Укрощение строптивого - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Жанна Софт (самиздат)

Аглая

Снег лепит так, что не справляются дворники. Мокрый, липнет к лобовому. Почти не вижу дорогу. Навигатор сбился, геолокация то и дело показывает, что я совершенно не там, где должна быть. Будто попала в Бермудский треугольник.

Я женщина южная. Там, откуда родом снег не выпадает в таком количестве! Мы и зимой его не видим! Просто какой-то конец света.

Машина, взятая напрокат с шипованной резиной, но мне кажется, что одно резкое движение и я слечу с дороги в обрыв. Справа отвесные скалы, слева, где-то внизу, в темноте – река. Опять же, если верить навигатору. Но этому чуду техники веры нет!

Одета легко. Пальто – стильное, но совершенно не греет. Ботинки замшевые на каблуках, блузка шелковая с изящным бантом у горла пудрового цвета. Одета не по погоде, так что наружу лучше не показываться. Но как же быть?

Фары залепило снегом, кажется, что еду вслепую.

Радио сбилось, сети нет. Телефон безмолвствует. Конечно, откуда в этой глуши сеть? Может быть, там выше, в посёлке «Медовая поляна», где раскинулись роскошные отели, и есть вайфай. Но до этого островка цивилизации ещё надо добраться!

Господи, ведь говорят, что любая инициатива наказуема. И зачем я вызвалась на эту афёру? Да потому, что умные коллеги греют кости на горячих пляжах Мексики, пока я провожу в одиночестве унылые январские праздники и недели после.

Новый год прокатывается по стране, словно апокалипсис, и после очень сложно вернуться в рабочий режим. А ещё сложнее – вернуть в него подчинённых. Но это ладно, сама виновата. Могла же отправить, Васю, к примеру, как только он вернулся бы. Нет же! Не сидится мне, блин, на месте. Хочется выслужиться перед начальством!

Курорты «Медовой поляны» довольно прибыльны. Здесь много чарующих взгляд мест, горные пейзажи, бани, термальные источники. А вот удачных мест для стройки всё меньше. Моя фирма выкупила землю под строительство крутой гостинцы на склоне Медвежьего плато, да вот только на земле этой стоит гостиница, руководство которой не способно понять, что такое бизнес, маркетинг, и клиентоориентированный подход.

Сроки строительства поджимают, к лету нужно начать стройку, но только бывшие хозяева этому совершенно не рады. Пытаются втянуть в судебные тяжбы нашу фирму. Вот меня и послали разобраться, уладить вопрос полюбовно. Только с чем я могу разобраться, если мокрый обильный снег стал настоящей преградой?!

Машина скользит по дороге и то и дело вязнет в снегу.

Осторожно сворачиваю на очередной развилке и вдруг вижу чей-то дом. В окнах призывно горит свет, и я понимаю: вот оно, моё спасение!

Принимаю ближе к обочине, как транспортное средство, словно уловив мысли, замедляется и глохнет. Ещё и бензин кончился! Было ощущение, что на местной заправке лихие горцы подлили мне что-то некачественное. Или разбавленное. Что, скорее всего, ближе к истине!

Достаю с заднего сидения сумку, глушу двигатель и выбираюсь из машины, тут же утопая в снегу по колени. Тонкие колготки мгновенно пропитываются влагой и от холода сводит ноги. Офигеть просто! Как здесь можно жить вообще?!

Озираюсь по сторонам. Глухой лес, горы, и халупа чья-то. Из трубы валит дым. Неужели дровами топят? Газовых труб в окру́ге не видно. Как и электрических столбов.

Шагаю по сугробам, подтянув воротник пальто к голове, и чувствую, как порывистый ветер треплет волосы. Поскальзываюсь на чём-то, падаю. Если не встану, то и замёрзнуть могу. Кто меня хватится до конца месяца? Никто. Родители разве что. Но я им купила путёвку на Мальдивы. К моменту их возвращения уже и похоронить меня успеют, как неизвестную.

Нахожу в себе силы встать и ускориться. Плевать, что халупа, и топят дровами! Главное, чтобы тепло!

С трудом сдвигаю кривую грубо сколоченную калитку и вхожу во двор. Здесь видно, что до снегопада двор пытались чистить. Из-за угла дома виднеется крытый вольер, откуда на меня начинает лаять огромная кавказская овчарка. Снег сыплет на её косматую холку, и я ёжусь тревожно. Кто тут живет? Может быть, лучше было замёрзнуть в том сугробе?!

Едва эта мысль промелькнула в голове, двери домика распахиваются, и на его пороге возникает человек в тулупе, с ружьём, чье дуло направляет аккурат на меня.

Замираю у первой ступеньки добротного крыльца и осознаю, что дрожу всем телом.

- Мы гостей не ждём! – рявкает силуэт мрачно, и свет что падает из открытой двери, очерчивает массивную фигуру.

- Пожалуйста, - хриплю жалко, - Моя машина сломалась, и я замёрзла…

- Вот в машине и ночуй, - отвечает хозяин дома и щёлкает чем-то на своём ружье.

- Там, откуда я приехала, женщинам, попавшим в беду, принято помогать! – упрямо шагаю на первую ступеньку, что, вероятно, шокирует хозяина халупы, ведь он недоумённо опускает ружьё.

- В этих местах в такую вьюгу умные женщины сидят дома, - отвечает он, но всё же делает ко мне шаг, и довольно грубо цепляет за воротник пальто, прежде чем я успела поскользнуться на второй ступеньке.

Встряхивает, как заплутавшую собачонку, скидывая с моего пальто снег, и подталкивает в дом.

Пошатываясь, забегаю в тепло и на миг задыхаюсь от горячего воздуха, что бьёт в лицо после царившей снаружи холодины. Лицо, пальцы рук и ног тут же начинает покалывать. Осознаю, насколько замёрзла и становится страшно за себя и свою жизнь. Кутаюсь в пальто и вспоминаю о мужчине, что решительно закрывает входную дверь на замок и проходит мимо, ставит своё ружьё в угол у открытого камина, и скидывает тулуп с мощных плеч. Здоровый. Серый объёмный свитер натянут на его груди, вытягивая петли. Тёмно-каштановые завитки волос на затылке, и растительность на лице мне как бы намекает на то, что мужчине около сорока. Ну или чуть больше. То есть он в моей возрастной категории.

Поднимаю глаза и встречаю мрачный, почти злой взгляд.

- Кто такая? – басит незнакомец строго, разглядывая меня с усмешкой.

Этот взор пугает и бесит одновременно.

- Вы нальёте мне горячего чаю?

Незнакомец хмурит сурово брови.

- Может тебе и постельку тёплую постелить?

Ну и хам! Воспитание здесь, видимо, так же отсутствует, как и остальные блага цивилизации!

Открываю рот, чтобы нахамить в ответ, когда из недр халупы этого чурбана показывается девочка, лет четырнадцати-пятнадцати. Неопрятная, в каком-то свитере, вроде того, что на хозяине дома, и старомодных джинсах.

- Ой, папочка, у нас гости?!

Что же, ну хотя бы не изнасилует этот странный тип. Потому что при словах о постели его глаза призывно сверкнули в отблесках жёлтого света от костра.

- Иди к себе, - тут же гонит девочку мужчина, - Она заблудилась, как только буря стихнет, поедет дальше. Ничего не обычного…

Я только киваю, в подтверждение слов мужчины и пытаюсь улыбнуться девочке, с лица которой не сходит восторг. Она кажется такой милой и наивной.

- Будете какао? – игнорируя приказ отца, спрашивает дочка, - Давайте пальто. Я его повешу над печкой, чтобы просохло.

Киваю спешно и снимаю промокшую от снега одежду и обувь и вручаю девочке. Та тут же скрывается из виду, пока её папаша оглядывает меня. Я неуверенно шагаю к диванчику у камина, но грубиян снова подаёт голос:

- Вам нельзя оставаться в такой виде!

Брошено с такой злостью, и будто отвращением, что я снова замираю, пытаясь понять тактику общения с этим несносным человеком.

Поворачиваюсь к нему, скрестив руки под грудью.

- Да? Мой вид оскорбляет ваш эстетический вкус?

Незнакомец окидывает меня взглядом вновь и отступает к шкафу, откуда раздражённо сдёргивает нелепый свитер и штаны, и швыряет ими в меня.

- Переодеться можете там, - кивает на дверь в конце коридора.

Что ж, надеть на себя что-то сухое и теплое, казалось, не такой уж дурной идеей. Бреду в указанном направлении и ощущаю на себе пристальный взгляд в спину. Ну что за дикарь!

Юркаю в узкую комнатку, которая оказывается санузлом, и разворачиваюсь к зеркалу. Смотрю на своё отражение и наконец, понимаю, что он имел в виду! Моя блузка, та самая, шелковая, влажная от снега облепила грудь, а от холода соски торчали так, что даже сквозь бельё пробивались! Ну и позорище!

Спешно скидываю свою нелепую одежду и быстро натягиваю семейный «лук» дикарей. Нет, это же надо? Так лохануться. Конечно, при ребёнке с такими сиськами…

Включаю воду и тщательно смываю растёкшуюся от снегопада косметику, просушиваю феном влажные волосы и заплетаю их кое-как в косу, чтобы хоть немного вернуть себе более приличный вид.

И как теперь показаться перед этим чурбаном? От стыда сквозь землю провалиться хочется.

Игнат

Незнакомка показывается из коридора, шлёпая босыми ногами по доскам пола. Этот дом не любит женщин. Их присутствие тут, как осквернение памяти Алины. Моей жены. Её не стало пять лет назад, и после я не приводил сюда никого.

Теперь глядя на незнакомку в одежде покойной внутри всё переворачивается от отвращения и злости. Но лучше так, чем та непристойная картина, когда крепкая молодая грудь призывно торчит, заставляя меня думать о том, как давно я не был с женщиной. Но это будет предательством. В первую очередь по отношению к Алине. Не прощу себе, если однажды коснусь тела другой. Никто не разрушит мой устоявшийся быт.

- Ваше какао, - дочь совсем взрослая, показывается из кухни, сжимая в руках три кружки ароматного напитка с маршмеллоу.

Вручает одну кружку гостье, вторую мне.

Девушка, брюнетка, опускается в кресло, подобрав под себя ноги, и вежливо благодарит Марину. Так, без косметики она казалась гораздо моложе. Сколько ей? Тридцать хоть есть?

Словно бы услышав мои мысли, гостья кидает быстрый неприязненный взгляд своих темно-карих глаз и отвлекается на дочь.

- Как тебя зовут?

- Марина, — радостно отзывается та.

Ей только исполнилось четырнадцать, но она выглядела гораздо старше. Грудь начала расти даже, что ввергало меня в шок. С первой менструацией мы справились с трудом. С ужасом поджидаю время, когда под воротами появится первый ухажёр. И тихо радуюсь, что живём довольно далеко от посёлка. А современная молодёжь слишком ленива, чтобы ехать несколько километров на свидание. Не то, что бы идти.

- А вас?

Марина скучает по общению с людьми, тогда как я наслаждался отшельничеством. Уединение и покой. Никаких нелепых бесед, ни о чём, навязчивого внимания, и случайных знакомств. Всё это не для меня.

- Аглая, - представляется между тем городская и отпивает какао.

На её губах остаётся белёсый след от зефира, и гостья быстро слизывает его розовым язычком. Чувственное движение злит. Мне кажется, будто она делает это намеренно. Или я настолько одичал, что невинное движение ввергает в ярость и острое желание убрать сие с глаз?

- Какое красивое имя! – восторгается дочь, - А чем вы занимаетесь?

Брюнетка снова кидает в мою сторону быстрый, косой взгляд и отвечает:

- Гостиничный бизнес.

Что же, минимум подробностей, но дочь это всё равно впечатляет. Марина радостно сверкая глазами, поворачивается в мою сторону и радостно сообщает:

- И папа тоже!

Аглая смотрит на меня, но в её взгляде нет и намёка на восторг. Скорее недоумение.

- Полагаю, у нас с вашим папой к этому делу совершенно разный подход, - в попытке изящно уколоть, она перестаралась.

Я не такой тупой, чтобы не понять намёка.

- Да? Откуда такая уверенность? Или у вас, городских всё как-то иначе происходит? – мрачно отвечаю, всем видом давая понять, что меня не пронять и нечего здесь из себя принцессу корчить.

Брюнетка усмехается и, игнорируя меня, вновь обращается к дочери:

- Ты есть в соцсетях? Давай подпишемся друг на друга? – она тянется к сумочке и достаёт мобильник, - Ваню Петриенко знаешь? Он частый гость в наших отелях. Я даже сфоткалась с ним.

Марина растерянно смотрит на гостью, словно бы та говорит на незнакомом языке.

- Интернет и соцсети у нас под запретом, - останавливаю происходящее, - Я придерживаюсь мнения, что девушке надо сначала разобраться в себе, а потом уже транслировать в массы части собственного тела.

Аглая смотрит на свой «мёртвый» телефон уныло, осознаёт, что сети по-прежнему нет, и прячет его обратно в сумку. С видимым усилием обращает ко мне глаза. Они у неё красивые, восточный разрез и цвет дорогого коньяка.

- Современного человека нельзя лишать гаджетов, это часть развития и прогресса…

- А также пропаганда глупых стандартов красоты и навязывания ненужных вещей.

- Я пользуюсь интернетом и выгляжу вполне адекватно!

- Да, до современных стандартов красоты вы явно недотягиваете.

Аглая покрывается горячими пятнами румянца. На скулах и шее, и там, где воротник свитера касается её тонких ключиц.

Мою фразу восприняла как оскорбление, хотя я её преподнёс именно в таком ключе. Но хотел сказать совсем другое. Городская отличалась от своих землячек. Ни накаченных губ, ни наклеенных ресниц. Так что да, по современным меркам она не красавица из соцсетей.

- Ну вы и хам! – издаёт гостья возмущённо.

Поднимаюсь из кресла, отпивая какао и утирая лицо рукой, говорю этой выскочке:

- Этот хам пустил в свой дом, что бы ты не замёрзла под забором как собака, - звучно ставлю кружку на столик у дивана и поворачиваюсь к Марине, - Покажешь ей здесь всё. Я пошёл спать. Завтра на работу.

С этими словами скрываюсь из гостиной, чтобы, наконец, остаться наедине с собой. Нет, общение с людьми совершенно точно не мой конёк.

Стягиваю с себя одежду и падаю на кровать.

В доме тепло. Слышу, как потрескивают дрова в камине.

Этот дом я построил сам, своими руками. Как и многие другие здесь. В посёлке меня уважали и даже ценили. Только что это даёт?

Укутываюсь в одеяло, а перед глазами встаёт негодующий взгляд неожиданной гостьи. И какого чёрта она явилась? И откуда вообще взялась здесь на мою голову?

И так проблем выше крыши.