У самого сердца

Орди проснулся на траве, под невысоким, серебристым деревцем, днём. Было тепло. Мальчик забрался в тень и огляделся, вытянув шею. Няни нигде не было видно. Хотелось пить, есть, хотелось молочка из жёлтых сливушек, которое давала его Няня перед сном. По руке поползла букашка, он зацепил её и прожевал. Почти безвкусная, слишком маленькая.

Няня, наверное, потеряла его. Он помнил, как дядя Бер посадил их в модуль, как их ударило, как Няня его держала и обнимала, и он слышал жуткий треск её костей. Потом их люк открылся, и там была вода. Няня принесла его на песок, положила и сказала, что скоро придёт. Орди ждал, а потом уснул.

Он решил идти по дороге, которую было видно отсюда. Его лёгкие туфли чувствовали редкие камушки. Синий комбинезончик в пятнах травяного сока, сохранял комфортную температуру. Светлую голову немного припекало солнышко.

Вскоре он увидел деревянное ограждение с дверью. Открыв её, Орди шагнул во двор. Перед ним был небольшой белый домик с синими окнами, закрытыми створками. Во дворе его встретила рыжая птица, с тёмными перьями в хвосте и красным хохолком. Покосившись на ребёнка одним и другим глазом, птица громко неприятно заорала.

Из двери вышла старая женщина с тёмной, коричневой, очень морщинистой кожей, в платье по колено и повязке на волосах. Разве бывают такие старые и страшные? Увидев мальчика, она всплеснула руками и пошла к нему, переваливаясь на кривых ногах, бормоча что-то себе под нос. Постепенно речь становилась более внятной, и Орди услышал:

- Это как же ты здесь один-то? Потерялся? Хорошенький какой, беленький! Где ж родители? Как зовут тебя?

- Ординис. Меня Няня ищет.

- Дениска? Няня тебя ищет? Потом пойду, по селу спрошу. Пойдём в дом, молочка хочешь?

Орди кивнул:

- Из жёлтых сливушек!

- И сливки есть, и булочки, пойдём.

Так Орди нашёл свой первый дом на Земле.

Потом он узнал, что бабушку зовут Рая, она и правда старенькая, медленная, слабая. Но добрая, когда улыбается, видно металлические зубы. Орди сначала думал, что она старый синтетик, как Няня, и вся голова под кожей у неё металлическая. Но она не давала посмотреть себе в горло. Ругалась:

- Чего удумал, а! Я только зубнику и ухогорлоносу показываю своё горло!

Он думал, что это мастера, которые её чинят.

Баба Рая пекла вкусные оладушки и пышки. У неё жили птицы - куры, они несли яйца и Баба Рая собирала их в лоток. Орди нравилось наблюдать за птицами и сидеть у речки на деревянных досках, глядя на воду. Здесь было много насекомых, рыб, птиц, а ещё собаки соседские и коты, которые ходили везде, как дома и давали себя гладить.

Он понемногу привыкал жить на Земле, но вскоре заскучал, потому что всё новое постепенно заканчивалось, а дядя Бер всё не ехал за ним...

Они неслись по ночной дороге, под утробный рык байка, разрезая теплый степной воздух, с полынным ароматом. В теле ещё чувствовалась вибрация шумной вечеринки на поляне, куртка пахла дымком, мышцы легко гудели и наполнялись..силой? Господи, хорошо-то как!

Широкая спина Паши с белой символикой клуба на черной коже куртки приятно пахла всем понемногу. Этот мужчина Фаине нравился, он был первым мужчиной в её жизни, с которым у неё были взрослые отношения. Он красиво говорил, белозубо улыбался, пах дорогим парфюмом, был хорошо образован. Правда, он был взрослым для неё. Фая не думала, что в среде байкеров так много взрослых мужчин.
Она не была вхожа в это сообщество, только мечтала, но знакома была лишь с парой скамейкеров, ребятами из колледжа, у которых и на банку пива не всегда были деньги.
В свои двадцать Фая была рыхловата и очень не уверена в себе. Она смотрела в зеркало в дверце своего шкафа и, единственное, на чем взгляд задерживался - глаза. Большие, прозрачные серо-голубые, с пушистыми ресницами - мамины. В остальном она в папу пошла. Серая и рыхлая моль. Даже черный цвет волос и яркие ногти не помогали. Она уже ненавидела свой шкафчик с черными вещами. Что ни надень, складки не спрячешь. Вот и глаза она постоянно прятала, страшно увидеть презрение или сочувствие, мол не повезло девочке.

Да, ей не очень везло. До недавнего времени...
Вроде, это было в мае, сразу после праздников, они с Катькой пошли на концерт местной группы, а потом подруга предложила ночное купание. Было немного страшновато идти на речку ночью, вдруг там придурки какие-нибудь встретят, или поранишь ногу в темноте, но Фая не хотела показаться трусишкой-зайкой, уже и так была серенькой.
Купались они без белья, чтобы потом в мокром не ходить. Было тревожно, вода пугала темнотой и скрытыми в глубине неведанными монстрами. В крови, наверное, был адреналин, она хихикала и чувствовала возбуждение. Придурков и бомжей видно не было, слава Богу.
И тут она наступила на ту самую железку, как и опасалась. И, видимо, с перепугу, дышать перестала. Как выбралась на берег, не помнила, вытащила железку из ноги. Какая-то круглая вещица, может, ракушка. И вырубилась. Очнулась от того, что Катька её трясет и давит, зачем-то руками на грудину, и матерится. Голова была ватной, в теле сильная слабость, потряхивало и знобило. Но крови не было, хотя помнила, что наступила на железку. Катька была напугана:
- Твою ж дивизию, Файка, ты за каким под куст залезла? Я думала, ты утонула! Случайно фонариком твою ногу высветила! Ищу тебя, ползаю тут.
- Кать, я не помню, зачем залезла, от берега подальше, наверное. Я порезалась.
- Где? Покажи!
И вот тут восприятие обмануло её. Ибо нога была целая, хоть и была на ней кровь.
- Наверное, на рыбу наступила, - нашла она единственное, хоть и не очень логичное объяснение.
После прихода домой она проспала сутки. А потом начались чудеса.. Сначала она думала, что заболела, только странно как-то. Пропал аппетит, но появилась жажда. Тело горело по ночам. Ноги и руки ломило и выкручивало. Кишечник и вовсе расстроился. Выпила упаковку антибиотика из маминой аптечки, на всякий случай. И решила, что, если не полегчает, пойдет сдаваться врачам. Но через три дня отпустило. Аппетит вернулся, прошли странные ощущения в мышцах. Наоборот, потянуло на качественный белок, сладкое оставляло равнодушной. А ещё через пару недель Фая заметила, что рыхлость и полнота явно уходят, мышцы подтягиваются, овал лица становится более чётким. И вскоре вид в зеркале стал всё больше радовать, уже не только глаза привлекали, но и скулы высокие и подбородок нежный, и шея обозначилась, и даже ключицы! Животик уплощался, ягодицы и бедра подтягивались. Гардеробчик, конечно, пришел почти в негодность. Пока ещё спасал оверсайз, но очень хотелось открыться и показать себя. Что она и сделала летом, постепенно, становясь смелее и кайфуя от взглядов парней на улице. И тогда она разрешила себе посещать все концерты, пляж, тусовки, мото-фесты. Правда, с Катькой они поссорились. Ей показалось, что подруга не рада её перевоплощению, что избегать стала совместных выходов. В последний раз, когда они собирались погулять, Катька мельком взглянула на её топ с декольте и поджала губы: - Не боишься нарваться на комплимент?
- А что не так-то?
- Прикрыть бы надо либо верх, либо низ. А то не рада будешь своей красоте и эстрогенам! - Завидуй молча, Кать. Я смотрю, ты моей красоте точно не рада. - Я уже нарывалась на ненужное внимание, мне в нормальной одежде спокойнее. А вот ты, смотрю, должна свой опыт получить. И наговорила ей Фая всего лишнего. Сгоряча, наверное, но понесло.

А тут Паша на своем великолепном черном байке подвёз. И стало не до подруги. Оказалось так много ощущений и удовольствий в жизни!
Вот только мама тревожилась, расспрашивала, даже пару раз допрашивала и мочу на анализ на наркотики заставила сдать. Но потом успокоилась, вроде. Да и некогда ей, всё на работе зависает.
Единственное, что беспокоило Фаю - это сны. Почти каждую ночь просыпалась она под утро с колотящимсям сердцем и в слезах. Толком снов не помнила, но оставшиеся в памяти отрывки казались странными. Вспоминалось ярко: то она, как будто, ребенок - напугана, тоскует, чувствует себя одинокой. Потом видит пожилую женщину с сухими морщинистыми руками. Как эта женщина во дворе хозяйничает, кур кормит, готовит, как жарит что-то, улыбается и молоко наливает в голубую чашку. Запахи какие-то сельские, звуки, очень яркие для сна. То видит она со стороны улицу деревенскую, заросли по берегам речки, причал лодочный и ребенка, сидящего на нем. И так ей хочется во сне этого малыша защитить, так тревожно за него, что прямо сердце кровью обливается! В конце концов Фаина, читавшая книги по психологии, чтобы разобраться с низкой самооценкой, решила, что это её детская часть личности, наверное, и тревожит её, что красоткой она стала, а что дальше, куда теперь податься, она не знает.
Паша был взрослым мужчиной и она себя чувствовала совсем ребенком внутри, неопытной, почти пустышкой, ничего интересного не могла ему рассказать, только и могла, что слушать его, да восхищаться. Она не доверяла себе и, хотя внешне стала весьма привлекательной, внутри осталась зажатой и неуверенной. Было понимание, что у них мало общего. А другие парни, которых она знала не привлекали её вообще. И, хоть и приятно было чувствовать их внимание, она была недоверчива. Да и злило, что они так на внешность падали. Вот раньше никому не было дела до неё! А теперь, пожалуйста, скажи, что ты думаешь, да где ты учишься, да какую музыку слушаешь, да на кого подписана. Прям вот так и стала она интересной. Как бы не так! Всё, что им нужно - её внешность.

Но «праздник» с Пашей, кажется, подходил к концу, вместе с его отпуском. Он возвращался в свой большой, шумный город, к работе и своей взрослой жизни. И Фая (Фея, как он её называл) чувствовала, что пора прощаться близка. Она не обольщалась по поводу их короткого романа, понимая, что Паша не увлёкся ей по-настоящему. Просто симпатичная, приятная, молодая.
С такими мыслями поехала она на вечеринку, а потом согласилась доехать с ним до соседнего города, погостить у его друзей, побывать в буддистском храме, послушать ветер в ушах.
Кстати о ветре! Ничего он не шумит, так как Паша требовал ездить в шлеме. Но сейчас-то трасса пустая, можно, наверное потихоньку снять шлем? И Фая аккуратно пристегнула его к пояску джинсов. Тёплый ветер подхватил волосы и засвистел, и стало так хорошо, что она взвизгнула и рассмеялась в голос.
А минут через десять они уже летели впереди байка и тело странными образом успело собраться, сгруппироваться, перевернулось в воздухе, но тут в глаза ударил свет фар.
И все пропало...

Вторник, спокойно дежурю в составе СОГ. Жара отступила, летнее безумие схлынуло, происшествий стало поменьше. Почти рутинная работа судмедэксперта. Нашли старушку в одинокой квартире. Все закончила и написала до вечера. Санитары убрали и обработали поверхности. Сижу, читаю книжку в телефоне. Одну из нескольких открытых, как всегда, чтобы была возможность выбора и переключения.

Такая, немного странная работа мне нравится. Я сделала свой выбор давно, ещё в мед академии и не пожалела. Хотя, безусловно, это сложная профессия, с кучей напряжения, формальностей, правил и бумажной работы. Как и любая другая профессия, наверное.

Меня зовут Мария, я высокая, кареглазая шатенка, весьма стройная, благодаря шебутному темпераменту, мне тридцать девять лет, и я немного напрягаюсь в связи с приближающимся юбилеем. Сорок - это шаг в сторону старости? Или я ничего не почувствую? Я уже не раз сталкивалась с мифами, которыми земля полнится и стараюсь доверять только своему опыту. Поэтому, поживём - увидим.

Я початилась с дочерью, узнала, что все ок и оформила последний документ. И уже ночью пришёл вызов на ДТП. Мотоцикл налетел на сбитую на трассе корову и люди попали под встречный грузовик. Надо же так совпасть! Два трупа. Далеко уехали, почти на границе области. Приехали на место, машина скорой ещё была там. Пока привезли, пока санитар подготовил. Мужчину первого взяла. Здоровый, крепкий был. Несовместимые с жизнью травмы внутренних органов, грудная клетка всмятку. Лицо почти целое (он был в шлеме), расслабленное, светлая аккуратная борода, красивые губы, длинные ресницы. Запах дорогого парфюма ещё остался. Он был с девушкой, наверное, хотел быть привлекательным. Я не люблю байки, квадроциклы, парашюты, парапланы и прочее. Я очень осторожна. Мне не понять, что заставляет этих взрослых, благополучных людей рисковать жизнями. Может, это делает их жизнь яркой? Спасает от эмоционального выгорания? Нет, я допускала мысль, что я так сторонюсь любых рисков, потому что боюсь, что мне понравится. У меня же был опыт сафари на джипах, и я помню, как завелась и хотела ещё. В общем, я понимала, что ничем от этих любителей байков не отличаюсь, кроме высокого уровня контроля и супер ответственности, т. к. я мать и врач, и насмотрелась... Диктую для отчета по девочке. Тоже приятная была, молодая. Сердце трепыхнулось, потому что она почти ровесница дочери. А Риска (Ириска, Ирина) тоже водится с "крутыми парнями", и я стараюсь придерживать контроль, дать ей самой выбирать и думать. И что я могу? Контроля нет. Его просто нет. Мы можем только разговаривать, выражать свои мысли и чувства. И я молюсь, чтобы она была так же осторожна, как и я. -...Массивные кровоизлияния в мягкие ткани шеи вдоль позвоночного столба, после препарирования разрыв 2 межпозвоночных дисков шеи с таким же массивным кровоизлиянием в спинной мозг. Ушиб головного мозга в правой теменной доле с окружающим субарахноидальным кровоизлиянием... Вот она была без шлема. А что это блеснуло за грудиной? Украшение осколком кости вдавило внутрь? Интересная штука. Кулон, массивный, но легкий. Промыть. Впервые такой вижу, какой-то фантастический. Ох, спазм мышц кисти, не разогнуть! Опять скальпель долго держала. ...Я открыла глаза и увидела пол. Моя голова лежала на полу. В общем, я вся лежала на полу, на спине, под рабочим столом. Опаньки! У меня что, обморок? Или эпиприпадок? Грудина болела. Голова трещала. Я что, вырубилась? На костюме в области груди пятно крови. Зацепила, когда падала? Сколько же я пролежала? Сейчас 8.30. Значит, минут пятнадцать!? Много. Телефон вибрировал. Олег. Я сняла трубку. Он спрашивает, закончила ли я, когда выйду. Он меня ждёт. Боже, что же со мной было? Я потихоньку поднялась, поменяла рубашку, на груди в вырезе тоже была кровь и пошла искать санитара. Со мной сегодня в смене Алик, он сидел, смотрел фильм. Сказала, что можно всё закладывать, зашивать и приводить в порядок. Приняла душ. Кое-как оформила всё в компе. Голова слегка покруживалась. За грудиной было как-то прохладно, странно. Не хотелось никому говорить о потере сознания. Надо понаблюдать за собой в динамике. Какие ещё симптомы будут. В-общем, к кому идти обследоваться. Олегу сказала, чтобы не ждал. Он предложил встретиться завтра у него, в доме за городом. Я согласилась, отдохнуть надо. Может, перетрудилась? Надо кровь сдать на всё. Дома всё спокойно, Риска в универе. Поела и легла. Сон был глухим, как будто вырубило. Через пару часов проснулась с чувством жажды, голова была какая-то облегченная. Но, в-целом, чувствовала себя неплохо. Приготовила ребрышки с овощами. В обед пришла дочь, мы сели за стол, и я поняла, что не хочу есть. - Солнце моё, ты поешь сама, а я только чай попью с тобой. Ты на выходные дома будешь? - Нет, мам, мы с Никитой и Аней поедем на базу, там ДР у неё будет, в воскресенье приеду. - Пришлешь название? - Да, не волнуйся. Хорошая база. Народу много будет, бассейн. Позвоню, тебе. У Ироньки всё ок, вроде. Собирается взять подработку в онлайне. Я порадовалась, собралась и поехала к Олегу. По дороге выпила ещё бутылку Боржоми. Так, глюкозу будем смотреть однозначно.

Олег встретил с шашлыком в процессе прожарки, в рваных джинсах и фартуке и со старыми рок группами, несущими радость заслуженного выходного:
- Маша, я заждался, я оголодал и почти потерял надежду. 
- Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? 
Одинцов прищурился и сделал вид, что подумает. 
- А пока... Присоединяйтесь к духу вечеринки, Мария Игнатьевна! 
Я поменяла футболку и нашла второй фартук.
- Можно ещё перчик, помидорки и кабачки на решетке сделать! И соус ко всему этому. 
- Давай, Маш, я за. 
Олег загорел, волосы с проседью, крепкая спина. Спортивный. Я невольно вспомнила парня байкера. И постаралась переключиться. В конце-концов все мы любим старый рок, даже простые, осторожные врачи и следоки. Есть опять не захотелось, зато захотелось потанцевать. Я давно так не прыгала и не смеялась! Отожгли мы на веранде и на травке, как на вечеринке. А потом я поймала себя на том, что не могу оторвать глаз от движений его таза и рук с золотистыми волосками и от его серых глаз. И в контакте с ним этой ночью я ощутила как-то все острее, больше, ярче. Видно, страх смерти включил вкус к жизни, решила я тогда. Рациональная, умная женщина... 
Через неделю я засобиралась в отпуск. Наблюдение за собой в динамике и анализы крови показали, что я здоровая тридцатидевятилетняя женщина. Не без отклонений, конечно, но могу ещё пожить долго. Так что я списала тот случай на перегрузку и жаркое лето. 
Ира моя училась, начала подработку, встречалась с друзьями. Я была спокойна. Олег планировал взять неделю тоже, но чуть позже и отдохнуть вместе, слетать, покупаться на море. Мне с ним было комфортно. Не любовь. Но и больше дружбы. Я видела в нем привлекательного мужчину. Мы могли хорошо разговаривать, уютно молчать, смеяться над коллегами и не напрягали друг друга контролем. Что ещё надо? 
И в отпуске я планировала много всего. Поплавать в бассейне, сходить в СПА, позаниматься цигуном неспешно и побывать на семинаре Наставника, почитать, побывать на природе и, в завершении, поплавать на море. 
Боже, как я люблю море! Иногда мне совершенно необходимо в него погружаться. И оно меня питает силой, я верю. Наверное, как и большинство людей. Не зря мы так стремимся к нему. 
В-общем, я предвкушала. 
Новый купальник оливкового цвета смотрелся уже хорошо, а ведь я ещё не загорала! Кажется, мое пристрастие к белковой пище идет на пользу фигуре. И кожа как-то сияет, и гладкая такая... И, вроде, грудь стала чуть более упругой. Внимательно присмотревшись (а не как обычно, с задачей определить, все ли я одела правильно и не забыла ли накрасить второй глаз), я увидела, что овал лица подтянулся, скулы стали более рельефными, глаза открылись, волосы блестели и завивались. Я решила, что отдыхаю верно и лихо себе подмигнула: в правильном направлении, мол движешься! 
И в эту же ночь мне приснился первый сон. Я вынырнула с тревогой, сердцебиением и слезами в три утра. Перед глазами стояли какие-то чужие, большие люди, они меня хотели забрать, увезти куда-то. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной. Сердце раздирало от тоски. 
Я долго приходила в себя, пытаясь анализировать сон. Ничего не придумав, пошла заваривать чай. 
И с этой ночи регулярно просыпалась каждое утро на том же самом месте. Половина отпуска прошла, днем я хорошо себя чувствовала, всё шло по плану. Внешне я ещё немного постройнела, стала как-то легче, сильнее. И была бы просто счастлива. 
Если бы не сны.

(Примерно так можно перевести его титул на русский язык. Имя, конечно, звучит приблизительно, но в русском языке другой набор звуков). 
Бывший Глава. Скорее всего, бывшей Службы Безопасности. Да и неизвестно, есть ли тот клан. Правда, пока жив Бер, Род Света существует.
Он усмехнулся и оттолкнулся от стены дома, соседнего с Объектом наблюдения. Итак, наблюдение показало, что Объект - это, как и предполагалось, женщина, средних лет, привлекательная (даже на строгий вкус ценителя естественной красоты Бера), темноволосая (как и большинство женщин его планеты). Приглядевшись к полю, Бер отметил, что Защитник функционирует внутри тела. Невероятно! Как это могло произойти с живым человеком!
Она ездила самостоятельно в местной разновидности примитивного мобиля, которые пока ещё не могли летать (что очень удобно для наблюдения) и видимо, управлялись вручную. Надо будет один такой мобиль заполучить, чтобы слиться с окружением. В течение дня она довольно много перемещалась. Но в пределах города. Иногда с ней ездила более молодая тоже очень привлекательная женщина. Они были похожи по виду и энергии, видимо, мать и дочь. Они много улыбались, когда были вместе. 
Сигнал от артефакта шел ровный, стабильный. Видимо, он прижился в теле и уже изменял структуры, очищал, оптимизировал течение энергии. Интересно, это особенности местной расы, или они на Фахэтоне ничего не знают об артефакте старого прохвоста Ириуса? 
Долго же Бер искал её! 
Вначале, когда сработала программа-вир уничтожения разума звездолёта, он молился, чтобы в этой системе было куда сесть капсулам. Потом они дотянули до третьей планеты, и счастье было ярким, но оно тут же сменилось отчаянием, так как большая часть системы уже не работала, и Модуль с Нянюшкой и перепуганным Наследником, вынесло на орбиту почти в последние минуты жизни корабля. Бер открепился и выскользнул в последний момент, держа щиты и пытаясь одновременно прикрепиться к первому Модулю по курсу. Но его зацепило обломком корпуса. В итоге он сел где-то в море, вколол себе пару стимуляторов, отлежался, восстановился и два дня потратил на наладку связи с Модулем, который оглох, ослеп и не хотел собирать данные. Всё же Бер надеялся, что Ординис жив и Нянюшка, которая была, хоть и искуственным созданием, но очень сильным, запрограмированным на служение Наследнику до последнего, сможет его защитить и сохранить до прихода Бера. Она была настолько сильна, что он рискнул посадить в двухместный Модуль с ребёнком именно её, осознанно, понимая, что он просто биологический человек, ему погибнуть проще. 
Потом он наладил функциониривание Модуля в автономии, чтобы тот приспосабливался к жившим здесь формам, видоизменялся, налаживал питание систем теми веществами которые находил вокруг. Через несколько дней Модуль выглядел в трансформации как большой белый дельфин. Он оставил животную трансформацию в море, там проще прятаться от разумных наземных жителей. С собой взял вместительный биорюкзак со всеми полезными вещами, которые успел собрать в последние часы жизни звездолёта. 
И пошел на слабый сигнал артефакта Защитника. Поиски заняли время, но в процессе Бер знакомился с местной цивилизацией. Костюм-скаф идеально камуфлировал, выращивая клетки ткани, синтезируя нужные пигменты, создавая вид незаметный, усредненный. С внешностью пришлось немного поморочиться, т. е. накинуть легкий морок. Всё же его радужка была аметистовой, а в волосах были пряди семи оттенков, ведь он из очень сложной генетической линии, его предки были магами, да и ему кое-что перепало по наследству. Но, в остальном, он был антропоморфом, светлокожим, немного более высоким, но не чрезмерно. Ему не составило большого труда настроить свой переводчик, какое-то время повращавшись среди жителей. Языков было несколько, они были из разных групп. Он настроил один, который встречался у большинства местных как основной - русский. 
Вопрос с жильем и обменным ресурсом - деньгами решил относительно просто. Здесь были машины - банкоматы, которые легко выдавали нужные ресурсы, принимая его фальш-карту, синтезированную микрокреатором. Также он синтезировал паспорт, но надо будет озаботиться настоящими документами и легализацией в системе. Однажды его спросили документ, и он немного напрягся, надеясь на свои ментальные способности:
- Родин Борис Геннадьевич, - констатировал полицейский. 
- Так точно, офицер. 
- Хорошего дня! 
- Благодарю. 
Полицейский поверил бумажке, био идентификации ещё не было. 
И вот он наблюдает за женщиной с артефактом Защитника. Он понял, что Няня уничтожена, когда увидел Объект. Его надежда, что найдется ребенок, вместе с Защитником, рухнула. Если связи между её структурой и артефактом укрепятся, и она осознает потребность быть рядом с Наследником, у Бера появится возможность найти Орди. Она - связующее звено. 
Значит, надо быть все время поблизости. 
И Бер нашел свободную квартиру в доме напротив. Он оборудовал пункт слежения за Объектом. А ещё вывел наличность в небольших процентах со множества случайных крупных счетов разных банков на одну из карт, используя интеллект своего МФУ, снятого с большого скафандра. Потом открыл себе счёт и положил наличность на него в новом банке. И купил один из видов местных мобилей, называемых байками. На двух колёсах, совсем небезопасный в эксплуатации, тяжелый и громкий, но чем-то похожий на его старый черный одноместный трансформер. Бер решил сделать байк хоть немного похожим на своего далекого родственника - синтезировал новые детали и усовершенствовал двигатель, сделав его работу в разы тише, экономичнее и мощнее, но оставил низкие урчащие обороты. И включил генераторы защитного поля. Теперь байк был безопасен и силен. Можно ездить даже без скафандра, которого ни у кого здесь нет, кстати. 
Бер увлекся всеми этими новыми делами и чуть было не проворонил выход Объекта и загрузку в мобиль с большой прямоугольной сумкой, явно собиравшуюся куда-то надолго. Но, самое страшное, - возможно, далеко! Он выругался самым грубым примитивным местным образом (как эти обороты речи легко включаются в процесс мышления!) и поехал за ней, легко вклиниваясь между неповоротливыми металлическими корпусами на дороге, вычисляя возможные цели Объекта. И вскоре определил с большой вероятностью, что это "аэропорт"- то есть порт для летательных аппаратов, местного транспорта на далекие расстояния, самолетов. Бер ещё не летал на них, но читал и смотрел видео. И это была почти катастрофа! Почему почти? Потому что в случае гибели Объекта (а это неизменно произойдет при удалении от Наследника) с артефактом Защитник ничего не случится, он почти неуничтожим. Но без хозяина, то есть тела-носителя, он будет неактивен. И возможность найти Наследника отодвинется на неопределенное время. А это уже опасно.
В общем, Бер держался поблизости и быстро соображал, какой оптимальный способ спасения Объекта, ведущий к ускоренному воссоединению с Наследником, выбрать. Одновременно с этим он погрузился в размышления о целесообразности вмешательства, о вероятностях развития событий, оставь он всё, как есть и о своей возможной жизни без выполнения этой, возможно, никому уже не нужной миссии.

Но дело было в том, что у него уже был план!

И ещё в привязанности. Он успел привыкнуть к малышу, полюбить его, он хотел его найти.

Ну и в мести, отчасти. Ему не хотелось смиряться с проигрышем, с убийством родных. Он мог смириться, у него бы получилось, но не хотел.

Я наконец-то выехала в аэропорт! Море уже синело где-то на моем горизонте, скоро я почувствую его запах, а потом окунусь в его прохладу и буду дрейфовать вдоль берега, как счастливая пробка, рассматривая издалека прибрежные лежбища туристов (как можно болтаться у берега в мутной песочной взвеси?), слушая музыку с пляжных кафе, гомон загорающих, зазывал на аттракционы... А потом пойду бродить вдоль берега ночью! Смотреть на отражение огоньков в чёрной воде. И буду дышать свежей соленой влагой.

В голове крутилась весёлая песенка. Я должна была встретиться с Олегом в зале вылета. Он уже написал оттуда. В зеркале заднего вида опять мелькнул черный байк. Видно, пристроился за мной, тоже едет в аэропорт, может, встречать кого? Невольно вспомнила парня байкера с последней аварии. В груди неприятно трепыхнулось. Из глубины вдруг всплыла какая-то острая печаль, даже тоска. Немного неприятно стало за грудиной. По кому, в связи с чем я тоскую? Зачем я себя тревожу? Надо переключиться. Байк исчез из вида. Я оставила свою машинку на платной стоянке и покатила чемодан ко входу в зал.

И тут, прямо у двери на мой чемодан налетел парень в черной футболке и джинсах, видно, его толкнул кто-то, а он споткнулся о меня и мой чемодан. Я обернулась, пытаясь придержать его от падения (хотя вряд ли я думала, это было на автомате, парень крупный, я бы его точно не удержала) и в глазах внезапно потемнело. Я подумала ещё, что неужели опять вырубаюсь как в тот раз?

Олег сделал последний глоток из чашки с кофе и снова проверил телефон. Маша ничего нового за эти полчаса не написала. Последняя фраза, котоую она прислала: "Еду, мин через 15 буду". Звонки не проходили, как будто она была вне сети. Олег был встревожен. Маша была пунктуальна, а если опаздывала, предупреждала. Он решился позвонить Ирине:
- Ирина, добрый день!
- Олег Владимирович, здравствуйте! Что-то случилось?
- Я не могу до Маши дозвониться, как давно она уехала? Писала мне полчаса назад, я жду её.
- Мама выехала вовремя, она уже должна быть в аэропорту. Я ей сейчас позвоню.
- Да, позвони, пожалуйста, я перезвоню.
Но Ирина тоже не могла дозвониться до мамы. Всё это было уже очень подозрительно.
Олег связался с Тихоновым, получил сводку ДТП в районах по пути следования Маши. Ничего серьезного за последние полтора часа не было.
Остался час до вылета. Он сделал объявление по всем залам, методично прочесал все туалеты, предъявляя удостоверение возмущенным женщинам, кафе, лифты, закутки. Вышел на парковку, нашел ее Мазду. С машиной все было в порядке. Значит, доехала... Прошел регистрацию и контроль и так же проверил зал отправления. И простоял, пока не закончилась посадка у выхода. Голова наливалась напряжной болью. В уме мелькали матерные ругательства, почему-то в перемешку с обращениями к Богу, вроде молитвы: "Чтобы только всё с ней было нормально!"
В итоге начальство дало добро на совместный с безопасниками просмотр камер. И Олег с трепыханием где-то в сердце увидел Сюжет N1, где Маша падает в объятья какого-то мужика у входа в аэропорт, он подхватыаает её и чемодан и резво идет к дороге. И Сюжет N2, где Маша стоит, прижавшись к мужику, опирающемуся на сиденье байка, он ее обнимает, что-то шепчет на ухо, после чего садится сзади него и они уезжают.
Всё. Нет оснований для дела. Она уехала, сама. В камеру видно, что её лицо спокойно, движения скоординированы, без суеты и напряжения.
Олег вышел из служебной комнаты, сел в баре и выпил водки. Его не отпускало. Он посидел ещё, тупо разглядывая толпу, потом взял такси и уехал домой. И уже минут за пять от дома на телефон пришло сообщение от Маши: "Олег, я прошу прости меня, я повела себя как инфантильная дура, я заставила тебя волноваться. У меня всё нормально. Я с другим мужчиной."
- Ну, по крайней мере, жива, - пришла мысль, почти с облегчением, ещё не смешанная с гневом и обидой.

Я проснулась от луча солнца, бившего мне в лицо. Где-то пел петух. Приятный мягкий ветерок из окна напротив пах деревенским утром, рекой, травами. Я медленно соображала, где я и что тут делаю? Вроде, похоже на домик моей прабабушки. Но побольше комната и мебель другая. Подушка под головой большая, тяжелая, пахнет пером. Одеяло на мне с оттенками запахов шерсти и лаванды. Я медленно села в кровати. Постепенно мысли собирались в кучу. Я ехала на море...Аэропорт... Я должна была улететь с Олегом! Почему я здесь!?

Тут, со стороны двери послышались легкие шаги, я подскочила с кровати и рванула к проему между комнатой и небольшой кухней, вцепившись в косяк, замерла, выглядывая в сторону входной двери справа. Петли скрипнули, и свет снаружи заслонила мужская фигура. Голова наклонилась, чтобы не касаться верхнего косяка. Высокий. Это не Олег! Я не знаю его! Сердце подпрыгнуло, в животе стало пусто, я перестала дышать, а тело напряглось и немного сжалось, как будто я собираюсь прыгнуть. Мужчина вскинул голову, бросил на меня быстрый взляд:

- Стой на месте! - это было сказано негромко, но четко. Я попыталась рвануть вперед, потом назад, но ничего не получилось. Ноги не слушались меня!

- Ты кто, нафиг?!

- Успокойся, Мария, я тебе не враг! 

- А кто? Почему я здесь?

Мужчина прошёл к столу перед окном и положил на него пару пакетов. Потом взял один из стульев и сел, положив предплечье на столешницу. Я всё ещё не могла двинуть ногами, а руки, как приклеенные вцепились в наличник проёма.
- Ты пока постой, а я тебе расскажу важные вещи про тебя. Потом, когда ты поймёшь меня, я разрешу тебе двигаться.
- Что!? Ты мне разрешишь? Ты кто такой? Почему я не могу шевелиться?
- Я твой шанс выжить. И ещё, вроде начальника теперь. Я могу тебе отдавать прямые приказы, и ты будешь их выполнять, если они не противоречат твоей основной миссии. Поэтому ты не можешь двигаться. Мне сейчас нужно всё твоё внимание и потом я дам тебе время обдумать информацию.

Он говорил спокойно, делая паузы, устанавливая контакт взглядом, чтобы понять, что я его слышу. Но моя голова плохо воспринимала смысл его слов, взгляд метался в поисках выхода, в голове метались испуганно мысли.
Ёшкин кот! Вот я попала! Это сумасшедший, помешанный на подчинении, маньяк, он меня похитил и чем-то напоил, что я не помню ничего! Надо успокоиться и собраться. Надо сконцентрировать внимание на нём. Я медленно выдохнула пару раз. Дрожащие выдохи сменились более ровными, и я смогла начать рассматривать.

Внимательно оглядев маньяка, я совсем потерялась. Первое, что бросалось в глаза - длинные прямые тёмные волосы с прядями разных (!) цветов! И фиолетовая радужка! И слегка мерцающая тату на виске, какой-то растительный орнамент! Японские боги! У нас тут любитель аниме!? Какого они теперь людей похищают? И почему меня?! Я же ничем не отличаюсь...

Если не считать глаз и разноцветных прядей, его внешность была безупречна. Правильные черты лица, тонкий прямой, немного длинноватый нос, чётко очерченные губы, высокий лоб, тёмные, красивой формы брови, волосы выдаются в центр лба небольшим мыском. Красивой формы мужской подбородок. И четкие высокие скулы. Широкие плечи, свободная чёрная футболка не скрывает хорошо развитую, гармоничную мускулатуру. Такого я даже не пошатну, если со всей силы врежу, наверно. Красивые кисти рук, тонкие длинные пальцы, ногти ухоженные, чистые. Длинные стройные ноги в серых джинсах, высокие ботинки на шнуровке и платформе, крупные стопы. Если бы не был сумасшедшим маньяком, редкий образчик мужской красоты! Смотрит на меня спокойно, ждёт, видит, что изучаю. Расслаблен, уверен в себе. Разве маньяки не должны быть плюгавыми, потными и напряжёнными? Зрачок не вижу отсюда, вроде, не сужен. Не наркоман? Кожа здоровая, немного загорелая, ровная. Наверное, и зубы идеальны. Как прочитал мои мысли, улыбнулся слегка. Вот так обаяние! Что за...? Он мой похититель!
- Рассмотрела? От тебя моя маскировка не скрывает? Ты видишь меня, как есть? Это, вероятно, проявляется функция Защитника.
- Я хочу сесть.
- Хорошо, садись, но не делай глупостей.
Как же! Я схватила свободный стул и попробовала замахнуться.
- Замри!

Мои руки остановились со стулом над моей же головой, и дальше плечи не пускали. Пальцы не могли разжаться, как будто спастически сведённые на спинке стула. Ноги опять застыли.
- Вот теперь ещё более неудобная для тебя поза! - маньяк с ухмылкой уставился на мою грудь почти напротив его глаз,- А мне вполне подходит такой ракурс.
- Как ты это делаешь?
- Я сказал уже. Дальше слушай внимательнее. Повторять, уговаривать, успокаивать я тебя не буду. Твоя нервная система теперь может справляться с большими нагрузками, как и мышечная. Так что, ты не нуждаешься в бережном отношении.
Вот блин! Он садист-параноик?
- Итак, Мария. Ты, примерно месяц - полтора назад контактировала с чем-то странным и необъяснимым?
- Нет. Никакого фэнтези не было, если ты об этом.
- Подумай. Что-то, что вырубило твоё сознание?
И я вспомнила пару на байке, вскрытие, когда я очнулась под рабочим столом, с пятном крови на груди
- Вижу, что было. Как это произошло?
- Упала в обморок на работе.
- А кто ты на работе?
- Врач, судмедэксперт.
Пауза, он, как будто перебирает информацию, прикрыв веки. Наконец, лёгкая понимающая ухмылка.
- Я примерно представляю, что это за работа. Вероятно, ты столкнулась с мертвым предыдущим носителем артефакта. Прямой контакт обычно отключает сознание, давая артефакту вживиться в ткани тела.
- Господи! Что за бред?
Сейчас он должен разозлиться, если шизофреник. Но похититель понимающе прикрыл глаза и приподнял пальцы.
- Да, согласен, что звучит неадекватно твоему мировосприятию. Но послушай: после этого события ты стала чувствовать себя лучше. Постепенно твои мышцы окрепли, пристрастия в еде поменялись, ощущения и восприятие обострились. И через некоторое время ты начала видеть сны о ребёнке. Очень эмоциональные.
Я промолчала. Но вынуждена была с этим согласиться в мыслях.
- Это всё эффекты встраивающегося артефакта, который изменяет тело носителя, превращая его в идеального телохранителя и няньку для своего подопечного.
- И этот подопечный - ты? - мои руки держащие тяжелый деревянный стул немного затекли, но, как ни странно, не болели и не дрожали.
- Я? Я похож на ребёнка?
- Вроде нет. Но кто знает, как ты себя воспринимаешь?
- Я себя адекватно воспринимаю.
- Ну, да, ты скорее под другой персонаж косишь.
- Я не кошу ничего. Я такой, как видишь. И другие видят меня более усредненным. Радужку кофейного цвета, волосы чёрные. Меня скорее не запоминают, если я не хочу. Защитник видит всё, как есть. Чтобы реально воспринимать окружение Подопечного. Там, откуда я родом, люди могут одевать разные личины.
Ну так и есть! Свихнутый на фэнтези. Но как он узнал о моём обмороке и об изменениях в теле?
- Послушай, а ты, часом не маг? - я постаралась спросить с уважением.
- Я в некотором роде маг. И у меня в организме есть определённые искусственные модификации. Довольно высокого уровня. Что позволяет мне быть в разы быстрее, опаснее и живучее, чем большинству людей на твоей планете. Да и на моей...

-Разве фантастику с фэнтези можно смешивать? - я постаралась задать вопрос с искренним уважительным непониманием, мол, я всегда так заблуждалась!
- Я ничего не смешиваю. Пока что тебе нужно знать только то, что я говорю. Слушай дальше. Я коротко. Потом будешь думать. Итак, ты стала носителем артефакта Защитника. Это значит, что твой Подопечный жив и находится в радиусе ста километров. Программа Защитника сделает из тебя идеального телохранителя и няньку. Она же настраивает твой мозг на восприятие сильных эмоций и потребностей Подопечного. У нее должен быть встроенный интуитивный поиск. Ты скоро почувствуешь, где он и сможешь воссоединиться. И я буду сопровождать тебя, а потом вас двоих.
Он сделал небольшую паузу. Прямой взгляд аметистовых глаз немного смягчился, и он добавил:
- Вчера я спас тебя от смерти. Ещё одна функция артефакта - не дать тебе удалиться от подопечного более, чем на сто километров. Если бы ты попыталась улететь, сердце остановилось бы.
Пауза...
Капля пота скользнула с моего виска.
Это звучало абсолютно бредово. Если бы не его осведомлённость обо мне и переменах в моём состоянии и странная способность контролировать мои действия.
- Почему ты можешь контролировать меня?
- Я твой начальник, я из рода твоего Подопечного. Ты мне подчиняешься. И не можешь причинить вреда.
Вот же засада! Я теперь идеальный подчинённый сумасшедшего красавчика, который похитил меня и держит...
- Где мы находимся?
- В деревне, недалеко от города. Я снял домик. Здесь поле артефакта более ровное, видимо мы сейчас ближе в Подопечному. Но тебе ещё нужно время для полного объединения. И поэтому ты будешь обживаться пока здесь, слушаться меня и не задавать лишних вопросов. Кивни, если поняла.
Моя шея согнулась.
- Хорошо, можешь аккуратно отойти и поставить стул. Ты можешь перемещаться внутри дома и по двору, не выходя за пределы участка. Выйти не сможешь. И ты не будешь пытаться причинить мне вред, во избежание наказания.
- Хорошо.
Я опустилась на стул и уронила руки на бёдра. И тут до меня дошло, что всё это время я была в одной длинной футболке и трусах. Заметив мой ужас, похититель встал и принес в комнату из прихожей мой чемодан.
- Твои вещи здесь. Одежда, в которой ты была рядом с кроватью. Здесь есть что-то, что хозяева называют баня, чтобы помыться. Разберись. В пакетах продукты. Вода в колодце. Телефон я забрал. Олегу и твоей дочери написал версию про внезапную любовь с извинениями и заверениями, что с тобой всё ок. Кричать отсюда людям на улице ты не сможешь, как и знаками или письменно объясняться. Я запрещаю действия по привлечению постороннего внимания. Поняла?
- Что значит любовь? Как ты мог испортить всё мне?
- Это наиболее вероятное обоснование того, как ты сбежала из аэропорта. Теперь подтверди, что поняла меня.
Я кивнула и побрела в комнату, одеваться. Когда я натянула брюки, входная дверь закрылась, а позже снаружи хлопнула калитка. И я услышала тихий рык мотора. Я кинулась к окну и увидела плавно отъезжающий чёрный байк. Ну вот! Проклятье, не иначе!

Я вышла из дома, оказавшись в небольшом закрытом дворике, спереди и сзади обнесенным высоким деревянным, посеревшим от времени, но крепким забором, с массивной входной дверью. Справа дворик ограничивался домом слева переходил в хозяйственные постройки - летняя кухня, крытый под навес полу-гараж, полу-сарай, наверное, раньше здесь можно было держать лошадь, или корову, по стенам крепились массивные деревянные полки и шкафчики. Сам дворик, прямоугольной формы, был скорее цветником, чем огородом. Розы, георгины, можжевельник и грядочка с пряными травами росли в центре. Проход от крыльца дома к входной двери и к летней кухне был прикрыт высокими вешалами, с которых спускались виноградные листья и зеленые, незрелые ещё гроздья, создавая игру тени и света на бетонных дорожках. Слева от входа во двор находился закрытый добротной крышкой-створкой, колодец. На створке стояли ведра и лежал эмалированный ковшик. Весь дворик и постройки невольно вызывали симпатию, ощущение уюта, видно здесь раньше жили хорошие хозяева. Входная дверь-калитка неожиданно для меня открывалась в небольшой палисадник перед забором, где справа, под окном домика стояла добротная деревянная скамейка, в тени старого ореха, а слева большая раскидистая вишня заглядывала в окно кухоньки. Палисадник ограничивался спереди заборчиком и калиткой, вот она уже не открывалась. Но я попробовала перелезть чере неё, а потом через заборчик по всему периметру. Как только я заносила ногу, чтобы закрепиться сверху, мои конечности сковывало, суставы отказывались сгибаться и разгибаться, только назад было возможно движение. Это всё ещё не укладывалось у меня в голове. И я упражнялась какое-то время, пытаясь то расслабить голову, то думать о чем-то другом, то считать в уме, то петь песню. Если это внушение, должна быть какая-то динамика? Ничего не менялось. Тело отказывалось перебираться через хлипкий заборчик!

Дом стоял перед небольшим валом, за которым видно было берег реки. Ни одного прохожего за час, который я провела в палисаднике, не было. Я решила поесть чего-нибудь, а потом вернуться на лавочку и ждать - кто-то, да пройдет ведь мимо?

На столе в доме всё ещё лежали пакеты, оставленные моим похитителем. Хотя, если допустить мысль, что его фантастическая история правдива, то он был моим спасителем и шефом. Но я пока решила игнорировать его осведомленность о моих снах и переменах в физиологии, странное поведение моего тела, которое так легко поддалось внушению, я буду пытаться выбраться. Пакеты и еда в них говорили от том, что голодом меня он морить не собирается. Силы мне нужны. В любом случае, мою свободу передвижений ограничили, а это - насилие.

Я заварила себе чай и перекусила найденными в пакетах сыром, хлебом и маслом. Ещё там обнаружилась тушка курицы, яйца, сливки, растительное масло, соль, специии, пакет с овощами и крупы. Продукты были не из супермаркета, скорее с рынка. Всё, что могло испортиться, я убрала в небольшой старенький, но чистый холодильник. А потом нашла бумагу в комнате, в ящике стола, ручка была у меня в сумке. Я написала: "Помогите, меня похитили и держат в доме у реки с палисадником", телефон Олега, и свернула пару самолетиков, нашла бутылку и одну записку обвязала вокруг, нашла камень и привязала к другой записке. И пошла подавать сигнал бедствия.
Самолетики разворачивались ровно над заборчиком и летели в меня. Брошенные бутылка и камень с запиской долетали до границы участка и шлепались на землю, хорошо хоть не в меня прилетали! И так по всему периметру. Не получилось ничего выкинуть ни из окон, ни через калитку. Меня немного потряхивало. Это уже никак не могло быть внушением. Я выпила горячего чаю ещё раз и села на лавочку, ждать прохожих. Пару раз пробегали собаки. Я подзывала их, но они меня полностью игнорировали. Всё! Никого. Где-то вдалеке я слышала звуки приезжавших легковушек, грузовиков, грохотавших пустыми кузовами, мычание коров, куриные квохтанья, даже меканье козы. Где-то женщина кричала, зовя корову или козу:
- Дуся, Дууся!
Я кричала в ответ:
- Помогите! Я в доме у реки!
Никакого ответа не было, никто не пришел и не прошёл мимо до заката.
За домом обнаружилась небольшая банька, около которой лежала аккуратная поленница. Я мысленно попросила у хозяев прощения и сложила небольшой костерок под заборчиком. Спички ломались и не хотели зажигаться. Я зажгла лучинку в доме и принесла к своим дровишкам, но огонь затухал всякий раз, будучи поднесенным к бумаге и щепкам. Я вернулась в дом, уставшая и злая. Сделала себе омлет с помидорами и села в комнате щелкая выключателем в ритме SOS. Может, мигание окошек кто-то заметит. Через час с небольшим послышался ровный звук мотоцикла. Ну вот, дождалась! Я выключила свет и тихонько шмыгнула в темную баньку, закрывшись изнутри на щеколду. Села за стенкой парилки на пол, сжимая в руках нож. Рядом положила топорик. Вскоре послышались легкие шаги на дорожке. Дернулась дверь. Мой похититель хмыкнул и спросил:
- Мария, ты в порядке?
Постоял немного и пошел в дом.
Через какое-то время мои глаза стали слипаться и я задремала.

Бер ехал в деревенский домик, который он снял у приятного пожилого мужчины на месяц. Это был дом родителей мужчины, старый и добротный, удобно расположенный у вала над рекой. Утреннее общение с Марией (это имя было приятно его слуху, оно было похоже на имя его матери, Маэра) подтвердило его предположение о том, что женщине нужно ещё какое-то время, чтобы окончательно сонастроиться с артефактом и быть готовой к общению с Орди. Перед отъездом в город он подключил полевую защиту периметра участка от проникновения снаружи и закрыл выход изнутри для всех физических объектов и звуков, включил искажающую иллюзию, поставил полевые охранки на дорогах вокруг дома. Теперь все жители села просто выбирали идти другой дорогой а водители натыкались на качественные голо-иллюзии раскопанных дорог.

В течение дня Бер отыскал неподалеку от деревни детский дом и установил наблюдение. К сожалению, у него не было качественных модулей-наблюдателей, пришлось просматривать в течение дня двор и площадку для игр самому. Какова была его радость, когда, после обеда, среди высыпавших погулять детишек пяти-шести лет, он увидел Орди! Мальчик подрос и выглядел старше своих четырёх. Его русая челка спадала на один глаз, кожа загорела, ясные голубые глаза выделялись на смуглом личике с острым подбородком. Острые коленки (на одной была большая ссадина) выглядывали из-под светлых трикотажных шорт, красная выцветшая футболка свободно болталась на худощавом тельце Ординиса. Ребёнок выглядел немного задумчивым, держался отстранённо, хотя какое-то время темноволосая девочка с раскосыми глазами на широком личике сидела рядом с ним на лавочке, и он слушал её рассказ о хомячке из живого уголка (Бер настроился на прослушивание всех звуков рядом с Ординисом), а потом они вместе искали травку, чтобы сделать хомяку свежую подстилку.

Бер решил оставить ребёнка на пару недель в этом доме для детей-сирот, чтобы дать Марии время для завершения трансформации и активации режима Защитника. Тогда она придет к нему сама.

Но всё это время он будет приглядывать за ним. И подготовит всё, чтобы забрать его отсюда.

Он улыбался своим мыслям и планам...
И вот уже показался поворот на улицу, где стоял дом. В окнах мигал свет. В продолжительности вспышек и пауз угадывалась закономерность. Через пару секунд он определил, что это сигнал бедствия. Ох... Нехорошо. Нельзя так расслабляться и недооценивать здешних жителей! Правила разведчиков в условиях цивилизации низшего порядка ему были знакомы. И он снова убедился, что люди изобретательны и нельзя быть самонадеянным. Если кто-то увидел и прочёл эти вспышки, то у него проблемы. Бер зашёл во двор, но в доме уже никого не было. Прислушавшись, он уловил едва слышимый скрип двери в бане за домом и звук задвижки. Он собирался отодвинуть засовчик силой, но решил потом отпустить ситуацию. Пусть успокоится.

Бер пошёл в домик и улёгся спать. Кровать была простая, из обычных натуральных материалов, удобная. Он расслабился и полежал, с лёгкой улыбкой глядя в потолок. Всё пока неплохо. Орди здесь, жив и здоров, скоро будет с ним. Женщина забавная, но, вроде неглупая. Пройдёт немного времени, и она убедится, что Бер не сумасшедший, примет ситуацию. «Надо продемонстрировать ей парящий байк», - подумал он. «И ещё надо бы почитать, что такое фэнтези и фантастика, и почему их нельзя смешивать».

С этими мыслями он уснул.

Утро принесло ощущение невероятной жесткости, деревянности. Ну понятно, я спала на деревянном полу в парилке. Щеку приятно холодило лезвие топора. Да, крутой поворот в моей жизни... Помыться бы надо. Я, стараясь ни о чем не думать, сходила в туалет, потом натаскала воды в чан для горячей в бане и в емкость для холодной, затопила печь и, пока вода и сама баня грелись, пошла ставить чайник. В доме была тишина. Пробравшись в комнату, я увидела мирно спящего на животе маньяка (надо бы ему имя придумать. Может, Рэйнбоу?). Волосы семи оттенков плюс черный разбросаны веером по подушке. Затаив дыхание, я прикидывала вероятность успешного покушения на спящего психа, а, в случае, если он правду говорит, то на спящего суперчеловека и мага. Мне показалось, что его дыхание чуть тише стало. Ну нафиг! Не хочу рисковать. Страшно. Я не из храбрых героинь, я приспосабливаюсь и думаю.

Я заварила чай, сварила пару яиц, поставила их остывать и пошла в баню. Пока моюсь, расслаблю голову, может, что путное придет. Вода была чистая и приятно мягкая, мыло, которое я нашла в одном из пакетов, пахло очень хорошо, как натуральное, дорогое мыло, шампунь был нежным и нравился волосам. Мне действительно полегчало. Я решила, по возможности, порасспрашивать Радужного про свою дальнейшую судьбу и его планы. Что за Нянька, какой Наследник? В общем, формулу бреда выяснить. Я упорно гнала мысли о странностях, которым не было разумного объяснения.

Когда я зашла в дом, то увидела, как Рэйнбоу, сидя за столом, чинно попивает мой чай и перед ним на блюдце лежат очищенные мои яйца.

- Очень любезно, с твоей стороны позаботиться о моем завтраке - улыбнулся он, - Я понял, что в той Бане можно мыться, но как? Покажешь?

Я заварила ещё чаю и сделала себе бутерброд с сыром. Ладно, подавись яйцами!

- Что за Подопечный? И зачем ему нянька?

- Сначала помыться. Я слышал запах горящих дров. Хочу попробовать.

- Хорошо.

Через полчаса Радужный с блестящими глазами и улыбкой, как ребёнок на ёлке, встречающий Деда Мороза, зашел в предбанник. В одних шортах! Захотелось прикрыть глаза. А то Стокгольмский синдром начнется раньше обещанного.

Я рассказала, как надо сесть на лавку, посоветовала хорошенько пропотеть в парилке и отхлестать себя веником, а затем вышла на свежий воздух. Подышать, подумать.

Прогулочным шагом пошла в дом, а уже в доме быстро нашла его вещи и стала исследовать. Только карманы. Рюкзак как-то хитро закрывался. Моего телефона среди вещей не оказалось, его телефон был запаролен. Ожидаемо. Права. Что скажет нам паспорт?

Родин Борис Геннадьевич, 32 года, место рождения и выдачи паспорта, прописка совпадают. Вот и оставался бы там чудить. Чего он сюда с приморского своего города приперся? Карточка банковская, платина. Наличка в новом относительно кошельке, немалая сумма. Никаких дисконтных карт. Ключи, похоже, что от квартиры. Больше ничего. Переписала паспортные данные, спрятала в сумочку. Попробовала разблокировать телефон датой рождения, не вышло. Может, пока он в баньке, его поле дурацкое отключено? Попробовала все вчерашние мероприятия повторить. С тем же успехом. Слезая с забора, развернулась и встретилась с сочувствующим аметистовым взглядом:
- Не работает? - Рэйнбоу (не могу его Борисом называть) подхватил с лавочки бумажный самолётик, осмотрел внимательно, хмыкнул (дохмыкаешься ты когда-нибудь!) и запустил по ту сторону. Самолетик послушно спланировал над заборчиком, сделал пируэт над дорогой, у самой земли вспыхнул ярким бумажным пламенем и догорел, опустившись. На меня, почему-то нахлынула острая обида. Аж в горле все сжалось! Я отвернулась и побрела в дом. Уж лучше бы он был просто психом. Улучила бы момент и пырнула в область сердца, а то и в глаз фиолетово-серый, профессионально, быстро, надёжно. Воображаемые кровавые сцены расправы с Радужным немного утешили...
Вошедший следом Рэйнбоу прошел к столу и включил чайник, а затем достал с полки настоящую гайвань и две маленькие чашки и принялся со знанием дела готовить зеленый чай. Вид он при этом имел довольный, распаренный, расслабленный.
- У вас там на Альфа Центавра тоже китайцы есть?
В ответ получила быстрый немного удивленный взгляд. Это чуть-чуть согрело сердце.
- У нас другой сектор галактики и моя система к Альфа Центавра не имеет никакого отношения. А Китай и чайная культура - это достояние Земли. Я посмотрел последовательность в видео на телефоне. Но у нас есть похожий культ напитков из растений. В-основном цветочно-лиственные композиции.
Поди ж ты!
Быстро и верно заварив зеленый чай, он разлил зеленовато-жёлтую ароматную жидкость по чашечкам и подал одну мне, немного склонив голову. Я, приняв чашечку, чуть было не поклонилась (так вскоре и совсем расслаблюсь, надо держать внутренние щиты).
Через полчаса мирного тихого чаепития, Рэйнбоу, расслабленно откинувшись на спинку стула, сказал:
- Ты хотела информацию. Итак... - И он неторопливо, подбирая простые выражения, поведал мне часть (как я понимаю, небольшую) истории Наследника.

Это был наследник одной из правящих династий в коалиции обитаемых планет двух звездных систем. Если бред, - подумалось мне тогда, то ожидаемо с нотами величия... И правители составляли Совет Коалиции. В результате заговора нескольких членов правительства, родители мальчика были захвачены во время перелёта на ежегодную очную Ассамблею Коалиции. Я тут не выдержала и спросила ядовито: " Что, прям вот так и называется у вас - Ассамблея? " Рэйнбоу невозмутимо произнес какое-то мутное слово, вроде " Кхамион", кивнул и посмотрел на меня:

- Ассамблея, по-вашему.

Родители, скорее всего, были убиты. Он сказал об этом ровным голосом, но челюсть была зажата. Одновременно с этим были предприняты попытки убийства детей правящей четы. Старшую дочь смертельно ранили, и неизвестно, выжила ли она, так как Рэйнбоу так быстро, как мог, свалил из системы, вместе с Наследником и Няней, оборвав все связи. Няня на тот момент - это, скорее, киборг, продукт высоких биотехнологий, но выглядевшая как человек. Далее он в течение нескольких месяцев путал следы и перемещался, используя гипердвигатель. И, наконец, нашел нашу систему и планету, пригодную для жизни и не входящую в список высокоразвитых цивилизованных миров. И очень вовремя, т. к. непонятным пока образом активировалась система-вирус, запустившая разложение тканей корабля. И они успели выскочить едва-едва, при этом его модуль отнесло по курсу на пару тысяч километров от посадки модуля с ребёнком и Няней. Он предполагает, что Няня получила несовместимые с функцией повреждения, защищая подопечного, а далее - белое пятно. Ибо совершенно неизвестно, как Артефакт Защитника (сердце биоробота) попал ко мне, но сейчас он встроился в моё тело (вот тут мне поплохело, ибо мой самый большой кошмар - это ужастик про Чужого!) и мы с ним в процессе трансформации - я превращаюсь в Няню для Наследника. После этого заявления я вскочила и сделала несколько кругов по комнате, сердце моё билось как сумасшедшее, виски заломило, голова закружилась. Я паниковала.
- Я превращаюсь?!! Я что, не человек теперь? У меня части тела меняются? ...Может и щу-щупальца вырастут? Или ты мне внушишь, что у меня щупальца? - нахлынула на меня догадка.
- Нет, ты человек и останешься человеком. Видишь ли, артефакт - продукт на стыке высоких технологий и магии. Это действительно, своего рода, сердце, настроенное на тонкие структуры ребёнка, пока он нуждается в заботе и защите. А внушить тебе, что у тебя щупальца... Ну, это, возможно, было бы интересно в некоторых ситуациях, - тут он задумчиво присмотрелся ко мне, - Но абсолютно негуманно.

Ну, слава Богу! Негуманно!
- А потом, когда он вырастет? Я самоуничтожусь?
- Нет, это было бы нерационально, так отнестись к высокому продукту и существу, обладающему таким опытом и познаниями.
Няня, по достижению Наследником взрослого возраста становится, как правило, его телохранителем, или няней для его детей. Но, видишь ли, Мария, - Рэйнбоу посмотрел на меня, как мне показалось, сочувственно:
- Ты - первый живой человек, в чьем теле находится артефакт. До этого всегда были синтетики. И нет данных, как поведет себя Защитник у тебя, только общие этапы формирования связи, известные по опыту синтетических людей. Видимо, есть потенциал артефакта, о котором мы не знали. Или он был засекречен.
- То есть, не известно, смогу ли я вообще выжить с этой штукой?
- Ну, скорее всего, сможешь, раз сразу не отторгла. И уже есть динамика, показывающая, что твое тело обновляется, ты становишься сильнее. Так что, дальше, ты скорее всего, будешь только лучше себя чувствовать. Но и связь с ребенком усилится. Причем, поскольку ты человек, она может вовлечь твои глубинные эмоции, материнский инстинкт.

То есть, я буду думать что он мой ребёнок? Что ж так повезло то мне...
- Как мне тебя называть?
- В присутствии других Борис. Это созвучно моему имени.
- А в отсутствии?
- Бер. (Он произнёс это как Беарр, примерно).
- Хорошо. Бер. Я принимаю твою историю, пока нет других фактов, подтверждающих, что ты мне врешь.
- Забавно..
- Не для меня, поверь. Но, Бер, можно ли как-то попробовать извлечь эту штуку из меня? Вот зачем тебе лишние проблемы с обычной земной женщиной? Я упрямая, характер у меня больше вредный... Нервы тебе вымотаю. А может, я плохо на Наследника повлияю? А так ты его сам воспитаешь, как надо. В лучших традициях ваших правящих, как там их? Династий?
- В этом есть своя логика. И можно было бы с тобой согласиться. Но, мне кажется, Защитник намного сложнее, чем мы думали о нем до этого. И невозможно прогнозировать, как развернутся события. У меня есть кое-какие преимущества перед обычными людьми, но я смертен. Нет гарантий, что Наследник не останется один... Да и, к тому же, я почти уверен, что извлечь артефакт можно будет только из твоего трупа.
- Всё, вопрос снят.
- Хорошо, пока обдумай информацию. Я приеду вечером.
И он уехал на своем подозрительно тихом байке.

Вечером, когда Бер (имя прижилось сразу, никак по-другому уже не хотелось его называть) приехал, я попросила его показать мне, какое сообщение он отправил моей дочери. Я терзалась мыслями о её состоянии, что она в тревоге, не сможет спокойно жить и заниматься. Он сказал, что телефон в его городской квартире. Но может пересказать переписку слово в слово. От меня он написал, что я очень сожалею, что не сказала ей о своих новых отношениях, так как не была уверена. И что мы встретились в аэропорту, и он уговорил меня поехать с ним, побыть вдвоём и всё для себя решить. И что я сожалею, что так плохо с Олегом обошлась. И буду ей писать и позвоню через пару дней. 
Я бы, конечно, поверила, только увидев переписку, а так оставалась вероятность, что он врёт, и моя дочь там сходит с ума от страха. 
- Ты дашь мне телефон? 
- Я дам тебе телефон и всё, что ты попросишь, когда ты убедишься в том, что я говорю тебе правду и примешь решение сотрудничать со мной в целях сохранения своего здоровья и безопасности. И ещё примешь меня как руководителя и будешь честна. 
- А как ты узнаешь, что я честна? 
- Мария, я вижу, когда люди врут. 
- Ок. Я подумаю. 
Мы поужинали моим бульоном с курицей и салатом из овощей. Я решила, что буду спать в летней кухне. Там была милая, старинная кровать у окна, рядом с настоящей печкой. Я была не готова спать в одной комнате с этим мужчиной. Я уже склонялась к тому, чтобы поверить ему. Но злость я также чувствовала очень остро. Временами меня накрывало, я была почти в ярости, хотелось побить здесь всё, что бъется, вырвать всё с корнями, расцарапать лицо этому типу. Я дышала, ходила по дорожке по кругу цветника. Я понимала, что просто выпустить злость - нерациональное действие. Могла ли я доверять себе? То есть, поверить своим глазам, ушам и ощущениям? Моя иллюзия контроля над своей жизнью развеивалась. 
В то же время, я чувствовала какой-то подъем, я догадывалась, где-то внутри меня продолжаются перемены, и, кажется, против всяких разумных доводов, оживает любительница приключений.
Наутро я ощутила себя очень бодрой, хотелось двигаться. Я сделала свой комплекс, полила маленький цветник, потом решила вспомнить последовательность из одного забавного фитнеса, где движения перетекали одно в другое и не требовалось спецоборудование. Тело легко выполняло задачи. Мне было хорошо в силовых движениях и в растяжках. Бер опять уехал после завтрака. Я проверила все его магические рубежи. Они оставались крепки, и ни одна муха по-прежнему не могла пролететь наружу. 
После обеда я решила подремать, мне было уютно на маленькой летней кухне. Я привыкала.

В открытое окно, защищённое москитной сеткой, прилетал свежий ветерок с реки. Я заснула и мне приснился ребёнок, мальчик. Это был самый красивый, самый милый ребёнок для меня! Он сидел на подоконнике, смотрел в окно, ему было грустно. Глаза как два кусочка голубого ясного неба. Мое сердце потянулось к нему, хотелось обнять его. Я затосковала и проснулась. 
Ещё какое-то время я лежала, уставившись в низкий, окрашенный потолок, переживая отголоски сильных эмоций. Кажется, это мой подопечный, тот, на кого настроено мое искусственное сердце-артефакт. В течение нескольких минут я чувствовала как будто ниточку-вектор от меня куда-то наружу, по ощущениям, к ребенку. А потом она перестала чувствоваться. И я сползла с кровати и пошла заваривать чай. Было грустно от мысли, что я себе, возможно, уже не принадлежу, что мои чувства подчиняются хитрой программе.

Останусь ли я собой?

Прошло десять дней. Чудеса потихоньку продолжались. Моя физподготовка бешеными темпами улучшалась, каждый день. В отсутствие Радужного Бера, я по несколько часов двигалась, не уставая и чувствуя лёгкость, энергию во всём теле. Мои упражнения Ци гун давали полные и чёткие ощущения движения энергии по каналам, теперь я знала, где они идут. И это были очень приятные ощущения. 
Бер в очередной раз меня поразил, продефилировав чере калитку и дверь во двор к внутреннему навесу со своим байком, который парил сантиметров в двадцати от земли. Там он что-то в нём разбирал и переделывал весь день. А потом так же вывел его обратно утром. 
Моя связь с мальчиком крепла, я уже чувствовала нить-вектор не только во сне. Кажется, я знала, где он, как далеко от меня и что чувствует. 
Это пугало и волновало. Но я решила относиться к этому, как к части себя. Ведь у меня был опыт матери маленького ребёнка. И я помнила свою поглощенность дочерью в первые годы её жизни. Когда все её нужды и дела были однозначно на первом месте, и только потом была я. 
Тогда я проворонила отношения с её отцом. Мне было не до них. Я не хотела уделять ему внимание. Не больше, чем себе. И он отдалился, занялся работой, а потом и женщинами, окружавшими его на работе. А я почти не переживала наш разрыв. Ведь он не отказывался от отцовства. Да... я однозначно помнила, что значит быть одержимой материнством. 
В одно прекрасное утро, на пятнадцатый день моего заточения-трансформации, Бер никуда не поехал. Он снова устроил нам чайную церемонию, мы молчали, пока пили чай. Время от времени он внимательно смотрел на меня, изучал мои глаза, словно ждал, что я скажу ему что-то. Я уже не боялась его и не злилась. Я могла так же внимательно и спокойно изучать его лицо, поражаясь гармоничности черт, лёгкой смене выражений: вот задумчивость, вот вопрос, вот усмешка тронула расслабленные губы.
Привлекает ли он меня как мужчина? Наверное. Я не фантазировала о нём. Но меня волновал его голос, богатый оттенками, глубокий. И я нагревалась, когда он был близко ко мне, или ходил по двору в одних шортах, затопив полюбившуюся ему баню. Он был тайной. 
Губы дрогнули, в аметистовых глазах мелькнула искра:
- Ну что, ты готова, Мария? 
И я поняла, что да, пора. И кивнула. Мы молча собрались и вышли, я впервые смогла перешагнуть порожек калитки. Волнение. 
Я села за его спиной, мягко обхватила его талию, и байк плавно тронулся. Бер ехал чётко по направлению моей нити, как будто знал, где искать ребёнка. Знал? 
Минут через двадцать мы приехали к трехэтажному зданию, с большим двором вокруг, обнесенным решётчатым забором. Похоже на школу. Я слезла с сидения. Сердце билось сильно и ровно. Мысли затихли. Всё снаружи как будто замедлилось, звуки доносились, как издалека. Меня развернуло в сторону правого крыла здания. И я пошла, глядя чётко вперёд. Было чувство, что никто и ничто меня не удержит сейчас. 
Я помню, как взбежала на крыльцо и пошла по коридору, голос Бера звучал где-то сзади, он говорил что-то женщине на вахте. Направо, дверь, я зашла в большую комнату, яркую из-за множества полок с игрушками и разноцветных футболочек детей. Но всё это было фоном, я увидела мальчика. Он сидел с конструктором лего и вскинул голову, когда я вошла. Ясные голубые глаза заглянули прямо в моё сердце. Мне показалось, что они осветили мои внутренности. Я замерла, боясь что-нибудь испортить, напугать. Ведь он меня впервые видит. Рядом встал Бер и легонько придержал меня за руку. Ребёнок перевёл удивлённый взгляд на мужчину, и на его лице вспыхнула радость узнавания. С криком:
- Дядя Беарр!! - он вскочил и бросился к Беру, который присел и протянул ему навстречу руки для объятия. 
Он довольно долго держал в объятиях мальчика, гладил его по голове, легко покачивая. Я стояла, почти не дыша. 
Наконец, ребёнок, оторвался от Бера и посмотрел на меня. Я тихонько присела на корточки и протянула руку:
- Здравствуй! 
- Ты Нянюшка? 
- Да, я твоя Няня Мария. Можно, я тоже обниму тебя? 
Мальчик доверчиво перешёл ко мне и я мягко обняла его худощавое тельце и погладила шелковистые светлые волосы. 
Меня затопила нежность. После мелькнула мысль, что это Детский дом, и так просто его отсюда не забрать. Или можно внушить всем, что его не было здесь? Я поднялась с корточек, держа мальчика за руку и вопросительно глядя на Бера. Он как понял, покачал головой отрицательно. И посмотрел ребёнку в глаза, улыбаясь:
- Денис, мы нашли тебя, теперь мы вместе. Мы тебя заберём домой, как только нам разрешат. Сейчас нам надо поговорить об этом с заведующей, а потом мы придём к тебе и всё расскажем. Хорошо? 
- Да, Дядя Беарр! 
И мы пошли в кабинет заведующей по светлому коридору с рисунками детей, оформленными в багетные рамки, сопровождаемые недовольной нашим резким вторжением воспитательницей. 
Я чувствовала радость, тревогу и печаль одновременно. Я осознавала, что мной руководит сложная инопланетная штука-артефакт, но эти эмоции от встречи с ребёнком были такими сильными и настоящими! Я, вероятно, могла бы сопротивляться им и, сжав зубы, сказав: "Не возьмёшь!", выбежать отсюда и бежать до ближайшего отделения полиции... 
Но мне совсем не хотелось этого делать. Всё, что происходило сейчас, казалось мне правильным. 

Бер был доволен. Определённо, было рано расслабляться, но сейчас всё шло правильно. Впервые у него ожила надежда на успех, когда он увидел Орди во дворе Детского дома. Защитник работал! Теперь они смогут воссоединиться, и он будет строить дальнейшие планы. 
В течение следующих двух недель Бер нашёл всю необходимую информацию и подготовил (в ряде случаев создал) документы, требующиеся для усыновления, подтверждающие их близкое родство с мальчиком, справки о смерти его родителей, свидетельства о собственности, справки с работы, которой не было и об отсутствии судимостей, справки от психиатров и ещё массу всего. Орди должен быть вписан в местную систему безупречно. Неизвестно, сколько придётся им прожить на Земле. Он купил машину, чтобы можно было ездить втроём. И улучшил её электронику, систему безопасности, немного оптимизировал двигатель. Но оставил пока на стоянке неподалёку от городской квартиры. Пригонит, когда надо будет забирать Орди. 
Здесь Ординиса называли Денисом, видимо так услышали его имя по созвучию. Пусть будет Денис Евгеньевич (Ординис Иуджинус), а фамилия у них одна - РодГнар, Родины, ведь он действительно его дядя по отцу. 
Бер все эти дни, наблюдая за Марией, видел, как улучшается её физическая форма, усиливается и очищается энергетическая структура. Слегка отдающее розовым и золотистым поле Защитника становилось плотнее, значит, всё идёт нормально. Ему приходилось делать вид, что всё у него под контролем. Но, на самом деле, он совершенно не предполагал, чем обернётся симбиоз человека и синтетического сердца Защитника. Такого никто не видел ещё. Вот старый космический червь Ириус! Надо же было создать настолько сложный и самодостаточный артефакт! 
В последние четыре ночи Бер потихоньку приходил на кухню, понаблюдать за спящей Марией. Во сне поле было особенно хорошо видно. Он видел сильные эмоциональные вспышки, усиливающие свечение Защитника. И, наконец, наступила стабилизация. Свечение было ровным, сон спокойным, эмоциональный фон выровнялся. Скорее всего, слияние структур завершилось, или было близко к этому. Выждав ещё один день, Бер решил, что пора. Мария поняла его, согласно кивнула, и, спустя полчаса, он наблюдал, как она, под влиянием сильнейшего импульса, сама нашла мальчика. Она обняла его с большой нежностью. Как своего любимого ребёнка. Бер был потрясён! Он сам воспитывался матерью, женщиной с живыми эмоциями, но его случай был исключением. Он видел отношения Нянюшек-синтетиков с подобными артефактами внутри к своим подопечным. Предупредительность, заботливый контроль, постоянное внимание, готовность защищать ребёнка до последнего. Но не живые эмоции, не радость или нежность. Пока он отходил от шока, персонал Детского дома потребовал объяснений, ведь Мария пролетела как вихрь, вряд ли она вообще заметила других людей, и он следом. 
Директор осмотрела их с головы до ног, на лице появилось выражение скепсиса, одна бровь приподнялась. Бер, присев на стул напротив, слегка добавил очарования, и глаза женщины оживились, на губах появилась улыбка. Мария села рядом, всё ещё под впечатлением от встречи. 
- Мне рассказали, что ребёнок узнал Вас, кинулся навстречу. Это очень хорошо, ведь он всё же был достаточно мал, когда видел Вас в последний раз?
- Да, мы виделись незадолго до несчастного случая, я сразу уехал, а когда приехал, после аварии катера, тела брата и его жены уже нашли, а ребёнка не было. Решили, что он остался в реке. Дело закрыли. 
- Да, это всё очень печально. Нам его привезли дети пожилой женщины, которая его нашла, он пришёл к ней во двор. Как он выжил, неизвестно. Она ухаживала за ним, но уже возраст... Позвольте взглянуть, что у Вас есть из документов? 
Изучив все его документы, директор осталась довольна, приняла заявление и рассказала, какие дальше действия надо предпринять.
- Судебное решение придётся подождать, но можете ускорить процесс со своим юристом и лично участвуя в перевозке документов. 
- Да, конечно, я сделаю всё в кратчайшие сроки. Хочется забрать Дениса. 
- Я рада, что Вы нашлись, он очень умненький, хороший ребёнок. Удачи! - директор порозовела от его мягкого рукопожатия и чуть не вышла проводить их до дверей. 
Они ещё побыли вместе с Орди на игровой площадке. Мальчик прилип к его руке, с интересом рассматривая Марию. Она отвечала ему, с улыбкой, её глаза светились мягким светом. А когда детей пришли забрать на ужин, она встревожилась. Он пообещал Орди, что будет здесь завтра и каждый день, пока не получится забрать его. Ребёнок был счастлив, сказал, что будет ждать. В глазах Марии стояли слезы, когда он уводил её к байку. 
На следующий день они собрались к Орди, он вернул Марие телефон. Прочитав переписку, она помрачнела:
- Как теперь на работу заявлюсь? Ведь я в одной структуре с Олегом работаю. И дочь называет моё поведение сумасбродством. Но, по крайней мере, я смогу теперь с ней говорить. 
- Ты сможешь уладить свои дела с окружающими, возьмёшь столько времени, сколько понадобится, когда мы заберём Дениса и вернёмся в город. Я думаю, через неделю всё уже будет готово. 
- А потом? - прищурила она на меня свои карие глаза, - Я слышу, что на потом у тебя уже есть планы? 
- Да, мы переедем в другой город, там мне удобнее будет, и ты не будешь контактировать с людьми из своего прежнего окружения. 
- А дочь? У меня ведь дочь есть! 
- Мария, твоя дочь взрослая и уже сможет жить самостоятельно. Я буду давать столько средств, сколько нужно, чтобы ей жилось удобно. И ты будешь поддерживать контакт с ней, но твоя жизнь и ты сама сильно изменились, теперь всё по-другому, целесообразно принять новую реальность. 
Мария замкнулась, задумалась и молчала, пока они не пришли к Орди. Здесь она переключилась на ребёнка, и Бер снова наблюдал поразительные эмоции, оживлявшие её лицо и делаюшие его невероятно красивым.

Через неделю Бер приехал на дорогом мощном чёрном джипе и сказал, что пора уезжать, он готов забирать Дениса. 
Я покидала деревенский дом, бывший местом моего затворничества, с букетом эмоций: облегчение, радость, что мы будем вместе с ребёнком, тревога по поводу будущего, смущение в связи с предстоящими встречами с дочерью и Олегом. 
В детдоме нас уже ждали, привели немного сонного Дениса, только что закончился тихий час. Но он быстро взбодрился, а, увидев новый джип Бера, запрыгал и быстро залез на заднее сиденье, он был готов ехать немедленно! 
Директриса лично вышла пожелать нам всего хорошего. 
- Это ведь Вы перевели нам пожертвование, Борис Геннадьевич? Благодарю Вас, мы давно хотели обновить площадку и новый микроавтобус сможем купить! 
- Спасибо Вам, Вы спасли Дениса и заботились о нём. 
Мы погрузились и поехали, Денис смотрел в окно, пока дом не скрылся из виду, потом повернулся ко мне и спросил:
- Ты же не такая, как моя другая Няня? Ты человек? 
Я растерялась. Кивнула. 
- Хорошо, ты мне как своя. А ты же будешь со мной жить? 
Я невольно посмотрела на своего начальника. Я думала над тем, где буду жить в городе. Я хотела бы жить у себя, но с Денисом расставаться не хотела однозначно. Бер встретил мой взгляд в зеркале заднего вида и кивнул:
- Мария будет с тобой, Орди. Мы сейчас приедем туда, где я живу, посоветуемся и решим. 
Квартира Бера находилась в соседнем со мной доме, на десятом этаже. Почти напротив моих окон. Он следил за мной! Ну да, конечно. 
Мы пообедали, заказав доставку из ресторана. Денис с восторгом знакомился с пиццей и шашлыком. Бер сказал, что придёт через пару часов. Потом мы распаковали несколько коробок с играми и конструкторами, купленными Бером. Малыш вдумчиво рассматривал детали конструкторов, прошёлся по игровым карточкам, мы сыграли в одну игру про драконов, которые добывают сокровища. Потом его сморил сон, я уложила его в кровать и вышла на кухню, заварить чай. Бер, пришедший к этому времени, сел напротив меня и спросил, как мы осваиваемся. 
- Неплохо, вроде. Он переполнен впечатлениями, уснул. Я хочу пойти домой, пообщаться с дочерью. 
- Мария, ты будешь ещё какое-то время остро нуждаться в присутствии Подопечного. Потом, со временем, без него будет спокойнее, но всё равно, ты надолго вряд ли с ним сможешь разлучаться, пока он не станет самостоятельнее. 
- Да, я чувствую. Где я буду жить? 
- Пока мы здесь, в одной комнате с Орди, в этой квартире, желательно. Если ты настаиваешь, чтобы жить у себя дома, то Орди придётся жить у тебя. Но также нежелательно, чтобы кто-либо заподозрил изменения в твоём теле, физических возможностях. Да и Орди ребёнок, он может что-то рассказывать, как помнит и понимает. Я предлагаю сохранить версию, что ты в отношениях со мной и живёшь теперь с нами. И ты можешь навещать дочь и общаться с ней. 
Я, подумав немного, согласилась, что Бер прав. Моя жизнь изменилась. Я изменилась. К прошлой жизни нет возврата. 
В последующие дни я бывала дома каждый день, Ирина, увидев меня впервые после моего ужасного отъезда "на море", кинулась обниматься, потом обвинять меня, потом мы
вместе плакали. Она повзрослела. Стала уговаривать меня, что я должна жить своей жизнью, если встретила мужчину, который нравится, то думать о себе. 
- Вот посмотри, как ты хорошо выглядишь, всего через две недели жизни с ним! 
А когда мы пришли с Бером и Денисом, у Иринки глаза на лоб полезли. Она посмотрела этими круглыми глазами на меня, и, немного смущаясь, пригласила мою новую "семью" попить чай с тортом. 
"И это ещё он в маскировке, прикидывается обычным... Не видела ты его моими глазами, в одних шортах, дорогая", - вздохнула я и пошла пить чай. 
Вечером Иринка прислала мне сообщение:
" Мам, Борис твой супер! Он не просто красавчик, он ещё племянника усыновил, и зарабатывает хорошо, и умный, и тактичный! Мам, не жалей, езжай с ними. Он так смотрел, как ты смеешься! Я рада за тебя, я тебя люблю".
Я не знала, плакать ли мне по своей изменившейся жизни, или радоваться, что у меня дочь выросла. 
Увольнение с работы и разговор с Олегом прошли тяжело. Разговора, в общем-то и не получилось. Олег не стал со мной разговаривать. Развернулся, сел в машину и уехал. Я злилась и чувствовала себя предательницей. Но пришлось и это оставить позади. Я не могу изменить ситуацию, я буду жить в новых обстоятельствах.

   Я плыла неторопливо, любуясь золотистой кожей рук, прозрачной голубой водой и бликами солнца. Тело легко вытягивалось в воде. Бассейн для меня - расслабление и загорание. Денис
сидел на бортике, подтянув одно колено к подбородку и задумчиво смотрел на воду. Его кожа загорела, длинные светлые волосы были забраны в узел. Для подростка четырнадцати лет он был рослым. Если приглядеться, в его светло-русых волосах можно было найти блики прядей семи оттенков. Глаза, для всех - небесно-голубые, с длинными пушистыми ресницами, для меня были с оттенком яркого аквамарина. Такая радужка у людей не встречается. Немного полноватые губы растянулись в улыбке, когда я проплыла мимо. Он подмигнул мне, хитро стрельнув взглядом в дальний край бассейна. Я уловила перемены в поведении окружающих: мужчины стали грести ещё быстрее, а женщины стали постепенно перемещаться в противоположную от моего края сторону. Дама, которая плыла рядом в стиле "Раненый Чапай" вдруг перевернулась на спину, выставив из воды объемные чашечки и стала красиво, по-русалочьи перебирать ногами, вторая, сидевшая до этого недалеко от Дениса, свесив ноги в воду, с круглой спиной и расслабив животик, вдруг подтянулась и выпрямилась. Таак.. Знакомые приметы! 
Где-то поблизости мой Радужный шеф решил поохотиться. Держитесь, девочки, от мала до велика! Я, за эти девять лет, привыкшая находиться в радиусе поражения неземного очарования Бера, поставила внутренние щиты, оттолкнулась от стенки и перевернулась на спину, позагорать. В моём углу стало пусто и безжизненно. 
Щиты я научилась ставить уже на второй год нашей общажной жизни в одной, хоть и просторной, квартире, когда начальник начал обучать меня ментальной защите. Я сама попросила. И жизнь после этого улучшилась. Я даже иногда с удовольствием флиртовала с другими мужчинами. Правда, всё равно в итоге, сравнивая их с Бером, не хотела заходить дальше. Но пару раз (или чуть более), всё же решилась на сексуальные отношения. Это было неплохо. Разнообразие внесло в жизнь. Но, вот не вспоминалось потом. Не так, как вспоминались ощущения от случайной близости Бера на отдыхе, когда он разыгрывал семейные отношения и придерживал меня, прижимая к себе, когда мы танцевали, когда он гонял меня на тренировках до седьмого пота, а сам совсем не потел и смеялся, сверкая своими белоснежными зубами и не так, как он, задавая какой-нибудь вопрос, смотрел на меня своими аметистовыми глазами, как будто в самую глубь меня заглядывая.
А ещё мы делали вместе проект по сбору и систематизации информации из древних источников в разных странах. Это было невероятно увлекательно, я узнала массу фактов об истории цивилизаций Земли. И делала свой собственный прект по обобщению истории медицины разных цивилизаций. Мы познакомились со столькими увлеченными людьми! Но Бер у меня постоянно был в фокусе и на виду. Я столько раз видела, как вокруг него вьются женщины! И как он иногда очаровывался кем-то из них и включался во флирт. О! Хорошо, что мой организм стал крепким, как у Росомахи! Иначе бы я без зубов осталась. 
Да, вот так я и жила, по-дурацки влюблённая в моего инопланетного шефа. Радовалась его присутствию, слушала его голос и кайфовала, смотрела тайком, как он двигается. Но, я не допускала нарушения границ, не давала повод думать, что я зацепилась. Щиты получались отличные. Но не работали... 
Рядом послышался плюх. Попадали они с бортиков, что ли? Я открыла глаза и перевернулась. На соседней дорожке вынырнул кто-то лысый и широкоплечий и, облокотившись о край дорожки улыбнулся мне:
- А Вы почему не на той половине бассейна плаваете? 
- А я тут простором открывшимся наслаждаюсь. 
- Разумный выбор. Неужели поплавать пришли? 
- Да, порасслабляться, позагорать. 
- Респект - улыбнулся и поплыл красивым брасом. 
- Мария, мы с Денисом хотим выдвигаться. А ты совсем расслабилась? Или краем глаза поглядываешь за подростком? 
- О нет! Сейчас все сюда поплывут. Я его вижу всё время, Борис, он у меня как солнце - глаза закрою, вижу. 
- Хорошо. Ждём тебя снаружи. 
Я вылезла под завистливыми взглядами женщин. Посмотрела на них так же завистливо: "Счастливые, поплавали кругами десять минут, пооблизывались на неземного красавца, а мне с ним рядом дальше маяться! " Вздохнула тихонечко, и пошла в душ. 
Мой встроенный компас показывал, что Денис неподалёку и спокоен. Я привыкла к тому, что чувствую мальчика. На самом деле, мои чувства к нему мало отличались от материнских. Я любила его как своего ребёнка. Денис был умный, любопытный и активный подопечный. Бер его сразу после усыновления отлично структурировал, дал ему возможность общения с другими детьми, в школах и спорте, но он создал для него уникальную систему развития. Много включался сам. Я присоединялась и помогала, как могла. У Дениса были какие-то генетические модификации, даже не так - последствия длительного отбора модификаций в поколениях правящей семьи их системы. Он быстрее думал, лучше запоминал, очень быстро реагировал на новую ситуацию и физически был более крепкий и выносливый по сравнению со сверстниками. У него на глазах заживали ссадины и царапины. Он читал эмоции других людей. У него были какие-то "магические" (я так называла их по привычке, не зная эквивалента на их языке) способности. Но здесь Бер занимался с ним закрыто, и я только по отрывочным фразам Дениса догадывалась, что он развивает начальные навыки ментального воздействия, эмпатии и обороны-нападения. 
Однажды на нас попытались напасть наркоманы, когда мы возвращались от парка к машине вечером. Ему тогда было одиннадцать лет. Мой Защитник сработал, как надо, и, пока я привязывала последнего из троицы к металлической ограде парка его же ремнём, из укрытия выбежала подружка одного из укурков и захватила Дениса сзади, прихватив одной рукой за горло. В другой руке я разглядела нож, направленный на беззащитный бок ребёнка. Она была не в себе и сильно напряжена, я выставила ладони вперёд и собралась с ней начать переговоры. Но в это время Денис тихонько проникновенно сказал:
- Тётя, Вы мне сильно надавили, пожалуйста, отпустите немного! 
И она послушно приподняла руку над шеей, отвела другую руку с ножом и опустила голову. И тут одновременно я сделала быстрый хват, рванула её руку с ножом на себя, а Денис присел ей под ноги. И девица повалилась мордой в дорожку. 
Как-то, в разговоре с Бером, я выразила сомнение, что так уж необходима Денису. А он, прокручивая чашечку чая в руках, прищурил слегка свои невероятные глаза и сказал:
- Ты нужна ему не только в качестве телохранителя и няньки. Ты не видела искусственных защитников и их поведения, они, на самом деле ведь не формируют эмоциональных связей, они просто служат, охраняют, оберегают. Ты для него член семьи, тот кто любит его, и кого любит он. Ты, скорее приёмная мать с высокими бойцовскими качествами, (тут я фыркнула) и это очень ценный опыт, поверь, Мария.
Мне показалось, что он говорит с грустью, но я не стала расспрашивать о его собственном опыте.