Уголёк. Академия Драконов

— Тебе удалось! — восхищённо проговорила возле правого уха Лея, старательно всматриваясь в разворачивающееся внизу представление.

А посмотреть, надо признать, было на что.

Трое юношей, зачем-то пожаловавших посреди ночи на женскую территорию академии, походили на отплясывающих дикие танцы северян. Остановившись на ухоженной стараниями мисс Дебре лужайке, прямо перед жилым корпусом, они беспорядочно размахивали длинными ногами и руками. Позорно вопили – правда, только двое из них - и щедро разбавляли свои голосистые эмоции отборными ругательствами, способными в иное время смутить нежные женские уши.

Но студенткам в этот поздний час было не до приличий. Никто не пытался, схватившись за сердце, в ужасе отпрянуть от окна. Напротив, затаив дыхание, девушки сосредоточенно наблюдали.

Конечно, этого следовало ожидать.

Когда ещё знаменитая троица академии покажет себя со столь необычной стороны?

Мне стоило больших трудов добыть книгу Луайских Рун из кабинета сиеры Мармонтель, найти в ней нужное заклинание, тщательно выписать древне-кьелские слова в маленькую тетрадь, а затем незаметно вернуть секретный источник знаний на его законное место.

И вот рой огненных пчёл облаком кружил вокруг скачущих бешеными конями парней, жалил мужские тела и прокалывал, на радость мне, их не в меру раздувшееся эго.

Двое из троих вели себя при укусах магических тварей именно так, как описывалось в учебнике — жертвы шипели, отчаянно отмахивались всеми имеющимися у них конечностями, бесславно вопили и удивляли глубокими познаниями в сквернословии. Но тот, чьего позорного поведения я, собственно, намеревалась добиться, шёл наперекор двухсотлетнему заклинанию.

Кристоф Шапье – один из сильнейших в наши дни потомков благородного семейства воздушных драконов, зарекомендовавший себя достойным учеником академии, неизменный любимчик сиер и сиеров, а также причина частых вздохов и сердечных травм женской половины академии – мало того, что не издавал ни звука, так еще и вздумал смеяться. Искренне так, от души.

Словно пчёлы не жалили его - щекотали, а затем и вовсе попутали берега и намеченные цели.

Чем дольше я наблюдала, тем сильнее убеждалась - они вели себя с Шапье иначе – не как с двумя другими парнями. При каждом прикосновении к студенту пчелки прожигали небольшой участок его одежды, не затрагивая кожу юноши.

Пшик – вспышка – пепел.

И если вначале это казалось смешным и не особо заметным, то вскоре стало перетекать в нечто бесстыдное, опасно раскачивающее тонкую грань приличий – ведь представитель рода уважаемых всеми воздушных драконов неуклонно лишался одежды. Стремительно намеревался предстать перед всеми в чем мать родила.

Жилет безвозвратно сгорел, рукава светлой рубашки шаг за шагом превратились в пыль, штаны, поразмыслив, тоже пошли в расход и начали потихоньку укорачиваться, перевоплощаясь в пиратские шорты.

Всего пара минут и перед всеми нежданно открылась значительная часть упругого загорелого живота с пресловутыми кубиками. Дорожка темных волос сбегала вниз от пупка...

По общежитию пронесся многострадальный вздох, напоминающий протяжный стон. Пронзительный. Надорванный.

Открылась мускулистая грудь Кристофа, широкие плечи, рельефные мышцы, а затем жалкие остатки рубашки разом вспыхнули и полностью исчезли с тела студента.

Внизу что-то рухнуло, с грохотом, причем сразу в нескольких местах — видимо, не все смогли устоять на ногах при встрече с впечатляющим туловищем Шапье.

— Если сиера Мармонтель узнает, к тебе примчится феерический конец. — реалистично предсказала рядом Никки, откуда-то раздобывшая небольшой театральный бинокль. Словно она находилась в опере, и теперь с любопытством подносила лакированный корпус с позолоченными окулярами к глазам.

Отвечать не имело смысла. Я и сама все прекрасно понимала.

Хмуро свела брови и повернулась к нашей чересчур ранимой Лее — на случай если и она, как соседки снизу, решит потерять сознание. Но подруга не намеревалась повторять сомнительные подвиги чувствительных однокурсниц. Приложив руки к груди, девушка взволнованным шепотом обратилась к Никки:

— А можно и мне посмотреть в бинокль? – от этих слов мои брови удивленно взметнулись вверх. Последняя капля упала на еле сдерживаемое негодование. Неожиданно я лишилась внутреннего контроля, который так ценила моя матушка, и рявкнула:

— Наша комната всего-то на третьем этаже! У вас у обеих прекрасное зрение! Внизу нет ничего прекрасного, чтобы столь бесстыдно рассматривать!

— Понятно. Тебе бинокль не дадим. — ничуть не обидевшись на мою вспышку гнева, спокойно ответила Никки, передавая Лее, интересующий ту предмет.

— Он смотрит…. смотрит прямо на тебя, Стефани! — с ужасом вскрикнула вторая подруга и немедленно отодвинулась от окна, чуть не выронив из рук прибор для более детального наблюдения.

— Знаю. — стиснув зубы, процедила я.

— Давно бы помирились. — вздохнула Никки.

Молча качнула головой и нахмурилась сильнее.

Обстановка внизу накалялась. Следовало отбросить на время собственные принципы и отозвать заклинание.

Брюки Криса, перешедшие в ранг шорт, не желали останавливаться на достигнутом. Их метаморфозы будоражили воображение девушек академии и некоторые, позабыв о банальной безопасности и скромности, опасно свешивались из окон, боясь упустить из виду самое интересное.

Да, мне определенно стоило вмешаться и остановить рискованную тягу однокурсниц к неизведанному. Исключительно ради блага самих девушек. Никак не ради Шапье.

Мне то что, будет он всех ослеплять своим естественном, которое вот-вот станет достоянием общественности, или нет. Да и с чего это я решила, что там есть чем потрясать..

Да и не думаю я об этом!

Взмахнула рукой, шепнула первые два выученные назубок предложения из древнего заклинания отмены, как внизу прогремел голос сиеры Бошан:

— Что здесь происходит?! — и прежде чем юноши успели ответить, женщина начертила в воздухе стирающую руну. В ту же секунду мои маленькие пчёлки ярко вспыхнули и превратились в пыль.

В академии часто спорили, кто страшнее в гневе: Мармонтель или Бошан – и все никак не могли прийти к единому мнению. Уж слишком хороши были обе дамы.

С появлением профессорши всякие шепотки, смешки и детальные рассматривания мигом прекратились. Кого-то, кто уже почти падал из окон, находясь в плену любопытства, спешно затаскивали внутрь более стойкие к виду полуобнаженных мужских тел соседки.

Воцарилась тишина, прерываемая звуками цикад и покрытая молчаливым ожиданием приговора.

— Молодые люди, известно ли вам, что прогулки на территории женского общежития в столь поздний час запрещены? – все трое обреченно кивнули.

– Но, очевидно, правило не остановило вас? – и снова синхронный кивок.

– Ваша честность похвальна. В связи с этим я даже готова проявить великодушие в части наказания, так как вижу, что достойную кару вы уже получили сполна.

Двое ожесточенно почесывали места укусов, а их лишенный одежды друг стоял, гордо выпрямив спину и расправив плечи, будто с самого первого дня обучения расхаживал в подобном фривольном виде. И притом ничуть этого не стыдился. Даже гордился.

— Но я требую, чтобы вы сию же минуту сообщили мне, кто наслал на вас огненных пчёл?

— Да кто же еще додумается, кроме… — начал было Руар, но Шапье молниеносно загородил однокурсника, отпихнул парня себе за спину и громко произнес:

— Вся вина исключительно на моих плечах, уважаемая сиера Бошан. Мне хотелось немного повеселить милых девушек перед началом новой учебной недели, и я коварным образом подговорил собственных друзей прийти сюда вместе со мной. Они противились, отговаривали как могли, валялись в ногах и слезно умоляли одуматься, но я был непреклонен. — он склонил голову, словно узник, готовый смиренно встретить казнь. — Прошу Вас применить наказание только ко мне.

— Неужели? — интонация Бошан сообщала, что женщина не верила ни единому слову Криса. — А Ваш непристойный вид, Шапье, тоже подразумевает веселье для девушек?

— Некоторые из девушек на прошлой неделе проходили анатомию драконьих представителей. Я лишь хотел устроить наглядную демонстрацию. Для лучшего усвоения материала. Все делалось во благо учебы.

— Что ж. — женщина усмехнулась тонкими губами, покрашенными в яркий алый цвет. — Пятьдесят баллов за оригинальную идею и желание помочь ближним с учебой. И минус сто за столь неуместную реализацию.

— Благодарю. — весёлость дракона поубавилась, но он без возражений учтиво поклонился.

— Благодарите ту, что только что сместила вас с первого места рейтинга. А теперь марш к себе в комнаты, и чтобы я вашего духу здесь больше не видела! Выкинете снова нечто подобное и одним только штрафом не отделаетесь!
*

Подруги мерно посапывали в своих кроватях. Лея, обернувшись пуховым одеялом, словно гусеничка в кокон, а Никки, наоборот, полностью сбросив тонкое покрывало на пол. Она напоминала развалившегося морской звездой лемура, но рисковать и говорить ей это в лицо не следовало ни при каких обстоятельствах. В ответ можно было получить порцию ощутимых тумаков, вслед за которыми шло строгое утверждение:

— Наказание ты получил заслужено. Пусть синяки сотрут скверну с твоего непутевого языка. Проси прощения. – именно так, кажется, она выразилась, когда недавно побила одного из однокурсников, в шутку назвавшего ее серую кофточку «порождением самого Иномирья».

Не зря она была любимой младшей дочерью верховного судьи.

Мы с Леей тоже имели счастье пройти через подобную экзекуцию. Я, спасибо Создателю, лишь раз, а вот менее удачливая Лея - целых три. Потому обе осознавали всю значимость сказанного слова и всегда взвешивали фразы на языке перед их вылетом в мир, если они прямо или косвенно затрагивали внешний вид нашей подруги.

Зевнув, я повернулась с одного бока на другой, пытаясь схватить за хвост постоянно ускользающий от меня сон, и горестно вздохнула. Если даже запечатаю себе веки магией – все равно не смогу провалиться в царство Мэлфури.

А все из-за этого жука Шапье!

Чтоб ему икалось!

Внезапно в открытое наполовину окошко прокралось маленькое письмо. Я сразу заметила гостя и немного прикрыла веки, прикидываясь спящей. Замерла и стала наблюдать.

Несколько секунда конвертик воровато висел в воздухе, а затем бесшумно размахивая крохотными белыми крылышками, полетел исследовать комнату, выискивая нужного адресата.

Вот он чинно проплыл над ногами Леи, миновал ее живот, как вдруг подруга дернулась во сне, резко вскинула вверх правую руку и чуть было не смахнула ночного посетителя на пол. Но письмо оказалось опытным доставщиком. Оно проворно отклонилось от своего прежнего маршрута и столь судьбоносного перста, мастерски избежало рокового столкновения и, немного перестроив начальную траекторию, уверенно двинулось к моей постели.

Целенаправленно. Даже ускорилось.

Не приходилось сомневаться… от кого оно.

Подлетев ближе, конвертик дерзко опустился практически к самому моему лбу и выжидающе завис над глазами.

Я не шевелилась и дышала ровно – никто не смог бы уличить меня в обмане!

Но коварное письмо не спешило сдаться.

Вот же наглый клочок бумаги, еще и смеет так долго проверять сплю я в действительности или нет!

«Милая, ни в коем случае не открывай послания, полученные ночью. — образ матушки, в ужасе размахивающей веером, отчетливо предстал перед глазами. — Это дурной тон! Воспитанная леди отвечает на письма только после завтрака.»

Крылышки, наконец, смирились с чужим упорством и перестали мельтешить над лицом. Конвертик спикировал на матрас прямиком к моей ладони и зашуршав начал укладываться.

Мне даже почудилось, что он расстроенно вздохнул, перед тем как окончательно успокоился.

Так мы лежали несколько минут.

Я боролась с собой, как могла, все сильнее призывая и увеличивая назидательный образ матушки в голове, пока он неожиданно не достиг критического предела, начав меня не воодушевлять, а пугать. Когда ее лицо стало величиной с дом, я не выдержала - открыла глаза и мягко коснулась крыльев.

Конвертик тут же всполошился, взлетел и раскрылся.

Что ж, вряд ли это можно было назвать пожеланием доброй ночи.

Надпись жизнеутверждающе гласила:

«Тебе конец, Уголёк.»

Но не успела я с заглушенным стоном откинуться обратно на подушку, как в окно влетел второй конвертик. Этот, в отличие от своего предыдущего товарища, не был склонен раздумывать или деликатничать. Он молнией несся прямиком на меня. Стоило только удивленно приподняться на локтях, как, не рассчитав скорость, послание на ходу развернулось и со всей силы врезалось мне в лицо.

И отлепляться непутевое письмо отказывалось. Упиралось. Прямо-таки отчаянно сопротивлялось.

— М-м, — гневно промычала, давая понять, что с такого расстояния сложно различать слова. Невозможно.

Гость, поразмыслив, сжалился и великодушно отлетел на приемлемое для глаз расстояние.

Все от того же невыносимого адресанта.

Быстро пробежалась взглядом по паре строк, как кровь прилила к лицу, сердце забилось чаще, а в груди вспыхнуло возмущение.

Вот же самоуверенный недоящер!

— Скройся с глаз, иначе сожгу! — зло пригрозила сквозь зубы довольному собой письму, и оно тут же ретировалась под покрывало.

Настроение напоминало прокисший кисель - тягучий, зеленоватый, с дурным запашком. Но не в моих правилах поддаваться хандре, а потому я стойко удерживала на лице маску безразличия и, не чувствуя вкуса еды, машинально отправляла в рот овсяную кашу с земляникой.

Столовая сегодня преобразилась, превратившись в место нескончаемых разговоров.

Не было ни одного стола, за которым бы студенты ели молча. Ни одного – я проверяла. И это сильно раздражало огонь в моей крови.

Все без умолку говорили и говорили. И говорили только об одном.

О НЕМ!

Видимо, после представления с исчезающей одеждой, у девушек сломалась способность к общению шепотом. Зато появилось бесстыдное стремление обсуждать тело Кристофа и, не стесняясь, то и дело вставлять в речь восхищенные наборы звуков.

Не услышать оживленную болтовню окружающих было поистине непосильной задачей.

Темные круги под глазами и частые зевки сплетниц свидетельствовали о том, что ночью они не знали ни сна, ни покоя, но даже это не мешало им продолжать распространять слухи о количестве кубиков на животе некоторых ящеров.

Студенты, не ведающие о выходке шайки Шапье, вначале озадаченно прислушивались и непонимающе переглядывались между собой. А сердобольные дамы, конечно, не могли оставить своих однокурсников в неведении, и вот уже вся столовая гудела только о прославленной троице.

Отовсюду доносились шепотки взбудораженных студенток:

— Вы видели какие красивые у него руки?

— А мышцы живота?

— Какой он все-таки статный!

— Кексик!

— Конфетка!

— Баклажанчик!

— Ну…Луиз, до баклажанчика ведь так и не дошло…

Последовал разочарованный вздох.

Второй.

Третий.

— Сразу видно – полноценный дракон!

— Ах, мне дурно!

— Я считала кубики!

— Дрожала!

— Чуть не потеряла во время подсчета сознание. Но меня вовремя поймали Амали и Надин! — значит, рухнувших жертв, теоретически, могло бы быть и больше, если бы соседки некоторых не оказались хороши в ловле падающих тел.

— Я тоже их считала! Никак не могла остановиться. Кружила по ним глазами и кружила! — воодушевлённо посвящала подруг в свое глазное вальсирование студентка с вздернутым носиком и пухлыми розовыми губами.

— Хотелось бы, конечно, поближе рассмотреть. — поправляя очки на переносице, беззастенчиво заявила ее соседка.

— Думаете, он бы… позволил? — вступила в диалог еще одна лишенная стыда девушка.

От подобных речей зубы то и дело праведно скрежетали, но приходилось сдерживать себя и равнодушно отмалчиваться, иначе любой выпад с моей стороны мог повлечь за собой ненужные подозрения и новые витки сплетен.

И потом, какое мне дело, хотят они поближе рассмотреть Шапье или нет. Я даже готова им микроскоп подарить. Мне не жалко.

Папа считает, что щедрость души важна для роста личности. Правда, следом чуть тише добавляет: «Главное, в разумных пределах, доченька, в разумных.»

— Все только и делают, что говорят о вчерашнем происшествии. — очень аккуратно заметила Лея и вскользь посмотрела на меня, прощупывая почву для дальнейшего диалога.

— Я вот нисколько не удивлена. — хмыкнула Никки и смачно откусила кусок маленького зеленого яблока. Она любила на редкость кислые сорта, от которых у других перекашивало лица.

Дверь столовой громко хлопнула, и подруга, стрельнув глазами к выходу, заговорщически объявила:

— А вот и явились похитители спокойствия.

Я хмуро сдвинула брови, без слов сообщая, что меня эта новость нисколько не интересует, но Никки азартно добавила:

— Они бодры и веселы. Красные следы укусов на их помятых лицах прибавляют им еще больше мужества и очарования.

Я запоздало пожалела о том, что потеряла с утра всякую бдительность, проснувшись рядом с наглым, не пожелавшим самоуничтожиться вторым письмом Криса – мало того, что оно отказывалось исчезнуть, так еще и прилипло ко мне ночью банным листом, бестолковое – и, кажется, впервые за все время учебы села ко входу в столовую спиной.

Оставалось вытянуть струной позвоночник, и наблюдать как окружающие хихикают и, не скрываясь, вертят головами в сторону вошедших в комнату парней – сама я позволить себе такой роскоши не могла. Слишком очевидными красками засияло бы тщательно скрываемое любопытство.

Враг не должен знать, что творится у тебя в голове, — давным-давно делился со мной мыслями лучший друг. Нам тогда было по пятнадцать лет, и нас, как я верила, невозможно разлучить. Оказалось – вера моя глупа и всё возможно.

– Ой, – покрывшись красными пятнами, которые при сильном волнении точечно возникали у нее на лице, сообщила Лея, – Они, кажется, идут к нашему столу. – и спешно пригладила лежащие в идеальном порядке светлые волосы.

Каждая клеточка моего тела напряглась и сосредоточилась, приготовившись отразить любую атаку. Но все же я немного растерялась, когда троица, окружив наш стол страшно завыла:

— Ты пронзила нас своими стре-е-е-е-лами,

Окружила огненными ви-и-и-хрями,

И безумных пчел на нас ты натрави-и-и-илаааа

Натрави-и-иииии-лаааааа!!!

Ты лишила нас сна, о госпожааа

ООооооо Ооооооо ООооооо

Госпожаааа

Мы чесались неустаннооооо,

Неугомонноооооо, зведеннооооо,

Неуклонно вспоминая лишь тебя…

Словами из самого сердца, госпожааааа….

Аааааа Аааааа Аааааа

О том, что они не воют, а поют, я догадалась не сразу. А вот в том, что им удалось привлечь всеобщее внимание – сомневаться не приходилось.

Теперь точно поползут слухи о том, кто именно вызвал огненных пчел. Безусловно, многие студенты и прежде подозревали мою скромную персону, и делали это без всяких подсказок пугающих песен. Однако если раньше они побаивались столь открыто посматривать в нашу сторону, то теперь, уверившись в своих догадках, одаривали долгими любопытными взглядами.

Но кидаться при малейшем стрессе огнем или прятать голову в песок – не в правилах семьи Эрвье. Хоть иногда очень хочется.

Матушка с детства учила оставаться невозмутимой и с достоинством встречать любые невзгоды.

«Даже если потолок рушится, не паникуй, Стефани. Тихонечко не теряя лица отойди в сторонку, чтобы штукатурка не упала на голову, вздохни, самую малость погрусти, а затем спокойно задумайся о том, как заделать дыру.»

Вспомнив наставления родительницы, я гордо расправила плечи, взяла со стола белую чашечку с горячим кофе и поднесла ее к губам – так, словно никто не надрывался над моими ушами, отравляя воздух дурацкими песнопениями.

Когда я ем, я глух и нем.

А парни, словно только этого и ждали и, наконец, дождавшись, начали скакать вокруг нас в диком танце. Каждый из них одной рукой придерживал поднос с едой, а другой имитировал вчерашние, отгоняющие пчел, движения. Нельзя было не заметить, что ребята придали больше плавности своим жестам – они явно не теряли времени даром и плотно занимались хореографией.

Лея хихикнула, прикрывая ладошкой рот. Никки весело улыбалась и прикрывать свои эмоции не собиралась.

Моя же выдержка опасно покачивалась, словно лодочка в бушующем море. Как бы я не старалась подражать матушке, сдерживаться было довольно сложно. Усилием воли мне удалось нацепить на лицо приветливо-недоуменную улыбку и едва слышно процедить сквозь сжатые зубы:

— Немедленно прекратите нас позорить, вы, стая голосовых калек.

Все трое немедленно расплылись в приветливо-понятливых улыбках и заголосили с новой силой:

— О, прекраснаяяяяяя госпожаааа….

За что ты так жестокааааа-ааааа

За что ты прожигаешь наши телаааа-ааа

О, огненная госпожааааааа

— А особо везучих лишаешь одежды. — шепотом добавил Фабиан, хитро отклонившись от общей композиции, но, к счастью, его слова никто не смог бы расслышать из-за воцарившегося вокруг шума.

Некоторые студенты радостно хлопали в ладоши, другие дружно смеялись и свистели, наблюдая за веселым представлением, а не особо заботящиеся о своем завтрашнем дне беззаботно подпевали: «О, огненная госпожаааа» - их я старалась запомнить с особенной тщательностью.

А потом к окружающему балагану присоединились Лея с Никии.

Я тут же прожгла их взглядом, кремируя на месте, и Лея мигом вспомнила о позабытом вдруг желании жить. Что же до Никки, с которой мы дружили с самого детства, ее мои угрозы нисколько не пугали, она вызывающе подмигнула и стала пританцовывать на месте.

И, Рахс подери, она была не одна. Под эту безголосую песню, лишенную ритма, рифмы и всего того, что присуще настоящему музыкальному произведению, раскачивалась половина присутствующих в столовой учащихся Сириуса. Даже мисс Жюльен, отвечающая за подачу еды, миловидная дама с пышными боками, с улыбкой поглядывала в нашу сторону и плавно двигала плечами.

Мой план полностью обернулся против меня. Хотела поубавить чужую славу, а по сути подкинула сухих дров, позволяя пламени взметнуть до небес.

Унылые мысли окружили хороводом, но вместе с тем, наконец, прекратилось шумовое насилие над слухом – и вот тут я допустила роковую ошибку. Посчитала, что на этом месть врага закончилась и ослабила стоящую на страже бдительность. А зря.

Поднос Криса опустился на стол слева от меня, поднос Тома — справа. На скамейку по обе стороны приземлились ребята, зажимая и лишая малейшей возможности для манёвра.

Лея с Никки, завороженно наблюдающие за тем, как слаженно ущемляют личное пространство их подруги, упустили из вида проворно пролезшего между ними Фабиана. До этого сидевшие почти плечом к плечу, они удивлённо поглядывали на парня, не понимая, как ему удалось оказаться посередине.

— Доброго утра, девушки. — как ни в чем не бывало произнёс Крис и улыбнулся в эдакой манере расположенного к беседе аристократа.

— Еще какое доброе! Я сегодня настоящий счастливчик. Сижу между двумя красавицами, — хитрым котом говорил Фабиан, поглядывая то на одну свою соседку, то на другую.

Ходили слухи, что его родители за пару дней до начала учебы водили сына к лекарю и применили к собственному отпрыску гуманную кастрацию, иначе слишком многие девушки могли бы пострадать, а по законам Диоса, взять в жены всех соблазнённых, парень не мог - даже при большом желании.

Но, видимо, ничто не способно остановить юношу… или же лекарь оказался шарлатаном.

— От Никки отодвинься, Фабо. — сурово проинструктировал его Тома, а затем хмуро повернулся на меня, — Тебя совесть не грызёт Эрьве? Ночью, надеюсь, безостановочно икалось? — Руар как и всегда оставался прямым, как несгибаемая веками палка.

Ни тебе подковёрных интриг, ни ласковых речей, ни единого удара в спину — если он бил, то исключительно в лицо, и как правило - наверняка. За это я его всегда уважала. А ещё очень ценила, что девушек он никогда не бил. Это было огромным плюсом, учитывая его грузное телосложение. Хотя чаще всего от него так и веяло добродушием.

Порой меня печалил тот факт, что с некоторых пор мы превратились в два противоборствующих фронта, и теперь я не могла общаться с Тома, как раньше. Но…

— Никки, ты могла бы меня предупредить. — студент с укором посмотрел на темноволосую девушку напротив себя.

— Не могла, дорогой. Это был не мой секрет. Ты бы сам не стал сдавать мне тайну Криса или Фабиана. — она протянула руку и дотронулась до огромной ладони.

Эти двое встречались, несмотря на наши с Шапье войны.

Никки всегда оставалась на моей стороне, а Тома поддерживал Криса, но это им никак не мешало держаться за руки, ходить на свидания и целоваться – большего подруга не рассказывала, как бы мы с Леей ее не уговаривали.

— Тома, давай спокойно насладимся трапезой. — великодушно изрёк сосед слева, и меня чуть не перекосило от недоверия.

А ещё эта улыбочка всепрощающего старого сиера — изрядно настораживала.

— Столь прекрасный завтрак — это дар небес, — продолжал Крис, будто покусанный его дядей Клодом, любившим во время трапезы восхвалять всех и вся. — И мы разделяем еду с очаровательными девами, так к чему прошлые обиды, друг мой. — он отправил в рот блинчик, с аппетитом прожевал, проглотил и посмотрел мне прямо в глаза.

— Обиды травят сердце горьким ядом, Стефани. Согласна? — а вот цитировать мою матушку было нечестным приёмом.

Раз уж вжился в образ своего дяди, так и продолжай, зачем на моих родственников посягать. Да еще и интонацию выдавать столь похожую.

Возмущение не успело соскользнуть с моих губ, как он резко наклонился и прожег ухо горячим дыханием, тихо шепнув:

— Как поживает, моя жаркая госпожа? Готова озвучить свои истинные желания?

— Чего? — дернувшись было в сторону от мерзавца, я наткнулась на железный бок Тома и мужскую руку, вроде как сдерживающую мою спину от падения.

— Не понимаю, о чем ты, Шапье. — прошипела, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Правда? Что ж, я подожду. — ящер нагло улыбнулся. — Главное, я вчера кое-что ясно осознал, Уголек.

— Не смей меня так называть!

— Крис, говорите громче. — нетерпеливо подался вперед Фабиан. — Ты же знаешь, я люблю узнавать все из первых уст. А вы шепчетесь слишком тихо, ничего не разобрать.

— Да, ничего не слышно. — невинно присоединилась Лея. Кивнула в подтверждение, и лишь после осознала сказанное и густо покраснела.

— Это слишком личное, — улыбнулся Крис, — Только между нами. Правда, Стеф?

— У нас нет ничего личного. — чопорно ответила я.

— То есть я смело могу рассказать друзьям, о твоем жгучем желании меня раздеть? — снова придвинувшись неприлично близко, шепнул наглый дракон.

— Спятил? — я ошарашенно открыла рот, уставившись на свихнувшегося Шапье.

Взгляд врага метнулся к моим губам, задержался там, вызывая странную нервозность в теле, а затем я ощутила, как он вложил мне в рот земляничку, и вздрогнула. Но Крис, непрерывно наблюдающий за мной, удержал одной рукой и гипнотизирующе повелел:

— Проглоти ягодку, милая. — и вместо того, чтобы выплюнуть ее ему в лоб, я неожиданно послушно выполнила команду.

— Умница моя, — улыбнулся гад, а на дне его угольно-серых глаз заплясали демоны.

— Я не твоя! — зашипела гневно, но студент только ухмыльнулся, пожал плечами и вернулся к своим блинчикам.

Спешно отвернулась, заглядывая в чашку с кофе, на случай, если в ней осталась жидкость, которую можно выплеснуть некоторым в лицо – но ничего не осталось.

Жаль, конечно.

Жаль.

Кожей чувствовала, что на нас слишком многие смотрят, и это внимание нервировало все сильней.

А ему хоть бы что!

Я не могла это так оставить.

Ну уж нет.

Гневно вздернула подбородок и выпалила первое, что пришло в голову:

— Будь так любезен, отодвинься от меня, Шапье! От тебя дурно пахнет и это несказанно портит аппетит. Ты хочешь одарить меня несварением?

Конечно же, я врала. От него пахло невообразимо хорошо, как и всегда.

Меня всегда дурманил этот запах, но не признаваться же в этом в самом деле!

Раньше, когда мы были друзьями на века, я могла иногда тайно нюхать его вещи.

Сейчас же картинно наморщила лоб и стала разгонять ладонью воздух перед носом.

Враг замер, медленно повернул голову. Вся благожелательность тут же схлынула с его лица, а в глазах появился хорошо мне известный опасный штормовой ветер.

— Тебе нравится мой запах, Стеф. Не обманывай себя. — надменно ответил Кристоф, но просьбу все же выполнил.

— Да вроде не воняет. — добродушно огибая меня со спины и принюхиваясь к своему другу, сказал Тома. — Он с утра мылся, я тому свидетель. Вот после тренировок от него попахивает, что правда, то правда.

Мы с подругами хихикнули, и Шапье холодно предложил:

— Давайте есть молча.

— Видишь, какой Кристоф благородный юноша, — сложив ладошки на груди, благоговейно убеждала меня Лея, пока мы втроем шли по одному из многочисленных коридоров академии, сделанному из магического сплава стекла, серебра и обсидиана. В вытянутых причудливой формой оконцах виднелись мерно проплывающие по небу облака. Они не ведали ни тревог, ни забот студенческой жизни.

— Он не стал припоминать тебе вчерашние обиды и своим друзьям запретил. Это говорит о природном великодушии и благородстве сердца. Временами, ты с ним чересчур жестока, Стефани. Быть может, стоит проявить некоторую, присущую женщинам, мягкость в общении и…

— Он что-то замышляет. — уверенно заявила я, стараясь прервать речи, восхваляющие фигуру Шапье.

— Никки, а ты как считаешь? — не пожелала сдаться миротворец Лея и повернулась к нашей подруге, ища у той поддержки.

— Я считаю, что Стеф с Крисом давно пора вырасти и прекратить свои детские выходки, но разве нас с Тома кто-то послушает? Они оба упертые и непрошибаемые ящеры, с преобладающим геномом мулов. Не смотри так, Стеф, – усмехнулась Никки, поймав мой негодующий взгляд, – Корона первенства с изумрудной гравировкой «самая твердолобая» по праву красуется на твоей милой головушке. Но все же, не могу не согласиться с тем, что Крис что-то замышляет в ответ. Стеф же его практически раздела у всех на глазах.

— Я не хотела его раздевать. Сколько раз говорить - это все проделки пчел. В заклинании ничего не говорилось про распущенность их натуры, откуда же мне было знать.

— Не важно, кто и чего не хотел. — убежденно качнула головой Никки, — Скорее всего Крис уже начал воплощать свой план в действие, а танцы в столовой были лишь первым актом.

— Многоходовочка? — уточнила я прищурившись.

— Возможно. От вас никогда не знаешь, чего ожидать. Главное, чтобы он благородно обошел нас с Леей стороной, как и в прошлый раз. Пускай с тобой тет-а-тет разбирается. Но вряд ли на тебе будут уничтожать по кусочкам одежду, Крис никому не позволит увидеть нашу Стеф голой. — она хитро ухмыльнулась и толкнула плечом.

— Ты переоцениваешь его благородство, но спасибо за откровенность, Никки, — кисло растянула губы в подобие улыбки.

— За прямолинейность и честность ты меня и любишь, разве нет? — самодовольно заявила брюнетка.

— А меня за что вы любите? — встревоженно поинтересовалась Лея.

Она влилась в нашу компанию не так давно, и всегда боялась остаться в стороне или упустить что-то важное. Но ответить на ее вопрос никто не успел. Чуть в стороне раздался громкий голос Мии Журне, студентки из второй группы:

— Как считаешь, Рина, кто самый красивый парень в нашей академии? — она обращалась к своей пышнотелой подруге. Ни одна не пожалела блестящих теней для век, и каждая облилась щедрой порцией сладкого парфюма, который в малой дозе вполне мог бы привлечь внимание, но в их случае лишь склонял отойти как можно дальше.

Вопрос точно был задан не мне, но я неожиданно потеряла контроль над речью и с готовностью крикнула:

— Кристоф Шапье! Плечи его, как бескрайние берега, а глаза – два бездонных омута, в них утонуть – ах, не беда! — и тут же ошарашенно накрыла обезумевший рот ладонью.

Что за шутки желтого шута?

Белены переела?

Повисла тишина.

Девушки из третьей группы резко затормозили и теперь удивленно пялились на меня. И не они одни – подруги тоже посматривали с недоверием. Никки уж точно. А Лея прикладывала ладошки к щекам и хлопала голубыми глазами.

— Откровенно говоря, — нерешительно поправила сверкающую заколку возле уха Мия, — Я согласна с тобой, Стефани. Конечно, немного неожиданно слышать подобное от тебя, зная ваши с Кристофом…э-мм.. взаимоотношения. Но ты совершенно права. Шапье красавчик, каких еще поискать.

— Да. — вторила ее подружка. — Особенно после увиденного вчера в свете луны. — мне показалось, либо ее голос под конец подпрыгнул на тональность восторженности?

— Здорово, что все согласны. — явила миру одну из своих искусственных улыбок Никки. — Но мы очень спешим. Вам светлого дня, не хворать и процветать. — схватив меня за руку, она двинулась подальше от свидетелей, а Лея молча засеменила следом.

Когда мы добрались до укромного места и удостоверились, что вокруг нет лишних глаз и ушей, Никки сразу же перешла к проверке.

— Как тебя зовут?

— Стефани Эрвье.

— Род?

— Огненные драконы долины Сирануи.

— Так…это утешает.

— Я в полном порядке. Точно в себе. Помню, кто я, где. Здесь что-то другое.

— А что происходит? — взволнованно поинтересовалась Лея.

— То есть тебя никак не смутили слова Стеф по поводу Кристофа? — Никки недоверчиво посмотрела на водную драконицу.

— Правда не должна смущать. — пожала та плечам.

— Я так совсем не думаю! — зло ответила я. — Это наглый поклеп!

— Как это? Ты же сама вызвалась отвечать на вопрос Мии. И говорила очень искренне и порывисто. — Лея была прекрасным представителем драконьего рода, но ее наивность порой давила тяжелой телегой.

— Кристоф с ней что-то сделал. — Никки приложила ладонь к моему лбу, проверяя нет ли у меня жара, а затем начала прощупывать пульс.

— Да вроде не делал ничего. Он только вложил в ее рот земляничку, когда мы все вместе завтракали. И даже заботливо подогрел ягодку, — покраснев, улыбнулась светловолосая подруга и, смутившись, тише добавила, — Она блеснула на миг, я сама видела.

Мы с Никки переглянулись.

— Убью! — уверенно заверила я.

— Не спеши. — спокойно остановила Никки. — Сложно найти место в академии, где можно закопать целого дракона, и притом сделать это незаметно. Не привлекая лишнего внимания.

— Ой. — воскликнула Лея, присоединившись к кругу осознавших «что именно сделал Крис», и задумчиво предложила. — А если… частями? — но тут же начала отрицательно размахивать руками. — Нет-нет. Давайте лучше не будем. Пожалуйста. Он же такой красивый и статный, жаль терять столь выдающегося представителя драконьих. — сделала маленький шажочек, отодвигаясь от меня в сторону и, спрятавшись за спиной Никки, тихо спросила, — Ведь кто самый могучий дракон, Стефани?

Вот же мелкая ящерка!

— Кристоф Шапье! Сила его непоколебима! Он может летать, крушить, ломать и всех-всех-всех побеждать!

Заткнуть себя оказалось сложной задачей – невозможной. А пока я воодушевленно произносила эту ересь, подруги, не щадя мой гнев, хохотали.

— Убью! — пригрозила я, двигаясь на новую и вполне достижимую цель, на хихикающую Лею.

— Стеф, а ты же помнишь, что несмотря на хвалебное угощение, стишки сочиняет твое собственное воображение, — подсказала Никки неприятную сторону, о которой не хотелось думать, — И ты вкладываешь в них все-все-все, что сама…

— Еще одно слово, и ты пойдешь вслед за Леей. — ласково предупредила.

— А можно, ты немножечко отложишь расправу над нами, и мы все вместе подумаем, что можно сделать? — с покаянием на своем светлом личике, предложила Лея. — У нас же через два занятия боевые руны у сиера Симона.

О, нет!

Ужас хлынул на меня пугающей тварью Иномирья. Волоски зашевелились, предвкушая столкновение с бездной.

Сьер Симон был чарующим во всех смыслах мужчиной. Он великолепно знал свой предмет и умел крайне эффективно вдалбливать его в головы своих студентов, не чураясь морально раздавливать последних, внушая страх и уважением одновременно. За полгода учебы он не раз заставлял нас умирать и возрождаться вновь, открывая неизведанные возможности собственного тела. А еще он не обходился без издевательств и сотни вопросов, начинающихся чаще всего словами: Кто самый лучший… кто самый сильный … чья задница самая… и так далее.

Я тут же очень отчетливо представила, как все на полигоне отвечают в привычной манере: наша группа! И одна я полоумной ящеркой выскакиваю и кричу: Конечно, Кристоф Шапье!

— Мне нужен полог тишины. — обессилено произнесла я. — Я позавчера израсходовала свой недельный резерв.

— Хочешь излить душу? — понимающе спросила Никки, а щедрая Лея, не дождавшись моего ответа, начертила в воздухе руну, позволив выкрикнуть все то, что я думала в ту минуту о Крисе, и избежать штрафных баллов за использование неподобающих в девичей речи слов.

— Не стоит при малейшей возможности убеждать меня в том, что вы идиоты! Я это прекрасно знаю и без ваших стараний! — сиер Симон оглушал своим поистине громоподобным басом братьев Уни, которым до начала занятия было велено установить вокруг полигона защитный покров.

Полог должен был удержать любопытных от неумышленного проникновения на закрытое занятие или же, что вероятнее, отвадить учащихся от внезапно сильного желания сделать ноги. Бежать и проникновенно кричать: Помогиииитееее! Он ставит на нас опыты!

Как ни прискорбно, но подобные случаи уже имели место быть. Однако вспоминать позор однокурсников и тыкать пальцем в оступившихся – дурной тон. А потому мы все делали вид, будто светловолосый здоровяк Сезар Идо никогда не звал на помощь свою матушку.

Исключением являлся лишь сиер Симон, не разделяющий общих понятий о бережном отношении к чувствам окружающих. Он каждый раз находил самые неожиданные минуты, чтобы нет-нет и припомнить крик души своего студента.

Сейчас же учитель образно сообщал поникшим единой дугой братьям об отсутствии в их головах мозгов – как всегда все расписывал обстоятельно, чтобы у слушающих не осталось сомнений.

Вместо защитного купола периметр окружало подвывающее серо-синее кольцо, напоминающее испорченную и увеличенную в размере грамм-пластинку – видимо, что-то пошло не так при создании рун.

— Сиер, разрешите вмешаться и исправить ошибку. — сделав шаг вперед из шеренги, прочеканил Крис.

— Шапье, — Симон отвлекся от увлекательного занятия и повернулся к студенту. Смерил парня пытливым взглядом. Усмехнулся. — Предложение зачетное, но как я могу быть уверен, что ты не начнешь под шумок раздеваться? А-то слышал, у тебя появились специфические увлечения. К наготе склоняющие. Я, знаешь ли, никого не осуждаю, каждому свое, но вот сам не возбуждаюсь от вида голых мальчиков.

— Прошу не беспокоиться на сей счет. — бесстрастно ответил Крис. И ни один мускул не дрогнул на его лице, несмотря на смешки, появившиеся в ряду однокурсников. — Это была разовая акция, исключительно для девушек. Впредь подобное не повторится.

— Что ж ты так рубишь с плеча! Вон как девчонки вмиг скисли. Адептка Флер аж побледнела. Не переживай, милая. Может, у тебя еще будет шанс его раздеть, без кучки свидетелей.

Мы с Никки, кажется, одновременно повернули головы на Лею, стоящую между нами. Но она только возмущенно округлила глаза и покачала головой, сообщая, что ее реакции никак не связаны с Крисом.

Я одобряюще улыбнулась подруге, Симон редко сдерживался в речах и считал, что учащимся на боевом факультете стыдно терять сознание из-за крепкого словца.

— Вернись на место, Шапье. — скомандовал преподаватель.

Окинул нас задумчивым взглядом, а затем рявкнул так, что мы вытянулись по струнке.

— У нас сегодня по графику практика по защите от тварей Иномирья, а заодно тест на сообразительность. Посмотрим, как быстро, вы, ящерки, пораскинете мозгами. Вот братья Уни решили сразу продемонстрировать, как у них с ними туго. И вместо защитного поля устроили нам бал кривоухих. Не забудьте поблагодарить их после занятия. Я бы мог закрыть глаза и быстро исправить проблему, но, когда вы столкнётесь с настоящей тварью, желающей сожрать ваши кишки, рядом не всегда будет стоять заботливый папочка, готовый подтирать ваши задницы! – сиер на секунду задумался и добавил. – И очаровательные попочки.

Иногда он вспоминал, что среди парней имеется несколько девушек и добавлял, на его взгляд, более приемлемые для женского слуха выражения.

— Я дам вам пару минут, чтобы вы смогли собственными силами устранить проблему. Надеюсь, вам это удастся, и вы справитесь до того, как я выпущу на вас один прекрасный экземпляр, иначе вы подвергнете опасности не только себя, но и всю академию! Это понятно? Не слышу?! Я понятно выражаюсь, идиоты?! И…идиоточки?

— Понятно, сиер! — раздался дружный крик в ответ.

— А теперь давайте-ка порадуем папочку и сообщим миру, кто самый лучший преподаватель академии?!

О, нет. Плохой вопрос. Очень-очень плохой.

Жутчайшая подстава. Бездна летела прямиком на меня. Неслась на всей скорости.

Следовало сжать кулаки и выстоять позор, не теряя достоинство семьи Эрвье.

Нам с девочками так и не удалось придумать, как устранить проблему. Оставалось ждать целые сутки, пока спрятанная в ягоде руна не погаснет. Меня мог бы расколдовать недоящер Шапье, но унижаться и просить его снова накормить меня, да еще и обязательно с руки – ни за что!

Я дочь Гийома из рода огненных драконов, меня каким-то стишком не сломить!

Мой план был легок и прост. Заключался в том, чтобы при вопросах сиера Симона проговаривать дурные считалочки тихо-тихо. Спрятаться за криками остальных. Затерять свой голос в гуле однокурсников.

Но план оказался далек от реальности, и я провалилась на первом же вопросе. Язык вдруг коварно предал меня и под гул чужого протяжного «сиер Симоооон», нагло выбился вперед, радостным ручьем разливая безумство:

— Кристоф Шапье! О его преподавании мечтают все-все-все! — я усиленно заткнула свой рот рукой, но от ушей Симона ничего не скрылось.

Как и от Шапье, который идеально отыгрывал сейчас удивление. Мерзавец.

А у меня, видимо, нездоровая мания на всякие «все-все-все».

— Заткнулись все быстро! — рявкнул Сьер и удивленно покосился в нашу с девочками сторону. С затаенным любопытством. — Эрвье, мне тут сивый бред послышался, аж в ушах засвербело, не знаешь с чего бы?

— Никак нет, сиер Симон. — уверенно проговорила, выдерживая его тяжелый взгляд.

— Тогда повтори-ка взрывная наша, кто самый лучший на полигоне?

Я сжала кулаки, стараясь сдержать рвущееся к чужим ушам стихотворение. Напрягла все лицевые мышцы, и все же не смогла заставить себя онеметь.

— Кристоф Шапье! На полигоне он бесстрашен, уверен, и прекрас-с-с-ен!

— Занятно как… — задумчиво проговорил Симон и начал медленно двигаться ко мне.

— Шапье, смотри-ка, а твой трюк с раздеванием работает! Девчонок наших поголовно свел с ума. Да, Эрвье? Неужто рассудок помутился при виде этого сопляка? Зря ты так сразу, есть гораздо более достойные и по виду, и по опыту мужчины. Но что-то твой взгляд на любимчика кровожадностью попахивает. Где обожание? Где пылкая страсть? Стефани՜, не могу взять в толк, ты его сейчас мысленно калечить пытаешься, или у молодых девушек нынче в моде иное проявление чувств? — я спешно отвернула голову от Криса, которого успела несколько раз сжечь в костре внутреннего гнева, и встретилась с цепкими глазами Симона, остановившегося ровно напротив меня.

— Ты давно рехнулась, Эрвье? Поделись-ка со мной деталями. Излей нам душу. И сделай милость - не томи провалами в памяти.

В рядах однокурсников снова послышались смешки – не явные, но оттого не менее неприятные.

Сиер Симон часто говорил, что своим неназываемым местом чувствует ложь и ненавидит любые ее проявления. Поэтому я избрала путь выборочной правды

— Недавно, сиер.

— В столовой крыша твоего поехала? — участливо подсказал профессор.

— Подозреваю, что да, сиер.

— И кто, говоришь самый… кхм… красивый среди твоих однокурсников?

— Кристоф Шапье! — я зажмурилась, — От его красоты я слепну, замираю, к небесам взываю.

Создатель, что я несу?!

Зато теперь всей душой могу понять призывы Сезара к его матушке.

Мадам Идо, если Вы все же решите забрать сына из академии, не найдется ли в карете места и для одной опозоренной студентки?

— О! — Симон искренне хохотнул, — Крис, может, нам все же стоит попросить тебя раздеться. Смотри, как Эрвье повело. Эрвье, огненная наша очаровашка, а-ну ка, удиви, а кто у нас самый смелый из студентов?

— Кристоф Шапье! Он не боится ни-че-го, трепещите твари леса Дар-во! Он переломает вам хребты и все-все косточки-и-и!

Кто-то прерывисто задышал, кто-то закашлял, а кто-то уже никак не пытался замаскировать свой смех. Солнце клонилось к земле, и к ней же кренилась моя репутация.

— А кто самый честный? — не обращая внимания на хрюканья студентов, приветливо продолжал Симон.

— Кристоф Шапье! Не бойтесь доверить ему все-все-все секреты! Его честный рот - всегда на замке!
Ага, как же, честный...

В жизни не расскажу ему ни одну свою тайну. Прошлые - не считаются.

Да я еле сдерживаюсь, чтобы не кинуть во врага огоньком и не поджечь бесстыдные темно-серые волосы его на голове! Вот закончится занятие и станет лысым!

— Рифма у тебя основательно похрамывает и спотыкается полудохлой лошадью. Доработать бы, Эрвье. Довести до ума. Но ты нас знатно веселишь. Даже драгоценное время занятия не жаль тратить на нашу беседу.

— Сиер Симон, — выступил вперед Крис, — Я прошу Вас…

— А вот ты, вольный натурщик телес, заткнулся и вернулся на место! — рявкнул мужчина предельно серьезно. Затем вновь с самым радушным видом повернулся ко мне.

— Эрвье, милая, еще один вопрос возник в голове. Малюсенький. Несущественный. Простой. Ты с ним легко справишься. — сиер провел ладонью по плечу, смахивая несуществующую пыль. Поднял глаза на завывающий полог и отрешенно уточнил. — А кто самый важный для тебя мужчина в стенах нашей славной академии?

— Сиер Симон, — зло выкрикнул Крис.

— Велел же тебе заткнуться, Шапье! Или я не ясно выразился? Минус пятьдесят баллов за непослушание! Еще слово и выгоню с занятия! Пойдешь уши свои туалетным ершиком драить!

— Кристоф Шапье! — громко произнесла я, чувствуя, как тело протестующе дрожит, восставая против того, что собиралось вылететь из предающего раз за разом рта. Новое поражение прозвучало потухшим голосом, — Ради него я готова на все-все-все!

Пластинка завыла грустной мелодией, но громче всего ощущался стук сердца, долбящий в висках.

Первый раз в жизни я была полностью унижена.

Уничтожена. И испытала сполна, что значит быть жалкой.

Первый раз мне хотелось постыдно закрыть лицо ладонями и убежать. Запереться вдалеке ото всех в одной из башен замка двоюродного дяди и ни с кем из лицезревших мое падение никогда более не общаться.

Но это противоречило характеру огненного дракона. Полыхающее в венах пламя способно сжечь дотла – но не удрать.

Сжала кулаки, сдерживая прорывающийся выйти наружу жар. Мысленно улыбнулась, ощущая, как стоящие слева и справа от меня аккуратно отодвинулись в стороны – боялись, что не сдержусь.

Зря, я научилась контролю до того, как достигла возраста пяти лет, и матушка наконец смогла спокойно вздохнуть – более не возникало повода постоянно менять в поместье шторы.

— Скажешь мне, кто это сделал с твоим острым язычком, Эрвье? — соблазнительным голосом обратился сиер Симон, делая шаг ко мне. — И я по достоинству накажу виновника. Лично прочищу его подлые кишки жесткой щеточкой. Или сделаю его на денек игрушкой для твари Иномирья. Все только ради тебя, моя милая ящерка. — глаза профессора обещали самую заслуженную расправу для обидчика.

Не скрою, была минута, в которую хотелось крикнуть «Крис Шапье» и для убедительности тыкнуть в подлого врага пальцем.

Но я не могла сдать его сиеру, также, как и Крис не сдал меня в руки Бошан.

Назвать обидчика означало проявить слабость.

Не зря Симон задал главный вопрос не сразу, а приберег для конца. Он окунул меня с головой в бочку со смешками, заставил испытать нестерпимый гнев, а затем одарил жалостью к себе. Профессор умело разжигал и выкручивал эмоции студентки, чтобы вырвать из нее признание.

Не сомневаюсь, стоит назвать имя Криса, и его действительно накажут. А меня - пожалеют.

Пожалеют все кругом. И я стану той слабой девой, что неспособна решать личные проблемы без участия наставника.

Но ни жалость, ни клеймо беспомощной мне не нужны. Достаточно и кривых смешков. А с ними я справлюсь.

Симон испытывал. Искусно дергал за ниточки. И почти довел до того состояния, чтобы я с гневом выкрикнула имя бывшего друга.

Моего ответа с интересом, затаившись, ждали все.

— Не понимаю, о чем вы, сиер. В ближайшее время я приведу свой язык в порядок. Сама. Прошу меня извинить и простить за сказанные ранее небылицы. Сиер, которого я уважаю всем сердцем – это Вы, сиер Симон. Слова про Шапье лишь вымысел для поднятия настроения – Вашего и моих однокурсников.

— Минус тридцать баллов за сокрытие информации, Эрвье, — широко усмехнулся Симон. — Но выкрутилась хорошо. Красиво. — мужчина развернулся и собирался было уходить, как вдруг резко задал новый вопрос, — Стефани, а случаем не знаешь, как называется самое вонючее говнецо?

— Кристоф Шапье! — искренне выпалила я. — Он самая большая на свете какашка! Вонючая и мерзкая букашка!

— О как! И рифма вмиг улучшилась! И улыбка появилась! — засмеялся Симон. — Крис, поосторожней с женщинами. Видишь, как у них в одночасье скачет стрелка от любви до ненависти? — затем серьезно обратился к учащимся. — А теперь смех убрали, заткнулись и разделились на три группы! У вас минута, чтобы проделать великие арифметические вычисления и самим распределится без жалоб и нытья.

Ровная шеренга из двенадцати участников разбилась. Студенты начали метаться в разные стороны, словно ужи.

— Эрвье, — как бы между делом кинул мне Симон, — Плюс тридцать баллов за поднятие настроения группе.

— Спасибо, сиер! — ответила с благодарностью, и ощутив чей-то взгляд, резко обернулась.

Крис, напоминающий каменное изваяние, стоял в шагах десяти от меня. Предзакатные лучи толкались ему в спину, лицо находилось в тени. Хмурый взгляд, сжатые кулаки - будто не я, а он только что унижался перед однокурсниками. Сделал было шаг, но я отшатнулась, качнула головой и спешно двинулась к противоположному краю полигона.

Мы довольно быстро разбились на три группы, потратив меньше минуты.

Пользуясь тем, что профессор затаился и молчал, спешно осмотрели края площадки, ища изъяны в каракулях братьев Уни. Кто-то определенно путал нотную гармонию с рунной, и что-то мне подсказывало – этим кем-то наверняка был Венсан, младший из близнецов.

Несколько студентов синхронно внесли нужные корректировки, и печальные завывания пластинки наконец прекратились. Бракованный занавес два раза мигнул и испарился в воздухе. А ему на смену пришел купол из жидкого стекла. Прозрачный, но в то же время прочный, как грейское железо. То есть выйти и зайти, не сняв защиту, ни у кого не получится. А вот впечататься в преграду и стать ненадолго стеклянным вазоном вполне себе можно, если долго жаться к краям завесы.

— Стефани, ты как? — рискнула поинтересоваться у меня Лея.

Никки искоса поглядела в нашу сторону, но вопросов задавать не стала. Ей хватало одного лишь взгляда, чтобы понять, стоит ли со мной начинать беседу или следует дать огненному дракону время, чтобы он потушил внутреннее пламя.

Крис тоже всегда считывал меня без слов - но теперь это не плюс, а досадная брешь в линии обороны.

— Нормально. — быстро сказала и разозлилась на саму себя, уловив в прозвучавшем ответе ростки сомнения.

Начавшийся было процесс самобичевания оборвал громыхнувший на весь зал голос профессора. Сам он покинул полигон и теперь вещал, используя магический громкоговоритель.

— Ящерки, вы только что закрыли для себя всякую возможность к отступлению. Поздравляю! — сиер откровенно недобро хохотнул и продолжил, — Запомните, на настоящем задании вы должны работать либо как слаженный отряд, либо как идеальная пара напарников. Без сомнений и колебаний. Никаких соревнующихся между собой групп, недоумки! И поле битвы - не место для любования собственным телом! Так что Шапье не вздумай обнажаться перед тварью – она не оценит, а сочтет за приглашение к обеду.

— Учту, сиер. — невозмутимо ответил Крис.

— Братья Уни, с вами тоже великодушно поделюсь драгоценным советом - разлепите свой единый недоразвитый мозг! Один на двоих он не справляется.

Парни что-то пробубнили и смущенно опустили головы.

— И Сезар, — ласково промурлыкал профессор, — Напоминаю, полог поглощает звуки. А потому, как ни старайся, твоя матушка нас все равно не услышит. Но звать ее во все горло тебе никто не запрещает.

— Благодарю, сиер. — тихо и с достоинством произнес Идо, несмотря на красные кончики ушей.

Под прозрачным потолком начали вспыхивать сгустки света. Портальные огоньки загорались один за другим. Отверстия самого разного диаметра – от огромного в центре до крошечного прямо надо мной - открылись разом.

Сиер радостно объявил:

— Тварь из свежего Разрыва пришла к вам в гости, ребятки! Проявите должное гостеприимство. И останьтесь в живых, ящерки. Не расстраивайте папочку! Нет желания возиться с жалобами ваших сердобольных родителей.

Из проходов раздался подозрительный скрип, напоминающий открытие дверей тюремных камер.

— Рассредоточились по периметру! — крикнул Шапье.

Он негласно, как и всегда, принял на себя лидерство. Я смерила его взглядом выдержанного презрения и с удовольствием бы огрызнулась. Возможно даже сочинила очередной стишок, в котором тесно контактировали Крис и вонючие какашки, если бы по залу не пронёсся ещё один звук.

Новый.

Пугающий.

Похожий одновременно на рёв и скрежет металла в чьем-то горле. Эффективно поднимающий волоски на всем теле.

— Он выпустит против нас настоящую тварь? — в ужасе проговорила Лея, устремив взгляд в центр комнаты. И я последовала ее примеру. — Но разве это не против правил?

Наверняка многие, как и моя подруга, до конца не верили в то, что Симон столкнет нас лицом к лицу с реальным монстром Иномирья. А сейчас с тревогой поглядывали в порталы, ожидая настоящего конца.

— На уроках защиты нет правил, Лея. — строго проговорила Никки, с опаской рассматривая нечто, стекающее из центрального сверкающего кольца на потолке.

Огромная чёрная жижа, похожая на тягучую кляксу, с которой свисали, а затем, не сумев удержаться, падали гигантские куски. Они с противным звуком шмякались на землю. Раскатывались и вытягивались в жгуты. Перекатывались, будто упитанные гусеницы. С шипением искали остальные свои части, а когда находили - тут же соединялись, пожирая друг друга. Постепенно выстраиваясь в единую сущность.

Я спешно отпрыгнула в сторону, схватив девушек за руки и потянув за собой, когда к ногам свалился маленький вязкий ком. Такие же посыпались дождем из других, более мелких порталов, а затем входы разом захлопнулись и исчезли, оставляя в память о себе лишь сероватый призрачный след.

Значит, тварь из вида Пластичных.

Этих сложно убить. Их тело похоже на нелипкий пластилин. Они свободно трансформируются. При необходимости легко разрываются на части и чаще всего не представляют угрозу для жизни. За исключением одного «но». Единственное «но» относится к тем их представителям, у которых есть…

— Зубы! Ааааааа! Она с зубами!! — заорал кто-то из студентов.

И началась паника. Недостойная представителей драконьих родов. Матушка бы знатно отлупила моих однокурсников веером, будь она тому свидетелем.

— Мы все умрем!

— Я слишком молод, сиер Симон!

— Выпустите нас!

— Моя матушка этого так просто не оставит!

— Я не успел познать женщин! — завопил вдруг Шарль Готье, который любил при каждом удобном случае похвастаться своими победами в любовных делах. А оказалось, вон оно как.

— Сочувствую, Готье! — прозвучал горестный ответ профессора, за которым сиер заорал так, что барабанные перепонки немедленно съежились.

— А-ну быстро собрали свои яйца в кулак, жалкая горстка потомков наших праотцов! Не сметь позорить дедов! Иначе я вам лично, недочешуйчатые трусы, чешую сдеру и отдам на пошив ковров! Избавлю родителей от такого позорного пятна! Вы чего кудахтать вздумали и скакать, как жалкие курицы! Не справитесь, влеплю неуды вашим костям! Это, надеюсь, понятно?

— Понятно! — дружно выкрикнула группа. И все как-то разом собрались.

Все же профессор умел вселять уверенность одним только напутствующим словом.

— Чудненько! Тогда пораскинули остатками мозгов и начали искать выход! Вспоминайте прекрасные лекции очаровательной мадам Бошан. Как одолеть тварь, которая превосходит вас всех, недоросли, по силе? Правильно, надо создать единый резерв, наполнить его. Сконцентрироваться на защитной руне, вспомнить знаки мурин. Бить единым сплоченным потоком! А если подойти близко к зубам гостьи, то можно проявить себя качественным идиотом! Остаться вечным хромым и надкусанным пополам лопухом! Но есть маленькое условие: чтобы победить, необходимо слиться с напарником в доверительном союзе. Напарник у каждого один-единственный. Тот, с которым вы были в паре на прошлом занятии. Тройнички и многоугольники отставить! Подсказка: Ответ написан практически у каждого из вас на лице. И чтобы подарить вам, бездари, ускорения, скажу, что спасутся только первые пять пар.

— А оставшиеся так и останутся с тварью?! — в ужасе воскликнул Готье. — Но это же опасно!

Шумный вздох профессора пронесся по полигону.

— Ну что ж делать, выживут сильнейшие. — и голос Симона пропал, оставляя взбудораженных студентов вглядываться друг другу в лица.

Некоторые не чурались трогать щеки, глаза и носы всех, кто попадался под руку. Мы с девочками тоже переглядывались, но ничего не находили. Я подозревала, что это очередная обманка преподавателя.

Тварь между тем разрасталась и вытягивалась. Издавала крайне мерзкие чавкающие звуки, сообщая что вскоре будет не против познакомиться с нами поближе.

Крис с Тома и Фабианом чертили вокруг крупной части монстра сдерживающие руны, чтобы замедлить ее полное преображение и хоть немного увеличить имеющийся у группы запас времени.

А я лихорадочно думала, с каких это пор профессор даёт такие подробные подсказки? Обычно он кричит: «прикрывайте свои зады и милые попочки», тогда как удары летят в грудь. Или бросает скупое: «Ложись, малышня», и лучше бы мы прыгали…

Наверняка в его словах затаились и правда и вымысел. И второго значительно больше.

Симон не стал отрицать, что тварь сильная, но сам не назвал ее опасной.

Мадам Бошан не раз говорила, что от зубов монстра следует держаться подальше, пока не подготовлен резерв для их уничтожения. Но до этого надо хотя бы немного понять их структуру.

Кристалловидные, игловидные или многоярусные?

Так будет легче подобрать подходящую для атаки руну.

Сиер же своими словами ловко заставил студентов отбежать от того участка, где был замечен сгусток твари, содержащий эти самые челюсти.

— Пойду осмотрю зубы. — шепнула я девочкам.

— Стефани, не надо! — голубые глаза Леи в ужасе расширились.

— Я подстрахую? — вызвалась Никки. — Тоже подозреваю неладное.

— Не надо, я мигом.

— Только не забудь, что первым делом своими наблюдениями следует поделиться с напарником. — серьезно проговорила подруга. — Не нарывайся на штрафы ради нас.

— Ладно. — нехотя ответила я и побежала к другому концу полигона.

Что-то подсказывало – сиер не просто так исключительно сам создавал пары напарников. Он никогда не выбирал двоих, которые ладили между собой. Напротив, ты через свое «не хочу» должен был наладить контакт с тем, с кем контакт в группе у тебя настойчиво хромал.

Угадайте, кто чаще всего становился моим верным и преданным партнером?

Конечно же, Кристоф.

Но жаловаться было бы грешно. Мы оба неизменно оставляли свои недомолвки за краями поля и слаженно, чаще всего одними из первых, справлялись с поставленной задачей.

Только вот сегодня мне было тяжелее обычного. После всех этих восхваляющих идиота Шапье стишков, даже видеть его не хотелось.

Добежав до нужного темного куска, который кто-то из ребят уже постарался блокировать небольшим сдерживающим полем, я остановилась. Подходить слишком близко точно не стоило.

Однако меня не покидало ощущение, что это вовсе не клыки твари, а волоски. У некоторых пластичных они имеют схожую структуру и вид. Можно легко перепутать.

Надо только проверить мою догадку. Что если начертить руну стихий и наслать на эти пока еще зубы – воздушный поток. Только усиленный тройной звездой – волосы же, как и сами твари Иномирья, не обычные.

Если я ошибаюсь, ничего не изменится. А если права - они покачнутся.

Быстро нарисовав в воздухе нужный символ, вложила в него звездочки из своего резерва и стала ждать. Вспышка, на частичку монстра хлынул ветер, и я чуть не завизжала от радости.

Крикнуть вслух: «Сиер Симон самая наглая в академии врушка!» - мешали сопутствующие риски.

Ничего другого, как идти к своему напарнику, не оставалось.

Побежала и нехотя остановилась около однокурсника. Он сосредоточенно чертил в воздухе знаки, стараясь заковать тварь, но заметив меня, тут же наклонился, давая понять - говори.

— Он врет. — тихо прошептала я.

— Врет по поводу подсказок или что-то недоговаривает?

— У твари не игловидные зубы, а игольчатые волоски. Я проверила. Значит, она не опасна. И блокировка не нужна. Наполнение резерва только истощит нас всех на целую неделю.

— А Симон его заберет себе, как на занятии с ашэком. — хмыкнул Крис. — Спасибо, что поделилась со мной важными наблюдениями.

— Ты мой напарник. — бесцветно прочеканила, тем самым отмечая, что это не акт доброй воли, а простая формальность и выполнение задания.

Ничего личного.

— Пластичная. С острыми белыми волосками и дымчатым следом. Скорее всего – это файвен. — уверенно предположил Крис.

Он обладал способностью запоминать все названия, виды, подвиды и любые детали обо всех известных в нашем мире тварях. Я такой острой памятью, к сожалению, не могла похвастаться. Однажды, забыв слово центрифуга, уверяла Никки, что это нечто начинается с буквы «ф» - подруга потом еще долго мне это припоминала.

Но зато мой ум был заточен на поиск нестандартных подходов к решению заданий. И одна интересная мысль как раз вспыхнула в сознании. Позабыв на мгновение об обидах, я сильнее прижалась к Крису и воодушевленно шепнула:

— А что если мы с тобой, как в тот раз, создадим общую для всех подсказку и тогда…

— Первая пара прошла испытание! — мои слова потонули в рокочущем на весь полигон голосе профессора. — Ящерки Шапье и Эрвье покидают поле! Молча его покидают! Заткнув свои ротики! Шейлочка, перемести наших прытких дракончиков, будь так добра.

— Но… — не успела среагировать, как два темных щупальца мгновенно потянулись к нам.

Монстр обхватил меня и Криса за талию и стал размахивать из стороны в сторону, словно в его лапах находились невесомые снаряды.

Как-то мало напоминало победу и успех, когда сама тварь швырнула тебя с напарником в открывшийся рядом портал. Больше походило на сокрушительное поражение.

Вспышка синевато-сероватого света, секунда полета, и приземление в одном из учебных кабинетов. Точнее - я упала на коленки, упираясь руками в пол. А сзади в меня впечаталось мужское тело, полностью дублируя позу.

На миг мы оба застыли в нелепой коленно-локтевой стойке. Я даже дышать перестала, борясь с обрушившимся на пятую точку потрясением.

Благодарение Создателю, что в комнате никого, кроме нас, не оказалось. Иначе вряд ли бы удалось избежать месяца тупых ухмылок и пошлых шуток.

Придя в себя, дёрнулась, быстро отползла от Шапье в сторону и спешно встала на ноги. Крис тоже поднялся, но сделал это с большим достоинством. Спокойно и невозмутимо. Отряхнул свои темно-синие брюки и поинтересовался:

— Не ушиблась? — и как только язык повернулся спрашивать, когда, по его милости, я была вынуждена раз за разом повторять дурацкие стишки.

Тренировка закончилась, следовательно, не было надобности поддерживать связь с напарником. Потому я постаралась одним только взглядом полностью передать свое отношение к его мнимой заботе.

А он, вместо того, чтобы подумать об элементарной безопасности и отойти подальше, сделал шаг ко мне.

Нахмурился. Неожиданно изменился в лице и взглянул так, словно расстроен не меньше моего.

Ага, как же, верю.

— Стеф, я не хотел, чтобы все так вышло.

Моя бровь артистично уточнила: «неужели?»

— Подумал, разок выкрикнешь стишок вместе с группой, и сиер тебя отлучит от занятия. Он же не переваривает, когда кто-то отвечает невпопад.

— То есть ты хотел, чтобы меня выгнали с полигона? — сразу начала заводиться.

— Я не хотел, чтобы тебя унижали. — подчеркивая каждое слово, твёрдо произнес Крис, беспечно уменьшая между нами расстояние.

По спине полыхнули завитки огня. Я их мигом приструнила, не позволяя платью преобразиться в задорное пламя. В детстве, помимо занавесок, я еще и кучу одежды попортила, пока научилась сдерживать гнев.

— Дыши, Уголёк. — ласковым шёпотом подсказал остановившийся напротив меня дракон.

— Не указывай, что мне делать, недоящер. — в лучших традициях воспитанной аристократии ответила я.

Но все же сделала глубокий вдох и немного остыла.

— Но не могу не признать, — коварно улыбнулся враг, убирая упавшую на лоб прядь темно-серых волос, — Мне понравилось всё, что ты говорила.

— Шапье, я тебя испепелю. Свидетелей нет. Мою вину не докажут.

— Я дам тебе ягодку, если позволишь задать еще один вопрос? — не поняла, откуда у него в руке появилась земляничка, но я точно знала, что эта ягода может быстро избавить меня от тяги к стихосложению.

— Один?

— Один?

— Без подвоха?

— Назови хотя бы раз, когда я не сдержал данное слово. — серьезно проговорил бывший друг, и мне пришлось сдаться.

— Ладно. Один вопрос.

Голубые глаза вспыхнули. Они всегда меняли цвет в зависимости от настроения Криса. И в них я отчетливо разглядела хорошо знакомых мне демонят.

— Кто самый лучший мужчина в жизни Стефани Эрвье? — в тоне Шапье появилась легкая хрипотца.

Шаг и чешуйчатый гад вжал меня в стену. Обжег кожу тёплым дыханием, вызывая смущенные мурашки. И вместе с тем - злость. Огненную. Нестерпимую. Обжигающую плоть.

Подвох - это сам вопрос. Ну, конечно же!

— Кристоф Шапье! — сжимая кулаки, процедила сквозь зубы. — Он самый лучший…

Но тут в воздухе завертелась воронка. Слова поглотил шум открывающегося портала, а следом на пол упали два здоровяка.

Крис ловким движением вложил мне в рот ягодку, прервав нелепые откровения, и молниеносно отошел на гораздо более приличное расстояние, пока новоприбывшие не успели нас заметить.

Что ни говори, а не признать, что он всегда оберегал мою кристальную репутацию нельзя. И во времена нашей дружбы, и после ссоры.

— Мы спешили, как могли, — оповестил Тома, присаживаясь на ближайший к его мощной фигуре стул.

— Боялись, как бы она, — последовал, вроде как, незаметный кивок головы в мою сторону. Матушка бы назвала подобный жест возмутительным и огрела веером в целях профилактики. — После сегодняшнего выступления на полигоне не устроила вместе с тобой, Крис, церемониальное самосожжение.

— Как видишь, мы вполне живи. — ухмыльнулся Шапье.

Весело ему, понимаете ли.

А ведь Тома вряд ли шутит. Скорее всего говорит, что думает. Даже немного обидно, не настолько же я безрассудная, в самом деле.

— Ты ему совсем ничего не прожгла? — разочарованно оглядел друга на предмет выжженных вещей и частей тела Фабиан.

— Как видишь, я не злопамятна. — гордо вздернув подбородок, парировала в ответ, подражая зачем-то манере Криса.

И получила звонкий смешок от Тома.

— Ну-ну, Стефани. Знаем мы тебя. Значит, подготовишь что-то посерьёзнее.

Слушать глупые предположения о том, как именно отомстит Эрвье, было ниже моего достоинства. Отойдя к открытому окну, я взглянула в розовато-персиковое небо, раскинувшееся над академией нежным ковром. Оставалось только скучать и ждать, когда портал выкинет в комнату моих подруг.

Между лопатками то и дело ощущался его взгляд, но я ни разу не разрешила себе обернуться.

Темный коридор, тусклый свет свечи, играючи подергивающий две тени на стене. Чьи-то удаляющиеся вдали шаги. Они служили своего рода мерилом бдительности и вынуждали оставаться начеку.

Маленькая баночка с плотно закрытой фиолетовой крышечкой крутилась в моих руках то так, то эдак, но даже драконье зрение не помогало разглядеть, что там за стеклом, как бы мы внутренне не пыхтели на пару с драконицей.

Рядом в терпеливом ожидании застыл двухметровый Уни. Точнее – он вежливо предвкушал свое вознаграждение.

— Ты полностью уверен, что это они? Что они действительно там внутри? И что это не пустая банка из-под ежевичного варенья? Запах, знаешь ли, до сих пор ощущается. — переспросить Гийома никогда не было лишним.

— Голову даю, их там дюжина! — резво кивнул однокурсник, но под моим пытливым взглядом призадумался. Прожевал нижнюю губу и решил отказаться от столь кардинальных слов, — Зуб. Зуб даю. А варенье мы с братом давно прикончили. У меня бабушка их сама для нас готовит. Хочешь подарю баночку, когда придет от нее новая посылка?

Ответить я не успела, так как собеседник несколько нервозно обернулся на звуки каблуков, которые то нарастали, то сливались с тишиной. Их обладатель либо плохо разбирался в коридорах академии и никак не мог понять, куда ему идти. Либо заметил пятно света – вот кто просил Уни приходить со свечой в руке?! — и боролся с желанием пройти ближе к источнику.

В любом случае нам следовало поторопиться.

— Но ты же не намереваешься их использовать в дурных целях? — вновь вернувшись к нашей сделке и нагло забыв про варенье, уже не первый раз уточнил у меня Гийом.

Очевидно, мы оба мало друг другу доверяли.

Но жертвовать зубами ради убеждения я не собиралась, а потому наивно похлопала ресницами. Подалась вперед, доверительно округлила и заверила:

— Конечно же, нет. Зачем мне использовать чесоточников в дурных делах?

Глупость какая. Я всего лишь подарю им новый вкусный дом. – но эта часть правды осталась лишь в моих мыслях.

— Ради заклинания, значит. — сделал устраивающий нас обоих вывод Гийом, и разубеждать его никто не собирался.

Кротко улыбнулась и шепнула:

— Держатель?

— Да-да, сейчас. — он спешно достал из кармана маленький белый мешочек, раскрыл и протянул мне свою ладонь.

Закрыв глаза, я призвала в руку маленькую искорку огня, облачила ее в твердую оболочку, и в приготовленный Гийомом специальный держатель перекочевал небольшой прозрачный шарик, в котором колыхалось крошечное пламя.

— Еще тепленький. — с восторгом поделился со мной представитель земляных драконов. — Мне он тоже нужен для одного заклинания. Брат позеленеет от зависти! Спасибо, Стефани. Не думал, что ты так просто отдашь мне килион огня. Если понадобится килион земли, обращайся в любое время.

— Благодарю, Гийом.

На самом деле, если бы он просто так его попросил, я бы и без всякой сделки поделилась с однокурсником. Но Гийом сам подошел с предложением, рассчитанным на обмен, а я всего лишь не растерялась и воспользовалась удачно подвернувшимся случаем.

— Тебя проводить? — нерешительно предложил парень.

Если его застукают на территории женского общежития, то ему точно не видать зуба или целого ряда зубов. Но все же, несмотря на риски, он проявил мужество и изъявил желание проводить даму – от матушки точно бы получил плюс десять баллов. Переживает, как я доберусь одна, без свечи?

— Благодарю, но не стоит беспокоиться, я не боюсь темноты. — заверила юношу и, попрощавшись, двинулась обратно к себе в комнату.

—Это плохая идея. — шепнула Никки, забираясь на мою постель и бессовестно оттаптывая ноги своей лучшей подруги.

— Я думала, вы уже обе спите, притворщица. — также тихо ответила ей я, двигаясь к стене в запоздалой попытке спасти несчастные лодыжки. — Ты что, набрала в весе?

Но в эту самую минуту в наш разговор вмешался свистяще-шелестящий звук.

Мы обе замерли и чинно повернули головы на Лею. Та плотнее закуталась в одеяло, что-то пробубнила себе под нос, повернулась на другой бок и, судя по улыбке на лице, продолжила наслаждаться царством Мэлфури.

— Тебя никто не видел? — поинтересовалась Никки, проигнорировав мой предыдущий вопрос, как истинная леди.

— Нет, конечно. — искренне возмутилась столь обидному предположению.

— Я просто беспокоилась. Ты порой чересчур самонадеянна, хоть бы предупредила. — негодование на ее лице сменилось любопытством. —Ну а теперь покажи.

Ко мне нетерпеливо протянули обе руки, шевеля длинными пальцами. А я осознала, что плотно прижата к стене. Коварная-коварная, Никки.

Нехотя обогнула ее, достала баночку из сумочки, лежащей на полу возле кровати, и отдала подруге добычу.

— Уверена, что это они? — она недоверчиво покрутила в руках стеклянный сосуд и стала прикладывать его то к одному то к другому глазу. — С братьями Уни никогда нельзя знать наверняка. Вдруг это волосатки, и ты лишишь нашу звезду академии волос? — в голосе прозвучали веселые нотки. — Будешь потом проверять везде ли волосатки преуспели в своем деле?

— Я доверяю Гийому. — постаралась проговорить, как можно увереннее. Но баночку из рук соседки отобрала, и сама стала вглядываться. Знала же, что Никки может разглядеть гораздо больше, чем я. — Ты думаешь…

— Да нет, — махнула она рукой, улыбаясь. — Я пошутила. Волосатки иначе выглядят. Там точно чесоточники. Хотела сама проверить, чтобы ты ни во что глобальное не влипла.

— Спасибо. — положила голову на ее плечо и прикрыла на секунду веки. — Завидую твоему дракону, который может разглядеть мельчайшие детали. — с благодарностью в голосе шепнула подруге.

— Подумаешь, зато твой может за раз сжечь всю академию дотла. — хмыкнула она. — Потому сиера Бошан всегда смотрит на тебя с опаской. Чувствует родственную душу.

— Сиера Бошан знает, что я рассудительная и воспитанная леди. Как и она сама. Именно в этом мы с ней схожи. — серьезно заявила я, а Никки отвернулась, уткнулась лицом в подушку и начала бессовестно хохотать. Я пыталась удержать на лице мину скорби, в связи со столь откровенной реакцией лучшей подруги на мои слова, но не выдержала. И, стараясь заглушить собственный смех, скрылась под одеялом.

Когда мы, наконец, успокоилась, Никки сказала:

— Но, знаешь, Стеф, я рада, что ты выбрала вполне себе невинный способ для мести Крису.

— Невинный?! — громче чем следовало среагировала я, и нам снова пришлось превратиться в статуи наблюдения, так как Лея в ту же минуту заворочалась на постели. А будить подругу из-за дурашливых ночных разговор нам обеим было совестно.

— Главное, не затронь нечаянно одежду Тома. Я тебя очень прошу. Буду премного благодарна. — Никки состроила грустную рожицу и встала с кровати.

— Твоему фавориту не стоит опасаться. — авторитетно заверила я, а следом оживленно поинтересовалась. — Он ведь пытался выманить у тебя сведения?

— О, да, — подруга шумно вздохнула и как-то мечтательно закрыла на секунду глаза. — Не один раз, и с каждым разом его способы становились только приятнее…— Но! Тебе, Стефани, несказанно повезло с подругой. Я ни разу не сдалась под его мучительно-сладостным натиском. И твоя тайна осталась нетронутой. — и присела передо мной в шутливом реверансе.

— Тебя мучают? Ах, милая бедняжка. — я немедленно ей подыграла, и Никки невинно захлопала ресницами.

— А не расскажешь ли ты мне чуть поподробнее, что за методы такие практикует Тома? — усевшись на постели и обняв подушку обеими руками, с интересом уставилась на подругу.

Никки приложила указательный палец к губам, изображая крайнюю степень задумчивости, и я затаила дыхание, надеясь, что вот сейчас она, наконец, поведает мне хоть что-то об их тайных с Тома встречах. Но мое любопытство, не познав деталей, так и осталось блуждать в неизвестности.

— Об этих методах ты узнаешь как-нибудь сама. — она грациозно направилась к своей постели. — Главное, не сильно мучай чесоточниками того, кто будет несказанно рад тебе их показать. Чтоб у него хватило сил.

Я не сразу поняла, что скрывали ее слова, а когда поняла, то мигом прошипела:

— Это что за нелепые намеки?!

Но подруга уже легла в свою кровать, отвернулась к стене и сделала вид, будто тотчас заснула.

Приставучее письмо вдруг тоже активировалось и, зашелестев, прижалось к груди. Щеки загорелись красным, и я зачем-то вспомнила полуобнаженного Кристофа.

Нет-нет-нет. Ерунда какая.

Накрыв голову одеялом, зажмурилась, призывая сонное царство Мэлфури.