Укрощая Дракона

Дарья

Я проснулась от крика ребёнка.

Сознание возвращалось обрывками. Сначала я услышала плач, детский надрывный, так плачут малыши, срочно требуя к себе внимания. Потом вернулось ощущение тела, я почувствовала боль, и это меня порадовало, значит жива, и, если я чувствую боль, значит позвоночник цел. Потом вернулось обоняние, и я ощутила запах, пахло дымом и травами, и ещё чем-то незнакомым, неприятным, ударяющим в нос.

Я открыла глаза.

Потолок был деревянным, надо мной были грубо отёсанные балки, зрение у меня было отменным, потому что несмотря на полумрак, я разглядела даже паутину на краю балок. В больнице такого точно не могло быть. Где я?

Я попыталась сесть, и вдруг почувствовала боль внизу живота. Я схватилась за край... кровати, и вдруг поняла, что это не кровать, вернее кровать, но не та, к которой я привыкла, эта была жёсткая, будто сколоченная из дерева, без реек, и подо мной был не матрас, а я даже не знала, как это назвать. В голову пришло слово тюфяк.

Плач усилился.

Я повернула голову.

На полу, в плетёной корзине, лежал младенец. Совсем маленький: тёмные кудрявые волосёнки, красное от крика лицо, прикрытые глазки, крошечные кулачки размахивают в воздухе. Новорожденный? Чей ребёнок?

И вдруг с сопоставила, своё состояние, и малыша. Это мой ребёнок? Но я не была беременна. Я …

Я огляделась, мозг начал постепенно воспринимать информацию. Комната, в которой я находилась, была маленькая с одним окном, в которое было вставлено мутное стекло. За окном, судя по всему, наступал день, но ещё было очень рано, потому что свет был какой-то серый. Небольшая печка, стол, на котором стоит глиняный горшок, такая же глиняная миска.

Это не больница. Что это?

Память будто кусочки рассыпавшейся мозаики, полная картина никак не складывалась. Последнее, что я помнила — это срочный вызов, вторая ночь на ногах, сложная операция, и раннее утро. Васильевна, наша старшая медсестра говорила: «Дарья Александровна, поспите пару часов, потом поедете», но я знала, что пару часов, потом ещё пациенты и до вечера не уеду. Надо уезжать сейчас пока затишье. И я уже представляла как приму душ и вытянусь на своей кровати. И вдруг удар и звон бьющегося стекла. Я уснула за рулём, только бы никого не убила, была последняя мысль. И уже находясь в угасающем сознании, я зацепилась взглядом за огромный КамАЗ, и обеспокоенное лицо водителя. Живой ...

А потом плач ребёнка.

Ребёнок заплакал ещё громче.

Я заставила себя встать.  Ноги подкосились, мир закружился, потянулась, придвинула к себе корзину. Ничего себе слабость, неужели и правда я рожала. Если это вообще я. Руки не мои, ноги не мои. У меня нормальный сороковой, а здесь ножка маленькая, миниатюрная.

Я наклонилась и с трудом подняла ребёнка. Малыш вдруг открыл глазки, и мне показалось, что они не обычные голубые, как у большинства малышей, а серебристые. Он прижался к моей груди, уткнулся носом и затих. Судя по родничку, ему от силы несколько часов, я понюхала, пах малыш чем-то сладким.

— Окей, — пробормотала я. — Я понятия не имею, что происходит, но ты точно не мой ребёнок. У меня нет детей, я даже не замужем. Так что, малыш, где твоя мама?

Я ещё раз осмотрела комнату, должно же здесь быть зеркало. Но кроме непонятных образов в углу совершенно непохожих на обычные иконы, ничего не было.

Вдруг распахнулась дверь.

А вот в таком виде осознала себя Дарья Александровна в новом мире

А я приветствую вас, дорогие мои Читатели!

В своей новой истории

Укрощая дракона

Тайны, сломанные судьбы и попаданка-врач, которой предстоит всё распутать.

Авот справится ли она и какой будет цена мы с вами узнаем в процессе написания этой истории.

Буду признательна за ваши эмоции в виде сердечек и комментариев.

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления

Книга участвует в литературном флешмобе

Я обернулась.

В проёме стояла крошечная, согбенная, старуха с седыми волосами, она подслеповато щурилась, глядя на меня с каким-то ожиданием.

— Ты проснулась, — сказала старуха скрипучим голосом, но прозвучало это по-доброму. — Я рада, что всё получилось.

— Кто вы? — я вдруг поняла, что именно она может мне всё рассказать, и спросила — где я?

Старуха вошла, прикрыла дверь. Двигалась медленно, тяжело опираясь на палку, явно самодельную, но гладко отполированную.

— Меня зовут Морвена, и, если у меня всё получилось, то ты из другого мира.

Я замерла, внутри вдруг что-то сжалось, и у меня сильно заболела голова.  

Старуха, несмотря на древний вид, шустро ко мне подскочила и забрала ребёнка из рук:

—Приляг, — произнесла она, положила уснувшего малыша в корзинку и пошла к столу, взяла кувшин и налила мне что-то в глиняную кружку.

Я глотнула, это был какой-то кисловатый отвар, похожий на несладкий морс.

— Что вы сказали?

Морвена поставил кувшин, подошла к печке, подбросила дров, после этого снова вернулась и села напротив меня:

— Ты не из этого мира, дитя. Это я призвала тебя.

— Призвали? Я не понимаю..., — я попыталась вскочить.

— Сядь, — в голосе Морвены было что-то такое, что заставило меня успокоиться, — я объясню, а ты послушай, времени у меня мало.

Я не поняла, почему у неё времени мало, но она была права, надо было выслушать её до конца.

Морвена вздохнула:

—Я не причиню тебе вреда, наоборот, я дала тебе второй шанс. Я призвала твою душу из умирающего тела в твоём мире, если бы ты не умерла там, то душа бы не откликнулась, но раз ты здесь, значит там твой путь окончен.

Я сделала несколько глубоких вдохов, сложно было признать, но, похоже, что старуха говорила правду. Я тоже помнила свою смерть.

—Тело, в котором ты находишься, — продолжила Морвена, — принадлежало принцессе Адарис.

Я с подозрением оглядела себя и бедняцкую избу, в которой мы находились.

Морвена усмехнулась:

— Не смотри на убогую обстановку и одежду, Адарис была принцессой павшего королевства, девять месяцев назад её королевство завоевали, её отца убили, а саму её взяли... как трофей. — Морвена сделала паузу. — тот, кто это сделал, очень жесток, и Адарис ждала печальная участь, но она нашла в себе силы бежать, а я помогла ей.

Я посмотрела на старуху, она была очень ветхой, и в то же время в ней была какая-то странная сила. Но что-то не стыковалось, и я спросила:

 — Этот ребенок от насильника?

Морвена вновь тяжело вздохнула:

— Да, и Адарис прокляла его, но тогда она не знала, что у неё родится его сын. Откат от проклятия мог лечь на ребёнка, но она забрала его и умерла. Я же поклялась ей, что найду ту, что вырастит её сына.

Я слушала, и не верила, но глаза мои говорили о том, что всё это правда.

Морвена указала на ребёнка в корзине:

— Это Лиам, сын Адарис и генерала Лаэрта Драконье Сердце. Теперь он твой сын.

— Постойте. Вы хотите сказать, что я в теле мёртвой принцессы, должна растить ребёнка и жить здесь?

— Да,— Морвена наклонилась ближе, — но ты должна знать, что проклятие Адарис работает и генерал превращается в чудовище, скоро он станет зверем навсегда. И, если это случится, то проклятие снова перекинется на малыша, как на того, в чьих жилах течёт кровь генерала.
Я с подозрением взглянула на старуху:

— А я здесь при чём?

—Тебе придётся найти способ снять проклятие.

— И что это за способ такой? — мне показалось, что Морвена знает, но не договаривает.

— У каждого проклятия есть условие, и у этого тоже, — загадочно произнесла она, и добавила, — искупление. Дракон должен искупить свою вину.

— Дракон? — удивилась я, вроде бы речь шла о генерале.

— Это мир, где правят драконы, — произнесла Морвена.

Видимо, информация про драконов оказалась последней каплей, что переполнила чашу моего сознания, потому что голова у меня вдруг закружилась так сильно, что я провалилась в темноту.

Адарис — меньше года назад

Дворец горел.

Адарис стояла у окна своих покоев и смотрела, как языки пламени пожирают восточное крыло дворца то самое, где всего несколько недель назад она училась играть на клавесине. Она всё ещё слышала замечания своей учительницы, когда она слегка сбивалась, отвлекаясь на свои мысли, которые были о предстоящем бале в честь дня рождения отца. Собственно, к нему она и готовилась.

Отец как-то пошутил, когда она захотела научиться играть на арфе и у неё ничего не вышло: «Ты принцесса Эларии, дочь моя, но музыкант из тебя никудышный», — и теперь ей хотелось доказать ему, что это не так.

Теперь отца больше не было.

Дым поднимался к небу чёрными столбами, заслоняя луну. Богиню, которой молились в этом королевстве веками. «Защити нас, Серебряная Мать», — шептала Адарис каждую ночь перед сном.

Но богиня не защитила их, вероятно он чем-то прогневали её.

За дверями послышались тяжёлые шаги, сопровождавшиеся лязгом доспехов. Адарис выпрямилась, вздёрнула голову, она знала, кто идёт. Чудовище, тот, кто прошёл с огнём и мечом по всей Эларии, убил её брата, потом отца, и теперь идёт, чтобы уничтожить её. Генерал армии Соларниса Лаэрт Драконье сердце.

— Ты кто?

Голос был низким, слегка хрипловатым, легко представлялось, что таким голосом отдаются приказы убивать. Адарис отступила к стене, так было легче, всё же стоять напротив дракона, чей меч был в крови, когда ты только достигла совершеннолетия, и ещё вчера была беззаботным ребёнком было непросто. Колени у Адарис ослабли.

Генерал Лаэрт стоял в дверном проёме, огромный силуэт в чёрных доспехах, залитых кровью. Кровью её людей, возможно даже кровью её отца. И Адарис впервые так близко увидела его лицо: резкие черты, шрам через левую бровь, серебристые глаза, которые смотрели на неё с холодным любопытством.

— Я Адарис, — сказала она, сама удивившись, как жалко это прозвучало, и сама на себя разозлившись, она почти выкрикнула, — дочь и сестра тех, кого ты убил, чудовище.

Генерал усмехнулся:

— А ты смелая! Я могу сохранить тебе жизнь.

И он вдруг подошёл близко и Адарис почувствовала запах горячего железа. Он пах огнём и кровью. У неё вдруг закружилась голова, и стало не хватать воздуха.

— Ты вкусно пахнешь, — сказал генерал, прижав её к стене, и уперевшись лицом ей в шею.

Адарис выхватила кинжал из ножен и ударила его. Но кинжал лишь скользнул по броне, а генерал перехватил её руку, сжимая, и кинжал выпал из девичьей ладони.

— Я оставлю тебе жизнь, но взамен, ты сегодня взойдёшь ко мне на ложе. И это станет последней крепостью Эларии, которую я взял, — и он мрачно усмехнулся.

Адарис сначала ужаснулась, и хотела крикнуть, что она лучше умрёт, пусть бы он убил её, но потом она вдруг поняла, что это шанс. Что она может отомстить за своих убитых родных и разграбленную страну. И в груди у неё как будто расцвёл огненный цветок: она проклянёт его, своей первой кровью. Его страсти его погубят.

— Что ты молчишь? — сказал он так, будто бы теряя интерес, и тогда Адарис плюнула ему в лицо.

Он вытер слюну тыльной стороной ладони, не сводя с неё глаз. В серебре его взгляда появилось что-то новое. Гнев? Или интерес?

— Храбрая, — отметил он. — Но глупая.

Он притянул её ближе. Адарис ударила его свободной рукой, кулак отскочил от нагрудника, руке стало больно, и она поморщилась. А он как будто не заметил, снова вдохнул её запах и впился поцелуем в её губы. Адарис ещё ни разу не целовалась, но даже так она поняла, что этот поцелуй был неправильный, генерал словно клеймил её.

—Если ты мне понравишься, то я оставлю тебя себе … на какое-то время.

Адарис подумала: «Усмехайся, пока можешь, скоро тебе станет не до смеха».

***

Я открыла глаза, вскакивая, сердце билось, как сумасшедшее, губы горели, словно это я только что целовалась с генералом Лаэртом.

Я вдруг поняла, что я спала и всё это мне снилось.

Я по-прежнему находилась в хижине Морвены, ребёнок на удивление тихо спал в люльке, за окнами была ночь.