У твоего сына мои глаза. Верну своё

Я стою у ворот и чувствую себя лишней ещё до того, как перешагнула порог.

Дом друзей Влада будто из рекламы: со стеклянными стенами, подсвеченным бассейном. Музыка из колонок льётся наперегонки с дорогими напитками, заполняющими бокалы гостей.

Все смеются, танцуют. Все в курсе, кто они здесь.
Кроме меня.

Сумочка кажется тяжёлой, будто в ней кирпич, а не тест на беременность.

Я стараюсь не думать о нём, но пальцы всё равно сжимают лакированную кожу покрепче. Будто пытаются убедиться, что наш секрет всё еще спрятан в маленьком кармашке рядом с помадой и жвачкой.

Полоски ещё не проявились, когда я его дома смотрела. Но проверять снова боюсь. Думаю, дождусь мужа. Посмотрим вместе.

Я проверяю телефон — тишина. Ни одного сообщения от Влада.
Говорят, он уже неделю как в городе.

Неделю!
А я считала дни и часы до его приезда. До невредимого возвращения моего мужа с того самого последнего задания, после которого мы начнём тихую, семейную жизнь. Вместе.

И снова это «вместе», что щемит в груди пугающим предчувствием.

На частной открытой парковке выстроились машины — блестящие, дорогие, как игрушки для взрослых.

Внутри дома пахнет парами еды, духов, каких-то ароматических средств. Я здороваюсь с кем-то из общих знакомых, но они смотрят сквозь меня, как на лишнюю деталь интерьера.
Ощущение, что я здесь случайно, усиливается. Всё слишком громкое, дорогое, выбивающее почву из-под ног.

Может, Влад просто не успел предупредить… нет, неправдоподобно. А, может, это сюрприз, и он выйдет, обнимет, скажет: «Ты пришла».

Я звонила — номер недоступен.
Писала — ни одной галочки.

Он всегда был сдержанным. Суровым… но не настолько ведь! Не отчужденным.
Не таким.

Однако я всё ещё уговариваю себя: может, сменил телефон, номер. Служба все-таки, с его-то работой это вполне возможно.

Девушки в платьях, которые стоят, наверное, как полгода моей зарплаты, проходят мимо. Я улыбаюсь тем, кто на меня смотрит, но отклика никакого. Иду как сквозь битое стекло, что красиво блестит, но больно забивается в глаза и легкие.

- Привет, Рая, — говорит кто-то, узнав меня наконец. — А Влад уже здесь, наверху вроде.

И сердце делает глупый скачок, истошно убеждая меня, что всё еще может закончиться хорошо.

Захожу в уборную, просто чтобы отдышаться перед марш-броском наверх.

Здесь тоже шумно. Две-три девушки красятся у зеркала.

Одна кажется мне смутно знакомой. Но не отвечает на мою робкую улыбку. Делает вид, что не узнала.

Закрываюсь в дальней кабинке. Их здесь много, как в ресторане.
Из-за перегородки слышу разговор.

- Влад, говорят, окончательно вернулся, ты знала? — щебечет одна.

Сердце пропускает удар. Выглядываю из своего укрытия, чтобы расспросить.

Девушки отошли еще дальше. Их пестрые наряды и макияж обжигают глаза. Не могу решиться подойти. Так и прячусь позорно за тонкой полуоткрытой дверцей.

- Конечно, — отвечает вторая низким грудным голосом, который тоже мне знаком. — Он уже неделю, как у меня! Завалился ко мне и даже из квартиры не выпускает уже столько дней. Таким изголодавшимся приехал! Еще ненасытнее, чем всегда! Даже сюда еле вырвались. Просто перед Сержем неудобно было. Такое парти закатил по случаю возвращения Влада. Пришлось прийти.

Меня ведет. Перед глазами всё поплыло. И от этого мерещится, что я вдыхаю не воздух, а токсичную смесь из гламурных красок и приторных ноток парфюма.

Приходится привалиться к стенке, чтобы не упасть.

- К тебе? Оу, - отвечает вторая.

Хоть эта про меня помнит, видимо.

Однако они не знают, что мы с Владом женаты. Всего полгода, но женаты!

Расписались тихо. Влад сказал, что по некоторым объективным причинам ему сейчас лучше не светить брак. Что мы объявим обязательно, но уже после увольнения. Когда он вернется и оставит службу.

Он… вернулся.

- Вау, Леся, - восклицает третья участница этого раздирающей меня на части обсуждения. – Так вы с Владом снова сошлись? Это ж классная новость! Вы всегда были идеальной парой.

Точно. Леся.

Я сквозь удушливый туман своей боли вспоминаю, где видела эту роскошную брюнетку с крупными волнами до плеч.

Еще в наше первое знакомство с Владом. Она тогда сидела рядом с ним и слишком напоказ флиртовала с каким-то крашеным блондином в татуировках.

- А как же та девчонка, с которой он приходил к Дану? Не помню имени…- не унимается вторая девушка.

Перестаю дышать. В глазах темень. Это обо мне. Про меня говорят, как о ком-то мимолетном. Несущественном. Я уже где-то там, в прошедшем времени.

Не может быть… Такого не может со мной случиться!

Это постановка какая-то. Ложь!

«Зарвавшимся богачкам отлично удаются именно дешевые розыгрыши!» - на смену разбитости на секунду приходит ярость.

Но ее смывает следующими словами его бывшей (или она уже признана Владом настоящей?..).

- Его серая мышь? – смеется Леся. – Ну, Влад говорит, что помутнение прошло, и с ней у него всё. Хотя я знаю, что он тогда просто, чтоб позлить меня, с ней закрутил. Мы ж в ссоре были, помнишь? А сейчас без понятия. Но, видимо, отвалила клуша. Сообразила, что к чему. Влад быстро ставит людей на место, - ядовито хихикает.

Им смешно. А мне нечем дышать.

Стою на подкашивающихся ногах, пока они не уходят. После того, как последняя покидает помещение, двигаюсь деревянной походкой за ними.

Оставляю позади зеркало с моим блеклым отражением, запах чужой пудры, два пустых бокала на раковине.

Девушек еще видно со спины.

Надо проследить за ними, чтобы привели меня к мужу.

Только вот тут и гадать нечего - радоваться ли предстоит или огорчаться, если план сработает?

Ногти царапают ремешок сумочки.

«Помутнение».

Так называют любовь, когда её выжгли дотла.

На втором этаже загородной виллы смех не такой громкий. Музыка тоже другая, приглушенная. Публика постарше. Здесь больше говорят, чем танцуют и орут припевы из известных треков.

Я прохожу между гостями, стараясь не привлекать ненужного внимания.

В какой-то момент останавливаюсь перевести дыхание и теряю тех гламурных див из виду.

Но думаю, они куда-то сюда шли. Больше просто некуда.

Периодически озираюсь, чтобы отыскать их взглядом, как вдруг вижу в небольшой лаунж-зоне его.

Влад сидит, лениво развалившись на мягком диванчике у самой террасы.

Высокий, подтянутый. В чёрной рубашке, с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами.

Закатанные рукава обнажают красивый рельеф предплечий, намекающий на загар бицепсов, бугрящихся под темной тканью. Коротко подстриженные волосы еще не успели отрасти. Отчего жесткие черты лица сейчас вообще кажутся вырезанными ножом.

Воздух выходит из груди рывком.

Влад.
Живой. Настоящий… Больше не мой.

Не нужно никаких вопросов и выяснений, чтобы это уяснить.

Ведь рядом с ним полулежит шикарная брюнетка. Не просто красивая, а демонстративно красивая!

Волнистые тёмные волосы спадают на плечи, а локоны блестят, как атлас.

Та самая Леся, которая как специально успела доцокать сюда на своих длиннющих каблуках раньше меня. И усесться чуть ли не на ручки к моему мужу. Точно для того, чтобы их воссоединение стало неоспоримым.

Пальцы немеют, и сумочка едва не падает на пол.

Сердце — комок соли.

Девушка не сидит, как все, а бесцеремонно лежит на двуместном диванчике, устроив голову на мягком подлокотнике.

Ее лицо устремлено на скульптурный профиль Влада. А полусогнутые стройные ножки девушки перекинуты через одно колено мужчины.

Мой муж, закинув и небрежно вытянув правую руку по спинке дивана, развалился в удобной, вальяжной позе. Его ноги широко расставлены. Как раз так, чтобы Лесе было комфортнее перевесить свои через его бедро.

И вот сейчас я сквозь соленую поволоку в глазах наблюдаю, как он лениво поглаживает ее коленки крепкими пальцами левой руки. Медленно, задумчиво ведет ими по её обжаренной в солярии коже.

Смотрю, вскрывая жилы своей застывшей души. По ним словно кислоту пустили, разъедающую меня в пепел.

Инстинкт самосохранения скулит, что надо бежать отсюда. Отвернуться, пока нам не сделали неотвратимо больно.

Но я не могу.

Волю застопорило. И я продолжаю вбирать в себя эту разрушительную картину в то время, как секунды проходятся скальпелем по моей агонирующей любви.

И наконец Влад поворачивается. Видит меня.

Выражение его лица… его просто нет.

Ни удивления, ни раздражения. НИ-ЧЕ-ГО.

Только арктический ноль.

Лишь на мгновение мне чудится, что в глазах вот-вот мелькнёт крошечная неотмороженная эмоция. Но ее тоже нет.

Видно, Влад искусно применил на мне свои навыки. Быстрое реагирование без никчемной эмпатии.

- Что ты здесь делаешь, Рая? — первым задает он вопрос.

Тон такой, что хочется виновато вжать голову в плечи.

Будто это я нарушила все мыслимые правила приличий. А не к нему продолжает ластиться ехидна, бросающая на меня торжествующий взгляд из-под опущенных ресниц.

Хочу высказать ему это. Но слова застревают. Их вымораживает под тяжелым льдом его взора. Вместо цельной речи я только и выдыхаю:

- Я?.. Я… Но… Что делаешь ты? – беспомощно перевожу глаза к девушке в его объятиях.

Муж медленно ссаживает ноги девушки со своего бедра. Делает это с неохотой, будто извиняясь перед ней.

И Леся даже умудряется недовольно надуть губки и что-то заскулить.

Не слышу.

У меня в ушах только грохот собственного пульса.

- Извини, детка, — говорит ЕЙ (!). — Видно, это надолго.

У меня внутри всё рвётся.

Это конец… КОНЕЦ!

В висках шумит так, что оглохнуть можно.

- Я вас побеспокоила? — произношу с горьким смешком, не веря, что всё это наяву. — Может, мне тоже извиниться? – откуда-то выплескивается храбрость, смешанная с разъедающей горечью.

Влад вздыхает. Утомленно так. Нарочито устало.

- Давай обойдемся без этого, Рая. Я только вернулся. Устал жуть как! Мне сейчас только тебя с твоими сценами не хватает, - морщится раздраженно. – Ну что тебе дома не сиделось?

Влад

(Очевидно чуть позже уже описанных событий)

Наша Рая

И непростой разговор наших ГГ

- Там тебя не было! - вырывается из меня сдавленный стон отчаяния. – Дома тебя не было! Я пришла сюда, потому что мне сказали, ты в городе. Что ты здесь, Влад!

- Кто? – впервые в сухие реакции моего мужа вплетается тень заинтересованности.

А, понятно!

Кто-то выдал планы Влада Алтынова его глупой жене, и моему мужу предстоит разобраться с болтливым приятелем.

- Какая разница? – прижимаю к груди сумку в жалкой попытке спрятаться от абсурдности происходящего. – Главное я узнала, что ты пришел сюда без меня. Я приехала, не до конца поверив, что ты будешь на вечеринке. А тут, - захлебываюсь невысказанной болью.

Меня хватает только на то, чтобы махнуть в сторону Леси.

Она на меня в упор смотрит, нисколько не комплексуя из-за своей роли во всем этом.

Наоборот! Девушка вцепилась в меня своими светящимися удовольствием глазками и ловит каждую эмоцию моей умирающей души.

Как какой-то вампир, или кто там ими питается?..

- Если я здесь без тебя, выходит, не хотел брать, - бесчувственно выдает Влад в ответ на мой истошный порыв быть услышанной. – Логику включить не дано, мм, Рая? Вот надо было тебе тащиться сюда? – снова выворачивает ситуацию грязной изнанкой наружу. - Понятно же, что если не позвал – значит, хочу без тебя отдохнуть. За ради чего ты сюда приперлась, а? – дергаюсь от грубости.

Влад внезапно начинает вскипать. И, требовательно изогнув бровь, подается вперед.

- А, Рая, я тебя спрашиваю. Чтобы не дать мне спокойно посидеть с друзьями? Расслабиться перед тем, как снова нырять во всю эту серую дребедень?

- К-куда? — голос дрожит и подводит.

На нас уже оборачиваются насмешливые зрители, но я не могу остановиться. Уйти, не получив всю дозу яда, после которого вычеркну «нас» из своего будущего.

- Серость – это про нашу жизнь? – смотрю на мужа, борясь с приступом подступающей истерики.

Вряд ли Влад так службу обозначил.

- Ты не можешь так, - мотаю головой, встречая блестящие нездоровым интересом глаза Леси.

Она словно с каждым словом моего предателя-мужа становится еще ярче. Еще эффектнее.

А серая и бесцветная здесь только я.

- Влад? Ты это про нашу се…

- Прекрати, Рая! – он обрывает меня.

Поднимается вальяжно и всей своей бесстрастной глыбой движется ко мне.

- Развлекла публику и хватит. Идем! Тебе домой пора, жена, - в этом обращении невыносимая насмешка.

А хватка мужа едва ли не ожоги оставляет на коже, когда он берет меня за локоток. В сторону ото всех тянет.

Не вырываюсь.

Я словно обледенела вся. Не чувствую ни рук, ни ног.

Наверное, так шок сказывается. Все нервные окончания атрофировались.

И только мозг работает на полную. Пытается осознать реальность происходящего.

Но что-то там зависло в моих шестеренках, не докручивается. Не умещается в голове.

- Отпусти, - даже шиплю с опозданием. Когда мы уже отошли, и для всех – меня удалили, как невписывающийся в общую тусовку элемент. – Влад! Это правда? – бегаю взглядом по каменному лицу мужа. – Ты мне изменил? Ты… давно приехал и был у нее? – понимаю, насколько жалкой и глупой выгляжу, не переставая искать оправдание случившемуся в его глазах.

Но они непроницаемы. И светло-голубые радужки сейчас, как никогда, напоминают две застывшие льдинки.

Муж смотрит на меня испытующе, с тяжёлой паузой. Будто хочет проникнуть в черепушку и разложить там всё по местам. Так, как видится правильным ему.

- Я вижу, куда кренится твоя мысль, Рая, - произносит, не допуская эмоции в голос. – Напрасно. Это никакая не трагедия. И я не советую тебе ее гиперболизировать.

- А что прикажешь делать? Принять, как мелкое происшествие, и жить дальше как ни в чем не бывало? – взвиваюсь я, начиная наконец вырывается.

Но, как выясняется через мгновение, я даже близко не предполагаю, к чему клонит сам Влад.

- Ты могла бы остаться дома и всего этого бы не было. Я бы приехал к тебе через пару дней. Приготовила бы мне свою запеканку. Всё было бы привычно и обыденно. Как ты любишь, - невозможно не вздрогнуть от колкости, что тонко спрятана в этой реплике.

- То есть, - моргаю, выбитая из и без того слабого равновесия, - ты бы пришел домой? После того… после неё? – горло стягивает раскаленным обручем.

Это даже ужаснее, чем я решила с первого взгляда.

Мой муж, кажется, и не думает про разрыв отношений.

Мой муж, кажется, и не думает про разрыв отношений.

Причем не только со мной, но и со своей любовницей.

Он просто выстроил для себя комфортную линию существования.

Собирается оставить нас обеих при себе.

Будет время от времени заменять «серую» меня на яркую Лесю, когда заскучает.

А, насытившись, возвращаться домой. В уютную, тихую, прибранную квартиру, где ждет вкусная еда и покорная жена.

Интересно, а Леся на такой расклад уже дала согласие?

Или у нее тоже мнения не спрашивали?

Не знаю, зачем задаюсь этим бессмысленным вопросом. Может, моя гордость поднимает голову даже под тяжелым ботинком мужа?

И хочется верить, что он не со мной одной так бесчеловечно жесток. Что Влад не моей мягкотелостью воспользоваться в своих интересах эгоистично планировал. А что он в принципе лишен правильных ориентиров в отношении женщин.

Однако сути всё это не меняет.

В какой-то момент мой Влад, которого я идеализировала, превратился в чудовище. Или, что более вероятно, был им всегда.

А я в своей влюбленности и не заметила, кому отдала сердце. Не разглядела за толщей романтичной ауры, в которую сама же его и облачила.

И мои опасливые предположения незамедлительно подтверждаются.

- Вижу, ты немного взяла себя в руки, - по-своему истолковывает муж моё оцепенение. - И посмотрела на всё более взрослым взглядом, да, малыш? – издевательски звучит в его устах слово, от которого я еще недавно млела. – Понимаешь теперь? Я не собирался тебя бросать. Всё хорошо.

- Всё хорошо, - повторяю, как пришибленный попугай.

Ударь меня муж, я бы и то, наверное, не такой прибитой бы себя ощущала, как после подобных доводов.

- Ты бы продолжила быть моей женой. Да и сейчас ею останешься, если всё сделаешь, как я говорю. Маленькой правильной хозяйкой моего дома. Такой, какой ты себя и проецируешь, – его речь становится мягче.

Кажется, Влад на полном серьезе думает, что удалось достучаться до меня.

- А то, что ты сегодня натворила? Рая-Рая, – не слыша возмущения, усиливает он вкрадчивый нажим, которого я за ним не помню. – Устроила скандал. Позоришься здесь стоишь, - принимается распекать меня, как недалекую. - Самой не стыдно?

- Стыдно, - шепчу губами, опухшими в преддверии уже почти задушенной в себе истерики. – Очень стыдно, Влад, - ловлю удивление, заворочавшееся на дне его прозрачных глаз. – Вот только не за себя, - горько улыбаюсь. – Знаешь, есть такое понятие, как «испанский стыд». Когда тебе стыдно за другого человека. Это вот в точности то, что я сейчас и чувствую.

Успеваю заметить, как блеклое удивление в голубых радужках вспыхивает чем-то более весомым. Неверием или даже… уважением?

Однако Влад быстро давит в себе этот чуждый порыв. И как по заказу ему на помощь приходит его фифа.

- Милый, ну ты скоро? – мурлычет она, скользнув рукой в локтевой изгиб моего мужа. – Там сейчас шоу начнется. Прикинь, Серж позвал каких-то аниматоров для взрослой публики. Будут разные викторины, ну и шуточки 18 плюс, - с фальшивой стыдливостью хихикает Леся.

Влад не отталкивает ее. Но и не обнимает в ответ.

Он словно окаменел в один миг. Стоит неподвижной статуей во весь свой атлетический рост. Смотрит в одну точку перед собой. Будто каждую мышцу его тела превратило в гранит от бесстыдных касаний вульгарной девахи.

И я цепляю в себе необъективную, аномальную эмоцию. Какую-то перекосившуюся благодарность за то, что он не обжимается с ней у меня на виду.

Но почти сразу же уничтожаю в себе и эту глупую потребность найти хоть что-то хорошее в муже.

«Кошмар! – ругаю себя в уме. – Даже в такой ситуации я пытаюсь оправдать его?! Отыскать каплю положительного? Не смей!» – кричу на себя там, внутри.

Внешне же я все такая же раздавленная. И тихая. Из меня все силы высосало в первые же минуты происходящего. И теперь я только в сознании своем способна орать и топать.

Наверное, мне даже повезло, что напала такая апатия.

Что бы там ни навешивал на меня муж, я держу лицо. И понимаю это.

- Да, идем сейчас, - отвечает Влад своей брюнетке, но смотреть продолжает на меня. – Сейчас только Рая подтвердит, что не будет творить дичь и поедет прямиком домой. Попросить кого-нибудь подвезти тебя?

Он спрашивает у меня это так, будто я уже приняла решение следовать его отбитым командам.

Ощущение, что полосует меня невидимыми кнутами, загоняя домой.

Вдобавок оставленные от хлестких фраз следы словно солью присыпает этой своей лживой заботой. Унизительным предложением подобрать для меня сопровождающего!

- То есть, — я сглатываю ядовитый ком, — ты сдержишь слово? – мой вопрос насквозь пропитан сарказмом, но кому какое дело? – Вернешься домой, как освободишься. А мне пока советуешь ждать тебя у плиты? Там, где мне и место, – вырывается из меня некрасивый смешок. – И всё для того, чтобы мы не поссорились?

Всё это проговариваю вслух. Для… Леси.

Я уничтожена. Я разрушена до основания. И да, мне предстоит приложить нечеловеческие усилия, чтобы в будущем собрать себя по кусочкам. Восстать из пепла, когда этот жуткий вечер останется далеко позади.

Но я – это всё еще я. И чтобы у меня получилось оживить себя надломленную, я должна получить толчок. Отыскать соломинку, которая удержит на поверхности и будет напоминать, что я ушла отсюда не единственно-проигравшей.

Вот почему я вынуждаю себя сказать всё это, как бы сложно ни было.

Язык будто деревянный, но он слушается. И в результате я получаю свою крошечную награду.

Леся бледнеет на глазах и переводит озадаченный взгляд на Влада.

Никогда я не отличалась злорадством. Однако эта ее растерянность как спасительная капелька отступных.

Я была права.

Мой муж не потрудился сообщить своей отраде о ее новом статусе.

Лесе не выделяли роль следующей жены Влада.

Он думает, что будет жить на два дома. Вернее, на две койки.

И сейчас эта прима вечеринок искренне негодует. Ведь ей максимум светит роль любовницы.

Но на самом деле Леся зря расстраивается. Даже если моему мужу и удастся склонить ее к такому дичайшему варианту отношений, то я настолько уступчивой не буду.

- Влад?! – вложив в этот короткий возглас всё своё возмущение, оборачивается к нему девушка.

- Не сейчас, Леся, - безапелляционно обрубает он.

В голосе мужчины такая сталь звучит, что девица дергается, как от пощечины.

Переводит бегающий взгляд на меня, но сосредоточить его не может.

Я бы усмехнулась, но губы кривятся, выдавая лишь отвращение.

Леся промолчала.

Проглотила металл, вложенный в голос Влада. И я не сомневаюсь, что и со всем остальным смириться, что он ей предложит.

Со мной же у нее другой разговор. Мне Леся моего убогого триумфа прощать не собирается.

Надо отдать ей должное, девушка быстро берет себя в руки. И такой ее способности переобуваться только позавидовать можно!

Она впивается в меня с ехидным блеском в глазах и говорит:

- Не принимай близко к сердцу, дорогуша. Мой Влад никогда скупостью не страдал. Так что, если уж пригрел тебя, то на первых порах обустроиться в городе поможет. Так ведь, милый? – это, безусловно, ее нарочитая попытка перевернуть всё в свою пользу.

Выставить так, словно муж мне не продолжение отношений гарантирует, а покровительство.

И меня задевает, конечно. Стискиваю зубы, готовясь отразить нанесенное оскорбление.

Однако меня опережает Влад. Он смотрит на девушку таким придавливающим к месту взглядом, что и у меня от него мороз по коже. А она и вовсе сдувается и надолго замолкает.

Мотаю головой, не понимая, почему всё еще здесь нахожусь. Как будто этим движением могу заставить себя проснуться из вязкого кошмара. В другом месте очутиться, подальше от этих двоих.

Но несмотря на обоснованный порыв уйти, сразу это сделать не получается.

Леся же меня удерживает здесь, сама того не подозревая.

Вот не могу я, как она, промолчать на всякие оскорбительные колкости. Мне чувство собственного достоинства не позволяет уйти в воду опущенной. В грязную и слизкую причем.

И когда Влад принимается сворачивать и без того затянувшийся для него разговор и прощаться со словами:

- Ну всё, Рай. Давай, – легким жестом разворачивает Лесю, чтобы оттащить ее подальше от меня. - И не усложняй больше. Никаких дополнительных бонусов ты не выиграешь, если еще в чем-то уличишь меня.

- А есть еще что-то? – своим вопросом заставляю их притормозить. - О-о, ты от нее тоже налево ходишь? – киваю на Лесю, намеренно заговорив о девушке в третьем лице.

Та вспыхивает, как иллюминация вокруг уже готовящегося вдалеке шоу.

Но, умница такая послушная, чиркает быстрым взглядом по Владу. Смекает, что ее по головке за новую порцию желчи не погладят, и не смеет-таки рта раскрыть.

Я же заставляю себя вытерпеть еще один взгляд мужа, пробирающий властной непреклонностью своих решений.

Тем самым прощаюсь с ним безмолвно. Пускай Влад этого и не принимает.

А потом просто разворачиваюсь и иду прочь.

Держу голову, спину прямо.

Это несложно, когда ты легкая словно пушинка. Ведь внутри расползлась пустота.

Там всё выжгло чужим равнодушием и эгоистичным желанием урвать от жизни по максимуму. Бросив тебе лишь сухие объедки.

Но мне их не надо. Пусть сами своими подачками подавятся!

К тому же очень скоро я узнаю, что ошиблась, считая себя опустошенной. И что внутри меня есть искорка, которая поможет отстоять себя. Выжить в этом холодном мире.

Мой малыш, ради которого я снова научусь улыбаться.

***

Съехать от Влада оказалось даже проще, чем я думала.

Вернувшись домой, я наскоро собралась. Запихала свои немногочисленные пожитки по самым большим сумкам и кулькам, что отыскала в квартире. И дрожащими руками потянулась к телефону.

Оставалось только вынудить свои трясущиеся пальцы набрать нужный номер.

***

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТРАРШЕ 16 ЛЕТ

Встречаем эмоциональную новинку из нашего литмоба “Верну жену”

"ОШИБКИ ПРОШЛОГО. ВЕРНУТЬ ЖЕНУ" 

Мы развелись, когда Марку было полтора. Взаимные обиды и упреки, скандалы, мои слезы - его раздражение. После того, как он не пришел ночевать как-то раз, я все поняла и молча заполнила заявление на развод. Он не сопротивлялся.

Дальше алименты, жизнь на два города и вот я одна воспитываю нашего сына, а он работает большим начальником на Севере, куда сбежал от нас. Таких семей сотни, может тысячи...

Мне до сих пор больно, а Марк видит папу только через экран мобильного. Но все меняется, когда его переводят обратно в столицу... Готова ли я снова оказаться лицом к лицу с тем, кто разбил мою веру в семью?

***

Я сидела на краю дивана, будто на краю пропасти.  Моя поклажа у двери выглядела жалко. Как будто там лежала не одежда, а вся моя едва начавшаяся семейная жизнь — свернутая, смятая, готовая к выбросу.

Я гипнотизировала ее, словно это не дорожная сумка, а официальный кубок, врученный мне за поражение.

Всё уже собрано, но уходить, по сути, некуда.

Пришлось вновь перевести расплывающийся от слез взгляд на мобильный телефон.

Номер, который не хотелось набирать. Голос, который напомнит, что я не только обманутая жена, но ещё и никудышная сестра. Обуза на шее.

Но другого выхода не было.

Оставаться здесь, в квартире мужа… Да, именно так. Не в своём доме, а в его владениях — было невыносимо.

После тех слов, которыми Влад бил наотмашь. После холодного, расчетливого взгляда, в котором не осталось ни капли уважения.

После ночи, когда он не придет — мне нет больше здесь места.

Даже стены теперь дышали унижением. Воздух казался пропитанным его самодовольством. Этим наглым спокойствием властного мужчины, уверенного, что жена всё стерпит.

Я не могла.

Не хотела ждать, когда Влад снова переступит порог. И пахнущий чужими духами с деланой усталостью бросит ключи на тумбу. Может, даже попросит заварить ему кофе покрепче.

Меня передернуло от подобных фантазий.

Каждая фраза, услышанная этим вечером, превратилась в острый нож, которым Влад будто продолжал водить по живому

И я не хотела слышать, как щёлкнет замок, и он войдёт сюда, чтобы добить меня своим невозмутимым видом. Разбить уцелевшие остатки моей души своим требованием вести себя так, словно ничего из ряда вон не случилось.

Я вздохнула и всё-таки нажала вызов.

С братом у нас всё было… сложно.

У нас один отец, но разные матери. И разные судьбы.

Артем вырос в достатке, в доме нашего отца. Дружил с теми, кого сейчас принято называть мажорами. Тусил и куролесил с ними, пока я росла в бедном провинциальном городке. Там, где олигархи существуют только на экране телевизора. Где давно ржавеют остановки, вывески, мечты. В захудалом городишке, где жизнь тянется, как засахарившийся мед. Вроде и сладкий, но уже какой-то не такой.

Маму я потеряла задолго до кончины отца, с которым почти не виделась. Может, даже и не узнала бы о том, что осталась круглой сиротой, если бы брат не отыскал меня.

Когда умер отец, Артем сам меня нашёл. Приехал в наше захолустье и забрал на оглашение завещания.

- Только наследство-то нам с тобой особо не светит, папа похе… профукал всё перед смертью, - по дороге предупредил меня брат. – Так что губу закатай. Максимум чем сможем разжиться – это квартира. Может, две. Ну и по деньгам, возможно, чего и останется после того, как все папашкины долги выплатим. И вот это как раз то, на что мой расчет. Не придется все начатые проекты слить в унитаз. Может, и получится поднять хоть часть бизнеса.

Я не представляла, как я могу во всем этом участвовать и что-то там поднимать.

Но благодарность Артему росла в геометрической прогрессии.

Отец разорился, а брату достались только долги и руины. Но он не жаловался, еще и меня не бросил.

К тому моменту, как он объявился на пороге квартиры, в которой я так и осталась жить после мамы, мне уже и за аренду было нечем платить.

Учебу в техникуме пришлось бросить. Хотя не понятно, кем бы я устроилась в нашем городке, проучившись на специалиста «Гостиничного дела», если там даже отелей крупных не было.

Но это мама боялась отпускать меня в большие города. А я мечтала переехать, найти хорошую работу. Может, и в университет бы со временем подала, на факультет туризма. Только вот все эти планы пришлось выбросить из головы, когда мама заболела и слегла. Да и после надо было думать, как копейку заработать, чтобы прокормить себя.

А потом нашелся Артем…

- Поступишь, - уверенно пообещал он мне. – Дай только время.

И принялся вечно куда-то ездить: то командировки, то сделки, то какие-то «торговые связи».

Он жил в дороге, и мне казалось, что звонить ему — значит вторгаться в жизнь, где брат вечно занят и решает наши проблемы, пока я прохлаждаюсь дома.

Точнее, в двушке, которую Артему всё же удалось «выцарапать для нас», - как он меня обрадовал. И в которой я чувствовала себя до того никчемной и бесполезной, что Артем в конце концов сдался и нашел мне работу.

Устроил экономкой в дом одного из своих старых приятелей, порекомендовав, чуть ли не как дипломированного специалиста. Хотя на деле у меня была всего лишь справка о неполном образовании в техникуме.

- Не дрейф, справишься! – убедительно заявил мне Артем. – Ты ж целую гостиницу училась контролировать. А тут просто загородный дом.

И оказался прав. Работа была несложной, пускай и утомительной. Но это потому, что мне фактически пришлось помощницей по дому служить. Однако я не жаловалась, конечно.

Даже откладывать начала потихоньку в надежде, что когда-нибудь пойду поступать.

Только вот так случилось, что на одной из вечеринок я познакомилась с Владом…

Слушаю гудки, размышляя обо всем этом.

Мне хоть в чем-то сегодня повезло. Артем тоже сейчас в городе.

И как бы мне ни было неловко портить им с Вероникой вечер, придется набирать этот пресловутый номер, пока не дозвонюсь.

А затем побито просить забрать меня из сказки, в которую брат, в отличие от меня, изначально не верил.

С того ужасного дня прошло больше двух лет.

Артем приехал за мной вместе с Вероникой. И девушка — его невеста, проявила даже больше участия, чем мой братец.

Тот-то распекал меня всю дорогу к ним. А вот Ники с безмолвной поддержкой держала меня за руку, усевшись не на переднее сидение, как ей предложил Артем, а сзади, рядом со мной. И это было мощнее тысячи слов.

Потом был развод.

Я бы назвала его скоропалительным. Делить нам с Владом было нечего. Квартира была куплена на его имя до брака. Других ценностей тоже не наблюдалось.

Были, правда, его подарки мне. Так, по мелочи. Кулончик на тонкой цепочке, золотые серьги, несколько колечек. Не какие-то там бриллианты-каратники, конечно, но и не безделушки.

Всё это я, наступив на горло гордости, унесла с собой. Не для себя. А для того крохи, который именно в этот самый тяжелый день в моей жизни послал свой жизнеутверждающий сигнал. Две четкие, красные полоски, на которые я все же отважилась взглянуть, пока ждала Артема и Нику.

Ну и я справедливо рассудила, что нельзя лишать малыша скромного бюджета в виде отцовских подарков. Их можно было бы продать или заложить, если в первое время нам с крохой будет совсем туго.

Но вот обручальное кольцо я всё-таки оставила на прикроватной тумбе. В нашей с мужем спальне, из которой я добровольно выписывалась.

Не смогла взять этот оскверненный символ с собой. Мне казалось, что новую жизнь лучше начинать без таких вот элементов, которые могли носить в себе негативную энергию прошлого.

Брат временно приютил меня у себя. Выяснилось, что он успел поменять двухкомнатную квартиру, где мы с ним когда-то поселились, на просторную трешку. Я как-то выпала с Владом из реальности и пропустила этот момент. Не понимаю даже как. Наверное, Артем был прав, когда говорил, что замужество мне не на пользу... Правда, район был уже другим. Не просто далеко от центра, а почти на окраине. Но, можно было сказать, что мне снова повезло в малом. Они с Ники выделили мне отдельную комнату.

Хотя какое там «малое»? Это было облегчение, на которое я и надеяться не смела. Ведь я очень боялась, что своим нашествием частично отберу у них возможность отдыхать в гостиной.

К слову, Вероника совершенно не возражала против неожиданного переезда к ним, чем вызвала у меня очередной поток слез. Но на этот раз благодарности.

Однако «временность» моего переселения продлилась гораздо дольше, чем планировалось.

Вскоре Артем снова уехал в Европу заниматься каким-то объектом. И обещал, что на сей раз точно вернется миллионером и решит все наши с Никусей проблемы.

Про то, что скоро на него свалятся еще и заботы о племяннике или племяннице, я сообщить не отважилась…

Не знаю, правильно ли поступила. Но меня пугала мысль, что Артем может отреагировать в негативном ключе.

А я бы не стерпела даже намеков на аборт. Малыша я своего полюбила сразу же, как только убедилась, что у меня под сердцем «маленький лучик света». Как крохотное Солнце!

Я всей душой ухватилась за эту новость, которая подарила мне веру в то, что всё у меня будет хорошо. Вопреки тому темному, во что пытался окунуть меня папаша моего Солнышка.

В общем, если бы Артем выразил несогласие, пришлось бы ругаться с тем, кто дал мне кров. И насильно вешать на него еще и племянника. Такая перспектива корежила и рвала сознание на части неприемлемостью обоих вариантов.

Я, конечно, не могла быть стопроцентно уверена, что брат именно так воспримет новость о моем намечающемся материнстве. Но рисковать не стала.

Прикинула, что, если удастся быстро найти работу, то я и съехать смогу до всяких скандалов. И мне не придется портить отношения с единственным родственником.

Однако так вышло, что вплоть до самого рождения Кольки его дядя оставался в неведении. И по сей день поделиться этой счастливой новостью мне довелось пока только с Никой.

Она со скрипом, но согласилась с моим решением не тревожить Артема по этому поводу.

- Ладно, - вздохнула подруга, устав со мной спорить. – В конце концов, решение только за тобой. Но я уверена, что Тема был бы рад узнать о племяннике.

Я сильно в этом сомневалась. Но то, что невеста брата согласилась хранить мою тайну, еще больше нас с ней сдружило.

Только вот Артем через некоторое время совсем перестал приезжать.

А спустя еще пару месяцев свел общение к сухой переписке. И я интуитивно ждала, что он вот-вот перестанет и вовсе выходить на связь.

Вероника держится. Она из тех, кто умеет надеяться.

Каждый раз, когда я невольно вздыхаю:

- Не вернётся он. Мне страшно, Вер. Иногда за него. Но, если честно, чаще за тебя.

Она отвечает со спокойным упрямством:

- Вернётся. Артем всегда возвращается.

- У тебя это что-то вроде суперспособности, - качаю головой, собираясь на работу. – Находить всем оправдания. Любишь ты, Верусь, в фантазиях избавлять людей от недостатков. Пообщипать их со всех сторон и оставить только белый, невинный пушок.

Да, жизнь сделала меня слегка циничной и где-то даже язвительной. Но эта броня лучше моих розовых очков, которые когда-то треснули стеклами внутрь.

До сих пор фантомные боли в глазах.

Они реально гореть начинают, когда я вспоминаю, через что прошла. Первые месяцы после развода были самыми сложными. Ничего не хотелось. Только свернуться калачиком и жалеть себя беспросветно.

Я все глаза ночами выплакала. Почти в буквальном смысле. До того дошло, что слезные каналы не выдержали и воспалились. Веронике пришлось меня насильно к офтальмологу тащить.

Не хочу, чтобы подруга на себе подобное испытала.

Предательство - это больно физически. Это когда ты практически отрезаешь часть себя и пытаешься убедить себя, что проживешь и так.

Но «так» это пусто, холодно. И в первое время ты только и делаешь, что ищешь, чем бы теперь залатать дыру в душе.

Спасибо Высшим силам, что мне почти сразу же подарили Колечку!

И Веронику. Девушка даже как-то плавно, само собой из Ники, как ее Артем представил когда-то, перевоплотилась для меня в Веру. Роднее оттого что стала, видимо.

- Он вообще-то твой брат, - выгибает Вероника бровь.

Дискутируем беззлобно. Мы и подкалываем друг друга часто. Смеемся над проблемами вместе. Так легче.

- Поэтому я и могу в лоб говорить, что Артем нехорошо поступает с тобой. Это тебе перед золовкой надо таиться и выражения выбирать, - подмигиваю через зеркало.

Я, действительно, очень зла на брата. Ну как так можно с живым человеком?!

Держит бедную девушку на незримом повадке через море и пространство. И не отпустит, и не женится. Что это за отношения?

Нет если б Артем откровенно поговорил с невестой. Разъяснил, как обстоят дела. Чего ей конкретно ждать. Так нет же!

Он то появится, то исчезнет. А она бедная страдай дальше.

Такое чувство, что он Веру в качестве запасной гавани здесь оставил. Как капитан дальнего плавания.

Бывает наездами, когда дела заносят его в наш город.

Ладно, если бы они изначально обговорили такие отношения. Без обещаний. И Вера бы приняла то, что ее Тема заскочит, если дорога случайно отсюда пролегла, и дальше в путь. За горизонт… к другим красавицам вполне возможно.

Так нет же! Он ей зачем-то предложение сделал!

Наведывается от случая к случаю, будто проверяя не только её чувства, но и самого себя — способен ли ещё возвращаться.

Может, потому что знал, что Вера не из тех, кто в любовницы пойдет? Вот и навел туману?..

Но слишком уж давить со своим мнением тоже не могу. Как я буду выглядеть? Как ехидная сестра жениха, что не верит в искреннюю любовь своего брата к девушке?..

В общем все сложно.

Настолько, что иногда мне кажется, что даже со мной поступили человечнее.

Хотя, будь я уступчивее, может тоже бы сейчас ждала мужа у окна, украдкой вытирая слезы.

Влад ведь делал еще какие-то ленивые попытки вернуть меня обратно.

Никаким другим эпитетом его внезапные звонки и неожиданные наскоки обозначить не могу. Это был не напор, а вялость и лень привычки.

Поскольку в его речах не было ни извинений, ни сожалений. Только жесткие ультиматумы и сухое предвидение того, что я все равно приползу обратно.

- Долго намерена скрываться, Рай? – спрашивал тот, кому было как нечего делать разузнать мой адрес. – Если надеялась, что я рвану к тебе, чтобы возвращать и морды там бить, то ты просчиталась, девочка.

Или...

- И сколько еще будешь строить из себя обиженку? – недовольно ворчал Влад в трубку, незадолго до того, как все-таки подтвердил мое заявление на развод. – Я же предупредил тебя на берегу, что этим ты только усугубишь свое положение. Бенефиций от меня не жди за подобное, Рая.

Я всё не могла заставить себя тогда перестать отвечать на эти безжалостные звонки.

А во время последнего всё прояснилось. Мне как-то вдруг стало ясно, почему я это делала.

Это был подарок от вселенной. Чтобы проще было вычеркнуть вероломного мужа из своей жизни.

- Рая, когда вернешься, возьми ключи у охраны в комендантской будке внизу. Я предупредил, чтоб тебе передали, - в своей отстраненной манере вещал Влад в динамик мобильного. - Я тут логично предположил, что от своей половины путевки ты отказываешься, - напомнил он о том, о чем я напрочь успела забыть. – Так что, считай, твоя часть аннулирована.

«Считай», - повторила я тогда про себя.

То есть на самом деле туда просто другую фамилию вместо моей вписали? Лесину?

- А, да, - что-то внезапно припомнил муж. - И загрузи стирку, как придешь. Там уже гора целая.

То есть он не допускал даже мысли, что я могу всерьез уйти от него!

Ведь кто я такая? Девчонка из захолустья без связей и денег. Да еще и без памяти влюбленная в своего влиятельного и обеспеченного мужа.

- Спасибо, Влад, - ответила я на это.

Он не сомневался ни секунды, что я приползу, ничего не добившись своим взбрыком. Буду умолять принять меня обратно. Примусь с усердием по новой драить его квартиру и терпеть его поездки на отдых с другой.

Мужу даже «командировками» не нужно будет их прикрывать. Я ж и так на всё согласная приду.

В трубке повисла тишина. После чего раздался непонимающий не то хмык, не то рык…

Вопросов не последовало.

- За то, что ты сказал сейчас, - разрешила я себе финальное объяснение. – Знаешь, если бы я даже и была бы такой малодушной лохушкой, что после всего решила бы вернуться к тебе, - перевела дыхание, чтобы унять поднимающуюся в душе адреналиновую бурю, - то сейчас ты перечеркнул и этот иллюзорный вариант. Как специально, честное слово! Чтобы точно не было ни шанса на возвращение. Прощай, Влад.

И повесила трубку.

Он не перезвонил.

- Не знаю, Рая, - выуживая меня из зыбучего прошлого, вздыхает вдруг Вера надрывно. – Может, это и никакой не сверхталант у меня – прощать и верить. А… просто привычка. Ждать его.

Вздыхаем. Ответить на это нечего…

Утро — это её время, а вечер — моё.

Вера работает в поликлинике, я — в ресторане.

Вот так по очереди и сидим с Николкой.

Наша трешка на окраине — это усталое, но жизнеутверждающее пространство из смеха, споров и пищащих звуков детских игрушек. А еще врывающихся к нам шумов, мешающих выспаться. То соседи сверху ночами спорят о футболе, то справа дрелью чинят, хотя уже сотня жалоб на них полетела. А мы в центре этого симфонического ада варим кашу и слушаем песенки для детей.

- У тебя уже есть в кармане обещание, - спрашивает Вера, подбирая разноцветные кубики с коврика, - что повысят до администратора?

Я каким-то чудом умудрилась еще и курсы пройти полугодовые среди всего этого хаоса. Плюс к моему неполному образованию, полученному когда-то в техникуме.

Беременность была тяжёлая. Меня мотало, как тростинку в бурю. Токсикоз, бессонные ночи в обнимку с подушкой, которая знала вкус слёз, страхи — всё проживалось мучительно долго и живо.

Это счастливые месяцы замужества, по какой-то случайности выпавшие мне на долю, пролетели как один день. Впрочем, они и в небытие канули так же быстро, оказавшись в придачу лишь пустыми фантиками от конфет.

Зато тяжелое время первого триместра и отеки третьего – принесли настоящую сладость и радость! Моего малыша с редкими каштановыми волосиками, пухлыми розовыми щечками и серо-голубыми глазками!

А еще у Кольки такие булочки-ножки, что хочется покусать! Ни одна выпечка не сравнится даже из той кафешке, куда я устроилась пока незаметен был живот.

Вера так и шутит:

- Твоя мамка, пока тебя в пузе носила, насмотрелась на всякие рогалики и пончики. Вот ты у нее и уродился, как сдобная плюшка!

Но в кафе меня сразу предупредили, чтобы я не рассчитывала на декретные выплаты. И я знала заранее, что от них придется уходить ближе к родам.

Однако неповоротливой и заторможенной я стала намного раньше, чем планировала. Написала заявление сама.

И тогда Вероника, которая всегда была рядом, помогала и ругалась, когда я падала духом, буквально с тапком на перевес заставила меня записаться на курсы для администраторов ресторанов.

Они в основном проходили онлайн, очных занятий было совсем немного, а я и так снова была без работы. И маялась под своим «домашним арестом».

Но, естественно, работать администратором меня сразу никуда не взяли. И, восстановившись после родов, я пошла в официантки.

Сначала в заведение попроще, а относительно недавно повезло устроиться в ресторан премиум-класса.

Сейчас я как раз собираюсь на смену. А Вера остается нянчить моего сына.

Вечереет уже, за окнами сентябрь, пахнет сыростью, варёной картошкой из кухни и бессменной усталостью.

- Есть надежда, что Василиса Игоревна не передумает, и долгожданное повышение получу именно я, - говорю, подбирая сумку и ныряя ногами в ботиночки.

***

Дорогие читатели!
Стартовала горячая, эмоциональная новинка от

🔥
ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18+

Он бесследно исчез пять лет назад. Она выжила, родила дочь и научилась обходиться без него. София думала, что Дмитрий мертв, но он вернулся богатым, влиятельным и беспощадным.

Его возвращение — не случайность. Это месть. Но за что? И как далеко он зайдет, чтобы заставить ее заплатить по старым счетам?