Украденный дождь

В поселке Великольгово поселилась засуха.

Началось все с сухой осени. Но разве осень без грязи и мороси — это плохо? Тем более, когда следующая за этой осенью зима завалила поселок снегом почти по самые крыши и вообще была морозной, опять же без всякой там слякоти и новогодних дождей, что в этих краях частенько случается. Хорошая такая зима была, нормальная, сама на себя похожая.

Весна началась рано, вот тут бы и пойти весенним ливням, смыть грязный, ноздреватый снег, стереть с обочин дорог остатки сугробов — умыть проснувшуюся землю, привести в порядок. Ан нет! Ни дождинки, ни капельки, ни даже самой захудалой тучки. Только солнце и чистое небо, начиная с самого марта и до конца апреля.

Любители грозы в начале мая, опять же, были разочарованы. Черемуховые холода случились по графику, но, да. На сухую. Жители Великольгова призадумались, тем более, что метеорологи били себя в грудь и клялись всем, чем можно, что дожди прольются. Сегодня. А еще завтра и послезавтра, и вообще будут идти всю неделю. Но увы. Пока смывало соседей, великольговцы загорали. Даже самые легкие облачка, долетев до границ поселка, разворачивались и плыли даже против ветра, а то и вовсе растворялись в небесной сини. Зелень, обычно буйная и яркая, словно что-то почувствовав, сбавила обороты — лезла медленно, без размаха. Цвела мелко, редко и неярко — экономила силы и воду.

Но ведь так же не бывает, чтоб дождя не было совсем? Не бывает. Да и водопровод с колодцем никто не отменял. Поэтому рассада, нежно лелеемая на подоконниках, и семена, закупленные еще в начале весны, дружно переселились на грядки и клумбы.

В июне дождь не пошел.

К июлю стало понятно, что надо что-то делать, потому что счета за воду росли, как на дрожжах, руки с лейками и ведрами оттягивались до колен. Вон у бабки Серафимы одних помидоров пятьдесят девять кустов, а еще огурцы, патиссоны с тыквами и зеленушка по мелочи. А у Никодимовых газон дорогущий. У Сереги Долгина — пруд с карпами кои и фонтан. А у Наташи — розы.

Наташа в этом году впервые их посадила. Еще в феврале купила в магазине коробочки с саженцами. А уже в марте у нее на окне был розовый сад — не удержалась, высадила в горшки. И вот теперь, и без того обиженные на изгнание из дома, розы страдали и чахли в полутени Наташиного забора. Жалко их было невероятно.

А кроме того, Наташа просто любила дождь. Можно было сидеть на крыльце и смотреть, как небо частыми стежками пришивает облака к земле, или бегать по лужам. Можно было укутаться в одеяло и засыпать под монотонные песни дождевых капель. Или танцевать под них. Дождю Наташа радовалась как другу, даже тогда, когда он осточертевал всем вокруг. И вот теперь его не было.

Самой популярной темой для обсуждения был... Да, он. Дождь. Самым популярным запросом в интернете — что сделать, чтобы пошел дождь. Для начала кто-то предложил купить тамтам и постучать в него. Все дружно посмеялись, но уже вечером из нескольких дворов донеслось глухое «бум-бум-бум»: за неимением тамтама сошли и кастрюля с бочкой. Потом кто-то вспомнил про речную пахоту и даже поделился ссылками, где можно достать плуг. На худой конец сошли бы и тяпки, но проблема была в другом — ни реки, ни озера, ни даже захудалой канавки поблизости не было. Только Серегин пруд с карпами и его же фонтан. Серега сказал, что у него еще ружье в сейфе есть, если кому интересно. Идея отпала.

Карта осадков была похожа на скатерть из сказки про Умную собачку Соню: вся вишневая, а на Великольгово варенья не хватило. Еще кто-то заикнулся, что, наверное, где-то у них тут ведьма завелась, которая дожди отводит. Все посмотрели на дом бабки Серафимы, но потом вспомнили про ее пятьдесят девять помидорных кустов и все остальное и передумали. Тем более, что сама бабка в этот момент причитала над своими грядками: мол, деточки мои, да как же ж быть-то, да хоть бы дождиночку. И все в таком духе.

К середине июля на фоне сорокаградусной жары кровавые жертвоприношения перестали казаться чем-то невозможным. Хорошо, что пока в виде нервных, почти истерических шуток. Пока.

***

Наташа привычно листала страницы с поисковыми запросами. Дождь, призыв дождя, ритуалы на дождь, боги дождя... Стоп! В списке мелькнуло знакомое имя. Тлалок.

Так. Здесь нужно немного притормозить и пояснить. Великольгово — место чрезвычайно занятное. Ходят слухи, что заброшенная деревня, на месте которой построили поселок уже в этом виде, стояла на месте какого-то древнего капища. Во всяком случае, именно так утверждает бабка Серафима и делает страшные глаза. Ну, ей виднее — она как бы не с тех самых времен здесь живет. Может, и не зря ее ведьмой зовут. За глаза, конечно.

Жил здесь как-то забавный персонаж — Аркадий, сотрудник станции переливания крови. Мрачный, бледный и тощий, прямо как тот велосипед, на котором он в город на работу ездил. Вот к этому Аркадию частенько всякие иностранцы в гости наведывались: то ли болгары, то ли румыны. И все такие же бледные и мрачные. А однажды приехал какой-то голландец по фамилии Ван Хальгинг (или Ван Хельсен? Ой, да не важно), и после его визита Аркадий пропал куда-то вместе со всеми своими то ли румынами, то ли болгарами.

Это к чему все? А, да... В общем, никого в  Великольгове иностранцами и всякими чудаками не поразить уже давно. И тому, что прошлой весной на холме откуда-то взялся маленький белый домик с заросшим бурьяном палисадником, тоже никто не удивился. Хотя никакого холма в этой местности отродясь не было.

Хозяин дома держался обособленно, ни с кем без нужды не общался, а нужды у него, видимо, не было. Это крайне расстраивало неокольцованную часть женского населения поселка, кое-кого из окольцованной — тоже, в особенности тех, кто не мыслил своей жизни без мыльных опер со всякими там Луисами Альберто, Хуанами и другими романтическими сеньорами. Этот, правда, звался Куэвас. Тлалок Куэвас. И никаких тебе Игнасио и Энрике.

***

Наташа поднялась по выложенной камнями дорожке и постучала. Ответа не было. Она постучала еще раз — уже погромче. Дверь послушно отворилась, но никого за ней не было. Наташа нерешительно переступила порог.

— Сеньор Куэвас! Можно? Сеньор Куэвас! Это я, ваша соседка Наташа. 

Ответа не было.

Совсем небольшой снаружи, внутри дом Тлалока Куэваса был больше похож на дворец. Не в том смысле, что дорого-богато, мрамор и позолота, хотя этого тоже было в достатке. Это был настоящий дворец. С колоннами, скрывающимся где-то очень высоко потолком и гуляющим под ним эхом. Наташа на практике столкнулась с явлением, часто описываемом авторами волшебных книг — внутри больше, чем снаружи. Удивиться этому она не успела, потому что для удивления появился новый повод. В каждом углу огромного зала стояло по глиняному кувшину, все одинаковые и размерами под стать залу. Один из них, кажется, был пустой. Кроме того, не меньше десятка различных сосудов, чаш, опять-таки кувшинов и даже одна амфора, было выстроено вдоль стен. Все они были наполнены водой. Здесь же валялось, сваленное в кучу оружие: молот, похожий на молот Тора из фильмов Марвел, секира, кажется, так это называется, пара топоров. Большое колесо прислонено к стене. А еще чуть дальше… Да ладно! Молнии, что ли? Во всяком случае, это было несколько связок светящихся и искрящихся штуковин, очень похожих на эти самые молнии. Одни были такие, как рисуют на трансформаторных будках, другие — волнистые и извилистые, как застывшие змеи, третьи — похожи на стрелы. Разные, в общем. А возле окна, на небольшом столике, были сложены пестрые перья и разноцветные чешуйки, только большие (с хорошую такую мужскую ладонь или даже больше). Красивые.

«Чудак какой-то, — подумала Наташа. — Косплеер, что ли? Или из этих...

Хендмейдщиков?»

— Сеньор Куэвас! — позвала она снова, и в этот раз хозяин дома откликнулся на зов.

Был он не очень высокий, но такой весь ладненький, аккуратный. Кудри черные, глаза как небо ночное, а улыбается-то как! Как те самые герои-любовники из сериалов его родины. Была бы на месте Наташи, к примеру, Нинка из черезсоседнего дома, уже бы мысленно за него замуж вышла и троих родила. Так он был хорош, этот сеньор Куэвас! Сама Наташа, вон, тоже смутилась, зарумянилась... Ну красавец-мужчина, что. И еще трость у него в руках была, черного дерева, с набалдашником в виде змеиной головы, а вместо глаз камни цветные. Даже спрашивать не надо — сразу понятно, что вещь дорогущая.

Хозяин дома уселся в невесть откуда взявшееся кресло и предложил присесть Наташе, во всяком случае, она поняла именно так, поскольку заговорил он на непонятном языке, точно не испанском и никаком другом, на него похожем. Правда, едва Наташа успела подумать: «И зачем я сюда приперлась?» — как сеньор Куэвас заговорил на чистейшем русском языке, даже без малейшего намека на акцент.

— Чего хочет от меня прекрасная сеньорита?

Наташа сбивчиво рассказала о ситуации с засухой, о народных средствах, которые хотели применить соседи (с легкой иронией, да) и о том, что ничего, конечно, не помогло.

— Скажите, синьор Куэвас, может быть вы знаете какие-то действенные обычаи вашего народа?

Про то, что имя хозяина дома так удачно совпадает с именем бога дождя, она говорить не стала. Мало ли, вдруг оскорбится. Кто их разберет, иностранцев этих...

Тлалок Куэвас задумчиво постукивал тростью об пол: тук-тук-тук. А взгляд его, тем временем блуждал по то ли сокровищам, то ли декорациям. Долго молчал. Наташа даже занервничала — может что-то не то сказала?

— У вас тут где-нибудь есть пещера? Желательно с озером или хотя бы просто затопленная, — трость остановилась.

— Не-е-ет... — удивилась Наташа.

— Очень жаль... Да, очень жаль... — хозяин дома был явно разочарован. — Понимаете, прекрасная сеньорита, если бы здесь была такая пещера, вы с вашими соседями могли выбрать пару-тройку симпатичных юношей, сбросить их в озеро, и, я вас уверяю, дождь пошел бы, если не сразу, то на следующий день непременно.

Наташа потеряла дар речи. Она ждала, что Куэвас засмеется и скажет, что пошутил, но тот молчал и выжидающе смотрел на нее.

— Это шутка? — дрожащим голосом спросила Наташа.

— Вы полагаете, сеньорита, что я способен шутить на такие серьезные темы, как почтение к богам? — от любезности его не осталось и следа. Холод, надменность и скрытая ярость пришли на смену улыбке героя-любовника. Татлок Куэвас даже стал как-то выше ростом, во всяком случае, так показалось Наташе («Боже мой! Зачем я сюда пришла?»)

Не показалось. Татлок рос на глазах, а трость его зашипела, вытянулась и превратилась в змееподобный посох — то же черное дерево, только не камни вместо глаз, а живые змеиные глаза, злющие-презлющие.

— Иди, глупая сеньорита, иди и передай своим таким же глупым соседям: не будет у вас дождя, пока не склонитесь вы передо мной, Тлалоком! Пока не воздадите мне почести, достойные бога дождя! Жизнь этой земли взамен на жизнь пары никчемных мальчишек! Принесите мне в жертву молодую кровь, или страдайте! Ибо я опустошил свой кувшин с засухой над этой землей! Ибо я — Тлалок и не потерплю пренебрежения смертных! Я научу вас повиновению или уничтожу, ибо гнев мой велик и рвется наружу! — ревел Тлалок, огромный и громоподобный. Одно слово — бог.

— Но почему мы? -— храбрым мышонком пискнула Наташа.

— Вы станете примером для смертных, как я для других богов, чья слабость — несмываемый позор!

Тлалок погрозил кулаком куда-то вверх и немного в сторону.

Из дома разгневанного бога Наташа не то что выбежала — вылетела. Сказать, что ее трясло, значит существенно погрешить против истины: если бы у нее в руках был венчик и, к примеру, сливки, то уже минут через пять появился бы прекрасный кусочек сливочного масла. И, заметьте, без особого труда.

Где-то наверху и немного сбоку, не совсем в нашей реальности, а на самой ее грани, отделенные невидимым пузырем заклятия мстительного Тлалока, собрались боги дождя и грозы этого мира. Они и рады были бы помочь несчастным великольговцам даже просто так, без жертвоприношений, но хитрый ацтекский бог украл их атрибуты, а у тех, что имели вид драконов или птиц, вырвал чешуйки и перья и теперь мог управлять ими самолично.

***

Августовские ночи были уже не такими стремительными, как перепуганная летучая мышь, но еще и не такими ползучими, как большая виноградная улитка на листе лопуха. И по-прежнему жаркими и душными.

Высушенная зноем трава ломко хрустела под ногами. Конечно же Наташа ничего и никому не рассказала о своем визите к Тлалоку. Во-первых, встреча с крепким парнем — это, конечно хорошо, но не когда он санитар психиатрической неотложки при исполнении и еще с напарником. А во-вторых, она сама еще до конца не поверила в то, что видела и слышала. Да и кто бы в такое поверил, правда? Может быть, это вообще был сон?

Наташа шла по Чистополю — так назывался пустырь на самой окраине Великольгова. Когда-то давно, по слухам, на его месте было капустное поле, а теперь все заросло душистым разнотравьем. У нее был план. Или, скорее, робкая мысль.

В самом центре Чистополя Наташа остановилась. Она расстегнула платье, и то бесшумно соскользнуло к ее ногам. Разулась. Потом, немного поколебавшись, сняла и все остальное. Сделала шаг, следующий.  Вскинула руки к небу, то ли в мольбе, то ли в приветствии. Шаг. Поворот. Снова шаг...

Наташа танцевала. Она закрыла глаза и представила грохот летнего ливня, шепот осенней мороси и грозовые раскаты. Они были ее музыкой. Шаг. Снова шаг. Поворот. Поворот. Поворот.

Пот липкими ручейками бежал по лбу, по плечам, по ногам. Наташа снова взмахнула руками, и одна капелька пота упала на потрескавшуюся землю. Земля вскрикнула. В этом крике была вся ее жажда, вся тоска по дождю.

Где-то наверху и немного сбоку от крика земли содрогнулись боги дождя всех народов этого мира. Только один Тлалок, наблюдавший за Наташиным танцем с крыльца своего дома, остался бесстрастным.

Шаг. Поворот. Шаг. Шаг.

Наташа наступила босой ногой на колючий стебель. Капля крови упала на землю и впиталась, как и не было. Земля взревела от Наташиной боли. Мрачно переглянулись Тор и Перун. Тихо заплакала Диона, ей вторил младенческим плачем Райдзин. Дракон Тхан Мыа свился в тугие кольца и спрятал голову. Заголосила, забила крыльями одноногая птица Шеньянь.

И только Тлалок не двинулся с места.

Больно, но танец прерывать нельзя. Так думает Наташа. Взмах руками.

Шаг. Шаг. Поворот. Очень больно.

Маленькая слезинка катится по щеке и падает в трещину в земле. Впиталась или испарилась? Взмолилась земля, запросила пощады. Для Наташи — не для себя. Сжал кулаки Таранис. Оскалился зло Адад-Ишкур.

— Три жертвы! Три! Да что тебе еще надо?! — грохочет Перун, и пузырь заклятья идет волнами, покрывается сеткой тонких извилистых трещин.

Тлалок разворачивается, уходит в дом, а после начинает выносить все, что он украл у других богов дождя: кувшины, колесо, молнии, оружие... Выносит и выносит — многих ограбил, многих обидел.

— Вот! — кричит. — Забирайте! Все забирайте! Слабаки! Трусы!

Божественные атрибуты исчезают на глазах. Лопается пузырь и рассыпается серебристыми каплями. Наташа больше не танцует — лежит, уткнувшись лицом в сухую траву. Больно.

***

Утром великольговцев разбудили раскаты грома и перестук дождя. Все жители до единого высыпали на улицу. Бегали по лужам, вопили от радости, тащили тазы, бочки, корыта, чтобы набрать побольше дождевой воды (ну мало ли!). Даже бабка Серафима со своими пятьюдесятью девятью помидорными кустами и всем остальным немного приплясывала. Восторженно били хвостами карпы кои в пруду у Сереги Долгина. Розы возле Наташиного забора довольно подставляли каплям листья, бутоны и остатки лепестков и, кажется, улыбались.

Сама Наташа сидела на крыльце с перевязанной ногой. Счастливая-счастливая. Она смотрела на небо. Там, среди мокрых грохочущих туч, уворачиваясь от молний, бесшумно скользил огромный дракон Тхан Мыа. Вот он чуть приостановился, благодарно кивнул Наташе и, взмахнув хвостом на прощание, исчез где-то в вышине. «Береги свои чешуйки!» — мысленно крикнула ему вслед Наташа и засмеялась. Дождевые капли весело вторили ей, барабаня по всему Великольгову разом.

А дом, который дворец, исчез вместе с холмом и хозяином, словно никогда не было. И знаете что? Никто не удивился. Потому что никаких холмов в этой местности отродясь не было.