У крылатых нет недостатков

Весна запаздывала. Середина марта, а зима не сдавала позиций. Звонкая капель отсутствовала, как и радостное пение птиц. Сугробы зато никуда не делись и хмурое небо надежно спрятало в своей глубине солнце и синеву. Ветер дергал за голые ветки тополей с такой силой, словно надеялся выдернуть деревья с корнем.

– Люди хотят безоблачного счастья, а начинают со лжи, – Аделина распахнула настежь окно и вцепилась обеими руками в кухонный подоконник. Разглядывала небо, сугробы и чисто выметенную дорожку от подъезда к парковке. Дворник старательный, отгреб дорожку до серого асфальта. – Как вам не совестно? Разрушили мою жизнь и радуются. Брошусь сейчас им под ноги, пусть перешагнут мое переломанное тело. Пусть знают, сколько их счастье стоит. Целую жизнь. Мою целую жизнь. Никчемную и никому ненужную. Зачем жила? Ради вот этого? Хороша благодарность.

Окно кухни выходило на подъездную дверь. Из подъезда как раз вышел муж Аделины с большим чемоданом. Когда ездили в отпуск, в чемодане помещались все вещи, и мужа, и Аделины. Чемодан перестал ей принадлежать, хотя Аделина помнила, когда его покупала. Да и муж стал бывшим, чего уж прикидываться.

Только что бывший муж пафосно объявил, что любит другую женщину. Любит сильно и терпеть разлуку не собирается. И предложил дружеский развод. Чтобы без скандалов и лишних разговоров расстаться. Делить им особо нечего. Квартира останется ему, а дача и машина отойдет Аделине.

Щедрость мужа, как говорится, зашкаливала. Квартира – трешка в центре, дорожает с каждым годом, а дача – убогий домишко и шесть соток в садовом кооперативе. Машина и того хуже. На капоте вмятина, на лобовом стекле длинная трещина, задняя дверь не открывается, резина лысая. Да и внутри, как ни отмывай, все равно кажется грязно.

Не ремонтировали, потому что новую машину планировали к лету покупать. Всего-то три месяца оставалось на старой ездить. А теперь совместные планы Аделины и мужа закончились. Отпуска летнего не будет, машины новой не будет, вечеров у телевизора не будет. Впрочем, это у Аделины не будет. У мужа все как раз пышным цветом заполыхает.

Не стоило подглядывать, как муж уходит, это удел слабаков. Но Аделина смотрела. На табуретку даже влезла, чтобы лучше было видно. Со скамейки навстречу мужу поднялась миловидная женщина, молодая, тридцати еще нет. Погладила живот. Ага, и беременная к тому же. А муж наивно полагает, что ребенок его. Аделина со вздохом отвернулась.

Была бы она стервой, как некоторые, кинулась бы доказывать коварному изменнику, что чудес не бывает. Не может у мужа быть детей, это врач прямо сказал ошарашенной Аделине еще пятнадцать лет назад. Бесполезно лечиться и деньги тратить. Разве что нагулять на стороне. Аделина такой вариант отвергла. И мужу ничего не сказала.

Несколько первых лет семейной жизни они бились за то, чтобы у них родился ребенок. Аделина билась, а муж морщился. Дети его пугали. Сперму пришлось тайком на анализ относить. Результат выбил из колеи, неделю Аделина пряталась на даче и рыдала. Хоронила мечты и надежды. Решила, что будет нести крест, если так уж случилось.

И вот. Награда нашла героиню. Где-то слышала Аделина такое выражение. Одиночество как награда. Будет куковать бабий век без мужа, без детей. Другая сделала то, на что Аделина не отважилась. В прошлое не вернешься, не переиграешь, и новую жизнь нет сил начинать. Через неделю сорок лет исполнится. Подарок можно не придумывать. Уже вручили.

Аделина зажмурилась. Досчитала до десяти. Это ведь легко. Встать обеими ногами на подоконник, сделать пару шагов и разжать руки. Несколько мгновений и все кончено. Можно крикнуть. Тогда муж поднимет голову. И его новая жена тоже поднимет. Увидит полет Аделины. Неизвестно, как на здоровье ребенка это отразится. Аделине без разницы.

Сильный порыв ветра толкнул Аделину в грудь. Пришлось даже спрыгнуть на пол. Устоять на подоконнике не получилось. Створки окна захлопнулись и резкий звук отрезвил Аделину. Муж с новой избранницей загрузили чемодан с вещами в багажник такси, сели сами, и уехали. В свое счастливое будущее.

Потом они поселятся на квадратных метрах, которые Аделина любовно обихаживала. Каждый стежок на занавеске, каждая тарелочка, каждая книга… Мелькнула мысль вывезти все подчистую из квартиры, пусть добро сами наживают, но Аделина знала, не будет она ничего вывозить. Что-то щелкнуло в голове и стало не так больно, как было.

Придется съездить на дачу, проверить, что там и как. Март выдался холодным и Аделина не торопилась к грядкам. И с рассадой не заладилось в этом году. Еще ведь не поздно. Успеет посадить перцы и помидоры, если на все лето дача станет ее домом. Или уж наплевать?

Может вообще продать дачу и машину и податься в кругосветное путешествие? Мир посмотреть. Работа, выбранная по принципу “поближе к дому”, не помеха. Аделина привычно заняла кресло в углу. С этого места неудобно было смотреть телевизор, но второе кресло любил муж. Ему всегда доставалось все лучшее в их семье.

Некого упрекать, Аделина жертвовала своим комфортом добровольно. Самое вкусное, красивое, полезное, удобное отдавала мужу. Бросила институт на втором курсе, потому что рано вышла замуж. Нужно было заниматься обменами их однушек, налаживать быт, зарабатывать деньги на отпуск…

Порой Аделине казалось, что она рождена для другого, для счастья, для полета, для неба. Уж точно не для грядок и скучной работы. Почему же так случилось, что она едва ползает по земле. И никакого просвета не видит. Особенно в эту минуту, когда ее вроде как освободили от всех забот. Телефонный звонок выдернул из легкой дремы.

– Линуха, а ты когда на дачу переезжаешь, я забыл спросить? – бывший муж спрашивал деловито и напористо, уверенный, что ответ ему понравится. Конечно, прямо завтра Линуха свалит. Ну, в крайнем случае, в выходные.

– Когда я на дачу?

– Завтра? Чего тянуть?

– Через месяц, – отрезала Аделина. Не поверила своим ушам, что говорит такое. – Как получу развод, так и уеду. На раздумья дают месяц. Ну ты знаешь, я думаю, все сроки.

– Но, подожди…

– Чего еще мне ждать? Каши с маслом? Неба в алмазах?

– Я имею право жить в нашей квартире. Мы же поделили имущество.

– А еще ты имеешь право досрочно погасить ипотеку за эту квартиру. И вот что, ты забыл, я напоминаю. Через неделю у меня день рождения. Я буду праздновать. В нашей квартире. Будь добр, не появляйся!

Аделина скинула звонок и выключила телефон. Второго разговора ей не выдержать. Пальцы подрагивали и сердце гулко билось. Впервые она возразила мужу. Просто так возразила, из вредности. И наврала про день рождения. Ей и приглашать-то некого. Да и вообще, сорок лет ведь не отмечают. А ей сорок.

С другой стороны, много лет никаких празднований Аделина не затевала. Это не сорок лет будет, а компенсация за бездарно прожитые годы. Жирная точка на ее жертвенности. Аделина потрясла головой, глянула на потолок, откуда столь революционные мысли проникли в ее ум? Лучше лечь спать и доверить мудрому утру решить все проблемы.

На работу Аделина опоздала, потому что, едва проснувшись, подумала о входном замке. Ей пришла в голову очередная революционная мысль. Поменять входной замок. Не подозревала Аделина раньше, что настолько она предусмотрительная. Что ж поделать, с коварными жить, коварной стать. Иначе ситуация могла к вечеру развернуться печально. Замок поменял бы муж.

Начинка для замка менялась просто. Кто-то из соседей однажды посоветовал на время отпуска так делать. Замену Аделина купила, а вот менять не приходилось. То забывала, то ленилась. Но в это утро руки сами схватили отвертку, открутили и закрутили. Полчаса и новый замок.

– Так тебе, изменщик! – Аделина еще приделала на дверь полоску бумаги со строгой печатью. Задержалась, надо было печать нарисовать. Квартира как будто под арестом, муж сунуться точно струсит. – Рога береги, олень!

Придется праздновать свой сороковник, даже если гостей и подарков не будет. Подарки Аделина сама себе купит, а вот с гостями проблема. Муж гостей не выносил, их перестали приглашать. Во-первых, гости занимали пространство, в котором муж привык царить. А во-вторых, Аделина хлопотала над гостями и могла не услышать, что мужу нужна солонка или добавка. За годы брака гости исчезли как класс.

По большому счету, можно было немного опоздать на службу, начальство не проверяло с хронометром ответственность сотрудников. Поэтому Аделина не стала брать такси, пошла пешком через парк. Как назло каждая встречная женщина катила коляску и что-то внутри болезненно съеживалось от осознания глупой жертвенной истории брака Аделины.

По большому счету, можно было немного опоздать на службу, начальство не проверяло с хронометром ответственность сотрудников. Поэтому Аделина не стала брать такси, пошла пешком через парк. Как назло каждая встречная женщина катила коляску и что-то внутри болезненно съеживалось от осознания глупой жертвенной истории брака Аделины.

Жертвы никто не оценит и оплачивать их не будет, это во всех психологических книжках было написано. Прочитанному Аделина верила, но почему-то считала, что ее жертва не станет напрасной, не превратится в пыль. Двадцать лет это не шутка, плюс привычка и удобство. В привычку мужа жить с максимальным комфортом Аделина верила больше, чем в его любовь к жене.

Измена мужа, сама по себе, не так уж огорчила, частое явление, когда брак многолетний и чувства остыли. Аделина и по имени давно разучилась мужа называть. Муж и муж. Без имени. Или просто свой-мой. Мой-то опять весь вечер в танчики бился. Купила своему тапки новые, да не понравились. Чужой ребенок поставил все точки над всеми буквами. Жизнь прожита зря.

Неторопливо шагая по парковой дорожке, Аделина не смотрела по сторонам и даже не пыталась найти ободряющие слова про сорок пять и ягодку, что жизнь только начинается, мужиков полно и все впереди. А что впереди? Новый мужик? Второй такой же семейной истории Аделина не хотела. Когда кому-то вкусные плюшки, а ей – одни заботушки.

– Глаза разуй, чуть не убила, – задумавшись, Аделина не заметила странную старуху, которая вдруг оказалась на дорожке. Как из-под земли выскочила. – Ходят, как у себя дома. А тут люди, между прочим.

– Извините. Места достаточно, я вас и не задела.

– Задела, – сварливо ответила старуха и потащилась за Аделиной. – Пальто мне испачкала.

– Что вы такое говорите? Как я могла вам пальто испачкать?

– Откуда я знаю как. Руки не помыла, об меня вытерла.

– Что? – старуха несла чистейший бред, но Аделина непроизвольно глянула на ладони. – Чистые, видите.

– Разыграли дурака на четыре кулака, – завопила старуха и подбросила вверх старомодную шляпу с перьями. Седые космы легли на плечи.

– Если вам так жить веселее, то пожалуйста, – Аделина ускорила шаг.

– Крыльев нет, а то бы полетела. Полетела в небеса, – донеслось в спину.

– А ну отстаньте! – Аделина резко развернулась и опешила. На дорожке никого не было. – Черт, что за дела? Сон, что ли, на ходу приснился?

Коллеги, обычно уткнувшиеся в свои компьютеры, как один подняли головы на Аделину. Дружно вздохнули и сочувственно заулыбались. И потянулись в комнату отдыха. Заподозрив неладное, Аделина стянула с головы берет, бросила куртку на стул и решила от коллектива не отрываться. За чаем и узнает, что к чему.

– И ты туда же, – насмешливо выпалила рекламщица, тощая деваха, любившая разговоры за жизнь.

– Куда?

– В одинокие женщины. Теперь в нашем коллективе ни одной замужней нет. Дожили.

– А откуда вы узнали?

– Так твой приходил.

– Кто? Муж? – этого еще не хватало, Аделина задохнулась от возмущения. – Зачем?

– Просил отнестись к тебе с пониманием, поддержать словом и делом. Отметить день рождения в коллективе. Чтобы ты не скучала одна дома.

– Вот же гад, – ну теперь точно уступать нельзя. День рождения будет!
___________________________________________

Рада приветствовать вас в новой фэнтези истории. Будут загадки и разгадки, эмоции и крылья.

Ваши лайки, комментарии и библиотеки бесценны.

Бывший муж знал Аделину слишком хорошо, наловчился дергать за нужные ниточки и манипулировать. Наперед просчитал ее возможные эмоции и методично действовал. Загонял в угол, как зверя. Знал, что жена по многолетней привычке посмотрит в окно, провожая его, и поэтому привел беременную любовницу под окна. Чтобы похвастаться своим счастьем и задеть побольнее ребенком.

Знал, что Аделина не станет откровенничать с коллегами о крушении брака до самого факта развода, и поэтому первым делом притащился на работу и распустил слухи. Как будто развод уже случился. Знал, что она всегда держит обещание, и поэтому постарался обеспечить день ее рождения в коллективе. Выживал из квартиры бывшую жену как мог и был уверен, что легко победит.

Месть Аделины с днем рождения в собственной квартире и бумажкой на двери выглядела ребячливой и жалкой. А ничего пострашнее в голову не пришло. На работу к бывшему мужу пойти? И чего добиваться? Лишения премии за любовницу? Можно, конечно, забаррикадироваться в квартире. Тогда муж вызовет психушку и МЧС. И по соседям пробежится и нужными историями в свою пользу загрузит.

– Двадцать лет. Это же огромный срок, – ужасалась Аделина собственным мыслям. – Где были мои глаза все эти годы? Я слепая, глухая и старая. Лошадь. Меня только на бойню. В утиль списать.

– Подумаешь, развод, – единодушно накинулись на Аделину коллеги. – Это как школу закончить. Каждая женщина должна получить аттестат. Считай, что тебе красный диплом выдали. За многолетнюю безупречную службу.

– Да, да, – вяло отговаривалась Аделина, чувствуя себя отвратительно. Как будто голую выволокли из постели и выставили перед ротой солдат. И почему людям так нравится обсуждать чужие семейные дела? – Каждая женщина, да. Я засиделась в браке.

– Ты из тюремного заточения на свободу вышла! С чистой совестью! У тебя все только начинается! У тебя крылья вырастут.

– Да, да. Вышла на свободу. Точно.

– Возьми отпуск на неделю, – посоветовала рекламщица. – Сходи в парикмахерскую, маникюр-педикюр, спа. Всякие процедурки. Станешь красоткой. И день рождения отметишь королевой.

– Да, да, – становится красоткой Аделине совершенно не хотелось.

– Зачем это напоказ красоваться? Перед кем? Деньги только тратить в пустоту, – фыркнула секретарша. Ей было уже к шестидесяти и она гордилась тем, что ни разу в косметическом салоне не отметилась. Все это блажь и вражеские происки. Типа праздника влюбленных. Мужики и так разбаловались. – Твой-то заходил к начальнице с самого утра. Под дверью топтался, ждал, не терпелось радостью поделиться. Ну не урод ли?

– Не мой он, – поддерживать разговор Аделина могла с трудом. Лавина противоречивых чувств снесла ее в пропасть отчаяния. – Бывший. Урод.

– Друг познается в беде, а муж в разводе, – авторитетно заявила клиентка, непонятно как затесавшаяся в служебное чаепитие. – Я бы на вашем месте устроила ему фейерверк. Обобрала бы как липку. Чтобы неповадно было. Нормальные мужья все бывшим женам оставляют. А ваш что вам оставил?

– Дачу, – криво улыбнулась Аделина. – И машину. Старую. Я богачка.

– Хорошую дачу? – направление мыслей клиентки резко изменилось. – Близко к городу?

– Близко. Автобус ходит. Дача громко сказано. Это просто садовый участок. Домик, грядки, теплица. Кусты ягодные, смородина, малина и крыжовник. Яблони и облепиха. Колодец есть. Но вода только для полива.

– Пойдемте-ка, – клиентка подхватила Аделину под руку и буквально поволокла в комнату для переговоров. – Мне надо дачу для мамы. Она признает только такое. Советское и в коллективе. Малина, яблоня, горох. Цветы, наверно, тоже есть? Давно ищу, а тут вы. Прямо в точку попали.

– В каком смысле вам надо?

– В прямом! Я вашу дачу покупаю.

– Покупаете? Зачем?

– Для мамы. Я же объяснила уже. Вы пока никому не рассказывайте, что продаете. Я вам задаток дам.

– Задаток? – Аделина нахмурилась. Она же сказала, что участок обычный, а клиентка неожиданно загорелась. – Сразу хотите задаток заплатить?

– Ну, конечно. Вы же в риэлторском агентстве работаете. Должны правила знать.

– Должна. Я знаю, да. Но вы же не видели ни участка, ни дома. С соседями не поговорили. А если вам не понравится? Или вашей маме не понравится?

– Все эти старые садовые участки одинаковы. Главное, что близко к городу и автобус. Все решено. Вы никому больше не предлагайте.

– Я вообще не планировала продавать, – вяло сопротивлялась Аделина.

– А теперь продаете! – странная женщина словно не слышала сомнений Аделины.

Разговор прервался, Аделину вызвали к начальству. На подгибающихся ногах Аделина поплелась в кабинет директрисы. Сейчас ей еще порцию иголок под ногти загонят. Ситуация развивалась, на взгляд Аделины, чудовищно. Ее жизнь, поступки, имущество обсуждают все кому не лень. В один миг она из скромной и порядочной труженицы превратилась в ходячую сплетню.

– Извините, – чуть слышно пролепетала Аделина, избегая смотреть в глаза строгой начальнице, которая лично с сотрудниками почти не разговаривала, приказы передавала в письменном виде через секретаря. – Я не ожидала, что мой развод станет всеобщим достоянием. Тут и обсуждать нечего. На моей работе никак не скажется, уверяю вас.

– Ваша квартира, вы ведь ее через наше агентство покупали?

– Через ваше покупала, то есть через наше. А при чем квартира?

– Агенство ее выкупит.

– Как? Зачем?

– Хотите подарить квартиру мужу? – нетерпеливо спросила начальница, постукивая острыми ноготками по столу. – Вместе с наполовину выплаченной ипотекой?

– Не хочу. Только… Ох, так быстро все. У меня все в голове перепуталось.

– Переживать вам не нужно. Риэлтор уже занимается, я поручила, подойдет к вам с документами. Квартира ведь только на вас оформлена, у нас такие правила при продаже, если ипотека. После развода купите себе другую. Агентство вам и подыщет варианты. Тогда уже бывший муж не сможет претендовать.

– Понимаю, – Аделина припомнила, что на нее оформляли страховку и все документы. – Если так можно, то я не буду возражать.

– И не возражайте. Я советую вам уехать на недельку в санаторий. Хороший санаторий. Вернетесь, все будет уже готово.

– Но мой муж претендует, квартира в браке куплена и…

– А пусть судится, – неожиданно расхохоталась начальница. Смех напомнил вопли старухи в парке, Аделина себя даже ущипнула, чтобы проснуться. – Через час в санаторий поедет наша служебная машина и вас отвезет. Без завхоза мы неделю как-нибудь проживем. Идите. Я вас больше не задерживаю.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, Аделина еще раз ущипнула себя. Никто не может заранее подготовиться к лишениям. Да и мало кто лишается сразу мужа, квартиры, дачи… Или просто Аделина плохо знает жизнь? Именно так и случается? Разыграли дурака на четыре кулака? То есть дуру. Аделину. А вышло, что муж проиграл. Не достанется ему квартира.

Невозможно было даже предположить, что начальница встанет всей своей властью на сторону неприметного завхоза. Аделина редко имя начальницы вслух произносила, видела лишь на документах, квитанциях и платежках. Лично обратиться случая как-то не представилось за все годы работы. И вдруг. Сказка какая-то. А санаторий? Ехать? Прямо так, без вещей?

Водитель сам заглянул на склад, где растерянная Аделина гадала, плакать ей или радоваться. Пришлось одеться, отдать ключи от склада секретарше, от квартиры – риэлтору, а от дачи – клиентке, попрощаться с коллегами, и сесть в машину. Обычно Аделина трепетно относилась к своему имуществу, чем объяснить, что отдала ключи посторонним? Ничем. Просто отдала.

Попросить водителя заехать домой хотя бы за сменой одежды Аделина не решилась. Если уж покатилась жизнь под откос, бесполезно хвататься зубами за воздух. Все равно до самого дна долетишь и тогда только остановишься. Пока будут ехать, Аделина подумает, что ей дальше делать. В ЗАГС ведь еще надо сходить, заявление подать на развод. С мужем придется встретиться, Аделина поморщилась, встреча вряд ли будет приятной.

– До свидания, Аделина. Приеду за вами через неделю, – водитель остановился у шлагбаума, за которым начиналась территория санатория. Несколько двухэтажных домиков и круглая башня из неотесанных камней. – Дойдете? Администрация в зеленом домике.

– Дойду. Спасибо.

Аделина обернулась вслед отъезжающей машине. Неужели только ее привез и никаких других поручений у водителя не было? Надо бы заволноваться, но Аделина лишь пожала плечами, подумав, что хуже ей не станет. Сил плыть против течения все равно нет, поэтому она поплывет по течению. Как всегда делала. Что давала жизнь, то и жила. Кровать ведь дадут и накормят.

Возможно, начальница уступила ей свой отпуск. Сама не смогла поехать, вот и пожалела исполнительного завхоза. Секретарша наверняка доложила о чайных разговорах и о брошенной Аделине. Такая версия событий устраивала Аделину, потому ни к чему не обязывала. Наоборот, если Аделина выручила начальство, то и ей помогли с квартирой.

Зеленый домик оказался закрыт на обеденный перерыв и Аделина отправилась погулять по территории. Давненько она на природе не отдыхала, забыла, что весна в лесу наступает позднее. Неловкий шаг, провалилась по колено в снег и промочила ноги. Городские ботиночки для прогулок по лесным тропинкам не годились.

– Башню посмотрю, – Аделина повернула к непонятному сооружению. – Где люди-то? Обедают? Тихий час? Или пересменка? Одни уже уехали, а другие пока не приехали.

Башня вызывала уважение своей грубой основательностью. Камни необработанные, сложенные как попало, словно ребенок неумело кубики составлял, прилегали друг другу плотно, без единого зазора. Следов соединяющего раствора Аделина не обнаружила, хотя водила пальцем между камнями и чуть носом не тыкалась в стену.

Вход в башню оказался открытым, тяжелая дверь с металлическими накладками приветливо распахнулась. Внутри башни располагалась только крутая винтовая лестница с узкими ступенями. На миг Аделина испугалась. Зачем ей лезть наверх? Высота никогда Аделину не привлекала. Квартиру она осознанно выбрала на третьем этаже, хотя муж настаивал на десятом. На балкон и то выходила по необходимости.

– Хватит быть земляным червяком, – рявкнула на себя Аделина. – Топай наверх.

Между лопатками внезапно и так остро зачесалось, что Аделина дернулась всем телом. Руками дотянуться не смогла. Прислонившись к каменной стенке, она с удовольствием поерзала спиной по камням. Как боевая лошадь. Или слон. Смешное сравнение рассмешило. Наверху, скорей всего, огороженная площадка, ничего Аделине не угрожает.

С каждой ступенькой шагать становилось легче, хотя по логике вещей должно быть наоборот. На свой третий этаж Аделина частенько поднималась пешком, не любила ждать лифт, и под коленками накапливалась усталость. Между этажами приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть. Правда, Аделина всегда с сумками домой возвращалась, а сейчас шла налегке.

– Я еще огого, – Аделина шутила сама с собой. – Я в сорок лет стану ягодкой. Малинкой. Или апельсинкой. Зачем мне ждать еще пять лет? Молодым везде дорога. Нет мужа, нет забот.

Семейная история тускнела и обесценивалась. Впервые Аделина додумалась, что жизнь сжалилась над ней, освободив от пустых отношений сейчас, когда Аделина еще не превратилась в старуху. Не требуется думать об ужине для мужа, выискивать в магазинах вкусненькое, опять же для мужа. Телевизор можно будет смотреть с удобством и свои любимые передачи. Не соскакивать среди ночи, если мужу вдруг захотелось попить водички.

– Да ты везунчик, Линуха, тебе подсунули самых лучший мех. Мексиканского тушкана, и этой еще, выдры болотной, – назвав себя именем, которое выбрал для нее муж, Аделина громко расхохоталась. Башенное эхо подхватило ее смех, словно радовалось вместе с Аделиной. – Нету больше той Линухи, кончилось ее время. И хорошо.

С земли Аделина неправильно оценила высоту башни. Показалось, что не выше третьего этажа, как если бы Аделина смотрела на свой балкон. Но она шла и шла по ступенькам, а они не заканчивались. Для развлечения Аделина принялась считать шаги, но на двухсотом бросила. Все равно никому не расскажешь, что в башне такая длинная лестница. У виска пальцем покрутят, зачем полезла.

– Ну, наконец-то, – Аделина облегченно выдохнула, выбравшись на плоскую крышу башни. – Красота какая! Ура мне! Правильно, что полезла.

Вокруг, куда не повернешься, был лес. Настоящий, густой лес, сосны и ели с редкими березками. А летом, наверно, сплошное зеленое поле. Аделина, в основном, проводила время дома, но даже она знала, что окружали областной город деревни и деревушки, за которыми шли поля. Огромных лесных массивов поблизости не существовало.

Секретарша в их агентстве любила собирать грибы, но она ездила за ними в соседнюю область. Впрочем, удивительных событий за последние сутки с Аделиной произошло столько, что наличие леса не добавило опасений. Это все-таки не муж с его поползновениями на квартиру. Возможно, пока Аделина находилась в спячке как медведица, лесничества активно работали и вырастили настоящую тайгу.

Просто удивительно, сколько новых мыслей рождалось в голове Аделины. О себе она стала думать иначе, о людях, с которыми общалась много лет, даже о работе. И об ошибках думала. Раньше считала, что поступает правильно, по совести, верность семье это главное, а сейчас горько вздыхала. Потому что могла прожить другую историю. Если бы разглядела, что ее верность семье, на самом деле, была потаканием желаниям мужа.

– Почему я не видела, что он меня не любит, а только пользуется? Что я делала не так? Все не так делала? А как надо было? – на эти вопросы у Аделины не было ответа. Жили не хуже людей, это не оправдание.

Уходить с башни не хотелось. Да и куда идти. Отдыхать обычно приезжают парами, на крайний случай, с друзьями. Ни пары, ни подруги у Аделины не было и прилепляться к кому-то на неделю Аделина смысла не видела. Пустые разговоры, маскирующие отсутствие интереса, она и на работе может вести. Аделина топталась в центре крыши, медленно поворачиваясь вокруг себя.

– Не прыгнет, спорим? Она трусиха, каких поискать, – услышала Аделина чей-то голос, говорил явно молодой парень, и стремительно обернулась. За спиной никого не было. Пространство крыши просматривалось насквозь. И по лестнице тоже никто не поднимался.

– Может ей помочь? – второй голос, погрубее, спросил с ехидным смешком. – По-братски?

– Ну можно, – парни явно издевались.

– А ну брысь, – закричала Аделина непонятно кому. Если ей суждено сойти с ума, она сделает это без свидетелей.

– Она ненормальная, мы попали, – расхохотались невидимые весельчаки.

– Гады! – Аделина заприметила камень, лежащий у края крыши, схватила его и швырнула в ту сторону, откуда доносились голоса. Раздался звон стекла и голоса исчезли. – Так будет с каждым! Нечего тут. Взяли дурацкую моду смеяться надо мной.

И сразу Аделине стало стыдно за свою ярость. Она никогда прежде так себя не вела, хотя, бывало, что муж высказывал претензии в обидной форме. Отмалчивалась, ревела украдкой в ванной. Камнями точно не швырялась. Почему она вообще решила, что говорят о ней? А самое главное, кто говорил? Кто эти парни? Давно уж ей не по возрасту привлекать внимание молодых людей.

Возраст у Аделины критический. Если и менять что-то в жизни, то сейчас. Только что? Завербоваться в экспедицию к геологам или просто уехать в другой город? От перемены места жительства внутреннее содержание не поменяется. И от перемены работы тоже. Аделина покопалась в памяти, как поступали в похожих обстоятельствах героини сериалов?

В сериалах режиссеры не скупились на новых мужчин для разведенных и обиженных женщин. Только есть крохотная разница. Аделина не героиня сериала и нет режиссера, который припас бы ей сурового в поступках, но с нежным сердцем, мужчину. А другого не надо. Был уже один. Бессердечный, ловкий манипулятор. Впрочем, что толку рассуждать о мужчинах. Никто Аделине не нужен. 

Ноги замерзли и нужно было возвращаться. А захотелось посмотреть вниз. Появились уже люди? Выползли из своих номеров? К краю крыши Аделина подходить опасалась, но из-за не вовремя вспыхнувшего упрямства подошла. Отметила попутно, что уже второй раз хочет кинуться вниз. В первый раз у нее возникло глупое желание досадить мужу. А сейчас – наперекор голосам.

Трусиха, не прыгнет. Над ней смеялись. Аделина вовсе не трусиха! Она разумный человек. И почему она должна так прощаться с жизнью? Любая жизнь ценна, даже никчемная, какую прожила Аделина. Если она вдруг исчезнет, вспомнит ли о ней хоть кто-то? Почему это должно ее волновать? Сама Аделина разве вспомнит соседей или коллег?

– Гады, – бурчала Аделина, обращаясь непонятно к кому, наклонясь вперед всем корпусом. Что там внизу, было не разглядеть, потому что башня сужалась к верху. Каменная стенка. Костей не соберешь, если прыгнешь, размажешься по этим камням. До земли долетят лишь уши, как в мультике. – Что это со мной творится? Зачем я здесь?

Внезапный порыв ветра мягко ударил в спину, Аделина покачнулась и попятилась к люку. Надо спускаться. Следующий толчок ветра буквально снес ее с крыши. Коротко вскрикнув, Аделина полетела вниз. От страха закрыла лицо руками, лучше не видеть ничего, а ноги сами начали совершать нелепые движения, то откидываясь назад, то выпрямляясь перпендикулярно земле.

Падение длилось так долго, что Аделина успела удивиться этому. И прийти в себя. Внимание переключилось на спину, на то место между лопатками, которое зверски чесалось. Сейчас там что-то происходило, но однозначно сказать что, Аделина не смогла. Ощущения были незнакомые, слегка болезненные. Не с чем было сравнить, таких ощущений раньше Аделина не испытывала.

– Ой, – приземление оказалось жестким. Аделина ткнулась каблуками в снег, колени подогнулись и она плюхнулась пятой точкой на холодную землю. – Вот старая дура. Куда полезла? А если бы копчик сломала?

Верхушка башни терялась в облаках и стало непонятно, как Аделине удалось упасть с высоты и не разбиться. Противоречивые чувства тянули ее в разные стороны. Хотелось одновременно уехать поскорее, спрятаться дома, в своей квартире от всего мира, и… попробовать еще раз спрыгнуть с башни. После прыжка Аделина перестала ощущать себя жертвой обстоятельств и ей позарез понадобилось закрепить это новое чувство.

– Посижу немного, – Аделина сделала вид, что ничего особенного не произошло. Устала, села отдохнуть. – Потом в администрацию потопаю. Спрошу заодно, что за башня. Зачем она?

– Поскользнулись? – неизвестно откуда взявшийся водитель служебной машины протягивал Аделине руку. – Подморозило ночью.

– А вы... вернулись? Что-то забыли? – смутившись, Аделина встала сама. Неловко отряхнулась и помотала головой. Не привыкла к тому, что мужчина кидается к ней на помощь.

– Приехал за вами, как договаривались, через неделю. Понравилось отдыхать? Воздух-то какой. И снег белый.

– Воздух? Да, прекрасный, – слова водителя ошарашили. Не могла же Аделина торчать на башне целую неделю и даже не заметить, как летят дни. А сон, а обеды-ужины?

– Хотите еще задержаться?

– Нет-нет. Что вы. Я уже. Надышалась. Едем в город.

Домой Аделина возвращалась с опаской. Зашла сначала в магазин, купила копчености, рыбные и мясные, низкокалорийный торт и белое вино. Просто так, чтобы удостовериться в дате. На кассе выдали чек, где черным по белому напечатали правильный день. Водитель не обманул. Пока Аделина падала с башни, пролетела целая неделя. Можно законно праздновать день рождения. Сороковник.

Пугающий факт мгновенного пролиста семи дней невозможно было объяснить просто сном или временным помешательством. Поэтому Аделина ничего объяснять не стала. Жива и хорошо. Сдвиг во времени, бывает. Бумажку на двери квартиры никто не тронул. На душе стало полегче. Хоть что-то незыблемое. Пусть ненадолго, но своя крепость у Аделины имелась.

Через полчаса пришлось признать заключение о крепости преждевременным. Выглянув в окно, Аделина увидела мужа, который вывернул из-за угла и решительным шагом устремился к подъезду. В одной руке муж держал красную гвоздичку, а другой – катил чемодан. С этим чемоданом муж неделю назад уходил. Неужели решил вернуться? Счастье закончилось?

– Глупая, – постучала Аделина кулаком себе по лбу. – Он просто вещи возвращает. Старую жену вон, а вещи на место. И сам позже угнездится. С клушкой своей.

Первая мысль была не открывать двери. Потопчется бывший и уйдет ни с чем. Но потом Аделина вспомнила, что квартира практически продана. Пусть заселяется. Сюрприз бывшему будет, когда заявятся новые хозяева. Незнакомое чувство злорадства добавило куража. До того момента, как муж забарабанил в дверь, Аделина успела переодеться в нарядное платье и накраситься.

– Я так и знал, – фыркнул муж, войдя в квартиру. – Одна кукуешь, а врала, что праздник устроишь.

– Еще рано для праздника. Я вечером родилась. Заранее не отмечают.

– Какая разница, не майся ерундой. Никто к тебе не придет, кроме меня. На вот цветочек. С днюхой тебя, Линуха! – муж сунул Аделине чахлую гвоздику. – Как складно сказал.

– А ты мне не указывай, – постаралась пренебрежительно ответить Аделина. – Ты бывший, твое место возле… на обочине.

– Что? – даже щенячий протест несказанно удивил мужа. – Не понял.

– Все ты понял. Вали отсюда. Я тебя на день рождения не приглашала. А гвоздику своей полюбовнице отнеси.

– Линуха, ты сбрендила? Никуда я не пойду. Посмотрю на твоих гостей. Или их не предусмотрено?

– Не боишься, что твоя заревнует? Решит, что мы с тобой первым делом в постель завалились.

– Не боюсь! У нас взаимное доверие.

– Ну-ну, – Аделина захохотала. – Доверяй, но проверяй. Есть такая умная поговорка.

– Ты на что намекаешь?

– Да всего лишь на рогатость. Повышенную. У некоторых.

Аделина себя не узнавала. Откуда в ней эта наглая язвительность. Головой об землю не ударялась, кажется. Или пока летела мозги сами стряслись. Как в блендере. Бывший муж поначалу хорохорился, но к новой Аделине приспособиться быстро не смог и позиции ведущего игрока с каждым раундом сдавал. В разгар перепалки в дверь позвонили.

– Это, что, гости? – бывший муж подпрыгнул в кресле. Гневная ошарашенность мужа порадовала Аделину. – К тебе?

– Муж с воза, кобыла в пляс, – злорадно бросила Аделина в ответ. – Никто тебе памятник здесь не поставит.

– Линуха! Прекрати немедленно! Что за разврат!

Кто бы ни пришел, он сразу заслужил вечную признательность Аделины. Даже если случайно в дверь позвонили, соседка за солью стукнулась, чего никогда не бывало, или ошиблись этажом. Пока муж выкрикивал возмущенные лозунги, Аделина кинулась к двери. Улыбкой или силой она затащит в квартиру гостя.

– С днем рождения! – за дверью стояла старуха из парка. Протягивала крылья на веревочке, такие детям надевают для фотосессий. Наверно, нашла на помойке. Но в данную минуту это было не важно. Настоящая гостья пожаловала.

– Спасибо! – Аделина схватила крылья, слезы предательски защипали глаза. Она бы любой мелочи обрадовалась, а тут такой символизм. – Очень рада, что нашли время для визита. Проходите, пожалуйста. Снимайте пальто.

– Балкон открыт у тебя? – деловито поинтересовалась старуха, скидывая пальто прямо на пол.

– Балкон?

– Аэродром нужен.

– Сейчас сделаем! – на любую глупость Аделина бы согласилась. Пусть будет балконный аэродром. Старуху готова была расцеловать. Даже единственный гость с подарком это уже весомо.

– Кто эта бабка? – муж закатил глаза, демонстрируя глубину падения бывшей жены. – Ты под каким забором ее нашла?

– Кто надо! – Аделина распахнула дверь на балкон и засмеялась. – Мой день рождения. Кого хочу, того и приглашаю.

Стоило бы внести небольшую поправочку в утверждение “кого хочу, того и приглашаю”. На день рождения к Аделине заявились гости без особых церемоний и пригласительных билетов, причем все персоны, без исключения. Незваный бывший муж, незнакомая старуха и, наверно еще птички прилетят, раз персональный аэродром на балконе Аделина открыла.

Голова шла кругом от несуразностей, но при этом Аделина чувствовала азарт и любопытство. Давно позабытые чувства из детства, когда каждый день приносил что-то новое и увлекательное. Маленькой девочкой она любила прыгать на кровати, стараясь подлететь повыше, и не совершенно боялась высоты. Вопила во все горло от безудержной радости. А потом как-то незаметно полетные привычки сошли на нет.

Не часто Аделина вспоминала свои детские и юношеские годы. Но ведь день рождения, да еще сороковник, подходящий момент для подведения итогов. Конечно, слишком звучно для скромного завхоза так выражаться, итоги-то смешные, только какая разница, смеяться некому. Никому Аделина не собиралась докладывать, как росла, как повторяла, что следующий день будет лучше, как надеялась, что откроются ей однажды красивые истины.

Мечтала о приключениях и подвигах даже. Спасти, утешить, защитить. А все выродилось в неудачное замужество, в котором она спасала репутацию неверного мужа. Аделина скривилась, сжала кулаки, какие все же мысли надоедливые. По сто раз одно и то же в голове вертится. Хотя очевидно, что к прошлому возврата быть не может.

В темном небе вдруг появились две яркие точки, одна белая, другая красноватая. Аделина как завороженная следила за ними. Точки превратились в шары, величиной с кулак, потом – с арбуз, и вот уже стали как гимнастические большие мячи. Такой мяч имелся у Аделины, но она ленилась на нем заниматься. Точнее, муж начинал ворчать, едва она брала мяч в руки.

Из гостиной послышались крики и Аделина ушла с балкона. Застала чуть ли не драку мужа со старухой. Это было вопиюще и странно. Аделина даже не сразу подключилась к конфликту. Обычно при гостях муж обижался на какую-нибудь мелочь, делал обиженно-недовольно лицо и уходил в спальню, чтобы поминутно звать Аделину. То чая ему подай, то найди носки, то еще что-то.

– Вы кто такая? Аферистка? Не пойти ли вам восвояси, – муж пытался вернуть утраченное главенство и выталкивал старуху в прихожую.

– А ты кто такой? – не уступала старуха. – От дохлого осла уши? Запятая после точки?

– Я здесь живу! Хозяин помещения, между прочим.

– Документы предъяви, хозяин. Не твоя эта жилплощадь. Ты и пойди восвояси.

– Я? Имейте уважение!

– Не хозяин, не хозяин, – дразнилась старуха как маленькая.

Аделина невольно нахмурилась. Откуда старуха могла знать, что квартира по документам принадлежит Аделине? А муж только недавно подал заявление на прописку. Вдруг ему приспичило. Теперь-то Аделине стало понятно, почему он заторопился. Подсказал опытный товарищ, беременный от другого мужика. Может зря Аделина молчит об этом?

Как же Аделина не забеспокоилась, когда муж стал позднее домой возвращаться, а еще требовал новых рубашек и носков. По выходных с утра отправлялся на пробежку и появлялся лишь к обеду. КУпил дорогой парфюм. Если честно, то Аделина радовалась его отлучкам. Никто не лез под руку и легче дышалось. Про измену не догадалась, поэтому как обухом по голове – люблю другую, а ты уматывай.

– Я сейчас стол накрою, – примиряюще предложила Аделина. – Выпьем, закусим, повеселимся.

– В комнате? Ты собралась накрывать стол в гостиной? – возмутился муж, когда Аделина начала двигать и раскладывать стол. – И скатерть?

– И посуда праздничная! У меня юбилей! – отрезала Аделина.

Кажется, этот стол и не использовался по назначению ни разу. На нем ваза стояла для красоты, а цветы в вазе появлялись крайне редко. Сейчас торчала гвоздичка, резко контрастируя своей чахлостью с хрустальным великолепием вазы. Но Аделина вовсе не из желания уесть мужа гвоздичку поместила в вазу, а просто порадовалась, что есть живой цветок.

– Да что это за юбилей, – не унимался бывший муж. – Выдумала. Вот будет тебе пятьдесят, тогда и празднуй.

– И тогда отпраздную, и сейчас. Сегодня разминка, – ничуть не раздражаясь, засмеялась Аделина. – Каждый год по чуть-чуть праздника, к полтиннику подойду полностью подготовленной.

– Каждый год будешь деньги тратить на глупое застолье? – ужаснулся муж. – Чтобы кто-то за твой счет поживился?

– Да тебе-то какое дело? Теперь у тебя другие заботы. Ты достаточно за мой счет пожил. Вот и не надо за мой кошелек переживать. Я буду жизнью наслаждаться. Разведусь и… ух!

– Чего ух? Чего ты мелешь? В зеркало посмотри!

– Мелешь ты, чучело, – подлила масла в огонь старуха, усаживаясь за стол. – И все мимо кассы намолол. Упустил такую женщину. А что получил? Пшик! На сколько мильенов спорим, как быстро ты пожалеешь о шашнях на стороне. Взвоешь, да поздно будет.

– Сами вы чучело. Я любовь всей своей жизни встретил, – оскорбился бывший. – Линуха, ты всему городу уже рассказала, что от тебя муж ушел?

– Было бы чего рассказывать. Это ты болтунишка, по городу бегаешь и рассказываешь. А я, видишь, праздную, – Аделина сама открыла вино и начала разливать по бокалам. Эти бокалы она только с третьего похода в магазин выбрала и купила. – Я всю неделю в санатории отдыхала. Лес, воздух, снег. Восхитительно было.

– Неделю? Ты? В санатории? Одна? – переварить подобную информацию бывшему было трудно. Не смог даже скрыть, как удивлен и негодует.

– Ну почему же одна, – игриво хихикнув на возмущение бывшего, Аделина спонтанно достала из стенки еще два бокала. Словно нашептал кто-то на ухо. – С очень милыми я мальчиками отдыхала.

– С мальчиками? А, как няня? Линуха, ты водилась с чужими детьми. Это дно.

– Я образно выразилась, дурачок. Парни хоть куда. Не тебе чета. Красавцы! Интеллектуалы.

– Гулящая! – завопил бывший муж. – Позоришь меня перед людьми!

– Гулящий! – тотчас завопила старуха, одобрительно кивнув на дополнительные бокалы. – Позоришь Аделу! Заткнись лучше.

– Какую еще Аделу?

– Такую!

Слова Аделины оказались неожиданно пророческими. С балкона донеслось два гулких удара и смех. Дверь балкона качнулась от ветра, потом распахнулась настежь и в комнату шагнули двое парней. Блондин и рыжий. Аделина заморгала от неожиданности, парни были обнажены по пояс, а на дворе холодный март. Крепкие торсы, стройные и подтянутые, просто глаз не отвести.

– Говорят, кто-то родился сегодня. Кто-то милый и смелый, – улыбнулся беловолосый, одетый лишь в белые штаны, сидевшие на нем как влитые. – Нельзя пропустить такое выдающееся событие.

– Присаживайтесь, прошу вас – захлопотала Аделина, этот голос она узнала. Слышала на башне. Вот, значит, кто над ней смеялся. Эта парочка шутников. И с крыши наверняка они ее столкнули. Только как они на балконе очутились? Те точки, что Аделина видела в небе… Неужели эти двое были? Кажется, помешательство продолжалось. – Хотите торт или вина? И закуски берите.

– Это что такое? Линуха, ты с ума сошла. Они же бандиты! Форточники! Я вызываю полицию, – бывший суетливо начал шарить по карманам. – В собственном покоя нет. Жена любовников привела.

– А полиция заберет тебя, – тотчас откликнулась старуха. – За самоуправство на чужой жилплощади. Не к тебе пришли.

– Я хотя бы с подарком, – неожиданно начал оправдываться бывший.

– Целая гвоздичка, ага, – подсказала Аделина. – Цветок революций и могил.

– Мы тоже с подарком, – встрял в разговор рыжий. Он был постарше, улыбался меньше и носил черные штаны. Видимо, по старшинству, ему полагались красивые аксессуары на груди и на руках. – Наш подарок Адела оценит завтра. От всей души дарим.

На нечаянном дне рождения происходило что-то несусветное, волнующее, с непонятными последствиями. Аделина точно знала, что дни рождения празднуются не так, у нее и специальных свечек на торте не было, но ей нравились необычные гости, даже бывший со своей вечной критикой, даже старуха с седыми космами и сварливым характером. И улыбчивые парни.

– Угощайтесь, – Аделина старалась, чтобы гости чувствовали себя уютно. – Кому чего хочется?

– Я хочу сказать тост, – бывший поднялся.

– Не надо тостов, зачем? Сорок лет же не отмечают. Мы просто собрались вкусно поесть и поговорить об интересных вещах.

– Вот именно, – перебил Аделину бывший. – Не отмечают, а ты устроила сходку на дому. Дожила до таких лет, а ведешь себя как маленькая оторва, которой не купили леденец.

– Может сбросить его с балкона? – поинтересовалась старуха. – Пусть внизу найдет свободные уши.

– Не обращайте на него внимания. Давайте лучше познакомимся. А то я ваших имен не знаю.

– Не знаешь их имен? Линуха, ну ниже падать просто некуда. Ты пробила двойное дно.

– Отстань, а! Где входная дверь знаешь, она же выходная. Можешь топать в новую семью. И там толкать речи хоть до посинения.

– Что? – от терпеливой и покладистой жены бывший не ожидал отповеди. – Ты вообще с катушек съехала?

– Я, наоборот, на катушки заехала. Наконец-то. Меня зовут Аделина. А вас?

– Я Джилрой, – склонил голову рыжий парень. – А это Финдрой. Мы братья. Сводные.

– Красивые имена. Наверно, отражают вашу масть. Ой, извините, я имела в виду цвет волос, – Аделина смутилась и поскорее перевела взгляд на старуху. – А вы?

– Узнаешь, когда придет время, – заупрямилась гостья. – Торт был вкусный, сто лет такого не ела.

– Можно поиграть в города или в буриме, – попыталась развлечь гостей Аделина. – Или в карты. А еще смешно гадать по книгам.

– Можно поиграть, – синхронно вскочили парни. – Мы с удовольствием. Через кресло можешь перепрыгнуть?

– Через кресло? Зачем? Что за игра?

– Да они же придурки, е-мое, Линуха. Как ты не видишь? И тебя вовлекают в свои мутные делишки. По балконам шариться. Скакать как зайцы по квартире. Гони их, пока в тюрьме не оказалась.

– Еще скажи, что не будешь мне передачки в тюрьму носить.

– Конечно, не буду. Ты сама виновата. Тебе самое место в исправительном лагере.

– Отстань, – назло мужу Аделина встала, выдвинула свое кресло из угла на середину комнаты. Убрала со стола бокалы и бутылку, все равно никто к спиртному не притронулся. – Кто первый? Показывайте свою игру.

– Да проще простого. Смотри, – Финдрой одним махом перескочил через кресло. – Давай ты теперь.

– Наверно, мне не по возрасту такие игры.

– Трусиха, это же легко, – Джилрой состыковал два кресла и повторил прыжок. – Видишь?

– Вижу. Я только на одно кресло соглашалась.

– Одно это для малышей, – высокомерно произнес Джирой, а Финдрой сжал кулаки. Между братьями явно существовало соперничество. – С башни ты тоже боялась прыгать. Но понравилось же. Признайся.

– А что я там у вас разбила? – поинтересовалась Аделина, вспомнив, как швырнула в шутников камнем и раздался звон.

– Зеркало. Дорогое, между прочим.

– Не надо было смеяться. И толкать меня с башни. Ладно, можете мое взять. Из прихожей.

– Никаких взять! – рассвирепел бывший. – И вообще, уже почти ночь. Пора расходиться. Прыжки пожилым женщинам противопоказаны. А если поздно лечь, то утром все лицо будет в морщинах.

– Сам ты пожилой! И морщинистый! Козел!

Ядовитые намеки бывшего мужа, которого теперь не хотелось ни видеть, ни знать, все же пробили брешь в солнечном настроении Аделины. Он говорил специально, чтобы задеть, это было понятно, но любое терпение заканчивается. Сердито раздувая ноздри, Аделина бессовестным жестом поддернула юбку, отошла на пару метров для разбега и… перепрыгнула два кресла. В комнате воцарилась мертвая тишина.

– Что? Съели?

– А через диван, – азартно спросил Финдрой, одобрительно щелкнув пальцами.

– Диван завтра.

– Пора и честь знать, – старуха ухватила бывшего за рукав и поволокла к выходу. – С днем рождения, Адела.

– Пока, Адела, увидимся! – хором выкрикнули парни и мгновенно ретировались через балкон.

– Спасибо! Спокойной ночи!
______________________________
Покажу вам Джилроя и Финдроя. Какой больше понравился?

Проводив гостей, Аделина помыла посуду, прибрала квартиру и бухнулась в кровать. Сна не было ни в одном глазу. Слишком необычный день рождения у нее случился. Лет ей прибавилось, а казалось, что уменьшилось. Вечер прокручивался в голове как художественный фильм, Аделина снова и снова вспоминала свой отчаянный прыжок через кресла. Прыжок затмил даже ее полет с башни. Почему она решилась? Что это вообще было?

Только глупый азарт, желание выиграть неозвученное пари, или дурацкая бравада? Про мужиков говорят, что седина в бороду, бес в ребро, а она-то чего? Еще не седая, просто волосы у нее необычного темно-пепельного цвета, многие принимали их за густую седину. И у нее никого нет, никакого, самого захудалого любовника никогда не было, чтобы ярко ощутить влюбленность и помолодеть.

Парней, свалившихся как снег на голову, Аделина не восприняла в качестве достойных объектов для интрижки. Не потому, что ей уже сорок исполнилось, а им явно меньше, сорок как раз бабий век. И не потому, что не умела пуститься во все тяжкие. Любви все возрасты покорны, еще классик сказал. И глупости делать Аделина была согласна. Если не сейчас, то никогда, получается. Можно сказать, она мчалась на максимальной скорости.

Рыжик и блондин, Джилрой и Финдрой, скорее, могли сойти за младших братьев своими дружелюбными подначками, но никак за любовников. Жаль, что Аделина не догадалась спросить, откуда парни прилетели, почему сократили ее имя до Аделы и вообще, как они узнали про ее день рождения. Старуха еще ладно, могла услышать случайно или увидеть в магазине, что Аделина торт и вино покупает.

– Она и сказала им, чего я мозг себе туманю. Очевидно же.

Аделина повертелась в кровати, пытаясь найти удобное положение. То рука не так легла, то подушка сбилась, то одеяло слишком жаркое. Вроде и устала, глаза слипались, а сон не шел. С работы не позвонили. Почему? Водитель же сказал, наверно, что привез завхоза в город. Решили не беспокоить, зная, что для коллег Аделина все равно торт принесет. Да и вино можно. Хорошо бы и премию выписали. В прошлом году давали поощрение.

– Что ж такое? Ночь ведь, – Аделина резко села. Надоело себя мучить принудительным засыпанием. – Может фотографии разобрать? Рассовать по разным альбомам мои и этого предателя? Все равно спать не могу. А лучше фотографии бывшего сложить в пакет, пусть своей новой жене показывает, старая жена это барахло хранить отказывается.

В своей квартире Аделина ориентировалась и в темноте. Фотографии и альбомы лежали в нижней секции стенки, сложенные без всякой системы. Аделина достала их всей кучей и потащила в спальню. Новая жизнь начинается с чистки памяти. Сразу надо было этим заняться, а не думать, как привлечь внимание гулящего мужа. Сообразила бы раньше, уже бы избавилась от ненужного.

Тусклый свет маленького ночничка выдал скудную на события жизнь Аделины. Свадебный альбом в малиновой бархатной обложке лежал сверху, с него Аделина и решила злодействовать. Она самолично, после веселого студенческого торжества, оформляла страницы, старательно рисовала голубков и цветочки. Двадцать лет назад казалось, что очень красиво, а сейчас Аделина зажмурилась, настолько убого и жалобно смотрелись листы.

– Плешь комариная, – сделала вывод Аделина. – Все это надо в топку. Поеду на дачу и сожгу. Чтобы следов этого непотребства не осталось. И возиться не стоит.

Но все же Аделина вгляделась в фотографии, пытаясь узнать себя. И не узнала. На любительских снимках толком лица не разглядишь, но на официальных фотографиях из ЗАГСа все было четко. Раньше было четко. Аделина раскрыла свой школьный альбом. Та же самая картина. Лица размыты, словно манекены сидят за партами, отвечают у доски, танцуют на дискотеке. А с фотографиями мужа как?

– Замуровали демоны, – и со снимками мужа случилась похожая история. Аделина попыталась пошутить, высмеять ситуацию. Потому что страх ледяной когтистой лапой схватил за сердце и сжал. – Не понимаю, что происходит. Куда все делись? Свет, может, плохой? Темно здесь. Я ослепла? Да нет, вроде. Все вижу.

Верхний яркий свет ситуацию не улучшил. И лупа, которую Аделина использовала, чтобы читать мелкий шрифт на товарных этикетках, не помогла. Фотографии все как одна превратились в пачку глянцевых бумажек непонятного назначения. Ни одного человека различить не удалось. Ни себя, ни мужа, ни школьных подружек, ни родителей. Как давно фотографии “испортились”? Аделина ведь не доставала их несколько лет. Может вчера все исчезло, а может год назад.

Повинуясь странному порыву, Аделина распахнула дверцы платяного шкафа. Она предпочитала строгий стиль в одежде, покупала для работы темные деловые костюмы, прямая юбка и пиджак, и светлые блузки. Какая должность, такие и наряды. На плечиках не оказалось ни одного костюма. Болтались какие-то майки, накидки, длинные шарфы, узкие брюки, все – темных цветов. Внизу стояли высокие ботинки со шнуровкой.

Ботинки доконали. Даже на распродажах в магазинах в сторону подобной обуви, для молодых и наглых, Аделина не смотрела. И на тебе. Сколько раз за вечер на язык попросились эти слова – на тебе? А если это заговор против Аделины? Да кому она понадобилась? Бывшему и то оказалась не нужна. Виски заломило незнакомой болью.

– Мама дорогая, – заскулила Аделина, закрывая ладонями лицо и сжимаясь в комок. – Меня хотят с ума свести? За что? Я никогда, никому… ни с кем не ссорилась. Может выглянуть на улицу?

Чтобы дойти до окна и посмотреть во двор, потребовалась вся смелость. Полная темнота. Ни единого огонька, хотя вокруг были жилые дома и в каких-то окнах обязательно горел свет даже ночью. У нее же горел. Фонари на проспекте и те погасли. И луны в небе не было видно, хотя было полнолуние. За лунным календарем Аделина тщательно следила как дачница, сажала овощи, цветы и кустарники по фазам луны.

– Лягу-ка я лучше спать. Утро вечера светлее, умнее и веселее. Схожу на работу и все наладится. Там мне мозги быстро поставят. Просто нервы у меня расшатались. Одноклассницам позвоню, позову в гости, – бормотание помогало чувствовать себя нормальной, а историю с фотографиями и уличными фонарями – мелочью, не стоящей внимания. – Пятью пять будет двадцать пять. Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Волга впадает в Каспийское море. Частицы не и ни с глаголами пишутся отдельно. Петр Первый прорубил окно в Европу. Ящерица отбрасывает хвост при опасности. Я тоже отброшу хвост.

Сон медленно захватывал Аделину в свои мягкие объятия. Веки тяжелели и все тело словно растекалось лужицей по кровати. Руки и ноги перестали ощущаться. Аделина стала одним целым с кроватью, комнатой, домом, городом, страной, планетой. Странно, что мысли никуда не делись, продолжали крутиться в голове и критически оценивать. Ей ни холодно, ни жарко. Ни темно, ни светло. Ни мягко, ни жестко. Нет прошлого, нет будущего…

Утро после дня рождения дано для того, чтобы человек понял, как же хорошо, что день рождения только раз в году. Раньше Аделина не понимала этой незатейливой истины, потому что предыдущие дни рождения не отличались от будней. Свой сороковник она запомнит надолго. Каждая клеточка болела, а голова не пожелала оторваться от подушки. Вот они прыжки через кресло. Азарт подставил подножку.

– Дожила, – ныла Аделина, жалуясь непонятно кому. – На работу не приду как последняя пьяница. Меня уволят за прогулы. Надо позвонить хотя бы, предупредить. Если неделю без меня обошлись, то денек еще потерпят. Наверно. А какой день недели? Выходной или нет?

Голос был каким-то чужим, звонким и мелодичным, несмотря на нытье. Аделина напрягла слух, проговорила еще несколько фраз, спела строчку из песни. Если бы она не знала точно, что это она открывает рот и издает эти звуки, не узнала бы сама себя по голосу. С трудом подняв руку, потрогала лицо, нос, щеки, волосы. Длина волос тоже изменилась, всего лишь по плечи.

– Я зачем? Я что? Сплю еще? Это сон? Нет, не сон, – бессвязно вопрошала Аделина. Думать, что во сне, беспомощную, ее подстригли, было невыносимо. И ведь она всего глоточек вина себе позволила. Не могла Аделина совсем ничего не почувствовать. У нее чуткий сон.

На память пришли фотографии с размытыми физиономиями и шкаф с чужой одеждой. Аделина потрогала оборочки на груди ночной сорочки, спасибо, что не раздели. Где-то внутри, поначалу робко и неуверенно, заклубился гнев. Нельзя позволять обращаться с собой как с подопытным кроликом. Пусть Аделина не возражала мужу в его желаниях всегда быть правым, но она шла на это осознанно. А сейчас ее разрешения не спросили.

Только вот кому предъявить претензии? Каким силам? Где враги? Да и сможет ли Аделина? Если даже шевельнуть пальцем, додумать мысль до конца, и то больно. Надо сначала вернуть контроль над телом, а потом уже все остальное. Аделина ведь еще не старая, вон как через кресла прыгала, заяц позавидует. Дались ей кресла, как будто вспомнить нечего больше.

Представив зайца с бубном, в детстве у Аделины была такая игрушка, она немного воспряла духом. Все возможно, если очень захотеть. Люди в космос летают. Осторожно согнув одну ногу, Аделина отдышалась, согнула вторую, отдышалась, выпрямила ноги. Сесть получилось только с третьей попытки. Открыв глаза, Аделина тотчас зажмурилась и упала на спину. Ее спальня исчезла.

На стенах не было обоев в мелкий голубенький цветочек, не было туалетного столика с ее стороны кровати и телевизора на дальней стене, не было ковриков на полу и тумбочек. Шторы исчезли, и тюль под ними тоже. Проще сказать, что не изменилось. Шкаф почему-то остался, и кровать. Их Аделина купила совсем недавно и даже цену помнила. В ящике тумбочки сохранился чек.

Вместо столика у кровати расположилось разлапистое кресло, а в углу – письменный стол. Над столом висела полка с книгами. Аделина поморгала, книги у нее знали свое место, хранились в стенке. Целая секция. Муж ругался, что она тратила деньги на ненужное барахло, поэтому дверки на книжную секцию Аделина заказала непрозрачные.

Меня похитили, мысленно ахнула Аделина, это не моя спальня. Усыпили как-то и похитили. Вино отравили. Людей похищают время от времени, ради выкупа или по злобе. Только кто бы стал ее похищать вместе со шкафом и кроватью? Да и на выкуп бывший муж не расщедрится. Наоборот, обрадуется. Посчитает, что препятствий для переезда больше не имеется. А вдруг муж ее и похитил? Чтобы не мешала его счастью?

– Где она? – громовой возглас, казалось, сотряс стены. Непонятно, откуда он доносился.

– У себя. Спит. Это не возбраняется.

– Спит? Днем? Или вы опять врете?

– Не врем. Спит.

Аделина затаила дыхание. Первый голос она не узнала, дикий какой-то, а отвечали точно вчерашние парни, как их, Джилрой и Финдрой. Они ее похитили? Зачем? Ради денег? Выкрали и продали в заграничный бордель? А прыгать вынудили, чтобы проверить, не совсем ли она развалина? Версия никакой критики не выдерживала. Кому нужна сорокалетняя тетка? Извращенцам? Вот этому громогласному дикарю?

– Я сейчас проверю, – с угрозой в голосе высказался дикарь.

– Но, в спальню… к девушке… вы не можете…

– Дурачье, – ответ не оставил сомнений, сейчас к Аделине придут. Похитители никогда не церемонятся со своими жертвами.

От страха Аделина вскочила с кровати, забыв, что тело ее не слушается. Попытка спрятаться в шкафу предсказуемо не удалась, Аделина рухнула навзничь на постель. Только и успела, что укрыться одеялом с головой. Может заглянут, увидят спящую и угомонятся? А с парнями Аделина потом разберется по всей строгости закона. Тюрьма по ним плачет горючими слезами. И передачи им она носить не станет.

– Где? – раздались уверенные шаги и голос прозвучал совсем близко.

– Ну вот же, спит. Видите?

– Я должен убедиться, – с Аделины рывком сдернули одеяло. – Сам.