Уберите от меня эту женщину! © Дракон

Георгий Драков внимательно всматривался в лицо девицы, что упала в обморок, как только он вошел в комнату. Бледная, губы синюшные, лопоухая, а волосы рыжие, аки ржавчина на старом чайнике.
Георгий улыбнулся про себя. Страшна невестушка. И тонкий стан совершенно не годен для будущей роженицы. Не мудрено, что Маруся дожила аж до восемнадцати годков, а на нее никто не позарился. Да и бесприданница к тому же. А вот пахнет приятно: чем-то медовым, а он сладкое ох как любит.
– Звезды сошлись. Быть Марусе моей женой!
Да-а-а, как никто, подходила она на эту роль. Дядька и тетка Маруси едва не заскакали козлами от счастья, услышав долгожданные слова. Даже забыли, что племянница так и осталась валяться под ногами, продолжая ненароком разливать чай и пачкая платье. Упавшая вазочка с вареньем тоже оставила след на образе юной девы – багровое липкое пятно на светлом подоле.
Георгий поднял невесту и уложил на тахту. Тут девица слабо застонала, пушистые ресницы её, наконец, распахнулись, и она уставилась сначала на Дракова, а потом на родственничков.
– Вы кто? – выдала каким-то изменившимся голосом.
Тетка с дядькой сконфуженно переглянулись. Георгий удовлетворенно вздохнул. Невеста еще и умом слаба. Это ж надо, как свезло!
Глаза цвета слабо заваренного чая внимательно изучали Дракова.
– Думал, прознали обо мне, оттого и дурнота напала, не ко всякой купец Драков Георгий Васильевич сватается, – сказал и задрал нос.
Нос, кстати, у Дракова был идеальный, как и все остальные черты лица. А еще он обладал синими глазами-озерами, русыми, буйными кудрями, высоким ростом и телосложением бравого солдата. Ну, и имуществом неплохим. Говорили, скупил пол-Санкт-Петербурга.
– Вроде никогда тебя, сынок, не видала, но какие-то воспоминания незнакомые в голову лезут, – промолвила девица и прищурилась. Что-то с ней было явно неладно. – Думается мне… что ты, чудище, пару жен сгубил, а теперь и за мной пришел!
Надо ж, какая честная. Или глупая? Выдала такое при родственничках. Не боится розг?
Дядька невесты аж красный стал, аки рак:
– Вы на Марусю не серчайте, это она от счастья предстоящего замужества разум потеряла.
– Ага, под стол закатился ум её! – запричитала тетка и тут же возжелала показать Георгию сад.
Драков, на тетку внимания не обращая, с интересом наблюдал, как невестушка встала, огляделась, словно оказалась в незнакомых хоромах, и двинулась к самовару. Но не чаи распивать, а любоваться на свое отражение. Странно, конечно: было б на что смотреть. Провела неуверенно пальцами по впалым щекам, по стану немодному и вдруг… рассмеялась.
– Вот тебе раз! Выходит, существует оно – переселение душ. Ведь не на небесах я?
– Нет, в Санкт-Петербурге. Кончай паясничать, Маруся! – чуть повысил голос дядька.
Может, и правда, юродивую из себя строит? Пол-Петербурга от него, Дракова, дочерей да сестер прячут. Уж не соблазнить их ни деньгами, ни дарами, ни диковинками. А все из-за драконьей ипостаси! Лезет, когда не надо... Ладно, преобразился он пару раз в ящера, может, кто видел полеты его... Ладно, пламя изверг, так что платье одной даме знатной подпалил... Всё простит народ, но вот то, что дракон после брачной ночи невест съедает, простить не может. Ну, так говорят, потому как уж пять девиц пропало. Драков сам не помнит, что там после венчания случалось, только эго его второе, звериное, ноет снова об ужине!
Георгий все ж был добрым драконом, стало ему жаль красавицами трапезничать, так генофонд царской России не поднять… И решил он потчеваться теми, коим не светит славного будущего, то бишь убогими. Вот как Маруся. Слыхал он, что девица уж пробовала на себя руки наложить... И решил - чего добру пропадать? Пойдет он с ней под венец! И ему сытая жизнь, в прямом смысле слова, и она хоть с недельку счастливицей побудет и помрёт без греха.
– Так какой век на дворе? – вопрошала совсем сошедшая с ума от счастья Маруся.
– Всё тот же, девятнадцатый, какой и с обеда был, – прошипела тетка.
– Вы, женщина, не зыркайте на меня так. Нервный тик, что ли? У кого, может, и девятнадцатый, а у кого с утра двадцать первый из телевизора звучал.
– Ты как разговариваешь?! Ну, знаешь, не при госте будь сказано: гляжу – давно оплеух не получала! – совсем осерчал дядька, не выдержал, подхватил невестушку под локоток. А она – хвать – вывернулась ловко, да как заломит ему руку за спину!
– Ты, сынок, ручонки-то поберёг бы. Я самооборону еще смолоду изучила, лет в шестьдесят.  Юнцы, гляжу, что тогда, что сейчас, при царе… больно прыткие. Эх, Сталина на вас нет!