УДОБНАЯ

Дорогие мои!

Хочу предложить новую историю любви.

Как я говорила ранее, любовь бывает разной — искрящейся, болезненной, трудной, убивающей и возрождающей. Разной во всех своих проявлениях, многогранной, неизведанной. Никто еще не дал точное определение, что такое ЛЮБОВЬ.

Это история обычной женщины, которая верит в любовь и хочет любви. О мужчине, который любит женщин и не готов к любви. Наши герои идут своим путем, пересекаясь своими дорогами и расходясь в разные стороны.

С чем они останутся, найдут ли свое счастье? Не знаю…

***

(История основана на почти реальных событиях)

Если эта история найдет отклик в Вашей душе, не пожалейте комментариев и Ваших оценок. Мне очень важно любое Ваше мнение, которое помогает мне искать новые истории и вечерами делиться переживаниями наших героев.

Подписывайтесь на меня и оставляйте свои пожелания о том, что бы Вы хотели еще узнать об этой жизни, о встречах и разлуках, любви и ненависти, верности и предательстве. Мы можем вместе написать историю, которая никого не оставит равнодушным.

Спасибо всем, кто поддерживает меня!

С уважением, Виолетта!

Глава 1.

- Мария Васильевна, подбери мне выпуски за прошлый год по детскому саду на Льва Толстого, - раздался в трубке внутреннего телефона голос главного редактора Михаила Ильича Звягинцева. - К тебе через полчасика Михаил Сорокин зайдет, успеешь подобрать?

- Постараюсь, - ответила Мария и положила трубку.

***

Когда Мария с отличием окончила журфак, она надеялась найти свое место в должности журналиста местной редакции, но ей предложили только место библиотекаря в архиве, обещая, что в случае, «как только освободится место ее тут же переведут на эту должность». И она который год ждала и надеялась. Долго ждала, наблюдая за тем, как с завидной периодичностью на обещанную ей должность принимают молодых энергичных, забывая о ней. Она подходила к главреду напоминала о себе. Он вздыхал, разводил руками и всегда отвечал, что он взял бы ее без раздумий, но вопрос с кадрами решает лично Директор, на которого «давят определенные обстоятельства».

Иногда она предлагала Звягинцеву небольшие заметки про историю города, которые печатались в местной газете без ее подписи, за что ей доплачивали небольшие гонорары. Со временем Мария смирилась и радовалась тому, что у нее даже есть время изучать архивы, где она находила очень много интересного. Хоть деньги, которые она получала, были не такие большие, но ей с мамой хватало.

Молодые журналистки, девушки салонной красоты, попавшие в редакцию по знакомству, несколько раз просили ее «по дружбе» отредактировать написанные ими тексты, прочитав которые, Мария просто писала все заново. Когда об этом стало известно Звягинцеву, он долго кричал на своих подчиненных, потом махнул рукой и сказал, что пусть делают, что хотят, но хотя бы делились гонорарами с Машей. После этого желающих поделиться с ней своими деньгами не стало.

***

Главный редактор Михаил Ильич Звягинцев, мужчина невысокого роста, 47 лет, пухленький с добрым лицом, но цепким взглядом, сразу понял талант Марии, но не в его силах было взять ее в «дружные» ряды журналистов. Поэтому порадовался, когда ее взяли в архив, а не выкинули сразу за порог. Ее тексты всегда выглядели «выпукло», ярко, как он любил говорить. Их можно была рассматривать со всех сторон и находить каждый раз что-то новое. Стиль письма был таким, что читая ее заметки, он ярко представлял события и людей, о которых она писала. Плюс ко всему этому у нее был отличный русский язык, поэтому иногда ее просили помочь корректорам и редакторам вычитывать тексты перед версткой.

Он отнесся к девушке по-отечески, она понравилась ему сразу каким-то своим внутренним светом, добрым отношением ко всем, верой в светлое будущее, своей ответственностью за все, что ей поручалось. У нее здорово получались заметки на исторические темы, она с большим теплом писала о событиях и людях прошлых эпох. Мария не скрывала свой интерес к истории и людям, делающим ее. Она много читала, с большим увлечением рассказывала о событиях и фактах, которые пережил их небольшой город, находила что-то новое, до сих пор не известное широкому кругу. Она всегда искренне восхищалась людьми, которые, по ее мнению, многое сделали для истории города. Как-то в разговоре он просто сказал, что не плохо было бы писать заметки о городе и его людях. Поэтому Звягинцев завел на последней странице колонку «История нашего города», где раз в неделю печатал заметки Марии, которые вызывали большой интерес и получали много откликов, за что ей начисляли небольшие гонорары.

Когда он замечал у новых «журналисток» хорошо написанные тексты, сразу понял, кто их писал, так как стиль Марии он никогда ни с кем не мог перепутать. Ему было обидно за девушку, поэтому на одном из совещаний просто потребовал от этих Машиных «нахлебников» платить ей за работу.

***

Первое время ее все в редакции называли «Мария, Машенька, Машуня», а пару лет назад с чьей-то «легкой» руки нового сотрудника, недавнего выпускника журфака, ее стали называть по имени-отчеству.

«Ну вот, я уже «Мария Васильевна», - проворчала она про себя грустно после звонка главреда. Скоро школьники будут в автобусе место уступать. А всего-то 28 лет. Она подошла к зеркалу, которое висело рядом со стеллажами, посмотрелась в него. В отражении зеркала увидела молодую женщину с большими грустными глазами серого цвета в обрамлении пушистых ресниц, круглым лицом, курносым носом, русыми волосами зачесанными назад в плотную косу, завернутую на затылке обычным «калачом». Маша никогда не отличалась стройной фигурой, из-за чего постоянно комплексовала, и когда кто-нибудь из мужского населения планеты Земля хоть каким-то образом обращал на нее внимание, заливалась румянцем на все лицо и старалась избежать любого интереса к себе.

Ей всегда казалось, что она толстая. Ну и правда, в свои 28 лет она весила 80 кг. Что она только не делала - и худела, соблюдая всяческие диеты, и спортом пыталась заниматься, а вес все рос и рос. Года два назад она махнула рукой на все это. Мама успокаивала ее, всегда говорила, что она пошла в тех женщин, на которых вся Русь держится. А ее однокурсник как-то пошутил: «У тебя типаж «Катерины Матвеевны» (прим.жена Сухова из к/ф «Белое солнце пустыни»).

***

Мария Васильевна Иванова — простая русская женщина с простым русским именем и фамилией жила в простом русском городе, районном центре, вместе со своей мамой Маргаритой Ивановной в небольшой трехкомнатной квартире на втором этаже двухэтажного домика еще дореволюционной постройки. Эту квартиру получил дед Марии по линии отца, старший машинист депо, еще перед войной, как глава многодетной семьи. Сегодня от большой семьи остались только Мария и ее мама. Отец ушел из жизни два года назад.

Комнатки были маленькие, в Машиной с трудом умещался узкий диван-раскладушка, который и разложить то было невозможно, шкаф для вещей и небольшой столик, на котором она, учась в школе, готовила уроки, потом в институте готовилась к семинарам.

В маленьких совмещенных санузлах дома из-за отсутствия горячей воды даже не предполагалось ванны. Хорошо, что незадолго до смерти отца в дом, наконец-то, провели горячую воду и он успел втиснуть между унитазом и раковиной небольшую душевую кабину. Также лет двенадцать назад в дом завели газ и теперь не надо ожидать приезд машины, которая развозила заполненные газовые баллоны.

В доме, где они жили, было всего четыре квартиры, по две на каждом этаже. Все соседи друг друга знали, Машу любили все, часто мамина подруга тетя Полина, которая проживала в квартире рядом, помогала маме приглядывать за дочкой.

По вечерам Маша с мамой любили сидеть на маленькой уютной кухоньке и пить чай, в который мама добавляла разные душистые травки, от чего на душе становились так тепло и спокойно. Маша рассказывала маме, как прошел ее день, что узнала нового в архиве. Мама слушала ее, подперев голову своим сухоньким кулачком и качала головой. Сама рассказывала дочке какие-нибудь истории из своей жизни. Иногда к их посиделкам присоединялась тетя Полина, которая тоже с задумчивой улыбкой любила рассказывать про «прошлое».

Мама недавно вышла на пенсию. Всю жизнь она простояла за станком на местной трикотажной фабрике, заработала кучу болячек и с трудом передвигалась на своих постоянно отекающих ногах.

Маша была единственным поздним и очень долгожданным ребенком, поэтому родители души не чаяли в своей девочке, при любой возможности баловали ее, оберегали от всего мира. Маша росла домашней тихой очень доброй улыбчивой девочкой. Ее всегда любили, в садике воспитатели души в ней не чаяли, в школе классный руководитель всегда приводил ее в пример местным хулиганам. В университете преподаватели тоже прониклись к ее внутреннему свету, трудолюбию, настойчивости, желанию учиться, поэтому многие предметы ей удавалось сдавать «автоматом». Ее тексты часто занимали призовые места на конкурсах, отличались зрелостью подачи материала, умению с первых слов заинтересовать читателей.

Ее широко распахнутые серые глаза всегда смотрели на мир с какой-то неиссякаемой надеждой на то, что все будет хорошо. Она верила всем, чем иногда пользовались ее однокурсники, которые обманным путем получали от нее готовые тестовые задания, выдавая потом их за свои. Каждый раз, нарываясь на людскую несправедливость, Мария не обижалась, продолжала верить во все хорошее. Она всегда улыбалась какой-то доброй теплой улыбкой, от чего ее собеседнику всегда хотелось улыбнуться в ответ.

Она никогда не устраивала истерик, не вступала в ссоры, старалась примирить тех, кто поссорился из-за каких-то мелочей и не знал, как помириться. Мама всегда смотрела на нее и качала головой:

- Доченька моя, ну почему ты такая доверчивая? Столько злых людей вокруг, а ты веришь всем им. Ну как же так? Вон сколько уже лет ты все сидишь в своем архиве, хотя тебя обещали взять журналистом. А ты даже не борешься за свое место. Как ты будешь жить то с такой безусловной верой в добро?

- Мамочка, ну если я буду на всех обижаться, то буду также как они плодить зло и недоверие. А зачем мне это? И мне нравится работать в моем архиве. Столько интересного там можно найти. Ты вот знаешь, например, что писали о нашем дедушке?

Мария всегда делала копии заинтересовавших ее заметок и у нее скопилось несколько папок своего личного архива. Листая старые газеты, она нашла заметку об их дедушке, других знакомых и близких им людях, которые потом зачитывала маме. Они гордились своим дедом, который во время войны под обстрелами и бомбежками продолжал водить составы на фронт, был несколько раз ранен, но каждый раз возвращался на свой «пост». За свои трудовые подвиги он был неоднократно награжден. Из жизни он ушел до рождения Марии, мама плохо помнила его, а отец говорил, что дед не очень любил рассказывать о военном времени. Поэтому любая информация была для них ценной.

Также из газеты узнали о печальной судьбе семьи своей соседки тети Полины, когда у нее во время пожара, произошедшего в столярной мастерской семнадцать лет назад, погибли муж и сын, которые до последнего старались спасти имущество, вынося его из горящего помещения. Им не хватило несколько минут, чтобы самим спастись. На них рухнула горящая балка, которая погребла их в пламени пожара. Сама тетя Полина не любили рассказывать об этом. Она всегда замыкалась, когда речь заходила и ее муже и сыне, махала рукой и уходила к себе домой плакать.

Глава 2.

Редакция располагалась на втором этаже трехэтажного особняка, в историческом здании постройки 18 века, находящегося под охраной государства. В свое время в этом здании располагалась администрация города, но потом было построено современное пятиэтажное здание из стекла и бетона, куда администрация с радостью переехала. Их директор редакции подсуетился и выбил аж целый этаж, где сейчас и размещалась редакция. Первый этаж особняка, где у редакции было еще помещение под типографию, заняли какие-то торговые точки, небольшое кафе, куда сотрудники редакции часто ходили обедать, ателье. На третьем этаже часто сменялись арендаторы и уже никто даже не обращал внимание, кто в очередной раз займет этаж. Только с интересом наблюдали за очередными погрузочно-разгрузочными работами.

Под помещение архива было выделено аж три большие комнаты в левом крыле здания. Потолки особняка высотой не меньше 5 метров, позволили вместить весь прежний архив и еще осталось место. Когда три года назад им выделили этот этаж, Маша все организовала так, как ей было удобно. Ей нравилось, что Московские хозяева не пожадничали и закупили передвижные стеллажи до потолка, сделали удобные лестницы. В одной из комнат Маша даже ухитрилась сделать себе небольшой уголок отдыха, куда по ее просьбе закупили небольшой удобный диванчик, на котором она любила читать найденные ею заметки, старые подшивки газет, журналов. А сделанный по ее проекту рабочий стол был настолько удобен, что главред заказал себе такой же, только с большей рабочей поверхностью.

Разбирая архив, она с удивлением обнаружила, что при переселении из старого здания, которое редакция делила с местным городским архивом, часть последнего был ошибочно перевезен вместе с архивом редакции и его никто даже не хватился. Маша с огромным интересом вчитывалась в записи домовых книг, отчеты и доклады, учетные журналы, рассматривала фотографии, которые хранились в обычных картонных коробах. Она несколько раз подходила к своему руководству с вопросом о необходимости вернуть архив города, но от нее каждый раз отмахивались. Через несколько попыток она решила больше не напоминать о нем. Как говориться, нет так нет.

Маше нравился ее уединенный уголок спокойствия. Некоторые девушки, которые давно работали в редакции, приходя к ней за заказанной информацией, с удовольствием проводили время в ее уголке спокойствия. Ее подруга Татьяна Северцева, старше Маши на три года, которая в редакции отвечала за социальную жизнь города, всегда с удовольствием садилась на диванчик, вытягивала ноги, скидывала свои туфли на огромных каблуках и говорила:

- Боже, Машка! Это же рай настоящий! Тишина, уют! Что еще надо для счастья? Надоело мне в нашем муравейнике слушать этих трещоток. Хоть бы что по делу говорили, а так только косточки друг другу перемывают. Я вот уверена, что и сейчас мне тоже моют, пока я у тебя душой отдыхаю. Можно я попрошу у тебя политического убежища? Сил моих нет, достали эти клуши. Хорошо, что наш Мишка как-то утихомиривает их, иначе трещали бы девки с утра до вечера.

- Да, я тоже не смогла бы так. Я тишину полюбила, тем более, что с барской руки директора, дай Бог ему здоровья, сделала здесь все под себя.

- Машка, я тоже не пойму директора. Понабрал этих пустоголовых, нет чтобы тебя поставить на должность. Ты так здорово пишешь, но нет же, ему красивых кукол подавай. «Чтобы их собеседник слюной подавился и выдал им все свои «грязные секретики», - явно передразнивая Директора проговорила Татьяна. А то что они слово «интервью» с тремя ошибками пишут, не считается. Там Маргарита Витальевна каждый раз плюется, когда их тексты правит.

- Да ладно, я не в обиде, все понимаю. Зато столько интересного нахожу, тут на целые выпуски журналов хватит. Даже книгу можно написать об истории нашего города.

***

Хоть редакция занимала весь второй этаж, но отдельные кабинеты имели только директор и главный редактор. Была еще большая комната, используемая для переговоров или как актовый зал. Ну еще Мария сидела одна, если считать ее архив кабинетом. Остальные сотрудники сидели по 2-4 человека. Северцева сидела в одном кабинете с Михаилом Сорокиным, который вел «криминальный» блок, и Оксаной Воропаевой, которая вела «светскую» хронику. К Оксане постоянно приходили такие-же ее подруги - дочери очень нужных людей, постоянно обсуждая «насущные» вопросы о том, как правильно выйти замуж или найти мужчину, который выполнит все их хотелки.

Татьяна постоянно жаловалась на соседку:

- Маш, ну реально она уже задолбала! Я ее когда-нибудь пристукну дыроколом или ручкой затыкаю насмерть, все трещит и трещит по своему телефону, хоть бы по делу, так нет! И их посиделки постоянные это уже полный треш. Пока они не обсудят, как вчера где-то в очередном клубе оттянулись, как потом с мужиком каким-нибудь не отвисли, не успокоятся. Мишке хорошо, сказал, что ушел к своим «источникам» и свалил, а я сиди и слушай ее бред. Сосредоточится не получается под их треп. Я уже и в наушниках сижу, даже стала чаще выездные интервью брать, только чтобы подальше от нее. Заколебалась им замечания делать, все без толку. Хоть к тебе бери и перебирайся.

Маша подшучивала над подругой:

- Зато ты в курсе всех последних событий. И мне не забываешь их принести.

***

Оксану Воропаеву взяли на работу по настойчивой «просьбе» ее отца, не последнего человека в регионе. Скорее всего, она выклянчила у отца эту должность, чтобы на светских раутах найти себе достойного мужчину, так как хотя она и закончила журфак, но писать статьи так и не научилась. А что, девушка видная, все при ней, сделано лучшими пластическими хирургами и тренерами модных спортзалов. Почти натуральная блондинка высокого роста с голубыми, как небесная синева глазами, губки бантиком, которые никогда не знали «простоя» (судя по информации Северцевой).

Когда она только появилась в редакции, пыталась поймать в свои сети Звягинцева, но тот оказался глубоко и счастливо женат. Директор Виктор Владиславович Орехов оказался для Оксаны недосягаем от слова совсем. Тем более его неприкосновенность стерегла секретарь-дракон Марьяна Валерьевна, женщина 45 лет, поставленная на эту должность женой директора. Поэтому она сосредоточилась на посещениях всех светских сборищ, где могла бы найти себе нужного мужчину. Она пыталась что-то изобразить на тему заметок о прошедшем в администрации или где-нибудь еще приеме и у нее ни черта не получилось, Миша по доброте душевной посоветовал ей обратиться к Маше:

- Ты Машку попроси отредактировать свой текст. Она девка толковая, Звягинцев ее ценит и уважает. Я первое время у нее учился писать. Сейчас вот наблатыкался. Иди, она не откажет.

Но Маша отказала, посоветовала Оксане писать тексты самой и если ее попросит главред, она отредактирует его. Оксана на это поджала губы и тут же понеслась по своим подругам рассказывать, какая эта Иванова неблагодарная свинья, ведь ей такое доверие оказывает сама Оксана Воропаева, дочь сама знаете кого.

Маша послушала очередные сплетни про себя, улыбнулась и продолжила выполнять свою работу.

Глава 3.

День сегодня выдался по весеннему звонким. Утром Машу разбудила капель, которая стучала по подоконнику ее окна. Мама чувствовала себя лучше, а вчера жаловалась на сильные боли в ногах. Маше удалось договориться с руководством фабрики, на которой мама отработала почти 40 лет, и через профсоюз получила для мамы путевку в санаторий, куда она отправляется уже завтра. Мама переживала, что оставляет свою доченьку одну, а Маша отшучивалась:

- Мам, ну я же не маленькая, не пропаду. Это я за тебя переживать должна, как ты там без меня в санатории целый месяц будешь. Ездить каждый день к тебе не смогу, только на выходных. Смотри, выполняй все назначения врачей, а то знаю тебя, чуть легче станет, сразу домой засобираешься. Один раз хоть позволь себе побездельничать.

Поцеловав маму, Маша собралась и легкой походной, радуясь трелям птиц и искристому солнцу, поспешила на работу. Пришло первое тепло и народ стал снимать с себя теплые шапки, сапоги, стал появляться в легких плащах и куртках. И на Маше сегодня была надета ее любимая голубая с белым куртка, которая шла к ее глазам. Она забежала в кафе на первом этаже, купила пару сдобных булочек к утреннему кофе и зашла в свое царство истории жизни города.

В десять часов их всех собрал Орехов, который долго и пространно рассказывал о том, что Московское руководство решило пересмотреть концепцию работы редакции, для чего завтра прибудет проверяющий, которому все без исключения должны помогать и улыбаться и бла-бла-бла, почти на полчаса разговоров.

Из кабинета директора все выходили задумчивыми, только Оксана сияла во все лицо. Она сразу же стала кому-то звонить и сообщать «та-а-акую» новость, что Северцева не пошла к Маше, как собиралась, а проследовала за своей соседкой по кабинету, вслушиваясь в ее разговор. Мария не стала останавливать Татьяну, кивнула ей головой, что все понимает и будет ждать с развед.данными у себя в архиве.

Татьяна пришла минут через двадцать, смеясь во весь голос.

- Ну что там? - Теряя терпение, спросила Мария, наливая подруге кофе.

- Ой, не могу! Думала, что Оксана в курсе кто приезжает и хоть что-то скажет, а нет! Она все это время трещала со своей очередной курицей о том, «как это здорово, что приедет москвич и она с ним точно замутит», - подражая писклявой интонации, проговорила Татьяна. - Нет, она действительно решила, что возьмет москвича в оборот и женит его на себе, а он весь такой влюбленный в нее, весь в розовых соплях увезет ее из нашего «сраного городишки» в столицу. Маш, ну вот скажи, что у нее в голове?

- «В голове моей опилки, да-да-да!» - пропела Мария, тоже не сдерживая смеха. - Мне даже интересно стало. Представь, приедет завтра такой мужичок лет 60-ти, толстый, лысый коротыш, а Оксана наша вокруг него «утю-тю, улю-лю». А он такой, теряет сознание от ее красоты, за лапку ее цап и в ЗАГС, а потом прямым рейсом к себе в берлогу, то есть в Москву тащит.

Подруги минут пять смеялись, пока Северцева не начала икать от смеха.

- Машка, хватит! Я сейчас лопну, а мне еще статью писать. И как я ее буду писать, глядя на нашу Оксаночку Королевишновну. А вообще-то не мешало бы получше узнать, к чему нам готовиться. Сходила бы ты на разведку к Звягинцеву, может ему что известно. Стоит ли нам паковать чемоданы на выход.

- Схожу ближе к обеду, сейчас еще рано. Он, наверное, сам разведку сейчас проводит. Хотелось бы, чтобы почистили наши ряды, а то читать иногда стыдно, что наши «деточки» пишут.

- Эй, я тоже пишу! - наигранно обиделась подруга.

- Ну ты сравнила свои материалы с тем, что выдают эти курицы.

Они минут десять еще поговорили, потом Татьяна ушла к себе. Мария стала собирать подборки по заданию Звягинцева, чтобы был повод зайти к нему. Заодно можно будет и с Лидочкой Лодочкиной, их бессменной секретаршей Звягинцева, поговорить, вдруг ей тоже что-то известно. Лидочка, ровесница Марии, всегда была в курсе всех последних событий.

Незадолго до обеда Мария сложила подборку в файл и пошла к главреду. Лидочка была на месте, вся какая-то взвинченная. Маше даже показалось, что секретарь даже не заметила ее.

- У себя? - спросила Маша у Лидочкии и мотнула головой в сторону двери Звягинцева.

Лидочка подскочила на стуле от неожиданности:

- Ой, ты чего меня пугаешь? Нет, он у директора. Москвич оказывается уже приехал. Они сейчас совещаются. Вот мне задание дали, где им столик на обед забронировать.

- Не парься, позвони в «Дипломат». Там всегда места есть и кухня отличная.

- Так там дорого!

- Ничего, Орехов раскошелится. Не впервой, - Маша улыбнулась Лиде одобряюще. - А что-нибудь известно, с каким настроением приехал этот?

- Да ничего пока не известно. - Отмахнулась секретарь.

- Он хоть молодой или старый? Как на твой профессиональный взгляд, стоит ждать ахтунга?

- Да мужчина молодой, не старше 25. А чего от него ждать не знаю. Ручки мне тут целовал. Да он всем тут ручки нацеловывал, - раскраснелась Лидочка.

- И Звягинцеву с Ореховым? - с деланным испугом округлила глаза Маша.

- Да ну тебя, - рассмеялась Лидочка, набирая на телефоне номер ресторана и бронируя столик.

Татьяна ушла из приемной Звягинцева, по дороге зашла в кабинет к Северцевой. Та сидела в наушниках и что-то задорно припевая строчила на компьютере. Оксаны и Михаила на месте не было. Мария подошла к столу подруги, помахала перед ее лицом рукой, привлекая внимание.

- Тьфу на тебя, напугала! - подскочила Татьяна. - Ну что удалось узнать?

- Да я смотрю, сегодня всех пугаю. Вон Лидочка тоже вся на нервах подскакивает от моего вида. Неужели я такая страшная сегодня? Вроде даже умывалась. А новости такие. Москвич уже здесь. Сидят в кабинете у Орехова. Сейчас обедать пойдут. Лида им столик в «Дипломате» бронирует. Говорит, что мужик молодой.

- О как! Давай на разведку вместе сходим. - Татьяна глянула время на смартфоне. - Через пять минут обед. Может удастся увидеть? Пошли в приемную. Я как раз Звягинцеву статью занесу.

- А я подборку ему так и не отдала, - с удивлением Мария рассматривала в своих руках файл.

- Ну вот и пойдем!

Татьяна быстро распечатала то, что с таким задором печатала, еще раз быстро пробежала по тексту глазами.

- Все, я готова, пошли.

И они уже вдвоем направились в приемную к Звягинцеву. Лидочка уже успокоилась и занималась обычными делами, улыбнулась им.

- Лидия, мне к Звягинцеву можно попасть сегодня? Текст горит, - заискивающе спросила Воропаева.

- Не знаю, он еще от Орехова не возвращался.

Она не успела договорить, как открылась дверь приемной и в нее вошли главный редактор и незнакомый молодой мужчина.

- А вот здесь можно найти меня и самую лучшую секретаршу в этом городе Лидочку Лодочкину, - говорил незнакомцу Звягинцев, указывая на кабинет и находящихся в нем девушек рукой. - Вот еще наши сотрудницы, Татьяна Северцева — корреспондент, отвечает за «социалку», и Мария Иванова, наш библиотекарь.

Звягинцев прошел в свой кабинет, чтобы надеть куртку и взять барсетку с документами, а молодой мужчина задержался в приемной.

- Добрый день, красавицы, - он улыбнулся широкой улыбкой, взял руку Татьяны и поцеловал ее, потом также поцеловал руку Марии. Девушки ошеломленно смотрели на него, а мужчина продолжал им улыбаться.

- Давайте знакомиться, меня зовут Кирилл Олегович Карасев. Для таких красавиц можно просто Кирилл.

И он снова потянулся к руке Татьяны, но она быстро убрала ее за спину:

- Очень приятно, - почти заикаясь проговорила Северцева.

А Мария смотрела на мужчину и вообще ничего не могла сказать. Молодой, не старше 25 лет, темно-русые вьющиеся волосы, высокий, стройный, лицо приятное, улыбчивое. Цвет глаз Мария не смогла разглядеть. Ей они показались темными. Кирилла нельзя было назвать красивым, но что-то такое зацепило в душе у Маши, от чего у нее слова застряли в горле и похолодели руки. Кирилл смотрел на нее, чуть прищурив левый глаз, продолжая улыбаться во все свои тридцать два. Когда Звягинцев уже одетым вышел из кабинета, Карасев неожиданно сказал:

- Михаил Ильич, а может девушек пригласить с нами? Познакомились бы поближе, поговорили?

- Нет-нет, - затараторила Татьяна, - я убегаю на интервью. Михаил Ильич, я оставлю Вам заметку, потом после обеда посмотрите?

- И я не смогу, - протолкнув ком, с трудом проговорила Мария, не спуская взгляда с лица мужчины. - Михаил Ильич, я подготовила подборку, которую Вы просили, тоже оставлю у Лиды, потом посмотрите. - И она положила файл рядом с текстом Татьяны.

- Лида, мы ушли, - сказал Звягинцев. - Когда вернемся, не знаю если что-то срочное..

- ...звонить Вам, - продолжила Лида.

- Молодец. Ну что, Кирилл Олегович, прошу? - И Звягинцев рукой предложил выйти.

- Девушки, я не прощаюсь. Надеюсь мы познакомимся поближе? - снова во весь рот улыбнулся Кирилл, поиграл бровями

Когда мужчины вышли, все три девушки разом выдохнули.

- Ну и что вы скажете? - спросила Татьяна.

- Что у нашей Оксаны есть шанс, - ответила Маша, хотя после своих же слов на душе заскребли кошки.

- Да-а-а-а, - многозначительно протянула Лидочка. - СамЭц, что тут сказать. Девчонки, а вы не заметили, есть у него кольцо на пальце? Чего-то я затормозила, не глянула.

Маша и Татьяна пожали плечами. Потом обе, не сговариваясь, молча вышли из приемной.

- Я в кафешку, а ты? - Спросила Татьяна, когда они дошли до ее кабинета.

- С тобой. Только забегу к себе, сумку возьму и в туалет.

- Давай, я тебя на крыльце жду.

Мария пришла к себе, прижалась спиной к двери и закрыла глаза. Она снова вспоминала Кирилла. Она не могла сказать, что с ней происходит, такое было впервые. Ее кидало то в жар, то в холод, на щеках горел лихорадочный румянец. Ну не красавец же, но все равно он с первого взгляда влез в ее голову и там остался насовсем. И сердце билось, как заполошное, не желая успокаиваться. Немного придя в себя, отдышалась, дала себе установку выбросить Кирилла из своей головы.

- Тьфу ты, как маленькая девочка, увидела смазливое лицо и растаяла, - бурчала про себя Мария. - Кто он и что я такое. Он на меня даже не посмотрит. Ну и что, что ручку поцеловал, так он всем целует. А ты уже нафантазировала себе, дурында.

Она взяла куртку, сумку, по дороге зашла в туалет, умылась холодной водой, вышла на крыльцо. Татьяна уже ждала ее.

Сделав заказ, девушки вернулись к обсуждению приезда столичного гостя.

- Интересно, что нам ждать? - Начала Татьяна. - У кого-бы узнать, что он за птица такая. У тебя в Главном есть кто-нибудь знакомый, чтобы позвонить? - Маша отрицательно покачала головой. - Вот и у меня нет. Был один одногрупник, да его турнули оттуда. Надо будет у Мишки спросить, у него везде есть связи. А вот и он, на ловца, как говориться, и зверь, - Татьяна махнула рукой Сорокину, который вошел в кафе.

- Привет, - он уселся к ним за столик. - Какие новости?

- Ты где был? - спросила Татьяна.

- Да по своим источникам ходил. А что?

- Москвич уже здесь. Ты случайно такого Карасева Кирилла Олеговича не знаешь? Или кому позвонить туда, чтобы узнать о нем?

Сорокин задумался, закатил глаза, вспоминая свои московские связи, потом просиял и сказал:

- О, знаю кому можно позвонить.

Он достал телефон и уже через минуту бойко разговаривал с неизвестным девушкам собеседником. Проговорив около десяти минут, Сорокин попрощался, дал отбой:

- Ну что, девушки! Карасева послали к нам на разведку, посмотреть на личный состав. Я так понял, что ожидается чистка наших рядов. Будут менять концепцию, ну это вы уже знаете. А что до Кирилла, то он женат, есть сын. Его перевели по знакомству откуда-то в Москву недавно, меньше года назад. Говорят, скользкий тип, с ним надо осторожно, себе на уме. И любит гулять по девочкам, так что держитесь, красотки, - и Михаил подмигнул подругам.

- Да мы то что, - ответила Татьяна. - На него Оксана уже планы построила, себя за него замуж выдала и с ним в Москву переехала. А мы ей вслед платочками с перрона помашем.

- Да-а-а, улыбаемся и машем, - тихо проговорила Мария. - Я бы, провожая ее, двумя платками махала.

И все засмеялись. После обеда они вернулись в редакцию, разошлись по своим рабочим местам. Маша вспомнила, что забыла предупредить Звягинцева, что хотела на завтра отпроситься, чтобы отвезти маму в санаторий. Она из своего архива по внутреннему телефону позвонила ему в кабинет. Телефон не отвечал. Звонить на мобильный по такому вопросу она не стала. Она прошла в его приемную, чтобы узнать у Лидочки, собирался ли Михаил Ильич сегодня еще возвращаться, что она не успела даже начать говорить, как открылась дверь и вошли Звягинцев и Кирилл. Оба выглядели довольными, сытыми. Кирилл подошел к Маше, снова молча взял ее руку и поцеловал, улыбнулся. Маша забыла, зачем она пришла, но ее в сознание вернул голос Звягинцева, который выяснял у Лиды какой-то вопрос.

- Маша, ты что-то хотела? - обратился к ней главред.

- Да, я хотела отпроситься на завтра, на весь день. Маму надо отвезти в санаторий.

- Как поедете?

- Да на автобусах, с пересадкой. Иначе никак, - пожала плечами Мария.

- Возьми нашу редакционную машину, я позвоню Олегу, чтобы тебя свозил. Нечего маму мучить пересадками. И на машине быстрее получится. Как она в общем?

- Сегодня получше, вчера маялась. Надеюсь, что санаторий пойдет на пользу.

- Передавай Маргарите Ивановне привет. И возьми Олега.

- Спасибо, - Мария не ожидала такого и была приятно удивлена.

Кирилл все это время стоял рядом с ней и с интересом разглядывал девушку. Он был выше ее почти на голову, нависал над ней, от чего Маша чувствовала себя неуютно. Он стоял так близко от нее, что она улавливала тонкий запах очень дорогой туалетной воды, которая была очень приятной и впитывалась в Марию, втекала теплой будоражащей волной. Она поспешила уйти к себе в архив, закрылась там и подошла к зеркалу. Лицо пылало, глаза лихорадочно блестели, руки подрагивали.

«Дура ты, Машка! - снова ругала себя девушка. - Он женат, какие могут быть мысли о нем. Забудь!».

В это время позвонил ее телефон. Звонил редакционный водитель Олег Минаев, с которым она договорилась о поездке на завтра. Пока разговаривала с ним, немного успокоилась. До вечера она просидела в своем архиве. Даже Татьяна к ней не приходила. Вечером она с колотящимся сердцем пошла домой. Всю дорогу она вспоминала Кирилла.

«Надо с ним быть осторожным, - вспоминала она слова Михаила. - И вообще надо выбросить его из головы. Он женат и есть сын. Он приехал и уехал, а мы остаемся здесь. Нечего всякой ерундой забивать голову. Кто мы для него? А я? Он женат, женат, женат. Не думать, не думать». Но предательское сердце стучало все сильнее и краска заливала ее лицо

Глава 4.

Кирилл Олегович Карасев чуть больше года назад перевелся по блату в московский головной офис одного из самых известных издательств страны. Он был молод, в прошлом году ему исполнилось 25 лет, которые он шумно отметил со своими друзьями так, его на долго запомнят.

После окончания журфака он, пользуясь связями своего отца, устроился в местную редакцию на должность выпускающего редактора, перешагивая через головы многих достойных на это место людей, чем вызвал к себе волну негатива. Когда он через год намекнул своему отцу, не последнему человеку в городе, что хотел бы перебраться в столицу, отец согласился помочь, но с одним условием, что одного его туда не отпустит. Если хочет в столицу, то поедет с женой, которую отец ему «заботливо» нашел среди дочерей его нужных знакомых. Кирилл не стал возражать.

У него к женщинам было легкое отношение. Сколько он себя помнил, вокруг него всегда были женщины. Он не красавец, но симпатичный, харизматичный. Его веселый нрав и желание покутить с друзьями, уединиться с какой-нибудь красоткой для «этого самого» всегда привлекали к нему женщин. Для него не существовало красавиц или «страшилок». Были просто женщины, которых он хотел здесь и сейчас. Создавать семью он не собирался, но услышав ультиматум отца, согласился с легкостью стать мужем Нелли, с которой был почти не знаком. Невеста ему понравилась, маленькая, хрупкая, с темно-каштановыми волосами, огромными карими глазами олененка Бэмби, которая с первых же минут знакомства смотрела на него влюбленно и преданно.

Через месяц после разговора с отцом Кирилл стал мужем Нелли Викторовны Заречной, дочери крупного бизнесмена, который в качестве приданого дочери купил им в столице двухкомнатную шикарную квартиру в новом жилом комплексе. И еще через пару недель после долгих сборов и проводов они с Нелли переступили порог своей новой квартиры, а в понедельник Кирилл предстал перед глазами своего нового московского руководства.

Первое время Кирилл честно пытался быть примерным мужем, являлся домой почти во время, уделял внимание своей молодой жене, пока на работе его не пригласили на небольшой корпоративчик отдела по случаю его назначения на должность, куда также прибыли интересные девушки, чему он был несказанно рад. Вернувшись домой под утро, Кирилл сделал умильно-страдающее лицо и рассказал Нелли, как его послали срочно с заданием в Подмосковье, откуда он с таким трудом выбрался домой. Жена «проглотила» его сказку и устраивать скандал не стала.

Нелли полностью устраивала Кирилла как жена, тихая, спокойная, не амбициозная. Когда их впервые представили друг другу в качестве будущих супругов, она влюбилась в него сразу. Ей было всего 19 лет, родители оберегали ее от всего мира, она росла тихой домашней девочкой. Никаких мальчиков в ее окружении (кроме одноклассников, которые боялись подойти к ней из-за отца) не было. Кирилл стал первым, с кем ее познакомили родители, сообщая, что она выйдет за него замуж. Он стал для нее принцем из сказки, который обаял ее своей харизмой, легким отношением к жизни и проблемам. Она не могла поверить своему счастью, что такой яркий мужчина станет ее мужем и мечтала, как она станет ему заботливой женой.

Выйдя замуж, она впервые уехала из родного дома, полностью доверившись своему мужу, на которого смотрела, как на божество. Она верила ему во всем, верила в его отговорки о сильной загруженности на работе и никогда не пыталась выяснить, что происходит на самом деле. Нелли слышала, как муж часто разговаривает с кем-то по телефону веселым заигрывающим тоном. Но у Кирилла был такой веселый нрав, поэтому Нелли никогда не задумывалась над тем, что это могут быть другие женщины, с которыми муж изменяет ей. Она жила в каком-то своем розовом киселе, не желая выходить оттуда.

Когда жена сообщила, что у них будет ребенок, Кирилл не сразу понял, как он к этому отнесся. Он считал себя слишком молодым, чтобы становиться отцом. Но раз уж получилось, то отказываться не собирался. Беременность у жены протекала трудно, Нелли часто лежала в больнице. А Кириллу нужны были женщины, и они у него были. Много и разные почти каждый день. Он иногда даже не спрашивал у них имен, просто получал свою порцию наслаждения и возвращался домой.

В положенный срок Нелли родила здорового малыша, которого назвали Виктором, в честь тестя. Первое время Кирилл помогал жене ухаживать за ребенком. Его забавляло, как он ест, как морщит носик, как сопит во сне. Первые три месяца сын был спокоен, но потом у него начались зубки, колики, температура. Нелли выбивалась из сил, Кирилл старался меньше появляться дома, чтобы не слышать крики ребенка. Потом у них появилась нанятая родителями Нелли няня, женщина лет 40-45, которая приходила рано утром и уходила поздно вечером. Ребенок был присмотрен, накормлен, уложен спать. И Кирилл решил, что его постоянное присутствие дома не обязательно. Он стал брать на работе командировки во все филиалы, уезжая туда на длительное время. И вот сейчас его послали в этот небольшой районный центр проверить работу филиала.

Задача была простой, посмотреть, как организована работа, кто из сотрудников редакции действительно работает, пользуется ли спросом печатное издание и нужно ли пересмотреть выпускаемой в тираж содержание печатной продукции. Все это можно было проверить за пару-тройку дней, но Кирилл всегда брал командировку не менее, чем на две недели, объясняя это тем, что сам лично хочет пообщаться с каждым сотрудником, составить свое мнение, чтобы потом объективно доложить руководству свои предложения. Руководство всегда шло ему навстречу, Кирилл был на самом хорошем счету. Он подкупал руководство своим веселым расположением духа, умением организовывать корпоративы и встречи с нужными людьми. У Кирилла была еще одна важная черта — он умел знакомиться с такими людьми, которые к себе чужих близко никогда не подпускали. Благодаря ему редакция часто получала эксклюзивные интервью с нужными людьми, и рейтинг издательства был самым высоким, что положительно, крайне положительно сказывалось на доходах издательства.

Получив задание, Кирилл решил не ждать завтрашнего дня, когда его ожидали в редакции, а рано утром сел в свою машину, подаренную отцом на свадьбу, и уже через шесть часов был на месте. Приехал как раз перед обедом, сразу направился к директору. Виктор Владиславович Орехом оказался мужчиной в годах, человек-глыба, твердый, как скала, такой же высокий и резкий в выражениях, эдакий русский «Крепкий орешек». С такими людьми, как Орехов трудно и в то же время легко вести дела. Он, имеющий свое мнение по всем вопросам, никогда не предаст, не ударит в спину.

Его резкость уравновешивал главный редактор Звягинцев, который больше понравился Кириллу. Тоже мужчина в годах, невысокий крепыш, больше похож на колобка, с громким звонким голосом, умеющий мотивировать своих сотрудников простым словом. С последним он легко нашел общий язык и уже через десяток минут они, несмотря на разницу в возрасте, разговаривали как старые приятели.

Редакция размещалась в старинном красивом здании, что понравилось Кириллу и настроило на какой-то лирический лад, что-то из «Евгения Онегина». Встреченные им сотрудницы оставили приятное впечатление своей какой-то натуральностью, какую уже давно не встретить в столице. Даже Лидочка, секретарь Звягинцева, так напоминающая Верочку из «Служебного романа» по своей энергетике и росточку, вызывала больше эмоций, чем накачанные гиалуроновом столичные красотки. Личный секретарь Орехова Марьяна Валерьевна, женщина достойного возраста, больше похожая на огнедышащего дракона, стоящего на страже тела своего босса, и та растеклась под его комплиментами, а когда он расцеловал ей ручки, так вообще стала вздыхать, глядя на него затуманенным взглядом и совсем была не против, когда Кирилл назвал ее просто «Марьяночкой».

Когда Орехов переложил сначала пообедать, а потом уже приступить к работе, он согласился, зная, что сытый человек — сговорчивый и разговорчивый человек. Орехов, предупредив Марьяну, сказал, что будет ждать их в машине, пошел на улицу, а он с главредом прошли в его вотчину. В приемной, кроме Лидочки, находилось две молодые женщины. Одна, чуть постарше, среднего роста, темноволосая, сухощавая, которую представили Татьяной. Таких он называл «нервенной», так как они отличались резким характером, прямотой в суждениях, какой-то своей внутренней уверенностью в своей прямоте.

Вторую он тут же окрестил «Катериной Матвеевной», так как она очень была похожа на героиню фильма, только без платка и в современной одежде. Ничего особенного в ней не было, обычная женщина славянского типа, но ее глаза, когда она посмотрела на него, заставили чему-то всколыхнуться у Кирилла в груди. Такой женской чистоты он еще не встречал. Он видел ее впервые и понимал, что с ней стоит пообщаться поближе.

Обед прошел хорошо, за столом Кириллом были озвучены основные тезисы его командировки. Со стороны Орехова никаких препятствий к его деятельности не последовало, Звягинцев тоже обещал всестороннюю помощь. После ресторана они вернулись в кабинет Орехова, где директор выделил ему рабочее место, полностью оборудованное всем необходимым. Кириллу предлагали занять зал совещаний под свой кабинет, но он отказался, так как помещение было большим и каким-то «холодным». И сидеть в одиночестве ему тоже не нравилось. А в кабинете Орехова был огромный стол для совещаний, заваленный какими-то верстками, газетами, журналами, макетами и постоянно к нему кто-то приходил решать рабочие моменты. За этим столом Кириллу организовали рабочее место, сделали доступ ко всем рабочим папкам. Такая открытость импонировала Кириллу. Они решили, что завтра утром проведут общее совещание, где представят его коллективу, а он сможет посмотреть на сотрудников.

В кабинете Орехова они еще немного втроем обсудили режим работы на две недели, которые Кирилл собирался провести в редакции, потом Звягинцев ушел к себе, Орехов погрузился в документы, а Кирилл стал изучать представленные ему материалы. Но потом попросил у директора разрешения пройтись по редакции, чтобы иметь представление. Орехов вызвал Марьяну и попросил показать Кириллу все, что посчитает нужным.

Марьяна провела его по всем кабинетам, показывая и рассказывая обо всем, что спрашивал Кирилл. Почти все рабочие столы журналистов и корреспондентов были свободны.

- Все на выездах, - пояснила Марьяна. - Обычно возвращаются к вечеру с материалами. Потом до ночи никого не выгнать. Только бухгалтерию всегда можно найти на месте и печатников.

Она по доброму усмехнулась. Было похоже, что в редакции царит какое-то «семейное» настроение. Почти обо всех сотрудниках Марьяна отзывалась с каким-то теплом и добротой. Только «прошлась» по парочке девиц, которых, как она сказала «взяли по настойчивой просьбе сверху», и от которых директор избавиться не в силах.

- Если у Вас получится, Кирилл, решить ЭТОТ вопрос, - она выделила интонацией слово, - будем весьма благодарны. У нас есть очень хорошие сотрудники, которые сидят на вторых ролях. Вот взять, например, нашу Машеньку. Умница, какой давно не было. Пишет такие замечательные статьи, а так как числится библиотекарем, приходится печатать их без подписи и гонорар соответственно низкий.

- А почему ее не взяли на должность? - пользуясь случаем, поинтересовался Кирилл.

- Да как сказать, - Марьяна замолчала на какое-то время, подбирая слова. - Ее брали временно на должность библиотекаря, с условием, что как только освободится место, ее сразу переведут в штат журналистов. Но. Как всегда это НО. Пришлось взять парочку девиц. Дальше сами додумаете или продолжать? Сами понимаете, ничего не бывает более постоянным, чем временное.

Она посмотрела на Кирилла, тот только понятливо кивнул головой.

- Но мы рады, что Машенька у нас работает хотя бы в архиве. Я тогда директору сразу сказала, чтобы не вздумал девочку выгонять, когда она после института пришла. Она такой порядок там навела, какого никогда не было. И пишет статьи, помогает корректорам. Одним словом — умница. У нас ее все любят. Да Вы сами поймете, что она за человек, когда познакомитесь поближе.

- Марьяночка, а давайте на «Ты». Мне так неудобно, когда такая шикарная женщина, как Вы обращается ко мне так официально, - он взял ее руку и поцеловал, улыбаясь всем лицом, от чего женщина покрылась румянцем и захлопала ресничками, как первокурсница.

В приемную они вернулись уже довольные друг другом. Кирилл обзавелся еще одним ценным источником информации, а Марьяна получила свою порцию комплиментов, которых ей давно уже не говорил, чувствуя себя помолодевшей на десяток лет.

Когда Кирилл вернулся в кабинет Орехова, тот только поднял на него взгляд и тут же вернулся к работе, полностью погрузившись в документы. А Кирилл зашел на страницу издательства, просматривая «творчество» за последние пять лет.

Стол, за которым его устроили, находился у огромного окна, выходящего в сторону главного входа в здание. Изредка Кирилл посматривал на улицу, наблюдая за проходящей за окном жизнью. Вечером он увидел, как Мария ушла домой. Он проводил ее взглядом. Она шла походкой уставшей женщины, немного опустив плечи. Было заметно, что она торопиться домой. Он вспомнил, что она сегодня отпрашивалась у Звягинцева, чтобы отвезти маму в санаторий.

«Интересно, она замужем или нет, - откуда-то всплыла мысль. - Вроде ничего так девушка, можно пообщаться». Его не смущало, что Мария старше его, возраст женщин Кирилла никогда не смущал.

Около восьми часов вечера Орехов оторвался от документов и с удивлением обнаружил, что Кирилл еще в кабинете.

- Прощу прощения, Кирилл Олегович, что-то я увлекся. Вы где остановились? - как-то смущенно проговорил директор.

- Да ничего, все нормально. Я даже с удовольствием почитал ваши издания. Много интересного есть, но кое-какие замечания тоже есть. Но это все уже завтра, а то вы никогда домой не уйдете. И по поводу жилья. У меня забронирован номер в гостинице «Подворье».

- Так это же за городом? - удивился Виктор Владиславович. - Как Вы будете добираться, может Вас подвезти?

- Я специально там брал номер — тишина, спокойствие, хорошее обслуживание. Что еще надо для хорошего отдыха? - Усмехнулся Кирилл. - Не переживайте, я приехал на своей машине, есть на чем добраться. Люблю ни от кого не зависеть.

Они попрощались и Кирилл уехал в гостиницу.

Глава 5.

Утро в редакции началось, ожидаемо, с суеты. Местные дивы во главе к Оксаной провели вчерашний день в салонах красоты и сегодня предстали на совещании во все оружии, блистая наращенными ресницами, маня накачанными губами и такими же грудями, выглядывающими из расстегнутых чуть ли не до пояса блузок, заправленных в туго обтягивающие накачанные зады «офисные» юбки. Повсюду слышались шепотки, обсуждающие «москвича».

Оксана, ожидаемо, заняла место на первом ряду в актовом зале, демонстрируя сидящим в президиуме свои ножки, закинутые одна на другу. Она ни на секунду не отводила взгляд от Кирилла, стараясь поймать его взгляд. И когда это у нее получалось, дарила ему свою самую обворожительную улыбку, хлопая ресничками, выдавая на лице легкий румянец «смущения», кокетливо склоняя голову на бок.

Кирилл сидел за столом и разглядывал коллектив редакции, который, как обычно, примерно 80 процентов, состоял из женщин разных возрастов. Он сразу же увидел яркую блондинку, которая устроилась прямо напротив него, положив нога на ногу, демонстрируя ему содержимое под своей юбкой.

«Ничего так цыпочка, можно будет на пару раз скрасить пребывание», подумал Кирилл, разглядывая красотку, которая всем своим видом давала понять, что она будет совсем не против таких отношений.

Было еще пару девиц, которые призывно строили ему глазки, но он пока пропустил их намеки мимо. Женщины в возрасте тоже с любопытством разглядывали его. Судя по всему, Марьяна и Лидочка уже поделились с ними своими впечатлении о Кирилле, и теперь они ожидали какого-нибудь его «восторженного» внимания к себе. Марии в зале он не увидел, немного расстроился, но потом вспомнил, что она отпросилась на сегодня и успокоился.

Директор представил Кирилла коллективу, озвучил задачи, стоящие перед ними, пожелал всем успешной работы и предоставил слово Кириллу. Тот что-то выдал воодушевляющее, обещая подойти к стоящей перед ним задаче с полной серьезностью, подкрепляя свои слова слащавым обещанием пообщаться к каждым сотрудником отдельно. На эти его слова почти все женщины тут же покрылись румянцем, а Оксана призывно вскинула подбородок, показывая, что она будет первой, кто бы хотел этого «отдельно».

После совещания Кирилл вернулся в кабинет директора, который по дороге зашел к Звягинцеву, решая какие-то рабочие моменты. Почти сразу же открылась дверь и в кабинет вплыла цыпочка, которая была намечена им «первым» номером. Она подошла к его столу и таким нежным голоском проговорила:

- Еще раз здравствуйте, Кирилл Олегович, меня зовут Оксана Воропаева. Я веду колонку светских новостей. - И она протянула ему свою ладошку.

Кирилл тут же отметил ухоженность ее кожи, красивый маникюр, два притягательных аргумента в кружевном бюстгальтере, просвечивающем сквозь тонкую блузку, тонкий запах дорогих духов и готовность Оксаны на все, что ей будет предложено.

- Очень приятно, - ответил Кирилл и взял ее ручку, чтобы поцеловать.

Оксана сделала вид, что очень засмущалась, но не отняла свою руку, а наоборот, стала настойчиво тянуть ее к его губам. Кирилл приложился к ее ручке губами, обозначая страстный поцелуй, заглянул в ее глаза, успев заметить хищный огонек охотницы за богатыми мужчинами, который она тут же скрыла, захлопав ресничками.

- Я пришла к Виктору Владиславовичу. Вы не знаете, где он? - Начала свою игру Оксана.

- Он сейчас придет, - ответил Кирилл, принимая ее правила флирта. - Может я смогу скрасить эти мгновения ожидания?

- О! - Она сделала удивленное лицо, показывая, как ей будет приятно. - Я не против. Вы надолго к нам?

- Пока на две недели. Там будет видно.

- И от чего будет зависеть время Вашего пребывания? - Снова невинной девочкой она заглянула ему в глаза.

- От разного. Он разного, - ответил Кирилл и подарил ей свою самую очаровательную улыбку, понимая, что она теперь впереди своего радостного визга побежит к нему в постель.

Не известно, чем бы закончилась их взаимная перестрелка глазами, но пришел Орехов, который недовольно посмотрел на Оксану:

- Вы что-то хотели, Воропаева?

- Да, я хотела бы сегодня пойти в администрацию. У них какая-то выставка открывается на первом этаже. Думаю, надо написать по этому поводу заметку.

- Тебе нужно именно мое разрешение? И с каких это пор? - Удивленно уставился на нее Орехов. - Для этого есть твой начальник Звягинцев. С ними решай такие вопросы.

- Ну я думала, что может Кирилл Олегович захочет пойти со мной, посмотреть нашу работу на месте? - Она скромно опустила глазки, показывая изо всех сил, какая она старательная сотрудница.

Виктор Владиславович с интересом посмотрел на Оксану, потом перевел взгляд на Кирилла, который неопределенно пожал плечами, мол «мне все равно».

- Как Кирилл Олегович решит, - ответил Орехов, занимая место на своим рабочим местом.

Оксана вопросительно посмотрела на Кирилла. Тот немного помолчал и спросил:

- И когда сие мероприятие?

- В двенадцать. Думаю там часа на два, будет открытие и небольшой фуршет.

- Хорошо, я согласен. Давайте сходим, Оксана. Я зайду за тобой в половину. Ты же не против? - Он не стал спрашивать разрешения девушки перейти с ней на «ты», а она и не была против.

Она с большим энтузиазмом закивала головой, потом повернулась и вышла из кабинета.

- Вы не против? - спросил Кирилл Орехова, который был уже полностью погружен в работу.

- Нет, не против. Заодно посмотрите, как работают наши сотрудники. - Он только покачал головой, глядя на закрытую за Оксаной дверь.

***

Кирилл пожалел, что договорился с Оксаной зайти к ней в половину двенадцатого. До администрации было минут десять медленного хода, а на машине еще быстрее, больше потратил время на маневры и парковку. Оксана всю дорогу трещала, не замолкая. Сначала она восхищалась его Поршиком темно синего цвета, потом рассказывала ему мечтательным голосом, как бы она хотела иметь такую же машинку. Потом незаметно перешла к теме, что давно уже хочет перебраться в столицу, так как ей здесь скучно и тесно. К началу мероприятия он даже немного оглох от ее голоса, так как она старалась прижаться к нему покрепче и говорить прямо в ухо. Когда она, как бы невзначай спросила, где он остановился, у Кирилла сначала мелькнула мысль не сообщать адрес своего убежища, но понял, что она все равно узнает и назвал номер в «Подворье».

- О! Там так красиво! Я была пару раз там с друзьями, - они снова мило покраснела. - Такая природа в сочетании с цивилизацией, что просто сказка. У тебя номер в корпусе или отдельный домик?

- Отдельный домик, - ответил Кирилл, разглядывая лицо Оксаны, замечая, как жадно загорелись ее глаза. Такой домик на сутки стоил больших денег, но он того стоил. Обслуживание не высшем уровне, своя небольшая кухня, гостиная с камином, спальня и (!!!) своя сауна с душевой навороченной кабиной.

«Интересно, с какими это друзьями и с какой целью она бывала там?» - подумал Кирилл, продолжая рассматривать девушку, которая снова и снова старалась делать вид трепетной лани.

Открытие выставки детских рисунков прошло довольно уныло, ничего выдающегося, гирлянда из воздушных шаров, пару номеров в исполнении детей, торжественное перерезание ленточки директором какой-то школы, нудная речь главы администрации. Оксана ни на шаг не отходила от Кирилла, упорно держалась за его руку. Он даже подсказал ей сделать пару кадров для статьи. Только после этого она очнулась, достала свой мобильник, сделал несколько снимков, после чего потащила Кирилла к главе администрации.

- Кирилл, познакомьтесь, это Эдуард Петрович, наш глава, - она изобразила последнему очаровательную улыбку, от чего мужчина средних лет необъятной комплекции и остатками когда-то буйной шевелюры расплылся в сальной улыбке, пожирая глазами Оксану. - А это наш «старший» товарищ из Москвы Кирилл Олегович. Приехал к нам познакомиться с нашей жизнью.

Мужчины пожали руки, притворно улыбаясь друг другу. Ладонь главы была мягкой и потной, от чего Кирилл постарался незаметно после пожатия отереть свою руку о брюки, продолжая удерживать лицо. Поговорив о каких-то мелочах, Кирилл наконец-то отошел от жирного борова. Оксана потащилась за ним и снова приникла к нему своим жадным боком.

Выставка располагалась в холле здания. Некоторые рисунки на тему «Наш самый лучший город» были довольно приличными, по мнению Кирилла. Некоторые, нарисованные маленькими детьми, вызвали улыбку. Было всего около пятидесяти работ, которые они с Оксаной быстро осмотрели и отошли в сторонку, ожидая обещанного фуршета. Через полчаса зам.главы — женщина лет пятидесяти, худая, как щепка, со скучной гулькой седых волос, затянутая вы темно-синий костюм, пригласила их в буфет, где были накрыты столы. Оксана, которая до этого даже и не думала фотографировать детские рисунки, тут же достала свой мобильник и стала снимать богато накрытые столы. На вопросительный взгляд Кирилла сказала:

- Это я для своей Инсты, пусть девчули завидуют. Не всем же дворовые песочницы и качели фоткать.

- Ты потом сделай пару снимков детских работ, будет хорошо для статьи. Если что, я тебе подскажу какие будут хорошо смотреть в журнале.

Она с таким восхищением посмотрела на Кирилла, что он понял, она даже и не думала, что так можно делать.

В буфете собралось довольно много народу, желающих отведать деликатесов, которых никогда не увидят обычные учителя, а тем более юные художники. На страже у входа в буфет стоял здоровенный мужик, похожий на орка, который пресекал попытки обычных граждан сюда проникнуть. Глава выглядел возбужденным и все старался притиснуться поближе к Оксане. По бросаемым им взглядам на грудь девушки, он давно и безнадежно мечтает потискать ее в более интимной обстановке. Оксана усиленно делала вид, что не замечает попыток Главы и продолжала прижиматься к Кириллу, чем вызвала злые взгляды Главы на москвича.

Кирилл, которому надоели все эти игры «обывателей», быстро закинул в рот несколько бутербродов с икрой, какие-то канапе, запил бокалом довольно скверного шампанского и предложил Оксане покинуть мероприятие. Она с радостью поддержала его предложение и потащила его за руку к выходу. Глава с обиженным выражением провожал Оксану взглядом.

- Я смотрю, у тебя здесь завидный воздыхатель, - сказал Кирилл, когда они выбрались из буфета.

- Ой, не говори! С первого дня преследует меня, обещает мне золотые горы за ночь со мной, а у самого жена, двое детей и сахарный диабет. - Она рассмеялась своей шутке. - Куда хочешь пойти дальше? Может сходим пообедать? Я так проголодалась.

Она начала кокетливо накручивать локон на пальчик, рассчитывая, что сейчас последует приглашение в самый «бохатый» ресторан города, где она сможет убедить москвича в том, что лучше девушки, чем она, в своей жизни он не найдет. И она не ошиблась.

- Предлагаю в «Дипломат». Мне там кухня понравилась, - предложил Кирилл.

- Оу! Я согласна! - проворковала девушка и поспешила к машине.

***

После обеда, во время которого она продолжала обрабатывать гостя в своей неотразимости, Оксана предложила устроить Кириллу экскурсию по городу, но он неожиданно отказался:

- Оксана, а разве тебе не надо в редакцию написать статью. И ты так и не сделала снимки рисунков.

- Ой, да ладно! Не сегодня, так завтра напишу, ничего страшного. И что там снимать? Эту детскую мазню? Фу. - Она скривила свое отполированное косметологом личико. - Лучше давай поедем в «Подворье», там есть бильярд. Хочу поиграть!

- Можем и съездить в «Подворье», но давай сначала заедем в редакцию, напиши заметку, пока я сделаю кое-что.

- Ну ла-а-а-адно, - протянула почти обиженно Оксана, которая рассчитывала прямо сегодня попасть в постель к Кириллу.

Карасев разглядывал девушку и думал, как сделать так, чтобы воспользоваться ею по прямому назначению и решить вопрос с ее увольнением. Держать такое «сокровище» на работе себе дороже. Он прекрасно понимал, что за ней стоит ее папенька, один из владельцев этого города, который не даст в обиду дочурку. Вот поэтому и терпит ее Орехов у себя. А по его сведениям, в редакции еще две такие дочурки засели. С ними тоже надо что-то решать.

До конца рабочего дня в кабинете у директора успели побывать почти все женщины редакции, которые так или иначе старались обратить на себя внимание Кирилла. Он наблюдал за ними, посмеиваясь по себя и отмечая, с кем бы не прочь свести более тесное знакомство. Под конец для пришла Оксана с возмущенным выражением лица и с порога начала высказывать претензии в отношении Звягинцева:

- Виктор Владиславович, скажите главреду, чтобы он разместил мою заметку в завтрашнем выпуске! Я уже не знаю, чем ему угодить, написала все, что он хотел, а ему все равно что-то не нравится.

Орехов, ничего не отвечая, протянул руку к Оксане, давая понять, чтобы она передала ему заметку. Она вложила в его руку листок с текстом, который директор быстро пробежал глазами и скривился, как от гнилушки.

- Оксана Генриховна, Вы считаете, что это можно печатать? - Он потряс листом. - Это же полный бред и с грамматическими ошибками.

- Виктор Владиславович! Да что вам не нравится? - Она обиженно уставилась на Орехова.

Тот, не отвечая Оксане, передал ее произведение Кириллу, чтобы тот имел возможность оценить. Кирилл увидел, что текст занял всего 1/3 часть листа А4 в полтора интервала. Корявым языком было написано, что в помещении администрации города прошло открытие выставки детских рисунков, указаны присутствующие там лица и ВСЕ. На скрепке было приколото пару снимков, на которых запечатлен глава и его заместитель. Ни одного снимка с самой выставки, ни рисунка. Текст пестрел грубыми грамматическими ошибками. Кирилл положил лист на стол Орехова и пожал плечами.

- Думаю, что дадим Оксане еще один шанс исправить текст, - Кирилл посмотрел на девушку, которая смотрела на него, не понимая, в чем ее вина. На ее немой вопрос Кирилл подсказал: - Оксана, надо было хотя бы указать сколько детишек приняло участие в этом конкурсе, кто победил и в какой возрастной категории. Вы даже не написали тему выставки. И я говорил вам сделать снимки рисунков.

Он видел, что она смотрит на него с каким-то обиженным выражением лица, как ребенок, разбивший вазу и не сознающий своей вины.

- Оксана Генриховна, Вы слышали, что сказал Кирилл Олегович? Поработайте над текстом, принесете завтра. И пока не поздно, съездите в администрацию, сделайте снимки рисунков. - С каким-то обреченным выражением лица проговорил Орехов.

Воропаева, поджав губы в обиженной гримасе, схватила со стола директора листок, развернулась на каблуках и вылетела из кабинета. После ее ухода наступила тишина, а потом Орехов с тяжелым вздохом проговорил:

- Кирилл Олегович, если есть у Вас возможность, пусть Оксану и ее двух подруг уберут от нас. У меня уже терпение подошло к критической отметке.

Вместо ответа Кирилл просто кивнул головой, вернулся за свой стол и стал просматривать заметки в колонке светских новостей. По тому, что он там читал было видно, что тексты Оксаны претерпевали значительную коррекцию, но все равно просматривалась ее корявая манера подачи информации. Он даже хохотнул про себя, представляя, как корректоры плюются, вычитывая ее тексты.

Сегодня Кирилл не стал засиживаться допоздна, в семь часов вечера он попрощался с Ореховым и уехал в свой домик на берегу лесного озера.