. – Позвонила ровно через полчаса и даже не ржала в трубку!

- Лааадно. Уговорила. Встретимся сегодня на йоге. Мне срочно нужно вернуться в равновесие.

- Буду ждать – отвечает подруга, уже намереваясь положить трубку.

- И не надейся! С тебя еще чашечка латте после тренировки.

- Нахалка! Ладно. Договорились.

Усмехаясь, сажусь в машину и еду домой. Небольшая, но уютная квартирка в самом центре города. Две комнаты, кухня, гостиная и ванная. Все здесь дышит мамой. В каждой вещи ее любовь к натуральным материалам и специфический дизайнерский вкус. Даже не верится, что уже три месяца как ее нет со мной. Чувство утраты притупилось, но не исчезло. Мама долго болела, у меня было время свыкнуться с мыслью, что скоро ее не станет. И все же, ее смерть застала меня врасплох, обесточила на долгие недели, лишила твердой почвы под ногами.

Привычно скинув обувь и сумку в прихожей, пошла босыми ногами по деревянному полу. Жарко, нужно бы принять душ. Второй месяц лета. Паркие, душные дни чередуются с прохладными, грозовыми ночами. Метеорологи наперебой говорят о странной для этих мест погоде. О сухих грозах, из-за которых пожарным уже несколько раз пришлось тушить спонтанное возгорание лесов и полей. Обещают, что погода только ухудшится, циклон движется прямо на наш городок. Но кто же верит синоптикам?

На прошлой неделе у меня был день рождения. Тридцать лет. Это немного в реалиях нынешнего времени, но я иногда чувствую себя просто старухой. Например, сегодня. Включив кондиционер, иду в ванную. Долго рассматриваю себя в зеркале на предмет новых морщин или еще чего, что указывало бы на мой возраст. Тридцать лет. Даже не верится, вот только школу заканчивала. Лучшая в классе, призер различных конкурсов, стипендиатка престижного университета. Высокооплачиваемая работа, на хорошем счету у начальства. И все это пришлось бросить, когда заболела мама. Но не жалею. Этот последний год был самым тяжелым в моей жизни, но и самым светлым, самым наполненным. Я словно вернулась в детство, где не было вечно недовольной и ворчливой бабушки, а только любящая и родная мама.

Зеркало, как всегда, показывало мне худощавую и черноволосую меня, совершенно не похожую на маму, или бабушку. Отца своего я не знала никогда. Он ушел в закат еще до моего рождения. Конечно, иногда его личность всплывала в разговорах, но они часто носили негативный характер и быстро пресекались мамой.

Завязав волосы в тугой узел, пошла в душ. Прохладная вода быстро смыла с меня усталость и раздраженность. Моясь в душе, вдруг как-то резко почувствовала холодок по спине, даже мурашки побежали. Стало так некомфортно. Врубила горячую воду и принялась активно растираться мочалкой. Холодок отступил.

Вылезая из душевой кабинки, чувствую себя вареным крабом: кожа красная, волосы завились в колечки. Неплохо бы, пока лицо распаренное, нанести маску. Протираю запотевшее зеркало и, взяв глину, аккуратно наношу на кожу. Внезапно, краем глаза что-то ловлю в зеркале за своей спиной. Вздрогнув, оборачиваюсь. Ничего. Только пар. Выдохнув, снова беру глину и теперь уже совершенно точно вижу в зеркале за спиной неясный силуэт.

Вскрикнув, поворачиваюсь всем телом. Никого. Пар. Да что за…?

Выхожу из ванной немного не в себе, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, завариваю чай с ромашкой из маминых запасов. Она любила травяные чаи, всегда сборы делала сама, уезжая на все лето в родительский дом. Меня никогда с собой не брала, смеясь, говорила, что и нам тоже нужен отдых друг от друга. Пока была поменьше – мама отправляла в разные детские пансионы и лагеря, а когда я выросла, то уже и сама не хотела ехать куда-то в старый малюсенький городок на краю Англии. Куда лучше провести лето у школьной подруги в Испании, или поехать с университетскими друзьями в Лос-Анджелес.

Сейчас бы все отдала, чтобы провести лето вместе с мамой, да поздно. Вздохнув, усаживаюсь на стул возле окна, медленно потягивая чай из чашки. Терпеть не могу вкус ромашки! Добавляю пару капель маминых любимых мятных капель и снова вздыхаю. Вот скоро они закончатся, бутылочка наполовину пуста, а я даже не знаю, как мама их делала. За столько лет не удосужилась даже спросить.

Что-то не успокаивает чай ни разу, еще больше плакать хочется. В квартире хорошо, прохладно от кондиционера, а на улице самый солнцепек. Окно кухни выходит в небольшой тенистый скверик, где часто спасаются от жары жители близлежащих домов. Вот и сейчас на лавочке сидит пожилая пара. Мужчина что-то говорит, а женщина качает головой. Чуть поодаль, за столиком, играет в шахматы парочка завсегдатаев – мужчина в возрасте и парень подросток. Еще дальше молодая мамочка сладко зевает, укачивая в коляске капризничающего ребенка. Обычный день обычного города.

Делаю глоток чая и краем глаза замечаю какое-то новое действующее лицо в сквере. Поворачиваю голову в ту сторону – никого. Странно, но я же видела там что-то белое. У меня что, какие-то проблемы с глазами? Или с мозгом? Интересно, могла я сойти с ума после смерти мамы?

Ну, вот! Опять что-то белое мелькнуло возле пожилой пары, которая сидит на лавке. Всматриваюсь, но такое ощущение, что со мной играет опытный фокусник. Словно в сквере есть двойное дно, где, как в шляпе иллюзиониста, прячутся кролики и голуби.

Сегодня определенно не мой день. Допив чай в один глоток, досушиваю волосы феном и собираюсь на йогу. Надо с подругой поговорить, у нее, вроде, был знакомый окулист. Или, может, лучше невролога сразу? Психиатра?

Скидываю халат и в одном белье, состоящем из спортивных трусов и топа, собираю сумку на тренировку. Полотенце, бутылка с водой, чистое белье, резинка для волос и расческа. Вроде все. Привычно бегаю по квартире полуголая. Мы так с мамой часто ходили, особенно летом и когда кондиционера еще не было. Мужчин в нашей квартире отродясь не бывало, а двум женщинам чего стесняться?

О! На тренировку одна собралась. А спортивная форма где? Хмыкнув, снимаю с сушилки свою футболку, лосины и носки. Не донеся их до сумки пару шагов, как-то резко ощущаю холодные мурашки по спине. Передернув лопатками, спешно закидываю вещи, застегиваю молнию и снова улавливаю какое-то движение справа.

Дергаюсь в ту сторону, но опять никого не вижу.

- Да что за ерунда!

Все тело внезапно ощущает холод и покрывается гусиной кожей, словно где-то рядом открыли морозильную камеру. Даже волосы на голове начинают шевелиться. И реально становится жутко. Трясущимися руками хватаю свой трикотажный комбинезон, с перепугу дважды ныряю второй ногой в одну и ту же штанину, уже занятую первой ногой, потом выдохнув и приказав себе перестать дергаться, одеваюсь нормально. Резко застегнув молнию, хватаю сумку и при выходе случайно бросаю взгляд в зеркало, чтобы вздрогнуть и едва не заорать от увиденного.

За моим плечом явно плавает что-то белое и полупрозрачное. Резво поворачиваюсь и… ничего нет! Пересилив себя, снова смотрю в зеркало и опять вижу этот туман за своей спиной.

- Кто ты? Что тебе от меня нужно! – почти кричу в зеркало, не отрывая глаз от прозрачного марева.

Туман начинает, как будто, сгущаться. Стекается в центр, а потом начинает образовывать фигуру. Прозрачную, бледную, но явно… ЖЕНСКУЮ!

- Мааам? – неуверенно спрашиваю, не веря своим глазам. – Мамочка, это ты?

Зеркало запотевает, отчего видимость ухудшается. Забыв обо всем, резко оборачиваюсь, чтобы лучше видеть, и понимаю, что за спиной у меня ничего нет, тогда опять поворачиваюсь и всматриваюсь в зеркало, но… и там уже никого. Только мое отражение.

- Ты уверена, что тебе не показалось? – спрашивает Джейн, когда мы сидим в кафе и пьем свои напитки, проигнорировав занятия по йоге.

- Не уверена. Но тут два варианта, или я видела маму, или я схожу с ума. По мне, так первый вариант гораздо лучше, - отвечаю подруге, глотая ароматную пенку с латте.

- Ну…, как для сумасшедшей, то ты очень здраво рассуждаешь, - сообщает Джейн, задумчиво накручивая белокурые локоны на палец.

- Спасибо. Наверное, – неуверенно отвечаю, рассеяно глядя в окно на проходящих мимо людей.

- Ты сегодня какая-то совсем не своя. Хочешь, поедем ко мне? Мама устроит пижамную вечеринку, объедимся мороженым, посмотрим какие-нибудь старые комедии.

- Нет, спасибо. Мне не хочется веселья. Лучше поеду домой, да лягу спать пораньше. Завтра первый день на новой работе.

- А, да, точно! Почетная должность младшего менеджера, - язвит подруга.

- Ну, надо же с чего-то начинать, - по-философски спокойно ей отвечаю.

- С твоим-то дипломом и практикой в таком крупном агентстве. Ай, ладно, проехали. Давай о веселом. Когда у тебя следующее свидание?

- По-твоему, это весело? Да я чуть не умерла от скуки на том последнем свидании! Поэтому пока отдохну, хотя бы пару недель.

- Ну как знаешь, – подруга пожимает плечами и добавляет, - между прочим, на тебя уже минут десять как пялится местный бариста.

Удивленно поворачиваю голову в сторону стойки и действительно, тут же натыкаюсь глазами на взгляд молодого парня, не больше двадцати двух, студент еще, наверное. Стройный, высокий, темноволосый, как мне нравится. Но очень молодой.

Снова отворачиваюсь к окну.

- И что мне делать с этим малолеткой? Нянчить его? Нет уж, спасибо. Я сама не против, чтобы со мной иногда кто-нибудь понянчился.

- Ой, не ври! Ты терпеть не можешь, когда с тобой, как с маленькой, тут же свирепеешь.

На эту фразу подруги я ничего не говорю. А что тут скажешь, если она права. Но вот в данный момент, я бы совсем не была против, чтобы кто-нибудь мужского пола обнял меня за плечи и сказал, что все будет хорошо, потому что он все решит.

Мы с подругой допиваем латте и выходим в жару. Вечереет, а по палящему солнцу этого не скажешь. Прощаемся, Джейн берет с меня обещание заехать к ней в гости на следующих выходных. Пока еду, небо начинают застилать черные грозовые тучи. Ускоряюсь, не желая попасть в грозу. Едва успеваю до первых раскатов грома приехать домой. Забегаю в квартиру с первым оглушающим бабахом. Хорошо, что оставила все окна закрытыми, а кондиционер работающим. В квартире прохладно, но почему-то пахнет озоном. Странно…

Принимаю душ, переодеваюсь и, съев бутерброд, укладываюсь с книгой в постель. За окном раз за разом сверкает молния, раскаты грома грохочут с такой силой, что даже стекла дрожат, из-за этого я постоянно отвлекаюсь от захватывающей истории охотницы за сокровищами затонувшей Атлантиды.

Когда в очередной раз чувствую дуновение холодного воздуха, быстро поднимаюсь с кровати и бегу к зеркалу. В его поверхности тщательно осматриваю комнату и сразу же вижу в углу, возле своей кровати, сгусток белого тумана.

- Мама? Я знаю, что это ты, - говорю, чувствуя, как противный комок слез моментально перекрывает горло, не давая нормально говорить и дышать. – Я прошу тебя, не уходи, побудь со мной. Я так скучаю, мамочка. Мне так тебя не хватает.

Слезы набегают на глаза, не позволяя нормально видеть, и я спешно смахиваю их пальцами, чтобы не мешали. Снова, как и в прошлый раз, из белого тумана формируется женская фигура, слишком прозрачная, чтобы я могла рассмотреть знакомые и любимые черты. Она подплывает ближе и ближе. По мере ее приближения, ощущение холода вдоль позвоночника усиливается, а тоненькие волоски на руках встают дыбом, словно наэлектризованные.

В окно резко сверкает молния, я моментально жалею, что не закрыла шторы, отвлекаясь на вспышки света за стеклом. Туманная фигура подплывает уже очень близко ко мне, стоит за спиной и куда-то показывает рукой.

- Я не понимаю, мама. Куда ты показываешь?

Сосредотачиваюсь и пытаюсь понять направление. В коридор? Она показывает в коридор? Зачем?

- Ты хочешь, чтобы я вышла в коридор?

Фигура кивнула, или мне показалось?

- Но зачем?

Очередная вспышка молнии на долю секунды ярко освещает комнату, зеркало, мое бледное лицо и просвечивает насквозь туман за моей спиной, давая мне четкое понимание, что это НЕ МОЯ МАМА.

Как я не заорала в тот момент, сама не представляю. Наверное, испугалась до такой степени, что просто не могла ничего из себя выдавить. Но белое марево продолжало стоять и показывать в коридор, больше не двигаясь.

- Кто ты? – рискую спросить у привидения, в том, что это оно я уже не сомневаюсь.

Спросила, а в следующую секунду уже жалею об этом. Снова вспышка молнии и теперь я вижу, кто передо мной. Да, лицо немного моложе, чем я знала, но однозначно, это наша соседка сверху. Умершая четыре года назад. От осознания этого факта я, где стояла, там и шлепнулась, больно ударив зад и прикусив зубами кончик языка. Кабачковую икру мне в рот!

Крепко выругавшись, я встала и, заглянув в зеркало, убедилась, что привидение исчезло. Вот и хорошо! Интересно, а может быть так, что удар копчиком приведет в порядок некоторые отделы моего мозга? Вернет им былой прагматизм, например. Уберет странные глюки-видения?

Ответ на этот вопрос я получила буквально на следующий день, когда вернулась домой с работы. Уже через два часа беготни по офису с чередой дурацких поручений, я поняла, что это не для меня, но сдержала себя, надеясь, что просто нужно привыкнуть.

Домой вернулась выжатая, как лимон, и злая, как собака. Разогрела пиццу в микроволновке и быстро поужинав, собралась спать. Но разве меня кто-то спрашивал, чего я хочу? На входе в ванную меня уже ждала знакомая белесая мгла, не давая нормально посмотреться в зеркало и тыча руками, как вчера.

Устало выдохнув, спрашиваю:

- Ты ведь не уйдешь, да?

Ответ мне не нужен, и так знаю, что не уйдет. Прицепилась, как репей к юбке.

- Хорошо. Что нужно сделать? Пойти в твою квартиру? Что-то сказать дочери? Нет? Показать что-то дочери? Хорошо.

Бреду, едва волоча ноги, в коридор. Уже на выходе понимаю, что без зеркала все равно не увижу, чего хочет призрак. Чертыхнувшись, беру свое любимое зеркальце: овальное, с удобной ручкой, и иду по ступенькам наверх. Возле чужой квартиры немного задерживаюсь. Если честно, вообще не представляю, что нужно делать. Что я скажу? Здрасьте, у меня послание от твоей мамы? Думаю, меня тоже пошлют к… маме.

Додумать я не успеваю, потому что дверь в соседнюю квартиру неожиданно открывается и на меня с порога выжидающе смотрит Лола.

- Привет, - говорю, чувствуя как мои губы растягиваются в абсолютно резиновую, ненатуральную улыбку.

- Привет. Что-то случилось? – девушка беспокойно смотрит на меня. – Я тебя затопила, да? У меня стиральная машинка поломалась, вылила всю воду прямо в кухню. Извини. Я оплачу ремонт, обязательно.

- Нет, я не потому. Лола, а можно я зайду? Ты не против?

- Конечно, заходи. Только я мастера жду…

- Я ненадолго. Надеюсь.

Иду следом за соседкой в комнату, она предлагает сесть в кресло, а сама уходит на кухню.

- Будешь чай? – кричит оттуда.

Мы с ней давно знакомы, наши мамы тесно общались, почти дружили, ну а мы с Лолой так и не поладили, уж не знаю почему. Пока соседка на кухне, я достаю зеркало и ищу глазами призрак. Ага, стоит в коридоре и опять тычет руками. Да, ну что такое! Прямо коридорный призрак какой-то! А еще она, вроде, что-то говорит. Но что? Срочно сурдопереводчика в студию!

Захожу, как идиотка, на кухню, держа под углом зеркало, чтобы не выпустить из виду передвижения призрака. Боже, надеюсь, Лола крепкой психической конституции, а то мне как-то не улыбается получить половником по голове. А на кухне соседка дожаривает мясо с овощами. Запах стоит великолепный. НО, сковородка горааааздо тяжелее половника и такой удар я точно не переживу, поэтому нужно Лолу отсадить подальше от травмирующей посуды.

- О! – удивляется соседка моему странному появлению, а, может, и виду, учитывая, что я одновременно смотрю и на нее, и в зеркало на призрака, то глаза мои сейчас выглядят примерно так же, как глаза хамелеона, то есть один смотрит на север, другой – на юг, а посредине моя улыбающаяся резиновой улыбкой рожа. Полный трэш!

- Лола, у меня к тебе очень странное дело. Прошу тебя, сядь, пожалуйста, и выслушай меня. Скорее всего, я сошла с ума, другого объяснения у меня нет, но все же… Я сегодня видела твою маму…

Лола громко ахает и крестится. Да уж. Буду надеяться, что она ограничится просто поливанием меня святой водой.

- Ей почему-то очень важно, что бы ты сейчас залезла между тумбой и стиралкой. Там, наверное, что-то будет лежать.

- А как я залезу? Я же не могу сдвинуть мебель… - и смотрит на меня, типа я сейчас должна схватить стиральную машинку и начать ее двигать вместо нее. Да щаз!

- Ну, ладно… Нет, так нет, - отвечаю Лоле и намереваюсь вставать.

И тут с громким грохотом вываливается боковая часть тумбы, как раз с той стороны, где стоит стиральная машинка. Мы с соседкой подскакиваем одновременно.

- Ну, вот, - говорю я дрожащим голосом, - теперь ты отлично сможешь туда залезть.

А Лола тааак на меня смотрит. Делаю шаг назад на всякий случай. Соседка присаживается и ощупывает выпавшую боковую часть, а потом говорит мне с удивлением:

- Она вся отсырела, потому и выпала.

А мне уже хочется заорать «Да лезь ты в ту дырку, и я пойду спать!». Едва сдерживаюсь, все так же «натурально» улыбаясь. Наконец, Лола набирается храбрости и просовывают руку между тумбой и машинкой. Очень медленно и долго что-то там шуршит, а потом ее лицо становится белым, как бумага, а глаза почти вылезают из орбит. О, Боже! Лола, только не говори, что тебе в руку кто-то там вцепился!

- Лола? – голос у меня в это мгновение такой, что только детишек по ночам пугать – вылитая старуха-ведьма.

А эта нехорошая… соседка молчит! Ждет, пока меня инфаркт настигнет?! Так уже совсем немного осталось!

- Лола?!! – в этот раз я почти перехожу на ультразвук, летучие мыши мной бы гордились.

Соседка, наконец-то, отмирает и садится прямо на пол, держа в руках какой-то большой бумажный конверт.

- Еще бы немного, и он бы промок – зачем-то говорю ей, понятия не имея о содержимом.

Лола при мне открывает большой конверт, а там какие-то бумаги. Она сначала просматривает их бегло, а потом кидает на меня взгляд а-ля улитка, это когда глаза настолько открываются в удивлении, что буквально вываливаются из глазниц и почти висят вниз, как у улитки. Это я придумала такую фразу, когда была ребенком, с тех пор у меня на вытаращенные глаза только такая ассоциация.

- Что? – спрашиваю, устав любоваться ее глазными яблоками.

- Я просто не верю, - говорит соседка, усаживаясь поудобнее прямо на влажный, еще полностью не просохший после поломки стиралки, пол.

- И? – честно, надоедает уже. Хочется домой, в любимую постельку, поспать, в конце концов.

- Это завещание. Мама написала. Тут бумаги на эту квартиру и на дом, который забрал дядя…

- Она оставила все тебе?

- Да! Теперь я смогу отсудить дом! – Лола стремительно подскакивает с полу, словно собралась прямо сейчас бежать к адвокату. – Боже, не могу поверить!

Она начинает смеяться, а потом внезапно обнимает меня.

- Спасибо, Летта! Когда ты только пришла, я решила, что ты и правда, не в себе. Но теперь…я тебе верю. Скажи…, а мама… она еще здесь?

Я осматриваю кухню сквозь зеркало.

- Нет, извини. Ее тут нет.

- Жаль, ну да ничего! Спасибо! А давай выпьем? Отпразднуем нахождение этих документов. Ума не приложу, как они могли туда упасть, за машинку?

- Да откуда же мне знать? И нет, спасибо, я не пью. Я лучше пойду, устала очень. Не провожай.

И выскакиваю на выход прежде, чем Лола успевает вообще хоть что-то понять. Перевожу дыхание уже в своей квартире. Ну и денёк! Почти с наслаждением укладываюсь в постель, вспоминая тот случай, после которого зареклась пить. Когда мама умерла, я больше месяца никуда не выходила, сидела дома и ела уже непонятно что. Тогда приехала подруга, привезла продуктов и готовой еды, а также бутылочку дорогущего вина. Почти всю ночь мы провели в разговорах и воспоминаниях о маме. Под утро заснули.

И мне приснился такой жуткий кошмар, что до сих пор при воспоминании о нем, кожа покрывается мурашками. Я видела дом и трех женщин на кухне, не их лица, а только фигуры и распущенные длинные волосы. Они что-то делали, бормоча и зажигая свечи. А я смотрела в окно и видела, как из лесу ползут, словно змеи, тени деревьев. И небо все укрыто вороньем, хоть и ночь уже. А страшный шорох-треск, с каким эти тени пытаются пролезть в дом, до сих пор преследует меня во снах.

Проснулась я тогда с криками и в поту. С тех пор спиртное даже на запах не переношу.

Зевнув, засыпаю, чтобы проснуться утром выспавшейся, как младенец. Бодрая и полная сил, принимаю душ и завтракаю, а потом бегу на работу. К концу рабочего дня выясняется «радостная» новость: к нам приедет с проверкой большое начальство и срочно нужно подготовить квартальный отчет о проделанной работе. И конечно, он достается нашему отделу и его шефу.

В общем, с работы я уже выползаю после восьми вечера. Пока иду по темному коридору, замечаю, что в кабинете начальника горит свет. Чем ближе я к двери, тем сильнее загорается в груди чувство, что мне нужно зайти и что-то спросить, а еще, что надо торопиться.

- Мистер Дэнтон, я прошу прощения. Ухожу домой, возможно, вам что-то еще нужно.

Мужчина поднимает на меня уставший взгляд.

- Мисс…

- Мартен, Виолетта Мартен, работаю в вашем отделе, младший менеджер.

- Француженка? – спрашивает с легкой улыбкой.

- Только по фамилии, - улыбаюсь в ответ, но чувство, что мне очень нужно торопиться не только не пропадает, а усиливается.

- Спасибо, мисс Мартен, мне ничего не нужно. Наш отдел готов к отчету.

Ощущение, что я зря трачу время становится просто невыносимым. Вздрагиваю, это не остается незамеченным.

- Что такое? Вам нехорошо? – спрашивает начальник.

- Простите, у меня какое-то странное чувство, - ощущаю себя крайне глупо и боюсь продолжать.

- Какое? – настаивает мистер Дэнтон.

- Мне нужно домой. СРОЧНО – в последнее слово я вкладываю всю тревогу, которая сейчас крутит мне желудок, давит сердце и заставляет дышать прерывисто и поверхностно.

- У вас что-то случилось?

- Еще не знаю… - отвечаю, чувствуя себя еще глупее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

- Я подвезу, - тут же вскакивает начальник со своего места, вызвав у меня крайнее недоумение.

- Но как же? А отчет? – пытаюсь ему напомнить, но мы уже идем к лифтам и спускаемся к подземной парковке.

- Все успею, - начальник крайне категоричен, а я уже на такой стадии нервозности, что даже не хочу возражать. – Куда везти?

Называю адрес, вызвав удивление у мистера Дэнтона.

- Надо же, я живу от вас в двух кварталах. Странно, никогда вас не встречал, а мы, наверное, ходим в один и тот же магазин на углу.

Автомобиль несется, как на пожар. Все светофоры дают нам зеленый свет, доезжаем до моего дома за считанные минуты.

- Удивительно, быстро управился, - удивляется даже мой добровольный водитель. – Раз так, заеду домой, возьму свежую рубашку. Всего хорошего, мисс Мартен.

Выхожу из машины, автомобиль тут же уезжает, а я понимаю, что чувство тревоги, почти паники, прошло. Недоуменно оглядываюсь вокруг, и, пожав плечами, захожу домой.

На следующее утро меня вместо будильника будит телефонный звонок.

- Мисс Мартен? – слышу в трубке голос начальника и, мягко говоря, сильно удивляюсь.

- Да, слушаю вас, – отвечаю слегка охрипшим после сна голосом, а сама думаю, ну все, капец, он вчера прокатался сдачу отчета и сейчас меня уволит.

- Хочу поблагодарить вас. У моей жены вчера случился эпилептический припадок. Первый раз в жизни и очень сильный, возможно, это из-за беременности. Она лежала на полу в кухне и уже не дышала, когда я зашел. У меня вчера было какое-то непонятное чувство, что нужно домой, но я его проигнорировал. Если бы не вы… с вашим СРОЧНО…я бы ее потерял. Спасибо вам… И… возьмите сегодня выходной. Жду вас на работе завтра.

Трубка уже давно молчала, а я все еще сидела и держала ее возле уха…

Полчаса сидения тупо уставившись в стену результата не дали. Мысли по-прежнему разбегались, как тараканы, совершенно не желая складываться во что-то понятное и логичное. Привычное. Весь мой мир стремительно рушится, а я не понимаю почему? Что вообще происходит? Психическую болезнь можно сразу отметать, явно призраки мне не кажутся, да и предчувствия не подводят, судя по всему. У меня открылись какие-то магические способности? Такое вообще возможно? Я имею в виду, в нашем мире, не в книгах Джоан Роулинг? Одни вопросы. А где искать ответы?

Нехотя слезаю с кровати и иду в кухню. Пока принимаю душ, готовятся кофе и тосты. Бухнув в чашку щедрую порцию сливок, намазываю джемом хрустящий хлеб и бездумно смотрю в окно. Яркое летнее солнце окрашивает все в оптимистические и радостные тона, которые категорически противоречат моему сегодняшнему настроению, а потому крайне раздражают.

В сквере напротив снова сидит на лавке уже знакомая мне пожилая пара. Мужчина крайне хмур и, возможно, даже зол, а женщина улыбается какой-то умиротворенной улыбкой и, кажется, совершенно не обращает внимания на недовольный вид сидящего рядом.

На мгновение мне чудится какая-то тень у ног женщины, я закрываю глаза, потираю веки пальцами и снова открываю. Увы, теперь уже гораздо более четко вижу, что это не тень, а что-то типа мглы – темный туман, который не лежит статично, а шевелится у ног пожилой дамы, то скручиваясь, то выпрямляясь, словно осьминог перебирает щупальцами.

От этого открытия мое и так не очень радужное настроение стремительно катится вниз, к отметке со знаком «минус». Так, все, надоело! Надо выяснять, что со мной происходит! Кто мне может в этом помочь? Конечно, интернет!

Усаживаюсь поудобнее на стуле и начинаю рыться в сотне и тысяче сайтов. Спустя почти три часа у меня нет НИЧЕГО, кроме головной боли, рези в глазах и ощущения, будто очень много времени разговаривала с пациентом психушки. Ладноооо. А если не в интернете, а вживую? Что, если поискать кого-нибудь, кто знает, что со мной происходит?

На запрос «экстрасенс, ясновидящая, ведьма» Гугл выдал целую пачку сайтов. Добавила город, количество страниц резко убавилось. Все-таки хорошая штука интернет. Сразу можно почитать отзывы и определиться, кто есть кто. Среди множества шарлатанов, нашлось три человека с более-менее нормальными отзывами.

Выдохнув, тут же набрала номер первого в списке. Черного мага Захарию. Длинные гудки сообщили, что мага нет, но я могу озвучить свои потребности на автоответчик. Вторая в списке – экстрасенс с дипломом Джулия Доэрти, видимо, сменила номер. Осталась последняя – потомственная ведьма – мадам Зизи, привороты, вуду, шмуду и всякое фигнюду. Трубку сняла ее СЕКРЕТАРЬ! На минуточку! Секретарь! Подавив истерический смешок, сообщила ей о цели звонка и с удивлением узнала, что совершенно случайно у мадам потомственной ведьмы есть свободное место для меня, ровно через час. Узнав место дислокации, попросила записать меня и нажала отбой.

Скорее всего, я об этом очень пожалею, зря потратив время и, как оказалось, немалые деньги, но попытаться стоит. Лучше сделать и пожалеть (возможно), чем не сделать и точно потом жалеть. Так себя уговаривая, собираюсь и еду к мадам как ее там…Зузу? Жужу? В общем, к ведьме!

«А неплохо ведьмы живут» – первая моя мысль, когда я вижу здание, где находится магазинчик и приемная местной жрицы вуду-шмуду-воду-верблюду. Это исторический, старый квартал нашего города. Далековато от центра, но дома здесь стОят баснословных денег, потому что буквально каждый из них имеет историческую ценность. Высокие ступени, каменные стены, крыши с уродливыми горгульями и страшными химерами.

Подавив какое-то странное и весьма неуместное веселье, поднимаюсь по высоким мраморным ступеням и, схватив рукой молоточек в виде морды льва, несколько раз стучу ним по тяжелой дубовой двери.

Раздается грохот открываемого замка и в проходе появляется весьма колоритная фигура дворецкого. Высокий, статный, с тщательно уложенной седой шевелюрой а-ля Бетховен, напомаженными усами и военной выправкой. Начищенные до золотого блеска пуговицы ливреи слепят глаза, я даже приставляю ладонь ко лбу козырьком, чтобы не лишиться зрения. Почему-то ожидала кого-то типа Ларча из «Семейки Адамс», а тут чисто английский сноб.

- Представьтесь, пожалуйста, - зычный голос вырывает меня из собственных мыслей и напоминает, зачем я сюда приехала.

- Виолетта Мартен. Я записана на прием к мадам… (Как ее там? Опять вылетело из головы имя).

- Мадам Зизи готова вас принять, следуйте за мной, - приоткрыв дверь пошире, дворецкий терпеливо ждет, пока я зайду, а затем закрывается и, повернувшись ко мне спиной, топает через небольшой, но зеркально начищенный холл.

Догоняю мужчину и стараюсь не отставать, видя с десяток одинаковых дверей. Мы идем прямо и, после стука, заходим в самую последнюю дверь, возле картины. Дворецкий уходит, а я остаюсь стоять, не совсем понимая, что нужно делать. Эта мадам…ведьма, вроде ждать меня должна? А в комнате никого нет. Делаю несколько шагов и сажусь на стул возле круглого стола, накрытого какой-то интересной разноцветной тканью. С потолка светит неяркая, красивая лампа, в виде пяти свечей.

- Вижу!

Я подскакиваю от неожиданности, чуть, извиняюсь, не намочив белье. Разве нормальные люди так делают?!

- Вижууу, - ко мне из темного угла выходит непонятного возраста тучная женщина в цветастом платье и накинутом сверху платке, в образе а-ля цыганка. – Вижу проблемы с мужчинами…

- Ну, да… - договорить я не успеваю, потомственную ведьму несет дальше.

- На тебе проклятие. Подруга твоя постаралась. Темненькая такая, невысокая, - мадам подходит к столу и усаживается напротив меня, поджигая стоящую на столе тоненькую палочку-вонючку.

- Нет у меня таких подруг, - говорю, уставившись в хрустальный шар, который потомственная ведьма открыла, смахнув с него ткань и гору пыли.

- Аааа, дааа… это не твоя подруга была, а твоей матери. В дом к вам ходила, гостьей дорогой была…

- Не было таких. Мама никогда никого дальше порога не пускала, – опять возражаю, все больше сомневаясь в своей затее с ясновидящими.

- Но как же, дорогуша? Я же ясно вижу, что ты проклята…, вот шар показывает, - мадам указывает пальцами, унизанными кольцами на хрустальную поверхность перед собой.

От нечего делать, я тоже начинаю всматриваться в прозрачную глубину шара. И сначала ничего не вижу. Стекло и все, но я уперто продолжая смотреть. А потом словно переключается какой-то тумблер в сознании, и шар наполняется светлым туманом, из которого вырисовываются различные странные фигуры. Я вижу, как от пальцев мадам Жужу устремляются к хрустальному шару нити-паутинки, опутывая его, оплетая поверхность. Поднимаю глаза на потомственную ведьму, которая сейчас сидит, глядя в шар и что-то бормоча, а вокруг нее копошится белесая паутинка, словно много паучков плетут свою хитрую ловушку.

Возвращаюсь взглядом к шару. Всматриваюсь в его глубину и вижу, как оттуда ко мне приближается чье-то лицо. Злое, с открытым кричащим ртом. Оно ударяется о круглую поверхность, пытаясь выбраться наружу. Я испуганно ахаю, отодвигаясь, а шар начинает стремительно темнеть. Из белой, его внутренность становится серой, а потом начинает вспыхивать черными вкраплениями, постепенно окрашиваясь в абсолютно непрозрачный черный цвет. Ведьма напротив меня резко убирает от магического шара руки и не менее испуганно, чем я, смотрит, что же будет дальше.

А дальше шар словно начинает нагреваться изнутри, по его поверхности стремительно разбегаются трещинки и он взрывается, разбрызгивая вокруг осколки! Вскрикнув, закрываю руками лицо, чтобы уберечь от травм, а в следующую секунду меня хватают за кисть и с силой тянут на себя.

- Ты!! Грязь и тьма! Как ты посмела явиться сюда?! – голос ведьмы рычит и воет, словно не женщина говорит, а лютый зверь внутри нее, лицо искажено злобой, а глаза закатились так, что видны только белки.

Пытаюсь вырвать у нее свою руку – не получается! Мадам вцепилась в нее намертво.

- Ты – позорное пятно! Мерзость! Болячка на теле своего Рода! Подлежишь уничтожению!!

Из пальцев ведьмы вырывается какая-то мутная дрянь и пытается пролезть мне под кожу. Взвизгнув, дергаю рукой, но не могу освободиться. Тогда инстинктивно упираюсь в плечо женщины другой рукой, чтобы оттолкнуться. На секунду чувствую какое-то странное тепло в ладони второй руки, а потом ведьма начинает визжать, а ее платок внезапно вспыхивает огнем. Мадам отпускает мою кисть, крича и ругаясь, сбрасывает платок.

Не дожидаясь, пока она опять будет меня хватать, вылетаю из комнаты и бегу к выходу, а вслед мне несется:

- Мерзость! Грязь и гниль Рода своего!

Поскальзываясь на отполированных полах холла, каким-то чудом открываю огромную входную дверь и сбегаю по ступенькам. Только сев в машину и отъехав триста метров от злополучной конторы мадам ведьмы, позволяю себе сбавить скорость и унять испуганное сердцебиение.

Припарковавшись в тени какого-то дерева, гашу мотор дрожащими руками. И тут меня накрывает. Весь ужас, который я испытала за последние несколько дней, страх за себя, свой разум, одиночество и непонимание – все это выплескивается в громкие и надрывные рыдания. Спрятав лицо в ладонях, я плАчу, как в детстве – горько и самозабвенно, до распухших глаз и икоты. Но, увы, сейчас нет мамы, которая подойдет ко мне сзади, обнимет за плечи и скажет, что она со мной и все будет хорошо. От осознания того, что я совсем одна в этом огромной мире, становится еще хуже. Только теперь я, кажется, начинаю понимать мамину одержимость тем, чтобы я побыстрее вышла замуж и родила детей. Все и всегда в ее жизни было продиктовано заботой обо мне, глупой и упрямой девчонке.

Нарыдавшись вдоволь, вытираю распухший нос и словно засыпанные песком глаза. Осматриваюсь и с удивлением замечаю невдалеке весьма уютное кафе. После дикого выброса адреналина хочется спать, но еще больше, почему-то, есть. На эту мысль желудок заунывно воет, прямым текстом заявляя о лютом голоде. Посмотрев на себя в зеркало, прихожу в ужас от опухшего лица алкоголички после трехдневного запоя. Хорошо, что этот район далеко от моего и шанс встретить тут кого-то из знакомых равен почти нулю. Расчесав волосы и напустив их на лицо, надеваю большие солнцезащитные очки и выхожу из машины.

Перехожу через дорогу и занимаю себе уютное место в кресле на открытой террасе кафе. Ко мне тут же подходит официант, оставляет меню и уходит. Чудесно! Люблю такой ненавязчивый сервис. Желудок, при виде названий блюд, завывает не хуже волка, явно вынуждая меня поторапливаться. Сделав заказ, ненадолго зависаю, вспомнив происходящее в доме ведьмы. Что это за лицо было в шаре? И почему он потом почернел и взорвался? Что за дрянь пыталась на меня посадить ведьма? Вот, блин! Сходила одна за ответами, а получила еще больше вопросов! И почему та мадам Жужу так меня оскорбляла? Ненормальная какая-то, явно.

За всеми этими мыслями в голове даже не замечаю, когда официант приносит мой заказ и удаляется, так и не дождавшись от меня ответа на свой вопрос. Прихожу в себя, уже доедая последнюю ложку грибного крем-супа. Только по послевкусию понимаю, что первое блюдо в этом кафе неожиданно изысканное и очень вкусно приготовленное. Надо же. А ведь это даже не ресторан. Второму блюду – овощи и стейк на гриле, уделяю уже гораздо больше внимания. Ммм, это что-то волшебное, честное слово! Прямо чувствую, как улучшается настроение, и все проблемы отходят на второй план.

Улыбаясь от уха до уха, ловлю пробегающего официанта за руку и говорю, сама не ожидая от себя подобного:

- Прошу, передайте вашему повару мою самую искреннюю благодарность и похвалу. Он – кудесник. Я не ела ничего вкуснее.

Официант улыбается и кивает, исчезая на кухне. А я возвращаюсь к своей еде, едва не мыча от удовольствия над каждым кусочком. Я так увлекаюсь, что не сразу замечаю, когда за мой столик, напротив меня кто-то садится, а когда поднимаю глаза, встречаюсь с ласковым взглядом пожилой леди в белой накрахмаленной форме и чем-то вроде чепца. Упс.

- Мне Тони передал ваши слова, - говорит дама-повар, видя, что я смущена и не знаю, как реагировать. – Захотелось выйти, поговорить с вами лично. Извините, если отвлекаю вас от обеда.

- Нет-нет, что вы! – быстренько прожевываю овощи и улыбаюсь. – Вы нисколько меня не отвлекаете. Признаться, мне было интересно посмотреть на человека, который делает такие невероятные блюда. Скажу вам по секрету, я пришла в это кафе в ужасном настроении, разбитой и раздавленной. Но после того, как съела суп чувствую себя так, словно поговорила с кем-то близким, получила поддержку и помощь. Извините. Возможно, вам покажется, что я несу чушь… - замолкаю, чувствуя себя очень неловко от того, что так разоткровенничалась с совершенно незнакомым мне человеком.

- Нет, не покажется, - леди улыбается мягкой улыбкой, - я рада, что смогла вам хоть немного помочь. Меня зовут Мария. Это мое кафе. Я здесь готовлю для посетителей уже скоро шесть лет. И за все это время, всего два человека, включая вас, так отреагировали на мою стряпню.

- Странно, что так мало. Вы волшебно готовите.

- Увы, мало, да. В былые времена ценители моей кухни попадались чаще. Но что поделать, времена меняются, люди отдаляются от природы, от своих корней и Рода.

Тут я немного не поняла, о чем говорит владелица кафе, но продолжила улыбаться и кивать головой, все еще под впечатлением от ее блюд.

- А на счет вашего плохого настроения не переживайте, - продолжает милая дама, - это от того, что вы не знаете, кто вы есть на самом деле. Так сейчас со многими бывает, но только единицам везет познать смысл своей жизни. Вам повезет, я уверена. Спасибо, что вы такая светлая, вопреки всему. Вот мой номер телефона, вдруг вы когда-нибудь захотите послушать болтовню старой, выжившей из ума женщины. Приятно было поговорить, Летта.

И пожилая леди, Мария, уходит, оставив после себя флер домашнего уюта и какого-то приятного тепла в моей душе. Странный разговор. Ощущение, словно я не все услышала, что она мне сказала. Так бывает? Или я все-таки схожу с ума?? Растеряно доедаю десерт, расплачиваюсь по счету, оставив щедрые чаевые, и еду домой. Оставив машину на стоянке, зачем-то вместо того, чтобы подняться в квартиру, иду в сквер. Еще издали вижу уже знакомую пожилую пару на скамейке. Вокруг женщины клубится тьма, опутывая ноги и поднимаясь выше по телу. И чем ближе я подхожу, тем яснее вижу рядом с парой еще какой-то белесый сгусток. Призрак? Тогда почему я вижу его без зеркала? Едва я подхожу к ним, как белое пятно начинает приобретать очертания женской фигуры.

- Здравствуйте, - говорю пожилой паре в ответ на их удивленные взгляды. – Мне кажется, вам нужно кое-что узнать…

- Здравствуйте, - говорю пожилой паре в ответ на их удивленные взгляды. – Мне кажется, вам нужно кое-что узнать…

- Мисс, мы вас не знаем, идите своей дорогой, - тут же набычивается пожилой мужчина, поджав губы в явном раздражении.

- Ну, зачем ты так, Джон? Девушка подошла, наверное, хочет что-то сказать, а ты… - леди мне мило улыбается.

- Мы ее не знаем, Герти, какое нам дело до того, что она хочет сказать? – возражает мужчина, злясь еще больше.

- Не сердитесь на него, мисс, мой муж немного раздражен последнее время. Так что вы хотели сказать?

- Потому что мне есть, почему раздражаться! – перебивает мужчина свою жену. – Ты упрямая женщина, Гертруда Миллер! И эгоистичная! Ты все решила, а как я буду без тебя, тебя не интересует.

Пара продолжает браниться, а ко мне приходит понимание ситуации. Видимо, женщина смертельно больна, наверное, темный туман вокруг ее ног – это признак опасной болезни. А призрак, которого я теперь весьма отчетливо вижу, какой-то родственник. Присматриваюсь к почти непрозрачной фигуре. Девушка похожа на пожилого джентльмена. Возможно, дочь? Призрак тут же кивает в ответ на мои мысли и пытается что-то сказать, но я не слышу слов. Тогда девушка показывает рукой на темный дым вокруг ног пожилой леди и качает отрицательно головой, а потом с помощью жестов все-таки проясняет ситуацию.

Опомнившись, что стою, как идиотка, и смотрю в никуда, не отвечая на вопрос, переспрашиваю:

- Что, простите?

- Вы что-то хотели сказать, - напоминает Гертруда Миллер.

- Да. То, что я скажу, прозвучит дико и, возможно, вы не поверите, но мне нужно сказать, а дальше – сами выбирайте верить мне, или нет. Я подошла к вам, потому что увидела рядом с вами призрак вашей дочери.

- О, Пресвятой Иисус, я не буду слушать подобную ересь! – тут же поднимается со своего места мужчина. – Пойдем, Герти. Надоели эти шарлатаны.

- Я хочу услышать, что с моей дочерью, Джон. А ты может идти, куда хочешь.

Мужчина, еще немного поворчав, усаживается на лавочку, но демонстративно отворачивается от меня, рассматривая что-то сбоку.

- Ваша дочь здесь, рядом. И она обеспокоена, что вы не хотите лечиться.

- Джон?! Опять твои штучки?

- Послушайте меня пять минут, пожалуйста. Это все, чего я прошу, - взываю к Гертруде. – А потом я уйду, и вы будете сами решать. Я просто курьер. Ваша дочь просит передать вам, чтобы вы вспомнили те времена, когда она была маленькая и болела. Тогда вы садились рядом, укутывали малышку и ее игрушечного одноглазого зайца и рассказывали интересные истории, или сказки.

Глаза пожилой леди по мере того, как я говорю, становятся все больше, а потом наполняются слезами.

- Так вот теперь ваша дочь просит достать этого зайца с кладовки, крепко прижать к себе и ехать на лечение. Она просит вас не сдаваться. Еще не пришло ваше время. Вы еще нужны этому миру и своему мужу. А когда настанет ваш час, она будет вас ждать. Но, пожалуйста, не торопитесь, живите здесь и сейчас, дайте ей возможность радоваться за вас.

Под конец моей речи женщина уже рыдает навзрыд, да и у мужчины глаза на мокром месте. Черный туман вокруг ног Гертруды Миллер становится светлее, и я понимаю, что смогла достучаться до женщины. Устало выдохнув, киваю головой на прощание и ухожу, чувствуя, как ноги трясутся от усталости, словно я пробежала марафон. Не сразу слышу, что меня окликают.

- Да? – удивленно оглядываюсь.

- Как вас зовут? - спрашивает Гертруда Миллер, вытирая красные от слез глаза белоснежным носовым платком.

- Простите, я не представилась. Виолетта Мартен.

- Спасибо вам, Виолетта. Я буду молиться за вас.

Благодарно киваю, да, молитвы мне сейчас явно не повредят, и иду домой. Захожу в квартиру и сразу, со входа, иду в мамину комнату. Захожу и останавливаюсь на пороге. Я не была тут со дня похорон. Все здесь лежит так же, как оставила мама, даже в воздухе еще пахнет ее любимым лавандовым маслом. Закрываю дверь и прохожу к столу. Сажусь, медленно поглаживая полированную поверхность. Мама часто сидела на этом месте и что-то писала. То в тетрадях, то на листиках. А когда я спрашивала, что она пишет, мама всегда отшучивалась. Странно, но после ее смерти я не нашла ни тетрадей, ни листочков с ее почерком, словно их и не было.

Устало положив руки на стол, ложусь на них лицом и выдыхаю. Острая тоска щемит в груди и наливает слезы в глаза.

- Мааам, - шепчу я, - мне страшно. Что-то странное происходит и меня это жутко пугает. Я не знаю, что делать. Мне так нужна твоя помощь, мама. Очень нужна…

Я замолкаю, прижимаясь мокрыми глазами к своим рукам и вдруг, в полной тишине, явно слышу какой-то щелчок. Вздрогнув, приподнимаю голову. Осматриваюсь. И замечаю, что немного отошла столешница. Нажимаю пальцем, чтобы поправить, но опять раздается щелчок, еще более громкий, и низ стола отъезжает ко мне, являя потайной плоский шкафчик, в котором лежит тетрадь. Не веря своим глазам, беру ее, сразу узнав мамин почерк. Трясущимися руками открываю и вижу письмо. Простой белый конверт. И на нем красивыми, каллиграфическими буквами выведено маминой рукой «Для Виолетты».

«Моя дорогая девочка!» Прочитав первую строчку письма, не могу сдержать слез, отложив лист, чтобы не залить его, отдаюсь на волю безысходной тоске по маме. Когда уже нет сил плакать, голова гудит, как колокол, а глаза нестерпимо пекут, забираю письмо с тетрадью и выхожу из комнаты, плотно прикрыв дверь.

Заварив чай с ненавистной ромашкой, умываюсь в ванной и, устроившись в кресле с чашкой, делаю вторую попытку прочесть мамино послание.

«Моя дорогая девочка!

Если ты читаешь это письмо, значит, я не успела тебе все рассказать. Или не нашла в себе сил. Увы, моя милая, твоя мама – слабовольная особь. Или страус, который при опасности прячет голову в песок. Это неприятное сравнение, но так и есть. Последние два года я только и делаю, что откладываю важный разговор. Видимо, дооткладывалась.

Прости, моя золотая, что теперь тебе придется самой во всем разбираться и одной через это все проходить. Я берегла тебя, как могла. Но в своей заботе, видимо, слишком увлеклась. Прости меня, если сможешь. Я просто очень надеялась и молилась, что этот разговор будет не нужен. Что ты встретишь того мужчину, который покорит твое сердце, и выйдешь замуж. Но тебя ведет вперед другая, темная звезда, и, увы, только ее свет ты видишь.

Ну, что ж, так тому и быть. Я долго сопротивлялась твоему предназначению и судьбе, но одной моей воли, тем более такой слабой, оказалось мало. Предполагаю, что мы расстанемся перед твоим тридцатилетием – твоим Рубиконом. Именно тогда, когда ты войдешь в этот возраст, спадет замок с твоих сил, который поставила двадцать пять лет назад могучая ведьма, Старейшина нашего Рода, моя бабушка.

А раз так, то пришло время тебе узнать о том, что ты – потомственная ведьма. Думаю, твои способности уже начинают проявляться, пугая тебя. Не страшись, моя девочка, а прими их. Они часть тебя, которая просто долго спала, скрытая особым способом. Если судить по тому, что в тебе просыпалось двадцать пять лет назад, то, скорее всего, ты видишь мертвых. Это необычный дар для ведьмы. Потому что мы больше о жизни. Для того, чтобы все понять лучше и не наделать ошибок, о которых позже будешь сильно жалеть, собирай вещи и езжай по адресу, который я напишу в конце письма. Это тот самый дом, куда я уезжала каждое лето. Наше Родовое гнездо, место Силы. Там найдешь все необходимое для инициации. НЕ пытайся избавиться от того, что в тебе сейчас прорастает – навредишь своему здоровью, но не сможешь ничего сделать, поверь, я знаю.

Еще раз, прости меня, моя Летта, моя девочка. Я очень надеялась, что тебя минует эта участь, но видимо, от судьбы не убежишь. Почитай мой дневник на досуге. А как приедешь в наш дом, найди в специальной комнате ведьмовские книги, они помогут на начальном этапе, подскажут, что делать. К сожалению, тебе придется учиться самой. Пообещай только, что никогда не используешь Силу во вред живому существу! Поклянись моим именем! Это очень важно!

Помни, что я всегда любила, и всегда буду любить тебя, где бы я ни была.

Крепко тебя обнимаю. Мама».

Окинув взглядом свою любимую комнату, привычный вид за окном, как-то внезапно понимаю, что совершенно без сожаления оставлю все это и поеду в неизвестность, лишь бы узнать, что такое быть ведьмой и как эту способность «выключать», чтобы можно было вернуться к своей обычной жизни.

Решение приходит само собой. Я тут же звоню на работу и сообщаю об увольнении. Учитывая, что я была на испытательном сроке, проблем не возникает. Следующий шаг – собрать нужные вещи и минимум еды. Ехать придется двое суток, то есть две ночи придется ночевать в мотелях, при мысли о которых меня бросает в дрожь. Но ничего не поделать.

Спать ложусь пораньше, в глупой надежде выспаться и выехать с рассветом. Но какое там. Сотни мыслей только и ждали, пока я улягусь, чтобы тут же начать копошиться в голове. Как это быть ведьмой? Если потомственная, значит, мама тоже была ведьмой? Почему я никогда не видела, чтобы она что-то эдакое делала? Никаких гаданий, предсказаний, ничего такого. Ну, разве что травы мама любила, готовила на все случаи жизни. Но разве же это ведьмовство?

Утро наступило, едва я закрыла глаза и заснула. Подскочив от будильника, не сразу вспоминаю, куда это я собралась в такую рань. Потом все-таки включаюсь. Сборы и завтрак занимают чуть больше часа, и в шесть утра я уже выезжаю, напялив на нос солнцезащитные очки и включив радио. Ну, что ж, семейные тайны, ждите меня, я к вам еду!

Первый день пути проходит спокойно. Поздним вечером удается найти более-менее приличный номер в придорожном мотеле. Можно было, конечно, заехать в город, там отели более комфортные, но тогда бы пришлось делать крюк, а это увеличит количество времени в пути. Так что, скрипя зубами, получаю ключ от номера с утверждением портье, что постельное белье только поменяли, а уборка была утром. Придется верить на слово, все равно другого мотеля поблизости нет.

Горячей воды в номере нет, только слегка теплая, но мне и этого хватает, чтобы быстренько ополоснуться после целого дня напряженной дороги. И хотя комната действительно выглядит чистой, ложиться в постель в белье я не рискую, заваливаюсь в одежде. Оставив включенным ночник на стене в изголовье, засыпаю мгновенно, едва голова касается подушки.

Просыпаюсь от собственного крика. Жадно хватаю ртом воздух, пытаясь вытравить из сознания фрагменты кошмара, где я отбиваюсь от каких-то черных сущностей, а за всем этим наблюдает кто-то огромный, с желтыми глазами.

Сердце колотится где-то в горле, не давая нормально дышать, руки мелко подрагивают, все тело покрыто липким потом страха. Убрав мокрые пряди волос со лба, встаю с кровати. Похоже, нужно снова принять душ. Мельком смотрю в окно, уже светает. Отлично, раньше выеду, раньше приеду. Сегодня еще одна ночь в мотеле, а завтра буду на месте.

Приняв душ и помыв голову, прячу грязные вещи в пакет, одеваюсь в чистое. Завязываю еще мокрые волосы в косу и, растолкав сонного портье, отдаю ключ от номера.

Кофе из автомата – та еще дрянь, но на безрыбье и рак – рыба, поэтому просто пью его из пластикового стаканчика, старательно выруливая на трассу. Ближе к вечеру мой путь все-таки лежит через город, теперь уже объезжать – дольше. Решаю поискать мотель на выезде, но сначала заехать в какое-нибудь кафе поесть, после резинового бутерброда и мерзкого кофе еще утром, целый день была на одной воде.

Заехав на главную улицу и пару раз свернув, останавливаюсь возле весьма приятного на вид заведения. Семейная пиццерия «У Луиджи». Пицца – это неплохо. Возможно, у них и суп есть, очень хочется жидкого.

Вся в мыслях и предвкушении вкусного обеда, не сразу замечаю мальчишку лет десяти, который несется на скейте вниз по дороге. Он уже почти пролетает мимо меня, когда я замечаю, что все его тело окутывает черный, плотный туман, чистой остается только шея и голова. Не отдавая себе отчет в том, что делаю, двигаясь просто на инстинктах, резко выбрасываю вперед руку, и сбиваю мальчишку с доски. Парень падает, больно ударившись локтем, тут же подскакивает и начинает возмущаться, но первое же его слово заглушает визг тормозов и звук удара. Между нами пролетает кусок скейта, врезавшись в забор дома, а мы с мальчишкой смотрим друг на друга круглыми от шока глазами. Черный туман вязкой слизью спускается с тела парнишки, открывая яркую оранжевую футболку и синие шорты.