Украсить елочку

Надежда

— Девочки, а вы уверены, что мы всё правильно делаем? — Люба снова попыталась вмешаться, а я только закатила глаза. Да что с ней такое?

— Люба, не дрейфь! Такая возможность раз в жизни выпадает! — отмахнулась я.

— Не раз в жизни, — поспешила вставить Вера, поправляя шарф на шее, будто он был амулетом от всех бед. — Парад планет, да ещё на Новый год, бывает раз в 1585 лет. Так долго не живут, если только рассматривать версию с перерождением. Но и то не факт, что выйдет, — добавила она с таким видом, будто лично вела подсчёты.

— Ну, может, мы всё-таки отметим как обычно? Без гаданий? Просто речь президента, бой курантов, бумажку сжечь? — Люба выглядела так, словно мечтала о своём крабовом салате больше, чем о новогоднем чуде.

Я только тихо вздохнула. Вот с кого все сглаз сняли, так это с неё. Третий год подряд у нас одна и та же картина: нас бросают перед праздником, и мы сидим, печально хрустим оливье и обсуждаем, как справедлива или несправедлива жизнь.

— Люба, я понимаю твои сомнения, но давай по-честному: уже третий год подряд все мы оказываемся брошенными прямо перед Новым годом. Это не может быть простым совпадением. Это знак! — Вера, как всегда, успела додумать наше несчастье до вселенского заговора.

— Может, это просто порча? Сведём — и проблем нет, — робко предположила Люба.

— И не надейся, не порча это. Порчи не бывает. Так что будем гадать на суженого-ряженого! — твёрдо заявила я, отложив ложку с оливье и смахнув крошки со стола.

По тому, как Люба нахмурилась, было понятно, что её скептицизм всё ещё боролся за место под праздничной ёлкой. Но я для храбрости взяла мандаринку и направилась к девчонкам, которые уже разложили всё необходимое на ковре.

На коврике с незнакомыми символами лежала странная колода карт. Я сама чуть не хмыкнула. Конечно, такие карты выглядят убедительно, но кто их вообще проверял?

— Это что за карты? Никогда таких не видела, — наконец выдала Люба, и мне пришлось остановить её, пока она не схватила одну из них.

— Не трогай руками! Это на потом. Сначала нужно начать ритуал, произнести все фразы правильно, и только потом брать карты. Они должны дать знак, — сказала я, стараясь не показывать, как сама нервничаю.

Да, карты странные. Символы, старик с фонарём, ёлка… Всё это выглядело больше как шутка. Но теперь отступать было нельзя.

— Так! У нас пятиминутная готовность! — провозгласила Вера, разложив карты веером.

Я ещё раз проверила свечи, взглядом пробежалась по шаманской музыке, доносившейся из колонки, и снова встретилась с глазами Любы.

— Ну ты идёшь? — подгоняла я её, притягивая ближе. Нет, нас никто не бросал, и тем более сейчас, когда всё шло к финалу.

Мы взялись за руки и начали ритуал.

— Суженый-ряженый, появись, проявись, ко мне перенесись, — произнесла Вера, как заправский маг.

— Суженый-ряженый, появись, проявись, ко мне перенесись, — повторила я, чуть не сбиваясь.

Сначала ничего не происходило. Всё так же мерцали свечи, где-то в углу пиликала шаманская музыка, а телевизор показывал кремлёвскую башню. Я даже успела подумать, что вся эта идея с гаданием была не такой уж и блестящей, как казалась минуту назад.

И тут пространство между нами засветилось.

— Это что ещё такое?! — резко вскрикнула я, ощущая, как всё внутри буквально переворачивается.

Карты, которые я с таким трепетом раскладывала, вдруг провалились в сияющий вихрь, будто кто-то включил гигантский пылесос.

— Девочки, вы тоже это видите или у меня одной глюки? — спросила Вера, глядя на это с таким выражением, будто не могла решить, бояться или радоваться.

— В таком случае у нас просто групповые глюки, — пробормотала Люба, на её лице была смесь страха и лёгкой паники.

Мир вокруг будто стал густеть. В воздухе появились странные потоки энергии, которые неслись вокруг нас, и я чувствовала, как волосы на руках встают дыбом.

— Девочки, мне как-то не по себе, — пробормотала я, оглядываясь. Мой голос дрогнул, и я сама это заметила. — Мы точно всё правильно сделали? Мы ведь про суженого спрашивали, а не демона какого-нибудь вызывали!

— Демона?! — Люба вдруг истерически рассмеялась, и это смех только сильнее заставил меня нервничать. Если она в истерике, значит, дела совсем плохи.

В этот момент из воронки, образовавшейся между нами, с шумом вылетела карта. Она описала дугу в воздухе и с точностью стрелы вонзилась в Любу.

— Вот же заноза в одном месте! — завопила она, подскакивая.

Я честно попыталась удержаться от смеха, но не смогла.

— Девочки, тут стул. Самый обычный стул! Что бы это могло значить? — осторожно спросила она, разглядывая карту.

Я хотела было сказать что-то ободряющее, но не успела, потому что из воронки с мерзким хлюпающим звуком вылетела ещё одна карта. Она буквально влепилась мне в лицо.

— Да что ж такое?! — возмутилась я, отдирая карту вместе с частью брови.

На карте была нарисована ёлка.

— У меня ёлка новогодняя! — выдохнула я, разглядывая рисунок. Внутри меня росло какое-то странное чувство — смесь ужаса и абсурда.

Люба засмеялась, не стесняясь.

— У меня стул, у тебя ёлка, у Веры что будет? Дед Мороз или мешок с подарками?

— Гадать больше не будем! — решительно сказала Вера, и я с ней полностью согласилась.

Но наше торжественное решение тут же нарушил шарф. Он, словно змея, ожил и обвился вокруг ноги Веры.

— Люба, помогай! — выкрикнула я, подскакивая к подруге. Шарф затягивал её всё сильнее, и я была уверена, что вот-вот он стащит её в этот вихрь.

Мы с Любой отчаянно тянули её назад.

— Мы просто гадали! Просто гадали! — кричала я, цепляясь за Веру.

Шарф будто насмехался над нами. Он резко дёрнул, и мы все втроём полетели в эту сверкающую воронку.

— Держись за меня! — крикнула я, вцепившись в подруг.

Пространство вокруг превратилось в бесконечную радугу, а потом вдруг всё стихло. Мы с грохотом приземлились на что-то твёрдое, от чего у меня аж дыхание перехватило.

Мартин Елочка

Я сидел за столом в своём кабинете, внимательно следя за Робертом Стулом, который уже несколько минут ритмично постукивал пальцами по столу. Он не торопился начать, наслаждаясь моим напряжением. Этот человек был настоящим мастером по части вывести собеседника из себя, но я твёрдо решил не подавать виду. В конце концов, моя академия и её будущее зависели от моего самообладания.

— Я думаю, что самым разумным было бы наконец принять решение о закрытии академии и сообщить об этом ученикам до Новогодия, — заявил он, когда его игра, очевидно, наскучила.

Эти слова ударили меня наотмашь, хотя я ожидал чего-то подобного.

— Но академии Святой Лусии уже более трёхсот лет! — начал я, стараясь сохранять спокойствие. — Всё это время она исправно давала юным леди прекрасное образование и прививала манеры.

Роберт пожал плечами, будто я говорил о чём-то незначительном и неважном. Хотя одного только взгляда на этого мужчину было достаточно для того, чтобыпонять, что он традиции и их сохранение были для него пустым звуком, маленькой кочкой на пути.

— Я прекрасно понимаю, — отозвался он. — Но правда также заключается в том, что, согласно королевскому указу, на сто учеников должна быть одна попаданка или один попаданец. Это необходимо для уравновешивания магии, создания благоприятного общего фона и привития ученикам дружелюбия и понимания. А у вас, на почти четыреста учениц, всего одна попаданка, и та, насколько мне известно, сейчас находится в лекарском крыле с нервным срывом!

Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не возразить на это хамство. Он был прав, конечно, но тон, с которым он это говорил, заставлял мои кулаки сжиматься и отчаянно чесаться. Жаль только, что таким образом этот вопрос не решить, можно толкьо ухудшить.

— Но где же я возьму этих самых попаданок? — спросил я, стараясь говорить ровно. — Сезон перемещений закончился, а с неба они больше не падают!

— Господин Ёлочка, я тоже человек подневольный, — ответил Роберт с театральным вздохом, разводя руками. — У меня есть приказы, и я их исполняю. Не больше и не меньше.

Вот только я ему неверил. Это он может глупым девчонкам вешать лапшу на уши, со мной такое не пройдет.

Я знал, что он не отступит. Он был здесь для того, чтобы разрушить всё, что я пытался сохранить. Но я не мог позволить себе показать слабость.

— У вас есть время до Новогодия. Это крайний срок исполнения постановления. Однако, с моей точки зрения, будет правильнее сообщить ученицам о закрытии как можно раньше. Это позволит им успеть перевестись в другие академии, — добавил он, словно издеваясь.

— Я постараюсь воспользоваться этим временем для того, чтобы найти трёх попаданок, — холодно ответил я, делая вид, что не замечаю его насмешливого взгляда.

Он улыбнулся, но в этой улыбке было толкьо снисхождение и расчет.

— Как вы пожелаете, господин Ёлочка, номер моего магтелефона у вас есть, по нему я доступен почти в любое время дня и ночи, — сообщил он, вставая.

Я поднялся следом, как и подобает воспитанному человеку, хотя внутри меня всё кипело.

— Прекрасного вам наступающего Новогодия, — произнёс он, направляясь к двери.

— И вам того же, пусть дух Новогодия принесёт вам именно то, чего вам больше всего не хватает, — ответил я с почти ритуальной учтивостью.

На мгновение я заметил, как он поморщился. Видимо, эта фраза задела его больше, чем он хотел показать.

— Спасибо, но я верю в то, что всё в руках самого человека, — холодно отозвался он, выходя из кабинета.

— Немного любви вам, тем не менее, точно бы не помешало, — сказал я тихо, глядя ему вслед.

Он даже не обернулся. А я остался стоять у двери, всё ещё сжимая кулаки.

Сколько лет я посвятил этой академии. И сколько ещё осталось? Я понимал, что надежды мало, но не мог позволить себе просто опустить руки. Если дух Новогодия и вправду существует, пусть он принесёт мне хотя бы один шанс на спасение. Это все о чем я прошу и даже не для себя, а для моих учениц. Просто немного надежды.

Надежда

Стоны. Глухие, отчаянные, идущие прямо из глубины. Я слышала их, но смысл доходил не сразу. Мир вокруг кружился, словно новогодний карнавал, и в голове звенел странный гул. Вскоре всё начало выравниваться, хотя это казалось маленьким чудом.

Я медленно поднялась на ноги, крепко хватаясь за ближайшую стену. Перед глазами мелькали обои — синие котята, цветочки, пыльно-розовые панели. «Где я? В детском саду для принцесс?» — промелькнуло в голове. Но даже это бредовое предположение не могло перекрыть главного: что вообще происходит?

Рядом шевелилась Вера, а Люба тщетно пыталась обрести равновесие. Мы точно были не дома.

Я отвела взгляд от стены и сразу заметила, что Вера лежит не на полу, а на каком-то мужчине. Странный мужчина. Как и всё вокруг.

— Вера, вставай! — выдохнула я, ощущая, как дыхание сбивается. Сердце билось так, будто предчувствовало беду.

Вера повернулась ко мне, но даже не попыталась подняться.

— Не хочу, он вкусно пахнет, — пробормотала она с таким вдохновением, что я невольно хмыкнула. Конечно, Вера. Даже в такие моменты она остаётся собой.

Я сделала шаг вперёд, но ноги дрожали так, что едва удержалась. На помощь пришла Люба, подхватив меня за локоть. Вдвоём мы уставились на подругу, как на шаловливого котёнка, который только что опрокинул вазу.

— Вера, для начала надо проверить, что этот мужчина жив, а то падение трёх девушек на свою голову способен пережить далеко не каждый! — постаралась я сделать голос строгим, хотя внутри всё клокотало от паники.

Мужчина зашевелился, и его глухой стон прорезал воздух. Слава богу, он был жив. Но то, как быстро подруга соскочила с него, заставило меня подозревать, что на неё это впечатление произвело куда меньше.

— Девочки, он живой, — выдала Вера, бережно прижимая к себе свой злосчастный шарф.

Я хотела съязвить, но не успела. Мужчина приходил в себя быстрее, чем я могла предположить.

— Милые юные леди, боюсь, мне придётся снизить ваши баллы за недостойное поведение и отсутствие манер, — заговорил он, поднимаясь.

Леди? Это он про нас? «Не нравится мне всё это,» — подумала я, но молчала, наблюдая, как он встаёт.

— И почему вы одеты не в форму? — продолжил он, пристально нас разглядывая.

Форма? Баллы? Всё это звучало, мягко говоря, странно. Я украдкой оглядела стены и этот коридор. «Где мы? И почему всё выглядит как кадры из какого-то магического сериала?»

Нет предположения у меня как у ярой фанатки фэнтехи появились практически сразу, вот только они не вызывали особой радости скорее наоборот.

И тут в коридоре раздался новый голос.

— Магистр Шарф, откуда у нас в академии такая сильная магическая активность?

Моё сердце на мгновение замерло. Этот голос звучал твёрдо, властно.

Я повернула голову, и мир снова перевернулся.

В дверях стоял мужчина. Высокий, мощный, с осанкой, от которой трудно было отвести взгляд. Его лицо, обрамлённое короткой бородой, словно сошло с картины. В его глазах был блеск уверенности и спокойствия, но он мог одним только взглядом заставить затихнуть весь зал.

Моё сердце сначала упало в пятки, а потом, словно взрыв, разлетелось на тысячи осколков.

«Это он», — мелькнула мысль.

— Это он, — еле слышно прошептала я, не видя больше никого вокруг, кроме него.

Всё, что было раньше, все слова, движения — всё растворилось. Мартин Ёлочка, как я узнала позже, стал для меня не просто первым мужчиной в этом новом мире, а тем, кто внезапно стал моим смыслом.

Надежда 

Я делала всё, чтобы хоть немного успокоиться и перестать оглядываться по сторонам, словно загнанный зверёк. Всё это было так невероятно… и так пугающе.  

Судя по словам бородатого мужчины, стоящего напротив нас, мы оказались в академии. Причём не просто академии, а магической.  

Магия. Я едва не рассмеялась, если бы не опасалась, что смех тут же перерастёт в истерику.  

Итак, что я знала? Этот высокий, широкоплечий мужчина в бордовом костюме — ректор. Он разговаривал с тем, на кого мы свалились. Тот был изящным красавцем, магистром с надменным видом, словно сошедшим с книжной обложки. Но сейчас мои мысли о нём разбивались о совершенно другую реальность: меня завораживала осанка и голос ректора.  

Мартин Ёлочка. Так его называл магистр.  

Каждое его слово било меня молотом, а взгляд — словно глубокое озеро — тянул за собой, и я уже не могла сопротивляться. Вряд ли могла, даже если бы захотела.  

Слушая их разговор, я почти забыла, что мы попали сюда через непонятную магическую воронку, а сейчас торчали в коридоре, как три тополя на Плющихе.  

Магистр Шарф — как его звали — недовольно вздохнул:  

— Господин Ёлочка, я просто пытаюсь объяснить этим девушкам, что сбивать мужчин с ног для более близкого знакомства совсем не прилично, более того — неэффективно.  

Ректор в ответ бросил взгляд на нас, полный осуждения. Его глаза задержались на мне чуть дольше, и я почувствовала, как внутри всё сжалось и разлилось теплом одновременно.  

Это было странное чувство: словно я увидела что-то, чего мне так не хватало.  

— Вы с какого потока и почему одеты так странно? — спросил он, не повышая голоса, но от его слов внутри стало не по себе.  

Я пыталась придумать, как ответить, но мой голос пропал.  

«Ты же всегда всё решала и гордилась тем, что совсем не робкого десятка, Надя. Что с тобой?» — мелькнуло в голове.  

Вера нарушила молчание:  

— Мы вообще-то попаданки, потому и одеты так, как были.  

Моё сердце екнуло. «Зачем она это сказала? Что, если попаданок здесь сжигают? Или ещё что хуже?»  

— Сезон попаданок закончился уже почти три месяца назад, — сурово заметил ректор. — На дворе почти Новогодие. Так что не совсем удачная шутка.  

Его слова прозвучали холодно, но даже в этом я почувствовала силу. Он был не просто строг. Он был решительным. Настоящим. Таким, каким и должен быть настоящий мужчина.  

— Все немедленно за мной, будем разбираться! — сказал он, и мои ноги, словно подчиняясь неведомому приказу, двинулись за ним.  

Я хотела остановиться, но не смогла.  

«Это магия? Или просто его влияние?»  

Разбираться в том, что именно этот мужчина точно сможет во всём разобраться, у меня не возникало сомнений.  

Шарф пытался что-то возразить, сообщив, что у него урок, но ректор быстро отрезал:  

— Господин Шарф, отправляйтесь спокойно на урок. Уверен, что с тремя девушками я вполне смогу справиться и сам.  

Его уверенность казалась несокрушимой. И она завораживала меня с каждым шагом.  

Я сделала глубокий вдох, прежде чем войти в кабинет, чувствуя, как сердце бешено колотится. Глупо, конечно, мне ведь не пятнадцать.

Кабинет был впечатляющим: огромный стол, высокое кресло, стеллажи с книгами, сверкающие странными магическими предметами. Но всё это меркло в сравнении с человеком, сидящим за этим столом.

Мартин Ёлочка.

Его взгляд встретился с моим, и я почувствовала, как мои ноги предательски подкашиваются. Он был воплощением достоинства, силы и спокойствия.

Мои подруги, словно ничего не замечая, тут же устроились в креслах. Вера с довольным видом, а Люба с тем выражением лица, которое говорило: «Ну, попробуйте только меня тронуть».

Я же осталась стоять, совершенно потерянная, не в силах оторвать глаз от ректора. Всё внутри кричало, что это нелепо, но я ничего не могла с собой поделать.

— Надя, ты идёшь? — Вера повернулась ко мне и махнула рукой.

Но я не могла. Каждое моё движение казалось замедленным. Я сделала пару шагов, чувствуя, как краснеют щёки.

— Простите, — выдохнула я, осознав, что мои ноги сами привели меня к нему. И прежде чем я успела остановить себя, я скользнула на колени ему прямо на колени.

Тишина накрыла комнату, как густой туман.

Я почувствовала, как Вера фыркнула, а Люба вздохнула так, будто решила, что я окончательно потеряла рассудок. Но мне было всё равно.

— Я — Надежда, — сказала я, поднимая взгляд. Его глаза встретились с моими, и я потерялась в их глубине.

— Очень приятно, но, может быть, вы всё же сядете куда-то ещё? — удивительно смущённо ответил он, и его голос вызвал во мне одновременно волнение и что-то еще. Что-то новое и неожиданное.

Я поспешно поднялась, чувствуя, как внутри всё сжимается от его мягкой, но настойчивой реакции. Но уходить мне не хотелось, так что я медлила, понимая насколько глупым и вызывающим выглядит мое поведение.

— Неужели вы хотите, чтобы Надежда вас покинула? — подала голос Вера, явственно сдерживая смех.

— Нет, Надежда, если вы — попаданка, то вы и впрямь мне очень нужны, намного больше, чем даже можете себе представить, — ответил он, и эти слова застряли в моём сердце, словно нож.

Мартин Елочка 

Я сидел за столом в своём кабинете, ощущая, как моя голова гудит от всего происходящего. Слишком странно, слишком… легко, чтобы быть правдой. И это просто пугало.  

Попаданки. Они говорят, что они попаданки. Мой разум отказывался верить в это, несмотря на очевидность фактов. Если они действительно попаданки, это может стать спасением для моей академии. Но я боялся слишком рано обольщаться. Ведь Роберт Стул вот только что вышел отсюда. Разве могли мои просьбы или молитвы быть услышаны настолько быстро?  

Я внимательно смотрел на девушек, пытаясь найти хоть малейший намёк на обман. Но я ничего не находил. Они выглядели как обычные девушки, вот только мне было прекрасно известно о том, что почти все попаданки очень похожи. В редких случаях у них бывает экзотический цвет волос, например фиолетовый или зелёный, ещё реже бывали попаданки, у которых была немного другая форма ушей, а в остальном попаданки не только походили на нас, но почти всегда соответствовали и физически. Именно поэтому их так сильно берегли и ценили. Ведь они могли не только обогатить магический фон, но и приносили из своих миров немалое количество новаторских идей и изобретений.  

Одежда у девушек и правда была странной, не по сезону, да и вообще вызывающей, но я, несмотря на свою позицию, не настолько хорошо разбирался в моде, чтобы утверждать наверняка.  

Моё внимание, вопреки логике, снова и снова возвращалось к Надежде. Её светлый взгляд, полный какого-то трепета и восхищения, сбивал меня с толку. Она хлопала в ладоши, едва сдерживая радость, когда я изложил суть своего предложения.  

Я постарался держать себя в руках. Хотя эта девушка с ног до кончиков волос была для меня искушением. Не полная, но мягкая во всех правильных местах, с ярким румянцем на щеках и озорной улыбкой, она мне нравилась как девушка, и это было просто ужасно. Я ведь ректор и не должен позволять себе такого!  

— Мне, точнее моей академии, для выполнения квоты срочно необходимы три попаданки, а вас как раз трое, — начал я, стараясь говорить спокойно, как можно более уверенно. — Если вы согласитесь, то я выправлю вам документы и определю на поток в зависимости от уровня ваших знаний. Обучение и полный пансион будут для вас бесплатными, но вы должны будете подписать документы о том, что не прекратите обучение до выпускного.  

Я наблюдал за их реакцией. Надежда откровенно радовалась, и её радость была невероятно заразительной.  

Люба и Вера выглядели более сдержанно. Вера выглядела… довольной, почти мечтательной. Любовь же нахмурилась, и её взгляд говорил о том, что она собирается задавать вопросы. Много вопросов.  

— А какие у нас ещё есть варианты? — спокойно спросила она, и её голос пронзил тишину.  

Я вздохнул. Конечно, ей нужны гарантии и варианты. Было бы наивно полагать, что они вот прямо так сразу согласятся. Всё же у меня далеко не самое престижное учебное заведение в столице.  

— Вы можете обратиться в государственную службу для попаданок, — ответил я. — Несмотря на то, что сейчас не сезон, они наверняка подберут вам какие-то варианты.  

Я выдержал паузу, чтобы они могли осмыслить мои слова, и добавил:  

— Однако я бы предпочёл, чтобы вы согласились на моё предложение, потому что, если я не найду трёх попаданок до конца месяца и не заполню необходимую квоту, то академию просто закроют.  

Слова дались мне с трудом. Я ненавидел говорить о возможном закрытии, но это была правда. И скрывать её не имело смысла. Точнее даже не так: если я буду пытаться скрыть её, то, скорее всего, это только повернётся против меня самого. У правды есть неприятная особенность — всплывать в самый неподходящий момент и бить вруна прямо по лбу.  

Надежда тут же поспешила согласиться, кинув при этом на меня такой жаркий и многозначительный взгляд, что мне даже стало неловко. Оставалось только надеяться на то, что её подруги ничего не заметили. Хотя для этого надо было быть слепыми.  

Себе же я напомнил о рабочей этике, а также о том, что вообще-то ректор не имеет права заводить никаких отношений с одной из учениц. Это против правил и может обернуться большими неприятностями. Как для меня, так и для всей академии. А ведь я только что так радовался, что нашёл способ для того, чтобы всё спасти и исправить.  

Какой же я дурак!