Удачное похищение

1.

Я шагал взад-вперёд по мягкому ковру просторной каюты, не в состоянии сидеть и ждать – и не в силах что-либо сделать. В случае нападения вводился чрезвычайный режим – экипаж мог командовать пассажирами любого статуса и держать дисциплину так, как считают нужным. У них есть все необходимые инструкции на практически любой случай агрессии. У них отменная подготовка и самая современная техника.

Но как же я не привык просто сидеть и ничего не делать!

Грохот.

Пространство закачалось. Как такое возможно? У корабля огромное количество стабилизаторов, как положения, так и внутреннего пространства.

Лязг. Скрежет.

Я ускорил шаг, будто это могло что-то решить. Опять, скорее на автомате, попытался набрать номер – но сверхсветовой эфир хранил молчание.

А вот досветовой разразился кашей звуков, как только я дал ему слово. Истеричный женский тон – и не менее истеричный мужской. Шипение и трески. Торопливый и тихий разговор. Попытки кого-то успокоить. Спокойные грубые слова. Выкрики. И многократный, разнообразный шум голосов.

Что происходит?

Я торопливо подхватил аварийный блок и вставил себе в мультяшку – устройство мультимедиа-реальности, вшитое под кожу за ухом. Не сразу попал в нужный порт, зацепив кожу. Но это не паника и не растерянность, нет. Просто я этот порт почти никогда не использую и плохо знаю, где он находится.

Сверху всё-таки натянул скафандр, не активируя шлем. Просто на всякий случай.

Всё. Это всё, что я могу сделать.

Стуки, крики. Уже из коридора. Что там происходит, всё-таки?

Мучиться неизвестностью невероятно тяжело. Но здравый смысл не разрешал высунуться в коридор и посмотреть.

Может, разберутся без меня? Я человек мирный, без необходимых навыков выживания в агрессивной среде… Ну кроме дикой природы, но тут же другое дело!

Грохот и скрежет, как будто ломается и рвётся гибкий прочный пластик стен.

Ничего, ничего, если что-то разгерметизируется, скафандр среагирует сам.

Звуки громче.

Оно… Приближается?

И стучится ко мне.

Дверь разлетелась на осколки.

В меня смотрела тонкая спица шокера, способная на мощном режиме выжечь нервную систему или свернуть кровь.

Почему-то именно она бросилась в глаза сначала. Несмотря на то, что громила за ней был куда как объёмней. Я осторожно поднял руки, давая понять, что не дурак сопротивляться.

Ещё двое вошли, видимо обыскивая каюту, но я неотрывно смотрел на оружие.

Меня тоже разглядывали. Потом захватчик обвёл рукой перед собой. Ладонь сверкнула нитями схем. Снимает проекцию? Зачем?

Пара тихих слов, приглушённых мультяшкой. С кем-то обсуждает. А если они решают…

Я чуть побледнел.

– Вы же меня узнали?

– Молчи! – с этим резким приказом как-то не хочется спорить. Они ведь не решают убить – не убить?

Я ну вот вообще ничего не могу противопоставить шокеру.

– Развернись, – уже спокойней. Что делать? Если не послушаться, меня ведь могут и убить. Как-то не тянет пока умирать, даже героем. Или оставаться инвалидом. Или просто словить перегруз на нервные окончания во всём теле.

Я поспешно развернулся, чтобы не злить шокер.

Мне заломили руки за спину и чем-то больно стянули. Но это было замечательно! Я буду жить. Ещё сколько-нибудь.

Я ведь не звезда какая-нибудь, чтобы меня узнавали в лицо. Вдруг и не узнали? Вот он уточнял у кого-то.

Но теперь за меня назначат выкуп и всё будет хорошо, ведь так?

Меня вывели в коридор. Двери в каюты все взломаны, раскорёжены и разломаны, стены тоже пострадали, а вот трупов не видно. Так, это хороший знак. Куда меня ведут? На свой корабль, понятно, а вот через какой шлюз?

Мы прошли большой холл, где обычно собирались пассажиры. Высокие потолки и стены, отделанные натуральным деревом с красивой резьбой, пышные диваны, принимающие форму тела, вазы с фруктами перевёрнуты и валяются на столах и полу.

Пассажиры и теперь собрались здесь, как и команда. Только связанные и перепуганные под дулами шокеров. Ну отлично, значит сейчас и меня…

Мы прошли мимо. Я непроизвольно стал замедлять шаг и получил тычок.

В чём дело? Мы идём к выходу. На диване сидит… Почему? Меня забирают, а Ольгу, дочь директора крупнейшей строительной компании и жену совладельца транспортной сети – нет? Да, возможно у меня капитал больше, чем у них обоих. Но они могут высвободить огромную сумму денег быстро, и за жену и дочь готовы отдать что угодно. Мои же средства все в инвестициях, и жена не сможет быстро собрать большую сумму. Если, конечно, вообще захочет её собирать.

Ещё тут есть посол Федерации с женой и сыном, известнейшая актриса, директор ВнешТоргБанка с женой…

Они остались, взяли только меня.

Снова стала закрадываться отступившая было паника. Речь, несомненно, о выкупе, зачем я ещё могу понадобиться? У меня есть только деньги, и талант только к ним, и это всё, что с меня можно взять. Может, они не хотят рисковать, взяли кого попало? И решили, что хватит одного?

Мне теперь снова страшно.

– Вы ведь меня узнали? Я Гинзбург, президент ПромГлобалИнвест, и…

Тычок дулом шокера в затылок – больно. Но куда больнее было бы получить заряд шокера.

Молчу. Ещё страшнее. Они узнали? Или им всё равно?

Шлюз оказался цел и открыт. Это немного успокаивает. Из тех пиратов, которые не совсем отмороженные. С запретом на убийство. Есть такие – которые думают о будущем и изо всех сил стараются оставить жертв в живых. Тогда их действия классифицируются как грабёж, а не международный терроризм. В случае поимки отделываются не особо большими сроками в обычных колониях. Некоторые сбегают, некоторые выходят на свободу. Иногда возвращаются к старым занятиям… А иногда живут на награбленное и припрятанное.

Быстрые корабли, хитрый экипаж, оборудование, позволяющее молниеносные абордажи – и жертвы не бьются до последнего, зная, что потеряют только деньги. Такое пиратство – чисто коммерческое, значит, всё-таки, выкуп.

Я снова начал потихоньку успокаиваться.

Шлюз с хлопком закрылся за спиной, и пластик сменился тусклым царапанным металлом. Яркий свет, коридоры с невысокими потолками. Почти незаметный рывок в момент старта. Довольно свежий воздух и даже легчайший сквознячок. Корабль создавался умными людьми. Должно быть, отличная конструкция, надёжная. И хорошо обслуживаемая.

Обилие людей в коридорах внушало жуть. Я не мог избавиться от мысли, что нахожусь в логове врага, который может убить меня, не задумываясь. Вдруг кто-то не очень хочет выкуп?

Ерунда. Они за этим и совершают рейды.

Меня ведут по коридору и пропихивают в узкую дверь. Вспыхивает свет. Да ну? Я настолько важный, что даже похитители предоставили мне отдельную каюту? Не трюм, а кровать, дверь в то ли шкаф то ли вообще санузел, стол и стул?

Это на небольшом корабле, где метры в дефиците?

Вот теперь точно ничего на ум не приходит. Кроме паники. Что происходит?

Снова дёргается дуло шокера, указывая на мой скафандр.

– Снимай!

С ним было куда спокойнее.

Снимаю.

– Это тоже.

А куртку-то зачем? Она чем помешала? И цены особой не имеет. Ну ладно. Снимаю.

И мне указывают на кровать.

Вообще. Ничего. На ум не приходит.

Кроме паники.

Зачем?

– Ложись, – велит конвоир, когда я присаживаюсь на краешек.

Мысли скатываются от самых страшных до самых грязных. Зачем? Что им от меня надо?

Но шокер может лишить меня самого дорогого – мозгов, и это самый сильный аргумент.

Я ложусь на спину… И с облегчением чувствую, как руки мне вытягивают вверх и на запястьях затягивают наручники.

Да ладно, что я там себе напридумывал? Какая ерунда.

Дёргаю руками, но они надёжно зафиксированы вверху.

Что вообще происходит?

– Вы ведь знаете, что за меня можно взять большой выкуп? – напоминаю вслед уходящему пирату.

Ни слова. Он никак не отреагировал.

Свет почти гаснет, оставляя тусклые сумерки.

Мультяшка не отвечает. Надеюсь, её только блокировали, а не испортили совсем.
Так не держат заложников. Какой смысл в этих оковах? Что я могу сделать без них в открытом космосе на пиратском корабле? В запертой каюте. Я не спецназовец, я финансист. Но на что я им сдался, если не выкуп? Зачем меня держать вот в таком виде?
Идей почти не было. Кроме отдельных опасений.
Что я не пытался придумать, мысли возвращались к самым грязным и страшным вариантам.

Я попробовал отвлечься. Посчитать прогноз курса рубля к доллару Федерации, доллару Содружества и юаню… Но мысли о деньгах не шли. В конце концов из-за них я не живу нормальной жизнью.

Мысли об оставшейся дома жене как раз отвлекали, но неизвестно ещё, что страшнее – жена или то, что меня ждёт.

Я осмотрел наручники. Гибкие, довольно мягкие, тем не менее кажутся совершенно надёжными. Может, будь я тем самым мошенником, которым меня зовут частенько, смог бы здесь что-то сделать.

Но я из приличной семьи, культурный человек. Возможностей не вижу вообще.

13 декабря
2.

Страх сменяется странным спокойствием и опять накатывает, нервы на пределе. Когда дверь открывается, я почти готов умереть, лишь бы хоть какая-то ясность.

В тусклой подсветке силуэт почти чёрный, лица не разобрать. Невысокий, стройный, гибкий силуэт. Плавные движения.

Плотная куртка летит на стул. Туда же отправляются брюки. На стол ложится шокер. А я пытаюсь разглядеть.

Крутые, хоть и небольшие бёдра. И, кажется, грудь.

Женщина.

Это женщина.

Теперь всё встаёт на свои места. Страх уходит, облегчение такое резкое, внезапное и огромное, что мне хочется смеяться.

Но я молча смотрю, как она снимает трусики и расстёгивает мне брюки.

Вот и зачем ей понадобилось меня связывать?

У неё тугие мышцы и шелковистая кожа. Гибкая, горячая, мягкая и упругая. Наверное, это бред, галлюцинация на нервной почве.

Но она движется, и я еле удерживаюсь перед самым пиком, из опасения или по привычке.

Ловлю момент, когда она плотно сжимает меня, выдыхая короткий стон, и позволяю себе расслабиться.

Она соскальзывает через несколько мгновений и принимается одеваться.

Напряжение этого бредового дня уходит, и я проваливаюсь в сон.

3.

Понятия не имею, сколько я спал, но таким отдохнувшим давно себя не чувствовал. Почти не портили впечатление даже затёкшие руки в наручниках. Если выживу, буду вспоминать всё это, как волнующее приключение.

Мне вообще-то не привиделось ничего? Нервная система не выдержала и выдала порцию глюков. Или я заснул быстрее, чем показалось.

Впрочем, цветные сны мне не снились давным-давно. Как и настолько эротические.

Я как мог размял руки, двигая пальцами, вращая кисти. Подтянулся выше, подвигался. Так вроде получше. Что дальше? Меня ведь не будут держать вот так до следующей ночи?

А может быть… Это розыгрыш? Такая вот милая шутка? Подарок от друзей. Мои сокомандники по спортивному ориентированию вполне способны что-то такое устроить.

Тогда это они зря. Моей жене будет всё равно, розыгрыш там или что ещё, знал я об этом или не знал. Факт есть. Ей хватит.

Да нет. Захват и повреждение пассажирского корабля не может быть розыгрышем. Абордажное оборудование вполне профессиональное, позволяет вскрыть шлюз, не выпустив воздух. Если только не подговорили экипаж, пассажиров, диспетчерскую и мастерские космопорта… Нет, нереально. Скорее всего это настоящие пираты.

Я думал и думал, ничего не придумывалось. Временами засыпал, временами скучал. Кажется, прошла вечность, пока про меня вспомнили.

Пират, тот ли, который привёл меня? Или другой?

Точно не та девушка, что…

Пират сделал свет поярче, освободил мои руки и поставил на стол пластиковую коробку:

– Там туалет, тут еда. Тебе десять минут на всё.

Я торопливо встал. Сначала, конечно же, туалет. Не успеть в него критичней, чем не успеть с едой.

В коробке оказались кусочники и космокружка с напитком. Оказывается, я нехило так проголодался, так что еда исчезла за пару минут. Я открыл носик кружки. Понюхал.

– Что там?

– Компот, – раздражённо ответил пират, не сводя с меня шокера.

Компот отправился за кусочниками.

Я встал, тонкое блестящее дуло указало на кровать.

– Слушай, а у меня от десяти минут точно ничего не осталось? Мне бы хоть походить.

– Ложись! – рявкнул пират, и я печально направился куда сказано.

– Зачем вообще меня привязывать? Я же не идиот. Сделаю, что скажете. Не буду делать, чего не скажете. Соберу большой выкуп. Ничего задумывать не буду.

На моих запястьях снова наручники. Дверь закрывается.

Я сажусь, вывернув руки. Пытаюсь хоть как-то подвигаться.

4.

Вечером… или не вечером? Кто его разберёт…

Она пришла снова.

Всё так же, как и в прошлый раз. Но не менее прекрасно. Я хотел выловить момент, когда она слезет и начнёт одеваться, но начал приходить в себя слишком поздно.

– Не связывай меня, – попросил её спину. – Я не буду сопротивляться.

Дверь закрылась.

На следующий день спал уже меньше. Самым страшным, что пока случилось, оказалась скука. Высчитывал курсы валют и котировки акций, адаптировал неденежные блага – аборигены некоторых миров не использовали денег, но и с ними надо было вести дела. Решал логические задачки.

Потом меня снова навестили. В этот раз женщина, явно другая, она прибавила свет и поставила на стол коробку.

Она не будет?..

Это хорошо. Всё-таки не хотелось бы пропускать через себя всю женскую часть команды. Не настолько я оголодал. Хотя эта, пожалуй, ничего. При свете её легко разглядеть.

Ту, вторую, я до сих пор не видел в лицо. Полумрак не давал ничего понять. Хорошая фигура, возбуждающие движения… И это всё.

Я попытался представить себе её лицо модельно красивым.

Ничего не вышло. По прежнему тёмное пятно.

– Зачем меня связывать? – спросил я, усаживаясь за еду. – Я прекрасно понимаю, что лучшее, что я могу делать для сохранения собственной жизни – то, что велите. Я знаю, что вы воздерживаетесь от убийств, могу заплатить выкуп, и этих денег мне не очень-то и жалко. – Не уверен, что хочу отдать их жене больше, чем пиратам.

– Молчи и ешь, – велела тюремщица.

– Да-да, – я обычно не разговариваю за едой, но тут особый случай. – Я не сделаю ничего страшного, если вы меня освободите. И не возражаю против… того, что происходит.

– Ты можешь помолчать? – чуть раздражённо. Я вздыхаю печально:

– Но мне просто скучно…

– Ты в любом случае не по адресу. Я этого не решаю. Спроси капитана. Когда придёт. Хотя… Лучше не надо. Просто терпи, в конце концов, тебе здесь курорт?

– А капитан…

– Давай ешь! – уже с рычащими нотками. Замолкаю. Прекрасно понимаю, когда стоит помолчать.

14 декабря

5.

5.

На следующий… день? Интересно, годится ли количество визитов незнакомки как счётчик прошедших дней? По внутреннему ощущению времени прошло куда как больше, но я могу ошибаться. Такое откровенное безделье просто уничтожало все ощущения времени.

В общем, в следующий раз очередной тюремщик – уже другой, они что, жребий бросают? Вошёл, оставил коробку с едой, освободил меня и вышел.

Я сначала и не думал ни о чём хорошем, ел второпях. После еды поспешно размял руки и спину, поглядывая на дверь.

Но никто не зашёл.

Некоторое время я просто ходил из угла в угол, потом стал делать разминочный комплекс. В таких штанах это довольно сложно, конечно…

Одежда вообще беспокоила меня всё больше. Сколько времени я уже в одном и том же? Личная гигиена, правильная диета, упражнения давали хороший результат, и обычно я мог не думать о запахах, но если не менять одежду и не мыться, да ещё секс...

Она ведь просто перестанет приходить.

Это, пожалуй, самая пугающая мысль.

Я быстро обнаружил, что скука никуда не ушла. Теперь можно было ходить – и что? Мультяшка всё равно не работала, ни новостей, ни возможностей вести запись, ни информации. Конференция по энергоэффективным технологиям пройдёт без меня, это плохо. Но есть ещё много чего хуже. Решение по вложениям примут тоже без меня, и опять Левченко навяжет финансово невыгодное, потому что оно удобно кому-то из властей. Не так и не с той стороны он подходит! Властям удобно, чтобы преуспевающая компания приносила большой доход и развивала стратегические области. Эти люди, которые сидят в выбираемых органах… Реально работают меньшинство из них, остальные рады, когда приток налогов толстеет.

Ну что уж теперь, будем считать, что я в отпуске.

6.

Свет я сам не мог сделать поярче, и она снова пришла в полумраке. Как будто прячется.

Снова шокер, наручники. Снова долгие минуты удовольствия.

Но на этот раз я пришёл в себя раньше, чем она. Начинаю привыкать?

– Убери наручники, и внесём разнообразие.

Встаёт, одевается. Молча.

– Нет, ну в самом деле, тебе интересно одно и то же каждый раз?

Молчит.

– Дай мне тоже чего-нибудь сделать. Если тебя это возбуждает, я буду слушаться.

Резкое движение прорезает темноту. Я даже не различил, как она схватила шокер, и только увидел перед собой тусклый индикатор заряда.

– Не надо! Я не собираюсь ничего делать. Я же не спецназовец, я привык платить и договариваться. Сделаю всё, что мне скажут. Я ж не идиот.

Дверь снова закрылась.

7.

Когда наутро пират пришёл меня освобождать, я спросил его про гигиену.

В клетушке с туалетом оказалась запертая кабинка сухой чистки – и для людей, и для одежды.

Конечно, не ароматный душ в “Отель Юнион”, но для сложившейся ситуации – великолепно. Это по работе я перемещаюсь по элитным апартаментам и гостиницам. А вот на тренировках по спортивному ориентированию условия спартанские и для президентов инвестиционных компаний. Если я там не смогу обслужить себя, то вряд ли получу допуск даже на простое занятие.

Теперь я мог не просто планировать и вычислять в уме. Ещё делать физические упражнения, медитировать, измерять шагами каюту и пытаться сделать стойку на одной руке, которая не получалась вот уже полгода упорных тренировок. Подтянуть вестибулярный аппарат достаточно не выходит.

Эти пираты – нормальные ребята, если подумать.

И я планировал. Бывают такие переговоры – надо сказать только одну фразу. Сначала – только одну. И потом уже – идеальный договор в кармане, почивай на лаврах. Или всё провалено, как пойдёт.

У меня только одна фраза. Всё, что я скажу дальше, для неё – жужжание назойливой мухи. От которой отмахиваться она будет шокером.

Долгие размышления – и я понял, что даже одной фразы у меня нет.

8.

Наверное, она приходит вечером. Хотя, может быть, это послеобеденное развлечение. Или утренняя разминка.

Я не знаю.

Полумрак, тихие шаги, невысокий тёмный силуэт.

Блеск шокера.

Дуло указывает на кровать – и наручники.

Я не двигаюсь и смотрю в лицо.

– Не надо.

И – тихо и твёрдо, стараясь не выпускать эмоций:

– Рискни.

Силуэт замирает, а я просто жду.

Долгая секунда, быстрые шаги. Шокер летит за дверь, щёлкает магнитный замок.

Хватаю её – быстро, но осторожно, прижимаю, сразу обозначая намерения. Кажется, она пытается увернуться от поцелуя, но я понимаю это только тогда, когда уже настигаю её губы. Зачем сопротивляться, если для этого и пришла? Предпочитает слабенькие чмоки, как моя жена?

Но сейчас она отвечает на мой горячий жадный поцелуй с отчаянной страстью, забыв, что пыталась его избежать. Даже сквозь слои ткани чувствую её сердце. Слишком толстая куртка летит на пол, а я с удовольствием сжимаю её гибкое, горячее тело.

Остальная одежда тоже валяется где-то на полу, и она пытается занять привычную позу. Но я укладываю её на кровать, нависая сверху.

– Сегодня – моя очередь.

Губами исследую её тело, добиваясь то судорожных вздохов, то негромких стонов. Задерживаюсь в особо чувствительных местах. Вхожу медленно, не обращая внимания на её попытки поторопить меня. Она дрожит и глухо стонет, но я продолжаю – ещё и ещё, всё дальше и дальше.

И в ней не остаётся ни сил, ни осознавания, чтобы уйти после. Она буквально выключается, даже не отстранившись.

15 декабря
9.

Сквозь сон я почувствовал движение. Шум чистки за тонкой дверцей.

Постель без неё стала неприятно холодной и пустой. Но у неё действительно дела, это у меня незапланированный отпуск.

Второй раз меня разбудил один из пиратов, без стука заявившись в каюту.

– Эй, вставай.

Я открыл глаза, обозначив своё присутствие в реальном мире.

– Пошли на завтрак.

То есть – пошли? Из каюты?

Я вскочил мгновенно, пока пират не передумал. Сколько я уже не выходил из каюты? Четыре дня?

– Капитан сказала, что здесь тебе не ресторан. Хватит халтурить, раз ты уж всё равно…

Он махнул рукой, а я сгрёб с пола одежду.

– Можно… – киваю на дверь в санузел.

– А я что, ждать, что ли, буду?! – возмущается он.

– Быстро, две минуты. Я же, ты понимаешь…

– Засекаю, – проворчал, демонстративно постучав по мультяшке.

Коридор остался таким, как я его запомнил, но я всё равно не мог не пялиться по сторонам. Четыре дня взаперти, без дела – и даже эти одинаковые стены казались интересными и разнообразными. В них были разные дверные проёмы, встречались решётки вентиляции, такие интересные панели бестеневого света и даже ответвления коридоров. Глаза привыкали к ярким лампам. Корабль оказался достаточно приличных размеров.

Навстречу попадались другие пираты, все они уделяли мне внимание. Рассматривали, подмигивали, даже улыбались как-то грубовато. Ну да, все в курсе, в каком качестве я тут.

Почему-то эта мысль не принесла ни стыда, ни вообще какого-то неудобства.

В конце коридора уже виднелся более яркий свет и шум, как вдруг дорогу нам преградил громила.

Ну, может, не совсем громила, но вырос на пути так внезапно, что стал выглядеть чуть выше и шире, чем на самом деле. Квадратная челюсть и кустистая щетина добавили колорита тяжёлому взгляду.

Громила оглядел меня с головы до ног. Приподнял бровь, оценивающе.

Качнул головой, расплылся в ухмылке и протянул ладонь.

Я чуть было не растерялся, потом с равнодушным видом ответил тем же, решив отнестись философски. Руку пожали, потрясли, на удивление аккуратно. Впрочем, космолётчики же. Они руками отлично владеют.

Мой сопровождающий фыркнул.

Громила развернулся и потопал на свет и шум. Мы пошли следом.

Не задерживаясь на входе я окинул взглядом большой зал с низким потолком. Почти два десятка человек, в основном среднего достатка, не оборванцев и не расфуфыренных на чужих ценностях. Так вот и не скажешь, что разбойники.

Я определённо привлекал внимание. Ну ладно – не сказать, что я особенно скромный. Привык. Правда привык к вниманию чуть другого рода… Но всяко лучше, чем наручники и в туалет по секундомеру.

Изобразил деловую улыбку всем, кто открыто пялился мне в лицо и сел, куда указывал сопровождающий.

Тот тоже уселся рядом и выловил тарелку с раздачи.

– Я Серёга, – он сложил кулак в приветствие космонавта. Приемлемая замена рукопожатию, если ладонь закована в скафандр. Я ответил – такое умею. Тоже взял себе тарелку и закрытый стакан.

– Марк.

– Эй, Марк, – окликнула меня соседка напротив. – А времечка между ночами у тебя свободного не остаётся?

На неё зашикали со всех сторон.

– Лийка! – сделал мой сосед круглые глаза. – Дура ты, тихо! Капитан услышит.

Моё сердце подпрыгнуло с переворотом.

– А где она?

– Сейчас появится, – тихо ответил Серёга. – Раньше не приходит. Дела у неё.

Пираты болтали о каком-то фокуснике в порту Свободных Торговцев, я не слушал. Я смотрел на вход. Каждая заходящая женщина была не та. Потолще, повыше, порезче, волосы не такие… В каюте всегда полумрак, могу и не узнать.

Но не узнать её не получилось.

В столовую она буквально залетела, как астероид на орбите. Чётко, плавно и быстро. Села, сняла с раздачи тарелку и окатила пиратов волной настороженности.

Гибкая, тоненькая, смуглая. Волосы убраны в косичку. Огромные глаза.

И корявый широкий шрам, перекрывающий пол-лица. Бровь рассечена в углу, белесый след тянется через переносицу, сминая некогда аккуратный носик с одной стороны. Разрез цепляет уголок рта, делая губы очень асимметричными.

Вот оно. И тусклый свет в каюте, ещё более приглушённый, когда она приходит. И попытка увернуться от поцелуя. Просто боялась, что я обнаружу или нащупаю этот шрам.

Я увёл взгляд – сейчас заметит. И вряд ли будет довольна. У неё и ниже лица есть на что посмотреть. Аккуратная, подтянутая фигура. Впрочем, это помню, как и то, что под бесформенной курткой спрятаны вполне себе женственные формы, намёк на которые еле прослеживался в свободной плотной одежде. Высокие ботинки с тяжёлыми адаптивными магнитами таскала не напрягаясь, лёгкое отклонение вектора тяжести от систем искусственной гравитации на кораблях даже не замечала.

А ещё у неё сильные, крепкие мышцы – везде. И она с ними очень умело управляется. Везде.

Упругая попка и талия, которую я почти могу обхватить ладонями.

Я добрался до тонкой, но крепкой шеи, когда почувствовал тяжесть её взгляда.

Поймал ярость из чуть сощуренных глаз и легко изобразил губами извиняющуюся улыбку.

Уткнулся в тарелку. Если её так злит мой навязчивый взгляд – ничего. Ночью ещё раз хорошенько всё ощупаю. Не хочется бесить женщину с шокером.
17 декабря

С едой она справилась раньше меня. Раньше многих. Снова улетела своей лёгкой походкой.

У неё дела.

Я вздохнул. Надо будет в следующий раз пялиться поосторожнее.

– Я её разозлил?

Она, вообще, теперь придёт ещё? Или у неё принципы? Вдруг я всё испортил?

Но пираты вокруг закатились смехом.

– Не, разозлил – это совсем не то, – загадочно ухмыльнулась женщина, видимо, Лия.

– Это она сегодня очень в настроении, – пояснил Серёга. – Так что продолжай в том же духе, не знаю уж, что ты там такое делаешь.

– А.

Уткнулся в тарелку. Смутить меня трудновато, но вот так обсуждать…

Я, в конце концов, из интеллигентной семьи.

10.

Возвращаться в скучную каюту к отвратительному одиночеству не хотелось категорически, но я решил пока вести себя хорошо. И так уже получаю куда больше, чем типичный пиратский пленник. Наглеть буду постепенно.

Пока я продумывал проект финансирования пассажирского порта во Внешнем рукаве. Освоение космоса – то, во что я могу позволить себе вложиться. Пусть и окупаемость слабая. Просто грузовые узлы там уже есть, но для нормального заселения не хватает как раз людей.

Или хвилты. Остальным расам рановато ещё на освоение космоса.

Да и ящерам, если быть честными, рановато. Но если не учитывать их в проектах, различные комитеты по правам ни за что эти проекты не пропустит. Лучше потом тихонько и медленно мотивировать их самих отказаться от далёких планет.

Планы устранения хвилтов как раз годились как пища для размышлений. Помогли скоротать время до обеда.

За мной снова зашёл Серёга. Он лениво махнул шокером, не вынимая его из чехла на поясе. На этот раз я не стал задерживаться.

– Запоминай дорогу, – велел пират. – Чтобы потом тебя не провожать.

Я вздёрнул бровь. Прямо так сразу? Ей что, настолько понравилось?

– Вот, камера, – ткнул мне пальцем в ворот. Что-то тихо щёлкнуло. – Не снимай её.

Киваю. Камера так камера. Я собираюсь вести себя прилично. Наверное.

– Слушай, а что потом со мной будет?

Серёга хмыкнул:

– Не боись. Мы не убиваем.

Ладно, уже спокойней. Так что если это правда, то дёргаться мне и незачем. А это вероятно правда. Я так и понял, что эти ребята – не из самых отмороженных. Ну и, в конце концов, я живой стою столько, что ни один самый принципиальный пират от такой суммы не откажется. Да, думаю, и законопослушные люди многие бы задумались.

Я ковырялся в тарелке с каким-то очевидно питательным и недорогим салатом и ждал капитана. Рассчитывал снова полюбоваться, соблюдая осторожность.

Но меня окликнула женщина, которая сидела рядом за завтраком.

– Эй, послушай-ка.

Села, толкнув еду в сторону и сунула мне под нос браслет, бормочущий голосом диктора новостей. Сделала погромче.

– Президент ПромГлобалИнвест Марк Аркадьевич Гинзбург, похищенный неизвестными лицами с пассажирского рейса номер сто пятьдесят восемь Центральный – Святогор до сих пор не найден. Требований о выкупе не поступало. Розыск продол…

Женщина резко выключила и уставилась на меня.

И что она хочет сказать?

– Разумеется, меня ищут. Это закономерно. Что не так?

– Так ты же ценное имущество, а?

– Наташ, не тупи, – засмеялась другая, кажется, Лия, если я правильно запомнил. – Конечно, он дорого стоит. Во-первых, его забрали из каюты бизнес-люкс. Во-вторых, цена его скафандра сравнима с нашим кораблём, Толян же сказал. В-третьих, там все пассажиры мажорами были.

– Да, но этот… Он же… По-моему, капитан не имеет права единолично заграбастать себе такую ценность!

– Она же отказывается от своей доли в таких рейсах, ты не забыла? – напомнил лениво мужик напротив.

– Да какие должны быть доли, чтобы это перекрыть!

– Вы всё равно сможете взять с меня выкуп, – осторожно предложил я, рискнув вмешаться. Мало ли до чего они договорятся. – Просто назначите, когда капитану я надоем.

– Ты так хочешь отдать денежки? А ты знаешь, что выкуп не ограничится твоими карманными расходами?

Разумеется, знаю. Подобный сценарий рассматривался. Я и летал безопасными рейсами. Кто же знал, что вы, господа разбойники, заберётесь так далеко в Объединённый Союз? Я знаю, что придётся обналичить всё, что можно обналичить, и занять денег под всё, что обналичить нельзя. Знаю так же, что этот выкуп меня не разорит, все, кого похищают, быстро компенсируют траты, значит, основные активы умудряются не трогать.

Похищения людей у нас стоят на уровне беспошлинной торговли. Грустно.

Я пожал плечами:

– Во-первых, я понимаю, что моя ценность – это моя безопасность. Во-вторых, я на грани сложного бракоразводного процесса. Кому бы не достались мои деньги, это точно буду не я.

– И что, лучше нам, чем жене? – скептически спросила Наташа.

– По крайней мере, здесь у меня есть секс, – ответил я, замечая капитана. Она опять влетела по какой-то своей орбите, не забыла предупреждающий взгляд команде и чуть было не поймала мой. На наш уголок смотрела пристальнее, может, ей не понравилась ржущие за столом подчинённые, да кто знает…

Красивая. Если взять общую картину, её этот шрам не так уж сильно портит.

Может, у меня просто сказывается нехватка женской ласки?

Посмотрел ещё раз. Красивая. Особенно, если знать, какая фигурка скрывается под мешковатой курткой.

18 декабря

12.

Моя память упёрлась в непреодолимый предел. Схемы, которые я строил в уме, уже начали забываться. Что ж, буду тренировать память. Но как-то нужно уговорить разблокировать мне мультяшку. Серёга строго велел не наглеть, не рисковать и не нарываться, у капитана очень не большой запас терпения. Я должен выждать пару дней, прежде чем просить что-то ещё.

Поэтому я терпеливо сидел в каюте и планировал проект финансирования медицинских центров для реабилитации производственных инвалидов. Необходимость в них давно назрела, но государство жалело денег, а Левченко и ещё пара членов совета директоров давили начинание, которое может и никогда не окупиться. Но я хотел подключить папу, как бы он ни относился к моей профессии, должен понять. У него авторитет в Минздраве и некоторая условная известность в прессе.

Папа – и, главное, мама. Вот как бы исхитриться, дать им знать, что я жив? Каково им сейчас?

Спрошу завтра ребят. Ну должен же хоть кто-то понять, у кого-то же есть родители!

Наверное. Может быть.

Будь у них родители, они бы не занимались пиратством, а?

Ночью она пришла по графику. Приглушённый свет, гибкий силуэт, горячие губы. Больше не пыталась увернуться, впиваясь в меня с ответной страстью. А я не мог насытиться простым поцелуем, оторвавшись от неё, только когда перестало хватать воздуха.

Она легко отстранилась, расстёгивая куртку. Перехватываю её руки, продолжаю сам. Футболка падает на пол, и ничего больше не скрывает грудь. Если она так одевается на корабле, полном пиратов, значит, очень уверена в себе. Ну или никогда не снимает куртку.

Разворачиваю её спиной, так сподручней. Некоторое время не могу справиться с застёжкой брюк, пока такая маленькая, но сильная ручка не помогает мне. Кажется, она уже не спешит и не пытается руководить, принимая мои ласки.

Я по-прежнему боюсь позволить себе что-то лишнее. Перевернуть её, поставив на колени, или схватить за волосы… Даже спросить имя.

Позже. Не стоит жадничать. Пока хватит и того, что есть.

13.

На завтраке пираты казались чересчур оживлёнными. Надеюсь, не очередное нападение? Нет, я понимаю, что меня тихо запрут в каюте, и я ничего не увижу и не услышу. Но – опасное это дело. И неприятное.

– Что такого всех волнует? – спросил у Серёги. Он больше не провожал меня в столовую и обратно, но садился я по прежнему рядом. Кажется, здесь у всех свои места.

– Завтра с утра мы у Старика! – расплылся тот в улыбке. – Наконец-то твёрдая земля под ногами!

– Прибываем к Седому Старику, – объяснила Наташа. – И не на твёрдую землю, а на орбитальную станцию. Но да, – и она улыбнулась, – разницы не чувствуется.

– Можно будет гулять весь день, – мечтательно сказал Хор, сидевший за Лией. Высокий, тощий и коротко стриженый, он говорил с непонятным акцентом. Откуда он – и человек ли вообще – трудно понять. Я на всякий случай пока не задавал лишних вопросов.

– Жаль, но тебя, наверное, не выпустят. Капитану, конечно, решать, но тут я уверен. Я бы не выпустил.

Я вздохнул:

– Понимаю. Я и сам бы не выпустил. Но хоть весточку бы кто передал моей семье, а? Хоть как-нибудь? Мама с ума сходит, наверное.

– Если у тебя нормальная мама, она точно с ума сходит. Но рисковать мы не будем. Нас и так отследят в этом порту, просто позже. Надо успеть уйти. И не оставлять лишних подсказок.

– Сбываете награбленное? – догадался я.

– Это уже не твое дело, Марк, – отшила Наташа, и я развёл руками в знак капитуляции.

– В другой раз, ладно, – сочувственно пообещал Серёга. – Что-нибудь придумаем.

– Хорошо, а что насчёт одежды? Хоть во что-нибудь переодеться. Потом отдам, вместе с выкупом. Хотя бы самую простую.

– Ну, это я попробую помочь. Уж, конечно, без всяких финтифлюшек, терморегуляции, автоподгонки, что там ещё…

– Просто куски ткани. Буду безмерно благодарен!

14.

И в самом деле утром корабль опустел. Дверь в мою каюту почему-то осталась не заблокирована, но гулять по опустевшим коридорам казалось скучновато. Все двери оказались заперты. Понимаю, в рубку управления меня логично не пускать. Но кают-компания?

Хотя бы столовая осталась открыта.

И не совсем безлюдна.

Стукнуло в недрах раздачи, и капитан перехватила тарелку с чашкой, даже не взглянув на меня.

Я прошёл мимо своего привычного уже места и сел рядом с ней.

– Доброе утро.

– Доброе.

Не огрызнулась, не заткнула, и даже не промолчала.

Что ж, рискуем дальше.

– Ты не пойдёшь на станцию?

– Нет.

– А дела?

– У меня есть помощник и интендант.

Я понимаю, что за дела у пиратов на станции. Сто пятьдесят восьмой перевозил только людей. Никого, кроме меня, не похитили. Значит, дело в имуществе пассажиров. Ценные данные, которые можно продать, или материальное имущество. Но рассчитывать, что кто-то возьмёт в полёт ценность, стоящую захвата – глупо. Так что, я полагаю, забрали карту косморазведки у посла Федерации. Сведения о структуре звёзд и составе планет можно дорого продать.

Я иду напролом:

– А ты не хочешь прогуляться по станции?

Фыркает.

– За меня назначено столько наград, что лучше не искушать никого.

– Не расскажешь?

– Нет.

Она утыкается в тарелку, и я беру паузу. И так уже колоссальный прогресс.

19 декабря

А потом еда заканчивается, и я решаю попробовать ещё раз.

– Может, расскажешь что-нибудь о себе? Что угодно.

Усмешка.

– Сам лучше рассказывай.

– Про меня в прессе достаточно пишут.

– Про меня тоже.

– Да? – я даже удивился. – Не встречал. Но там, наверное, криминальные хроники?

– В основном раздел «Разыскиваются».

– И награда есть за голову?

– Есть. Тебе не пора в каюту возвращаться?

– Может, вместе?

Она посмотрела странным взглядом. Что это значит? О чём думает? Согласиться или нет? Или как удачнее меня прибить?

– А давай. Всё равно пока делать нечего.

15

Впечатление осталось странное. Как будто капитанша чувствовала себя гораздо свободнее, когда рядом не было команды. Мы не вылезали из постели пару часов, и теперь это было поинтереснее.

– Как тебя всё-таки зовут? - спросил я, когда мы отдыхали после первого марафона.

– Гера.

Почему-то сердце подскочило от её ответа. Как будто огромный прогресс.

Может, так и есть.

А она тихо сказала:

– Ты не бойся. Мы тебя потом отпустим. Ну, скорее всего, не без выкупа, сам понимаешь…

– Не надо меня отпускать! – я аж испугался. – Когда – потом? Меня пока всё устраивает. У меня тут отпуск. Если хочешь наградить за хорошее поведение, разблокируй мне мультяшку. Когда тебя нет рядом – я просто на стенку лезу от скуки.

– Да уж, мне сказали, – хмыкнула она. Видимо, намекала на то, что в каюте есть видеонаблюдение. – Я могу разблокировать и дать тебе доступ к корабельным библиотекам данных. Но не функцию связи.

– Хотя бы так! На первое время мне хватит.

– Только, если это какая-нибудь хитрость… – её тон стал угрожающим, а тело закаменело в моих руках, и я объяснил:

– У нас есть инструкции на случай похищения. Не волнуйся. Со злоумышленниками мы не спорим и проблем не доставляем. Тише воды и ниже травы. Ну почти – но мне на самом деле жутко скучно! А что? – проснулось любопытство, – мои предшественники пытались чего-то отколоть?

Она села, резко вырвавшись – а я чисто на автомате удержал, не отпустив руки до конца.

– А ты сам-то как думаешь? Это же не похищение с целью выкупа! Это приравнивается к пыткам в плену. Только ты один такой ненормальный. Твои предшественники… и умоляли, и торговались, и пытались дорого продать свою… – она фыркнула – честь, и просто молча и стойко терпели.

Я удивлённо посмотрел на неё – искал признаки сарказма. Но нет. Она серьёзно.

– Было бы из-за чего переживать! Тоже мне – пытки нашли.

– А ты посмотри на меня повнимательнее, – едко и резко ответила она.

Большие глаза чуть прищурились, чуть перекошенные губы сжались в ниточку.

– Спасибо за разрешение! – я опрокинул её на постель и принялся исследовать её тело – и не только глазами…

16

Экипаж возвращался под вечер. Весёлые группки по три-четыре человека, они наводнили корабль шумом. Меня же загнали в каюту, как только первый раз открыли шлюзы.

Неужели правда кто-то подумал, что я могу попробовать убежать на незнакомую космическую станцию, на которой пираты как у себя дома ходят?

Одежду мне Серёга не забыл, за что я был ему очень благодарен. Да, совершенно простая – такую они и сами носят.

Разблокировка мультяшки открыла мне множество возможностей в своей же каюте. В числе которых было и большое трёхмерное зеркало, так что я удовлетворил любопытство.

В прямых тёмно-серых штанах и такого же цвета свободной рубашке меня точно нельзя было принять за главу крупной компании. Даже удивительно, насколько внешний вид делает человека. Вот, например, капитан Гера. Неужели один-единственный шрам делает её непривлекательной для большинства?

Нет, наверняка я и сам бы на неё не взглянул, если бы просто встретил где-нибудь на улице. Но и без шрама не особо что-то изменилось бы. Во-первых, я выбирал из блестящих дев высшего света. И довыбирался до во-вторых – сложного расторжения брака, длительного, настолько долгого, что мы оба месяцами уже собирали доказательства и характеристики, чтобы впечатлить специальную комиссию, призванную решить, имеем ли мы право разрушить ячейку общества, и если да, то кто виноват и кто что должен получить.

Потом, когда все вернулись и шлюзы задраили уже на ночь, все свободные собрались в своеобразной кают-компании – просто большой комнате с узкими, жёсткими диванами и столами. Кто-то доставал различные игры, остальные просто болтали. Десятка полтора человек создавали приличный шум и атмосферу веселья.

На этот раз меня не только не прогнали. Сразу несколько компаний позвали к себе.

Я присоединился к тем, кто был ближе. Знал я среди них только Хора, но – вряд ли это проблема.

– Умеешь в «Искры»?

– Умею.

Игра, в которой надо было вычислять, запоминать и ловить цвет светящихся шариков, считалась довольно сложной, но я её знал.

– Только вы на деньги играете?

– Тебя это пугает? – в голосе одного из пиратов прозвучало презрение.

– Пугает? У меня их нет. Я, конечно, могу выписать вам чек, если мне разблокируют мультяшку полностью.

Компания заржала, а Хор сказал:

– Я одолжу тебе десятку. Ну и попробуй её хот бы сохранить.

– Отдам в двойном размере! – пообещал я, воодушевившись. Тот недоверчиво фыркнул, но спорить не стал.

Разноцветные искорки замелькали по столу, а я, пользуясь случаем, спросил:

– А зачем вообще у вас капитан… охотится вот так во время налётов? Неужели никаких альтернатив?

– Ну ты же её видел? – ответил лениво один из пиратов.

– И что?

– И ещё то, что отношения с ней заводить – себе дороже. Каждый раз, когда у неё плохое настроение, сидеть и дрожать, стараясь не попасть под горячую руку? Не любит она мужиков.

– Это ещё мягко сказано, – вздохнул Хор. – Эй, ты и правда умеешь играть? А не мухлюешь?

21 декабря

– Чего там мухлевать? – отмахнулся я. – Это же не рулетка, здесь нужно уметь считать. А я умею. А у капитана есть основания не любить мужиков?

– Ты хочешь жить, такие вопросы не задавай, – поморщился Хор.

– Ладно. Положим. И команда нормально реагирует? Соглашается?

– Корабль её, – спокойно ответил один из пиратов.

– Кто не согласен, может найти другого капитана и наняться к нему. Здесь те, кого всё устраивает, – объяснил Хор. – Она – божественный пилот. С ней мы можем летать там, где никто не решается.

– Например, забраться в Объединённый Союз прямо на маршрут до Святогора, – уточнил я. Вот теперь ясно, почему пираты так обнаглели.

– Например! – усмехнулся он.

– И тогда вы можете грабить самый ценный товар – информацию. Настолько важную, что её не решаются передавать по самым защищённым каналам.

– Марк, – дружелюбно улыбнулся Хор, но глаза его похолодели. – Ты не забываешь, что ты пленник, которому лишнее знать не положено?

– Хор, – я ответил ему в тон – улыбкой и холодом. – Я вам с чистым сердцем искренне рассказываю правду, ничего не утаивая. Могу не рассказывать. Но это не значит, что я перестану наблюдать и соображать. Всё, что у меня есть, я смог получить за счёт того, что умел наблюдать и делать выводы. И я от вас сейчас ничего не скрываю, так как вы мне пока не сделали ничего плохого, более того, мне у вас в плену пока нравится. Но это не значит, что я ни на что не способен. Вы можете меня убить. Или хотя бы пообещать. Тогда я испугаюсь, потому что в таких угрозах от пиратов нет ничего нереального. Но ты знаешь, что это означает для вас.

Он знал. Знали и остальные, в чём разница между рейдерами-контрабандистами и оголтелыми кровавыми наёмниками. Одно дело – закрывать глаза на то, что богачи теряют личные деньги, причём даже суммы не настолько большие, чтобы разориться, так, понижение в рейтингах на десяток пунктов. На то, что часть товаров пропадает и нагружает страховые компании. Технологии были уже на таком уровне, что разбирай, изучай – всё равно не повторишь. А незаконными услугами втихую пользовались многие, и, говорят, даже государственные службы не брезговали крутить хитрые схемы, чтобы оплатить услуги тех, за кем должны охотиться.

Но – у таких налётчиков существовал строгий запрет.

Ни единого убийства. Даже несчастные случаи могли вызвать расследование. Всё поправимо, кроме смерти. И даже смерть поправима, если действовать быстро.

И те, кто начинал убивать, сами жили уже недолго. Потерять пару сотен лет жизни – это не то, что потерять десятую часть состояния. За убийцами открывали охоту спецслужбы, назначались награды за информацию и поимку, так что сами наёмники сами начинали преследовать коллег. Убийц уничтожали тщательно и безжалостно, и ни один здравомыслящий наёмник не будет рисковать.

Разумеется, это не значит, что я ничего не боялся. Шокер до сих пор может покалечить. Я до сих пор жертва преступников. Но и они должны понять, когда стоит запугивать, а когда можно просто договориться.

Мне совсем нет резона с ними ссориться. Наград за помощь в поимке нет, выкупа мне не жалко, побыстрее освободиться? Зачем мне это?

– Ты знаешь, что мы тебя не убьём, – спокойно ответил Хор. – Но не боишься потерять те свободы, которые у тебя сейчас есть?

– В наказание? – просто спросил я. Пират насмешливо фыркнул и кивнул соседу:

– Сдавай.

17

После ещё пары партий пираты смотрели на меня с неудовольствием.

– Считать умеешь, да? – проворчал один.

– Ещё как. Я бы и в кости выиграл, только нужно было бы сыграть большое количество партий.

– Ну ладно. А вот скажи тогда, как лучше счёт открыть. Чтобы проценты мне сразу перечисляли, или на вкладе так же и лежали, а потом всё сразу снять.

– Разумеется, с капитализацией выгоднее…

– Что выгоднее? – перебил пират.

– Чтобы накапливались. Тогда сумма, на которую начисляется процент будет возрастать, и начисления будут становиться больше. Но тут стоит учитывать и другие факторы. Как тебя зовут, кстати?

– Джанни.

– Хорошо говоришь по-русски.

– У меня мама русская. Какие факторы?

– Например, никогда не храни деньги там, где ты объявлен в розыск. Ты объявлен?

– Капитан объявлена, и сама «Игла».

– «Игла»? Корабль.

– Ну да, наш.

– То есть, экипаж подлежит уголовному преследованию, как только будет установлена личность его членов. И сразу автоматически арестовываются счета.

– Но ведь пока не установлены… вроде бы.

– Когда будут установлены, будет поздно. Деньги ты быстро не выведешь, а потом они будут перечислены на штрафы и издержки по решению суда. Между жадностью и осторожностью здесь определённо лучше выбрать последнее.

– А… Тогда где?

Да уж. То есть преступник вообще не задумывался о последствиях того, что он – преступник. Интересно, а о том, какую дорогостоящую консультацию сейчас получает, задумывается?

Вряд ли. Непохоже, чтобы он понимал ценность такой простой и доступной информации.

Но – мне всё равно скучно. Мозги требуют упражнений.

В результате мы не только определили государство, банк, примерные сроки и условия, но и обговорили стратегию. Если он, конечно, всё это записывал.

Потом совет захотел получить ещё и другой пират, но до отбоя мы не успели.

22 декабря

18

Гера ждала меня в каюте.

Злая.

– Если ты будешь опаздывать, я снова запру тебя. В наручниках.

Злая. И ненасытная.

Мы вылезли из кровати четыре часа назад.

– Понял, – я улыбнулся. Почему-то испугаться не получилось. Может, потому что шокера не было видно? Запер дверь, подошёл к ней. Обнял за талию. – Но ничего ведь не отменяется?

– А ты сможешь?

И это неприятно кольнуло. В её глазах не читалась не издевка или попытка взять на слабо. Она искренне беспокоилась, что останется на ночь без сладкого.

– Твои сомнения унизительны.

Я подтолкнул её к кровати и принялся раздеваться. Может, ей просто хватило, она поняла, что больше не хочет и ищет повод уйти?

Никуда она теперь не уйдёт.

Гера начала раздеваться – нет уж. Я убрал её руки, снял с неё свободную футболку, брюки. И подтолкнул к койке.

– Встань на колени.

Она посмотрела на меня прищурившись, словно решала – послушаться или прибить?

– Не беспокойся. Ты контролируешь ситуацию.

Кажется, она почувствовала насмешку, но – села на кровать, помедлила – и сделала, как я сказал. Я взял её за плечи, наклоняя, заставляя опереться на руки.

А потом вошёл сзади, нежно, позволяя сохранить контроль над ситуацией. Пока. Пока пусть считает, что инициатива по-прежнему у неё.

19

Засыпала она всегда отлично. Я даже завидовал. Для человека с какими-то явными тараканами на удивление хороший сон.

А мне сейчас спать не хотелось. Аккуратно я прибавил света в каюте, медленно, стараясь не разбудить.

Гера лежала на спине, расслабившись, с лица ушло вечно сосредоточенное выражение, и сейчас она уже не выглядела так грозно и решительно.

Гера. Интересно, имя настоящее?

Главное, не разбудить.

Я убрал с неё тонкое одеяло осторожно, практически по сантиметру, рассматривая её кожу, покрытую беспорядочной сетью шрамов, которых почти не было видно в темноте, но – если приглядываться, всплывали всё новые и новые. На теле ниже шеи не было ни единого волоска, и тем заметнее был этот жуткий узор. Таких крупных и заметных, как на лице, больше не было, но живот снизу пересекал рубец, а на бедре было большое тёмное пятно, как от неудачно зажившего ожога.

Да, удалить это всё можно в любой приличной клинике. Но куда может обратится пиратка в розыске и не бояться, что придёт в себя красивая и в тюрьме?

Интересно, они появились в разное время? Или всё это – результат какого-то несчастного случая?

Я присмотрелся. Соски как будто тоже казались неровными, явно не от природы такие. Какой несчастный случай мог такое сделать, оставив нетронутой нежную кожу груди? Какие страшные секреты скрываются за её колючим характером. Который заставляет трепетать два десятка авантюристов?

Это – то, что она явно мне не расскажет. И никто другой не расскажет, потому что вряд ли знает.

Я убавил свет до уровня неяркого ночника и провёл ладонью по её телу вниз, пальцами раздвигая нежные складки, проникая внутрь, нащупывая чувствительные точки. И её тело откликнулось сразу – сбилось дыхание, мелкая дрожь пробежала по телу.

Она такая отзывчивая. Страстная. Как вообще могут кому-то помешать какие-то шрамы?

20

Наверное, как-то так чувствуют себя трутни в пчелином улье. Я попытался вспомнить, что с ними происходит после того, как они становятся не нужны. Съедают? Выгоняют?

Кажется, я отоспался и отдохнул на полжизни вперёд. Это мой первый отпуск трутня. Всегда раньше я проводил всё свободное время с пользой – чаще всего на тренировках и соревнованиях по спортивному ориентированию. Мои охранники получала тройной оклад в такие дни, потому, что обеспечить мою безопасность и не влезать в ход соревнований было крайне проблемно. Честно говоря, я до конца и не понимал, как они справляются. Может, плохо справляются, что теперь? Не жить?

Тем более первый же раз, когда они не могли ничего сделать, не был никак связан с хобби. Это был абсолютно безопасный пассажирский рейс, который охранялся так, чтобы не мешать пассажирам.

В общем, прогнозы курсов акций и планирование проектов не помогало развеять скуку, особенно потому, что я понимал: когда я получу нежеланную свободу, многое уже устареет и потеряет актуальность.

И когда меня вызвали на склад, я сначала подумал, что это ошибка, что мультяшка поймала чужой сигнал. Но всё равно зажглась надежда, когда зажглась маленькая искорка, прочерчивая путь на навигаторе.

На складе я обнаружил Геру в компании, очевидно завхоза – немолодого, мужика с внушительным животом и таким же внушительным размахом плеч.

– Марк, тебе ведь у нас делать нечего?

– В свободное время, – ехидно улыбнулся мужик, словив гневную молнию от капитана.

– В общем, помоги Толяну с оценкой товара. А то у нас тут мысль появилась, что нас кое-кто пытается перехитрить. Поможешь – проси что-нибудь не совсем наглое. Хоть деньги можем заплатить.

Я почти сдержал смех.

– Одна моя финансовая консультация стоит как всё содержимое вашего склада, а то и дороже. Но есть кое-что для меня очень ценное. Передать сообщение маме с папой.

Гера посмотрела на меня непонимающе.

– Ты, конечно, как хочешь. Нашёл тоже большую ценность. Составь сообщение, только, конечно, мы его проанализируем, чтобы не было ничего лишнего.

– Что там составлять? Неужели ты думаешь, я его давно не составил и не выучил? «Я жив, заложник, всё хорошо, ничего не угрожает, выкуп запросят, когда будет удобно организовать передачу». Надеюсь, не обязательно правду?

Она скупо улыбнулась.

– Я бы удивилась, если бы ты рассказал маме всё, как есть.

23 декабря

21

А вот с Толяном, завхозом – который по должности, вроде бы, значился боцманом – мне особо блеснуть уже и не вышло. Хотя я и разбирался в ценах на редкоземельные металлы в разных уголках галактики, Толян разбирался в них тоже. И сомнения, которые у него возникли, я просто подтвердил. Собственно, торговля – это не мой профиль. Хотя у меня есть доли в нескольких компаниях по перевозке грузов и международном маркетплейсе, это всего лишь доли, и я туда почти не лезу.

Впрочем – Толяну скорее надо было помочь разобраться.

И да, считать я умею.

Мы засели на складе – небольшом помещении, уставленном стеллажами и шкафами. Были пара столов и холодильник. Мерно гудел вентилятор – качественная система регенерации воздуха, явно. За складом хорошо следят. У одной из стен были ровно составлены несколько небольших, но очень тяжёлых ящичков. Мы уселись за одним из столов и завхоз начал разворачивать трёхмерный экран с бесконечными ячейками таблиц. Прибавил яркость светло-серых линий, отрегулировал чёткость и посетовал:

– Экраны на складе вторую неделю прошу обслужить. И всё у них времени не хватает. Вот, гляди...

Цена, на которую пытался договориться покупатель, на самом деле была низковата. Для сырья-то – его маркировка спокойно уничтожалась переплавкой или обработкой, и из контрабанды сразу товар превращался в легальный. Ну почти – в Союзе его бы не приняли без документов, но более мелкие государства расхватали бы за большие деньги. Мы пересчитывали до обеда, а на обеде у меня снова попытались получить консультацию.

Но это пресёк Толян.

– Дайте человеку поесть, – припечатал он товарища. – А потом Марк всё равно занят. Приказ капитана.

Потом мы вернулись на склад, и продолжили.

– Если бы вы платили пошлины, налоги и взносы, я бы предложил договориться на ту же цену, но с оплатой всего вышеупомянутого, – наконец решил я. – Но такую сделку, как сейчас, определённо заключать бы не стал.

– Налоги! – Толян захохотал. – Мы платим налоги! Чтобы нас пускали в наши порты без проверки. Тоже своеобразный налог.

– А ваши порты – это какие-то особенные? – спросил я, не надеясь даже, что мне ответят.

– Ну а ты подумай. Разве нас пустят в обычные, легальные порты?

– Я думал, что для вас есть порты в тех странах, которые плюют на международные договоры.

– Ну есть и такие. Но работаем-то мы далековато от них. Вон, иногда куда залетаем.

– Это из-за капитана, как я понял.

– Да, если бы не её навык, уж точно не рискнули бы.

– И из-за этого вы с ней летаете. И соглашаетесь на такую дисциплину и остальные её условия?

– Слушай, Марк, – серьёзно сказал Толян. – Если мы не воспринимаем её как женщину, это не значит, что мы не уважаем её.

– Скорее, наоборот.

Он пожал плечами.

– И нрав у неё суровый. Попробуй тут не согласись. Попросят на выход. И куда потом наняться, с такой трудовой? К другому рейдеру. А там могут быть далеко не такие же радужные условия.

– Нрав – это я заметил. Жизнь потрепала?

– Ты бы таких вопросов лучше не задавал. Если, конечно, тебе не нравится шокер.

Ладно, я и не рассчитывал, что мне здесь ответят.

22

Вечером я предпочёл закончить пораньше. А не опаздывать ещё раз и, возможно, злить капитана. Лучше после завтрака продолжить.

А после завтрака я почувствовал возрастающее ускорение. Замигал сигнал тревоги и экипаж дружной, но беспорядочной толпой начал расходиться по каютам. Когда включают дополнительное ускорение, компенсаторы перестают с ним справляться – разумеется, если это не пассажирский корабль высшего класса. Обычно находиться на борту становится не так приятно. И люди предпочитают лежать себе на койке в каюте – или сидеть в кресле.

Но меня по пути перехватил Хор.

– Хочешь посмотреть за что мы её держим? – подмигнул он. – Пойдём!

Я без лишних слов последовал за ним. Пришлось идти быстро, уворачиваясь от людей. Коридоры корабля оказались не слишком широкими. Я узнал тип корабля – он был довольно распространён. «Игла» оказалась совсем не иглой, скорее, треугольником с рубкой управления в самом углу. Узкий, длинный, сплошной иллюминатор тянулся по обоим сторонам к хвосту, как бы вырезанному уголком. Сзади находились столовая и кают-компания, ближе – склад и технические помещения, а до самой рубки дальше шли маленькие жилые каюты. Я уже умудрился краем глаза заглянуть в пару из них и понять, что они, очевидно, все одинаковые и похожи на мою.

А вот центр корабля занимал двигатель, судя по мерному шуму работы охладителей. Там точно был варп, позволяющий преодолевать огромные расстояния за считанные дни. Очевидно – парус, самый удобный для маневрирования. Многим кораблям этого хватало. А вот был ли «Крот», генератор проколов пространства, создающий пару чёрная дыра – белая дыра – кто же такое расскажет? Пока не используют, понять это невозможно. Но для пирата было бы неплохо иметь такой надёжный путь отступления.

С другой стороны, нужен не только искусный пилот, но и почти гениальный инженер, который может поддерживать «Крот» в балансном состоянии. Опасная штука. Чуть что не так – и схлопнуться может весь корабль.

Мы дошли до рубки управления, где огромное прозрачное поле во весь нос корабля было уже исчерчено сигналами, треками и цифрами.

Гера стояла перед этим силовым иллюминатором в экзоскелете, позволяющем слиться с системами управления корабля. Её глаза были широко открыты, но, кажется, она сейчас не видела ничего, кроме своих систем. Пальцы слегка подёргивались, тело слегка наклонялось, подобно рулю.

И её манера управления заставила меня подозревать, что на корабле установлен не простой радиационный парус, а с гравитационным модулем.

Задумавшись, я чуть было не пропустил момент, когда ещё можно было прижаться к стене между Хором и незнакомой женщиной, чтобы крепления мягко обхватили тело.

А в следующий момент корабль бросило почти на бок.

24 декабря

23

На Геру я смотрел со спины – немного досадно. Хотелось бы сейчас видеть выражение её лица!

За ней в экзоскелетах расположились ещё двое членов экипажа. И мы трое у стены – больше в рубке никого не было.

Узкая лесенка вела наверх – в исследовательских кораблях там располагался наблюдательный пост, с устройствами для измерения, сканирования пространства и тому подобное. Возможно, у пиратов там – управление вооружением корабля. Тогда там стоят стрелки.

Не знаю, радоваться мне, или огорчаться – но самого боя я не увижу. Даже огромный иллюминатор слишком мал для того, чтобы в него можно было что-то разглядеть в этой бешеной суматохе. Экипаж, подключенный к системам корабля, видел гораздо больше. Но – я бы, наверное, и не хотел смотреть, как гибнут люди.

Хотя – может, они и не гибнут. Есть много видов оружия, способного лишить противника управления, разрядить аккумуляторы, выводя двигатели из строя довольно надолго, или аккуратно повредить корабль, давая возможность ремонтным системам выйти в аварийный режим, блокировать утечки и выслать сигналы бедствия, а то и добраться до ближайшей планеты.

Вполне возможно, контрабандисты и налётчики используют такое. По крайней мере, для захвата корабля надо оставить его относительно целым, иначе потом грабить будут трупы, разлетевшиеся из обломков.

Космос впереди плавно качнулся и медленно стал стекать вниз. Я почувствовал лёгкую тошноту и головокружение. Можно было догадаться, что в это время корабль выписал полупетлю, перевернувшись с ног на голову, и резко поменял курс на противоположный. Но здесь, внутри, без квантовых «глаз», только человеческими органами чувств понять это было трудно.

– Лево пуля, – тихо сказала капитан, видимо, отдавая кому-то какую-то команду. Я автоматически перевёл взгляд на часть иллюминатора сбоку и вздрогнул: под углом, прямо к кораблю летел бесформенный осколок. В следующее мгновение он посветлел, замерцал и вдруг разлетелся искрящейся пылью, которая, впрочем, пролетела прежним курсом и погасла. По стенам и полу прошла лёгкая вибрация.

– Граф, Хор, экран лево.

Хор оторвался от стены, и его подошвы издавали металлический лязг, впечатываясь в пол – магнитный зацеп, а тело плавно покачивалось на незаметных виражах, которые чувствовались только лёгкой дезориентацией где-то внутри. Но ему это не помешало быстро вскарабкаться по лестнице на этаж выше, а откуда-то сверху послышался невнятный, короткий ответ. Впрочем, невнятный только для меня – нужные члены экипажа подключены к внутренней связи.

И в тот же момент справа как будто упал клубок из трёх катеров острой, ажурной каплей, распадаясь на отдельные кораблики, каждый из которых словно тянул за собой клубки прозрачных, тускло поблёскивающих нитей, разлетающихся вокруг «Иглы» лёгкой вуалью. Неужели так выглядит ловчая сеть в деле – высокотехнологичное, современное оружие силовых структур крупнейших государств?

Я напрягся против воли, словно струя адреналина ударила в кровь. Сеть медленно расширялась, уже заняв собой иллюминатор справа… а слева блеснули как будто обрывки струн…

И космос остановился, качнулся вверх и начал закручиваться в медленную спираль. Снова лёгкая дезориентация, сверкающие нити словно застыли вверху иллюминатора неподвижной картиной, а голову вело, как будто от каких-нибудь лекарств. Можно было догадаться, представить себе, как это выглядит со стороны – небольшой корабль мчится, выписывая немыслимые петли в попытках обогнать сеть, вывернуться из её самонаводящихся нитей, которые тоненькими молниями догоняют… Но внутри – только лёгкая дезориентация и полузастывшие, неспешные глубины космоса.

– Залп зад.

Снова лёгкая вибрация по стенам и полу – но уже другая. Женщина рядом со мной отцепилась от стены и, тоже на магнитных подошвах вылетела в дверь.

– Астра стоп. Право жечь сеть.

Та вернулась и полезла по лестнице наверх. В тот же момент чернота космоса в правом иллюминаторе, и так тускло раскрашенная звездами и туманностями, вспыхнула мириадами золотистых мерцающих искр.

А потом резкий толчок сотряс корабль, пространство вокруг закачалось. Ещё несколько толчков.

– Сбейте нить.

Голос ровный, уверенный и спокойный. Космос снаружи поплыл в другую сторону, а сверху вылетел один из катеров, пересекая иллюминатор.

– Полиция у нити, залпы вдоль.

Снова толчок, снова качка. Рывок. Снова золотистое мерцание, уже меньше, всего небольшой сноп искр рассыпается и гаснет. Мощный толчок и снова космос плывёт за окном, закручиваясь в тягучую спираль.

Астра спрыгивает вниз, в рубку и мчится за дверь, плавно покачиваясь.

А во мне растёт какое-то нелогичное облегчение от мысли, что нить, зацепившая корпус, сбита, сожжена, что «Игла» ушла от рокового захвата.

Там ведь полиция. Они должны захватить пиратов и освободить меня. Вернуть домой. Сопереживать я должен им, а не пиратам.

Но это подсказывал здравый смысл, который полностью терялся за адреналиновыми виражами.

Со стороны это могло бы быть бешеной гонкой, мельтешением катеров, молниеносными маневрами, захватывающей погоней, с залпами выстрелов, взрывами, сжигающими материю и энергию.

Но внутри был не экшн, а хоррор. Медленный поток космоса вокруг. Тихая вибрация при срабатывании экранов. Пространство вращается и закручивается – медленно, неторопливо. Неспешно тянутся нити ловчей сети, почти невидимые, слабо отражающие тусклый свет туманностей, полускрытых тёмной материей.

Бесшумно. Ни звука, кроме быстрых, редких команд и шагов магнитных ботинок сверху.