У тебя только 10 свиданий

Второй год я сохну по самому известному боксеру СПбГУ, занявшему первые места на всевозможных университетских соревнованиях. Конечно, таких, как я, он не замечает — даже если смотреть в упор. Но я не сдавалась и старалась сделать все, чтобы его взгляд хотя бы раз пересекся с моим. За первый курс результативность моих попыток была равна нулю.

– Нюта, ты?

Из подворотни мне навстречу выскочила Поля, подхватывая розовую сумочку, в которую едва помещался телефон.

– Я, – кивнула я, разглядывая новый лук подруги. Всегда самое модное, дорогое и привезенное из-за границы. Не то, что мой неизменный мейд-ин-Чайна.

Полина остановилась и скептически оглядела меня с ног до головы. Я вцепилась рукой в лямку рюкзака и второй рукой стала разглаживать складки на юбке. Сейчас начнется мой модный приговор.

– Юбка! – вынесла вердикт Поля. – Ты, наконец, прислушалась к моим советам и стала одеваться по-женски. Надеюсь, свои шаровары ты сожгла на ритуальном костре?

Вечные подколки подруги касались только одного моего аспекта жизни — одежды. Она не стремилась списать с меня задания или получить подсказку на экзамене. Даже не упрекала за плоские анекдоты и не смеялась, когда я села на крашеную скамейку. Она единственная из всех подруг заметила мой нездоровый интерес к боксеру и никому не сказала ни слова. Но вот по поводу одежды проходилась с большим удовольствием.

– Решила сменить тактику? Одобряю. Увидев твои коленки, хоть кто-то тебя заметит.

– Макс? – с надеждой спросила я, но Поля замотала головой и даже щелкнула языком.

– Вряд ли. Но на Мишку с педагогического можешь рассчитывать.

Мишку не хотелось. Полноватый будущий преподаватель информатики, он носил толстые линзы, через которые мир должен казаться более перспективным. Но не для Мишки, который вечно был всем недоволен: здесь плохо учат, там отвратительно преподают, а эти оголтелые социологи (то есть мы) вечно портят гибкую психологию своей статистикой.

Я тяжело вздохнула.

– Это максимум?

– Минимум, – подбодрила меня подруга. – Вот еще на Тора можешь заиметь планы.

Мимо нас по тротуару пронесся мотоцикл и, визжа тормозами, остановился у входа в универ. С него соскочил темноволосый парень и быстро убрал шлем в багажник. А из здания уже спешил, переваливаясь с ноги на ногу, наш охранник Виктор Палыч.

– Что ж ты делаешь, Полянский?! Сколько раз говорил — убирай свой драндулет от входа! Парковочных мест полно.

Пока охранник пытался вразумить нахала, я пробежалась оценивающим взглядом по парню. Высокий, темноволосый, черты лица не золотое сечение, но баллов на шесть. Телосложение сложно назвать спортивным, но определенная гибкость у него была. И, конечно, ни одного лишнего грамма жира.

Я вздохнула, вспомнив, что обещала похудеть за лето, но так и не нашла ни одного свободного денечка. Впрочем, работа в бабушкином огороде тоже не давала расслабляться — можно считать за постоянный фитнес. Так что толстой уродиной меня не назовешь.

– Оцениваешь перспективы? – покосилась на меня Поля. – Вот давай и проверим, работает твой новый образ или нет.

Она подхватила меня под руку и потащила вперед. Я же еще сильнее вцепилась в рюкзак и старалась не смотреть на парня, зная, что покраснела до кончиков ушей.

– Артем! – кричала Поля вслед уходящему парню. Только бы он ушел побыстрее, не оглянулся и не остановился, молила я про себя. Но Бог меня не услышал. – Тор! – рявкнула Поля, и тот замер у двери, взявшись за ручку.

Это был его опрометчивый шаг, потому что Виктор Палыч успел ухватить его за ворот куртки.

– Че надо?!

Я замерла, ошарашенно глядя на него. Это он нам или охраннику? Поля быстро перехватила инициативу и схватила его за второй рукав.

– Как тебе новый образ Нюты?

– Да отвали ты!

Все-таки нам. Или Виктору Палычу? Надеюсь, не нам — очень не хочется начинать первый день учебы со склоки.

– Убирай свой драндулет!

– Так ты оценишь или нет?

– Вон парковка!

– Смотри, какая блузка!

В какой-то момент мне показалось, что должен произойти взрыв. В судмедпрактике это называют состоянием аффекта. Инстинктивно я сделала пару шагов вперед, пытаясь оттащить напористую подругу, но тут Артем дернулся, сбросил обе держащие его руки и в два шага оказался передо мной. В его глазах колыхалась злость, кулаки были сжаты, венка на шее пульсировала, а плечи напряжены. Вовремя же я вспомнила параграф из социологии агрессивного поведения. Признаки вспомнила, а что делать в таких случаях — нет. Точнее, социологов этому даже не учат. Мы ж не психологи — мы только констатируем, а не исправляем.

– Бабушкина кофта, бабушкина юбка, а туфли и вовсе с покойника сняла, – прорычал он мне прямо в лицо.

А глаза у него карие — в момент ярости темнеют и становятся почти черными, отметила я про себя.

– Мышь белобрысая, – пригвоздил он меня вердиктом, оттолкнул охранника и прошел в здание Академии.***

– Хам! – крикнула вслед Поля.

У меня хлынули слезы. Я так готовилась к этому выходу, подбирала одежду, комбинировала. Юбки целых две штуки купила, чтобы было из чего выбрать. А уж сколько стоили эти туфли – сказать страшно.

– Нюта, ты только не плачь! – бросилась ко мне подруга. – Тор всегда был хам и быдло. Чего с него взять?

– Сама же меня к нему потащила, – утерла я слезы рукавом. – Только это доказало, что я никуда не гожусь. Если Артем не повелся, Макс тем более не посмотрит в мою сторону.

– Посмотрит. Когда-нибудь. В тебе главное не длинные ноги, а душа. И ум.

– Моя душа нужна профессору по философии, а ум – профессору по социологии.

– Нютка! Поля!

К нам подлетели Тая и Аглая, две подруги, которые всем говорили, что они сестры. Они действительно были похожи друг на друга. Но то, что их по-настоящему роднило – это неумолкаемая болтовня. В компании подруг можно было весело провести время, ни разу не сказав ни слова.

– Видели, какой Тор стал классный! Курточка, прическа ежиком.

– Ага, и загорелый такой! А мотоцикл – просто улет.

Поля глянула на подруг сверху вниз и кивнула в мою сторону. Девчонки перестали прыгать вокруг нас и подняли мое зареванное лицо, вытерев слезы со щек.

– Еще ни одной четверки не получила, а уже ревет. Нют, ты чего? Посмотри, какой красавчик Тор.

Я взглянула на Артема, который уже тусовался с девчонками из параллельного потока. Они облепили его, словно мухи банку варенья, и каждая норовила залезть в нее первой.

– Да пошел ваш Тор, – огрызнулась я, проходя дальше.

Подруги пошли следом, и я слышала, как Поля шепотом объясняет, что же случилось. После встречи с Полянским все настроение упало, а встретиться с Максом было сродни глубочайшему поражению. Только закон подлости работает на особенных условиях: если день начался с неприятностей, они от тебя не отвяжутся.

Макс уже успел зайти в универ и теперь стоял в своей неизменной тусовке спортсменов: все подтянутые, накачанные и загорелые. Не чета какому-то там Тору. И прозвище ему дали только из-за имени: ни с богом войны, ни с Крисом Хемсвортом, игравшим его роль, ничего общего не имел. Зато Макс был неотразим со всех сторон! Оглядев его из-под опущенных ресниц, я прошла мимо, все еще жестко сжимая ручку портфеля. Ну и пусть этот красавчик не мой, но помечтать-то можно?!

В аудитории уже собрались студенты, профессор перебирал бумажки на столе, раскладывая их в строгом порядке: три ряда по десять карточек.

– С первой лекции экзамен, что ли? – толкнула меня в бок Тая, показывая на профессора.

– Не накаркай! – шикнула на нее Аглая. – Я с прошлого года не помню даже, как профессора зовут.

– Иван Алексеевич, – подсказала я, с интересом разглядывая стол профессора.

Он был одним из моих любимых преподавателей. Материал он давал живо, с примерами из практики. Его любимое кредо – давать живые кейсы, которые встречались у него в работе. Мы разбирали их, иногда он сам записывал наиболее актуальные предложения и говорил, что попробует их в своей деятельности. Вот и сейчас Иван Алексеевич разложил карточки и довольный сел за стол.

– Надеюсь, вся моя группа собралась? – Он оглядел присутствующих, встал, чтобы продолжить, но тут дверь открылась, и в кабинет ввалился смеющийся Артем. Позади него такие же веселые девушки отправляли ему воздушные поцелуи.

– Полянский, – лицо профессора растянулось в довольной улыбке. – Как всегда веселый, молодой и, надеюсь, не пьяный?

Артем отсалютовал профессору и прошел в конец аудитории. Уже спиной ответил:

– Как знать, как знать.

У меня в груди поднялась волна недовольства. Сейчас Иван Алексеевич не простит ему сорванное начало лекции и обязательно устроит ему взбучку. Уже предвкушая свою маленькую месть, я ехидно посмотрела на Артема, когда он проходил мимо. Тот заметил мой взгляд и щелкнул меня по носу. Некоторые засмеялись, а парни на последних партах и вовсе дико заржали. Я потерла нос. Он не особо пострадал, в отличие от моего самомнения. Даже Тая с Аглаей сдержанно фыркнули.

– А ты говоришь, – шепнула мне Поля. – Вон, посмотри, как твой наряд его зацепил. Тогда бурю вызывал и сейчас не удержался.

Я только потупила глаза. Стыдно было до жути. Первый день в универе, а я умудрилась стать посмешищем для всей группы.

– Сэр Полянский, – тихий голос профессора остановил Артема, – судя по прошлому году, я вас на лекциях увижу нечасто. Этот случай можно считать эксклюзивным, поэтому не будем терять драгоценное время. Подойдите к столу.

На лице Артема отразились все страдания человечества. Не доходя до последней парты, он кинул туда куртку и развернулся, чтобы вернуться к профессору.

– И госпожу Виноградову не забудьте. Вижу, у вас с ней особая симпатия.

Я залилась еще большей краской, пытаясь спрятать алеющие щеки от одногруппников. С надеждой взглянула на профессора, но тот только кивнул, подтверждая свой вызов к стулу. Я выставила ногу, чтобы встать, но Артем в этот момент проходил мимо, зацепился и чуть не упал, чудом удержавшись за плечи ближайших соседей.

Когда он поднялся, я тяжело опустилась на стул. Его взгляд был полон ненависти, а зрачки полностью черные. Статистически это очень редкое явление.***

Артем схватил меня за плечо, рывком поднял со стула и подтолкнул к профессору. Я замерла перед столом с карточками. Если что, я смогу ответить на любой из билетов. А вот Великому Тору придется несладко – он на лекциях появляется исключительно в день экзамена.

– На этот семестр у меня для вас припасена интересная игра. Вы уже второкурсники, поэтому можете работать в полях и собирать статистическую информацию. Здесь лежит тридцать вариантов социологических исследований, которые нужно будет провести и сделать по ним вывод. Это и будет вашим экзаменом в декабре. И у нас уже есть первая пара.

– Можно я одна буду работать? – как можно вежливее спросила я, хотя профессору хотелось высказать многое про его распределение групп. – Или выберу другую пару?

Надежда была на то, что у профессора я на хорошем счету, круглая отличница, и он пойдет мне на уступки. Но сегодня был явно не мой день.

– Работать вы будете именно в этой паре. Анна, вы девушка ответственная, со знанием дела подходите к своим обязанностям. А мне этого оболтуса как-то переводить из курса на курс надо. Поэтому возлагаю надежды на то, что вы справитесь с перевоспитанием этой личности хотя бы на моем предмете.

– Он большой мальчик, сам несет ответственность за себя.

– Нет, – Иван Алексеевич погрозил мне пальцем. – В этот раз так не получится. Защищать отчет о проведенном исследовании придется вдвоем. Не будет работы одного – второй не получит зачет.

Я скрипнула зубами. Надеяться, что Полянский будет участвовать, не было никакого смысла. До сегодняшнего дня он меня не замечал, а с сегодняшнего – люто ненавидит. Теперь придется бегать за ним, а не за моим любимым Максом.

– Тяните карточку.

Только протянула руку, но Артем успел первым и схватил ближайший к нему билет. Я фыркнула и отвернулась. Ну и пожалуйста. Хоть что-то в этом исследовании будет сделано его руками.

Профессор взял карточку и зачитал вслух:

– Тема социологического исследования: «Возможность формирования романтических чувств в процессе десяти этапов: психологические и социальные аспекты влюбленности».

Раздались смешки, а я снова покраснела до кончиков ушей.

– Что это за бред? – Артем перехватил карточку и вчитался в текст.

– Это, Артем Геннадьевич, означает то, что вам с Анной Павловной придется разобраться в том, можно ли за десять свиданий определить, подходит тебе человек или нет. Следующая пара: Таисия Верховцева и Аглая Железняк.

На этот раз я пропустила Артема первым. Не хотелось, чтобы за спиной шел тот, кто желает воткнуть тебе нож в спину. Его ненависть ко мне я чувствовала на расстоянии. Ну и пусть. У меня к нему любви не больше.

Весь первый курс Артем практически не появлялся на занятиях, лишь изредка бывая в университете. Уверена, что некоторые из группы даже не узнают его в лицо. Прогульщик, дебошир и любитель красивых девочек, он как-то умудрился сдать все экзамены и перейти на второй курс.

Обычно к тем, кто не посещает лекции, у преподавателей особое отношение. Их заваливают на экзаменах, задают дополнительные вопросы и отыгрываются за каждый прогул. Но к Полянскому было другое отношение у всех. Он приходил на экзамен, тянул билет, готовился минут пять и выходил сдавать досрочно. И что самое удивительное – сдавал на отлично. Некоторые моменты в его ответах не знала даже я, так что преподавателям оставалось только ставить заслуженное «отлично» в зачетку.

Может, он целыми днями готовился дома, выдавая всю программу на экзамене, но с посещением университета у него точно были проблемы. У него даже друзей не было – только несколько подружек с параллельного потока. Придется мне сильно постараться, чтобы получить зачет по этому заданию.

Оставшаяся часть лекции прошла в веселой шумихе. Студенты выбирали себе пары, получали задания и с интересом ждали, какое же будет следующим. Иван Алексеевич умело подбирал темы так, чтобы это была не занудная социологическая работа, а интересный эксперимент для всех.

Тае и Аглае досталась тема: «Влияние съеденной пиццы на уровень мотивации: как количество съеденных кусков связано с продуктивностью?». Полю выбрал в пару Антон, и им досталась тема: «Связь между будильником и степенью напряжения по утрам: действительно ли громкий звонок делает вас несчастными?». Всем темы понравились, только Поля сидела, надув губы.

– Ты-то чего недовольная? – толкнула я подругу в бок. – Тебе Антон достался, нормальный парень, да и тема адекватная. Ставишь разные звонки и отмечаешь степень своего довольства с утра.

– Никакого удовольствия не будет, как только буду вспоминать, что это для проекта.

– Смотря с кем рядом проснешься, – подслушала наш разговор Аглая, и подружки захихикали. – Я ставлю на Артема, он парень видный.

– А что ты Антона со счетов скидываешь? – тут же заспорила с ней Тая. – Артем твой хам, а Антон вон какой галантный ухажер.

– И не мой он, а Нюткин.

– Не мой! – взвилась я и сказала это чуть громче, чем нужно. Кто-то повернулся в нашу сторону. Я бросила полный презрения взгляд на Артема и повернулась к подругам. – Нужно просто найти кого-то, кто сходит с первым встречным на десять свиданий и запишет их ощущения.

Подруги засмеялись и разом повернулись к Артему. Он показал им средний палец и отвернулся к окну.

– Точно твой! – загадочно улыбнулась Поля. – До защиты проекта точно. Да и ваша пара – лучший вариант для исследования. Говорят, противоположности сходятся. Вот и проверишь, десяти свиданий для этого хватит или нет.

Ничего я не собиралась проверять вместе с Артемом. Какая еще любовь, когда между нами искры летают. И не те самые, которые про любовь, а те, которыми испепелить друг друга хочется. У таких, как он сердце отсутствует как рудиментарный орган, абсолютно непригодный для использования. Но упускать «отлично» на экзамене я не собиралась. Перетерплю как-нибудь четыре месяца. А после защиты могу и вовсе не обращать на него внимания.

Как только завершилась лекция, я быстро собрала свои вещи. Артему потребовалось меньше времени, потому что он и рюкзак не открывал. Пришлось догонять его в коридоре.

– Полянский! – крикнула я, но звук потонул в гомоне студенческой перемены. Вокруг сновали студенты, прокладывая себе путь через толпу к другим кабинетам. Моего роста и полного отсутствия движущей силы не хватало, чтобы протискиваться через высокие фигуры парней и девушек, поэтому я значительно отстала. Проследив взглядом за черной толстовкой Артема, я выбежала из универа. Он уже надел шлем и сидел на мотоцикле, поворачивая ключ в замке. Я схватилась за ручку мотоцикла и постучала по стеклу шлема. В отражении увидела свое запыхавшееся лицо и растрепанные волосы. Провела рукой по волосам, сглаживая локоны.

– Не поможет, Виноградова. – Он открыл «забрало» и с усмешкой посмотрел на меня. – Все равно останешься мышью. Взъерошенной мышью.

– Ну, знаешь, что?! – Я ткнула ему карточку с темой. – Нам все равно вместе работать.

– Вместе и работать точно не должны стоять в одном предложении. Можешь делать этот дурацкий проект сколько угодно.

– Ты же слышал, не сдал проект – не перешел на следующий курс. Это тебе не экзамен с ходу сдать.

Артем нажал ручку, мотор заревел.

– Не завидуй, Виноградова.

Рванув с места, он пронесся по пешеходной дорожке. Испуганные студенты только отскакивали в сторону. В дверях снова появился Виктор Палыч, встал рядом со мной и недовольно пробурчал.

– Сдам когда-нибудь его тарантайку на эвакуатор.

– Почему не сейчас?

Мне всегда было интересно, за какие заслуги Полянского терпят в универе. Других с таким гонором уже давно бы выгнали или хотя бы на место поставили.

– Не сейчас, – вздохнул Виктор Палыч и ушел в здание.

***

– Мам, я дома.

В прихожей скинула туфли и прислушалась. Из кухни доносился шум телевизора, а по квартире гулял стойкий запах дешевых сигарет. Значит, мамы еще нет, а отчим дома. Попыталась проскользнуть в свою комнату, чтобы запереться и дождаться маминого прихода, но не вышло.

– Анна, это ты? Иди-ка сюда.

Выдохнув, я открыла дверь в кухню. Отчим сидел в кресле, затягивался сигаретой, а перед ним стояла неизменная кружка пива. На столе были разбросаны чешуйки от рыбы и красовались круглые следы от кружки. От мамы Ромка часто получал нагоняй за грязь, пытался убирать за собой, но у него это плохо получалось. Как он говорил: нет к уборке природных дарований.

– У вас выходной, Роман Анатольевич?

Снова потупила взгляд, разглядывая свои мохнатые домашние тапочки с пушистыми заячьими носами. Отчим я не любила. Да и не моя обязанность его любить, мать привела, поставила перед фактом, убеждая, что мне нужен пример мужчины перед глазами. Из какого журнала она начиталась такой чуши, не знаю, но то, что дочери нужен пример мужчины перед глазами, мне вдалбливалось с детства. Не знаю, чего хотела добиться мама именно таким примером, но я точно вынесла урок из всего этого. У меня никогда не будет мужчины курящего и прикладывающегося к бутылке с пивом.

– Ага. Обед у меня будет?

– Я даже не знаю, будет ли он у меня, – пробурчала в ответ. – Откуда мне знать, будет ли он у вас.

Отчим смерил меня пронзительным взглядом, затянулся и отвел руку, выпуская в меня клубы дыма.

– Так приготовь. Для этого бабы в доме и нужны.

– Я сначала переоденусь.

– Можешь прямо здесь, – хохотнул он, радуясь своей шутке.

Я ушла в комнату, закрылась на замок, села на кровать. Понять, по какой причине после интеллигентного, работящего отца мама выбрала вот это, я не могла. Пыталась много раз, искала у Ромки плюсы, но постоянно количество минусов перекрывало все. Вот и сейчас стала заново искать плюсы, чтобы на их фоне войти в кухню и начать готовить.

Роман появился в нашей жизни, когда мама сломала ногу. В больнице его считали гениальным травматологом. Он им и был. На работе. Всегда ухоженный и галантный к пациентам, дома превращался в настоящее быдло. Может, так влияли смены по 12 часов, может, тяжелая работа. Но чужие люди – это вам не родные. Убедив себя, что гениальных травматологов все-таки нужно беречь и хотя бы кормить, быстро переоделась и забежала в кухню.***

Ромка так и продолжал сидеть, уставившись в телек. Спиной я чувствовала этот неприятный взгляд, липнущий ко мне, пробегающий от пяток до макушки. Я давно перестала ходить в платьях или в халате, предпочитая дома мешковатые спортивки на два размера больше. Мама не понимала этого, предпочитая сваливать все на переходный период. В штанах мне было спокойно, даже взгляды Ромки не так задевали. Дождавшись, когда суп в кастрюльке закипит, я разлила по тарелкам.

– А чего так быстро? – Ромка стал переливать суп ложкой.

– Так все было готово, стояло в холодильнике. Нужно было только разогреть.

– А… – он отхлебнул, и по комнате разнесся смачный хлюп.

Никогда не понимала, как можно так громко есть суп или пить чай. У Ромки это получилось так, что соседи, наверняка слышали. А ведь достаточно всего лишь закрывать рот. Я выдохнула и подула на ложку. Хотелось побыстрее расправиться с супом и запереться в своей комнате.

– Как в школе?

– Я в институте на втором курсе.

Ромка поднял голову и, глядя мне в глаза, смачно засосал суп из ложки.

– А выглядишь как школьница.

С супом я расправилась за минуту. Никогда не ела второго, отвадила себя от этой привычки за последние два года. Дома аппетит пропадал напрочь, даже привычные с детства посиделки с мамой превращались в каторгу, когда приходилось перекрикивать очередной футбол или хоккей.

– Я пойду. – Попыталась проскочить в комнату, но Ромка выставил ногу и преградил мне путь.

– Что ты как неродная? Два года живу с вами, а понять не могу, чего ты такая шипастая?

– Пойду мусор выкину. – Я ухватилась за пакет и сделала вид, что сейчас уроню ему на ногу.

Ноги Ромка убрал, а я впрыгнула в кроссовки и выскочила на лестницу. Мусоропровод был на этаже, но пошла по лестнице, чтобы иметь чуть больше времени не быть дома. Мелькнула мысль пройтись до соседнего квартала, там и помойка поновее, и мусорные баки с красивыми рисунками под разделение: бумага, пластик, стекло.

Дневной воздух окатил жаркой волной. Мусор я выбросила в ближайший бак, но решила прогуляться подольше. Было жалко себя, маму и всю нашу жизнь. Странная штука любовь: в книжках про нее пишут, как о чем-то величественном, делающим людей лучше. А в жизни получать все с точностью до наоборот. Читая классику, я представляла любовь чем-то платоническим, возвышенным. Читая современные любовные романы, я видела, что она может приносить боль и обиду. Поэтому моими кумирами стали драконы в фэнтези книгах. Они были сильные, честные и справедливые. И главное – ценили своих истинных, не давали в обиду и оберегали как самое драгоценное в их жизни.

Только в жизни все получалось не так. Вместо драконов были одни орки и гоблины, а те, кто хоть как-то метил на место принца, были худы, тощи, а в сложных ситуациях еще и трусливы. В школе я пробовала встречаться с парнем из параллельного класса, но при первом же походе на дискотеку, где на нас наехали его же пьяные друзья, я была оставлена разбираться с ними одна.

Роль принца на белом коне, спасающего визжащую принцессу, мне не понравилась. Да и парней, пусть и метафорически, но в юбке, я тоже терпеть не могла. Оставалось быть в гордом одиночестве. Поэтому и вариант написать проект самой, не делая никаких выборок и исследований, отметался сразу. Про любовь к чтению, зависимости от компьютерных игр я бы написала с ходу. А вот про любовь. Что я в ней понимаю? Боюсь, что Иван Алексеевич сразу раскусит мою профессиональную безграмотность.

Я и не заметила, как дошла до озера в центре района. Здесь всегда было шумно: гуляли мамы с колясками, дети катались на велосипедах. Сегодня тоже было шумно, поэтому я не сразу поняла, что что-то не так. Вокруг площадки толпились люди: и дети, и взрослые, даже несколько старушек. В центре раздавались крики, звуки ударов и ругань. Звуки стали громче, толпа рассеялась, и из нее выкатился клубок дерущихся. Узнать кого-то было сложно, но было видно, что это старшеклассники или студенты.

– Ой, страшно, – запричитала рядом со мной старушка.

– Он же убьет девчонку.

Только тут я заметила, что один из дерущихся – девочка лет пятнадцати, а второй – парень лет на пять ее старше. Несмотря на разницу в возрасте и поле, она не уступала, нанося яростные удары кулаками. Вокруг толпились женщины и дети, не было никого, кто мог бы остановить драку. Подойдя ближе, я успела ухватить девчонку за ворот ветровки и выдернуть. На земле остался парень, в котором я узнала Борьку – боксера из тусы Макса. Бешеными от агрессии глазами он смотрел на меня и попытался встать, но на него налетели старушки, замахиваясь тросточками.

– Паршивец какой! На девчонку напал!

Борька сидел на земле и даже не пытался отмахиваться от них, прожигая меня взглядом.

– Я тебя знаю! – Ткнул он в меня пальцем и поднялся на ноги, отряхивая джинсы. – И мы обязательно встретимся.

Он попробовал сделать шаг в нашу сторону, но я закрыла собой девочку. Даже крики мам и старушек не останавливали его. Но тут передо мной выскочила огромная, мохнатая псина, остановилась у моих ног и зарычала.

– Арто, охраняй, – раздался голос за моей спиной.***

Я обернулась. Издалека к нам подходил дядя Никита, сосед из нашей парадной. Под его пристальным взглядом Боря стушевался и отступил. Показав на меня пальцем, но не произнеся ни слова, он ушел. Странно было себя ощущать на месте героя-спасателя. Женщины и старушки именно так на меня и смотрели, но я совсем не хотела оказаться на этом месте. Не я, а тот же Сергей с Арто должны были стать героями, прогнавшими драчуна.

– Спасибо, дядя Никита. Вы с Арто вовремя. Испугалась? – Я повернулась к девчонке, которая стояла позади меня. Даже я успела испугаться, когда Боря поднялся и пошел на нас. В ее же глазах не было ни капли страха. Она тяжело дышала и не сводила взгляда со спины уходящего Бори. – Ты смелая. Из-за чего он на тебя напал?

– Он не напал. – Девчонка вырвалась из моих рук. – Домой хотел увести, брат это мой.

Не говоря больше ни слова, она развернулась и зашагала прочь.

– Ничего себе, – присвистнул дядя Никита. – Не повезло девчонке. Но такая фору даст любому пацану. Ситуация, конечно, неприятная, но такая в обиду себя никому не даст.

Я проводила ее взглядом. Странно, что то, что ты видишь и оцениваешь, как ненависть оказывается совсем не этим. Или, по крайней мере, не совсем тем, что ты представляешь.

– Как она может жить с ним? – вырвалось у меня. – Он же бьет ее! Куда смотрят родители?!

Дядя Никита только ухмыльнулся, обнял за плечи и развернул в сторону дома.

– Семья – более странная штука, чем любовь. Видимая ненависть может быть любовью, а видимая любовь – лютой ненавистью.

– Не понимаю. Если ты любишь и уважаешь человека, ты именно так к нему и относишься. А если не любишь, презираешь, то и показываешь это соответственными поступками.

– Малая еще. – Дядя Никита подозвал Арто и пристегнул на поводок. – Будет своя семья, поймешь. Ты хотя бы на свою мать посмотри.

– Смотрю. – Разговаривать по свою семью мне совсем не хотелось. Вот уж кто не пример для подражания. Точнее, полный пример того, как не надо делать. – И точно не хочу повторять ошибки своих родителей.

– Думаешь, они ошиблись?

До дома оставалось еще далеко, а разговоры были неприятные до зубного скрежета. Жаловаться я не люблю, а объяснять чужому человеку, что отчим – это совсем не отец… понять может только тот, кто сам на своей шкуре испытал. Да и тем более дядю Никиту отчим точно взглядами не пожирал. А расскажу – кто ж поверит. Будет очередной скандал, причину которого доказать невозможно. Не камеру же вешать в доме. Да и не трогал он меня, только смотреть. А, как говорится: смотреть можно, руками не трогать. Это у нас не возбраняется.

– Вот ты думаешь, что это нелюбовь, – ответил за меня Сергей. Я удивленно посмотрела на него. Откуда он может знать, что я думаю. Или это настолько откровенно написано у меня на лице? – А мама твоя что думает?

– Хотите сказать, что та девочка счастлива, что имеет такого классного брата, который колотит ее даже на людях?

– Я бы поспорил насчет того, кто кого колотил. Но мы видели только одну сцену, не знаем, с чего началось и что вообще происходит в семье. Нельзя судить, пока не окажешься в этой шкуре. Вот мы и пришли. Надеюсь, и ты, и твоя мама поймете, что такое счастье.

– Кому-то этого не дано, – буркнула я, поднимаясь на свой этаж.

На следующее утро девчонки ждали меня у метро. Никогда мы не встречались не в здании универа, поэтому меня насторожило то, что меня караулят заранее, особенно без всякого предупреждения. Тая и Аглая были встревожены, нервничали и отчаянно замахали руками, как только меня увидели. Кажущаяся безучастность Поли была, как обычно, непробиваемой.

– Как ты собираешься искать Полянского? – Налетела на меня Аглая, как только я поравнялась с ними.

– Что за срочность? У нас еще три месяца до сдачи проекта.

– Но ты же не собираешься сама все за него делать? Ты такой профан в любви, – фыркнула Тая, что мне даже стало обидно, – что не отличишь, где любовь, а где мистер-липкие-руки.

Стало обидно. Да, я не верю в любовь, не собираюсь искать первого попавшегося, но совсем-то меня со счетов сбрасывать не надо. У меня вагон прочитанного любовного фэнтези!

– Тебе надо закрутить с Тором.

– Что?! – От слов Полины меня потом прошибло. Я остановилась прямо посреди улицы и смотрела на нее округлившимися глазами. – Ты с ума сошла? Да я к этому наглому толстоморднику ни на шаг не подойду! Даже искать его не буду, чтобы проект делать! Не хочет – пусть оправдывается потом как угодно!

– Тебе два поставят! – выступила Тая.

– Дома ругаться будут, – поддакнула Аглая.

– Будут тыкать пальцем и говорить, что ты мышь недоделанная. А Макс таких слабых на дух не переносит. И юбка не спасет.

Девчонки замолчали. Полин аргумент был убийственный, тем более на мне сегодня снова была юбка, но уже другая, более откровенная и современная. Я посмотрела на нее, на кроссовки, которые выбирала в тон, и вздохнула. Поля права. Уж кому, как не ей, знать, что привлекает парней.

– Быстренько сбегаешь с ним на 10 свиданий, познаешь все асаны первой любви и вернешься к Максу уже опытной.

– Ненавижу этого Полянского! – выпалила я. – Все беды только из-за него! Влюбляться в него точно невозможно, так что у эксперимента итог будет запланированный. Все свидания пойдут коту под хвост!

– Не горячись так! – рассмеялась Поля. – Может, тебе понравится. Как говорят, противоположности притягиваются.

– А вот и еще одна противоположность.

Мы уже вошли в парк, до входа в университет осталось метров сто. Студенты спешили, переговариваясь, догоняя друг друга и приветствуя громкими выкриками. А по параллельной дорожке с нами шел Боря. Во взгляде его читалось ровно то же, что и вчера: злоба и неприязнь.

– Чего это он? – Тая толкнула меня в бок, кивая на него. – Так на тебя смотрит, что мурашки по коже.

– Юбка Нюткина сработала, – попыталась пошутить Аглая, но смешок застрял у нее в горле. Уж больно недобрый был взгляд у Бори.

У меня же голос пропал, ответить подругам я ничего не могла, лишь смотрела на идущего параллельно с нами Борю. Он явно не собирался прощать мне вчерашнюю выходку, как и обещал, решил припомнить то, что я вмешалась.

– Пойдем быстрее, – еле я смогла выдавить из себя. Но и подруги уже поняли, что сталкиваться с ним не стоит, и прибавили шаг.

– Иди сюда! – рявкнул Боря и нагнал нас в два шага. – Где Настька? Куда ты ее вчера дела?

– Никуда я ее не дела! – Попыталась я обойти, но он постоянно преграждал мне дорогу. Сердце ушло в пятки, а боковым зрением я видела, как Тая ринулась к входу в универ, видимо, звать охранника. Ожидая скорую подмогу, я немного осмелела. И, правда, что он может мне сделать в сквере перед универом? – От такого обращения никто не захочет возвращаться домой. Научить нормально разговаривать, а не кулаками махать.

– Да ты…

Боря протянул ко мне руку, схватил за шиворот, совсем так же, как сделала я вчера с его сестрой, чуть поднял и тряхнул. Я даже испугаться не успела, как перед моим лицом пролетел чей-то кулак и ударил Борю по скуле. Тот отпустил меня и пошатнулся, но на ногах устоял.

– Ах ты, мелкий шпендель! – Он ринулся вперед, я даже в себя прийти не успела.

И снова, как в дурном сне: клубок двоих дерущихся катается по земле. Поля успела оттащить меня в сторону, пока мне не досталось в этой потасовке. Было страшно, совсем не так, как вчера, когда я разнимала Борю с сестрой. Видно, что в этой драке никто друг друга жалеть не будет. Стали собираться студенты, но желающих разнять не нашлось. Лишь Виктор Палыч, выскочивший из здания вслед за Таей, бежал и свистел. Подлетев, схватил сначала одного и откинул в сторону, потом другого.

– Полянский?! Опять ты?! Ну все, доигрался на этот раз окончательно!

Только сейчас я заметила, что тем, кто начал драку с Борей, был Артем. Он сидел на земле и вытирал губу, из которой текла кровь. На его лице стали проявляться синяки, а во всю щеку шел глубокий порез. Он вытер рукавом кровь и посмотрел на меня.

В такой ситуации нужно было сказать хотя бы «спасибо», но я так и продолжала стоять, будто меня лишили дара речи. Взгляд его длился чуть дольше, чем я могла спокойно выдержать. Сердце заколотилось еще сильнее. Может, это испуг пришел, и только сейчас я поняла, насколько все это было страшно? А глаза у него совсем не черные, спокойного карего цвета.

– Виноградова! – раздался рядом голос охранника, и я отвела взгляд. Услышала смешок от Артема и то, как он поднимается на ноги. – Будешь свидетелем, как Полянский напал на студента.

– Но все было совсем не так! – попыталась я вставить слово, но охранник меня уже не слушал. – Вон уже полиция едет, сейчас заберут, ты дашь показания. Посадят как пить дать. С его то приводами…

Девочки окружили меня и оттащили в сторону. Они что-то щебетали про то, как это было страшно, что не надо никаких проектов с этим ненормальным Тором, что не зря его так прозвали, ему лишь бы молотом махать в разные стороны.

– Но это неправильно! Он же защищал меня.

Тая и Аглая уставились на меня во все глаза, только Поля молчала и внимательно следила за мной.

– Да плевать! Ты слышала, у него уже были приводы. А теперь точно посадят. Это ж хорошо для тебя! Сможешь проект защитить одна, объяснив, что твоя пара в тюрьме.

– Да какой еще проект? Человека обвиняют ни за что!

– И пусть! Тебе-то что? Видела, как он дрался? Хочешь с таким на свидания ходить? Да чуть что не так, он тебя на втором и отмутузит!

Нет, конечно, Артем не был примером для подражания. И романтиком его точно не назовешь. Вот козлом, хамом и придурком можно. Но он меня сегодня спас от разъяренного Бори. И ложно его обвинять ради проекта я точно не собиралась.

– Я еду с вами!

Уже подъехало две патрульные машины и загружали хулиганов на заднее сиденье.

– Ты еще куда? – рявкнул молодой патрульный.

– Я пострадавшая! Заявление вам кто-то должен же написать?

Тот смерил меня взглядом и недовольно, но кивнул на дверцу машины.

– Садись.

Я села, вжалась в сиденье и обхватила сумку двумя руками. Негнущимися пальцами достала мобильный телефон, разблокировала и уставилась на записную книжку. Тот номер, на который я не звонила уже два года и не брала трубку, когда он звонил. Выглянула в окно и увидела, как Артема загружают в другую машину. Нужно было действовать быстро, пока не передумала. Зажмурилась и нажала на кнопку вызова.***

Секунды казались часами. Пока шел дозвон, я боялась, что звонок не прошел, и хотела нажать отбор. Но когда пошли гудки, страх сковал все мое тело. Я еще раз выглянула в окно, чтобы убедиться, что патрульные заняты Борей, который не хотел соглашаться с ролью задержанного и во всеуслышанье кричал, что он только жертва.

– Алло! Аня! Ты меня слышишь?

В трубку уже давно звенел встревоженный голос отца, а я засмотрелась и пропустила.

– Пап, это я, – тихо пробормотала в трубку.

На секунду возникла пауза, за которую отец успокоился и продолжал уже спокойным тоном.

– У тебя что-то случилось?

– Да. Нет. Не совсем. Понимаешь, на меня напал один парень…

– Ты в порядке? – голос отца все-таки дрогнул. – Ты в больнице?

– Нет, я сижу в полицейской машине. Со мной ничего не случилось. Просто за меня заступился один молодой человек, а его сейчас обвиняют в нападении. Я бы хотела…

Я осеклась, потому что поняла всю нелепость ситуации. Не звонить отцу целый год, не брать трубки и всячески отказываться от общения. А сейчас просить о помощи даже не за себя, не за близкого человека, а за хама и нахала, который грубит мне, да еще стремится разрушить всю мою успеваемость. В самом деле, не из-за оценки же я его защищаю!

– Просто это несправедливо.

Голос отца дрогнул, и я услышала, как он улыбается и откидывается в кресле.

– Узнаю мою дочь. В какое отделение его отвезли?

– Не знаю, но я сейчас спрошу.

К машине как раз подошли патрульные.

– Вас. – Протянула я трубку.

Патрульный выслушал все, что сказал ему отец, вернул мне трубку и сел за руль.

– Это твой парень? – спросил он, выруливая на проезжую часть.

– Конечно, нет. Просто он заступился.

– Знаем мы таких заступников. Охранник сказал у него уже несколько приводов. Если у того парня будут травмы и он напишет заявление, у парня будут большие проблемы.

Я тяжело сглотнула. С детства боюсь полицейских, меня мама ими пугала. Даже отец, который работал адвокатом, не мог переубедить, и страх остался.

– Какие проблемы?

– В лучшем случае исправительные работы, либо колония, либо армия.

Ни один из вариантов мне не нравился. Конечно, Артем та еще заноза, но, чтобы такие меры, да еще из-за меня.

– Я напишу заявление. Но только о том, что Боря напал на меня, а Артем защищал.

– И что ж вам хорошие парни не нравятся? – вздохнул второй патрульный. – Вечно в неприятности влипаете, а родители потом вас вытаскивают.

Около отделения стоял большой, черный джип. Из машины вышел отец и первым подошел к патрульным, пожав каждому руку. Сначала те насторожились, но отец быстро нашел с ними общий язык. Я стояла рядом и смотрела, как из полного неприятия они чуть ли не друзьями стали.

– Подожди меня здесь, – бросил мне отец и вошел с ними в отделение полиции.

Следом ввели Артема и Борю. Артем даже не посмотрел на меня, зато Боря сверлил взглядом. От угроз его удержали лишь руки патрульных, ведущих его под локоть. Я села на ограду рядом с отделением и стала ждать. Время тянулось ужасно медленно, но я продолжала буравить взглядом дверь отделения. Наконец, она отворилась, и во двор вышел Боря. Я тут же подскочила, как ужаленная. Рядом никого не было, чтобы помочь, а ждать от этого ненормального можно было что угодно. Может, его даже близость отделения полиции не остановит. Но Боря прошел мимо, остановившись в нескольких шагах от меня.

– Тварь ты, Виноградова, – бросил он через плечо, даже не обернувшись.

Я снова смогла дышать. Вот что за несправедливость?! Он нападает, а все вокруг виноваты. Следом вышли отец и Артем. Я смотрела, как они пожимают друг другу и расходятся. Артем лишь мимоходом взглянул на меня, сбегая с лестницы, и тут же скрылся за поворотом. Отец проводил его взглядом, достал сигарету, зажег, и подошел ко мне.

– Хороший молодой человек, – кивнул он в сторону Артема.

– Не знаю, – буркнула я, отводя взгляд. – Все хорошо?

– С заявлением – да. Никто ничего писать не будет. Но вот с девочкой получилось не очень хорошо.

– С какой девочкой?

Я метнула взгляд на отца. Он бы не стал обвинять меня, раз обоих драчунов отпустили. Но на меня смотрел с укором.

– С той, которую ты якобы спасла от Бориса.

– Не якобы! – взвилась я. – Хочешь сказать, что бить свою сестру – это нормально? Она еще несовершеннолетняя.

– Зато успела связаться с парнем намного старше себя, начала купить вейпы и пить пиво. Собиралась уйти с ним жить, но Борис пытался ее утащить домой. Пока не вмешалась ты.

Было обидно чувствовать себя неправой. То чувство, когда ты хочешь сделать все хорошо, думаешь, что герой, а оказывается – ведро с дыркой.

– Я не знала.

– Теперь знаешь. – Отец затушил сигарету и щелкнул, открывая машину. – Тебя подвезти?

– Не надо. – Я подтянула лямку рюкзака и собралась уходить. – Спасибо.

– Так не пойдет. – Отец успел взять меня под локоть. – Давай-ка, садись в машину, я довезу до дома. А заодно и поговорим.***

Ехали молча. Я, как и в патрульной машине, вцепилась в рюкзак, будто его у меня хотят вырвать. Было неудобно, стыдно и… приятно. Приятно снова оказаться в машине отца так же, как это было до развода родителей, чувствовать запах его одеколона и верить, что здесь ты будешь в полной безопасности. Папа защитит. Так всегда говорила мама, а потом резко перестала, и все покатилось по наклонной.

– Почему ты решила заступиться за этого парня?

– Что? – вопрос вырвал меня из задумчивости.

– Ты никогда не делала ничего просто так. Он тебе нравится?

Я с шумом выдохнула. Почему родители все мои действия сводят к банальному интересу к мальчикам? Неужели в мире студентов нет никаких других интересов, кроме любовных?

– Нет. Просто это неправильно, когда из-за меня страдает другой человек.

– Согласен. – Кивнул отец. – Но это не главное.

Он молчит, а я не понимаю, что он хотел этим сказать. Конечно, есть масса других интересов, но справедливость и честность должна быть всегда.

– Приехали.

Только сейчас я заметила, что мы стоим около моего дома.

– Ты не договорил, – попыталась продолжить разговор, но отец перебил меня. Взял за подбородок и повернул к себе. – Ребенок, у нас с тобой все стало очень сложно. И разрулить это за одну встречу не получится. Тем более не сейчас, после твоих сегодняшних переживаний. Но поверь, что чтобы не случилось, я приду к тебе на помощь. А сейчас иди домой.

Я вышла из машины, проводила отца взглядом и посмотрела на окна дома. Дико не хотелось подниматься, учитывая, что еще практически утро, и пары идут в самом разгаре. Поэтому сделала единственно правильное решение – развернулась и пошла в сторону университета.

СПБГУ встретил меня непривычной тишиной. Я же никогда не прогуливала пары, поэтому даже не могла представить, что здесь бывает тихо. Виктор Палыч дежурно мне улыбнулся.

– И ты вернулась? Иди, декан ждет тебя.

– Меня? – Нехорошее предчувствие зашевелилось внутри.

– Тебя. Ты ж с полицией уехала? Уехала. Надеюсь, заявление написала, и этого… – охранник пренебрежительно скривился, – отчислят.

Если бы отчислил Борю, я была бы не против. Вот только он звезда спорта, занимает первые места на соревнованиях. Его не отчислят, чтобы он не натворил.

Около кабинета декана собралась толпа. Среди галдящих студентов я увидела Макса. Как всегда хорош собой, даже в самой неприятной ситуации. А для спортсменов университета, попадание в полицию, пусть даже без заявления, ломало имидж команды.

– Заявилась!

На меня обратили внимание, но я попыталась проскочить мимо. Настя, самая высокая и красивая девчонка из тусы Макса, преградила мне дорогу.

– Это из-за тебя Борю загребли! Он все рассказал! Ты бы не лезла, куда не просят, ничего бы не случилось.

– Так она ж заучка, что ты от нее хочешь? – раздались рядом голоса. – Такие правдорубы кого угодно закопают.

К глазам подступали слезы, я делала шаги то вправо, то влево, но никак не могла пройти к кабинету. Неожиданно дверь распахнулась, и вышел Боря. Лицо его было красное, дыхание сбито, будто только стометровку пробежал. Увидев меня, зашипел как кипевший чайник, но Макс тут же встал между нами.

– Отстань от девчонки. Мало тебе сегодня досталось?

Макс повернулся и, отодвинув друга, пропустил меня в кабинет. Чтобы пройти, мне нужно было нагнуться и пройти под его рукой. Так близко к Максу я не была еще ни разу в своей жизни. Да, случилось неприятное, но он заметил меня, заговорил. И, можно сказать, заступился. Проскользнув внутрь, я так отвлеклась, что влетела в чью-то спину.

– Виноградова? – раздался голос декана. – Вы вовремя. Разбираем случившееся и решаем, что делать с вашим так называемым спасителем. Вы уверены, что отвели Артему Геннадьевичу именно эту роль?

Тяжелый взгляд декана прожигал насквозь. Он явно хотел от меня другого, но отступать от выбранной позиции я не собиралась.

– Да. Я не знаю, что делал Артем до этого и в чем виновен, но конкретно в этом случае он мне помог.

Декан постучал ручкой по столу и задумчиво буравил взглядом Артема. Тот же стоял по стойке смирно и смотрел в стену.

– Полянский, это последнее предупреждение. Самое последнее. Еще одна жалоба хотя бы на твой неправильно припаркованный мотоцикл, вылетишь как пробка. Свободны оба.

В коридоре уже никого не было, группа поддержки ушла с Борей. Артем ускорил шаг и направился к выходу. На меня напала злость. Мало того что я испугалась, когда Боря на меня налетел, я ж ему жизнь почти спасла, когда позвонила отцу! А он просто так уходит?! Даже спасибо не сказав?

– Полянский! – рванула я следом. – Стой!

Дернув его за рукав, заставила остановиться.

– Благодарности ждешь?

Я оторопела. Неужели я настолько предсказуема?

– Спасибо, – практически выплюнул он. – Скажи спасибо своему отцу, он у тебя классный мужик.

– Между прочим, заявление я не написала! – выдала последний аргумент от обиды.

– И что ты ждешь?

Он остановился и буравил меня взглядом. Еще чуть-чуть, и дырку прожжет.

– Проект. Ты мне должен, поэтому я хочу, чтобы мы сделали этот проект вместе.

Его глаза сузились, но он резко рассмеялся.

– Любовь за десять свиданий? Виноградова, ты шутишь, что ли? Хочешь, чтобы я с тобой целых десять раз встречался?

– Да! – Я сделала шаг ближе и чуть поднялась на носочки, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я хочу, чтобы ты устроил мне десять свиданий. Только с одним условием.

Артем наклонился, и его горячее дыхание обожгло мне висок. Пропустив вдох, я выпалила.

– Только чур не влюбляться.

Он рассмеялся так, что у меня уши заложило.

– Это могу тебе безоговорочно обещать. Но, раз свидания выбираю я, чур потом не обижаться.