Убить Императора. Шаг 1

Вторник, 15 июня 2007 года

Территория современной британской колонии номер 13, бывшие США

Чикаго, Коронованная Столица

«Британская Империя бывает очень точно изображена в карикатурах, которые старательно вырисовывают горе-художники, не сумевшие родиться под счастливой звездой. Будь она человеком — это была бы непременно высокая статная леди с бледным прекрасным лицом и ледяным взглядом, облаченная в чопорное спокойствие.

После Второй Мировой Войны, когда великая Империя зачахла и иссохлась, правящая династия была свергнута. Новый Император Чарльз Первый провёл ряд военных и социальных реформ, что помогло сплотить британский народ.

Лишенные оружия и провианта, солдаты новой школы и новой веры шли в бой, ведомые общей целью вернуть стране былое величие. Выстроив часть войск у малочисленных сухопутных границ, Император пользовался удачным расположением острова. Надёжно защитив уже подчиненные ему земли и заручившись поддержкой Франции, Чарльз направил войска в сторону Африки, чтобы вернуть когда-то принадлежащие Британии колонии.

Земли, не дав отпор пусть изрядно обедневшей, но куда более развитой стране, поднимали белые флаги. Британия обзаводилась всё большими ресурсами, медленно насыщаясь прежней силой. И тогда, когда армия совсем окрепла, а солдаты были переполнены уверенностью, взгляд Чарльза лёг на Америку. Такую юную и невинную, она вышла из-под контроля матери-Империи совсем недавно, но уже окрепла и обзавелась подобием собственной культуры. Тогда…».

За окном снова ударила молния. Молодая девушка вздрогнула, отчего выронила ручку, которой старательно выводила текст статьи, изложенной выше. Это история её Великой страны. Ветер с такой силой налег на окно, что створка не выдержала напора и распахнулась. В комнату сразу ворвались ледяные порывы, а крупные капли забрызгали подоконник.

Поведя хрупкими плечами, Джина, так её звали, подхватила почти исписавшуюся ручку, снова обращаясь к листам блокнота. Печальный взгляд заскользил по строкам продолжения статьи.

«Итак, после Второй Мировой Войны, Британия запустила новую волну колонизаторских войн, которые захлестнули и столь молодые Соединенные Штаты Америки, возвращая их под крыло матушки Англии, став тринадцатой колонией Великой Империи. Все те, кто был рожден американцем — звался отныне тринадцатым, и носил извечное клеймо позора на своем смуглом лице. Каждый тринадцатый тащил непостижимый груз измученными тяжелым трудом руками».

Она писала через силу, писала стиснув зубы, выводила каждую букву так старательно, словно изящные изгибы могли стереть с её ладоней грех, что она брала на душу ради денег. Она повествовала о том, что сейчас совершенно неважно. Повествовала историю возникновения Соединенных Штатов Британии и о том, что каждый день повторяли детям в школах, а взрослым на работах, но молчала о самом важном.

Джина тихо чертыхнулась себе под нос и вырывала лист, на котором значилось с десяток комплиментов Императору и его семейству. Скомкав его и выкинув в сторону, она вдруг коснулась бумаги с особым рвением. Джина писала отчаянно и сердито, словно заставляя себя переступать через незримый страх.

«Ночь с четверга на пятницу 2007 года навсегда войдет в нашу память, как ночь Кровавого Четверга, вместе с именами всех погибших, что будут высечены на наших душах скорбью и молитвами.

Имперская армия истребляет тех, на кого мы молились. Тех, кто поддерживал спокойствие, в нашем хрупком, почти рухнувшем мире. Благотворители, гуманисты, волонтеры и все те, кто поддерживал тринадцатый народ в правительстве, жестоко убиты на глазах их семей.

Убиты дети. Мертвы жены. За ними последовали слуги.

Имперская машина не щадит никого. Эта зверюга уже раскрыла пасть, и теперь её клыки могут сомкнуться на шее каждого из нас».

Чувствуя, что писать становится все сложнее из-за слез, стоящих в глазах, она перевела взгляд на скомканный лист бумаги. Гром, прозвучавший так, словно небосвод разламывается по неровному шву, заставил её перевести взгляд на собственные дрожащие руки, уставшие от писанины. До чего же она ненавидела свою работу.

Быть журналистом в Империи — значит быть лжецом.

Очередным порывом ветра перелистнуло пару страниц её блокнота и растрепало темные, уложенные в высокую причёску волосы. Капли ритмично падали с подоконника на пол. Она поднялась со старого стула, что сопроводил её движение капризным писком. Девушка подошла к окну, вглядываясь в полумрак, который лениво освещало бельмо луны и мигающий старенький фонарь. Вдруг, из темноты показались две бегущие фигуры.

Джина нахмурилась, поближе придвигаясь к стеклу, упираясь в него пальцами, что сразу намокли, соприкоснувшись с влажной от дождя поверхностью. Девушка вытянула шею, стараясь не упустить ни секунды разворачивающегося действа. Это оказались дети: мальчик и девочка сражались со стихией, пытаясь перебраться на другой конец улицы, как раз к её отелю. Парнишка то и дело пытался взять на руки сестру, но, будучи всего лет на пять её старше, он едва ли мог достаточно долгое время просто держать малышку, не говоря уже о сражении с протяжными порывами ветра и хлесткими дождевыми каплями.

Позади них стали видны яркие мигалки, из-за чего Джина нетерпеливо мялась на носочках, пытаясь рассмотреть детей получше. Она терялась в сомнениях, стоит ли ей выйти и помочь им? Ей не хотелось стать той, кого она искренне презирала всю жизнь. Джина ненавидела тех, кто закрывает глаза на мучения других, позволяет сильнейшему измываться над слабым только потому… что и сам слаб. Но эти дети… они были британцами. Светловолосый мальчик уже достиг того возраста, когда поздно переучивать его на свой лад. Малышка, конечно, не так давно научилась полноценно говорить, но… Джина не совсем могла оценить обстановку.

Как вдруг ситуацию ей облегчили. Раздался первый выстрел, заставивший и её, и детей сесть на землю, после сумбурно оглядываясь. Пуля просвистела над их головами, звонко врезаясь в фонарный столб, на котором свет принялся неистово мигать. Джина ощутила, как закружилась её голова, хватаясь за ручку окна и проворачивая его. Она подставила лицо холодным каплям, не в силах просто смотреть, как бедные дети замерли среди дороги, видя своих преследователей.

Из выехавшей из-за поворота машины, выскочил широкоплечий мужчина, тут же наставляя автомат на парня, прижимавшего к себе сестру. Девочка плакала, громко и навзрыд, хватая брата маленькими ручками, словно уже зная, что произойдет. Она выглядела здоровой, слегка полненькой, с когда-то аккуратными светлыми хвостиками под голубенькой шляпкой, лентой завязанной под подбородком. Джина невольно охнула, прикрыв рот рукой: малышка потеряла туфельку, такую же голубенькую лодочку, и теперь с мокрым носочком поджимала крошечные пальчики.

— В машину этого, — мужчина с автоматом кивнул подошедшему напарнику, что припарковался среди дороги.

— Да, сэр, — ответил второй, схватив парнишку за предплечье и грубо потянув за собой.

Не удержавшись, девочка полетела на асфальт, издав ещё более протяжный крик. Она поднялась, пытаясь нагнать брата, что мог лишь, испуганный до смерти, беззвучно открывать рот, упираясь ботинками в землю.

— Лу… — только рассеяно пробормотал ребенок, пытаясь словно в последний раз произнести её, такое же крошечное, как и она, имя.

— Заткнись, Аддерли, — его с силой толкнули в салон, закрывая дверь. — Мы готовы, поехали.

Девочка кинулась к машине, вдруг схваченная первым мужчиной за капюшон.

— Ллойд! — запищала она, взывая к брату. — Ллойд!

Но человек с автоматом грубо и размашисто толкнул её прикладом, снова заваливая в лужу и нависая над ней. Джина не видела его лицо, тот оказался к ней спиной. Но мужчина словно не мог решиться на что-то, глядя, как ребенок снова неуклюже поднимается. Военный выпрямился, направляя автомат на девочку и, даже не прицеливаясь, снял предохранитель.

— Гореть мне в аду за это.

Джина отвернулась, не в силах смотреть, но звук никуда не исчез. Он разлетелся по пустой улице, словно заглядывая в каждую дверь и спрашивая вечно ничего не видящих жителей, почему этой ночью они все спят. Не спала только Джина, вся мокрая от проливного дождя. Она смотрела, как люди завели машину, трогаясь и скрываясь за поворотом. Видела она и крошечное тело без одно туфельки.

У которого вдруг шевельнулись пальчики.

Среда, 18 июня 2025 года

Территория современной британской колонии, бывшие США

Окраина Чикаго, заброшенное здание на выезде из города

Серые здания бледного города смотрели тускло, переглядываясь друг с другом в отражениях. Этот райончик, когда-то пышущий пусть не роскошью, но добрым достатком, теперь достался обездомевшим и отчаявшимся — тем, кому некуда было идти.

Тем, кого никто не ждал.

Когда-то, далекие восемнадцать лет назад, она была постоялицей этого отеля, на чьи руины теперь смотрела. Встав перед знакомым фасадом, она вздохнула, осматриваясь. Казалось, будто вся жизнь здесь застыла в той же нелепой позе, как в те далёкие годы. Лишь деревья слегка изменили витиеватый узор веток, вздымаясь теперь над зданием и кидая на него тяжелую тень. Те же птицы жадно клевали те же крошки. Лишь окна теперь глядели с оскалом, сверкая зубьями разбитых стекол.

Джина уверенно поднималась на третий этаж разрушенного отеля, зная, что её там встретит. В руках она крепко сжимала шуршащие пакеты с увесистым грузом. Каждый раз, собираясь накормить шесть голодных ртов, женщина знала, на что шла. Это было не слишком просто, даже для такой, как она. Нет, ребята были совсем не привередливыми, но уж очень много едят пять мужиков.

Многие из знати нередко рассуждали, чего же не хватает тринадцатым? Множество вакантных рабочих мест, изобилующий рынок возможностей… Ты можешь исполнить заветную американскую мечту и стать кем угодно! От разнорабочего до прислуги…

Бедность, нищета, отчужденность… Тринадцатый не считался человеком. Тринадцатый считался инструментом в руках имперской машины.

Здесь, в бывшем логове покоя и уюта, расположилась повстанческая группировка. Они нескромно называли себя «Последняя Американская Надежда», сокращенно ПАН. Группа молодых ребят, возглавленная опытным лидером, чья цель совпадала с задачей многих прочих группировок. Полное подавление действующей власти и освобождение юной Америки из лап захватчиков-британцев.

Выйдя на лестничную клетку, Джина аккуратно прочистила горло, предупреждая о своем присутствии, но привычной суеты не последовало. Её встречала лишь кипящая жизнь их убежища. Оставив пакеты, Джина прошла вглубь помещения, заглядывая в одну из комнат.

— Боже, Лу! Ты что, шутишь? — высокий рыжеволосый парень стянул с кровати одеяло, глядя на переплетенные в сладострастии тела. — Нашла, чтоб тебя, время!

Джина почти ужаснулась увиденному, прижимаясь спиной к стене и смущенно улыбаясь в прижатую ко рту ладонь.

— Отстань, Джей… — светловолосая повстанка на импровизированной постели лишь отстранилась от своего поджарого партнера. — Я только вернулась после двух суток дежурства…

И это было правдой. Лу всего минут двадцать назад влетела на базу и тут же, без лишних прелюдий, кинулась на шею Карла, своего боевого товарища. Попутно раздевшись, они завалилась на груду коробок, стянув на себя навес, сохранявший от пыли её белоснежный байк.

Лу и Джей вступили в ряды ПАН, устав от жизни безымянных тринадцатых, вместо гордого звания американцев, и решили следовать своему призванию. Пока они, конечно, мало чем могли похвастаться, да и рук в группировке не хватало.

— Карл, а ты-то думаешь, что творишь? — спросил рыжеволосый Джей, за ногу стаскивая боевую подругу с коробок.

— Мне предложили, а я что — отказаться должен? — усмехнулся Карл, вальяжно раскинувшись на импровизированной постели.

— Распорядился сам командующий, так что заводите движки, — лишь фыркнул в ответ Джей.

Обычно они занимались грабежом и убийствами, называя это мелким хулиганством. Последние два дня Лу пролежала на крыше со снайперской винтовкой, пытаясь снять младшего инспектора полиции, который горделиво заявлял о своей «коллекции» тринадцатых, нескромно пытая их прилюдно. Джей же в это время добывал информацию о следующей цели, шастая по злачным местам богатеев. Стоит отметить, что задачу они оба выполнили достойно, однако… с некоторыми оговорками. За Лу организовали погоню, а Джею отвесили щедрую порцию тумаков.

Карл поднялся с грубого ложа и, натянув на тело трусы, вышел из комнаты, а после испуганно вздрогнул, заметив притаившуюся Джину.

— Ой… — по-детски удивился мужчина, почесывая колючий ежик волос на голове. — А ты здесь… Давно, Джина?

— Мама! — радостно обернулся Джей, а женщина, поняв, что ее раскрыли, появилась в дверном проходе.

— Я вам поесть принесла, а тут… Такое, — то ли оправдываясь, то ли упрекая выдавила из себя она.

— Мам, скажи, что ты ничего не видела! – Лу, казалось, была готова провалиться сквозь землю от смущения, но вовремя вспомнила, что её, вообще-то, уже куда-то гонят. Она обернулась на Джея: — Почему снова я? — она шлёпнулась на пол, открывая глаза и глядя в потолок. — Мам, скажи им, чтобы в этот раз разбирались сами! У меня всё тело ломит от скачек через гетто.

Джей едва сдержался, чтобы не съязвить, почему это у Лу всё ломит. Неудивительно, что с такими же жалобами обращался к товарищам Карл.

— Ты мобильная, — Джей натянул на глаза защитные очки с толстыми голубоватыми линзами, чтобы не глазеть на названную сестру. — Договаривались же, быстро и незаметно. На мне водила, ты проберешься внутрь и зачистишь Карлайла без лишнего шума. Ты исполняешь, а мы на подхвате. Пора разобраться с этим графом.

— А? — Лу села, шокировано хлопала глазами, стаскивая пропахший потом комбинезон с одной из коробок. — Уже сегодня? Так скоро!

Джина мечтательно улыбнулась, прислушиваясь к разговору неразлучной парочки. Они не являлись друг другу родней, но выросли вдвоем под её крышей, из-за чего часто называли матерью, а друг друга братом и сестрой. Именно она когда-то рассказала им о группировке, узнав об их подвигах через общих знакомых. Группа героев, противостоящих британскому национализму. Все они устали от жизни безымянных тринадцатых. Они решили бороться за законное гордое звание американцев и следовать своему призванию. Джей долго упрашивал Джину, но она так и не рассказала, откуда взялась малышка Лу. Рыжий повстанец мог бы гордиться собой, зная, что он лично воспитывал Лу. Сам учил заплетать светлые, слегка вьющиеся, волосы. Драться, стрелять и даже убегать, если прижмёт. Он старше её почти на десять лет, но такое чувство, что рядом с ней и ему снова двадцать.

Им приходили заказы на цели от неизвестных клиентов. Джей отвечал за сбор информации, Карл за подготовку техники, Ленни был ответственен за прочие детали — костюмы и реквизит. Лу была боевой единицей, Кейт добывала провизию, а их командующий…

Из пустого коридора раздался грубый мужской голос, отчего Лу поспешила застегнуть молнию на комбинезоне. Охрипший то ли от многолетнего стажа курения, то ли от беспокойного недавнего сна, командующий группировки ввалился на этаж, гневно ворча:

— Джей, мать твою, Купер! — прорычал он, плотно сжимая брови.

— Совершенно ни к чему трогать мою мать… при моей матери, — усмехнулся он. — Да, Босс?

— Какого черта на базе снова посторонние? — зашипел он, косясь на женщину, но уже с какой-то хитринкой в темных глазах. — Тем более перед важной вылазкой!

— И давно ли это я стала посторонней, Роберт? — мягко улыбнулась Джина. Её тонкая ладонь легла на плечо командующего, и она чувственно взглянула на него.

Лицо, испещренное морщинами и мелкими шрамами, что были получены в ходе тяжелых битв и нелегкого быта, удлинилось, и Роб на мгновение осекся, видя собственное отражение в черных глазах напротив.

Отнекиваясь от собственных неуместных мыслей, он отстранился от Джины. Не зная этих двоих, можно было бы легко предположить, что они крепкая пара, через многое прошедшая и многое повидавшая, но они оставались лишь близкими друзьями на протяжении вот уже двадцати лет. Неизвестно, какие чувства были скрыты в их сердцах.

— Пять минут до общего сбора в центре зала. Бегом! — будто смягчившись, приказал командующий и устранился, направляясь на место предполагаемого собрания.

Спустя назначенное время, все члены ПАН сгруппировались в большом зале.

— Так, — строго объявил Роб. — Повторяем план действий и выдвигаемся.

Джина прошла вглубь комнаты, внимательно наблюдая за собравшимися.

— Сегодняшняя наша цель — Граф Карлайл, один из известнейших в Чикаго политиков. Автор книг «Как приручить тринадцатого» и «Причины истреблять грязную кровь». Из названий содержание ясно. Падлу нужно устранить чисто и без лишней шумихи. Ясно вам, эпатажная пятерка? В прошлый раз вы чуть не засветились на телевидении! Готовы выдвигаться?

Джей усмехнулся, косясь на счастливую Лу, что стащила с макушки чёрные защитные очки.

Да начнётся веселье!

***

Мотор ритмично ревел, отдавая вибрациями по всему телу. Лу сильнее прижала ногами бока железного коня, резко поворачивая влево. Где-то вдалеке маячила белоснежная машина графа и пара машин сопротивления. Официального заявления о его перемещении не всплывало, так что и большого количества охраны приставлять необходимости не было. Наверняка полиция догадывалась об утечке информации, но Лу это мало волновало. Она обогнала пару медленно снующих машин, выворачивая руль. В один момент она просто не заметила, как из переулка выехал старенький седан и с трудом избежала столкновения. Машина цвета мокрого асфальта посигналила, а худосочный британец высунулся из окна, выкрикивая грубые и непристойные слова в её адрес.

Лу обернулась на него в полкорпуса и, откинув низкий капюшон, выставила язык, показывая средний палец. Бесячий же бриташка!

Уже спустя секунду Джей, с кодовым номером Джи-5, дал знак, что он на позиции, и их операция официально началась. Поравнявшись с белой машиной графа, Лу пригнулась, упершись грудью в руль, чтобы сам Карлайл её не заметил. Выровнявшись, она кулачком постучала в окно пассажирского сидения. Водитель повернулся к ней, не успев заметить, как ему в висок летел локоть Джея, что подъехал с другой стороны, прямо к открытому окошку. Как только водитель выпал из машины в движении на асфальт, а железного коня Джи-5 успешно подхватил Ленни, девушка немного сбавила скорость и снова легла на руль.

Им нельзя было привлекать внимание и сворачивать с назначенного пути. Джей вёл точно за чёрным внедорожником впереди, буквально чувствуя, как Лу свешивалась с байка, когда граф позади него обернулся, чтобы выглянуть в окно. Только всё улеглось, Джи-5 осторожно надавил на кнопку разблокировки дверей. Сзади клацнуло. Карлайл вздрогнул, поправляя идеально уложенные волосы белой перчаткой. В то же мгновение, одна из дверей открылась.

Лу передала байк соскочившей с седла Ленни Кейт, врываясь внутрь и захлопывая за собой дверь.

— Ну привет, — она достала из чехла на поясе длинный охотничий нож. — Готов ответить за свою жестокость, Карлайл? — она улыбнулась и сделала выпад. — Я дарую тебе милость, граф.

***

— Чистая работа, — Ленни швырнул девушке бутылку пива. — Мы отлично справились!

Вся команда подхватила его восторженный возглас, высоко вздымая бутылки. Джей зубами открыл свою, отхлебнул глоток и поднялся. Он вскочил на хиленький столик, что жалобно пискнул под его весом.

— Я хочу поблагодарить вас всех, ребята, за сегодняшний день. Особенно звезду нашего вечера — Лу! — он указал на сестру раскрытой ладонью, отчего та горделиво усмехнулась. — Мы ещё на шаг приблизились к нашей главной цели! Убийство Карлайла — это настоящее достижение. Но не стоит забывать, — он на тон опустил голос, — что граф — самая низкая ступень из тех, что мы могли достигнуть. Эти аристократы решили, что раз колонизировали Америку, мы стали всего лишь нумерованными. А это не так. Мы люди. Мы — американцы! Карлайл не имел права держать людей в рабстве!

— Только он об этом не знал, — рассмеявшись подхватил Карл, мечтательно наблюдая за Лу, что устремила восторженный взгляд на брата.

— Вот именно, — Джей сделал глоток. — Они все из себя такие правильные, педантичные и всюду тыкают своим этикетом. Но их забыли научить самым элементарным правилам!

— И мы их им научим! — рассмеялась Лу.

— Мы их проучим, — подхватила Кейт.

— И я уверен, — продолжал Джей, когда все затихли, — мы здесь, чтобы преподать им урок. И мы дойдём до Императора!

— До Императора!

Внезапно всё их веселье как рукой сняло. В коридоре послышались грузные тяжелые шаги.

— Командующий! — вскрикнула Кейт, но было уже поздно.

Мужчина вошёл и угрюмо уставился на пирующую команду.

— Смотрю, вам весело. Особенно тебе, Джей.

— Ладно вам, командующий, — попыталась защитить повстанца Лу. — После такого задания грех не отметить.

— То есть, вы считаете, что это достойно празднования? — суровый голос источал холод.

— Почему бы и нет? — Джей резко спрыгнул со стола, отчего на пол пролилось несколько капель дешевого пойла. — Мы отлично справились.

Командующий не ответил. Он взял со столика пульт и включил телевизор. На каждом новостном канале была одна и та же женщина с микрофоном. Она давала репортаж о смерти графа Карлайла, указывая рукой на закрытую белоснежную машину.

— Ого, прямо по телевизору… — восхищенно пискнула Кейт. — Что здесь плохого?

Командующий сухо ткнул пальцем в экран, чтобы все продолжали смотреть.

— Нам неизвестно, был ли это хорошо спланированный террористический акт или несчастный случай, — тем временем продолжала репортёр, — но мы точно можем утверждать, что в этом замешана Белоголовая всадница.

На весь экран предстала фотография с близкого ракурса как, высунув язык, Лу выставляет средний палец.

Кто-то охнул.

— Таким образом, за любую информацию о Белоголовой будет назначена награда. Просьба всех небезразличных…

Дальше они уже не слушали, а командующий выключил телевизор.

— Что бы это могло значить? — вздернул бровь мужчина.

Лу достала из ящика ещё бутылку и бросила её капитану, с хитрой улыбкой на губах.

— Что я теперь знаменитость?

***

— Подъем, Эл-1, — привычно окликнул знакомый голос.

— Твою мать, Джей, ты хоть раз в жизни дашь мне выспаться? — девушка попыталась натянуть на себя пыльный кусок ткани, но друг лишь снова с силой дёрнул его на себя.

— В следующей жизни, крошка. Давай. Кэп сказал, что это что-то срочное.

— Как и каждое грёбаное утро… — устало выдохнула повстанка и, слегка подняв корпус, дождалась пока Джей, доверившись, скроется в дверном проёме, плюхнулась обратно.

— Я съем твою овсянку, Лу! — донесся смеющийся голос из коридора.

Девушка раздосадовано застонала, но поднялась и на ходу принялась мастерить высокий хвост. Следуя по таким знакомым коридором, где глазу приелась каждая соринка, она безрадостно махнула Карлу, что склонился над очередным побитым жизнью мотором, а встретившись взглядом с Кейт, лишь сухо кивнула в ответ на бурное приветствие.

Лу никогда не позволяла себе таких слабостей, как открыто демонстрируемое недовольство, тем более недовольство собой, но сейчас она была так истощена бессонными ночами и беготней за собственной тенью, что разрешила себе ненадолго перестать скалиться каждому встречному.

С ранних лет её окружали стервятники, которые, увидев мягкое место, тут же вцепятся в него клыками и когтями, разрывая и вгрызаясь в податливую плоть. Именно поэтому так часто приходилось нападать первой.

Первый и единственный раз, когда она посмела перечить командующему, она запомнила на всю жизнь. Напоминанием остались не те гадкие, но такие мощные слова, не бледнеющий шрам, что пролегал от ключицы к шее, а раскаленный взгляд, что был переполнен осуждением и разочарованием.

Погрузившись в тёмные воспоминания, Лу не сразу заметила, как уже вошла в главную залу, которая представляла собой просторное помещение с продавленным диваном, что доживал свой век облокотившись о стену, и рассохшийся стол, на котором покоился арсенал, что заботливо разложил Ленни. Неподалеку Джина протирала тарелки после мытья, и блондинка как всегда радовалась, что эта женщина у них есть. Только благодаря ей и её заботе они не передохли с голоду, да и она едва ли не единственная, кому командующий почти не перечил.

— Вы вообще ложились?.. — буркнула Лу, явно неособо интересуясь ответом.

— Ну, не все ведь бухают до первого луча солнца, — Кейт клацнула жвачкой и уселась рядом с Джеем, что подставил к дивану ветхий стул.

— И, надеюсь, это должным образом скажется на вашей работоспособности, — высокий мужчина кинул на стол, прямо поверх «сокровища» Ленни, массивную папку с личным делом, заставляя ответственного за арсенал раздраженно вздохнуть. — Заказ сверху. Клементин Барджман, аристократишка и главный прихвостень коронованной столицы. Постоянно мелькает на экранах даже в наших опустелых краях, славится радикальностью и консервативностью взглядов. Большая рыба в большой воде, поэтому…

— Поэтому наконец можно будет разгуляться! — лицо блондинки тут же просияло, сонливость улетучилась, а тело налилось свежими силами. — Как я давно этого ждала, как я устала бегать за этой шелухой! Наконец-то мы избавимся от беготни по кругу и…

— Тебе, дорогая, избавления от этого не грозит, — сухо осадил её капитан.

— Что?.. — Лу, будто не поверив словам командира, обернулась на него с прежней улыбкой.

— Нынче о Белоголовой Всаднице знает каждая служка и не подпустит тебя, блондинистое недоразумение, к хозяйскому дому и на пушечный выстрел.

— Но… Ведь есть форма, и… — она неуверенно взглянула на Джея, ожидая от друга поддержки, но тот лишь опустил голову и тяжело качнул обвисшими прядями.

— Для тебя будет работенка почище. Вы, ты и Ленни, — капитан проигнорировал удивленный взгляд парня, что явно не понял, почему разделяет участь знакомой. — Почистите лавку Беррингтона, как следует разгромите прилавки, а одну третью добытого сплавите Хьюго по розничной цене. Уяснили?

— Какого?.. — попытался возмутиться Ленни, но Лу перебила его бурным потоком ругательств.

— Твою мать, кэп, один грёбаный прокол за всю историю работы, и ты понизил меня до грёбаного воришки?! Я должна буду просиживать штаны здесь, пока вы впервые занимаетесь хоть чем-то значимым?! — на каждом слове девушка подходила к командующему на шаг, а в конце стукнула башмаком возле самой его ступни.

— Каждая работа в наше время значима, Эл-1. Каждый из нас важен, но…

— Но эта тварь множится как саранча, пока мы бегаем с детским сачком за бабочками и кузнечиками!

— Мои решения не оспариваются, Лу, — если бы блондинка не была так увлечена негодованием, то заметила бы сверкнувшую в голосе главного сталь.

— Даже если твои решения — это полный бред?!

Под аккомпанемент из удивленного вздоха Кейт, мужчина с силой толкнул девушку в плечо, отчего та отлетела и рухнула на стол, что не выдержал человеческого веса и, жалобно хрустнув, рассыпался под ней.

— Мне сегодня поработать точно не дадут, — прошипел Ленни и лишь поднял с пола ствол, что отлетел прямо к подошве его ботинка.

— Еще у кого-то возникают вопросы? — осведомился кэп и окинул взглядом всех присутствующих. Убедившись в тишине, он развернулся и, прежде чем направиться к лестнице, небрежно кинул в сторону подопечных, что он будет ожидать их внизу для точной стратегии.

Как только командир скрылся в лестничном проёме, Джей кинулся к ошарашенной блондинке, что сверлила взглядом место, где только что была спина обидчика.

— Лу, вставай… — Джей протянул ей руку, но она, даже не взглянув на друга, поднялась самостоятельно и неловко покачнулась. Взмахнув растрёпанным хвостом, она направилась к знакомым коробкам, сквозь тот же коридор.

— Что у вас там за грохот?.. — неуверенно уточнил Майк, но наткнувшись на ледяной взгляд знакомой, понятливо кивнул.

— Лу, погоди! Эл-1, чтоб тебя! — Джей с трудом успел за быстрым шагом девушки, слегка обогнал её и, развернувшись спиной по ходу движения, заглянул к ней в лицо. — Слушай, ну ты же знаешь кэпа, а? Перебесится! Что с него взять — старик. Поворчать и покомандовать. Господи, да ну сдался тебе этот бриташка, а?! Таких сотни! Да они… — его горячий монолог прервал дверной косяк, который встретился его затылком. Болезненно скривившись, парень потёр ушибленное место и юркнул вслед за подругой в комнату. — Лу, да ну ты пойми, ты очень ценный член команды, он, может быть, просто дорожит тобой и не хочет потерять такой кадр, а?

— Какого черта именно он главный? — Девушка разъяренно пнула картонную коробку мысом тяжелого ботинка.

— Он был командующим столько, сколько я здесь кручусь, Лу, он знает, что делает…

Девушка перебила его речь новым возмущенным пинком и грозным рыком. Усевшись на рассыпающуюся деревянную табуретку, она откинула голову и попыталась успокоить дыхание.

— Вот увидишь, чтоб тебя, Джей. Когда дело дойдет до работы — вы пожалеете, что нас не будет рядом.

Воскресение, 22 июня 2025 года

Чикаго, Коронованная Столица

Клуб для развлечений «Райский Сад»

Холодный взгляд мужчины был устремлен на минутную стрелку его наручных часов, ведь эта госпожа была как никогда медлительна сегодня, совершенно не собираясь шагать к нужным значениям с желаемой скоростью. Ждать. Самое ненавистное для любого, кто устал терпеть.

Ожидание — страшнейший противник силы воли. Особенно сейчас, когда от времени зависит столько жизней. Наконец, тонкая стрелка сухо щелкнула механизмом и устремилась к заветному числу. Он опустил руку. Игра началась.

Резко запахнув полы плаща, он ринулся вперед. Безымянный и безликий, под покровом ночи было не разглядеть тёмную фигуру, что тяжелой обувью втаптывала пыль в дорогу. Неоновая вывеска разрезала покров тьмы. «Райский Сад» — гласила она.

Командующий остановился перед входом и выдохнул, собираясь с силами и мысленно повторяя план, словно опасаясь, что забудет мельчайшую деталь, из-за чего и он, и его ребята окажутся в смертельной опасности.

Роберт заметно преобразился. Его небрежная борода обрела ухоженный вид, он был облачен в дорогие ткани… До чего же в них было неуютно.

Кокетливо клацнули колокольчики на массивной двери, оповещая всех присутствующих о новом госте, но в помещении никто даже не вздрогнул.

Роберт осмотрелся. Слишком вычурный интерьер резал глаз контрастом провоцирующих цветов. Здесь сочеталось несочетаемое. Нежные пастельные оттенки неожиданно врезались в неоново-яркие вывески. Воздух был пронизан тонким шлейфом разносортных благовоний и дорогим парфюмом посетителей.

Высокие разноразмерные столики были хаотично раскиданы по всему залу. За каждым обязательно восседал не первой свежести джентльмен или почтительных лет леди, перед ними стояли дорогие блюда и напитки, а вокруг толпились юноши и девушки в откровенных нарядах.

Их называли по-разному. Представителями древнейшей профессии, жрицами любви, феями или, простенько и грубо, проститутками… Но здесь, в этом уютном уголке, их было принято называть бабочками. Все равно хрупкие, изнеженные, пленяющие взор и легко упорхающие прочь. Они слетались на свет, липнув к его источнику, но при первых лучах солнца спешили удалиться в неизведанные дали.

— Господин? — мягко позвал Роберта крупный мужчина в черном костюме. — Ваше удостоверение.

Роберт хмыкнул, словно недовольный тем, что кто-то посмел усомниться в его причастности к аристократии. Сунув руку в карман, он выудил кожаное удостоверение, подтверждающее принадлежность к высшему обществу. Цокнув обложкой, мужчина продемонстрировал имя, разумеется фальшивое, и возраст, разумеется заниженный, а также печать, подтверждающую подлинность.

Взгляд охранника без особого интереса ознакомился с представленным документом.

— Ваша сумка, — кивнул бугай на увесистую ношу Роберта и потянул было к ней руки, чтобы рассмотреть содержимое багажа подозрительного посетителя, но осекся, когда Командующий недовольно цокнул и перевернул страницу представленного документа.

— Что за отношение? — сквозь зубы процедил он, стараясь отобразить все возмущение, которое только могло накопиться в его организме за пятьдесят с лишним лет.

Взгляд охранника вернулся к удостоверению и его глаза округлились, а кадык нервно дернулся вниз.

В этой стране всё решал вопрос о чистоте твоей крови. Чем больше в твоем роду поколений британцев, тем больше ты заслуживаешь уважения. После почти завистливого кивка, охранник позволил Роберту пройти.

Среди всех находящихся там, больше всего его внимания заслуживала синеволосая красотка. Она, будто осыпанная золотом, накручивала завитки лазурных прядей на тонкий пальчик, и нежно строила глазки джентльмену в бордовом костюме. Полупрозрачная золотистая ткань нежными переливами спускалась от ключиц до крошечных колечек на средних пальцах. Её небольшую грудь с лихвой оправдывал аппетитный вид сзади.

Кейт отлично слилась с толпой подобных ей бабочек. После успешного завершения операции Роберт не преминет возможностью подшутить над девушкой за это. Ещё интереснее было обнаружить взглядом в толпе Джея. Паренек был облачен в лазурный шелк. В его огненные волосы были вплетены серебристые ленты. Джи-5 привлекал все внимание собравшихся здесь женщин, готовых отвалить немаленькие деньги за ночь с ним.

И, как бы сильно он не хотел переговорить с командующим, показать их знакомство — равно провалу всей операции. Так что Джей уверенно подтолкнул к Роберту их ночную бабочку Кейт, оставаясь заигрывать с почти пожилой дамой в изящной шляпке.

Встретившись взглядом с Командующим, Кейт уверенно зашагала к нему навстречу. Роберт осел за один из свободных столиков и притянул к себе красавицу, усаживая на колени. Та растянула губы в улыбке, скрывая в ней стыд.

— Тебе невероятно идёт золотой, Кейт, — заметил мужчина, повторяя натянутую улыбку повстанки.

— Идите к чёрту… — промурчала она наигранно и кинула взгляд в сторону Джея, вплетая тонкие пальцы в короткие темные волосы Командующего. — Он справляется? — все так же, ластясь, уточнил она, наблюдая, как старуха в шляпке перетягивает Джея к себе поближе.

Командующий выпустил смешок.

— Более чем, — протянул он и приобнял Кейт за плечи. Роберт справлялся со своей ролью посетителя куда хуже, чем паренек с ролью бабочки. Он касался Кейт так, словно был Сантой Клаусом на рождественской елке, усадивший на колени ребенка, который отлично вёл себя в прошедшем году.

— Почему я не могу быть клиентом? Почему я должна шастать тут, в этих тряпках? — тянула Кейт, проводя свободной рукой по лицу мужчины. Судя по запаху, что окутал её при объятиях с боссом, тот немало выпил, чтобы теперь так смело сидеть с ней в такой позе.

— Потому что выгодная позиция для атаки у нас лишь одна, а я за ночную бабочку сойду вряд ли.

— А мне кажется, что вам бы пошло… — тихо протянула Кейт и тут же охнула от неприятного тычка под ребра.

— Давай, вон он пришел, — Командующий подтолкнул от себя повстанку, заметив их сегодняшнюю цель. — От него только что ушла твоя коллега. Предложи себя и соглашайся на все.

Роберт сощурился, пытаясь сделать вид, что с Кейт у них не вышло. Он наблюдал за действиями повстанки, замечая, как спиной к нему подошел Джей, пытаясь делать вид, что заинтересован видом в другом конце зала. Казалось, они две разные вселенные, которым пересечься не придется. На деле же, мужчины тихо перешептывались, пока Роберт наблюдал за тем, как Кейт успешно уговаривала их цель на уединение.

Проследив за тем, как их цель, Сэвил, поднялся и протянул руку синеволосой, капитан напрягся, из-за чего Джей почувствовал резкий рывок командующего. В момент, когда нужная парочка прошла мимо барной стойки где они замерли, Роберт уткнулся в свою, полную водки, рюмку и прикрыл глаза. Как только пестрая одежка Кейт скрылась за поворотом, капитан грубо схватил Джея за рукав его синих одежд, заставив идти следом. Да и сам Командующий опустошил рюмку, занюхивая жгучий алкоголь, устремляясь за ним.

— Одиннадцатая комната, — напомнил Роберт, озираясь по сторонам, словно искал туалет. И когда Джей скрылся в темноте помещения, Командующий в последний раз оценил обстановку, не замечая наблюдения или подозрительных лиц. Нырнув во мрак, Роберт наткнулся на потерявшегося Джея. Цокнув, он подтолкнул его в нужном направлении.

Войдя в помещение, Джей тихо присвистнул. Широкая кровать с полупрозрачным балдахином сияла алым пятном в полумраке комнаты. Её фигурная спинка тоже изображала что-то похожее на стебли неведомого растения и растворялась в узоре на стенах. Мягкий ковер с длинным ворсом приятно обнимал стопу. Высокие стеллажи были заполнены реквизитом, от взгляда на который к горлу парня невольно подходил густой ком. Страшно подумать, что творится в этой спальне каждую ночь. Услышав щелчок закрывшейся за спиной двери, он тихо произнёс:

— Просто утешьте меня и скажите, что ничего из этого нам не потребуется для маскировки. У меня и без этого глубокая душевная травма.

— Только если позовем твою старушку, — усмехнулся командующий, проходя к кровати. Уронив на постель сумку, мужчина чиркнул молнией и вывалил на покрывало её содержимое. Два пистолета, глушители под число огнестрельных, пара коротких кинжалов для ближнего боя и ярко-красная тряпка, которую он таскал за собой, словно талисман. — Мы урвали редкую возможность и кучу времени угробили на подготовку. Скажи спасибо, что у одной из местных бабочек были виды на Сэвила. Жасмин отлично помогла нам, — подхватив оружие, командующий спешно стал собирать припасы. Жесткие движения рук, которые четко, будто шестерни в механизме, выполняли отточенный алгоритм действий, невольно заставляли задуматься: знали ли они что-то кроме оружия?

Босс редко рассказывал о себе. Никто не знал, как он появился и откуда пришёл. Где, с кем вырос и что пережил. Лишь свирепый колючий взгляд и расчетливость ума, шрамы и истерзанное морщинами лицо намекали о том, что перед тобою человек, видавший многое.

Командующий почти не позволял себе принять на грудь. Быть может, хотя бы сейчас, когда внимание капитана сосредоточенно на выполнении задания, у Джея выйдет узнать что-то? Лелея такую надежду, он неуверенно вступил:

— Сэр, а вы бывали в подобных заведениях раньше? — не дождавшись ничего, кроме неохотного кивка, он продолжил. — Значит, вы когда-нибудь любили? — наткнувшись на почти удивленный взгляд, Джей развёл руками, показывая, что не видит в вопросе ничего такого. — Ну, по-настоящему.

— Парень… — усмехнулся командующий, звякнув лезвием ножа. — Моей женой, сестрой, дочерью, мамой и тетей была Революция. И навсегда ею останется, — уложив холодное оружие в маленькие ножны на поясе, он кивнул в сторону. — Балкон.

Джей сделал широкий шаг к дверям, что вели на улицу, и распахнул их. Свежий воздух ударил в лицо, отрезвляя. Вид на могущественные высотки коронованной столицы перехватывал дух, невольно заставляя расплыться в глупом восторге.

Слегка задев Джея плечом, мужчина втиснул в руки парня пистолет и вступил на светлую плитку, осматривая позицию. Джей остался внутри, дожидаться дальнейших распоряжений.

Жасмин не соврала. Два широких балкона, их комнаты и той, где сейчас выполняла свою часть задания Кейт, были разделены лишь невысоким забором и жалкими полутора метрами. Всего в двух метрах от балкона сиротливо свисала проржавевшая аварийная лестница.

Из приоткрытого окна десятой комнаты донесся откровенный стон. За ним последовал ещё один, чуть громче. А за вторым прозвучал третий, ещё более оформленный, чем предыдущие, после чего послышался глухой удар и странный хрип.

Через минуту дверь на соседнем балконе отворилась, и из-за неё показалось довольное лицо Кейт. Она кивнула мужчинам и снова скрылась в помещении. Командующий ловким движением перемахнул через пропасть двух этажей и придержал дверь, пока повстанка вытаскивала из комнаты беспамятное тело. Дождавшись, пока мужчина перехватит Сэвила, Кейт с облегчением выдохнула и отряхнула руки. Видимых повреждений на пострадавшем не было.

— Больной ублюдок, — с досадой выпалила та, брякнув наручниками, что, судя по красному пушку вокруг обручей, она стащила со стеллажа с реквизитом. — Еле сдержалась, чтобы не ударить чуть сильнее, чем нужно. Почему нельзя просто убить его? — металлические браслеты сомкнулись на запястьях британца.

Проигнорировав недовольную реплику подчинённой, капитан перекинул сомкнутые руки аристократа через голову таким образом, чтобы цепочка наручников упиралась в твёрдый ворот плаща, и кивнул синеволосой в сторону лестницы. Дёрнув ржавый рычаг, Кейт с лязгом спустила конструкцию вниз, где их ждал слабоосвещённый дворик, который вёл к непримечательной парковке.

Командующий позволил себе улыбнуться и окончательно расслабиться. Совершенно не на такое течение операции он рассчитывал. Так легко взять такого человека, при этом не совершив ни единого выстрела, лишь вовремя заговорив с нужной проституткой. Даже помощь Джея, как оказалось, не потребовалась, и мучения парня прошли напрасно. Хотя как иначе он бы получил эту прекрасную травму от зажиманий со старушкой?

Удобно устроив ногу на одной из ступеней, Роберт перенес корпус на лестницу, заставляя её жалобно скрипнуть. Начав движение вниз, мужчина убедился, что Кейт двинулась за ним.

Вдруг раздался тихий выстрел, и воздух разрезал громкий женский крик. Сорвавшись, Кейт пронеслась по левую руку от мужчины, что даже не успел вовремя среагировать. Резко обернувшись, командующий увидел тёмный силуэт, что скользкой тенью мелькнул прямо у них под ногами. Не обратив внимание на рухнувшее с грохотом тело Кейт, Роберт быстрым движением забрался назад, ко вторым этажам, и ринулся выше, на крышу.

Ошарашенный Джей выскочил на балкон и тут же перевесил корпус через ограждения, всматриваясь вниз и выискивая командующего, синеволосую или неприятеля. Его взгляд наткнулся на распластавшуюся на земле Кейт. Она, держась за голову, медленно поднялась тяжело пыхтя. На красивом лице красовались дорожки крови, из-за макияжа на лбу растекаясь гротескными линиями.

— С первого падать мягче, — пожаловалась она в пустоту.

Попятившись, Джей резко вздёрнул голову, отреагировав на посторонний звук сверху. Туда, на крышу, залез Командующий с Сэвилом на шее. Парень сморщился от мелких камней и пыли, что вылетели из-под ботинок капитана.

— Сэр! — позвал его Джей.

Вместо ответа сверху раздался еще один тихий выстрел. Замерев в ужасе, парень наблюдал как по покатой крыше волчком скатилось тело, оставляя за собой кровавый след. Убитый старик рухнул почти на голову парня, заставляя его вжаться в ограду. У Джея вся жизнь перед глазами пронеслась, едва ли он мог понять, что вообще происходит, с кем они сражаются и где сам командующий. То, что он наверняка перед собой видел — это мертвое тело Сэвила, глаза которого застыли в вечности, глядя куда-то в пустоту. Джей и раньше видел мертвых, правда, продолжал каждый раз ощущать этот шлейф вины.

Вообще, его куда сильнее волновала судьба Командующего, которого Джей никак не мог найти. Что же делать дальше? Забирать Кейт и бежать? Ждать возвращения Роберта? Было страшно подумать, что с этой миссии они могут вернуться не все.

В дверь комнаты замолотили. Воздух сгущался, а плитку балкона заливала густая красная жидкость. Перемахнув через тело, Джей прижался спиной к двери.

— Занято! — бессмысленно крикнул он, не сумев подобрать более подходящих слов.

— Именем рыцарей Великого Круга и Великого Губернатора, откройте! — гаркнул кто-то за дверью.

Судорожно выдохнув, рыжеволосый схватил свой пистолет и, дернув задвижку двери, резко шагнул в сторону, тут же готовясь стрелять. Выстрел оказался ещё тише, чем должен был быть, превратившись в пустой выход воздуха. Оружие Джея по несчастной случайности оказалось незаряженным. Влетев в комнату, четверо гвардейцев моментально скрутили повстанца, что напрасно пытался вырваться из цепких колец их рук.

В дверях появился мужчина, чей силуэт был так схож с тем, что мелькнул внизу, под балконами. Британец в камзоле с голубым воротом и поясом небесного цвета опустил довольный взгляд на русую женщину, что стояла рядом.

— Благодарю вас, леди Жасмин, что оказали такую помощь Короне.

Бабочка лишь хмыкнула и требовательно вытянула ладонь, ожидая обещанную плату. Жасмин усмехнулась, когда в руку лег увесистый мешочек с золотом.

— Благодарю вас, мой благородный рыцарь. С нетерпением буду ждать вас снова.

Эфингем усмехнулся, размышляя, что больше не появится ни в этом месте, ни в одном из подобных.

Воскресение, 22 июня 2025 года

Чикаго, Иллинойс

Комната собраний рыцарского круга принца Британии, действующего губернатора зоны 13

Мужчина оправил лазурный ворот камзола и расправил плечи, входя в рыцарские палаты. Переступая порог, Эфингем надеялся почувствовать себя героем, что, преодолев все трудности, остался победителем. Но войдя, его встретил лишь безразличный взгляд розововолосой леди, что тут же вернулась к прокручиванию новостной ленты в своем хорошеньком гаджете.

Это первое его задание в роли рыцаря Королевского Круга, и он великолепно справился с ним, отчего ожидал особенной похвалы от старших товарищей.

— О, ты не сдох, — она клацнула жвачкой, быстро перебирая пальцами, видимо, набирая сообщение. — Это большее, чем я от тебя ожидала.

Воодушевленная улыбка медленно сползла с лица Эфингема.

— Я поймал опасного террориста, — аккуратно напомнил он, так и застыв в дверях.

— Ага, — согласилась девушка, кажется, даже не услышав слов рыцаря.

— Серьезно? Я схватил и обезвредил человека, что годами гадил колонии и Короне, а всё, что ты можешь — это сказать «ага»?! Да ты хоть знаешь, скольких он убил?!

Девушка, которую все здесь звали Эмма, лишь закатила глаза и воткнула в ухо наушник, не желая слушать то, как распинается новый коллега.

— Значит… Опасный террорист?

Голос, что раздался где-то в темном углу комнаты, заставил замереть и пропустить удар сердца. Тягучий, словно патока, тембр окутывал разум, заставляя забыть об эмоциях и мыслях, что терзали душу до этого. Массивный мужчина, что вальяжно раскинулся в кресле, повёл шеей, с хрустом расправляя позвонки.

— Покажи его мне, — раздвоенный язык скользнул по тонким губам, что всего на секунду продемонстрировали хищный оскал. — Я придумаю что-нибудь… Зрелищное.

7 апреля, 2014 года, среда

Торговая площадь города Чикаго

Даже у двух, разнящихся столь во многом, ставших открытыми неприятелями, стремящихся к полной противоположности друг друга, неизбежно находилось что-то общее. Будь ты британцем или американцем, мужчиной или женщиной — всегда ты был подвергнут этой греховной тяге, вне зависимости от возраста и оттенка кожи. Все в равной степени были зависимы от сплетен.

Британские сплетни, подражая владельцам, оставались вычурны и хитры, облачены в блестящую обертку тонких шуток с явной ноткой яда. Обитали в пышных залах, кружась в пышных танцах и звонко прыгая от одного бокала к другому. Сплетни же тринадцатых, снова отражая их менталитет, были прямолинейны и часто грубы, иногда стекая в прямые, не скрытые натянутой улыбкой, оскорбления. Их обитель лежала на пути у каждого, кому было суждено родиться нумерованным чёртовой дюжиной. Рынок.

Всё здесь было пропитано этим необъяснимым азартом. Ни в одном языке мира нет слов таких, чтобы описать, как трещит воздух, наполненный слухами и ропотком. Приходя сюда, не вливаясь ни в единый диалог, вы обязательно станете его слушателем, немым рассказчиком или даже участником.

Наверное, именно поэтому Роберт не любил это место, отправляясь за провизией лишь в крайней необходимости. Ему тошно было чувствовать себя распятым чужими взглядами и смешками за спиной, даже если это юные особы забавно смущались красивого мужчины, проходящего мимо них. Передёрнув плечами, он поморщился, покрепче перехватывая деревянный ящик, уже наполненный всяким хламом.

— Видишь, — протянул Марк, на секунду оборачиваясь к другу. — Всё не так плохо, как ты думал!

— Что тебе ещё нужно, транжира? — буркнул он, осматривая содержимое коробки.

На дне валялись связки фруктов, а сверху было навалено множество безделушек, нелюбовь к которым Роберт питал всегда: чуть дольше, чем сам себя помнит.

— Мы уже почти закончили, правда, громила. Не будь таким серьёзным хотя бы пять минут.

— Если ты не перестанешь молоть языком, вместо того, чтобы торговаться, я тебя абсолютно не серьёзно стукну. Пойдёт?

Марк лишь молча ускорился, подлетая к небольшому пустующему сейчас прилавку, за которым виднелась палатка. Осматривая товары, что россыпью лежали на столе, он медленно таял, засматриваясь на бесполезные, но такие приятные детали. Вот специальный металлический гребок с острыми зубьями с одной стороны и небольшим закрытым хранилищем с другой: кажется, он предназначался для сбора грибов и ягод. Вот нечто напоминающее швабру с каким-то причудливым механизмом, кажется, отвечающего за отжим. Рядом же с этими шедеврами инженерной мысли лежали бестолковые и скучные товары, вроде продуктов, которые были в списке, что они составили ранее, потрёпанные детские книжки и до ужаса страшные куклы. Старые и заигранные, они были неумело упакованы в прозрачные пакеты, пристально смотря на покупателей выцветшими глазами.

Окинув всё это скептическим взглядом из-под бровей, Роберт взглянул на Марка, как на клинического идиота.

— Ты не собираешь грибы, не убираешься по дому и не играешь в игрушки. Марк, если ты возьмёшь хоть какую-то хрень из этого…

Закатив глаза, парень даже не дослушал его, несколько раз звучно постучав по столешнице, призывая продавца показаться возле прилавка. Вдруг, издав странный шорох и стон под столом, из-за прилавка выглянула рыжая голова мальчишки. Болотные глаза, ниже которых ничего не было видно, испуганно бегали между мужчин. Кажется, мальчишка даже не дышал.

— Обслужишь нас, парень? — подмигнул ему Марк, доставая небольшое портмоне, которое подобрал далекие несколько лет назад на мостовой за каким-то неумехой.

Вынырнув, мальчишка неуверенно закивал. Впалые щеки залегли тёмными полосами на формирующемся треугольнике лица. Из-за общей мальчишеской худобы его челюсть уже приобретала естественный для подростка вид, заостряя подбородок и челюстные дуги. Бровь Роберта коротко дёрнулась, когда парнишка, судорожно оправив коричневую ободранную тряпку, что служила ему за плащ, воровато огляделся и кивнул Марку.

— Так… — задумчиво протянул сероволосыый. — Дай-ка мне, пожалуйста, вот тот инновационный веник… — кивнул он на странное приспособление, обмотанное скотчем почти по всей его длине. — Оно исправно, так?

— Ты не исправен, — буркнул Роберт.

— Та-ак, а ещё, пожалуйста, дай мне… Чувство прекрасного, щепотку рационализма и хотя бы капельку позитивного мышления, пока я его не убил.

Раздражённо взрыкнув, мужчина просто отпустил ящик, позволяя тому с грохотом стукнуться об пол, а сам начал стремительно удаляться. Расхохотавшись, Марк подхватил ящик, поднимая его с чуть большим трудом, чем Роберт.

— Да погоди ты! Какие громилы нынче обидчивые пошли, а! — небрежно кинув в мальчонку монеткой, он даже не взглянул на её ценность, прежде чем рвануть за другом, надеясь снова спихнуть ношу на него.

Парнишка, поймав монетку, тут же просиял улыбкой, усердно потирая её о покоричневевшую ткань на нём, полируя. Глянув на её значение, парнишка слегка разочарованно выдохнул:

— Полпенса…

Кинув монетку в широкий карман, он снова спустился за прилавок, хватая что-то плотно завёрнутое под ним. Покрепче взяв свою ношу, мальчик медленно направился к выходу на четвереньках, надеясь остаться незамеченным. Когда его голова уже вынырнула из-под низкой скатерти, открывая ему путь ко множеству рыночных перекрёстков, на его поясницу обрушился пинок тяжелого ботинка, роняя его на бок.

— Стой, сволочь! — гаркнул мужчина, очевидно, хозяин лавки. Схватив сочное яблоко со стола, он с силой кинул его в мальчишку, заставляя вскрикнуть.

Чуть не поддавшись собственной слабости и испугу, парень вскочил, снова крепче перехватывая упакованную «покупку», и рванул со всех ног, надеясь на нерасторопность хозяина лавки. Мужчина, стараясь догнать его, громко оповещал всех коллег:

— Ворует, падаль! Держи гада! Держи его!

Мельком обернувшись, парень заметил сотни взглядов, обращённых на него. Голодная толпа, они, ощерившись будто дикие звери, готовы были порвать мальчика за такой пустяк. Падая и сбивая колени, он бежал, забывая про пылающую грудь, про дрожащие от страха руки и непослушные мысли, бежал, пока были силы. Разгневанный гул толпы давно уже утих, превратившись в размеренное щебетание чужих голосов. Кажется, он оторвался от озлобленного стада, но сам не был в силах это осознать.

— Эй, парень, осторожнее! — прикрикнул высокий темнокожий мужчина, отталкивая его и роняя на землю.

Загнанно охнув, он вцепился в свою ношу и стал отползать, смотря в непонимающие глаза мужчины.

— Ты чего?.. — удивлённо протянул он, наступая к мальчику, чтобы подать ему руку, но парнишка лишь вскрикнул, нелепо вскочил на ноги, чуть снова не упав, и рванул дальше по улице, даже не разбирая направлений. Улицы теряли знакомые очертания, превращаясь в одноликую серую массу. Фасады сменяли идентичные им, а люди, казалось, ходили по кругу, раз за разом встречая его одинаковым надменным взглядом.

Что есть мочи, он снова рванул вперед, сворачивая в тёмные дворы, чтобы скрыться от гомона улицы, чтобы побыть одному, побыть в тишине. Многие оборачивались ему в спину, но никто не решался остановиться и помочь.

Скрывшись в одном из дворов, он уверенно вбежал в распахнутую дверь их плохонького домишки, стремительно направляясь к квартире.

Дверь ему открыла беловолосая сестренка. Лу сонно потирала глаза и смотрела на мальчишку почти недовольно.

— Ну, открывай, — Джей, не входя, всучил сверток девчушке.

Короткие полные пальчики шустро стянули грязную тряпку, а после и непроницаемое нечто, во что был обёрнут товар несчастного ограбленного продавца.

— Не может быть… — протянула Лу, рассматривая куклу, что держала в руках. — Она что… Настоящая?

Джей уверенно кивнул, довольно рассматривая игрушку. Её когда-то зелёное платье выгорело и стало жёлтым, голубые глазки превратились в серые стекляшки, в аккуратные хвостики, что когда-то украшали её голову, превратились в мочалку. Но это точно была настоящая кукла, которой точно можно было играть. Лу крепко обняла брата и, отстранившись, убежала вглубь квартиры, к Джине, хвастаться новым приобретением.

Оно того стоило.

***

Воскресение, 22 июня 2025 года

Имперская Британия, Чикаго

заброшенное здание на отшибе города

штаб ПАН

Запыхавшись, блондинка влетела в большой, плохо освещённый зал. Она опиралась на дверной косяк и тяжело дышала, словно хищная птица, оглядывая помещение.

Первым делом она заметила отсутствие Джея. Следом — заплаканную Кейт. Медленно, словно кукла, Лу повернула голову на командира. Тот стоял, прислонившись к грубо вытесанному столу поясницей и скрестив руки на груди. Мрачное лицо не выражало ничего, кроме холода, который заполонил собой всё вокруг. Лу было искала поддержки от Ленни, но тот сидел, уронив голову на колени, будто спал. Он не смотрел на неё, просто возведя вокруг себя невидимую стену.

Только Кейт заметила это отчаяние и рада была поделиться своим.

Синеволосая подскочила с дивана. Конверт был зажат у неё в левой руке. Она за полсекунды преодолела комнату и правой рукой с силой заехала в щеку Лу. Блондинка пошатнулась от неожиданности и схватилась за дверной косяк, словно за спасательный круг. Щека покраснела.

Она снова подняла глаза на Кейт. У синеволосой тряслись губы.

Шепотом, словно прочерчивая каждое слово, она обращалась исключительно к Лу:

— Это всё ты.

Кэйт сначала ткнула блондинку пальцем в грудь, а следом всунула ей тот самый белый конверт.

Дрожащими руками Фишер развернула его, доставая аккуратное, словно сделанное руками мастера, письмо.

«Приходи на казнь одного из своих, Белоголовая. Я верну долг погибшему графу».

Понедельник, 23 июня 2025 года

Чикаго, Иллинойс

Собрание девятого принца Сазерленда

Тяжёлый взгляд скользил по отливающим разносортным блеском богатствам убранства, натыкаясь то на протертый челобитными пол, то на пробитый мольбами потолок. Пожалуй, этот зал стал свидетелем большего количества слёз, чем многие церкви и госпитали.

Именно сейчас в этом почти пустом зале, что привык к праздности и пышности, было так четко видно осиротевшее величие. Роскошь тянулась за принцем послушной тенью и, каждый раз увязываясь за ним, оставляла в широких помещениях лишь шлейф королевского парфюма.

Эмма наблюдала за скучающими гостями, которые явно ощущали себя будто нанизанными на раскаленную спицу. Можно сравнить это чувство и с ножом, что приставлен к нежной коже на шее так близко, чтобы наметить узкую алую полосу, но при этом не принести вреда. Так оно и было, ведь каждый из присутствующих находился под холодным наблюдением четвертого рыцаря Круга, что была готова кинуться на любого, кто посмеет нарушить хрупкий покой Его Высочества.

Вот полноватый и уверенно стареющий мужчина украдкой озирался и взволнованно промокал замызганным желтеющим платочком пот с зеркальной лысины. Вот старая леди нервно стряхивала пепел с мундштука и периодически аккуратно кашляла в ладонь, будто пытаясь хоть как-то нарушить угнетающее молчание, а вот… Поток её мыслей запнулся, вздрогнул и, резко изменив русло, продолжил свой путь.

Совершенно спокойный юноша в тёмном камзоле восседал на отведенном ему месте с несвойственной их гостям выдержкой и скользил нечитаемым взглядом от предмета к человеку. Наспех вспомнив, кто сегодня должен был явиться на приём к принцу, Эмма без труда узнала в этом бесстрашном молодом человеке юриста, что так умело латал дыры в покалеченном губернатором фасаде демократии. Тогда неудивительно, что он так расслаблен и не дрожит о своей шкуре, как прочие присутствующие.

Власть — капризная птица. Она идёт в руки лишь к тому, кто умело с ней обращается. Прочие же приказывают отловить её, переломать крылья и закинуть в позолоченную клеть. Его Королевское Высочество принц Сазерленд Британский был однозначно из вторых.

Каждый, кто видел его ядовитый оскал, познал истинный ужас. Он не нравился никому, но каждый стремился угодить ему более прочих, чтобы вымолить большей милости. Милосердие принц презирал, считая это недостойным развлечением бедняков. Несмотря на его статус, а числился он всего лишь очередным губернатором одной из многочисленных колоний Великой Британской Империи, почествовали его не хуже самого Императора.

С пронзительным скрипом приоткрылась массивная дверь, заставив всех присутствующих обернуться и застыть в напряжении. Молодой служка коротко кивнул, подтверждая опасения собравшихся, нервно выдохнул и метнулся к мощному столу напротив трона, где был накрыт фуршет.

Двое мужчин в красных одеждах и причудливых головных уборах переглянулись, сделали широкий шаг друг к другу и схватились за ручки дверей, чтобы распахнуть их перед надвигающимся бедствием. Пожилой граф стал спешно поправлять одежду, леди попыталась убрать выбившийся локон, опираясь на отражение в бокале, все начали нервно теребить одежду, и лишь рыцарь с юристом оставались невозмутимы и наблюдали за окружающими с некоторой иронией.

Наконец смазано вякнули фанфары, двери распахнулись, а в залу вбежала растрепанная глашатая, что вечно бегала за принцем послушной зверюшкой.

— Его Королевское Высочество, волей Господа нашего единого, опекающего наши земли, покровитель и защитник тел наших и душ, справедливейший и!..

Её речь оборвал грубый толчок, который пришёлся ей в спину. Девушка охнула и пошатнулась, освобождая дорогу.

— Не успела, Анна, — тонкий юноша лет девятнадцати впорхнул в зал, озаряя помещение свей сияющей улыбкой. Разодетый в золото, он запустил в зал толпу, достойную процессии. — Сколько раз я говорил тебе: потренируйся говорить быстрее.

— Не проще ли его высочеству губернатору земли тринадцатой слегка сократить восторженную речь? — раздался ехидный голос, что моментально обратил к себе разъяренный взгляд наследника.

Настрой Сазерленда тут же смягчился, когда он узнал в наглеце старого знакомого юриста.

— Дорогой Ллойд Аддерли… А я-то думал, кому же так осточертело жить?

Настрой Сазерленда тут же смягчился, когда он узнал в наглеце старого знакомого юриста.

— Дорогой Ллойд Аддерли… А я-то думал, кому же так осточертело жить?

— Всего лишь мне, ваше высочество. Смею уточнить… Кажется, вы говорили о скромном приёме в узком кругу лиц? — юрист встал, взмахнув полами камзола, и обвёл рукой собравшихся.

— Поверьте, дорогой друг, — мягко щелкнув пальцами, принц породил пущую суету среди прислуживающих и направился к трону, куда медленно осел. — Здесь лишь самые необходимые лица, — в протянутую руку тут же втиснули бокал с вишнево-алой жидкостью, девичьи пальцы вложили в приоткрытые губы губернатора кислую ягоду белого винограда. — К тому же… Тут не только мои прислужники. Анна! — сердито окликнул глашатую принц, заставляя девушку подпрыгнуть на месте. — Я же велел следить за ней. Неужели не ясно, что принцесса не должна находиться без присмотра?

— Ох, милорд, я… Извините, я лишь… — Анна стала неуверенно отступать, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы задобрить принца, что с самого утра был недоволен ею.

— Поразительно, Ллойд, как некоторые не дорожат их собственными конечностями, — озорной взгляд лишь на секунду коснулся Аддерли и снова вернулся к Анне. — Кажется, я велел привести принцессу, а не топтаться здесь.

— Конечно, милорд, — не намереваясь повторять собственных ошибок, она моментально вылетела из зала.

— Даю бедняге ещё денек, — лениво заметила Эмма, обращая на себя внимание губернатора. Тот скривился в сомнениях и как бы невзначай проронил:

— Думаю, не более двух, — обняв очередную ягоду губами, Сазерленд отставил бокал и звучно хлопнул в ладоши, заставляя лысого графа почти рухнуть в обморок. — Начнем с наиболее приятных вопросов, — окинув всех ожидающих его совета оценивающим взглядом, он снова задержал его на юристе. — Ллойд Кристалл Аддерли. Девятнадцатый граф Стратмора.

— И по совместительству лояльнейший из всех адвокат, что видит нарушения лишь там, где это необходимо, — юноша склонился в почтении, наслаждаясь вызванным у губернатора приступом смеха.

— Что же тебя смутило, дорогой защитник моего доброго имени, чтобы ты обратился к моему слову?

— Вы наверняка слышали об ужасных трагедиях, что рушатся на нашу голову одна за другой. Сначала Лорд Пейрон, потом граф Карлайл… Вся аристократическая общественность крайне обеспокоена сложив…

— Братец! — молодая девушка в пышном красном платье вбежала в залу и тут же кинулась к принцу в колени. — Эта женщина — редкая грубиянка! Представь, почти затолкала меня сюда! Что с того, что я хочу осмотреть резиденцию любимого брата? Ой… — взгляд принцессы наткнулся на Ллойда, что невозмутимо ожидал, пока ему снова дадут слово. По её лицу невольно расплылась наглая улыбка, и она почти нежно махнула графу пальчиками.

— Не волнуйся, Биа, — Сазерленд наградил перепуганную до чертиков Анну, что теперь жалась к дверям, и бегло погладил сестренку по спине. — Не расстраивайся. Так вот, мой дорогой друг, — снова обратился принц к юристу. — Не переживай, я уже осведомлен о проблеме и приступил к её решению. В ближайшее время в нашу столицу прибудут Цепеши.

Эмма при упоминании их имени встрепенулась и брезгливо сморщилась, словно кто-то неосторожно напомнил ей о чем-то омерзительном во время трапезы.

— И, хотя мои доблестные рыцари яро против вмешательства армии, боюсь, что без них проблему терроризма не решить. Насилие пресекается лишь насилием.

— Кстати, об этих больноватых на голову. То есть, о рыцарях, — Эмма закинула ногу на ногу и положила в рот фисташку. — Наши никак не могут поделить этого идиота, что пошёл на графа в одиночку. Этот… Эстфр… Новенький, короче, тянет одеяло на себя, а Роду все неймётся устроить представление покраше.

— Представление?! — с восторгом вскрикнула Биа, тут же отвлекаясь от Аддерли. — Я обожаю представления!

— Юная леди, должно быть, не совсем понимает, о чем идет речь… — попытался вмешаться юрист, но принцесса лишь рассмеялась.

— Конечно знаю, глупый! Ты такой смешной! Это же публичная казнь, правда, братец?! — не дав брату даже кивнуть, девушка радостно подпрыгнула, почти залезая принцу на колени. — Ах, как здорово! Надеюсь, что Родерик сделает все, как я люблю… — мечтательно протянула она, выскользнула из мягких объятий Сазерленда и снова вылетела из зала, заставляя Анну ринуться за ней.

— К слову, именно ты проспонсировал данное представление, — пригубив бокал, заметил губернатор. — Помнишь, в прошлом месяце ты выделял средства на деятельность рыцарей? Твоя доля вложений ушла Родерику, что и устроит сегодня праздник. Так что ты… Приглашен.

Ллойд хорошо знал Сазерленда. Если бы не разница в их титулах, их вполне можно было бы назвать преданными друзьями. Сэлл — наследник властвующей династии, которому не повезло родиться в числе первых. Капризен, избалован и до ужаса одинок. Не создан для политики. Был бы куда лучшим человеком, не попади в его руки власть и титул. Все мерзкие деяния его вытекают из простой потребности в любви. Пусть лживой, но видимой. Он согласен с тем, чтобы за спиной его поливали грязью. Главное, чтобы, заметив его, все падали ниц, воспевая его имя.

Биа — младшая дочь великого Императора, отчего избалована ещё пуще брата. То, что на прочих наводило ужас, для неё было забавой. Девушка без высоких моральных принципов. Возможно, это понятие и вовсе ей незнакомо.

Аддерли нервно повёл челюстью, прогоревшая сигарета старой леди рухнула на белоснежную скатерть, оставляя чернеющий след, а несчастный толстяк задышал так часто, что все-таки рухнул на служку, поддерживающего его со спины.

— Что еще из важного ты хотел мне сообщить, друг мой? — нараспев протянул Сазерленд, сверля Ллойда улыбчивым взглядом.

Граф набрал воздуха, чтобы выдать новую сладкую речь, но его вновь прервали. В залу зашел высокая длинноногая женщина, держащая в руках стопку писем. Её длинные черные волосы покачивались из стороны в сторону при каждом шаге, а непроницаемые, словно два жука, такие же темные глаза, слегка надменнее, чем следовало, прошлись по присутствующим.

— Александра! — восторженно воскликнул принц и вскочил с трона, обращая к вошедшей все свое существо.

— Добрые вести из Лондона, ваше высочество, — сообщила женщина, склоняя голову в бережном поклоне. — С вами настоятельно хочет поговорить вторая наследница императорского трона, принцесса Шеннон Британская.

Обомлевший от услышанного, Сазерленд растерял весь свой восторг и упал обратно на место. Нужно срочно что-то придумать.

Воскресенье, 15 сентября 2009 года

Джолиет, Иллинойс

Аллея около школы святого Джозефа

— Кто это сделал?!

Громкий голос коронера разорвал образовавшуюся тишину. Дети и подростки застыли перед ним, беззащитно прижимаясь друг к другу. На высокой мраморной стене красным баллончиком краски были выведены неумелой рукой корявые слова: «Мы — Американцы». Вызванный на место коронер яростно оглядывал согнанных детей, метая глазами молнии.

— Молчите? Тогда живо выставили вперёд ладони! — он набрал в грудь больше воздуха. — А ну, живо, тринадцатые!

Дрожа с ног до головы, Лючия, стоящая позади всех, посильнее куталась в голубую кофту с капюшоном. С разных сторон двинулись полицейские, рассматривая выставленные ладони. Блондинка не видела, лишь слышала, как сзади к ней постепенно приближаются. Больше всего на свете она хотела бы увидеть Джея. Смелого и весёлого, который бы всё исправил.

На плечо ей легла тяжёлая ладонь полицейского.

— Эй, ты! Немедленно выставь ладони.

Не шелохнувшись, девушка сильнее склоняла голову и дрожала с ног до головы. Показать ладони. Показать ладони.

— Оглохла?!

— Это сделал я!

Лючия обернулась.

Джей только вбежал во двор. Он сильно покраснел от долгого бега. Склонившись напополам, он поднял вверх руку.

Полицейский отпустил плечо Лу, бегом направляясь к парню. Тяжёлая дубинка опустилась ему на шею, следом летела ещё одна. Упав на землю, парень закрыл голову руками и поджал к груди ноги. Послышались крики и ругань, дети бросились врассыпную, хотя их тут же ловили, подталкивая к тому месту, где, сцепив зубы, принимал побои Джей.

— Тринадцатым нужно знать своё место, — громко отрезал коронер. — Граждане Британии платят налоги не для того, чтобы вы портили милостиво выстроенные, для такого отребья, стены.

Вообще, он очень много говорил. В большинстве своём, Фишер его не слушала. Она была одной из немногих, кто так и не сдвинулся с места. Она смотрела вниз, туда, где из-под растянутых рукавов голубой кофты выглядывали запачканные красной краской пальцы.

Когда все закончилось, толпа словно испарилась. Девочка медленно двинулась к лежавшему на земле другу, вздрагивая на каждом шагу. Неловко, не зная, что должна сейчас сказать, она присела около него на корточки. Испачканной рукой, Лу убрала с его глаз влажную прядь, чувствуя, как дрожат губы.

— Не вздумай плакать, Лу, — тихо сказал тот, рвано приподнимаясь на локте. — Они все придурки.

Но блондинка лишь шмыгнула носом, пряча лицо в колени. Джей, покачиваясь, поднялся на ноги, подтирая с лица кровь. Он наклонился, сжимая горячей ладонью, тонкую ручку девочки, поднимая её на ноги.

— Зачем ты это сделал, Джей? — спросила она, доставая из кармана платочек.

— Как зачем? — удивился тот, принимая из её рук белую тряпочку и прижимая её под носом. — Я ведь всегда приду тебе на помощь. Даже если я очень далеко.

— Но тогда кто придёт на помощь тебе?

— Ты. Если будешь верить в себя и не отступаться от того, во что ты веришь.

— Я верю в то, что ты балбес, — сквозь слёзы проговорила Лючия, позволяя потащить себя вперёд.

— Такой он я, — рассмеялся Джей, прихрамывая на левую ногу. — Поэтому ты всегда можешь на меня положиться.

— Хорошо, — в ответ улыбнулась Лу. — Хорошо…

Вторник, 24 июня 2025 года

Площадь Правосудия,

Чикаго, Иллинойс

Залитая ярким светом площадь копила галдящую толпу, что стекалась к центру голодным хищником и, затаившись, ждала добычу. Низкие широкие каблучки ритмично позвякивали о полированную брусчатку, а глубоко в уши забивался звонкий девичий смех.

Жестокость — развлечение для богатых, это знал каждый. На так называемой Площади Правосудия, где Корона награждала неугодных высшей карой, уже почти полвека не появлялось чистого представителя британской крови. Убивали лишь тринадцатых да редко бунтующих полукровок.

Каждая казнь была абсолютно уникальна в своей изощренности. Шестидесятилетнему Рою Бэрри, что был обвинен за домогательства до несовершеннолетней британки, было суждено умереть от крепких объятий петли, ровно так, как юная особа пострадала бы в его грубых руках. Все, узнав эту историю, лишь согласно поддакнут справедливости принца, так и не узнав, что пожилой чернокожий мужчина лишь спросил, как добраться до родного гетто, ведь потерялся в таком большом и чужом городе.

Пятнадцатилетний Мэтт Оил, осужденный за разорение экономии Великой Британской Империи, умер от болевого шока и потери крови во время того, как палач медленно вонзал острый кинжал в болезненные, но не дарующие моментальный покой, места. Так он, истерзанный, остался лежать под палящим солнцем ещё на день, как демонстрация изувеченной нападками экономики. Любой аристократ лишь поведет бровью, узнав, что мальчик всего-то взял лишние две сотни грамм хлеба.

Родерик, более известный как третий рыцарь Великого Круга, был изобретателен, расчетлив, холоден и жесток. Он лично отбирал жертв для демонстративной казни, лично составлял подробный сценарий и сам же следовал каждому сухо выверенному пункту. Черно-белая змея, что тянулась пигментом, вбитым под кожу от бедра до самого уха, как нельзя точно описывала его натуру. Шоу было его главным коньком. Даже из упавшего пера он мог сделать представление.

Сейчас же, Род, довольный проделанной подготовкой, впитывал овации толпы. Совсем скоро здесь появится тот, ради кого было проделано столько труда.

В центре огражденного возвышения красовался массивный трон, что издали был почти полной копией трона Его Высочества. Позолоченные подлокотники сверкали на лицах радужными бликами, а алый бархат впитывал солнечный жар.

Среди роскошно разодетых леди и джентльменов затесалось несколько отбившихся от стада тринадцатых, что пытались разглядеть что-то сквозь пышные шевелюры и высокие цилиндры. Блондинка, что скрывала золото волос под непроницаемым капюшоном, силилась протиснуться как можно ближе к центру, чтобы иметь больший обзор.

Толпа одобряюще заулюлюкала, когда заприметила конвой, что тащил еле переставляющего ноги беднягу. От ярко-рыжих волос остались лишь запекшиеся неровно срезанные пряди, что болтались у самых висков. Череп был выбрит почти полностью. Глаза несчастного мучительно закатывались, лицо было истерзано побоями и искривлено болью.

— Леди и Джентльмены, — прозвучал раскатистый бас, что отразился радостным возгласом в устах народа. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память наших Отцов Основателей и показать, что мы по-прежнему чтим те традиции, которые они нам оставили. Этот наглец, — массивный палец заточенной стрелой направился в грудь несчастного. — Посчитал возможным покуситься на самое дорогое, что есть у нас, — выдержав паузу, Род окинул гордым взглядом зеленых глаз столпившихся. — Наше единство. Нашу верность и преданность. Этот человек имел наглость возомнить, что достоин власти более, чем наш принц!

Люди, что с перехваченным дыханием слушали палача, обрушились на парня возмущенными возгласами и пожеланиями мучительной кончины.

— Все, что остается нам, милосердным подданным Его Высочества… Это дать то, чего желает этот глупец. Вы думали, что пришли на казнь, господа? Но сегодня состоится коронация.

Один из тех, кто удерживал парня, с силой ткнул его под ребра, заставляя болезненно застонать.

— Присаживайтесь, ваше высочество, — ехидно протянул второй и швырнул истерзанного на раскаленное сидение, снова вырывая болезненный стон.

Второй надзиратель тут же кинулся крепить кисти парня к металлу.

— Как же зовут нового короля? — хрипло протянул рыцарь, заглядывая в глаза пленника, но тот лишь усмехнулся и почти неслышно протянул:

— Джей, мать твою. Мать твою — редкая фамилия, кстати. Правда красивая? — хохотнул пленник, кривя губы из последних сил.

Ни один мускул на лице третьего не дрогнул, лишь что-то на секунду переменилось в его взгляде. Выпрямившись, он громко повторил:

— Джей Мать де Твою, Леди и Джентльмены!

Под дружный гогот народа, надзиратели смешно впихнули в расслабленные ладони Джея скипетр и державу. Его запястья были прочно примотаны к «трону», а на щиколотках уже были закреплены положительные контакты.

— А теперь… Важнейшая часть коронации. Возложение венца, — Род вытянул руку в сторону и на массивную ладонь опустился железный шлем, что был украшен мелкими стразиками, которые были почти незаметны в задних рядах, где всё ещё толкалась Лу. — Обычно при коронации используют уникальный раствор, который упрощает участь монарха… Снимает ответственность и смягчает ту боль, которую должен испытать любой правитель, — рассуждал он, расхаживая вдоль края своеобразной сцены.

— Ага, — устало усмехнулся Джей. — В простонародье это называется тирания.

— Но мы, — Родерик снова проигнорировал колкость пленного. — Возложим на него все тяготы королевской жизни.

Взгляд Лу нервно бегал от одного угла Площади к другому в поисках хотя бы чего-то, что могло бы спасти ситуацию, но в какой-то момент её загнанный взгляд столкнулся с пустыми глазами друга.

На место исчезнувшей пышной шевелюры водрузили металлический шлем, что плотно прилегал к коже головы, а губы парня тронула тёплая улыбка. Будто они были вовсе не тут. Будто сейчас его не собирались поджарить, словно разбитое яйцо на чугуне, будто сейчас они снова были детьми, которых жестоко отругал полицейский.

Зная, что Лючия не услышит, как бы громко он сейчас не кричал, он лишь обессиленно прошептал одними губами:

— Они все придурки, сестренка.

— Встречайте! — снова гаркнул раскатистый бас. — Наш новый монарх! Наш новый идол! Да здравствует король!

Полюса сверкнули, парень болезненно дернулся в судороге, но лишь тряхнул головой и посмотрел на Рода.

— И это все, на что ты?.. — незаконченная фраза утонула в дребезжащем визге, что вырвался из груди Джея вместо слов.

Его тело конвульсивно сотрясалось, суставы изгибались в неестественные фигуры, а на лице застыл промораживающий ужас.

Людям, что стояли близко, скоро стало видно сероватый дымок, что начал подниматься над головой умирающего, а тем, что стояли вплотную, сквозь ор и треск электричества было слышно странное шипение.

Кожа на лице стала покрываться волдырями, глаза закатились и, в последний раз вздрогнув, Джей сомкнул веки.

Лу лишь смотрела, как из побелевших глаз стекали соленые слезы, и жадно глотала свои. Не в силах отвести взгляд, она стояла и наблюдала за подрагивающим под напряжением мизинцем левой руки.

Вторник, 24 июня 2025 года 

Территория нынешней Британии

Чикаго, Иллинойс

Дворец губернатора Сазерленда

Эмма качала головой в такт музыке. Настроение было приподнятым, несмотря на то, что на неё снова повесили их младшего рыцаря. Она мало что знала о Эфингеме, разве что то, что он уступал в силе всем рыцарям круга. Смазливый и загадочный — обычно этого хватало, чтобы все леди дворца бегали к его комнате и не давали ему проходу. Но сейчас почему-то шумихи вокруг новенького не было. Эмма и сама не знала, где он живет: может в их рыцарском крыле, а может в его поместье совсем рядом. Да и на публике он ещё ни разу не показывался.

Теперь его оставалось лишь найти и двинуть по башке.

Эмма устала быть для него нянькой, но прекрасно понимала, почему первый выбрал её. Чему Род смог бы его научить? Как изощрённо резать тела на кусочки? Вряд ли это подходит молодому мечнику. Тогда может второй? О, Лип слишком мягок, слишком добр. Он просит прощения у каждого, кого убил. До сих пор навещает семьи тех, кто потерял кормильца. Тогда может Кроу? Смешно. Шестой сожрал бы его и костей не оставил. По своей натуре он притаившийся в кустах хищник. Кроу играет со своими жертвами, мучает их, дарит надежду, отнимая остатки здравого смысла. Про пятую думать и вовсе не хотелось. Эта дамочка вызывала в Эмме какой-то дикий ужас, мурашкам расползающийся под кожей. Осталась она сама, пусть и непоколебимая и хитрая, словно лиса, Эмма умела наставлять людей на путь истинный.

Рыцарь вошла в библиотеку, высунув один наушник из уха.

Эфингем снова что-то читал за дальним столом среди пыльных полок. Четвёртая подошла, хватая книгу за корешок и вытягивая, чтобы посмотреть.

— Опять какую-то пошлятину читаешь? — она полистала страницы. — И не стыдно?

— Эмма, верни, — щеки Эфи вспыхнули.

Девушка фыркнула и швырнула фолиант обратно на стол.

— Скукота-то какая, — она скривила нос. — Энциклопедия пресмыкающихся? Изучаешь товарища Родерика?

Лицо седьмого залилось краской.

— Н-нет... Я смотрел на... хамелеонов.

— Ладно, — Эмма хихикнула. — Но знай, что твои вкусы весьма специфичны.

Прежде, чем Эфингем успел что-то возразить, в библиотеку вошёл ещё один человек.

— Прошу прощения, что отрываю от такого интересного разговора, — мужчина усмехнулся, но от его улыбки всех присутствующих замутило, — но, сэр седьмой, тебя вызывает военачальник рода Цепешей.

Эмма едва не налетела на стул, ошалело глядя на Бредфорда.

Первый рыцарь выглядел как всегда внушительно. Выбившаяся из хвоста прядь закрывала обзор на раненый глаз с обыкновенно мерзким шрамом. Форма оттенка тёмного шоколада была примятой, что мог позволить себе лишь их главный рыцарь. Будь это кто-то другой, никто бы с этим не мирился. И Эмма была удивлена не только в следствии заявления, но и самим фактом того, что Бредфорд лично передал приказ. Обычно он получал эти приказы, но передавал их через кого-нибудь из рыцарей. Сдержанный и официальный, первый рыцарь не на шутку пугал. Один его вид заставлял пятиться и жаться к стене.

— Сэр первый, — Эмма поклонилась, чувствуя, что вот-вот сорвётся. — Что-то случилось?

— Просто я зачем-то понадобился отцу, — успокоил её Эфингем, положив сзади руку на плечо. — Только приехали и уже достают. Схожу узнаю и передам привет.

Набрав полную грудь воздуха, четвёртая схватила парня за ту самую ладонь и с криком перекинула его через себя. Ошарашенный седьмой даже не успел ничего предпринять и полетел спиной на стол, который хрустнул под ним и развалился. Лежащие там Книги разлетелись по всей библиотеке, а щепки и отдельные куски дерева даже попали на первого.

— Что ты делаешь, Эмма? — изогнул бровь Бредфорд.

— А нечего здесь шутки шутить, — та выкрутила брюнету руку, уселась сверху и зашипела. — Кто дал тебе право называть так военачальника рода Цепешей? Всё для тебя шутки думаешь? За такое тебя вообще казнить можно!

— Прошу тебя, Эмма, — первый снисходительно смотрел на них двоих. — Пусть поспешит.

Девушка встала. Она непонимающе вздёрнула нос.

— Прошу прощения, сэр первый.

Бредфорд подал седьмому руку, помогая подняться.

— За что? — непонимающе протянул тот. — Ладно, привет передавать не буду. Наша леди Эмма больше любит швырять людей и ломать ими столы.

— Ну и придурок! — рыцарь показательно закатила рукава. — Да я тебя сейчас!

Рассмеявшись, Эфингем просто вылетел из библиотеки. Эмма в гневе не лучший собеседник.

— Он ещё получит, — выдохнула та. — Ишь чего удумал...

— Считаешь, он получил место среди нас только из-за того, что он из рода Цепешей? — первый сел на стул, облокотившись локтями на спинку.

Четвёртая переваривала информацию.

— Значит, он не шутил? Лорд Цепеш его отец?

Бредфорд выглядел немножко навеселе. Его пальцы барабанили по спинке стула.

— Не знала? Хотя, Эфингем отлично это скрывает. Но странно, что такая хитрая лисица как ты, Эмма, ещё не выучила наизусть его биографию.

— Да мне как-то...

— Было плевать на новичка? — усмехнулся первый. — Это тоже похоже на тебя.

Эмма не ответила. Она опустила голову, стоило ей заметить промелькнувшие искорки в глазах Бредфорда. Обманчивый, он будто предлагал тебе стать другом. Пытался всеми силами показать, что внешний вид обманчив. Ей он казался медведем. Опасным, но который мило говорит с тобой и делится сокровенным. Но стоит тебе поверить в то, что его бурый мех мягкий, а глаза добрые-добрые, как он раскроет объятия. В природе так и поступают эти огромные хищники. Предлагают наивным людишкам объятия. И если львы сразу демонстрируют неприязнь, готовность кинуться тебе зубами в шею, то медведи... раскрываю объятия. На их мордах лишь дружелюбие и покорность. Но только они сомкнут лапы, как их когти раздерут тебя сзади надвое.

— Что же, — он встал, — собрание сегодня в семь, не забудь.

— Есть, сэр... — под нос себе ответила четвёртая.

Она не кинется в его объятия. Она будет умней.

***

Эфингем Цепеш. Ежевичные кудри его опадали на лицо, оттеняя небесно-голубые глаза, что сейчас смотрели с детской тоской и печалью. В свои двадцать с немногим лет парень пережил многое: тиранию отца, смерть несчастной матери, что тяжело заболела после его родов, предательство родного брата…

Он бежал от семьи так далеко, чтобы никто и никогда не сумел нагнать его. Но вот сегодня все его труды канули в лету. Сегодня он встретится с ними.

Род Цепешей — род военных. Армейцы не ладили с рыцарями так давно, что уже забыли причину взаимной неприязни. Именно поэтому Эфингем решился и долгие годы трудился ради того, чтобы вступить в Рыцарский круг.

Чтобы выделиться. Чтобы не быть с ними в одной касте.

Пышная зала была наполнена людьми. Все оживленно переговаривались и переглядывались, силясь выискать долгожданных многопочтенных гостей. Сегодня с восточного фронта возвращаются Шерман Цепеш, генерал-военачальник, и его старший сын, полковник Аластер. Пусть старшего уже видели в замке верхушки власти, но для остальных это было эффектным появлением.

Вечно незамеченный, всеми гонимый и презираемый, Эфингем вдруг оказался в центре внимания.

— Ну, какой он, какой он? — твердила девушка, что бегло представилась младшему Цепешу, отчего он так и не запомнил её имени. — Скажи, вы похожи? Каково быть младшим братом настоящей легенды?

О да, о силе Аластера слагали басни. Его воспевали в поэмах, величайшие актеры пробовались на его роль, ведь, кто бы мог подумать, Цепеш отвоевал Аляску, на которой ютились остатки повстанческих войск.

— Это значит быть его тенью, — уныло отозвался Эфи, отчего блеск в глазах девушки потух, и она отпустила рыцаря, отходя от него на пару шагов.

Эмма, что вновь ковырялась в гаджете, звонко рассмеялась. Её смех выбивался из общего гула и звучал отрезвляюще, привлекал внимание.

— Да хватит тебе, ты уже не часть их семьи. Вступив в круг, ты отрекся от фамилии, ведь так? Иначе все бы мы тут знали, что ты из вояк.

— Несмотря на это, никто не спрашивает у меня, как я смог добиться тех высот, на которые поднялся. Все спрашивают лишь об отце и брате, всех интересует лишь…

Загудели фанфары и общий ропот зала стал стихать.

Целая процессия двинулась сквозь дверной проход, с трудом втискивая многочисленную свиту в слишком скромное для такого приёма помещение. Кажется, старшие Цепеши притащили за собой всю свою армию.

Властные и невозмутимые, их иссини-черные волосы спускались до широких плеч, опадая на красные плащи, что стелились по полу, оглаживая следы мужчин. Они были почти неразличимы. Когда их взгляды встречались, могло показаться, словно один из армейцев глядит в отражение. Лишь легкие морщины на лице старшего Цепеша выдавали в них разных людей, а еще… Цвет глаз.

Глаза Шермана походили на изумруды, сверкающие посреди мраморно-бледного лица, взгляд Аластера же был прозрачен.

— Прошу прощения за опоздание, — мягко кивнул отец семейства, поправляя алый, как кровь, что пролита врагами, плащ.

Прямо позади них, грозным строгим клином, следовали пять человек, облаченных в форму, подобную Цепешам. У каждого из них была своя цифра, что слегка позабавило Эфи. Надо же, у его братца есть свой рыцарский круг: бугай, очкарик, уродец, невидимка и девка, совершенно ничем не выделяющаяся. Ему было обидно и ревностно, что брат когда-то выбрал их.

Эфингем, подобно брошенному щенку, преданно заглядывал в глаза посетителей столицы, силясь перехватить их взгляд и соприкоснуться с семьей, но они словно нарочно игнорировали его.

Аластер мягко улыбался восторженным вздохам и даже позволил себе аккуратно, утайкой от Шермана, махнуть парочке девиц, что особенно настойчиво строили тому глазки.

— Выскочка, — тихо буркнул Эфи и отвернулся от брата.

Эмма права. Они давно больше не семья. Есть они и он. Никакого единства, никакой близости, никаких связей. Все, что соединяло их — далекое прошлое. Оно тяготило Эфингема, заставляя влюбленно придаваться мечтаниям о давно прошедшем.

— Прошу приветствовать, — начал лорд Цепеш, — мой старший сын — Аластер Цепеш. Все слышали о его героической победе в зоне четырнадцать, но пока не удостоились чести познакомиться с ним лично. Прошу любить и жаловать.

Он выдержал паузу для аплодисментов. Аластер не шелохнулся.

— Мы были шокированы ситуации, сложившейся в родной колонии. Терроризм душит нашу великую Империю. Очевидно, что здешние силы власти не способны справиться с вызовом тринадцатых… — он вздохнул, довольный плевком в сторону рыцарства, — Теперь мы наведём здесь порядок.

Снова пауза и снова аплодисменты. Хлопали все, кроме Эфингема и Эммы, что были единственными представителями Великого Круга. Парнишка выглядел скучающим, словно всё это уже слышал, а розововолосая была явно раздражена.

— Вам слово, полковник, — кивнул сыну Шерман, делая шаг в сторону.

— Благодарю вас, военачальник, — слегка хриплым голосом сказал тот. — Наши предшественники не позволяли себе сидеть без дела во дворце, — продолжал Аластер, стукнув кулаком по столу. — Так почему позволяете вы?! Почему террористы то и дело захватывают мирных граждан и аристократию, линчуют господ и совершают массовые убийства? Количество инцидентов за последние два года возросло, вы только задумайтесь, в семь раз! — красивое точеное лицо перекосило от ярости. — Так почему, объясните мне, вы ещё не разобрались с этим скотом?!

В зале повисла давящая, звенящая тишина. Аластер поправил плащ, немного его приспуская.

— К вашему счастью, действовать мы начнем уже сейчас. Прямо отсюда, из Чикаго, где случается едва ли не половина всех происшествий. Эмма Аннандейл, — неожиданно назвал Аластер имя девушки, слишком уверенно, слишком привычно произнося сложную фамилию. — Вы возглавите отряд, патрулирующий север и запад столицы.

— Разве вы приехали сюда не чтобы разобраться со всем самостоятельно, милорд? — усмехнулась та, склоняя голову набок, отчего розовые пряди опали на лицо.

— Безусловно, — согласился Аластер и ощерил белоснежные клыки в улыбке, тая в ней скрытый вызов. — Но я подумал: почему бы не дать бездельникам шанс, чтобы искупить грех перед народом? К тому же, это отличная возможность уладить вековой конфликт между армией и рыцарством. Мои люди так же помогут всем нам в этом, я мог бы представить их всех, но… Боюсь, вам это не к чему. Каждый из них жизнь отдаст во имя империи, и я уверен, вы еще вспомните мои слова.

Шерман хмыкнул и не сдержал усмешки, горделиво наблюдая за старшим сыном.

— Вопросы, господа, — отвлекаясь от Эммы, попросил Аластер, и толпа кинулась на него, словно голодный хищник, расспрашивая о планах, которые он построил на очищение Британской Америки.

— До чего же вы Цепеши одинаковые, — досадливо прошипела Эмма, косясь на Эфингема, что обиженно пялился в стену.

За весь вечер брат так и не кинул на него даже беглого взгляда.

Среда, 25 июня 2025 года

Территория тринадцатой колонии Британии

Чикаго, Иллинойс

Штаб семи рыцарей круга

Тренировочное поле под номером три

Эфингем сделал резкий выпад, пытаясь хотя бы задеть уворачивающуюся девушку. Розововолосая усмехнулась и одними кончиками пальцев толкнула седьмого рыцаря в грудь. Едва устояв, брюнет встал в стойку, чтобы попробовать снова, но, рассмеявшись, Эмма резко ринулась вперед. Рывком огибая фигуру парня, она ударила его по коленям, тем самым опрокидывая на пол и взбираясь сверху, заламывая руку.

— Что такое, Эфи, почему ты такой сопляк? — девушка отпустила его, предварительно стукнув кулачком по макушке. — Неужели сейчас кого попало берут в рыцари?

Обливаясь потом, тот перевернулся на спину, пытаясь отдышаться.

— Я ненавижу рукопашный бой, — он рукой откинул со лба влажныеные пряди. — Дай мне оружие и мне придется давать тебе фору.

Рыцарь хихикнула, поправляя лавандовые леггинсы, что немного сползли во время тренировки.

— Террористы не будут спрашивать о твоих предпочтениях, — она нависла над лежачим парнем. — И к тому же, неужели у великого Цепеша есть недостатки? Я думала, вы все до одного безупречны.

— Это сплетни, — простонал Эфи и медленно поднял корпус, чуть морщась от легкой тянущей боле в месте ушиба. — Отец храпит, у Аластера прыщи на спине… А я просто немного отстаю в боях.

— Я так и знала, что с ним точно что-то не так, — усмехнулась Эмма. — Такой заносчивый… Проявил, якобы, благородность, дал мне шанс оправдать высокое звание… Выскочка, — девушка была заметно оскорблена речью Аластера.

— Варвары. Они все. Грязные, дикие и сумасшедшие. Теперь столько крови прольется по всему Чикаго… Причем, поверь, это будет кровь безвинных.

— Я не допущу этого, — тихо возразила девушка, заметно напрягаясь.

Эфингем снова откинулся на землю, расставив руки в стороны. Эмма сильная, чертовски сильная. Она могла бы победить его стоя на коленях даже не запыхавшись. Она как лиса. Бесшумная, хитрая и коварная. Но даже она заметно боится Аластера.

— Вставай и тренируйся, — вдруг прервала их совместные размышления Эмма, снова принимая стойку. — Ты должен уметь защищать девятого принца.

Поднявшись и отряхнувшись, Эфингем тоскливо взглянул на диск солнца, что постепенно падал за небосвод. Печальный взгляд голубых глаз был устремлен в краснеющую даль, где жгучее грубое солнце медленно стекало за горизонт, опаляя лучами раскаленный песок. Оно было столь же ярким, как то, что осталось на далёкой Родине. Разве что родное светило обращалось с человеком куда ласковее.

Закончив тренировку, Эфингем быстро принял душ и вдруг замер напротив своего отражения. Стоя здесь, перед зеркалом, ему было отвратительно видеть того, кто там отражался. Нет, он не видел там себя. Это был точно не он. В нём отражался его брат.

Такой гордый, с высоко поднятой головой и хитростью в синих глазах. Вытянутое лицо и его ехидная улыбка. Это Эфингем видел. Но точно не себя.

Кто он вообще такой? Действительно ли он вообще существует?

Кто знает о нём? Об Эфингеме Цепеше? У кого его имя на слуху? Никто не знает этого парня. Словно его и вовсе нет, никогда не было.

Эфи аккуратно коснулся стекла тонкими пальцами, но тут же оторвал руку, словно ошпаренный. Он видел злобу в глазах, что были напротив него. Он прекрасно знал этот взгляд. Так смотрел Аластер, когда ему нужно было заткнуться и уйти, чтобы не позорить семью.

Семья. Такое родное слово… Но для него забытое. Младший Цепеш не чувствовал ничего произнося это. Он никогда не был частью семьи. Он был лишним. Всегда мешался своему брату и отцу, мелькая у них перед глазами и всё время пытаясь им что-то доказать.

Но им было плевать, они ведь и так заведомо знали, что у него ничего не получится. Что он слабак.

Что он — никто.

Вероятно, он самый бесполезный человек на этом свете, который даже не достоин права на собственное счастье. Как может быть достоин права тот, кто никем не является?

Цепеш осел на кровать, всё так же смотря в это чёртово зеркало.

Теперь он видел в нём лишь какого-то парня, по чьему лицу горько катились слёзы, будто тот мог о чём-то сожалеть.

Сожалеть о чём-то потерянном, хотя у никогда ничего не было.