У роз нет запаха и вкуса - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Лея Болейн (самиздат)

- Магистр Мортон Койно очень богат и ему нужна жена, Аля. Это выгодная и честная сделка. А нам нужны деньги! Нам очень нужны деньги!

Моя сестра Саманта была более чем настойчива. Я ничего не могла противопоставить её энтузиазму.

- Но не такой ценой! Ты хочешь продать меня старику… магу! Я его даже не знаю, Санти! Он старый, омерзительный и…

- Аля, это просто фиктивный брак. Не по-настоящему. Ненадолго! Сэру Койно нужно всего лишь занять должность старшего лейб-мага. Его Величество Дайгон не принимает на эту должность ни холостяков, ни вдовцов. Но он же не будет лезть в вашу постель и проверять, как часто вы исполняете супружеский долг! А через пару лет вы разведётесь, при отсутствии детей и согласии обеих сторон проблем не будет. Зато мы выплатим отцовские долги, сохраним дом, и потом будем жить в достатке. Сэр Мортон не обеднеет, да и с тебя не убудет. Тебе ещё только восемнадцать, Альяна! Богатая двадцатилетняя дама котируется на рынке невест ничуть не меньше, чем незамужняя невинная девушка, бедная, как церковная мышь.

- Богатая разведённая дама, Санти! И как я потом буду объяснять свою… нетронутость новому настоящему супруга? После двух лет замужества?!

- Мужской несостоятельностью магистра Койно, разумеется. Ох, Санти, можно подумать, никто не знает о практике договорных союзов. Кого сейчас этим можно удивить? К тому же двадцать лет – это не предел. Я вышла замуж в двадцать три.

«И считалась на редкость перезрелым товаром», – мысленно добавила я. Крючковатый нос, слишком тонкие губы и сварливый характер на корню убивали женскую привлекательность моей старшей сестры, с которой вот уже два года как мы остались совсем одни. Слуги по большей части разбежались, зато родительские долги хранили нам верность, росли и крепли. И с этим действительно надо было что-то делать.

Сама Санти вышла замуж за унылого, невыразительного ни внутренне, ни внешне капитана королевской гвардии, который, мягко говоря, вовсе не был богат – но ей было уже двадцать три! И обе мы понимали, что привередничать не приходится, хотя, сказать по правде, в глубине души мне казалось, что лучше остаться одинокой старой девой, чем связать свою жизнь с Тревером Бельтеймом, тем самым обрекая себя на прозябание в супружеском болоте.

- Сэр Койно – наше спасение! – твердила мне Саманта круглыми сутками напролёт, а я вспоминала мельком увиденного год назад высокого и крупного хмурого мужчину с бакенбардами и тёмной бородкой и не могла представить нас склоняющимися над каменной брачной чашей. Традиционный брачный ритуал заключался в том, что мы должны были одновременно отпить её содержимое, символизировавшее горести и радости семейной жизни. В зависимости от достатка брачующихся чашу наполняли водой – или вином.

… нет, не могу представить.

И, тем не менее, это произошло.

Саманте хватило двух месяцев, чтобы крепость под названием «Альяна» позорно пала. До церемонии заключения брака мы встретились с сэром Мортоном всего один раз – он нанёс гостевой визит в наш дом. Внёс авансовый платёж, на чём особенно настаивала Саманта, и побеседовал со мной.

Беседа походила на допрос – сухой, скупой, равнодушный. Будущий муж спрашивал меня о моих привычках, предпочтениях в еде, состоянии здоровья, желаемых тратах, друзьях, родственниках, сердечных привязанностях… Сначала мне пришло в голову сравнение с выбором дорогой элитной кобылы, потом – с пациентом чересчур дотошного лекаря, и наконец – с подозреваемой в каком-то преступлении.

- Простите, сэр Мортон, – я набралась смелости и почти что перебила строгого допросителя. – Но какое это всё имеет значение? Наш брак будет ненастоящим и продлится всего два года!

- Всё это время, леди Альяна, вы будете жить в моём доме и носить мою фамилию, – холодно отрапортовал жених. – Мне не нужны сюрпризы и неожиданности. Брак – это важно. Всё должно быть в рамках приличия. Всегда. Имейте это в виду на будущее.

Разговор явно не складывался, но я твердила себе, что это не имеет никакого значения. Однако вышло иначе.

Брачная церемония оказалась выматывающе-долгой. Радовало только одно – гостей как со стороны невесты, так и со стороны жениха присутствовало предельно мало. По сути дела, кроме Саманты и её Тревера, с тоской поглядывающего в сторону выхода – видимо, он вспоминал собственную свадьбу, и воспоминания его не слишком-то радовали – проводить меня в замужнюю жизнь не пришёл никто. От сэра Мортона была какая-то тихая, забитая на вид дама лет сорока на вид, непрестанно осеняющая себя защитным знамением, словно её пригласили не на свадьбу, а на чёрную мессу, и ещё пара совершенно отстранённых от происходящего мужчин.

Саманта вытерла платочком проступившие на глазах слёзы и прощебетала, что будет рада видеть меня в гостях в любое время. Я кивнула, как механическая кукла, но внутри меня нарастало тревожное, почти обречённое предвкушение.

Родовое имение Койно, на пару лет ставшее моим пристанищем, оказалось довольно мрачным трёхэтажным особняком, окружённым роскошных садом.

- Какие у вас прекрасные розы! – не сдержалась я. Цветы и в самом деле поражали воображение. Никаких новомодных оттенков осенней листвы, чая или чего-то подобного, но все оттенки розового и красного сливались в восхитительную, радующую глаз палитру. Завтра с утра непременно прогуляюсь здесь…

- Это дармасские сорта, – неожиданно охотно отозвался новоявленный супруг. – Очень редкие и дорогостоящие. Цветут с апреля по август. И у них нет запаха.

Я даже закашлялась.

- Но… почему именно эти? Разве аромат не является неотъемлемой частью…

- Я лишён обоняния с юношеских лет, – ответствовал Мортон.

- Но… – я изумилась ещё больше, не в силах даже сформулировать, что именно вызвало моё недоумение, однако сэр Койно уже отвернулся, отдавая какие-то указания вытянувшимся в струнку слугам.

Кроме восхитительных цветов без аромата второе, что я отметила для себя в первые минуты в Койнохолле – слуги боялись своего хозяина. В отличие от слуг в родительском доме, которые могли позволить себе сделать вид, будто не услышали, не поняли, не приняли на свой счёт какие-то распоряжения, местная прислуга была вышколена отменно. Встречая нас, слуги в холле выстроились полукругом.

Религиозная женщина, присутствовавшая на церемонии бракосочетания, неожиданно оказалась здесь же. Вероятно, приехала во втором экипаже. В полукруг она не встала, опустилась в кресло и прижала к груди моток с тёмно-коричневой шерстью, из которого торчали две спицы.

- Это моя двоюродная сестра, леди Элона, – сухо сказал Мортон. – Она не слишком-то общительна, но в некоторых случаях незаменима.

Мне показалось, что дама слегка побледнела, услышав подобную характеристику, но в тот момент меня больше интересовала комната, в которую проводит меня супруг. Личные покои оказались очаровательными – окно с видом на сад, большая кровать, стеллажи с пустыми полками, которые я сразу захотела наполнить книгами.

- Послезавтра мы поедем в Артвикс, – произнёс за моей спиной Мортон. – Вы купите всё необходимое. Я взял на себя смелость приобрести вам кое-какую домашнюю одежду.

Да… мои вещи за годы безденежья оставляли желать лучшего. Когда Мортон ушёл, я не без удовольствия переоделась – забавные пушистые тапочки резко контрастировали с полупрозрачной сорочкой и шёлковым халатиком. Никогда ещё я не носила таких дорогих, элегантных и откровенных вещей.

Ужин подали в комнату, и я была только рада: пожалуй, для фиктивного брака совместные приёмы пищи вовсе не требовались, а сэр Мортон не казался мне человеком, с которым было бы приятно просто проводить время. Уединение меня никогда не пугало…

В замке тихо лязгнул ключ, и я резко повернулась: после того, как служанка убрала со стола, я заперла дверь. Однако вечернего визитёра это не остановило. Я отступила к окну, инстинктивно скрещивая на груди руки.

На пороге стоял магистр Мортон.

- Пришли пожелать доброй ночи? – никогда нельзя показывать страх, это я знала доподлинно.

- Ночь будет доброй, – отозвался он. Медленно закрыл дверь за собой и сделал несколько шагов по направлению ко мне. Снова остановился и стал расстёгивать рубашку.

- Вы, кажется, что-то напутали. Наше соглашение не предполагает…

- Мне плевать на соглашения. Сегодня я буду спать с тобой. Здесь. Раздевайся.

- Нет!

- Спорить со мной не нужно. В этом доме все делают только то, что говорю я. Раздевайся, ложись, раздвигай ноги и только попробуй пикнуть.

Я схватила стоящий на столике чугунный подсвечник, всё ещё не в силах поверить в то, что это происходит на самом деле. Этого… этого просто не могло происходить! Но сэр Мортон уже стянул и бросил на пол рубашку, демонстрируя широкую мощную грудь, покрытую обильной тёмной растительностью.

- Я не люблю, когда со мной спорят. Не люблю, когда в постели кричат или слишком много болтают. Ты должна быть молчаливой, исполнительной и аккуратной, поняла, шлюшка малолетняя? И хватит тыкать мне каким-то там соглашением. Теперь ты моя жена, а значит, обязана делать всё, что я тебе скажу, сразу же. Детей у нас не будет, дети мне не нужны. Попробуешь забеременеть обманом – пожалеешь.

Внезапно моё горло будто стянули невидимыми ремнями, я захрипела, уронила подсвечник, заскребла ногтями кожу шеи, ощущая один только всепоглощающий ужас.

- Всё зависит от твоего послушания, Альяна. Мне сорок три года, я уже не так молод, чтобы тратиться на любовниц, когда у меня есть жена. Будешь вести себя смирно – проживёшь дольше.

Меня отпустило резко, я закашлялась, воздух с трудом проходил по освобождённому ноющему горлу.

- Ложись. Молча. Или мне повторить?

Горло снова сдавила незримая безжалостная рука, но только на мгновение.

- Есть много способов заставить строптивых сучек быть тихими и знать своё место. Ложись.

Сэр Мортон успел стянуть свои брюки и теперь стоял передо мной голым, помахивая очень толстым коротким членом в обрамлении густых тёмных волос.

- Послушайте…

- Ещё я очень не люблю слёзы, – наставительно сказал Мортон.

Он подошёл ко мне, резко толкнул на кровать, а мне всё казалось, что это или дурацкий розыгрыш, или дурацкий сон…

***

С тех пор прошло шесть лет, и первая брачная ночь стала далеко не самым худшим воспоминанием из череды воспоминаний, которые я с удовольствием стёрла бы из памяти. Стёрла, чтобы насладиться таким тёплым майским утром, как сегодня, когда я прогуливалась в саду, не то что бы радуясь жизни, но пребывая в относительном мире с самой собой. Первый год в Койнохолле дался мне нелегко – были и слёзы, и истерики, и попытки сбежать, достучаться до Саманты и её мужа, и перед открытым окном своей спальни я тоже стояла – остановило меня тогда только сомнение в том, что высота падения не критична. Спасут, а потом я позавидую мёртвым.

Мортон умел быть убедительным.

Однако жизнь устоялась, и теперь мою спальню муж навещал довольно редко. Пусть после каждого такого посещения мне хотелось отмыться так, что я едва не сдирала кожу, всё же эти унизительные и омерзительные визиты можно было перетерпеть. Мортон получил вожделенную должность при дворе и часто уезжал, оставляя меня бездумно бродить по замку. Сегодня муж тоже уедет, и я получу несколько дней покоя, которые можно будет посвятить вышивке, книгам, рисованию, прогулкам и прочим праздным глупостям, доступным для одинокой замужней женщины, пленницы в собственном доме.

Я осторожно погладила бархатный лепесток дармасской розы – красивые, но действительно не пахнут. Как будто искусственные, из бархата, долговечные и дорогие, но ненастоящие. Кажется, очень похожи на мою жизнь.

- Леди Койно! – Мия, одна из горничных, замаячила вдали. – Леди Койно, господин требует вас к себе.

- Что случилось?

Обычно Мортон никогда не требовал меня «к себе». За супружеским долгом он приходил ко мне в комнату, в его апартаментах я даже не побывала ни разу за шесть прошедших лет. Что ему надо? Сейчас уже утро… А мой муж, как любая нечисть, активизировался обычно с приходом темноты.

- У нас гости, леди, – с поклоном сказала Мия.

Гости?

Мортон редко приглашал гостей, и почти никогда не делал это спонтанно. Каждый раз о приходе посторонних сообщалось как минимум дней за десять, а в Койнохолле устраивалась генеральная уборка. Меня вызывали «в общество» ненадолго, демонстрируя, словно кубок или наградную статуэтку. Чопорные пожилые джентльмены, обсуждавшие высокие, преимущественно нудно-бюрократические проблемы магического магистрата или теоретические аспекты магии, отпускали жене коллеги дежурные комплименты, и почти сразу же теряли ко мне какой-либо интерес. Иногда я подумывала о том, чтобы устроить шумную публичную сцену: прилюдно зарыдать, упасть на колени, взмолиться о помощи, о защите от Мортона, но эти порывы проходили быстро. Очевидно, что мне бы никто не поверил, а месть супруга была бы отвратительна и скоропостижна.

Поэтому за Мией я пошла, теряясь в догадках и испытывая какую-то смутную неявную тревогу. Мы вошли в имение через центральный вход, по боковой мраморной лестнице поднялись на второй этаж, и я поняла, что служанка ведёт меня к рабочему кабинету Мортона. Вряд ли мне грозила какая-то опасность, но я невольно впилась ногтями в ладонь. Гости…

Моё домашнее платье совершенно не подходило для встречи с посторонними – Мортон всегда сам выбирал и покупал мне одежду, очевидно, руководствуясь советами или примерами каких-нибудь девиц лёгкого поведения из столичных домов любовного утешения: оголённые плечи, низкие вырезы, изобилие струящихся полупрозрачных тканей. Что ж, будучи запертой в его доме, я не имела поводов и возможности для возражений.

Служанка постучала в дверь кабинета и отошла с полупоклоном. Я подождала, пока двойные створки распахнутся, прекрасно зная, что для этого мужу не придётся вставать из-за широкого дубового стола. Магистр Мортон не нуждался в помощи рук для исполнения многих своих простых желаний.

В рабочем кабинете хозяина Койнохолла, как обычно, царил идеальный порядок. Здесь всё было чисто и выверено от и до: чугунные фигурки девяти богов расставлены от меньшей к большей, пепельница чиста настолько, что в ней можно подавать суп, а бумаги в корзине для бумаг не смяты неаккуратными комками, а разрезаны на аккуратные прямоугольники и сложены стопкой.

Гость оказался всего один.

- Познакомься, Альяна. Это сэр Вильем Хоринт, мой ученик. Он будет жить в Койнохолле до окончания лета. Хоринт, это моя жена, леди Койно Альяна. Надеюсь… – Мортон постучал пальцами по столу, и на что он надеется, я так и не узнала. Подняла голову – до этого я привычно изучала узоры на каменной плитке пола – и посмотрела на стоящего у стола высокого и худощавого молодого человека.

Он мне не понравился.

Не понравился настолько, что я поспешила отвести взгляд от его неуместно красивого лица в обрамлении длинных светлых волос, одновременно насмешливого и смущённого. Совсем юный холёный красавчик, маменькин сынок, от которого за версту веяло благополучием и надёжной родительской поддержкой за обе руки. Белая рубашка, дорогие запонки, идеально отглаженные брюки с ровными стрелками, блестящие ботинки, застёгнутый на все пуговицы жилет с маленькой серебряной брошью в виде какого-то цветка – мне хватило буквально одного взмаха ресниц, чтобы разглядеть детали и убедиться в своих впечатлениях.

- Рад знакомству, леди Койно. Имение магистра Койно славится своими розами, но никто не предупреждал, что самая прекрасная из них будет не алой, а золотой.

Это что, намёк на мои рыжие волосы?

Голос у мальчишки был обволакивающе-мягким, и даже почти не зная настоящей жизни за пределами ограды Койнохолла, я легко могла вообразить этого праздного прожигателя жизни в светских салонах, небрежно потягивающего вино и цедящего бессмысленно-пафосные слова о войнах, литературе и проблемах международной экономики, в которых он сам понимал едва ли если треть. Могла поспорить на что угодно, что он знаком со всеми пороками общества, доступными золотой молодёжи: курительными трубками с толчёной зеленью, легкодоступными девицами-танцовщицами, алкоголем и азартными играми…

Мне-то что!

- К сожалению, Альяна простудила горло и потому ей больно говорить, – обманчиво учтиво произнёс Мортон, но я знала, что в этом голосе прозвучала угроза.

- Простите, мне… приятно взаимно, – хрипло отозвалась я – горло сдавило, так что притворяться особо и не требовалось. А потом до меня дошло сказанное: ученик? Поживёт здесь до конца лета?!

Как-то это всё не вязалось с обликом мальчишки – юного прожигателя жизни. Впрочем, не исключено, что его ссылка сюда – наказание за какой-то проступок. Уложил в постель не ту девицу, проигрался больше положенного… На месте родителей я сочла бы, что общество и наставничество сэра Мортона Койно – самое подходящее наказание за что бы то ни было.

Меня заранее раздражало его присутствие, пусть даже видится мы будем редко – но моего мнения, разумеется, никто не спрашивал.

- Я собирался уезжать прямо сейчас, но из-за приезда Вильема мои планы изменились, – сухо проговорил Мортон. – Однако завтра мне придётся покинуть имение на несколько дней. Собственно, Альяна, я вызвал тебя по двум причинам: чтобы ты знала о присутствии в доме нового лица, и чтобы ты открывала нашему гостю библиотеку.

Я постаралась продемонстрировать удивление одной только слегка приподнятой бровью.

- На ней стоит защита, снимать которую слишком долго и трудоёмко. В моё отсутствие открывать двери в библиотеку может только представитель семьи Койно, так что будь любезна утром в девять открывать двери, чтобы впустить Вильема, и днём в тринадцать часов выпускать его на обед. Да и его это будет дисциплинировать.

- Думаю, для леди девять утра это слишком рано! – подобострастно возразил белобрысый хлыщ. Какие у него контрастно тёмные глаза, ресницы и брови на пару тонов темнее волос, узкие губы и тонкий прямой нос. Лицо воплотившейся в человеке хищной птицы… Я моргнула, и наваждение спало, на щеках смазливого красавчика показался лёгкий румянец.

- Моя жена всегда встаёт рано, не беспокойся, – равнодушно перебил его Мортон. – Я вернусь самое больше через десять дней, занимайся, твоё первое задание весьма объёмно. Надеюсь, у меня нет поводов для беспокойства?

Это прозвучало как-то двусмысленно, даже хлыщ отвёл взгляд, а я постаралась сказать как можно твёрже:

- Мортон, мне стоит принять настойку от горла, оно действительно болит очень сильно. Пожалуй, я пойду к себе.

- Конечно, дорогая. Я принесу тебе вечером ещё.

И я снова услышала угрозу в его словах. Стоило ли быть столь чувствительной к ним, если я всё равно ничего не могла исправить?

***

Ночь наступила неотвратимо, а сон не шёл. Я стояла у окна, думая о том, что хоть магического дара мне по сути всё равно что не досталось, но чувствительность, склонность к предчувствиям определённо имелась. И когда замок в моей двери щёлкнул, я даже почти не вздрогнула. Выдержала паузу – и только потом обернулась.

Сердце защемило, неприятно, хотя, казалась бы к любым неприятным сюрпризам со стороны Мортона я была готова. Но не к тому, что он будет один.

Последние пять лет он ни разу не приходил ко мне вечером один.

После первого года, когда ему нравилось просто брать меня силой, преодолевая всяческое сопротивление своими мерзкими магическими штучками, Мортон перенёс тяжелейшее воспаление лёгких. Каждый день я искренне желала ему скоропостижно и мучительно скончаться, однако он выкарабкался и достаточно быстро восстановил форму, но его постельные предпочтения изменились. Спустя две недели после того, как уехал неотлучно дежуривший у постели мужа во время болезни лекарь, Мортон появился в моей спальне. И не один – за ним, сально ухмыляясь, шёл его камердинер, Самсур Шнайд, коренастый тип лет сорока с лицом в застарелых оспинах. Не сказав мне ни слова, Самсур обошёл хозяина и опустился в кресло. Как и сейчас, тогда я стояла у окна, думая о том, что лучше всё же выпрыгнуть в него и получить отсрочку, чем…

Мортон перехватил меня за предплечья, толкнул на кровать, а горло сдавило уже знакомым ощущением нехватки кислорода.

…нет, третьего в нашей постели не появилось. Несмотря на весь свой извращённый ум, магистр Койно был собственником и не собирался делится ценной игрушкой. Но отчего-то ему хотелось, чтобы на нас смотрели.

И Самсур смотрел, не отрываясь.

Я чувствовала кожей его липкий и жаркий взгляд, когда Мортон снимал с меня платье и ставил в одну из своих излюбленных поз – так, чтобы я упиралась в жёсткий матрас коленями и локтями. Я опустила голову, стараясь, чтобы волосы закрывали мне обзор на Самсура, сидевшего почти что на расстоянии вытянутой руки. В ту самую ночь Мортон сжал пальцы на моих бёдрах и вошёл в меня так резко, без подготовки, что я застонала от боли и неожиданности: природа наградила его очень широким и толстым орудием, и я никак не могла привыкнуть к болезненности первого проникновения. А потом муж намотал на кулак мои волосы, не давая мне возможности спрятаться, укрыться. Конечно, глаза я зажмурила, но взгляд Шнайда скользил по моему лицу, пока муж толкался в меня, так ритмично и резко, будто кто-то невидимый отхлопывал ему ритм. Несмотря на то, что никакого удовольствия для меня не было и в помине, в ответ на эти толчки выделялась какая-то предусмотренная милостивой природой влага, и скоро комната наполнилась непристойно-чавкающими звуками шлепков – его тугие яйца ударялись о мои ягодицы. Шлёп-шлёп-шлёп…

Самсур слушал это. Хриплое с присвистом дыхание Мортона, моё – сиплое и сдавленное, и эти шлепки, запах спермы, когда он кончил мне на спину. Многим позже мы иногда встречались в Койнохолле, и я могла бы узнать, почувствовать взгляд Шнайда из тысячи других, хотя мы не обменялись с ним и парой слов.

Шнайд был не единственным, кто присутствовал при наших супружеских случках. Второй излюбленной кандидатурой в наблюдатели Мортон избрал леди Элону Крийшентвуд, свою богобоязненную кузину. В отличие от похотливо наблюдающего Самсура, периодически недвусмысленно потирающего пах, леди Элиза сидела, не шевелясь, беспрестанно шевеля губами и осеняя себя круговым знамением. Однако и она не отводила глаз, вероятно, подчиняясь приказу мужа. Отныне без смотрящего на нас человека не проходил ни один акт соития, подозреваю, что это было непременным условием для самой возможности его выполнения.

И вот теперь Мортон был один.

Против всякого здравого смысла это не обрадовало меня.

Напугало ещё больше, как и любая перемена.

И я не сдержала дрожи, когда супруг протянул руку, ухватывая меня за рукав и отрывисто бросил:

- Иди за мной.

Мы спустились на второй этаж в полном молчании. Дорогие магические светосферы Мортон, проявив необычную для себя прижимистость, регулярно использовал только в кабинете и в жилых комнатах. В отсутствие гостей – юный хлыщ, видимо, был не в счёт – в коридорах горели обыкновенные тусклые масляные лампадки. И сейчас я шла за Мортоном в ночном полумраке Койнохолла, как приговорённый к казни на эшафот.

На муже были мягкие кожаные домашние туфли и тяжёлый тёмно-зелёный бархатный халат длиной до щиколоток. Двигался он, несмотря на некоторую грузность, быстро и бесшумно, а вот у моих туфель имелись невысокие каблучки, и их цоканье по каменным плитам в общей тишине разносилось, казалось, по всему дому. Внезапно Мортон остановился и резко развернулся, а я почти что врезалась в него. Халат слегка разошёлся на его груди и в разрезе можно было лицезреть омерзительно густую поросль тёмных волос. Похоже, никакой другой одежды на нём не было.

- Сними обувь.

Я повиновалась, приученная за шесть лет быть послушной и подчиняться сразу. Ступни мигом заледенели от соприкосновения с холодным камнем пола.

К счастью – впрочем, в данном случае этот оборот был неуместен – идти пришлось недолго. Мы остановились перед дверями в одну из гостевых спален, и я поняла, куда, точнее, к кому вёл меня Мортон. Поняла, но не успела осмыслить: муж схватил меня за руку так, что едва не треснула кость. Наклонился, опаляя шею горячим дыханием, в котором мне почудился аромат аниса и спирта. Несколько бутылей крепкой анисовой настойки всегда стояли у Мортона в кабинете.

- Ни звука.

Я и так молчала, но теперь и вовсе сжалась, пытаясь дышать как можно тише. Мортон медленно поднёс ладонь к замочной скважине – и замок, отзываясь на безмолвный приказ хозяина, тихо, но отчётливо щёлкнул. Мортон кивнул мне, беззвучно открывая дверь – петли были хорошо смазаны.

Он уже готовился к чему-то такому и заранее подготовил петли и замок?

Внутри было темно, но луна светила в окно с распахнутыми портьерами, и я прекрасно видела лежащего на просторной кровати мужчину. Одеяло чуть сбилось набок, светлые волосы разметались по подушке. На нём были короткие домашние штаны, голая грудь и поджарый живот оказались безволосыми, гладкими.

Кажется, он спал.

Спал?!

Я смотрела на мальчишку Вильема, безмятежно и крепко спящего, чувствуя себя отвратительно, стыдно. Одной рукой он приобнимал подушку, прижимая её к себе, как ребёнок мягкую игрушку. Его дыхание было беззвучным и ровным, мерно вздымалась грудь.

От него веяло силой юности, сокрушительной силой здорового, молодого и крепкого тела. Всё – от пальцев ног до макушки – было красиво естественной живительной красотой. Луна то скрывалась в облаках, то обнажалась, по лицу и телу спящего пробегали тёмные и светлые полосы. И на мгновение я забыла о Мортоне, забыла о том, насколько высокомерным и порочным показался мне этот мальчишка во время нашей первой встречи. Сейчас я любовалась им как произведением искусства.

Пока руки Мортона не накрыли мою грудь, заставив меня вздрогнуть, окаменеть.

Его «ни звука» всё ещё громыхало в ушах, когда Мортон подтянул мой халат, связав его узлом на талии, и я почувствовала, как его тело, действительно обнажённое под халатом, вплотную прижалось к моему сзади. Муж чуть подтолкнул меня вперёд, заставляя ладонями опереться о небольшой столик, стоящий в изножье кровати спящего мальчика.

Ни звука…

Какой стыд, какой позор могли бы перекрыть то, что я и так проживала год за годом взаперти Койнохолла? Какое мне дело до того, что почувствует этот лощёный хлыщ, если увидит нас тут? Он младше Мортона, но, похоже, из того же теста. Возможно, как и камердинеру, ему будет приятно происходящее. Его так легко представить с чувственно-пошлой, такой понимающей улыбкой на узких бесцветных губах, с рукой, оглаживающей член под такое бесплатное зрелище…

И всё-таки мне было стыдно. Омерзительно стыдно. До того, как стать женой Мортона, я вела довольно уединённый образ жизни, в котором не было место мужчинам, а фантазии не заходили дальше неглубоких поверхностных поцелуев… Мужу явно не нравилась моя пассивность и попытка отстраниться. Очевидно, в его-то фантазиях я должна была возбуждаться от присутствия наблюдателя не меньше, чем он сам.

Я чувствовала прижатое сзади тело Мортона лучше, чем своё собственное. Его плоть, ещё достаточно мягкую и вялую, его небрежно скользящие по моей спине и бёдрам пальцы, словно он раздумывал над чем-то, не имеющим непосредственного отношения ко мне… Потом он обхватил одной рукой меня за шею, заставляя прогнуться в пояснице и одновременно подтягивая мою голову к своей. Губы прижались к уху.

- Ни звука, или он проснётся. Проснётся и будет смотреть на тебя. На нас. Не издавай ни звука, ни писка, ни стона. У него, наверное, чуткий сон… Не закрывай глаза. Смотри на него, следи. Но ты же не сможешь удержаться, верно? Он услышит твоё дыхание, проснётся и увидит всё, до мельчайшей подробности. Как я вхожу в тебя, медленно, а потом быстрее, увидит, как ты закусываешь губы, если тебе больно, как трясётся от каждого моего толчка твоя грудь, как соски твердеют и становятся маленькими, точно ягоды, как ты сжимаешь живот, когда я в тебя кончаю, как течёт моя сперма по твоим бёдрам. Он увидит, что ты притворяешься, маленькая лгунья, ты назло мне притворяешься, что тебе это не нравится, он обязательно это поймёт и увидит…

Мортона заводили собственные речи, половину фраз из которых я просто пропускала мимо ушей, стараясь разглядеть узор на висящем на дармасский манер на стене ковре. Орнамент из красных, зелёных и синих овалов и треугольников, переходящих друг в друга на манер звеньев одной цепи… Я почувствовала, как уже затвердевший член мужа прижимается ко мне, почувствовала его бесцеремонное распирающее давление и бросила невольный взгляд на Вильема.

Как же он был… хорош. Нельзя мужчине быть таким красивым. Впрочем, пока мальчишка ещё был в том восхитительном состоянии юношества, которое не содержало в себе всего того подавляющего мужского, чем был переполнен Мортон. Мортона, мускулистого, высокого и тяжёлого, тёмного и угрюмого, старше меня на целых двадцать пять лет, я боялась, просто потому, что без оружия никогда не смогла бы с ним справиться. Исключено.

Наверное, если бы со мной сейчас был Вильем, я смогла бы расслабиться. Да, такие, как он, обеспеченные бездумные красавчики, не заслуживают уважения, доверия и даже простой симпатии, но если бы я могла выбирать… Кожа Вильема была упругой и гладкой, как у мраморных статуй древних богов, он строен и у него музыкальные длинные пальцы. Я вспомнила румянец на его лице, который так легко можно было бы опрометчиво списать на смущение. Мортон протолкнулся в меня резко и до конца, я выдохнула – и снова бросила взгляд на лицо мальчишки. В какой-то момент мне показалось, что он приоткрыл глаза – и снова закрыл их…

В руках Мортона я плавилась от стыда и отвращения, а его голос, все те невообразимые непристойности, что он плёл, точно паук – паутину кружев, его горячее возбуждение сводили меня с ума. Я почти ненавидела незнакомца Вильема – если бы не он, Мортон не подверг бы меня такому унижению, и в то же время мне было невыносимо ожидание его реакции, я почти хотела, чтобы он уже проснулся и увидел нас. Хотела получить подтверждение своего первоначального мнения о его фривольной распущенности – и одновременно ещё раз хотела увидеть проступивший румянец на его щеках.

- Он тебе понравился, верно, маленькая развратная дрянь? – забормотал Мортон, опять подтягивая меня к себе, прикусывая то и дело мочку уха. – Я сразу увидел, как ты на него смотришь. Хочешь молоденького тела? Хочешь, чтобы это он проделывал с тобой всё это, а не я? Только попробуй, и я тебя убью. Выпущу кишки и нарежу их кольцами, как колбасу. Я-то знаю, ты только прикидываешься святой невинностью, но в душе ты та ещё шлюха, у меня на вашу породу особый нюх. Спутаешься с Вильемом или с кем-нибудь другим – я убью вас обоих, поняла? Самсур будет следить за тобой. Молчишь? Молчи. Ни звука.

Я молчала и так.

Совершенно внезапно ладонь мужа легла мне на живот, скользнула вниз, и я замерла – Мортон никогда так не делал, при всей его извращенной натуре он был достаточно единообразен и склонен придерживаться одного сценария, одних и тех же поз длительное время. Я была уверена, что смены декораций для него достаточно, однако сегодня он явно был не в себе.

- Я хочу, чтобы ты кончала. Здесь и сейчас. Со мной. Перед ним.

Мне захотелось только истерически расхохотаться. Ещё чего! Все его судорожное пыхтение за моей спиной, копошение пальцами и прочее оставляло меня холодной. И хотя сейчас промежность, по которой скользили пальцы Мортона, была влажной, его поглаживания нисколько меня не трогали.

- А чего ты хочешь?

…о, да, Мортон определённо помешался, если спрашивал такие вещи. Его никогда не интересовало, чего хочу я.

- Ты не хочешь меня, но хочешь его? Чтобы он с тобой это делал? Хочешь, я возьму его руку и буду трогать тебя ею?

Я закрыла глаза. Отвечать или вступать в спор не было никакого смысла. Мортон продолжал мерно, с нажимом двигаться во мне и теребить пальцами влажные липкие складочки, а я вдруг представила, что рядом со мной действительно светловолосый Вильем.

Представила, что он проснулся. Смотрел на нас, в непонимании и ужасе, но почти сразу ужас сменило вожделение и желание. Настолько нестерпимое желание, что он перебрался на край кровати, протянул ко мне руку и неуверенно коснулся меня. В моей фантазии разбалованный смазливый хлыщ был неопытен и невинен. Он прикасался к моей груди, поглаживал живот, чувствуя лёгкое давление члена Мортона изнутри, и, наконец, оттолкнул руку Мортона и заменил своей.

Меня точно пронзило разрядом тока, и я чудовищным усилием не дёрнулась. Мортон не убирал пальцы, а я с каким-то томительным удовольствием думала о том, как Вильем опускается рядом, смотрит на меня снизу вверх, как он ловит губами мои губы, соски, втягивая их в рот, облизывая по кругу, наконец, проводит языком между ног, и его глаза в этот момент становятся совсем тёмными и туманными…

Низ живота свело сладкой судорогой, я толкнулась лбом о столик так, что, наверное, могла бы разбить себе лоб. Мортон замер, и в наступившей абсолютной тишине Вильем повернулся на бок. Его дыхание оставалось глубоким и ровным. Мортон вышел из меня, прыснул на спину, ладонью размазал семя по пояснице, а я с трудом отцепила почти что онемевшие пальцы от стола, не зная, понял он или нет.

- Убью, – прошептал Мортон мне в ухо. – Не смей даже смотреть в сторону Вильема Хоринта.

…возможно, ему было неизвестно, что запретные плоды – самые сладкие.

Ровно без пяти минут девять я стояла у входа в фамильную библиотеку, гордость Койнохолла. Книги, как магические, так и самые обыкновенные, заботливо собирало несколько поколений семьи Койно – некстати я подумала о том, что если Мортон не изменит свой взгляд на детей, род его оборвётся, ведь ни сестёр, ни братьев у него не было – бездетную леди Элону, мерзкую серую крысу, можно было не принимать во внимание. Меня, по правде говоря, такой ход событий только бы обрадовал – если можно назвать радостью то, что, как и все прочие чувства, было изрядно приправлено едкой горечью. Детей я любила, но растить ребёнка Мортона, день за днём ожидая, когда в нём проступят черты мужа? И неизвестно, не решит ли супруг приобщить малыша к своим извращённым фантазиям – сама мысль об этом наполняла меня брезгливым ужасом.

Лучше пусть будет как будет.

Судя по прошедшей ночи, безумие Мортона оказалось заразно. Конечно, отрезвление наступило быстро, но первый раз за шесть лет брака испытанное после фантазий о юном красавчике удовольствие всё ещё то и дело отдавалось сладкой дрожью в ногах. И потому сейчас я искренне надеялась на то, что Вильем окажется нерадивым учеником и ни в какую библиотеку не отправится, предпочтя сон или безделье. Картинки с его участием, мелькнувшие в моём воображении, нет-нет, да и вставали перед глазами, вызывая странные чувства и желания, от которых мне хотелось освободиться. Разумеется, я не собиралась путаться с этим мальчишкой – интересно, сколько же ему лет..? Угрозы Мортона не были пустым звуком, это я понимала. Но даже без них… Последнее, что мне нужно – ветреный смазливый любовник. Даже тех шести – десяти раз в год, когда муж навещал мою спальню, было слишком много.

- Доброе утро, леди.

Хлыщ не проспал и не забыл о договорённости, и сейчас стоял передо мной, поглядывая на меня из-под пушистых тёмных ресниц, как мне показалось, с насмешкой, припорошённой светской любезностью. Он… он мог действительно не спать этой ночью и видеть нас. Или слышать. Не в силах контролировать проступивший на щеках румянец, я резко ответила:

- Доброе ли?

Вильем выглядел бесстыдно полным сил и одет был с иголочки, впрочем, я невольно отметила расстёгнутые пуговицы на его рубашке. Повернулась к нему спиной и подошла к двери. Перед уходом Мортон снабдил меня подробными, но устными инструкциями о том, как открывать замок, чтобы магическая защита не сработала, и теперь мне надо было сосредоточиться.

- Очень жаль, что вам приходится вставать из-за меня так рано. Конечно, вы не выспались…

Снова насмешка? Намёк?

Ладони задрожали. Какая мне разница, даже если он и не спал? Мнение всего остального мира меня не волнует. Я пленница в этом доме, проданная собственной сестрой. У меня в любом случае не было выбора и нет друзей, перед которыми страшно было бы быть опороченной.

Замок неохотно щёлкнул.

- Мне действительно очень жаль. Я и сам отчаянно хочу спать. Не выспался, знаете ли. На новом месте всегда снятся такие странные сны...

Голос Вильема раздался неожиданно близко, за спиной, вызвав какое-то странное онемение в ладонях. Мортон почти всегда был сзади, и сейчас, продолжая ночные фантазии, мальчишку было так легко представить на его месте. Вот его рука ложится на плечо, мягко притягивая меня к себе, и я запрокидываю голову…

- Я приду через четыре часа, – выдавила я. – Приказы моего мужа не обсуждаются.

- Сэр Мортон очень строг, – мальчишка, кажется, и не думал отступать. – Но хороший наставник и должен быть таким, верно? Требовательным, суровым… Однако, по моему мнению, с красивой молодой женой нет места приказам.

- Держите своё мнение при себе, – процедила я. – Меня оно не интересует.

Я развернулась, уверенная, что он даст мне дорогу, однако Вильем и не думал уходить. Теперь мы стояли лицом к лицу, и я заставила себя смотреть ему в глаза тёплого шоколадного оттенка.

- Сколько вам лет? – неожиданно вырвалось у меня.

- Девятнадцать.

Святые угодники, он младше меня на целых пять лет!

Просить его отойти показалось мне оскорбительным – не этого ли он и добивается? Протискиваться мимо, рискуя коснуться – немыслимо.

Оставалось одно.

Я отступила в тёмную глубину библиотеки.

- Тоже решили что-нибудь почитать? – участливо спросил Вильем, шагая за мной и прикрывая за нами дверь.

И я ответила, стряхнув со лба прядь неожиданно прилипших волос.

- Разумеется. Чтение – лучшая гимнастика для ума, сэр Хоринт.

- Вы можете обращаться ко мне просто…

- Просто сэр лентяй, верно? Уже десятый час, а вам было предписано заниматься с девяти.

- Вы будете следить за мной?

- Слишком много чести. Меня не интересуют ваши дела с моим мужем. Я просто хочу почитать. Не мешайте.

- Как можно, леди… А что касается чести, это ваше второе имя.

***

К сожалению, книги из библиотеки выносить было нельзя – на этот счёт Мортон выразился предельно ясно. Я делаю вид, что выбираю книгу на первом попавшемся стеллаже, в то время как Вильем сразу проходит к приготовленной для него стопке. Я слышу, как шуршат и поскрипывают отодвигаемые портьеры, как мальчишка выдвигает стул, как скрипят скользящие по полу ножки, как шелестят страницы – и наконец-то наступает тишина, прерываемая только стуком моего сердца.

Достаточно побыть здесь полчаса – и можно отправляться к себе. Что, если «забыть» о необходимости вызвать узника знаний вовремя и прийти за ним только вечером?

Книга, которую я вытаскиваю наконец-то наугад, называется «Секреты выращивания дармасских роз», и по правде говоря, мне больше всего на свете хочется вышвырнуть её в окно. Но я опускаюсь в кресло, удобное тем, что оно находится максимально далеко от выбранного хлыщом стола и в то же время позволяет наблюдать за ним.

Мальчишка сидит, склонившись над книгой, делает какие-то пометки в тетради – я вижу чернильницу и слышу лёгкое поскрипывание пера.

Широкие прямые плечи, рассыпавшиеся светлые волосы. Ровная спина. За такую хочется спрятаться ото всех невзгод, вот только девятнадцать лет – это сущая ерунда. Пусть выглядит он мужчиной, но по уму ещё ребёнок...

И не стоит портить ребёнку жизнь.

Я силой опускаю взгляд на свою книгу. Между страниц вложены картинки роз.

"Избавление от муравьев значительно облегчает уход за садом вообще и за розами особенно, потому что обилие насекомых привлекает в сад тлю..."

Примерно через полчаса бесшумно покидаю библиотеку.

***

В тринадцать часов замок снова щёлкает под моей рукой. Подспудно я ожидаю от Вильема Хоринта какой-то гадости – может быть, он сбежал через окно, просочившись сквозь узкие решётки или стоит сейчас прямо за дверью, чтобы застать меня врасплох…

Но нет. Мальчишка всё ещё здесь и отлично проводит время. А именно – сладко спит, положив голову на маленькую стопку книг. Я замираю на пороге, а потом тихо закрываю за собой дверь и подхожу ближе.

На его щеке – размазанный след чернил. Пальцы правой руки, которые я могу рассмотреть, тоже перепачканы чернилами…

«Хочешь, я возьму его руку и буду трогать тебя ею?»

Голос Мортона звучит в голове сухим шелестом страниц и отдаётся в щиколотки и запястья.

Во сне лишённое насмешки лицо мальчишки кажется таким беззащитно-трогательным…

- Просыпайтесь.

Я пытаюсь добавить в голос суровости.

- Вильем, вставайте!

Никакой реакции.

- Сэр Хоринт, время вышло!

Можно ли сымитировать такое ровное глубокое дыхание?

- Вставай! Поднимайся, ты!

Издевается или действительно спит? Эти его подначки… А что, если ударить его книгой по голове?

Как глупо я выгляжу, да и веду себя не лучше!

- Ну же… - я сжала зубы и положила руку ему на плечо. Слегка потрясла.

Крепкие мышцы. Тёплая, даже сквозь ткань рубашки и жилета кожа. Мягкая шелковистая прядь волос.

От одного воспоминания о вчерашней фантазии о том, как он смотрел на меня снизу вверх, как ласкал между ног, приподнимался, пытаясь коснуться губ, у меня внизу живота всё свело. Медленно-медленно я отняла руку от плеча и сжала пальцами его светлые волосы, потёрла между пальцами. Хотелось наклониться и вдохнуть запах. Мортон пах тяжёлым ароматом мускатного ореха и сигарет. Мальчишка наверняка ещё не успел прокуриться, как муж, хотя вряд ли брезгует этим светским пороком. Но мне почему-то казалось, что…

- Леди?

Я резко отдёрнула руку и отступила, а он поймал меня за предплечье.

- Простите… Уже время, верно?

- Верно, – только и смогла выдавить я, чувствуя его пальцы так, как если бы это был капкан.

- Надеюсь, вы не расскажете магистру Койно о моей сегодняшней… нерадивости?

- Думаю, что он и без того не питает иллюзии на ваш счёт.

- Какие иллюзии? – мальчишка выпустил мою руку, потянулся и подавил зевок.

- О вашем трудолюбии или прилежности. Вероятно, учёбой вас наказали?

- Это почему же?

- Такой, как вы, явно предпочитает проводить время иначе. Светские развлечения...

- А вы знаток светских развлечений, леди? Насколько я понял, вы проводите жизнь в уединении. Только по вам и не скажешь. Такие, как вы, обычно проводят время на балах, в салонах, в театрах...

Его карие глаза откровенно смеялись.

- Верно, – тупо повторила я. – Время обеда, сэр Хоринт.

- Спасибо. Когда вы не мыслите стереотипами, вы бываете очень любезны.

И прежде, чем я успела что бы то ни было сделать, он поднёс мою руку к губам и коснулся губами кожи запястья.

Мимолётное прикосновение обожгло. Я отдёрнула руку, костеря себя на все лады – не стоило демонстрировать, как я на него реагирую. Подошла ко входу, уже понимая, что поступила неправильно: коридор был действительно слишком узок, надо было сперва пропустить его.

- Может быть, вы когда-нибудь пригласите меня на обед? Не сочтите за дерзость, привык есть в компании.

- Сэр Койно скоро вернётся, – сказала я. – Будет вам компания.

Мы снова оказались друг напротив друга, и стена за спиной не давала мне ускользнуть.

- Конечно, но вряд ли он предпочтёт моё общество вашему. Я бы не предпочёл.

- Вы мне льстите. Не нужно.

- Это восхитительный дом с древней историей, – Вильем не двигался с места. - Может быть, однажды вы проведёте небольшую экскурсию и расскажете обо всём?

- Это дом Мортона. Обращайтесь к нему.

- Это и ваш дом тоже.

- Обед остынет.

- Будет обидно...

Он отлепился от стены, и скосил глаза на мою грудь, словно прикидывая, сможет ли пройти.

Дождавшись, когда же Вильем наконец уйдёт, я закрыла замок и отправилась в сад.