Украсть у дракона

Огромный, полный гостей и огней зал, но нарядные пары словно растворились в горячем, пульсирующем музыкой воздухе. Остались только я и он. Глаза в глаза. Кто бы ни был партнером в очередном па, наши с ним взгляды неизменно встречались. При этом его глаза вспыхивали пытливым любопытством, а мои норовили разорвать мучительную связь.

Почему он неизменно следит за мной, даже когда белокурая красотка напротив призывно хлопает ресницами и пленительно улыбается?

Цепочка шагов, поворот, кружение, поклон и смена партнеров.

Наши локти почти соприкасаются, когда кивком приветствуем свою пару. Но угольно-черные глаза опять прожигают мне висок, и раненая рука ноет еще сильнее.

Рыжеволосая девушка с ним в паре обиженно надувает розовые губы, но это не производит на него никакого впечатления.

Горячий, сладко-горький от смешавшихся духов воздух обступает. Я уже не могу дышать. Томные и чувственные переливы мелодии, под которые дамы и кавалеры беззастенчиво флиртуют, окатывают густыми волнами, и внутри все дрожит.

Хочется сбежать подальше, перевести дух, унять беспокойно трепещущее сердце, но танец еще не закончился.

Очередная смена фигуры, и мы снова друг напротив друга, сверлим недружелюбными взглядами.

И вдруг он улыбается. Белые зубы сверкают в свете плавающих огней, а черные глаза прищуриваются так задорно и многозначительно, будто это именно он хозяин положения, а я только что угодила в ловушку, о которой даже не подозреваю.

Скорей бы все закончилось. Сделать то, зачем пришла и сбежать. Но чувственная мелодия продолжала соблазнять, покорять и искушать, а пронзительный взгляд — преследовать.

Очередная фигура танца, и мы почти соприкасаемся спинами. Боль в руке усиливается и словно расползается по телу. Вот уже и плечо охвачено огнем. Горло. Воздух рваными толчками вырывается из груди. От жжения свело пустой желудок, огненные ручейки стекали ниже, и с каждым разом, как касалась его спины, разгорались сильнее.

Когда же все это закончится?

Задавалась я вопросом.

От сжигающего изнутри огня, я должна была вся истечь потом, но жар, казалось, выжег всю жидкость из моего тела.

Наконец эта пытка закончилась.

Плевать на все! Сделаю, что должна, и уберусь.

Лавируя между гостями, я выскользнула из зала и побежала по коридорам, досконально изученным еще на плане.

Сейчас поворот, потом направо и вниз. Через балкон…

На плечо опустилась тяжелая рука, развернула, и я оказалась прижатой к укрывающему стену мягкому гобелену, а в меня вжалось большое и горячее тело, перекрывая любую возможность убежать, а заодно и воздух.

— Что ты такое? — черные глаза свирепо сверкают. Того и гляди, из ноздрей полыхнет пламя, а из ушей повали дым.

Я опять убегала. Горло пересохло, легкие разрывались, а мышцы отказывались повиноваться, но, превозмогая усталость, я бежала, потому что знала — остановлюсь — пропаду.

Взгляд через плечо — все так же как и всегда — тень, силуэт, Ганд знает что, неотступно следовал по пятам, будто не знаком с усталостью. Лица я никогда не видела, только контур фигуры, несомненно, мужской.

Вот силуэт выбросил руку, и, разворачиваясь, в меня полетела тонкая сеть. Попадусь — и не смогу выбраться. Тонкие волокна мгновенно парализуют жертву. Гандово изобретение стражей.

Я вильнула, и сеть просвистела мимо, но следом уже летела вторая и в пару к ней — петля-удавка скользнула под ноги.

Да что же такое!

Усталость валила с ног не осталось, но я побежала еще быстрее, изо всех сил оттолкнулась, и подо мной уже не неровная мостовая, а такая же неровная стена дома. Удавка распласталась ничего не поймав, а вот сеть… Преследователь, Ганд его побери, знал свое дело, потому что сеть летела прямо мне в спину.

Прыжок, кувырок в воздухе, и я уже на другой стороне улицы повисла на карнизе.

Еще немного, подтянуться, и по крышам я легко убегу, но черепица под пальцами надломилась, и я полетела прямо на голову настырной тени.

И проснулась.

Сердце выпрыгивало из груди, на лбу выступила испарина. Сколько раз мне снились такие сны? Уже и не упомнить. А когда начались? Кажется, после моего первого дела. Вроде, все прошло гладко, но почему же с тех пор я не могу нормально спать?

***

Сердце колотится, как безумное. В ушах шумит. В висках стучит, а перед глазами все плывет.

Сегодня. Сейчас. Решается вся моя последующая жизнь.

Неслышно и скользяще я покидаю спальню, даже не оглянувшись на разметавшего по широкой кровати свежеиспеченного «супруга». Щепотка сон-травы — и супружеские обязанности отступают на второй план, а я получаю свободу действия.

Пальцы почти свело, но я не решаюсь ослабить хватку и изо всех сил сжимаю в кулаке артефакт, помогающий видеть магические ловушки.

Сеть магических нитей — заденешь одну, и окажешься спеленатой, как муха в паутине.

Здесь понадобится вся моя гибкость и изворотливость.

Перешагиваю через одну. Прогнувшись, проползаю под второй. Хорошо, что я довольно худая, а все выступающие части тела прижаты утягивающим костюмом, растворившим в себе мои трофеи.

Так, над этой надо подумать. На минуту замираю, а потом, прогнувшись и еле удерживая напряжение в животе, отклоняюсь, чтобы не задеть почти неразличимую нить, и крадусь дальше.

Ах, Ганд его побери!

Сосредоточившись, чуть не пропустила слабо мерцающую плитку — еще одна ловушка. Что она таит я не знаю, а проверять не хочу.

Хорошо же «супруг» охраняет свою персону. Что же тогда женился на почти неизвестной девице? Ясно почему. Я самодовольно ухмыляюсь, но тут же одергиваю себя — рано расслабляться, дело еще не сделано.

Куда же встать?

Жляд! Кажется, выхода нет и придется дожидаться пока проснется весь дом. Тогда меня сдадут городской страже, а сестренка…

Мысли о сестре помогают собраться.

Все еще балансируя на одной ноге, я осмотриваюсь — а вот и спасение — вмурованный в стену бронзовый канделябр. Надеюсь, что он крепко держится.

Артефакт я обхватываю губами. Все еще изогнувшись, хватаюсь за завитки светильника и осторожно подтягиваю ноги.

Уф! Кажется выбралась.

Окно.

Приоткрываю створку и одним текучим движением выскальзываю на улицу. Приземляюсь почти неслышно и сразу же бросаюсь бежать.

Лечу во весь дух, не оглядываясь и не обращая ни на что внимания. В этот предрассветный час городские улицы словно вымирают, даже стража правопорядка лениво посапывает где-нибудь в кабаке, предоставляя таким как я без помех добираться до безопасного, относительно, конечно, убежища.

Прежде чем прийти к Базилю, я вытащила из-за пазухи резную лакированную шкатулку и спрятала в только мне известном тайнике, между камней в стене развалин, где обосновался Базиль. Оттуда же достала широкие штаны, рубаху и превратилась в парня — так безопаснее.

Ящерицей проползла по камням, чтобы не привлекать к тайнику ненужного внимания, и, только оказавшись за несколько переходов от него, вышла под бледнеющий лунный свет.

Словно появившись прямо из стены передо мной возникли две массивные тени.

— Куда? — прогудели они.

— К Базилю. У меня для него подарок, — резко ответила я и решительно прошла между расступившимися громилами.

***

Я вытянулась в струнку и закрыла голову подушкой, собираясь еще поспать, но легкий перезвон известил о том, что послание пересекло границу владений.

Со стоном выбралась из вороха подушек, лениво раскинулась на широкой кровати, застеленной свежим, хрустким бельем, и нехотя перевернулась на другой бок. Шелк сорочки чувственно огладил кожу.

Как же хорошо, что дни нужды уже позади. Не надо ютиться по грязным углам, спать на вонючих тюфяках и самое главное — постоянно думать о Нэлли.

Сейчас она учится, и надо только своевременно платить за университет.

Отогнала мысли о сестре, неизменно вызывающие тоску, и открыла глаза как раз, когда из центра ослепительной вспышки выпал листок бумаги и плавно опустился на одеяло.

Почерк Базиля. Да и кто еще знает про мое убежище, со стороны выглядящее как заброшенные развалины, ведь он сам об этом озаботился.

«Кора», — писал он. Надо же, а ведь уже успела забыть, что родители нарекли меня Корнэлией. Я оставила это имя так же, как и прошлую жизнь. Родители отказались от меня, а я от последнего, что связывало меня с ними — от имени. Теперь я просто Кора — воровка. Но на роптание и сожаление нет времени — надо заботиться о Нэлли, чтобы жизнь, которой живу я, никогда не коснулась ее.

Обделив магическими способностями, за что родители и вышвырнули из дома, когда поняли, что толку от меня никакого, судьба щедро наградила гибкостью и пластичностью. Эти способности и оценил Базиль, когда подобрал меня на улице, и взялся за обучение.

Итак: «Кора, мне поступил заказ на очень редкий и ценный артефакт. Приходи так быстро, как только сможешь. Надо многое обсудить».

Коротко и ничего непонятно — в этом весь Базиль.

Что же, деньги лишними не бывают. Этому меня научили годы нищеты, когда до изнеможения работала за тарелку жидкой похлебки. Что же до тех, у кого я крала — их было не жаль. Почти все сильные и уникальные артефакты, которые я крала, были приобретены нелегально на черном рынке, а значит владельцы такие же преступники, как и я.

Стремительно выскочила из кровати и, спустя недолгое время, вместо девушки в шелковой сорочке, в комнате стоял невысокий юноша, с длинной черной косой, перевитой кожаным шнурком, широких штанах и рубахе, чтобы скрыть округлые формы. Этой же цели служил и потрепанный, расшитый когда-то ярким узором кожаный жилет с несколькими потайными карманами. К счастью, длинными волосами у мужчин никого не удивить, и я могла их оставить, с легкостью перевоплощаясь из женщины в мужчину.

Остался последний штрих. Сбежав по лестнице, я попала в подвал, нажала на третий сверху и пятый справа камень в стене, проем открылся, и я оказалась в хранилище.

Хоть дом и был защищен Базилем, но в этом мире никогда нельзя быть уверенной ни в ком и ни в чем, поэтому я сделала тайник, неизвестный никому, кроме меня. Здесь я хранила сбережения и приобретенные на черном рынке артефакты.

Провела ладонью по совершенно гладкой стене, круглая дверь приоткрылась, и в просвете блеснуло золото. Полюбовавшись на аккуратные столбики монет, прикинула на сколько их еще хватит, глянула на резную шкатулку и захлопнула дверцу. Снова провела рукой, стирая все следы тайника. Потом повернулась к стеллажу, заставленному ящичками с артефактами. Капля крови, и крышка одного из них отскочила. Ничем не примечательный кожаный браслет с крошечным ярко-синим камнем — артефакт незаметности — обвил запястье. Благодаря ему я сливалась с толпой, и никто не мог меня вспомнить, чтобы белее-менее узнаваемо описать. Еще один артефакт — резной медальон, чтобы беспрепятственно пройти во владения Базиля — у него есть такой же ключ к моему дому — надела на шею. Вот теперь я полностью готова.

Запечатав вход в хранилище, я вышла из дома. Покинула границы зачарованной территории и обернулась, еще раз убеждаясь, что посторонние видят только обрушившиеся после пожара балки и обгорелые, поросшие плющом стены. Снова спасибо Базилю, это место пользовалось дурной славой и не находилось желающих обустроить здесь свой дом.

Довольная возможностью заработать, я упруго и легко шагала к городу.

Розовые кусты в ухоженных садах за невысокими крашеными заборами сменились полями перед городскими стенами. Высокие ворота со стражей, не обратившей на меня ни малейшего внимания, и я уже окунулась в городскую суету.

— Осторожней, парень!

И я едва успела отскочить из-под копыт лошади.

Ох уж эти аристократы, ничего не видят под ногами. А что бы делали, не будь швей, прачек, пекарей, лошадников, в конце-концов, и таких воров как я? Даже очень высокопоставленные особы не гнушались обращаться к нашей помощи.

— Привет, Кор, — едва вошла в район, контролируемый Базилем, из подворотни вынырнул Шнык. — к Базу?

Я кивнула. Для всех здесь я была Корнелием, воспитанником Базиля. Так повелось с того дня, когда он первый раз привел меня к себе в дом оборванным и голодным подростком, сбежавшим с последнего места работы.

— Да, — кивнула я.

— И я тоже, — просиял Шнык, а я недовольно поморщилась. Терпеть не могла работать в команде, предпочитая отвечать только за себя. Но Базилю виднее.

Я едва поспевала да худым как жердь и длинноногим Шныком. Один его шаг равнялся примерно полутора моим, но ему не было равных во взламывании магических замков. Он буквально нутром чувствовал какое применено заклятие или артефакт и безошибочно находил способ отпереть. Видимо, похитить придется что-то действительно очень редкое и надежно запертое.

Так, петляя по лабиринту владений Базиля, где легко мог заблудиться любой, кто попал сюда случайно, и так же легко пропадал без следа, мы приближались к заброшенным развалинам старинного храма.

Ступив на порог, каждый из нас коснулся выступающего камня, и все сразу же преобразилось — вместо обрушенных и выщербленных непогодой, потемневших от времени стен, перед нами предстала ровная кладка, сверкающие чистотой окна и неизменный цветок в горшке.

Тяжелая дубовая дверь гостеприимно распахнулась, и на пороге возник хозяин. Баз почти не изменился, с тех пор, как испугал меня.

Я уже смирилась со смертью и мечтала только, чтобы поскорее голод перестал терзать внутренности, и наступил покой забвения, когда сильная, покрытая крупными веснушками рука схватила за шкирку и приподняла.

— Ты чей, малец? — спросил незнакомец, с любопытством разглядывая меня. — Да ты девчонка! — его необычайно яркие синие глаза изумленно округлились, а я собрала последние силы, приготовившись сопротивляться. Не для того я сбежала из дома удовольствий, когда хозяйка решила, что я достаточно взрослая и смазливая, чтобы вырасти от простой служанки до шлюхи. Вот только это не устраивало меня. Как не собиралась и сейчас выяснять почему незнакомец так оживился, признав в замученном оборванце девушку.

Я изворачивалась в его руках, как бешеный угорь. Кажется, несколько раз умудрилась лягнуть и даже цапнула за мускулистую руку, только держащие за шиворот пальцы не разжались.

— Ну-ка, ну-ка, — зажав в кулаке другой руки край рукава, он повозил им мне по лицу и присмотрелся. — Симпатичная. Знаешь, пожалуй, ты мне пригодишься.

— Иди к Ганду! — просипела я. Горло уже давно саднило, погода стояла не сказать, чтобы жаркая, а на таверны денег не было. Хотела плюнуть ему в лицо, вот только во рту все пересохло.

— Эх, молодежь, — вздохнул он. — Не понимает, когда ей добра желают, — свободной рукой он достал из кармана пузырек, смочил платок и прижал к моему лицу.

— Сбегу… но сначала вспорю ему брю…хо…— последнее, что я подумала, прежде чем отключилась.

— Привет, ребята! — густой голос База вернул меня в реальность

Увидев его широкую улыбку и добродушное лицо, никто бы не заподозрил в нем главаря охотников за артефактами и не последнего человека в преступном мире.

— У нас гости, — он протянул нам длинные мантии, скрывающие очертания фигуры, а глубокие капюшоны надежно прятали лица.

Только сейчас я заметила, что Баз в точно такой же мантии — видимо, он тоже воспользовался артефактом незаметности.

Завернувшись в накидки, мы последовали за хозяином в глубь дома.

Видимо, визит незнакомца был обговорен заранее — гулкое эхо шагов, обычно отдающееся от каменных стен, глушили толстые ковры, все ловушки были убраны или нейтрализованы.

Только оказавшись в кабинете, где Баз предпочитал обговаривать детали предстоящего дела, я заметила замаскированный под подвесок люстры записывающий кристалл. Так Баз обеспечивал свою безопасность… или дополнительный доход, если удавалось распознать заказчика.

При виде сидящей в низком кресле фигуры, длинных ног, вытянутых к ярко горящему камину, закрывающей лицо плотной маски я почувствовала как меня окатывает сначала ледяной, а потом обжигающей волной, и невольно отступила к двери.

— Кор, проходи, не смущайся, — Баз подтолкнул меня в спину, а Шнык уже вальяжно присел на угол массивного стола.

Я поспешно отошла туда, где тень погуще и куда не достает кристалл. Не стоило незнакомцу видеть, что как только вошла, меня словно прокляли.

Сначала подумала, что это одна из предосторожностей База, но Шнык не выглядел обеспокоенным, значит, это почувствовала только я.

Несмотря на густую тень, я почувствовала, как незнакомец ощупывает меня взглядом с головы до ног, словно обладает способностью видеть через маскировку, и плотнее закуталась в мантию.

— Господин… — Баз сделал паузу, ожидая, что гость продолжит и назовется, но незнакомец не поддался на провокацию и продолжал молчать, тогда Базиль продолжил: — Изъявил желание заполучить очень редкий артефакт. Сердце Дракона.

Я слишком хорошо знала База, чтобы не различить в невозмутимом голосе тень благоговения.

Сердце Дракона считался утерянным артефактом, о нем только слышали, но никто никогда не видел, и вот сейчас нам предлагают украсть его.

Даже представить страшно, как должна охраняться такая редкость. Теперь стала понятна необходимость Шныка. Без его способностей даже мечтать не стоит добраться до артефакта.

— Господин уже просветил меня, что ценность была украдена. Настоящий владелец не хочет позора, поэтому не заявил о пропаже, и желает только вернуть свою собственность.

Незнакомец под маской кивал, соглашаясь со словами База.

Свежо предание — почти все, кто нанимал нас, утверждали, что ценность была похищена, а они просто возвращают ее.

Быть может, так они хотя бы в собственных глазах остаются безгрешными, не понимая, насколько отвратительным это лицемерие выглядит со стороны.

— Как мы можем украсть то, о чем даже не знаем? Мы представления не имеем, как выглядит Сердце Дракона, — из своего угла высказалась я, называя вещи своими именами и ожидая, что незнакомец вздрогнет при слове «украсть».

Как и все изнеженные аристократы, а то, что он аристократ чувствовалось даже в том, как сидел, гость должно быть старается не соприкасаться с нашим грубым миром, но он, не отреагировав на мой выпад, снял одну перчатку, и под холеными пальцами над столом возникло объемное и невероятно реалистичное изображение артефакта.

С острыми краями, будто осколок чего-то большего, сквозь мутную, словно подернутую дымкой поверхность просвечивало нечто ярко-алое и пульсирующее — живой огонь в сердце настоящего дракона.

Оно завораживало, и я не могла отвести глаз. Зародившись в груди, жар разлился по всему телу, до самых кончиков пальцев, сердце, как во сне, где я всегда убегаю, старалось вырваться из груди, а дыхание сделалось неглубоким и прерывистым.

Я безумно, до дрожи захотела подержать его в руках. Раньше за собой такого не замечала, какие бы артефакты не похищала, даже самые редкие и дорогие без сожалений отдавала заказчику, кроме… Кроме своего первого дела, когда утащила резную шкатулку. Тогда были похожие ощущения — что не могу оставить ее и уйти. Рука сама собой, как к шкатулке, которую я так и не смогла открыть, потянулась к изображению артефакта.

— Впечатляет? — усмехнулся гость, и изображение исчезло, а я словно очнулась от транса.

В первый раз незнакомец заговорил. Голос оказался звучным, глубоким и со странными перекатами, отзывающимися внутри необъяснимой вибрацией.

Чушь!

Оборвала себя и постаралась сосредоточиться на дальнейшем разговоре.

— В чем ценность этого артефакта, за исключением его редкости? — вкрадчиво спросил Баз.

— Не ваше дело, — холодно отрезал гость.

Меня уже не на шутку трясло, и я вжалась в стену.

— Ошибаетесь, — тем же тоном заметил Баз. — Если артефакт привязывается к одному хозяину, то забрать его будет проблематично. Нет, мы, конечно, сможем отсечь эту связь, но стоить будет дороже, — и вопросительно посмотрел в прорези маски.

— Сердце Дракона связано только с истинным владельцем, а сейчас оно у вора, поэтому не возникнет трудностей с его похищением.

Истинным владельцем? Правда?

Согласно легендам, частью которых до сих пор было и Сердце Дракона, оно принадлежит только членам клана — потомкам настоящих драконов. Давным-давно, когда умер последний дракон, его еще горящее сердце вынули и окружили многочисленными, поддерживающими жизнь заклятиями.

Что случилось потом, почему оно раскололось на части, никому не известно, но клан утратил былое величие, хоть и остался одним из самых могущественных. Одним из, а был самым.

Ох, Ганд их всех побери! Во что Баз нас втянул? После того, как выполним задание, этот неизвестный в маске нас просто уничтожит, чтобы не осталось свидетелей.

— Я в этом не участвую, — все еще дрожа, я отлепилась от стены.

— Нет! — громыхнул гость, и волной его голоса меня впечатало обратно. — Вас отрекомендовали как самого ловкого вора, и эти качества очень пригодятся.

Гость говорил резко, хлестко, не побоявшись и не побрезговав назвать меня вором. Это, конечно, вызывало уважение, но чувство самосохранения толкало бежать. Как можно быстрее и как можно дальше.

Баз удивленно округлил глаза на такой выпад, но гость, казалось, успел взять себя в руки.

— У вашей команды очень хорошая репутация в определенных кругах. Мне отрекомендовали вас как лучших. Именно такие и нужны, чтобы вернуть похищенный артефакт. Я готов увеличить вознаграждение.

Баз прекрасно умел владеть собой, но я заметила, как в его глазах зажегся огонек жадности. Ганд его побери! Ради пары лишних золотых он родную мать продаст.

— Прежде чем согласиться, необходимо узнать в каких условиях предстоит работать, — я решительно вышла из своего угла. Раз у База на уме одни деньги, Шнык всего лишь прекрасный исполнитель, придется о своей безопасности беспокоиться самой.

— Я могу предоставить эти сведения только после заключения договора. Задеваются интересы высшей аристократии, так что сами понимаете, — гость повернулся ко мне, и в прорезях маски увидела сверкающие черные глаза.

Это я как раз понимала — неразглашение полученной информации — обязательный пункт любого договора, действительный для каждой из сторон.

Благодаря ему, никто не узнает, что к пропаже ценности причастны мы, и у кого она сейчас находится, а так же исключает возможность последующего шантажа.

Вот поэтому Баз и использовал записывающий кристалл — полученные с его помощью сведения не попадают под информацию переданную в рамках договора.

Кажется, ситуация безвыходная. Гость не намерен ничего раскрывать, пока мы не подпишем обязательство хранить тайну, а я не собиралась ни на что подписываться, пока не узнаю, с чем имею дело.

Не желая показывать возможному заказчику, что в команде воров есть разногласия, Баз хранил молчание, только бросал на меня злые взгляды. Молчала и я, дожидаясь, когда гость сообразит, что говорить больше не о чем. А Шнык продолжал сидеть на столе и рассматривать уже побледневшее изображение Сердца.

— Я готов увеличить стартовый гонорар в три раза, — поднимаясь, сказал гость. Его голос, густой и гулкий, неумолимо заполнял каждый угол комнаты, обволакивая почти осязаемой тяжестью. — Обдумайте, обговорите и дайте мне знать. Я заинтересован именно в вашей команде и именно в этом составе, — он обращался непосредственно к Базу, видимо, почувствовав, что он больше всех заинтересован в деньгах. — Провожать меня не надо.

И не успела я моргнуть, как он уже вышел из кабинета.

Движения незнакомца были обманчиво неторопливыми, но в то же время стремительными и неуловимыми.

— Кор, что с тобой случилось? — набросился на меня Баз, едва мягкий перезвон известил, что чужак покинул границу владений. — Он же предлагает целое состояние!

— Ты что, не понимаешь, что сразу же после выполнения задания нас не станет?! — вспылила я, злясь на его жадность, ставящую всех нас под удар. — Это же гандово Драконье Сердце! И ты знаешь, кто его истинный владелец! Если легенды говорят правду и после воссоединения всех его частиц клан вернет былое могущество, то от нас не останется даже пепла! Они сотрут все, что может их хоть как-то скомпрометировать!

— Так ведь у База есть запись разговора, — заинтересовавшись нашим спором, подал голос Шнык. Кажется, он тоже соблазнился большими деньгами.

— И ты правда думаешь, что она нас защитит? Всего лишь дополнительный повод избавиться от лишних свидетелей!

— А мы сейчас посмотрим, — подмигнул Баз и, подтащив небольшую лестницу, больше напоминающую невысокий табурет, снял кристалл. — Давай же, покажи, что ты увидел, — приговаривал Баз, бережно вставляя артефакт в считыватель.

Из кристалла выплыла прозрачная голубоватая дымка. В ней мы должны были увидеть все, что произошло и говорилось в кабинете, а возможно и чуточку больше, поскольку его сил хватало на то, чтобы преодолевать защиту простых заклятия и слабеньких артефакты, но картинки не было. Мы наблюдали только за меняющимися завитками.

— Что и требовалось доказать, — произнесла я с каким-то удовлетворением и плюхнулась в кресло, где раньше сидел таинственный гость. — У него был с собой нейтрализатор.

Если Баз по-праву гордился наличием пишущего кристалла, как очень редкого и очень дорогого артефакта, то нейтрализаторов вообще были единицы, и владела ими только самая верхушка аристократов. Тех, кто приближен к Императору и имеет доступ к государственной тайне.

— Попали, — все втроем выдохнули мы.

— Кажется, у нас нет выбора, — невесело ухмыльнулся Шнык.

При всем легкомыслии и надеждах, что Свизар не оставит его своим покровительством, Шнык тоже был не особенно рад тому, в какое безвыходное положение мы попали.

— Да, остается только выполнить свою часть договора и надеяться, что заказчик не избавится, как от ненужных свидетелей. Кор? — Баз вопросительно посмотрел на меня.

Без меня у них точно ничего не получится, как и без любого из нашей троицы. Баз продумывал всю операцию. Шнык вскрывал замки, а я крала и с ловкостью кассии ускользала из обворованного дома.

— Ты же хотел собственное дело. Вот тебе шанс и стартовый капитал. Того, что нам предлагают, должно хватить с избытком, — Баз говорил с убедительностью опытного искусителя и бил в самое больное место.

Я вполне отдавала отчет, что не смогу всю жизни заниматься кражами. Рано или поздно меня поймают, а Нэлли нужна респектабельная семья, чтобы хоть она могла жить нормально. Поэтому я старалась заработать как можно больше, и Баз прекрасно это знал.

— Хорошо, но я не хочу, чтобы заказчик знал как все произойдет. Возможного у него будут предложения, но мы сделаем все по-своему. Он мне не нравится, и я ему не доверяю, — поставила я точу в обсуждении.

— Годится, — Баз шлепнул по столу широченной ладонью, затем перевернул руку, и наши со Шныком ладони легко утонули в горячей лапище. — Значит, отправляю послание, что мы согласны, — он уже не обращал на нас внимания. Вытащил из ящика лоскуток тонкой хрусткой ткани, используемой для писем. Несколько коротких строк мгновенно впитались, и стоило Базу написать адресата, как послание сначала задымилось, вспыхнуло фиолетовым огнем и исчезло.

Все. Теперь уже ничего не вернуть. Мы согласились на безумную и чрезвычайно рискованную авантюру. К горлу подкатила тошнота — чем дальше, тем больше мне не нравилась эта затея.

— Кор, — голос Шныка отвлек от неприятных ощущений. — Сколько на тебя смотрю, все удивляюсь. Какие-то руки у тебя совсем крохотные для мужика, да и мелковат ты. И в гости ни разу не звал, и в попойках не участвовал, даже когда жил у База.

— Зато ты сама мужественность, — фыркнула я. — Не иначе, участвовал в боях без правил, — поспешила сменить весьма опасное направление его мыслей.

— Что есть, то есть, — ухмыльнулся Шнык. — Пойдем что ли? Теперь дело за Базом.

А вот этому я была рада. Не было никакого желания снова встречаться с заказчиком, слышать его тяжелый голос, чувствовать на себе внимательный изучающий взгляд.

— Баз, обговоришь все сам, а потом мы продумаем собственную тактику, — я вопросительно посмотрела на покровителя, он только качнул головой и взмахом руки выпроводил нас из кабинета.

— Так что, может, по-дружески пригласишь на чай? — настырно продолжал Шнык. — Мы уже столько работаем вместе. А я так мало о тебе знаю.

— Боюсь, что нет, приятель, — я решительно повернулась. — Предстоит большое дело, и мне необходимо поддерживать форму. К тому же, скорее всего, больше мы не увидимся.

— Но ведь мы обязательно выпьем за успех этого безнадежного предприятия? — он так забавно подмигнул, что я не удержалась от улыбки.

— Конечно, но только после того, как все закончим. Ясная голова потребуется всем.

Только мы пересекли защищенную Базом границу, как оказались на окраине города, а за спиной вместо просторного и ухоженного дома появились заброшенные развалины. Баз любил такую маскировку.

— Пока, — я помахала рукой и отправилась своим путем.

Несколько раз пришлось оглянуться. Чувство, что за мной кто-то следит неотступно преследовало от самого дома База.

Подумала, что в попытке узнать кто я, следом увязался Шнык, и нырнула в ближайший кабак.

Выбрала расположенный в тени но с видом на улицу стол, заказала кислого крота. Морщась от резкого запаха, наблюдала и выжидла, когда преследователь появится.

Как жаль, что проявитель магических ловушек остался дома. Ощущение опасности не отступало, а цепкий глаз не выделил никого подозрительного, или же преследователь тоже воспользовался артефактом незаметности. Все выглядели обычными горожанами, забежавшими пропустить между делами стаканчик кислого крота и перекусить пирогом с почками. Воспаленные глаза и кожаные фартуки кузнецов, загрубевшие руки скорняков, заляпанные свежей кровью рубахи мясников, пухлые, присыпанные мукой щеки пекарей — вот отличительные черты обитателей этой части города, и никто не выбивался из общей массы.

Крот уже плескался в горле, когда я встала из-за стола, бросила на стол несколько медяков и нырнула в сумрачную глубину кабака. Пробралась через кухню, где пенящегося крота наливали из бочки в большие кружки, наполняя едва на треть, а остальное доливали водой и, никем не замеченная, выбралась на задний двор.

Вздрогнула и резко обернулась — показалось, что слышу шорох летящей в спину и разворачивающей сети, даже невольно пригнулась, но позади была только серая в черных подтеках стена.

Потрясла головой, стряхивая наваждение, и поспешила по кривым безлюдным переулкам.

Вот я и дома — с облегчением выдохнула, когда прошла сквозь маскировочный полог и в который раз удовлетворенно осмотрела свой дом — вещественное доказательство, что собственным трудом я смогла подняться с самого дна нищеты и теперь обладаю собственным углом, где могу укрыться от любой опасности.

От любой ли?

Беспокойно обернулась. Даже оказавшись на защищенной чарами территории, я никак не могла отделаться от ощущения опасности. Будто невидимый преследователь мог проникать везде.

Кажется, у меня стремительно развивается мания преследования. А что лучше всего избавляет от всяких глупостей? Правильно. Работа.

Спустилась в подвал, чтобы вернуть на место все артефакты, и снова меня потянуло к запертой шкатулке, которую украла на первом деле. Я знала, что этого делать нельзя, знала, что Баз рассердится, когда узнает, что украла не только заказанный артефакт, но ничего не могла с собой поделать. Шкатулка притягивала. Я честно пыталась уйти, но она не отпустила. При этом я совершенно не знала, что в ней спрятано, поскольку, как ни старалась, не смогла открыть. Конечно, можно было попросить Шныка, но он бы все доложил Базу, и меня вполне могли выбросить обратно на улицу, где и подобрали.

Осторожно взяла резную коробочку, и как в первый раз внутри что-то дернулось. Вновь возникло непреодолимое желание ее открыть, хоть обламывай ногти или грызи зубами. И содержимое шкатулки беспокойно зашевелилось, будто пыталось поскорее освободиться.

С усилием, будто отрывала часть себя, я вернула шкатулку на место и закрыла тайник. После переоделась и вышла во двор. Там, скрытая от посторонних, глаз у меня была оборудована тренировочная площадка.

Поскольку от моей ловкости порой зависела не только свобода, но и жизнь, необходимо постоянно держать себя в тонусе. Вот я и оборудовала своеобразную полосу препятствий, где ловушки постоянно менялись местами, и я никогда не знала с какой стороны ждать очередную подставу.

Сколько сил и денег было вложено в поддерживающие магию артефакты, лучше не вспоминать, но благодаря этому я не знала ни одного провала.

Ну, приступим!

Размяла мышцы, суставы и, выдохнув, ступила на границу площадки, активируя ее магию.

Сразу же отскочила от летящего прямо в лицо энергетического шара — проваляться остаток дня обездвиженной — не самый привлекательный вариант.

Ох, Ганд!

Едва не наступила на ловушку, и острые иглы медленно втянулись в едва различимый диск.

Сетки, удавки — и это только первый уровень.

На следующем меня ждало все то же самое, только еще в пересечении жалящих лучей.

Из них я выбралась с несколькими ожогами в разрывах комбинезона.

Уф! Остался третий — самый сложный уровень..

Два предыдущих этапа незаметно, но уверенно поднимали меня над землей, и сейчас я стояла на краю высоченной стены. И необходимо спуститься обратно, желательно не сорвавшись и не угодив в ловушку.

Вот здесь придется выложиться полностью, а ноги уже начали дрожать

Но если у меня не было природной магии, то, кажется, самовосполняемый источник сил и был моим даром при рождении. Правда, отец, выгнал из дома, не успев узнать о нем.

Злость при мысли об отце дала так необходимый приток сил, и я запрыгнула на первую стену. Конечно же, ждала подлянка, а как без этого? Самый удобный выступ не может не обломиться под руками, и я полетела вниз.

Ветер со свистом омывал и охлаждал свежеполученные раны, неровные стены пролетали перед глазами, но я не успевала зацепиться, а земля стремительно приближалась.

Сколько таких, выбивающих дух падений я пережила после того, как очнувшись в доме Базиля, поняла, что мне ничего не угрожает. Отъелась, восстановила силы, а потом состоялся серьезный разговор с главарем воров. Тогда он и поделился своими планами относительно моего будущего, а я, подумав о Нэлли и ее жизни в доме родителей, согласилась. По крайней мере, Базиль не принуждал меня торговать собой, да и вообще ни к чему не принуждал. Я могла не соглашаться на его предложение и отправиться обратно на улицу. Вот только подобная перспектива нравилась мне еще меньше.

Базиль же посоветовал притворяться мальчишкой, во избежание лишнего внимания, и подарил первый простенький артефакт для отвода глаз. Он же придумал мне новое имя, поскольку данное родителями у меня язык не поворачивался произнести. С тех пор я и считала его практически отцом. Считала бы и не «практически», вот только само слово «отец» вызывало во мне жгучее отвращение.

А потом начались изнурительные тренировки, в полной мере раскрывшие данные мне Свизаром гибкость и способность к выживанию.

Кстати, о выживании.

Из стены торчал острый и стремительно приближающийся штырь. Можно распороть о него бок, а можно…

Я извернулась в полете, как кошка, и вцепилась в торчащую железяку, чувствуя как трещат жилы и… кожа от огненного шара, расплавившего комбинезон и подрумянившего меня до хрустящей корочки.

Ганд его побери!

Откуда взялись режущие заклятия?! Они летели со всех сторон, и я едва уворачивалась от них, цепляясь за неровности стен и прячась за выступами.

Прыжок. Кувырок. Заклятия закончились, зато из стен выстреливали ножи, а камни ускользали из-под пальцев. Двигаться приходилось очень быстро, чтобы они не успели меня почувствовать. Присмотрев наиболее удобный угол, где две стены образовали густую тень, я побежала к нему.

Примериваться как бы поудобнее оттолкнуться некогда, и я побежала навстречу земле.

Оттолкнулась от одной стены, потом сразу, пока кладка не успела уйти из-под ноги, от другой. А когда до земли осталось совсем немного, перевернулась в прыжке и опустилась на руки и колени уже за пределами площадки.

Ну вот и все.

Тяжело дыша осмотрела себя — комбинезон придется выбросить. Новые артефакты оказались более действенными, чем предыдущие, а мне придется серьезно поработать над реакцией.

Вернувшись в дом, я наполнила ванну водой с целебным эликсиром и расслабилась, дожидаясь, пока затянутся раны и ожоги.

Кожу пощипывало, усталые руки и ноги подергивало, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, бесчувственным предсмертным онемением, из которого вытащил меня Базиль.

Вспоминая как едва не замерзла в придорожной канаве, я была благодарна за то, что сейчас могу чувствовать боль, а значит, жить.

Интересно, что бы сказал тот, кто называл себя моим отцом, узнай как и сколько я сейчас зарабатываю?

Лениво ползли мысли, пока усталое тело залечивало раны.

Насколько я помнила, у него были весьма посредственные способности. Все что он мог — это создавать совсем простенькие запирающие заклятия. Шнык, встречая такие только пренебрежительно кривился, считая, что они не стоят его дара, а открыть их может даже такая неумеха, как я. В чем-то он был прав. После нескольких уроков, когда Баз еще питал надежду сделать из меня взломщика, в чем потерпел совершеннейший крах, я все-таки научилась открывать примитивные замки, но до способностей Шныка мне было так же далеко, как до верховных магов.

Тот, кто называл себя моим отцом, часто возвращался пьяным, тогда мама просила меня не выходить из комнаты и, спрятавшись под кроватью, я слышала ее вскрики и плач.

Однажды, не выдержав, выбежала и набросилась на него.

— Ты не будешь больше бить маму! — кричала я, колошматя кулаками по чему придется. — Иначе я тебя убью!

— Ах ты выродок! — он приподнял меня за шкирку и отшвырнул в угол, как котенка. — Твоя мать тебя где-то нагуляла, а я корми? Да ты ноги должна мне целовать за то, что не вышвырнул тебя на улицу! Но если толку от тебя не будет, клянусь Свизаром, вышвырну. Хоть подыхай, мне все равно! Одна надежда на Нэлли. Она точно моя дочь! — он гордо расправил плечи, силу которых применял в основном к маме, и наконец-то ушел, опять напиваться.

Избитая мама всхлипывала в одном углу не в силах подняться, а я, сжавшись, сидела в другом и старалась осмыслить слова отца.

Я ему не дочь? Правда?

С плеч словно свалилась целая сторожевая башня. Ведь и правда, тот, кто называл себя отцом — высокий, грузный. Возможно, когда-то был подтянутым, но годы возлияний сказались, и он стал одинаковой ширины везде. Сальная красноватая кожа, пронизанная фиолетовыми жилками, желтые патлы топорщились в разные стороны, как сухая солома. Мама тоже была белокурой, но немного темнее.

В отличие от них, я была маленькой для своего возраста, худой и верткой, а волосы были такие черные, что укрывшись ими, можно было спокойно спать. Сестренка больше походила на маму, только глаза были карие, как у мужа мамы.

Какое было бы счастье, если бы он правда не был моим отцом.

Я жила с этой надеждой до первой крови. Именно тогда должны были проявиться мои способности, но их не было.

Он сдержал слово и, несмотря на просьбы мамы и плач Нэлли, вышвырнул меня на улицу, сказав, что не желает содержать чужого ублюдка и теперь вся надежда только на единственную настоящую дочь.

***

«Теперь целебный сон», — сказала я себе, вылезая из ванны и насухо вытираясь полотенцем.

Пока предавалась воспоминаниям, раны почти исчезли, и о них напоминали только розовые глянцевые рубцы.

Так, еще немного целебного бальзама…

Извиваясь, как кассия, и закручиваясь в спираль, я смазала все напоминания о полученных ранах и удовлетворенно вздохнула, предвкушая хруст свежих простыней и запах лаванды.

Но не успела даже выйти из купальни, как снова раздался мелодичный перезвон — сообщение от База.

Выставила руку ладонью вверх, и на нее упал бумажный квадрат.

«Срочно приходи».

«Вот и отдохнула», — огорченно вздохнула я и поплелась в хранилище.

Когда второй раз за день пришла в дом База, уже смеркалось. Возвращаться придется уже в темноте, а городские улицы ночью — не самое безопасное место. Уж кто-кто, а я это знала.

Обреченно вздохнула, но делать нечего, и по знакомому коридору, освещенному в отсутствие гостей редкими и тусклыми светильниками, зашагала к кабинету.

Базиль по обыкновению развалился в своем любимом кресле, а Шнык сидел на столе и болтал ногой, почти задевая пол подошвой ботинка.

— Привет, Кор! — едва увидев меня, он расплылся в счастливой улыбке. — У тебя есть парадный костюм?

Ничего не понимая, я перевела взгляд на Базиля. В отличие от Шныка, он не выглядел таким уже счастливым.

— Садись, — жестом указал мне на еще одно, оставшееся в тени кресло. — После вашего ухода я связался с заказчиком и подписал контракт, — веско добавил он и протянул мне свиток. Судя по всему, Шнык уже с ним ознакомился и сейчас уставился на мня блестящими от любопытства глазами. — Я заверил его, что вы мне полностью доверяете. Шнык уже поставил свою подпись, теперь твоя очередь Кор…

Я свирепо зыркнула на База, и он осекся, едва не назвав мое женское имя.

Под текстом, перевиваясь с буквами и образуя с ним одно целое уже красовалась серая со стальным отблеском подпись База, кривая и ржаво-коричневая — Шныка, и размытая, неопределенная — заказчика.

Да уж, он само доверие. Настолько, что даже спрятал подпись, а от нас ждет, что будем рисковать свободой и жизнями — аристократ, что сказать. Все они боятся испачкать белые перчатки. Слишком хорошо я о нем подумала — вот что значит недостаток информации.

Прежде чем подписать, я углубилась в чтение, а то расслабишься и не заметишь, как стала на всю жизнь чей-то прислужницей.

Итак, «Заказчик поручает Исполнителю изъять из незаконного хранения ценный артефакт, именуемый далее «объект».

«Изъять из незаконного хранения» — то есть, практически не украсть. Это кто же постарался со столь изящными формулировками? Неужели Баз? Или незнакомец? Хочет себя обезопасить и все-таки не называть воров ворами?

Я мрачно ухмыльнулась и продолжила читать.

«Для выполнения Исполнителем взятой на себя работы, Заказчик обязуется предоставить ему приглашения на прием, в количестве трех штук, где и будет проведено изъятие объекта.»

— Нет! — подняв глаза на База, решительно заявила я.

Незнакомый дом, множество людей, и множество шансов быть замеченными. Я на такое ни за что не подпишусь. Хоть каким будет вознаграждение. Свобода мне еще пригодится!

Почти то же самое, только короче я озвучила Базилю.

— А ты посмотри на вознаграждение. Сразу над подписями, — безмятежно посоветовал он.

Глянула на число, и в глазах зарябило от множества нулей, а из груди вырвался невольный вздох.

— То-то же.

Кажется, Баз был удовлетворен моей реакцией.

Еще бы, даже десятой части хватит на то, чтобы без проблем доучить Нэлли, помочь ей с работой и завести собственное дело — я столько ухищрялась и старалась, скрывая свой облик, что, даже не обладая магическим даром, достигла в этом ремесле значительных успехов и собиралась сделать преображение дурнушек в красоток весьма прибыльной профессией.

— М-м-м, — энергично замотала головой, потому что горло сдавило спазмом, не давая отказаться.

Если нас поймают, то уже никакие деньги не понадобятся.

— Упрямая ты, — Баз покачал головой. — Прочитай тридцатый пункт.

«В случае, невозможности изъять объект по плану Заказчика, Исполнитель обязуется исполнить свои обязательства любим приемлемым способом».

Старый хитрец! Не зря я всегда была настороже.

Похвалив себя, я снова углубилась в изучение.

Но там уже была взаимная ответственность за неисполнение, за разглашение и прочие скучные для меня вещи. Даже думать не хотелось, скольких усилий они стоили Базу, ведь всегда до последнего бьется за каждый пункт, стараясь сделать их более мягкими для нас и более строгими для клиента. Но, судя по всему, здесь клиент оказался крепким орешком и не желал отступать ни на полшага.

— Но и я не дурак. Я знал, что ты начнешь спорить. Сходите со Шныком на прием, осмотритесь, примеритесь как лучше добраться до «объекта», — хмыкнул он. — А когда все разойдутся… Или еще лучше, через пару дней, чтобы никто не подумал на гостей, проберетесь и произведете «изъятие», — Баз снова неодобрительно хмыкнул. Он тоже предпочитал называть вещь своими именами и про помои говорить, что это помои, а не вторичное сырье. — Так, ты согласишься?

— Так, соглашусь, — ответила я и приложила палец ко всем остальным подписям.

Появился косой росчерк, и от него побежали темно-бордовые линии, перевиваясь с остальными подписями.

— Шнык, можешь идти. Тебе еще надо подходящее платье найти для приема, чтобы за лакея не приняли, — хмыкнул Баз, выпроваживая его за дверь. — Когда пришлют приглашения, я сообщу, а пока мне надо с Кором поговорить, — и кивком велел мне сесть на место.

— До встречи. Только на приеме не говори, что мы вместе. Ни разу не был с аристократочкой, — ухмыльнувшись напоследок, Шнык все-таки ушел, а Баз сразу же запер за ним дверь.

— Все чисто, — успокоил меня, заметив, что внимательно осматриваю кабинет.

Хоть и считала База почти отцом, но жизнь на улице научила, что если сама о себе не позабочусь, никто не позаботится.

— Как Нэлли? — начал Баз издалека.

— Спасибо. Учится хорошо, — осторожно ответила я. Баз итак знал, что только сестренка держит меня в его команде и из-за нее же я буду рада его покинуть.

— Как тебе заказчик?

— Не хотелось бы пророчить, да у меня этого и не получится, но чувствую, что он нам еще доставит хлопот. Если бы не его положение, ни за что не согласилась бы на эту операцию, — я передернула плечами, вспомнив взгляд и голос незнакомца.

— Мне тоже так кажется, — обреченно вздохнул Баз. — Ты когда возвращалась ничего не заметила?

— Н-нет, — неуверенно ответила я, не желая озвучивать странные ощущения и показаться излишне мнительной. Тем более, что так никого и не увидела. — Все было спокойно.

— Я немного могу чувствовать людей. И мне показалось, что он заинтересовался тобой. Но, может быть, это потому, что ты все время пряталась в тени, а он хотел рассмотреть с кем будет иметь дело. Ты в настоящем облике пойдешь на прием? Я имею в виду, девушкой?

Что это Баз такой любопытный? Раньше он никогда не спрашивал девушкой или парнем я пойду на дело. Знает, что после этой кражи уйду из его команды и хочет избавиться от ненужного звена?

Я посмотрела исподлобья, стараясь догадаться о чем он думает. Вот бы мне хоть немного его способности чувствовать людей.

Баз покосился на меня, уголок губ дрогнул, будто догадался о чем я думаю, но продолжал, как ни в чем не бывало:

— Если бы ты спросила мое мнение, то посоветовал бы идти под видом мужчины. Чем меньше тот индюк будет знать, тем лучше для нас.

Уф-ф! Оказывается всего-лишь хотел предупредить.

Я позволила себе немного расслабиться.

— Кора, — Баз встал с кресла, присел на подлокотник моего кресла и обнял за плечи, я и дернуться не успела. — Ты же мне как дочь. Я хочу тебе самого лучшего. Конечно, я знаю, что ждешь не дождешься, когда сможешь превратиться в скучную обывательницу и променять нашу полную неожиданностей жизнь на скучную предсказуемость и компанию драгоценной сестрички. Жаль, я привык к тебе, да и лучшего вора, чем ты, еще не встречал, но все когда-нибудь заканчивается.

Он прижал мою голову к своей груди и задержал чуть дольше, чем требовалось.

Глазам стало горячо, а в носу защипало.

Давно я не испытывала этого чувства. Наверное, когда последний раз видела Нэлли, отправляя ее учиться. Прикусила губу — расплакаться сейчас совсем некстати.

— Иди, кажется, ты сегодня порядком вымоталась, — Баз отпустил меня, встал и с преувеличенным вниманием принялся разбирать наваленные на столе бумаги. — Жди приглашения.

Я покинула безопасность дома Базиля и снова отправилась через весь город. Оказывается, уже успело стемнеть. Снова вернулось чувство, что за мной кто-то следит.

Сдерживаясь, чтобы не оглянуться и не ускорить шаг, я шла к одному весьма интересному дому.

Предприимчивый горожанин построил несколько таких домов в разных районах города, выбирав их по ему одному известным соображениям. Но эти дома не раз спасали таких как я от погони.

Узнав его по очертаниям и поравнявшись, я незаметно скользнула в сторону и оказалась в невидимой с улицы нише.

Вжавшись в шероховатую стену, стояла, слушала стук своего сердца и ждала.

До меня не доносилось ни единого звука, шороха, запаха, даже дуновения ветра, но знала — преследователь здесь. Я чувствовала его всем своим существом. Каждым волоском и каждой жилкой, будто мы резонируем друг от друга.

Вот теперь пригодится и второй секрет этого дома.

Как хорошо, что Свизар сделал меня такой маленькой и верткой. Я развернулась в тесной нише. В темноте было не видно, но все, что касалось моей безопасности, я знала наизусть и нажала на более темный, чем остальные, камень. Открылась небольшая ниша, и я опустила в нее серебряную монетку — плата за возможность избежать нежеланной встречи.

Стена провалилась, а я оказалась в сырой и узкой каморке. Другая ее стена вывела меня совершенно на другую улицу, даже в другой части города.

Немного постояла, пытаясь понять куда меня вынесло, а заодно и удостовериться, что преследователь отстал.

Кажется, оторвалась. И уже спокойно отправилась петлять по переулкам в направлении своего дома.

Я даже не успела выбраться за пределы города, когда, растрепав волосы, пронесся порыв ветра и закружил сухие листья и мелкие веточки. Снова вернулось ощущение, что чей-то пристальный взгляд сверлит мне спину, и каждая жилка в теле начала дрожать, словно отвечала на неслышный сигнал.

Ганд их всех побери!

И ни единого шанса спрятаться. Похоже, что, как я чувствую невидимку, так же он чувствует меня и уверенно идет к цели.

Но, раз нельзя улизнуть при помощи хитрости, попробуем взять быстротой и ловкостью.

Завернув в очередной переулок, я сорвалась и бежала во весь дух не оглядываясь. Бежать на пределе сил я могу довольно долго, не зря большую часть дня проводила на тренировочной площадке, но, что еще кто-то может поспорить о мной в выносливости, стало полной неожиданностью. Или же… Для моего тайного преследователя это совсем не скорость?

Мысль мелькнула, но сразу же исчезла — все внимание отнимало перераспределение энергии внутри тела.

Сейчас понадобится не выносливость, а сила и резкость.

Напружинила ноги и, не замедляя бега, оттолкнулась. Рифленая подошва высоких ботинок чиркнула по каменной кладке стен.

Балясина балконных перил — очень кстати.

Ухватилась, подтянулись и рывком забросила ноги.

Прыжок в пустоту, и в полете ухватилась за следующий балкон.

Так я летала, пока не допрыгала до крыши.

Карниз выступал. Опасно, но ничего, и не с таким справлялась.

Еще один длинный прыжок, и я повила, держась кончиками пальцев за черепицу. Она трескалась, крошилась, а я, стараясь опередить, перехватывалась на более крепкие участки.

Разве можно держать крышу в таком состоянии? Чтоб вас ливнем в сточную канаву смыло!

Но долго ругаться было некогда, черепица снова стала угрожающе потрескивать, и пока она не обломилась, я оттолкнулась ногами.

Стойка на руках, и я уже лежу на остывающей крыше, а сердце бьется где-то в горле.

Прошел всего миг, я даже не успела выдохнуть, как рядом распласталась тонкая сетка, а потом сползла, цепляясь мелкими крючками за крышу.

Черепица подо мной пришла в движение, вслед за сеткой соскальзывая на тротуар.

Гандово изобретение!

И я с ловкостью белки вскарабкалась на карниз.

Все это до жути напоминало тот единственный кошмар, мучивший меня каждую ночь, только на этот раз он прорвался в реальность.

Внутри все похолодело. Кому я перешла дорогу, что он не успокоится, пока меня не достанет?

Прыжок — подтягивание. Прыжок — кувырок. Я перескакивала с крыши на крышу.

Прыжок!..

Ганд!

Сорвалась и, обламывая ногти, падала на землю. Пальцы различили едва заметную трещину, и я вцепилась в нее, как последнюю надежду на спасение, чем она и была. После того, как падение прекратилось, я смогла нащупать упор и для ноги и осторожно поползла вверх.

Петля-удавка соскользнула с пятки ботинка. Да что же это такое! Только подумала, что оторвалась.

Слышала, что есть такие люди, распознающие индивидуальную магию, и, если вцепятся в кого-то, то уже не отпустят. Но у меня-то магии нет! За же тогда зацепился преследователь?

Из всего магического на мне только артефакт незаметности…

Режущее заклятие разорвало рукав и обожгло кожу. Края раны зашипели и обуглились.

Чтоб его за ноги подвесили и держали, пока глаза не вытекут на пол!

Жалко, конечно. Артефакт не из дешевых, но свобода и жизнь дороже.

Я выбросила его в первую же трубу — вот будет подарочек обывателям — невесело усмехнулась и еще раз попробовала скрыться.

Несколько кувырков, прыжков, кассией проползла по низким крышам, по балконам и карнизам перескочила на другую сторону улицы, потом, на следующую и замерла, распластавшись на коньке. Прислушалась к себе — кажется, все спокойно. Никаких подозрительных ощущений Сработало! Оторвалась!

По водосточной трубе соскользнула на землю и, уже не осматриваясь, рванула к дому.

Бежалось как всегда легко, но вот только рука…

Рука болела слишком сильно, и я мечтала поскорее добраться до дома, чтобы наконец-то приложить подаренное Нэлли снадобье.

Казалось, что городские улицы никогда не закончатся, а руку простреливало уже до локтя. Неужели я бегу по кругу?

Придется залезть еще на одну крышу и осмотреться.

Я скрипела зубами от боли и карабкалась. Оскальзывалась, пальцы немели, но продолжала упрямо лезть, пока, обливаясь холодным потом не распласталась на соломе.

Приподнялась на здоровой руке — нет, все правильно. Осталось преодолеть еще несколько кварталов, и я окажусь за городской чертой, а там почти рукой подать до маскировочных развалин. По крайней мере, там точно не заплутаю.

Давай, Кора, последний рывок.

Я спрыгнула с крыши и ушла в кувырок, погасив инерцию и избежав перелома ног.

Вскочила и бросилась бежать в только что подтвержденном направлении.

О руке старалась не думать, но она беспокоила меня все больше — что за заклятие такое? Никогда еще раны не причиняли такой боли. Или же нанесенный мне урон оказался намного серьезнее, чем подумала вначале.

Границу зачарованной территории я пересекла практически падая от слабости, а в дом ввалилась едва не теряя сознание.

Ох, Ганд, как же больно!

Рука уже не поднималась и ощущение было такое, будто ее опустили в кипящее масло.

Я с трудом стянула блузу и осмотрела рану. Кожа от плеча до локтя кожа и часть мышцы были разорваны. Хорошо же меня зацепило. Действуя здоровой рукой, я достала из ящика тумбочки коробочку с мазью. Ну вот, осталось промыть и…

А это еще что такое?

Края раны разошлись, и в самой глубине мерцало что-то похожее на огонь.

Что за Гандово наваждение?

Подняла руку, чтобы получше рассмотреть. Все тело пронзило такой болью, что потемнело в глазах, и я обессиленно привалилась к гладкой стене.

Чем же меня так зацепило?

От боли бросало в жар, на лбу и шее выступал пот, но я старательно промывала рану, прежде чем наложить компресс с мазью сестренки.

Ни разу еще мне не приходилось так плохо, а ведь была даже не на деле. Наверное, и правда пора завязывать.

Когда приложила компресс с толстым слоем мази, стало немного полегче, даже показалось, что руке стало прохладнее. Нэлли просто кудесница. Значит, все было не зря.

С этой утешающей мыслью я еле доплелась до спальни на подгибающихся от слабости ногах и повалилась на кровать.

Следующие несколько дней, а может и недель… Хотя, нет. «Недель» исключается, поскольку не пропустила прием. Я провела в полусне-полубреду.

Раз за разом я оказывалась перед шкатулкой. Знала, что совершаю огромную ошибку — работа выполнена, а значит, надо убираться, пока меня не обнаружили, но не могла сделать и шага. Ее содержимое меня притягивало, не отпускало, будто внутри находилась важная часть меня, и стоило отойти хоть на шаг, тело простреливало безумной болью.

Касалась пальцами гладкой крышки, и внутри словно разливался огонь, а кожа начинала светиться.

Потом я бежала. Бежала во весь дух, но никак не могла скрыться от преследователя. Я его не видела. Ни разу. Но знала, что он не отстает ни на шаг, и слышала приглушенные хлопки, будто взмахи огромных крыльев.

Он нагонял, меня накрывала огромная тень, а рука просто разрывалась от боли, и тогда я просыпалась. Пила сонное зелье, забывалась, и все начиналось по новой.

Когда в очередной раз вскочила задыхаясь и с бьющимся в горле сердцем, с удивлением поняла, что рука почти не болит. Ноет, конечно, но вполне терпимо. Осмотр показал, что рана затянулась и покрылась коричневой корочкой, а вот под кожей…

Что за Ганд?!

Снова принялась внимательно изучать руку. Нет, мне не померещилось, внутри, под кожей что-то светилось.

Неужели снова расковыривать рану и доставать что там светится? При одной мысли об этом я с ног до головы покрылась холодным потом. Или идти к Базу, чтобы он помог понять что со мной происходит?

Ну уж нет!

Я встала с кровати — тонкотканные простыни насквозь промокли, как и подушки, волосы сбились в колтун, но расслабляться некогда — пора браться за дела.

Освежившись и приведя себя в порядок, я после недолгих сомнений решилась выйти в город. Как ни крути, а выходное платье было необходимо.

***

Все оставшееся время я провела в подготовке к предстоящему приему: посещению портнихи, магазинов обуви и подбору украшений. Хорошо хоть, что благодаря постоянной практике, я могла сама позаботиться о внешности — сделать прическу и привести в порядок лицо. Иначе это дело влетело бы мне в кругленькую сумму, да и ненужных вопросов вызвало бы массу.

Итак портниха заинтересовалась, зачем девушке мужское платье. Пришлось отговориться, что собираюсь на маскарад. Чересчур активная и деятельная женщина сразу же стала предлагать костюмы эльфийской принцессы или дриады, уверяя, что такой худышке они подойдут как нельзя лучше. Ее желание угодить было настолько сильным, что вызвалась сама сходить к куафёру и подобрать нужные парики.

А я не понимала в чем дело, ведь при мне не было ни одного артефакта для привлечения внимания и расположения.

Осторожная в выборе контактов, я, скорее всего, ушла бы от чрезмерно любезной женщины, но, во-первых, ее рекомендовал Базиль, а во-вторых, пока я размышляла и сомневалась, она успела снять мерки. О такой расторопной портнихе можно только мечтать.

Кажется, у меня появился шанс не только вовремя получить костюм, но и успеть напичкать его всем необходимым для предстоящего обследования места кражи.