Украсть сердце Тирана

Конференция по новинкам фармацевтической промышленности вымотала меня окончательно.

Ночная смена в больнице, затем нескончаемый поток информации, игнорировать который было нельзя – и я полностью обесточена.

Тяжёлая голова, хаос из мыслей, уставшее тело…

Кофе. Мне нужна чашка кофе, иначе усну в метро, пока еду до конечной станции. Съёмная квартира в спальном районе – относительно дёшево и чертовски далеко.

Врач после интернатуры не может рассчитывать на большие заработки. Нужен опыт, практика, рекомендации и определённая профессиональная репутация в медицинских кругах.

Только взялась за ручку двери, как она резко распахнулась, ударив меня.

- Осторожнее! - вскрикнула от неожиданности и боли.

Плечо заныло, скула наверняка тут же вздулась и покраснела. Кожа пульсировала током крови разорвавшихся капилляров.

Господи, если завтра на лице будет синяк, на новой работе меня примут за алкоголичку.

Подняла глаза на виновника происшествия и замерла сусликом.

Мужчина был огромный. Просто гигант.

На две головы выше меня ростом и такой широкий в плечах, что я сразу представила бугры мышц и выступающие вены под одеждой.

Ну не может природа дать такое тело. Как врач предположила, что без «железа» и спортивного питания здесь не обошлось.

Лет тридцать семь. Может, чуть больше. Чёрное кашемировое пальто расстёгнуто. Костюм, белая рубашка, золотые часы без суфлёров говорили о высоком статусе этого человека.

Короткий ёжик волос и небольшой шрам на квадратном подбородке делали похожим на бандита. А взгляд…

Я зябко поёжилась от этого внимательного, пробирающего до костей взгляда стальных глаз.

Сдвинутые густые брови, раздувающиеся ноздри и поджатые губы транслировали злость и раздражение.

От мужчины исходила аура опасности.

Она давила на меня и требовала сжаться в комок, попросить прощения за то, что случайно оказалась на его пути и подставилась под удар.

Бред какой-то…

В глазах мужчины вспыхнуло узнавание, он резко схватил меня за запястье и прорычал:

- Садись в машину, есть разговор.

Внутри меня боролись два желания.

С одной стороны, хотелось возмутиться и закричать, позвать на помощь.

С другой – подчиниться, не дёргаться, соглашаться на всё, чтобы остаться невредимой.

Я на сто процентов была уверена, что этот человек способен разрушить мою жизнь.

Интуиция шептала тихим голосом: «Вера, будь послушной, и всё закончится хорошо».

Но Вера сегодня где-то оставила свои мозги, поэтому попыталась вырвать руку:

- Что вы делаете? Отпустите! Я вас не знаю!

Мужчина остановился и пристально уставился на меня, а потом прорычал:

- Не знаешь? А вот я тебя узнал, Верррра…

Ты та самая идиотка, которая перепутала медицинские карты, и моей матери чуть не оттяпали желчный пузырь вместо аппендикса. Пришло время платить по счетам, дорогая…

И я вспомнила, как во время интернатуры действительно совершила ошибку.

В отделении лежали две женщины с одинаковыми фамилиями. Я, не посмотрев на номер палаты, сделала премедикацию и отвезла в операционную не ту пациентку.

Хорошо, что анестезиолог заглянул в документы, сравнил указанный там вес и фигуру лежащей на столе женщины, задумался над несоответствием...

Такого позора я в жизни не испытывала.

Сын пациентки требовал моей крови, но главврач быстро с кем-то договорился, и меня перевели в другую больницу.

Я ещё неделю плакала по ночам, ругала себя за невнимательность и представляла, что могло бы быть, если бы анестезиолог не заглянул в карту.

Села на заднее сиденье мощного чёрного внедорожника с тонированными стёклами, даже не пикнув. Сопротивление бесполезно, я в лапах хищника, лучше его не злить…

Меня тошнило от страха. Повезло, что не успела выпить кофе, иначе точно испачкала бы дорогой салон.

Мы ехали примерно час.

Сидела мышкой, сжимая в руках сумку и стараясь не стучать зубами. В машине было тепло, но я мёрзла, кутаясь в пальто и прижимаясь к спинке сиденья.

Ноги были словно набиты комками тяжёлой, свалявшейся ваты. Не представляла, как выйду из машины.

Мужчина время от времени бросал прожигающие ненавистью взгляды через зеркало заднего вида. Я сразу отворачивалась к окну, боясь сгореть в огне его ярости.

«Завтра выходной… Как хорошо, что завтра выходной. На работу не надо. Надеюсь, мы сможем договориться, и всё уладится. Он остынет.

Попрошу прощения у него и его матери. Объясню, что была после ночного дежурства и концентрация внимания упала. Не заметила номера палаты на карте…»

Я молилась на благоразумие этого человека. Пыталась настроить себя на позитив:

«Видно, что он не бедствует. А богатство дуракам не даётся. Значит, он вполне адекватный, вменяемый, успешно ведёт бизнес, умеет вести переговоры с партнёрами.

Мы с ним поговорим, и он успокоится. Наверное, у него что-то плохое случилось, поэтому такой злой, а я просто попалась под руку…»

Маленькая девочка внутри меня плакала от бессилия. Она боялась и просила её успокоить, поддержать, заверить, что всё будет хорошо.

«Будет! Конечно, будет! Когда-нибудь – обязательно…»

Моя взрослая часть не верила, что легко отделаюсь. Жизненный опыт показывал: для подобных мужчин месть – непустое слово.

И будет хорошо, если он не прикажет удалить мне желчный пузырь или вырезать почку.

Кто знает, как далеко может зайти его извращённая фантазия…

***

Дорогие читатели, буду рада вашей поддержке.

Если книга нравится, добавьте её к себе в библиотеку и поставьте звёздочку.

Чтобы следить за новинками - подпишитесь на мою страничку.

С любовью и уважением, Валерия Бероева

Мы приехали в элитный загородный посёлок. Охрана на въезде, шлагбаум на пропускном пункте, двух- и трёхэтажные особняки за высокими заборами, лай собак, идеальная дорога.

Машина бесшумно скользила по гладкому полотну, ровно и легко.

Внушительные кованые ворота разъехались в стороны, и перед моим взором в вечерних сумерках показался огромный дом из серого камня.

Он напоминал несокрушимую крепость, защищающую от погодных катаклизмов и житейских бурь.

Большие стрельчатые окна и стеклянная терраса на первом этаже визуально немного облегчали здание, но ощущение основательности, надёжности, прочности меня не покидало.

Когда машина остановилась, подошёл охранник. Мой похититель легко выскочил из джипа, что было удивительным при его комплекции.

- Дома Эльвира Сергеевна? - обратился с вопросом.

- Да, Руслан Тимурович, отдыхает. Массажистка уехала два часа назад, - вытянулся по стойке смирно наёмный работник.

Я наивно обрадовалась, что обо мне забыли, но эта радость была недолгой.

Хозяин особняка обошёл авто и открыл дверь, предлагая мне самой покинуть салон. Протянул руку, заметив моё замешательство:

- Выгружаемся, мадам.

Уничижительный тон уколол мою гордость.

Кто я ему, девочка по вызову, чтобы так со мной разговаривать?

Постаралась расправить задеревеневшие плечи, сбросить страх и усталость, выпрямиться, поднять подбородок.

Представляю, как это смотрелось со стороны.

Пигалица в тонком бежевом пальтишке и беретике, задрав голову, пытается испепелить взглядом двухметрового монстра.

Хорошо, что моська не осмелилась на слона полаять. Чем бы закончился демарш, даже думать не хочу…

Руслан развернулся и пошёл к дому, даже не сомневаясь, что я семеню следом.

Сапоги на тонком высоком каблуке не предполагали такой темп. Надела парадно-выходную обувь на конференцию и не рассчитывала, что придётся в ней за мужиками бегать.

Почти у самого крыльца каблук попал между тротуарными плитками, нога подвернулась, я ойкнула и свалилась на дорожку, отбросив сумку в сторону. Из неё выпал весь женский арсенал, а я зажала голеностоп руками, предполагая вывих или перелом.

Мужчина обернулся, посмотрел на меня и произнёс усмехнувшись:

- Что, от страха ноги подкашиваются?

- Кажется, перелом, - проблеяла, пытаясь разжалобить это субъекта. Ногу разрывало от боли.

Он вздохнул, сгрёб меня своими огромными лапами и закинул на плечо, скомандовав охраннику:

- Валет, собери её вещи и занеси в дом.

А сам уверенной походкой, совершенно не ощущая тяжести ноши, протопал в особняк.

Моя голова была опущена вниз, и я могла видеть только каменные ровные ступени, а затем пол, выложенный красивой мраморной плиткой с полосками золота.

Когда же меня сбросили на белый кожаный диван, даже забыла о боли в ноге, рассматривая внушительный холл с двумя колоннами и широкой лестницей на второй этаж.

Я никогда не была в таких домах. Ещё больше растерялась от атмосферы роскоши и стиля.

Навстречу хозяину вышла женщина лет пятидесяти, одетая в форменное синее платье. Скорее всего, домработница.

- Полина Андреевна, у нас пополнение в штате. Я привёз профессиональную сиделку для Эльвиры Сергеевны.

Вера Анатольевна врач, она будет делать массаж, купать маму, ставить уколы и капельницы, а также читать ей вслух книги, играть на пианино, петь и танцевать, если это потребуется.

Мы с домработницей синхронно приоткрыли рты.

Это просто какой-то сюр. Я сплю.

Руслан усмехнулся и вывел нас из шокового состояния:

- Шучу. Танцевать не надо.

Затем подошёл к дивану, присел рядом со мной и взял за больную ногу, намереваясь расстегнуть сапог:

- Давай, показывай, что там у тебя?

Я резко отпрянула в сторону, как от прокажённого. Нога дёрнулась, боль стрелой пронзила тело до самой макушки:

- Ай, больно!

Мужчина погладил меня одной рукой по колену, успокаивая, как необъезженную кобылу:

- Тшшш… Тихо… Тихо… Я только посмотрю.

Он осторожно расстегнул молнию, снял обувь и положил мою стопу на свою ладонь.

Ступня тридцать шестого размера в его лапе смотрелась ножкой младенца. Он ощупал распухший голеностопный сустав, аккуратно покрутил стопу вправо и влево и вынес вердикт:

- Нет ни перелома, ни вывиха, просто растяжение связок. Холод, покой, фиксирующая повязка, и через пару дней будешь как новенькая.

Мне даже не верилось, что он может общаться на человеческом языке, спокойно и без рычания.

Сразу захотелось съязвить, заставить его чувствовать себя виноватым:

- Вообще-то, я врач и сама в состоянии поставить диагноз. Если бы вы не притащили меня в этот дом, я была бы цела и невредима.

«Господи, зачем я только это сказала? Идиотка!»

Руслан встал, нахмурил брови и сверкнул глазами:

- Знаю я, какой ты врач. Хуёвый. Поэтому будем из тебя делать хорошего доктора.

Он тут же снова закинул меня на плечо и потащил на второй этаж:

- Познакомлю с подопечной, а потом, так и быть, сделаю перевязку. Вдруг ты не только тупая, но ещё и криворукая…

Это было обидно.

Но я промолчала, испытывая непреодолимое желание впиться зубами в его задницу и отхватить кусок ягодичной мышцы. А потом её зажарить и съесть…

Это голод сделал меня такой кровожадной?

Наверняка он. Не было в моём роду каннибалов, насколько знаю…

На втором этаже он толкнул белую дверь в одну из комнат.

- Эмилия Сергеевна, добрый вечер. А я к вам с подарком, - поздоровался этот абьюзер и сгрузил меня в кресло.

На кровати лежала пожилая женщина в очках и читала книгу. Прямой, аристократический нос, слегка надменный взгляд, красиво уложенные волнами белые волосы, аккуратные брови с татуажем, ухоженные руки, бледно-розовые короткие ногти.

- Руслан, ты, наконец, решил жениться и порадовать меня внуками? - спросила она, приподняв очки на лоб.

- Ну, дорогая, не так быстро. Пока я тебе привёз сиделку с высшим медицинским образованием. Вера Анатольевна упросила меня взять её на работу. Говорит: «Мечтаю жить в вашем доме и исполнять любые прихоти вашей маменьки».

- Не паясничай, - нахмурилась дама. Женщина сжала губы в тонкую нить и пристально посмотрела на меня. Затем задала вопрос:

- Милочка, он вас чем-то шантажировал или просто заставил?

Руслан предупреждающе зыркнул и положил руку себе на шею, имитируя удушение.

Мурашки в панике заметались по коже. Представила себя в прозекторской мёртвой, синей и с вывалившимся языком.

Спина похолодела, в горле встал ком, голос сел. Пропищала едва слышно:

- Сама. Очень нужна работа… Нуждаюсь, можно сказать…

Женщина ни на йоту не поверила моим словам. Но ей определённо было скучно и хотелось развлечься.

Пусть и за мой счёт.

- Хорошо, вы приняты. Руслан, уладь финансовые вопросы и посели Верочку в соседней комнате.

Сын заартачился:

- Зачем – в соседней? Я планировал предоставить Вере Анатольевне гостевую комнату на первом этаже. Там есть выход в сад, рядом вольеры с собаками. Она животных очень любит.

«Господи, что он несёт? Я ненавижу собак и панически боюсь их с детства. В первом классе меня покусали бродячие псы, серию уколов от бешенства запомнила на всю жизнь».

Хозяйка поместья была не против:

- Ну, раз так, то, конечно. Пусть живёт в гостевой. Там и кабинет рядом, и твоя спальня по соседству.

Это что, был намёк?.. То есть меня будут охранять не только собаки, высокий забор, штат охранников, но ещё и сам хозяин?

И захочешь – не сбежишь…

Надеюсь, это всё ненадолго.

А мы «поехали» дальше. Для разнообразия Руслан Тимурович взял меня на ручки, не закидывая на плечо.

То ли перед маменькой хотелось выглядеть вежливым и благородным, то ли боялся, что меня стошнит на его дорогущие ковры, если всё время прессовать желудок. Но перемещалась я с комфортом.

Нос уловил цитрусовые нотки парфюма и немного терпкий, насыщенный чистым тестостероном запах тела.

Он обволакивал густой пеленой, проникал под кожу и будоражил воображение.

Перед глазами встала картина обнажённого торса этого здоровенного монстра.

Тяжи вен на руках, густая поросль на груди, замысловатые татуировки, капельки пота, блестящие в свете электрических ламп тренажёрного зала…

В животе закопошились бабочки, расправляя свои крылышки, а потом громко и тоскливо завыл голодный желудок, разбуженный суетой этих хранительниц либидо.

«Эх, такой бы экземпляр да перед экзаменом анатомии, я бы все мышцы на латыни расписала и влёт запомнила».

Как ни странно, страх перед опасным мужчиной отступил. Наверное, я увидела его отношение к матери и поверила, что этот человек способен на светлые чувства.

Интуиция тоже подсказывала, что пока он меня не обидит.

По крайней мере, до тех пор, пока не совершу какую-нибудь глупость…

И мне хотелось верить, что я разумная девушка.

В чём пришлось усомниться этой же ночью…

Гостевая комната по размеру не уступала моей съёмной однокомнатной квартирке.

Панорамное окно рядом с дверью в сад, светлые тона в интерьере, двуспальная кровать, застеленная строгим тёмно-фиолетовым покрывалом, журнальный столик, два кресла, секретер, большой вместительный шкаф, дверь в санузел.

- Давай, Вера Анатольевна, разоблачайся, я схожу за аптечкой.

Руслан положил меня на кровать и вышел из комнаты.

Под брючный костюм я надела капроновые колготки, и теперь было необходимо снять сначала брюки, а потом освободиться от колгот, оставшись в трусиках.

Первым делом встала на здоровую ногу и прыжками переместилась в кресло. Быстро сняла и повесила на спинку кресла пальто, туда же отправила берет, расстегнула пиджак, чтобы было удобнее стаскивать брюки.

Торопилась снять колготки и обратно натянуть брюки, которые можно просто поднять и освободить повреждённую область.

Но едва осталась в неглиже, дверь распахнулась.

Я схватила берет и прикрыла им белые кружевные трусики-танга.

Хозяин моего незавидного положения издевательски произнёс, бросив на меня равнодушный взгляд:

- Доктор, ты всерьёз думаешь, что я голых баб не видел? Или у тебя трусы рваные?

Я вспыхнула, как бенгальская свечка:

- Никакие они не рваные. Отвернитесь, я надену брюки.

Мои скромность и упрямство начали раздражать мужчину:

- Ты спать в брюках собираешься? Одежду тебе только завтра доставят, поэтому придётся сегодня отдыхать голенькой.

Уверена, мои щёки были краснее свеклы. Дурацкая реакция тела на пошлые шутки не единожды становилась предметом веселья одноклассников и однокурсников.

Руслан Тимурович тоже решил не стоять в стороне.

- Давай, красна девица, прыгай сюда, - он поставил аптечку на тумбочку и похлопал рукой по кровати. - Или ты уже в конец обнаглела и решила, что передвигаться по дому будешь исключительно на мне?

«Сволочь… Он до инфаркта меня довести хочет?»

Я взяла себя в руки, стиснула зубы и попрыгала к кровати.

Руслан посмотрел на мои голые ноги, а затем перевёл взгляд на прыгающую под блузкой и коротким пиджаком грудь.

Его зрачки расширились, кадык дёрнулся, мужчина жадно сглотнул.

Села на край, а затем отползла ближе к середине, придвинув к нему голеностоп.

- Я сама могу сделать фиксирующую повязку, - прошептала, смущаясь и злясь на себя.

- Можешь, наверное, только не доверяю я тебе, псевдо доктор.

Он властно схватил ногу, выдавил на неё немного обезболивающего геля и начал втирать в опухший сустав.

Зашипела от боли, но не дёрнулась. Понимала, что скоро станет легче.

- У тебя раньше вывихи или растяжения были? - спросил он, как бы между прочим.

Помотала головой. Говорить не хотелось. Хотелось, чтобы он скорее ушёл и оставил меня одну.

Смущение заливало румянцем, будоражило кровь, кожу на ногах покрывало пупырышками.

Сердце колотилось как сумасшедшее, изнашивая миокард и грозя ишемией.

Я теребила пальцами покрывало, чтобы отвлечься. Прятала глаза, облизывала губы, пытаясь стереть капельки пота, выступившие под носом.

Думаю, Руслан прекрасно видел, что со мной происходит, но продолжал мучить, массируя ногу, поднимаясь всё выше к колену, сгоняя лимфу к тазовым лимфатическим узлам.

Боль в ноге объединилась с тянущими ощущениями внизу живота, и я таяла в этой сладкой истоме.

Исходила желанием, увлажняя трусики.

Тряслась пляской святого Витта, подсознательно требуя бОльше, дальше, глубже…

Руслан взглянул на меня и вдруг резко закончил пытку. Бросил на кровать бинты:

- Ладно, сама перевяжешься. Распоряжусь, чтобы тебя покормили.

- Спасибо, - прохрипела в агонии моя гордость и ушла в глубокое подполье. А я откинулась на подушки, как только закрылась дверь.

- Вера, ты с ума сошла… - произнесла вслух и не узнала своего хриплого голоса с нотками бархатной чувственности.

«Влюбиться в монстра – только этого не хватало…

И вообще, а как же работа? Карьера? Квартира, в конце концов?

Меня же выгонят отовсюду, и я окажусь на улице…

Завтра надо поговорить об этом с хозяином.

Господи, я уже смирилась с положением рабыни?

Невероятно…»

Взяла бинт и тщательно перевязала конечность, надеясь, что к утру она придёт в норму.

«Ещё бы сердце так же быстро вылечить…»

Но интуиция намекнула, что тут всё будет сложно.

Кто бы сомневался…

Ужин мне в комнату принесла Полина Андреевна. Поставив поднос с вкусно пахнущей запеканкой, греческим салатом и куском пирога, она достала из кармана блокнот и задала мне вопрос:

- Руслан Тимурович распорядился, чтобы вам купили одежду и обувь. Назовите свои размеры, утром всё привезут.

Я зависла на пару секунд.

«Он, что, собирается держать меня здесь, как в клетке?»

- Полина Андреевна, а можно мне съездить домой и взять то, что нужно? Какой смысл тратить деньги? Я не нищенка… - ответила и снова залилась румянцем.

Представила, как посторонние мужчины собирают в сумку моё бельё, осматривают шкафы и удивляются такому скромному гардеробу.

Да вся моя одежда стоит столько, сколько один костюм Руслана…

- Вера Анатольевна, - обратилась подчёркнуто вежливо домработница, - этот вопрос вы можете задать Руслану Тимуровичу Сафину. Моя работа – выполнять его пожелания и приказы.

И добавила для тупеньких:

- А это был приказ.

До меня дошло, что в этом доме распоряжения хозяина не обсуждаются.

Надо привыкать.

Теперь хоть фамилию своего похитителя знаю.

- Хорошо. Дайте бумагу и ручку, я напишу список с размерами.

Домработница открыла ящик секретера и достала из него всё необходимое.

- Ужинайте, я зайду через полчаса. Чистые полотенца и халат в ванной комнате.

Она бесшумно выскользнула за дверь, а я задумалась о своём ближайшем будущем: как долго будут меня здесь держать и в качестве кого?..

Ладно, смысла нет переживать, пока ничего не ясно. Будет хозяин в хорошем настроении – поговорю.

Эльвира Сергеевна выглядит адекватной старушкой, думаю, мы поладим, и она примет мою сторону.

А ночью я совершила очередную глупость.

Проснулась от жажды. Салат с брынзой напомнил о себе сухостью во рту. В комнате питьевой воды не было, и я отправилась искать кухню.

Три часа ночи. В доме тишина. Включила фонарик на телефоне, и осторожно вышла из комнаты.

Спала я в своей блузке. Длина чуть-чуть прикрывала попу, больше надеть было нечего, а голой спать не привыкла.

На цыпочках пробиралась по коридору, осторожно приоткрывая двери. На моё счастье, кухня нашлась быстро. Помещение со шкафами, огромным столом, холодильниками перепутать было невозможно.

Не стала включать свет, чтобы не привлекать внимание. Подошла к холодильнику и только собралась его открыть, как телефон выскользнул из рук, упало на мою больную ногу, отскочил и улетел под шкаф.

Наклонилась, стала шарить рукой в поисках гаджета и вдруг почувствовала, как чьи-то руки берут меня за бёдра и прижимают к затвердевшему члену.

- Помо…. гите… - попыталась закричать, но широкая мужская ладонь закрыла мой рот.

- Тшшшш, не ори. Что ты здесь делаешь, Веррра? Меня искала? - хриплым от сна голосом спросил Руслан.

Я резко выпрямилась и зарядила ему затылком по носу и зубам. Мужик взвыл:

- Млять, полоумная! Совсем шуток не понимаешь?

В ту же минуту он отпустил меня и включил в кухне свет. Я со страхом и злорадством посмотрела на деяния своей головы.

Руслан запрокинул голову и вытирал кровь, льющуюся из носа. Зубы тоже были окрашены в красный цвет, но на месте. Хорошо хоть не выбила…

Стоимость имплантов тянет на год бесплатной работы в этом доме.

- Простите… Случайно вышло… Я испугалась… - мямлила и пятилась назад, демонстрируя своё состояние растерянности, хотя глубоко в душе ликовала: агрессор получил по заслугам.

- Испугалась она… Чуть без зубов не оставила. Пошли, доктор-убийца, лечить меня будешь.

Руслан кивнул на выход и двинулся по коридору в сторону моей спальни.

«Эй, куда? Почему опять ко мне? Я ничего такого не планировала…»

Но этому абьюзеру было плевать на мои планы.

- Лёд захвати из холодильника, - кинул небрежно мне, плетущейся сзади. Пришлось вернуться в кухню, насыпать в миску кубиков льда и взять из стопки чистое тонкое полотенце.

Было желание прихватить здоровый тесак, но решила не искушать судьбу. Обращаться с такими большими ножами не умею, а скальпеля здесь нет. Не факт, что этот тесак не приставят к моему горлу…

***

Дорогие читатели, спасибо за звёздочки и добавление в библиотеки. Книга будет бесплатной.

Ваша поддержка очень важна для меня.

Наглый хозяин завалился на мою кровать поверх одеяла в одних трусах.

Похоже, этому типу не привыкать спать голым. Спасибо, хоть боксеры натянул.

- Намочи холодной водой полотенце и вытри мне лицо, а потом приложи лёд, - скомандовал приказным тоном травмированный на всю голову пациент.

«Конечно, мой повелитель, слушаюсь и повинуюсь!»

Я поставила на прикроватную тумбочку миску со льдом, принесла из ванной мокрое белоснежное полотенце и безжалостно стёрла им кровь.

При этом представила злое лицо домработницы:

«Ничего личного, Полина Андреевна, всего-навсего приказ хозяина!»

Что-то атмосфера в этом доме делает меня всё более кровожадной. Опасная тенденция, однако.

Сафин терпеливо наблюдал за моими действиями.

Когда начала заворачивать в тонкое полотенце лёд, и кубики разбежались по полу, он выхватил тряпку из моих рук и раздражённо пробурчал:

- Млять, как тебя на работу-то взяли? Всё через жопу делаешь…

Сам высыпал лёд в расстеленное на кровати полотенце и приложил к своему носу.

- Ложись рядом и рассказывай мне сказку на ночь или пой колыбельную, чтобы я быстрее заснул. У меня завтра трудный день, а из-за тебя я не высплюсь.

«Да эта скотина издевается?!

Не выспится он…

Кто вообще поднимал среди ночи?

Кстати, водички-то я так и не попила…»

Но пойти второй раз на кухню не рискнула. Обошла кровать и легла с другой стороны, забравшись под одеяло.

Сафин исходил жаром, хотя в комнате было прохладно.

То, что член после моего эпичного удара утратил боевую стойку – радовало.

Но то, что утром стояк наверняка повторится – печалило неимоверно.

Надеюсь этот гад хотя бы не насильник…

- Хватит там пыхтеть, Веррра, - сонно прорычал Руслан мать его Тимурович и выключил ночник. - Давай, вживайся в роль Шахерезады.

Зад у тебя не херовый, это я оценил. Надеюсь, к нему всё же прилагаются хоть какие-то мозги. Я весь во внимании…

И я начала.

Да.

Эта рабская покорность злила, но разумная часть Веры подсказывала: «Ты ведёшь себя правильно. Подчиняйся, демонстрируй смирение, это усыпит его бдительность и убережёт тебя от возможных проблем».

- В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царевич Руслан. Все боялись этого правителя, потому что был он бессердечен и жесток.

В детстве злая ведьма похитила его сердце и спрятала в пещере, заковала в ларец изо льда и подвесила на железных цепях.

Вернуть сердце Руслану могла только молодая девушка, которая влюбится в него и решится подарить самый дорогой подарок – новую жизнь.

Слова сами приходили ко мне, повествование лилось тихим, усыпляющим потоком красочных картинок волшебного сна.

Руслан прикрыл глаза, убрал полотенце со льдом на тумбочку и пробубнил:

- Что-то подсказывает мне, что на роль тирана ты выбрала меня. Или ошибаюсь?

Спрятала улыбку, прикрывшись одеялом:

- Ошибаетесь, Руслан Тимурович, это другой царевич. К вам он никакого отношения не имеет.

- Ладно, допустим. Продолжай…

Где-то на середине повествования, когда я сама уже лежала с закрытыми глазами и сцеживала зевки в кулак, раздался богатырский храп.

«Серьёзно?! Эта скотина ещё и храпит? Ну, спасибо. Не выспится он… А как мне спать рядом с настоящим трактором, не подскажете?..»

Перевернулась на бок и накрыла голову подушкой. Звук стал глухим, но не исчез.

«А что подумает домработница, когда утром застанет в моей спальне хозяина? Что он себе грелку привёз? Или решит, что я сама его ночью соблазнила?

Да пусть думает, что хочет. Утром поговорю с Сафиным и выясню, сколько он меня здесь намерен держать… Надеюсь, не больше недели.

И пусть заявление на отпуск отвезёт ко мне на работу или больничный организует на это время, чтобы меня не уволили.

Не сволочь же он…

Надеюсь…»

Хозяин и правда оказался не настолько беспринципным, как мне показалось на первый взгляд. Проснулась в шесть утра, а его уж не было – ушёл к себе.

На мою девичью честь тоже не покушался: трусы на месте, блузка застёгнута. Надеюсь, сегодня мне привезут нормальную пуританскую ночную сорочку, чтобы она ни у кого не вызывала низменных желаний.

В семь часов я облачилась в костюм и прошла на кухню. Там вовсю кипела работа: две женщины готовили завтрак, домработница в уголке пила кофе с тостами.

- Доброе утро всем! Можно мне тоже чашку кофе? - обратилась со всей доброжелательностью, на которую была способна.

Полина Андреевна, словно почуяв испорченное мной полотенце, улыбаясь, ответила:

- Нет, нельзя.

И злорадно сообщила:

- Вы будете завтракать через полчаса вместе с хозяевами. А сейчас поднимитесь в комнату Эльвиры Сергеевны и помогите ей одеться.

Невзлюбила меня Полина, только непонятно за что…

Не стала показывать своё недовольство, развернулась и отправилась искать лестницу на второй этаж.

Когда шла по коридору, неожиданно распахнулась дверь соседней с моей комнаты, из неё вышел Руслан Тимурович. Гладко выбрит, в белой рубашке, пахнет свежестью и ненавязчивым мужским парфюмом с древесными нотками.

Он протянул мне руку и попросил:

- Застегни.

Я увидела, что из рукава торчит запонка, нужно её продеть во вторую петельку и защелкнуть застёжку.

Так и хотелось ляпнуть: «А что, у самого рука отсохнет?», но я сдержалась.

Послушно зафиксировала манжет и щёлкнула застёжкой.

Он внимательно смотрел мне в лицо, и я почувствовала, что снова начинаю краснеть. Надо было что-то сказать, чтобы заполнить паузу.

- Доброе утро, - голос опять походил на мышиный писк.

Сафин усмехнулся:

- Оно могло быть ещё добрее, но у нас ведь всё впереди, не так ли?

Хозяин пребывал в хорошем расположении духа, и я поспешила этим воспользоваться:

- Руслан Тимурович, мы можем поговорить?

- Конечно, - он развернулся и распахнул передо мной дверь рядом с той, из которой вышел.

Это был кабинет.

Дорогая мебель из красного дерева, основательный письменный стол, кожаное кресло, полки с книгами, диван…

Мне предложили сесть, но я отказалась: если буду стоять, разговор не затянется.

Сафин развалился на своём троне и широко расставил ноги, что меня насторожило.

Какая-то слишком вальяжная поза, говорящая о том, что меня здесь никто не воспринимает всерьёз.

Он играет со мной, как кот с мышью.

- Руслан Тимурович, хочу извиниться за свою ошибку. Понимаете, в тот день я была после ночной смены, напарница попросила задержаться, у неё ребёнок заболел. Я пошла ей навстречу, но усталость взяла своё, не обратила внимания на номер палаты…

Простите великодушно, я искренне раскаиваюсь…

Хозяин скривил лицо. Мои извинения ему не требовались. Барин просто решил потешить своё эго Тёмного Властелина.

- Веррра, я всё это уже слышал от заведующего отделением. Радуйся, что он тебя вовремя спрятал. В противном случае работой в моём доме ты бы не отделалась.

- Я понимаю… Простите… А сколько мне у вас работать? Неделю? Две? - с надеждой уставилась в серые глаза.

Сафин задумчиво почесал рукой подбородок:

- Месяц. Может, два. Всё будет зависеть от твоего поведения.

- И как я должна себя вести?

Вот интересно, что он мне ответит.

Тиранище не разочаровал:

- Угождать и помогать моей маменьке, лечить и скрашивать её досуг. Беспрекословно выполнять все мои просьбы, приказы и пожелания.

Одеваться так, как нравится мне.

Причёсываться так, как нравится мне.

Краситься так, как нравится мне.

Говорить только то, что я хочу слышать.

Пока я не разрешу, не выходить за территорию поместья.

Ну и подписать договор на оказание услуг сиделки и медицинской сестры с фиксированным вознаграждением.

- Извините, а душу вам не продать? Со скидкой? - наконец-то я разозлилась. Щёки пылали, гнев отравлял изнутри, хотелось скорее выплеснуть яд на этого потомка Синей Бороды.

- Не нужно язвить, Веррра. Ты сама виновата. Учись нести ответственность за допущенные ошибки. Они могли стоить другим людям жизни.

И я заткнулась. Закрыла рот, уколовшись презрительным взглядом богатого самодура.

Наверное, это будет справедливо – побыть месяц ручной обезьянкой для господ. Но пусть не думает, что взял меня в рабство и может делать всё, что хочет. Нарушать свои личные границы я не позволю…

- Я поняла, господин Сафин. Тогда у меня есть просьба: отвезите на работу моё заявление на отпуск за свой счёт. Не хочу потерять рабочее место.

Руслан встал и достал из папки какую-то бумагу.

- Вот, почитай, - подтолкнул листок ко мне.

Передо мной лежала копия приказа о моём увольнении с сегодняшнего числа...

В глазах потемнело, по щекам полились слёзы, в горле образовался ком обиды... На негнущихся ногах, опираясь рукой о стену, я покинула кабинет этого монстра.

Когда зашла к себе в комнату, увидела сумку и два чемодана, в которые были сложены как попало мои вещи из съёмной квартиры.

Похоже, я стала бездомной и безработной.

Всё, к чему так долго шла, разрушено.

И виной тому бессердечный тиран…

Вера

Я не пошла ни на какой завтрак. Не стала подниматься в комнату Эльвиры Сергеевны. Лежала на кровати и тихо плакала.

«Боже, ну за что?.. За что?.. Почему он делает это со мной? Ведь с его матерью ничего не случилось. Она жива и здорова. А моя жизнь разрушена до основания.

Наверняка он рассказал главному врачу о моей ошибке на старом месте и потребовал увольнения. Теперь слава обо мне будет бежать впереди, и ни к одной приличной больнице меня и на пушечный выстрел не подпустят…

А квартира?..

Я так долго её искала. Чтобы и нравилась, и от метро недалеко, и цена была по карману…»

Мне было себя так жаль, что я никак не могла успокоиться. Представляла, как приеду к родителям и скажу: «Вы были правы, у меня ничего не вышло…»

После школы мама настаивала, чтобы я поступила учиться на бухгалтера. Прочила мне своё место главбуха на нашем заводе.

Я всю жизнь прожила в промышленном городе. Постоянный грохот, вредные выбросы, хмурые люди, идущие утром на смену. Мечтала уехать оттуда с первого класса, поэтому училась изо всех сил.

Зубрила то, что не могла понять и запомнить. Участвовала во всех олимпиадах и конкурсах, чтобы набрать побольше дополнительных баллов к поступлению в университет.

Папа – слабый человек, пьющий, слушается маму во всём, хоть и любит меня. Он добрый, мягкий. Уговаривал:

- Верочка, не торопись. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. В техникум ты легко поступишь, выучишься, мама устроит тебя на работу, выйдешь замуж, родишь нам внуков…

Ему казалось, что это и есть счастливая жизнь. Быть замужем за работягой с завода, который, как и папа, выпивает в выходные, а иногда и на неделе по вечерам. Сидит у телевизора, на рыбалку ездит, работает на даче и дома умеет починить кран, люстру повесить…

Но я хотела иного. Мечтала о лучшей жизни.

Нет, замуж за олигарха не стремилась, боже упаси. Мечтала стать хорошим доктором, помогать людям, прилично зарабатывать. Купить квартиру и когда-нибудь привезти в Москву родителей. Показать им красивые парки, торговые центры, вечерние огни столицы и сводить в театр.

Провожая меня на перроне, мама прямым текстом заявила: «Если не поступишь, домой не возвращайся. Хоть на панель иди, а обратно я тебя не приму. Решила быть самостоятельной, вот и будь. Много вас таких в Москву едет, да мало кто остаётся. «Москва бьёт с носка». Узнаешь, почём фунт лиха…»

Но, вопреки маминым прогнозам, у меня всё получилось.

Поступила в университет, дали место в общежитии, устроилась подрабатывать: писала однокурсникам рефераты, переводила с английского, ночной сиделкой работала со старичками.

В общем, выжила.

И теперь такой удар…

Неужели мама оказалась права и мне придётся вернуться?..

Я почти успокоилась, умылась холодной водой, привела себя в порядок, когда дверь в комнату распахнулась и вошла Эльвира Сергеевна.

Она была аккуратно причёсана и накрашена, в тонком трикотажном платье. Назвать эту женщину бабушкой язык не повернётся.

- Милочка, что это вы от своих обязанностей отлыниваете, - спросила высокомерно. - Полина говорит капризы у вас какие-то?

Я незаметно вытерла нос салфеткой, а затем извинилась:

- Простите, мне никто не рассказал о вашем распорядке дня. Позвольте записать свои обязанности.

Достала из секретера чистый блокнот и ручку.

Мать Руслана заметила, что я плакала, и сжалилась.

- Вы не завтракали. Давайте пройдём в столовую и там пообщаемся. Пожалуй, я выпью ещё чашку кофе.

Шла я, как на эшафот. Боялась увидеть за столом Сафина, и Эльвира Сергеевна как-то разгадала причину моего беспокойства:

- Не волнуйтесь, Руслан уже уехал. Это он вас довёл до слёз?

Я молчала, как партизан. Да ей и не нужен был мой ответ.

- Конечно, он. Больше некому. У моего сына сложный характер. Я растила его одна, хотела воспитать настоящего мужчину, но, кажется, переборщила. Он слишком жёсткий, порой импульсивный и не терпит компромиссов.

- Да, я заметила, - вставила свои пять копеек.

Хозяйке определённо не понравилась моя реплика. Эльвира Сергеевна посмотрела с негодованием, и стало понятно: критиковать сына может только она. Остальные должны восхищаться и рукоплескать барину.

- Зато он многого добился в жизни. Большие деньги может удержать в руках только тот, кто имеет крепкий стержень внутри, сам устанавливает правила игры и не боится брать на себя ответственность.

«Да уж, ваш сын действительно научился играть.

Чужими судьбами…

Вот только бесконечно это не может продолжаться.

Найдётся человек, который сыграет его жизнью.

А, может, это даже буду я…»

Подумала и ужаснулась своим мыслям.

Нет уж, перейти дорогу Сафину всё равно, что встать на пути скорого поезда.

Повторить судьбу Анны Карениной я не хотела…

Мы вполне мирно пообщались с Эльвирой Сергеевной. Она рассказала, что занимается благотворительностью, помогает приютам с животными. Деньги выделяет сын.

В голове снова вспыхнула надежда: «Ну не станет плохой, жестокий человек помогать бездомным кошкам и собакам, пусть и через мать. Хотя, с другой стороны, может ему совершенно всё равно, на что она тратит деньги, лишь бы занималась своими делами и к нему не лезла?..»

Как я поняла, вопрос женитьбы Руслана и появления внуков хозяйку сильно волновал.

День прошёл в делах. Помогала Эльвире Сергеевне пересаживать цветы в зимнем саду. Эта работа меня успокоила, я даже почти смирилась со своим бедственным положением.

После обеда мы ездили в кошачий приют. Меня приятно удивил тот факт, что все животные содержатся в хороших условиях: просторные клетки и помещения, где живут по несколько котеек вместе. Они чувствуют себя практически как дома.

Есть контактное кафе, в котором посетители могут пообщаться с кошками, погладить, приласкать, выбрать понравившуюся.

Хорошо поставлена реклама: девчонки волонтеры делают красивые снимки и размещают объявления в соцсетях.

У приюта заключён договор на обслуживание с ветеринарной клиникой. Доктора сами приезжают ставить прививки, осматривать и лечить котиков. У каждого постояльца есть прививочный сертификат, свидетельство о дегельминтизации.

Видно, что женщина любит кошек. Вот только сын не разрешает их брать домой.

Объясняет тем, что дом охраняют обученные собаки, и есть вероятность, что кошка когда-нибудь выбежит на улицу. В этом случае псы могут разорвать её на глазах хозяйки.

Забота о матери? Да.

Нежелание делить её любовь и внимание с кем-то ещё? Возможно.

Или сам терпеть не может усатых, поэтому и матери запрещает тащить их в дом…

Чем больше я узнавала о Руслане, тем его личность становилась загадочней.

Какой он на самом деле?

Возможно, что властность и жестокость – это всего лишь маска, за которой скрывается травмированный в детстве мальчик, жаждущий материнской любви и одобрения?

Или, наоборот, он не даёт матери того, что ей нужно, чтобы отомстить за своё холодное детство, полное наставлений и лишений?

В том, что Эльвира Сергеевна с раннего возраста держала сына в ежовых рукавицах, я не сомневалась.

Самой мне было всё равно, что там происходит между ними. Хотелось понять, есть ли шанс договориться с Сафиным, чтобы он меня простил и отпустил.

Только это, и ничего больше…

***

Время текло быстрой рекой. Дни сменялись днями, моя жизнь теперь полностью подчинялась расписанию хозяйки. Себе я принадлежала только вечером. Брала телефон и листала соцсети, наблюдая, как свободно живут другие люди.

Если кто-то меня искал или звонил, говорила, что в отпуске, уехала в другой город.

А что я могла ответить? Спасите-помогите, я во власти тирана?

Нет, воевать с Сафиным я была не готова…

Руслан в доме не появлялся две недели. Эльвира Сергеевна сказала, что у него есть квартиры в городе, он живёт в основном там.

Мы сблизились с хозяйкой. Было заметно, что она нуждается в общении.

Я и правда читала ей перед сном книги, она любила слушать мой голос. Играла на пианино и даже иногда пела.

В музыкальной школе меня как-то ставили в хор, но мне не понравилось: толпа народу, ты себя практически не слышишь, поёшь только то, что нужно. А хотелось петь для души…

И хозяйка предоставила мне эту возможность, за что я была ей благодарна.

Все тревоги и переживания за своё будущее вложила в пение. Выбирала грустные романсы, заставляющие плакать. Эльвира Сергеевна даже однажды прослезилась и рассказала мне историю своей несчастной любви с отцом Руслана.

Он был женат. Иная вера и запрет родителей помешали им быть вместе. Но Тимур дал сыну свою фамилию, помогал деньгами, хотя и не общался с ним.

Моё сердце почти успокоилось. Я решила, что отработаю месяц и тогда попрошу расчёт.

С персоналом у меня тоже сложились хорошие отношения.

Свой доктор – это очень удобно. Измерить давление, дать таблетку от головной боли, сделать укол, посоветовать, в какую клинику обратиться и к какому специалисту со своей проблемой.

Даже Полина снизошла – попросила меня осмотреть её внучку, когда та приехала в гости (Эльвира Сергеевна была рада пообщаться с малолетней егозой) и упала с лестницы.

В общем, моя профессия помогла мне сблизиться с новыми людьми.

Я почти стала своей, но испортил всё Тиранозавр, появившийся нежданно-негаданно...

***

Дорогие читатели, не забывайте подписаться на страничку автора, чтобы не пропустить новинки.

Руслан приехал ночью.

В тот вечер я чувствовала себя как-то неспокойно. Всё думала о том, что надо позвонить родителям, вдруг у них что-то случилось, кто-то заболел?

Но откладывала звонок. Они спросят обо мне, а врать не хотелось. Рассказать правду я не могла…

В первом часу ночи свет фар ударил в окно, и я проснулась. Хлопнула дверь автомобиля, кто-то начал громко ругаться, потом что-то упало на крыльце и разбилось. Открылась дверь в дом, снова раздался мат, и я поняла по голосу, что Сафин пьян. На первом этаже его было хорошо слышно.

Руслан прошёл в свою спальню и загремел дверцами шкафов, ящиками стола, словно что-то искал. При этом продолжил ругаться вслух, но уже не так громко.

Я с детства боялась пьяных мужчин. Хоть мой папа и выпивал, но он был тихим алкоголиком. А вот сосед дядя Веня часто бил жену и выгонял из дома детей, когда напивался.

Стены в нашем доме были тонкие, и мы слышали каждое слово, когда они скандалили. Тётя Роза уговаривала его остановиться, за что-то постоянно извинялась, защищала ребят, когда пьяный дядя Веня доставал ремень и порол их.

Дети плакали, билась посуда, ломалась мебель. Я сжималась на кровати в комок и прятала голову под одеяло, закрывая уши руками. Моя комната была ближе всех, родительская спальня выходила на противоположную от их квартиры сторону.

Если сосед начинал орать на площадке, то просыпалась моя мама, повязывала на голову газовую косынку, прикрывающую бигуди, и шла утихомиривать буяна.

Боже, как я боялась, что дядя Веня ударит маму или даже убьёт. Он ведь порой бегал с ружьём, пока у него не отобрали оружие.

Но мою маму он уважал и боялся. Однажды она взяла его за шкирку и толкнула с лестницы. Он сломал ногу, месяц пролежал в больнице на вытяжке, и это время для тёти Розы и детей было самым счастливым и спокойным.

Мама советовала ей развестись. Не губить свою жизнь и подумать о детях. Но тётя Роза пожалела мужа в гипсе и пустила домой.

Перед мамой она оправдывалась:

- Зинаида Артёмовна, ну куда он пойдёт? Весь больной, слабый, только бомжи и примут. А там через полгода, глядишь, и помрёт от какого-нибудь суррогата.

- Ой, Роза. Дура ты, честное слово. Всё здоровье угробишь с этим охламоном, и у парней перед глазами плохой пример. Ладно бы девки у вас были, но ведь мальчишки.

Запомни: ребёнок учится тому, что видит у себя в дому. Вот какого отца они видят, такими и станут.

Роза махала на маму рукой и продолжала горбатиться на двух работах ­­– уборщицей в нашем доме и поварихой в детском саду, таскать домой сумки с продуктами из садика, терпеть побои оклемавшегося мужа.

Позже сыновья выросли, закончили ПТУ, сходили в армию и тоже стали пить и поколачивать мать, когда она не девала денег на водку. Отец умер от сердечной недостаточности после очередного запоя.

Тётя Роза жалела, что в своё время не выгнала пьяницу, но было поздно, поезд ушёл. Испортила жизнь и себе, и детям…

Так вот, пьяных я боялась, и когда Руслан открыл дверь в мою комнату, притворилась спящей, закрыв глаза и едва дыша.

Тело вспомнило, какого это – сжиматься в комочек от страха. Хотеть в туалет, и не позволять себе пойти, словно кто-то может схватить и ударить.

Сафин стоял в проёме и не решался сделать шаг. Сквозь ресницы я видела свет из коридора и его тень на полу.

Но вот он качнулся и я вздрогнула.

Не знаю, увидел он это движение или решил меня разбудить, но Руслан вошёл, закрыл дверь и сел на край кровати.

От него пахло сигаретами и алкоголем, женскими духами и ещё чем-то опасным, резким, незнакомым.

- Не спишь? - спросил неразборчиво, язык у него заплетался.

Я застыла и перестала дышать. Просто не могла сделать от страха вдох, и всё тут.

- Знаю, что не спишь, Веррра! А я всё время думаю о тебе. Вот что в тебе такого, чтобы я думал? Баб у меня до хрена, бери любую и трахай куда захочешь, но нет. Думаю о тебе… Представляю в своей койке. Потную. Распластанную. Стонущую и кончающую раз за разом…

Он говорил, а я ещё больше сжималась, понимая, что эти фантазии мужчина легко может воплотить в жизнь.

Тело становилось всё меньше. Мне казалось, что мышцы скоро раздробят кости, так они были напряжены.

Сафин сцепил перед собой руки и опустил голову:

- Млять, как я за...ся… Трахаю одну, а перед глазами другая… Как тебя из башки-то выгнать?

Он покачал головой, сокрушаясь, что в его жизни происходит нечто, не поддающееся контролю.

Снова посмотрел на меня, и ресницы дрогнули. Я сделала вид, что ворочаюсь, а Сафин резко сдёрнул одеяло.

Меня накрыла волна ужаса. Я спала в ночной рубашке, поэтому быстро схватила одеяло за край и попыталась натянуть.

- Куда? Я тебе разрешал закрываться? - возмутился Руслан и выдернул одеяло из моих рук.

- Что вам нужно? - пропищала севшим от страха голосом.

- А что нужно мужику от бабы? Раздевайся! - рявкнул Сафин и стал снимать пиджак.

«Божечка, миленький, пусть он уйдёт! Если я заору, ведь никто не прибежит и не остановит его. Но все будут знать, что он со мной сделал.

Нет, нет, нет… Я не хочу вот так, в первый раз…»

У меня непроизвольно побежали слёзы и я начала молить тирана о пощаде:

- Руслан Тимурович, пожалуйста, не надо. Давайте не сегодня. Не сейчас.

Дурочке казалось, что смогу его уговорить повременить, а когда протрезвеет – надавить на совесть и рассказать всё Эльвире Сергеевне, она за меня заступится.

Мужчина, матерясь себе под нос и шатаясь, снимал одежду и бросал на пол. Казалось, он меня вообще не слышит.

И я сделала глупость ­– решила сбежать.

Когда он сел и начал снимать носки, я быстро соскользнула с кровати и побежала к двери. Сафин, хоть и был пьян, успел схватить меня за лодыжку и дёрнуть на себя. Я упала и взвыла от боли: травмированный голеностопный сустав неестественно вывернулся.

«Господи, теперь точно вывих или перелом!»

- Нога! Вы сломали мне ногу! Отпустите!!!

Руслан как-то сразу испугался и протрезвел.

- Не свисти, всё нормально с твоей ногой, - пробормотал он, разжав руку.

Я упала на пол и зажала повреждённый сустав.

- Ай, мамочки, как больно! Вызывайте «скорую», скорее! Я могу потерять сознание от болевого шока!

Сафин заметался. Побежал к себе в комнату за телефоном, не вписался в дверь, стукнулся головой о косяк, выругался. Вернулся за штанами. Попытался их надеть, но не попал ногой в штанину. Снова выматерился:

- На хрен!

Опять пошёл к себе в спальню. Остановился около дверей и погрозил мне пальцем:

- Ты… Это… Сиди тут… Сейчас скажу охране, и в больницу поедем.

Смотрела на него и не верила, что, кажется, мне удалось избежать изнасилования.

Нога болела, но не настолько, чтобы ехать в травму.

Тем не менее, отказываться я не стала. Сафин возьмёт мои документы, и, кто знает, может, мне удастся уговорить доктора положить меня в больницу, а там и сбежать попробую…

Всё тот же охранник Валера по прозвищу Валет занёс меня на руках в машину.

Руслан, шатаясь, шёл сзади. Когда я, охая, устроилась на заднем сидении, Сафин с трудом сел вперёд.

- Руслан Тимурович, может, вы дома останетесь? Мы справимся с Валерой, - постаралась уговорить тирана не ездить с нами.

- Веррра, заткнись. И без тебя башка трещит.

«О, кажется, кого-то настигла кара небесная за все прегрешения, что сегодня совершил».

Даже не подумала дать таблетку от головной боли. Пусть помучается, изверг.

Страх схлынул, как морская волна, обнажив робкий песок доверия.

Почему-то я была уверена, что Сафин отвезёт меня в лучшую клинику. Проследит, чтобы мне оказали помощь. Убедится, что со мной всё в порядке, и только потом уедет.

Была в нём какая-то надёжность при всех его недостатках. Основательность.

Как в этом загородном доме, что он построил то ли для матери, то ли для себя…

В платной клинике нас встретили с распростёртыми объятиями. Из машины меня увезли в приёмный покой уже на современной каталке.

Руслан почти протрезвел, но то и дело прижимал рукой висок. Голова болела, это было видно и по глазам, уставшим и с набухшими капиллярами.

Когда доктор поинтересовался, что у нас случилось, я первым делом попросила:

- Измерьте, пожалуйста, давление у Руслана Тимуровича. У него очень болит голова. Уколите что-нибудь, чтобы человек не мучился.

Пожилой мужчина удивлённо выгнул бровь:

- А вы жена, я так понимаю?

Только открыла рот, чтобы сказать «нет», как Сафин меня опередил:

- Будущая жена, пока – невеста.

«Ничего себе, «без меня меня женили»… Какая муха его укусила? Алкогольный делирий накрыл?»

Смотрела во все глаза на этого вруна и пыталась понять, шутит он или нет.

Врач измерил давление и вынес вердикт:

- Пора вам завязывать, батенька, с алкоголем. Гипертонийка уже имеется, а за ней в очереди стоят инфаркт, инсульт и другие неприятности. Вот вам таблеточка под язык, полежите вон на той кушетке, пока я вашу невесту осматриваю.

Сафин покорно сел на зелёную мягкую кушетку, опёрся спиной о стену и внимательно наблюдал за действиями врача.

- Так, что тут у нас?

Я приподняла длинный махровый халат, в котором приехала. Не было времени прилично одеться. Сняла с ноги тапочек.

Доктор ощупал припухший сустав, начал аккуратно поворачивать стопу:

- Так больно? А так? А здесь?

Я ойкала и закусывала губу, изображая нечеловеческие страдания.

- Давайте, милочка, сделаем рентген на всякий случай, а потом уже наложим повязку. Опыт подсказывает, что имеет место растяжение связок, но лучше подстраховаться, - врач одновременно печатал на компьютере и разговаривал со мной. Просто Юлий Цезарь какой-то, я так пока не умею.

Затем обратился к молоденькой медсестре, что с интересом поглядывала на Сафина:

- Машенька, отвезите Веру Анатольевну в рентген-кабинет.

Я пересела на кресло и отправилась на снимок. Сафин остался в кабинете врача вместе с моими документами.

«Ну и как тут сбежишь без паспорта и денег? Да ещё и на одной ноге?»

В коридоре сидел Валет. Он отодвинул медсестру:

- Давайте я. Идите вперед, - и покатил меня по коридору.

«Нет, для побега нужен чёткий план и две ноги. А сегодня я точно не в форме…»

Снимки показали, что нет ни перелома, ни вывиха. Всё то же, уже привычное, растяжение связок.

Сафин оплатил услуги, и мы поехали домой.

Домой?

Я сказала – домой?..

Нет, конечно, для меня это не дом. Это – тюрьма, пусть и фешенебельная.

Да, я согласилась отбыть в ней наказание за свою ошибку, но срок подходит к концу. Завтра же поговорю с Сафиным о своём отъезде, когда он протрезвеет.

Маменька его вполне в добром здравии. Он в состоянии нанять для неё любую компаньонку – хоть пианистку, хоть балерину, хоть актрису малого театра. А мне нужно вернуть свою жизнь. Начать всё заново.

Господи, конечно, я и предположить не могла, что Сафин на утро сделает мне предложение.

И, нет, не руки и сердца…

А такое, от которого у меня случится настоящий шок…

Как только язык повернулся озвучить подобную мерзость…

Не думала, что меня можно принять за женщину, готовую согласиться стать…

Утром, проснувшись пораньше, я сняла повязку и посмотрела на свою ногу. Отёчность немного ушла, но ещё пару дней придётся поберечься.

Смазала сустав обезболивающим гелем с противовоспалительным эффектом и зафиксировала повязкой.

Умылась, нанесла лёгкий макияж, надела свободные брюки палаццо, узкую водолазку и растоптанные балетки. Увы, пока не до каблуков.

Поднялась к Эльвире Сергеевне, она уже не спала.

- Доброе утро! - улыбнулась, глядя, как женщина делает зарядку.

- Доброе утро, Верочка! Что это вы хромаете? - забеспокоилась хозяйка.

Сдавать свинью-сыночка я не планировала. Всё равно в итоге окажусь без вины виноватой, поэтому пришлось соврать:

- Ногу вчера подвернула, опять растяжение связок. Надеюсь, через пару дней пройдёт.

- Как же вы так неаккуратно? И что, сегодня не сможете со мной поехать на благотворительный концерт?

«Боже, я совсем забыла, что вечером запланирован выход в свет…»

- Простите, Эльвира Сергеевна, в этот раз не получится. Доктор вчера прописал два дня покоя для ноги. Собственно, я и пришла сообщить об этом.

Мать Руслана поджала губы. Она очень рассчитывала, что я поеду с нею на концерт. Не любит одна бывать на таких мероприятиях.

- Ладно, после завтрака позвоню своей подруге Людмиле. Надеюсь, эта старая перечница ещё в состоянии составить мне компанию.

Выход был найден, и у меня отлегло от сердца.

Я медленно и осторожно спускалась по ступенькам, когда Руслан вышел из своей комнаты. Вид у него был помятый, да и оделся мужчина явно не на работу. Поло, джинсы, босые ноги…

Заметила, что Сафин любит ходить по дому босиком, поэтому тут везде ковры и прислуга тщательно следит за их чистотой.

Возможно, он и кошек не хочет пускать в дом, потому что от них много шерсти?..

Сафин взглянул на меня и констатировал:

- Уже проснулись? Рано вы…

- Руслан Тимурович, я хотела поговорить с вами, - поспешила напроситься на аудиенцию, пока этот важный и занятой босс никуда не уехал.

- Вера, давайте после завтрака. Я сегодня планирую дома поработать.

Новость меня не обрадовала. Подсознательно я не хотела находиться в одном доме с этим мужчиной. Рассчитывала, что он проспится и уедет. Но Сафин почему-то решил задержаться…

- Хорошо, - покорно кивнула и продолжила спускаться по лестнице.

- Как нога? Я хотел попросить у вас прощения за вчерашнее. Точнее – не хотел, но прошу.

Не стала ничего отвечать. Сказано всё было таким тоном, что ни о каких извинениях и речи не шло. Наоборот, в голосе звучала претензия. Трактовать сказанное можно было так: «Не надо было брыкаться и хромать бы не пришлось».

Руслан ушёл на кухню, а я доковыляла до своей комнаты и села в кресло, чтобы почитать книгу, пока Полина не позовёт на завтрак.

Ложиться на кровать во время присутствия в доме Сафина не хотелось категорически. Вчерашняя сцена ещё долго будет стоять перед глазами. И вообще, надо попросить у Эльвиры Сергеевны разрешение врезать в дверь замок или перебраться поближе к ней, на второй этаж.

Здесь я не чувствую себя в безопасности. Нет никакой гарантии, что пьяный визит Сафина в мою комнату не повторится.

Минут через двадцать заглянула Полина:

- Вера Анатольевна, завтрак накрыт.

- Спасибо, Полина Андреевна, - поблагодарила домработницу, - уже иду.

Когда доползла до столовой, семья была уже в сборе.

Руслан ел яичницу и хмуро листал телефон. Эльвира Сергеевна тоже была без настроения. Она тщательно пережёвывала овсянку, глядя в одну точку на стене.

- Приятного аппетита.

Вежливость – мой конёк, только всем сегодня наплевать на манеры. Мне никто не ответил.

Я села за стол, расстелила салфетку и принялась за кашу. Не любила овсянку, но в этом доме не капризничала. Кто я такая, чтобы для меня готовили блюда на заказ?

Завтрак прошёл в мрачной атмосфере. Руслан выпил кофе, встал из-за стола и небрежно кинул мне:

- Вера, жду вас в кабинете.

Мать тиранозавра оживилась:

- Что ему от вас нужно, Вера?

Её взгляд прошил насквозь, как рентген. Пришлось сознаться:

- Это я попросила Руслана Тимуровича о разговоре. Эльвира Сергеевна, вы же понимаете, что я не могу долго оставаться в вашем доме. Мне нужно устроиться по профессии, чтобы не потерять квалификацию. Если захотите, я буду к вам приезжать. Иногда.

Настроение у хозяйки испортилось окончательно. Она аккуратно промокнула салфеткой губы и холодно спросила:

- И когда вы намерены нас покинуть?

"Господи, ощущаю себя на допросе в гестапо".

- Как только разрешит Руслан Тимурович.

Я спрятала руки под стол, они немного подрагивали. Понимала, что одно слово «любимой мамы» – и меня запрут в этой тюрьме ещё на год, а то и больше. Сын найдёт рычаги давления, можно даже не сомневаться.

- Хорошо. Когда освободитесь, поднимитесь ко мне. Надо выбрать платье и украшения на вечер.

- Конечно, Эльвира Сергеевна. Думаю, наш разговор не займёт много времени.

«Фух, кажется, гроза миновала. Но радоваться рано. Надо ещё выдержать беседу с рабовладельцем, чтобы получить вольную».

- Садитесь, Вера Анатольевна, - оторвался от бумаг Сафин и указал мне на диван.

Не стала отказываться, нога болела.

- Так о чём вы хотели поговорить? - после завтрака этот пьяница выглядел намного бодрее.

- Руслан Тимурович, я прошу вас отпустить меня домой. Эльвира Сергеевна не нуждается в сиделке, она вполне здоровый для своего возраста человек. Чтобы восполнить недостаток общения, вам достаточно нанять ей компаньонку.

Мне же нужно заново начинать строить свою карьеру. Без работы я могу потерять квалификацию, и вернуться в профессию будет очень сложно…

Сафин внимательно смотрел на меня и крутил в руках ручку.

Не могла понять, какие мысли бродят в его голове. По выражению лица невозможно было определить, злится он или согласен с моими словами.

Пауза повисла в помещении неприятным для меня ожиданием. Я начала ерзать на диване, готовая встать и уйти, если он так и будет молчать.

Наконец, Руслан Тимурович снизошёл до ответа:

- Вера Анатольевна, у меня к вам есть деловое предложение. Но вначале вы должны дать мне расписку о неразглашении полученной информации.

Кровь отхлынула от лица. «Пятьдесят оттенков серого», прочитанные на первом курсе, навели на невесёлые мысли.

Рабовладелец усмехнулся:

- Чего вы испугались? Я же сказал: деловое предложение. К интиму оно никакого отношения не имеет.

- После вчерашнего вечера я уже ничему не удивлюсь…

«Боже, ну зачем я ему напомнила? Ещё бы достала красные трусы и перед лицом этого быка помахала».

Руслан дал мне прочитать расписку на листе бумаги и велел поставить подпись.

Наверняка он предложит ещё какое-то время поработать. Посулит хорошие деньги. Соглашусь на месяц, не больше. С условием, что перееду жить в комнату на втором этаже, и он даже пальцем больше меня не тронет.

Только так.

Сафин опустил глаза, заходил желваками и начал свой рассказ. Я сразу поняла, что ему неприятно говорить на эту тему.

- Вера, так случилось, что я не могу иметь детей. Точнее, не могу завести их традиционным способом. Спермограмма такова, что шанс забеременеть от меня ничтожно мал. Практически равен нулю.

Но есть вариант ЭКО. А для этого мне нужна умная, симпатичная, здоровая женщина. Я хочу предложить вам стать суррогатной матерью.

Как только забеременеете, я сразу куплю вам хорошую квартиру в Москве. Подумайте, сколько лет вам понадобится работать, чтобы выплатить за неё ипотеку.

После ваших родов дам денег на открытие медицинского центра и помогу с бумагами. Выступлю инвестором, и вы сможете стать хозяйкой своей клиники.

Согласитесь, такой шанс выпадает только один раз в жизни.

Мне нужен наследник, матери нужен внук, вам нужны деньги и уверенность в своём будущем. Давайте поможем друг другу.

Я сидела на диване, и мне казалось, что это сон.

Сейчас зазвенит будильник на телефоне, и я проснусь.

Ну не может же этот мужчина на самом деле предлагать мне родить ребёнка и отдать его чужим людям?

Точнее, продать, за квартиру и клинику.

Он наверняка шутит. Это какая-то «проверка на вшивость» или игра.

Но Сафин не шутил…

Тимур смотрел на меня, не мигая, и ждал ответа. О времени на «подумать» даже речи не шло.

Этот тиран возомнил, что стать инкубатором для его ребёнка, великая честь, и я должна быть благодарна, что он выбрал меня на эту роль.

Язык не слушался. Простуженным, хриплым голосом, но довольно громко, произнесла только одно слово:

- Нет!

- Так сразу и «нет»? - зло усмехнулся Сафин. - А если подумать? Минут пять? Что вы, собственно, теряете? Я даже позволю вам работать до декретного отпуска, если уж так хотите.

«Тоже мне, благодетель нашёлся».

- Руслан Тимурович, вы глухой? Я сказала – НЕТ!

Мужчина перестал улыбаться. Ручка сломалась напополам, а его глаза полыхнули ненавистью.

«Сейчас он станет давить на меня или шантажировать», - поняла по взгляду беснующейся ртути.

- Вера, у вас нет иного выхода. В противном случае я дам делу ход. Ваша ошибка может стоить вам дорого: потери диплома, а может и заключения. Неужели так хочется отведать тюремной баланды?

«Господи, как предсказуемо… И как низко…»

Меня затошнило от гнева, страха и всей этой нелепой ситуации.

- Простите, мне нужно в туалет.

С трудом поднялась с дивана и шагнула к выходу. Руслан тут же встал со своего кресла и загородил дверь своим корпусом.

- Туалет слева. Сделайте свои дела и выходите, мы не договорили.

Закрывшись в отделанном мрамором санузле, я присела на крышку унитаза и заплакала.

«За что? Ну, за что мне всё это? Мало того что он оставил меня без работы и квартиры, так теперь ещё хочет осеменить и отобрать ребёнка…

Боженька, ну где я так нагрешила? Всего лишь от усталости перепутала пациенток. Но ведь никто не пострадал…»

- Вера, вы там решили в ванне утопиться или сбежать через канализацию? - постучал в дверь этот гад.

- Уже выхожу, - крикнула в ответ и встала, чтобы умыться холодной водой. Лицо горело, глаза припухли, из носа текло.

Высморкалась и вытерлась салфеткой, убрала с кожи потёкшую тушь.

- И зачем красилась, дура? Была бы страшная – не прошла бы кастинг на сурмаму.

Вышла из туалета, и как на Голгофу, вернулась на диван. Положила руки на колени и подняла глаза на монстра, который хочет разрушить не только мою жизнь, но и меня уничтожить.

- Руслан Тимурович, я прошу у вас снисхождения. Поверьте, на роль суррогатной матери я совершенно не подхожу. У меня наследственность плохая: отец алкоголик, мать с пограничными психическими расстройствами, у бабушки был диабет, гипертония, дед вообще от рака умер. Зачем вашему наследнику такие гены?

Сафин сложил на столе руки домиком, изображая кардинала Ришелье.

- Веррра, найти женщину с хорошей наследственностью практически невозможно. Да ещё такую, чтобы была мне симпатична.

- При чём здесь это?

- При том, что мне не всё равно, на кого будет похож мой ребёнок.

«Ах, вот в чём дело? То есть про осеменение я не ошиблась».

- Позвольте, Руслан Тимурович, вы не совсем понимаете процесс ЭКО. Яйцеклетку можно взять от любой женщины, которая вам понравится. Оплодотворить её вашими сперматозоидами и поместить в матку суррогатной мамы. То есть это будет две разные женщины.

И существуют медицинские центры, где вы можете выбрать по базе сурмать. Проверенную, здоровую, с хорошей наследственностью и согласную выносить вам ребёнка, даже не одного. Обычно подсаживают два-три эмбриона.

- Слушайте, увольте меня от подробностей. Я уже сделал свой выбор, Вера. Вам некуда деться. Потратите год, зато получите жизнь, о которой даже не мечтали.

Сафин откровенно не понимал, почему я артачусь.

- Руслан Тимурович, у вас что, сердца нет? Как вы не понимаете: я не смогу никому отдать своего ребёнка. Ни за какие деньги… - слёзы хлынули потоком, и я уже не сдерживалась. Ревела в три ручья, но эта сволочь, в отличие от других мужчин, не реагировала на женские истерики.

- Ну, не знаю. В груди что-то колотится, значит, сердце имеется. А то, что его не трогают ваши слёзы, так это нормально: почему чужая биологическая жидкость должна меня волновать?

Ребёнок будет не ваш, Вера, а мой. Я решил, что он должен родиться. Я нашёл женщину, которая его родит. Вы лишь необходимое звено в этой цепочке. Мне будет приятно думать, что моего сына выносили вы.

- А вдруг будет девочка?

- Вера, на ЭКО можно выбрать пол. Вам ли не знать…

- Это запрещено! - я даже плакать перестала, так меня возмутила его самоуверенность.

Сафин встал и наклонился над столом, глядя на меня в упор и показывая, кто здесь хозяин.

- Запрещено простым смертным. Я – не они…

- И всё равно – нет…

- Вера, вы, кажется, дура. Я был о вас более высокого мнения, - разочарованно протянул он. - Если до утра не передумаете, завтра я дам делу ход. Есть свидетели, есть потерпевшие, вас посадят, даже не сомневайтесь. А на суд я привезу ваших родителей, чтобы они увидели, кого воспитали.

Он ударил в самое больное место. Представила, как мама после оглашения приговора подойдёт к клетке, в которой меня будут держать, и скажет:

- А я предупреждала тебя, Вера…

Может, даже плюнет в меня и произнесёт пафосно, на публику:

- Ты мне больше не дочь!

Нет, не надо сейчас об этом… Лучше искать варианты решения проблемы.

С такой ногой о побеге и думать не стоит. Впереди бессонная ночь, и выход у меня теперь только один – наложить на себя руки или согласиться.

Если моё тело и останется живым после этой сделки, то душа точно не выдержит…

А сердце просто перестанет биться, когда от него оторвут кусок и передадут в руки жестокого тирана…

Вернулась к себе в комнату, чтобы успокоиться. Ещё раз умылась, заново накрасилась, чтобы скрыть следы расстройства.

Не хотела, чтобы мать Руслана наметила, что я плакала. Начнутся ненужные вопросы. Есть вероятность, что, узнав правду, она начнёт меня уговаривать согласиться, а двойного давления я точно не выдержу.

Поднялась к ней в комнату, где на кровати были разложены вечерние платья. Женщина задумчиво смотрела на них и решала, какое выбрать.

- Вера, входи. Не знаю, что надеть на вечер – вечная проблема женщин, - она искренне улыбнулась, сообщив о своём замешательстве.

«Мне бы ваши проблемы, Эльвира Сергеевна», - горько подумала про себя.

- Может, примерите синее платье – оно подойдёт к цвету ваших глаз, - робко предложила.

- Ну, давайте попробуем.

И начался процесс примерки, подбора обуви, аксессуаров, украшений. Немного отвлеклась от тяжелых дум. Хозяйка достала из гардеробной шикарное платье глубокого бордового цвета.

- Вера, я планировала, что наденете этот наряд. Платье новое, купила его для вас. Примерьте. Надеюсь, у нас ещё будет возможность выбраться на торжественное мероприятие вместе.

Не стала противиться и надела наряд Платье впечатляло. Сверху оно обтягивало мою фигуру, как вторая кожа. При этом плечи были оголены. А от бёдер свободно расходилось до самого пола, и лишь высокий разрез позволял при шаге показать правую ногу чуть выше колена.

Эльвира Сергеевна вынула шпильки из пучка и распустила мои волосы, убрала их за уши. На шею надела рубиновое колье. Я смотрела в зеркало на элегантную, утончённую женщину и не узнавала себя в ней.

Как же нас преображает красивая одежда! И верна поговорка: «По одёжке встречают». Уверена, в этом платье на меня многие обращали бы внимание.

Дверь в комнату неожиданно распахнулась, вошёл Сафин и застыл, не в силах оторвать от меня глаз.

- Ну, как тебе, Руслан. ХорошА Верочка в этом платье? - его мать улыбалась и ждала одобрения.

- Неплохо. Но ей больше подошёл бы зелёный цвет.

«Оказывается, рабовладелец успел разглядеть цвет моих глаз. Не исключено, что именно из-за этого редкого изумрудного цвета решил сделать матерью своего наследника?» - пронеслась в голове мысль.

Я похолодела под внимательным взглядом стальных глаз. Сафин смотрел на моё отражение в зеркале и о чём-то думал. Было заметно, что мужчина принимает какое-то важное решение.

И вот он кивнул сам себе и сказал:

- Машина будет ждать вас в шесть вечера. Я так понял, что Вера с вами не поедет?

- Да, не в этот раз, - отозвалась Эльвира. - Компанию мне составит Люда Павловская. Нужно будет за ней заехать, поэтому выехать лучше в пять вечера.

- Хорошо, я понял.

Сафин ушёл, а я ещё долго пыталась расцепить руки, которые сжала в замок. Холодные никак не хотели разгибаться. Словно кролик перед удавом, я утратила волю и возможность двигаться.

Это ужасно. Руслан подавлял мою волю, и я понимала, что перестаю принадлежать себе. Он медленно разрушает меня. Превращает в трясущиеся от страха животное.

Я очень боялась вечера, когда хозяйка уедет, а Сафин потребует от меня ответа на своё чудовищное предложение.

Когда момент истины настал, и в мою комнату открылась дверь, я была готова.

Приняла решение. Единственно верное и непоколебимое.

Дверь открылась без стука. Я сидела в кресле и читала книгу. Точнее, смотрела на страницу и ничего не видела перед собой.

Сердце колотилось, как бешеное. Не знала, как отреагирует тиран на мои слова, поэтому всячески сдерживала панику. Даже валерьянки выпила, пораньше поужинав на кухне с Полиной. Не хотелось садиться за один стол с Сафиным.

- Итак, Вера, надеюсь, вы приняли верное решение, - спросил Руслан, с интересом посматривая на меня. Я была одета в длинный шёлковый халат, чёрный с зелёным драконом на спине и ветками деревьев с листьями, идущими по широким рукавам. Девять вечера, ложилась я по привычке рано. Добираться из спального района до работы было неблизко.

Сафин сложил на груди руки, наблюдая за моей кроличьей решимостью.

- Да, Руслан Тимурович, решение принято. Единственно приемлемое для меня. Я не смогу стать суррогатной мамой. И не позволю вам взять яйцеклетки для ЭКО. Что хотите, делайте со мной, но вы меня просто погубите, если сделаете это насильно. Лучше сразу убейте.

Сафин весело усмехнулся:

- Так уж сразу и убить? Такую красоту, да погубить – мир мне этого не простит.

Он глумливо прошёлся взглядом по мне.

- Давайте, Вера, поступим так: я не буду заставлять вас рожать моего ребёнка, найду другую суррогатную мать, но на какое-то время вы станете моей любовницей.

Думаю, на месяц, не больше. Что-то мне подсказывает, что сексуального опыта у вас кот наплакал, а я всё-таки привык к горячим и умелым женщинам. Но раз уж вы мне понравились, появилось желание с вами перепасть, то это и станет расплатой за совершённую вами ошибку.

И ещё. Вам придётся сыграть роль моей невесты для Эльвиры Сергеевны. Мать достала меня разговорами о женитьбе. Ваша кандидатура её вполне устроит, поэтому месяц вы будете моей будущей женой, летающей на крыльях любви. И не дай Бог вам плохо сыграть в этой пьесе…

Ну что ж, к этому предложению морально я давно была готова. Предчувствовала, что Сафин попытается со мной переспать.

Быть изнасилованной пьяным ублюдком всё-таки болезненней, чем позволить ему в трезвом виде овладеть мной. И чтобы избежать серьёзных неудобств, предупредила своего хозяина:

- Руслан Тимурович, вы правы – опыта в постели у меня мало. Точнее, он отсутствует. Я девственница, и надеюсь, что как мой первый мужчина вы будете аккуратны. Не хотелось бы получить психологическую травму и навсегда закрыть для себя возможность в будущем создать семью.

Глаза монстра округлились. Тиран явно не ожидал, что в моем возрасте существуют невинные девы. Но быстро пришёл в себя и пообещал:

- Что ж, Веррра, этот опыт будет интересным. Постараюсь максимально быть бережным и научить вас получать удовольствие от процесса. Только не влюбитесь в меня по-настоящему. Жениться и потерять свободу я не намерен.

«Господи, вот это самомнение! Да я вообще не представляю себе дуру, которая согласится выйти за такого абьюзера замуж. Это же всё равно, что добровольно заковать себя в кандалы.

Нет уж, дорогой, даже не мечтай…»

Сафин подошёл ко мне, забрал из рук книгу и положил на стол:

- Не будем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

Привычным движением закинул меня на плечо и понёс в свою спальню. Я даже охнуть не успела, как меня сбросили на широкую кровать.

- Давай, Вера, раздевайся. Хочу посмотреть, что ты можешь мне предложить в качестве компенсации неудобств, причинённых нашей семье.

Опираясь локтями на одеяло, я отползла подальше от этого монстра. Ничего святого у человека нет. Хочет, чтобы я от стыда сгорела?

- Извините, но давайте хотя бы выключим свет, - робко проблеяла, презирая себя за страх и слабость. Словна овца, брошенная на заклание. Господи, как же противно...

- Нет уж, дорогая, засунь подальше своё стеснение и делай то, что я говорю. В тюрьме тебя не только раздевать будут, но и щупать в самых неожиданных местах, если не перестанешь передо мной тут кочевряжиться.

Сволочь.

Наглая и жестокая.

Сила, шантаж, насаждение чувства вины, психологическое давление – Сафин настоящий мастер манипуляций. Он умело и настойчиво загоняет жертву в угол, а потом, запуганная и безвольная, она соглашается на то, что абьюзер позиционирует как снисхождение.

По факту второе предложение не менее аморально, чем первое, но я же согласилась?..

«Ладно, Вера, ты сделаешь всё, что он просит. Смиришься, вытерпишь, выживешь, а когда окажешься на свободе, забудешь, как страшный сон, и этот дом, и его хозяев, и то, что здесь произошло…»

Я села, сняла халат и в шёлковой ночной сорочке забралась под одеяло.

Сафин плотоядно облизнулся, скинул через голову футболку, гордо демонстрируя свои татуировки и накачанное тело, кубики на прессе, дорожку густых чёрных волос, убегающую под резинку боксеров.

Снял джинсы и носки, бросив одежду на банкетку. Затем медленно, в ритме танцора стриптиз-клуба, начал стаскивать трусы, освобождая своё восставшее достоинство.

Когда перед моим взором показался размер, я в ужасе закрыла глаза руками.

"Да он меня просто разорвёт! На чём вообще можно вырастить такие органы?"

- П…ц, ромашка. Вера, ты что, нормальный член никогда не видела? - откуда-то издалека донёсся до меня вопрос. В ушах набатом стучал пульс, хотелось спрятаться от этой реальности. Залезть под кровать, стать невидимой, переместиться в другой мир…

Силой воли оторвала руки от лица и ответила:

- Простите, не думала, что он такой большой. Возможно, нам понадобится какой-то обезболивающий гель с лидокаином для первого раза. Давайте отложим процедуру дефлорации, чтобы я могла к ней подготовиться.

Мужчина завис, глядя на меня недоумённо. Он не мог никак решить, на самом деле я дура или прикидываюсь?

Но мой абсолютно спокойный и серьёзный взгляд всё-таки склонял чашу весов в сторону адекватности и медицинских знаний.

Сафин отмер и жёстко постановил:

- Вера, не пори чушь. Во время родов у вас там голова ребёнка легко проскакивает, а ты не самого большого члена испугалась.

«Ага, легко… Ты сам-то рожать пробовал, ума палата?» - возмутилась про себя его отношению к процессу появления детей. - «Дай Бог тебе когда-нибудь поприсутствовать на родах у своей любимой женщины. Да чтобы она рожала без эпидуральной анестезии».

Руслан закрыл дверь комнаты на ключ, положил телефон на прикроватную тумбочку, сделал свет люстры приглушённым и нырнул под одеяло.

- Иди сюда, трусиха.

Мой страх от размера полового члена явно польстил рабовладельцу. Он навис сверху и начал целовать так, что у меня голова пошла кругом. Посасывал губы, бесцеремонно вторгался языком в рот, лапал руками за грудь, бёдра, попу, не испытывая и доли стеснения.

Как тесто месил моё тело, пытаясь вылепить из него послушную куклу для плотских утех.

И через какое-то время моя предательская плоть начала отзываться на эти жёсткие ласки.

Как так? Это же совершенно посторонний мужчина? У меня нет к нему никаких чувств, кроме страха и презрения. Откуда эти признаки возбуждения: тяжесть внизу живота, затвердевшие соски, ноющая грудь и влага между ног?

Подобная реакция стала шоком…

Сафин одним движением разорвал сорочку напополам, а затем сдёрнул трусы, освобождая тело от малейших кусочков материи.

Возмущённо зашипела:

- Можно аккуратней?

- Нельзя. Я тебе чётко приказал раздеться. Не выполнила – пеняй на себя.

Он залез своей лапой во влажные складки, захватил пальцами чувствительный бугорок и начал на него ритмично нажимать, размазывая влагу.

Вся кровь из головы устремилась вниз, и я поплыла на волнах неведомого ранее удовольствия. Закрыла глаза и откуда-то со стороны услышала свой протяжный стон.

«Вера, неужели это ты? Извиваешься змеёй, насаживаясь на пальцы тирана, и стонешь, как последняя шлюха?..»

И без того заниженная самооценка упала окончательно.

Сафин устроился между моих ног и подвёл головку ко входу в лоно. Я дёрнулась, предчувствуя боль и вспомнив, что не слышала шуршания фольги:

- А презерватив?

- Вера, я же сказал, что бесплоден, - Руслан опирался на руки и готовился в меня войти.

Но я не сдавалась:

- А венерические болезни? Мне даже думать страшно, сколько женщин у вас было до меня. И каких.

Сафин зло зарычал:

- Да заткнешься ты когда-нибудь, дурная баба?

Зазвонил его телефон. Он бросил вгзляд на тумбочку, развернулся, спустил ноги с кровати и поднял трубку:

- Да.

Я услышала мелодичный женский голос с просительными нотками. Удалось разобрать даже часть слов.

- Русик, ты ко мне сегодня приедешь?.. - ныла очередная жертва тиранской харизмы.

- Нет. Я же сказал, что сам позвоню, когда будет время.

- Но я соскууучииилась...

- Перезвоню.

"Вот и поговорили. И ведь дама даже не обидится, я полагаю..."

Сафин устало растёр ладонями лицо, посмотрел на свой наверняка опавший член (мне с кровати не было видно):

- Так, всё. Давай спать. Весь настрой сбила своими тупыми вопросами. Утром подумаю, что с тобой делать...

Спать с Сафиным в одной постели оказалось тем ещё наказанием.

Во-первых, я была абсолютно голой. Сорочку он разорвал, халат надеть не дал.

Во-вторых, этот агрессор начинал рычать даже во сне, когда я пыталась выползти из его объятий. Горячий, как печка, он придвинул меня к себе, положив руку на живот и прижав спиной и ягодицами к своему мощному телу.

Мне было жарко, неудобно, душно, не хватало воздуха и пространства. Если дом этого семейства казался тюрьмой, то эту ночь я провела в тесной клетке в лапах хищника.

Молилась про себя, чтобы утром он ослабил хватку, и я смогла выскользнуть и убежать к себе, не дожидаясь его утреннего возбуждения.

Естественно, ночью не спала. Слышала, как приехала Эльвира Сергеевна. Как собаки лаяли на каких-то случайных прохожих.

У Руслана несколько раз вибрировал телефон на беззвучном режиме. Наверное, его пассия пыталась дозвониться и заманить в свои сети богатого любовника.

Едва за окном забрезжил рассвет, как Руслан что-то проворчал и перевернулся на другой бок.

Аллилуйя! Кажется, можно попробовать ускользнуть.

Я по миллиметру двигалась к краю кровати, бесшумно встала и на цыпочках, накинув халат, двинулась в сторону двери.

Закусив от усердия губу и сдвинув брови, сосредоточенно, медленно и осторожно повернула ключ.

В тишине раздался щелчок, показавшийся мне оглушительным выстрелом. Сердце ухнуло куда-то в пятки, я перестала дышать, замерла и зажмурила глаза. А когда их открыла и повернулась в сторону Сафина, чуть не упала в обморок: он смотрел на меня в упор и не мигал.

- Извините. Мне пора, - прошептала и быстренько выскользнула из комнаты. По коридору стрелой метнулась к своей спальне, забежала в ванную комнату и закрылась.

Бешеный пульс побил все рекорды. Ноги дрожали, руки тряслись, как у алкоголика.

Похоже, моё тотемное животное – кролик. Надо смириться и не мечтать стать отважной волчицей, хитрой лисицей или мудрой змеёй. Рождённый ползать летать не может…

До самого завтрака просидела на крышке унитаза, размышляя о своём незавидном положении.

Надо запастись обезболивающим гелем и таблетками, презервативами, средствами экстренной контрацепции и мазью с антибиотиком. В общем, подготовиться к жестоким играм со зверем.

И попытаться переехать на второй этаж, поближе к комнате Эльвиры Сергеевны. Есть вероятность, что сыночек поумерит свой пыл, дабы не вызывать гнев матушки. Мне там будет немного спокойней.

Раздался лёгкий стук в дверь, я птичкой выпорхнула навстречу Полине.

- Доброе утро, Вера. Завтрак готов.

- Спасибо, Полина Андреевна. Я сейчас выйду.

Быстренько надела брюки и водолазку, сверху напялила кардиган оверсайз. Хотелось максимально скрыть свои формы и перекрыть доступ к телу для одного тиранозавра.

Вышла в столовую и замерла: Эльвира Сергеевна отсутствовала, я увидела только два прибора. Сафин гордо восседал во главе стола в строгом костюме тёмно-синего цвета и белой рубашке.

«Ну, слава Богу, на работу уедет!» - подумала с облегчением.

Абьюзер внимательно следил за мной, вынуждая чувствовать себя ещё более дискомфортно.

- Доброе утро, - промямлила, опустив глаза, и скользнула на своё место. Расстелила салфетку, взяла тост и начала намазывать его джемом. Очень хотелось кофе. Глаза просто слипались после бессонной ночи.

- Вера, после завтрака вы едете со мной в город. У вас будет пятнадцать минут на сборы.

Моя рука замерла.

«Он что, решил меня отпустить? Конечно! Зачем ему дурная на голову баба, когда у него целый гарем любовниц».

В груди откуда-то робким ручейком заструилась радость, наполняя тело лёгкостью и восторгом. На губах появилась улыбка.

- У меня мало вещей, Руслан Тимурович, я быстро соберусь.

- Возьмите только самое необходимое, мы уедем на пару дней, - вылил на меня ведро отрезвляющей ледяной воды.

«Вера, ты идиотка. Ни один хищник просто так не отпустит добычу, даже не надкусав. Тебя поимеют так, как его сиятельству хочется, а потом выбросят, словно использованную половую тряпку».

На глаза навернулись слёзы. Откусила тост с джемом, но он показался мне горьким и не вкусным.

Рука с чашкой подрагивала, я смотрела перед собой и предметы расплывались. Солёные капли падали в кофе, превращая его в напиток разочарования.

«Господи, что ещё придумал этот монстр? Решил меня своим друзьям предложить? Продать мою девственность? Или не оставил идеи с ЭКО и повезёт в медицинскую клинику для забора яйцеклеток?»

Мысли, одна ужасней другой, подталкивали к панической атаке.

«Невроз – это самое меньшее, что я получу на выходе из этого особняка.

Страх превратит меня в невротичку, лет пять уйдёт на лечение ПТСР.

Да лишь бы живой остаться, а там уже разберусь с последствиями…»