Укрощение строптивого оборотня

– Верочка, сегодня надо доделать документацию, – не дожидаясь согласия, начальница положила стопку бумаг на мой стол и ушла.

– Ну, конечно! Всем домой надо, а Верочка может в кабинете заночевать, питаясь Божьим духом! – раздраженно пробурчала я себе под нос.

Когда под конец рабочего дня начальница зашла с толстой кипой бумаг, я интуитивно почувствовала, что сидеть мне сегодня снова допоздна. Надо бы встать, отнести документацию обратно и сказать «нет», но это значит лишиться как минимум премии, а мне взнос по ипотеке скоро платить…

Я сердилась и работала. Рассортировала в тишине офиса дела по датам, распечатала к каждому договору пакет документов, разложила, перепроверила… – и закончила к десятому часу.

Закрыв офис, поплелась на остановку уставшая, голодная, и там ещё минут двадцать ждала троллейбус.

Порывистый ветер и колючая изморозь добавляли «приятных» ощущений.

Пальцы на ногах окоченели. Чтобы окончательно не замерзнуть, я начала притопывать. Наверно, в своем пуховике я походила на медведицу, но мне уже было всё равно.

Вдалеке мелькнули фары троллейбуса.

«Наконец-то!» – обрадовалась я, но представив, что творится в переполненном салоне, приготовилась бороться за место.

Кое-как втиснулась. Створки троллейбуса закрылись с трудом, прищемив край куртки, но при мысли, что с каждой минутой приближаюсь к дому, на душе теплело.

Отсчитав десять остановок, я вышла. Чтобы допоздна не стоять у плиты, по пути решила купить немного вкусненького. Вот только стоило мне, голодной, увидеть на прилавках яркие упаковки, сработал хватательный рефлекс… К кассе я пришла с печеньем, конфетами, сосисками, бедрышками курицы гриль, двумя салатами.

Размышляя о том, как окажусь дома, рассчиталась на кассе и с тяжелыми пакетами вышла на улицу.

Резкий, пронизывающий ветер дул в лицо, колыхая выбившиеся из-под шапки пряди. А почти у самого подъезда порвался пакет. Это стало последней каплей.

– Как всё достало! – я едва сдерживала слезы, ощущая себя одинокой, никому не нужной неудачницей с копеечной зарплатой.

Отыскав замерзшими руками ключи, открыла подъездную дверь. Едва попыталась войти, тёмное пятно метнулось под ноги. Оно ловко просочилось в подъезд, отскочило подальше и только потом громко мяукнуло.

Я едва не упала! Раздражение дошло до предела, однако при виде больших, грустных глаз, смотревших с мольбой, я вдруг растаяла.

Всегда любила кошачьих, а несчастных и обездоленных так особенно.

– Ладно. Идём, накормлю, – кивнула, приглашая кота, рыжего красавца, идти за мной.

Он пошел. У квартиры я велела ему:

– Сиди тут!

Кот послушно сел. Но как только я приоткрыла дверь, пулей шмыгнул в квартиру и скрылся из виду.

– Э-эй! – закричала. – Ну-ка, вернись!

Непрошеный гость выходить не собирался.

– Вот паршивец! – я беззлобно топнула ногой, вошла и стала скидывать сапоги и куртку.

Уже успела помыть руки, переодеться, начать разбирать покупки, однако кот не думал выходить из укромного места.

Чтобы выманить его, я очистила сосиску от шкурки, отломила кусочек курицы и положила угощения в углу кухни. Думала, кот сейчас же прибежит, я подхвачу его и выставлю с едой за дверь, однако рыжий хитрец высунул мордочку из-за стены, повёл носом и убежал обратно.

Поев, я расслабилась. Захотелось спать. Но под кроватью засел пушистый наглец.

– Выходи! – позвала я кота. – Мыться пойдем!

Как ни странно, вылез. Осторожно, не доверяя мне, подошел ближе.

Я смогла рассмотреть гостя лучше. Он оказался чудо как хорош: рыжий, с зелеными глазищами, пушистый и, судя по взгляду, очень умный.

Не меньше часа я угробила на его помывку. Сначала мыла мылом, потом шампунем, пытаясь вытравить блох. Котофеич не вырывался, не пытался убежать или поцарапать. Он явно получал удовольствие от водных процедур и блаженно улыбался.

– Домашний, что ли?

– Мяу, – отозвался кот, поддерживая беседу.

Спать на подстилке в ванной пушистый гость отказался. Важно вышагивая, взобрался на кровать, удобно улегся на моей подушке и заурчал, показывая видом, что ночевать собирается тут.

– Не наглей! – проворчала я. Однако он уже освоил подушку, и смысла сгонять его я не видела. Достала вторую и легла рядом.

На следующий день с работы я неслась, томимая любопытством: устроил ли Котофей безобразие в квартире?

Не успела войти, он меня уже встречал. Пока разувалась, кот помчался на кухню, где, толкая лапой миску, начал шумом привлекать внимание.

– Я оставила тебе достаточно еды! – крикнула я из ванной.

– Мяу! – отозвался сердито он.

Я думала, что тарелка его пустая, однако обнаружила в ней почти нетронутые, заветренные кусочки еды, что положила с утра.

– Котофеич! – укоризненно обратилась к наглецу. – Меньше суток в гостях, а уже ведешь себя как барин!

Кот тоскливо покосился на салат, что я достала из холодильника. Под его голодным взглядом в меня и ложки не влезло. Не выдержав, положила ему в миску немного, и он накинулся, как голодный.

Так мы и ужинали вдвоем, пока в ванной набиралась вода.

Когда я пошла купаться, рыжий наглец увязался следом.

– Кыш! – попыталась отогнать его от двери, но он просочился и залез под ванну.

Выгонять кота шваброй было лень, поэтому я плюнула.

Скинула халат, наклонилась, чтобы проверить температуру воды, и не ожидала, что в мой зад вцепятся острые когти. Дернулась, рука на влажной боковине ванны потеряла опору, и я полетела лицом в воду… 

***

«И чего только не привидится во сне?» – подумала, сладко потягиваясь в мягкой, тёплой постели. Открыла глаза и моментально проснулась, потому что лежала на огромной чужой кровати с синим балдахином над головой. В воздухе витал благородный запах лаванды.

 Я осторожно приподняла тяжелую бархатную ткань и увидела огромную комнату размером с пять моих квартир. Через высокие окна на дорогой глянцевый паркет падали солнечные лучи, в которых клубились невесомые пылинки. Затем мой взгляд скользнул по потолку с богатой лепниной и замер на изумительно роскошной хрустальной люстре, сияющей в лучах заката.

Как зачарованная я рассматривала помещение и гадала: как здесь оказалась?

Всё слишком изысканно, фешенебельно, и посреди этого великолепия голая я, заботливо укрытая одеялом.

Я усиленно моргала, но мираж не исчезал. На всякий случай похлопала себя по щеке, другой. Не сплю.

– Где я? – Мой робкий голос эхом отразился от высоких стен, оббитых голубым шёлком. Перебирая в памяти варианты, вспомнила о происшествии, случившемся накануне в ванной. Торопливо провела ладонью по филейному месту, а оно целое, без единой царапинки.

– Что за чертовщина? – перекрестилась на всякий случай.

Совсем рядом раздался мужской смех. Грудной, приятный. Я отодвинула балдахин и увидела в резном кресле, стоящим напротив нетопленного камина, вальяжно развалившегося типа: рыжеволосого, в белой рубашке с пышным жабо. Он сидел ко мне вполоборота, но в зеркале, висевшем на стене, видел всё, что я делала.

 Симпатичный тип, заметив, что я наконец-то обратила на него внимание, повернул голову, и зелёными глазищами, цвета травы, бесцеремонно заскользил по моему лицу, голому плечу, с которого по закону подлости слетело одеяло.

Он уверен в себе, даже в кресле сидит, закинув ногу на ногу и с бокалом вина в руке. А я, мало того что голая, ещё и непричесанная. И в таком виде больше напоминаю ощипанную курицу, чем роковую соблазнительницу. Стыдно и обидно.

– Кто вы?! – я хотела, чтобы голос прозвучал уверенно, хотя бы по-деловому, а вышло испуганно и робко. Рыжеволосый улыбнулся и, отпив вина, небрежно ответил:

– У меня в гостях. Я виконт Тирс Нормер Рийский, рад приветствовать вас в моем доме.

– Верните меня домой! – с ходу потребовала я. Если он думал, что при виде окружавшей меня роскоши я разрыдаюсь от счастья, пусть губы закатает.

– Почему вы так желаете вернуться в мир, где бедны, питаетесь гадостью и живете в халупе? – Виконт какой-то там Райский высокомерно поднял голову, и на его рыжих волосах, рассыпанных по плечам, заиграли блики вечернего солнца.

«Откуда он знает?» – я испугалась, что тип следил за мной, но стоило Райскому надменно растянуть губы, меня пронзила догадка:

– Котофеич! – прошептала растерянно.

Виконт скривился, будто дольку лимона лизнул. И вот тут я не выдержала.

 – Халупа – не халупа, а моя – родная, любимая! Верните меня домой! – потребовала решительно.

– Позже. Пока наслаждайтесь гостеприимством.

– Ну, знаете! – я от возмущения хватала ртом воздух. – Тогда, в бедственном положении вы не были столь высокомерны!

Надменный красавчик переменился в лице, сильнее сжал фужер, обжег меня испепеляющим взглядом. Видите ли, меня оскорблять можно, а эту родовитую сволочь так не тронь. Что он аристократ, я даже не сомневалась.

– Обещаю, за ваше гостеприимство отплачу сполна, – ответил холодно.

– Замечательно! – огрызнулась я. – Тогда скорее отправьте меня домой. И будем квиты!

– Увы, без помощи императорского мага это невозможно, – виконт склонил голову к плечу, всем видом демонстрируя равнодушие к моей проблеме.

– Да? – усмехнулась я нервно. – А сюда же доставить смогли!

– Уверяю вас, лиера, тогда тоже не обошлось без его помощи.

– Так заставьте его вернуть меня! – я почти перешла на крик.

– Вы ведете себя невоспитанно, – припечатал он меня высокомерно.

– Вы, вломившись в мой дом, тоже повели себя невоспитанно! – я насупилась и попеняла ехидно: – И тогда вас из моей халупы было не выставить.

Лицо рыжего перекосилось от раздражения. Он сжал пальцами подлокотники кресла, сомкнул челюсть. Я даже испугалась, однако он выдохнул и на удивление сдержанно ответил:

– Маг приоткрыл портал в водной глади на мгновения, и, если бы мы не успели, дело пошло бы насмарку.

– Я не просила меня переносить!

– Увы, ваше присутствие необходимо здесь, – отрезал он. – Если желаете поговорить об обстоятельствах, приглашаю отужинать. Слуги накрывают стол. – Наглец поднял бокал, чествуя меня, и сделал глоток. – Вечер в компании прекрасной лиеры – что может быть лучше?

«Лицемер! – разозлилась я и от души пожелала, чтобы лгун подавился.

Я обычная по внешности, с круглым лицом, носом, немного картошкой, без особых талантов, поэтому не надо мне лгать. Я не дура и умею трезво смотреть на вещи.

Первое приятное впечатление от наглого красавца окончательно прошло, и теперь он, кроме желания вырвать из его шевелюры приличный клок, иных эмоций не вызывал. Н-да, а всего-то пожалела помоечного кота! Я выпрямилась и попыталась смотреть тоже свысока, хотя в моем положении это было затруднительно.

Ещё никогда прежде я так горько не жалела, что не обладаю ослепительной красотой. Но ведь это не повод относиться ко мне без уважения!

– Не кажется ли вам, виконт, что выкрав меня из моего дома без моего согласия весьма странным способом, вы поступили некрасиво и неблагородно?

– Я доверенное лицо императора Максимильена и перенес вас в мой мир по его приказу. И поверьте, на это были веские причины.

– А не кажется ли доверенному лицу императора, что оно ведет себя весьма недостойно, – я усмехнулась, старательно намекая рыжему, что, несмотря на его теперешний аристократический лоск, помню его бездомным котом.

– Разве? – приподнял он золотую бровь.

– Вы пялитесь на меня.

– Я что-то ещё не видел? – виконт обнажил белые зубы. Я покраснела, вспомнив, как в ванной стояла голая. А мерзавец продолжил: – Если вам надоело пререкаться, предлагаю отужинать сочным мясом в ягодно-медовой подливе, крем-супом из нежнейших душистых овощей со сливками и куропаткой, а уж о сладком скромно промолчу. В моём мире еда гораздо лучше, чем в вашем.

– Какие привередливые ныне рыжие коты! – пробурчала я ехидно. Виконт прищурился, растянул губы в усмешке и медленно, цедя слова сквозь зубы, ответил:

– Я из рода Золотых Лигов. Состою на службе Его Величества, – поставил фужер на стол и гордо встал. – Поговорим позже. Гареда поможет вам собраться. – И покинул комнату.

Как бы я ни злилась и ни негодовала, отметила, что двигается тип грациозно, умело использует свое мужское обаяние. Думает, на дуру нарвался? Опоздал на лет дцать. Появился бы, когда мне было пятнадцать, я бы визжала от восторга. А сейчас мои года – моё богатство. Набитые жизнью шишки и неудачные романы тоже пополнили копилку опыта. Так что пусть хоть голым на столе танцует, чихала я на его смазливую мордаху!

Вера

В комнату вошла степенная служанка, круглая, как колобок, в безупречном платье и белейшем фартуке. Тугие косы, как две змеи, обвивали её голову и походили на корону, которую женщина гордо несла.

– Лиера Вера, позвольте помочь вам одеться к ужину, – она склонилась в лёгком поклоне, выпрямилась и застыла, внимательно осматривая меня. В маленьких карих глазках сквозило любопытство, хотя Гареда и пыталась скрыть его.

Я кивнула.

Габаритная горничная подошла к двустворчатым дверцам, распахнула их, и я застыла с открытым ртом, потому что столько роскошной одежды прежде никогда не видела.

– Полагаю, белая рубашка под низ не обсуждается?

Я снова кивнула. Гареда, смягчившись, пояснила:

– Вы явились в столь странном виде, – многозначительно окинула меня взглядом. – Простите, не моё дело, как принято ходить в вашем доме, но позвольте посоветовать, что принято носить в нашем.

Я продолжала молчать, потому что, с одной стороны, злилась, ведь я не дикарка, а, с другой стороны, женщина – служанка, и не её вина, что Рыжий утаил обстоятельства моего появления здесь.

Достав из шкафа длинную сорочку и симпатичные панталоны, Гареда положила их на край постели и попыталась стянуть с меня одеяло. Тут я не выдержала и ответила:

– Сама!

От моего голоса, немного требовательного и хриплого от волнения, горничная вздрогнула.

Вытянув руку, я схватила панталоны, торопливо надела под одеялом. Потом натянула сорочку. И только потом встала с постели.

– Корсет тоже обязателен, – Гареда разложила передо мною несколько разных. Я хотела было запротестовать, но очень уж мне приглянулся алый, с чёрными кружевами и вышивкой.

– Тогда этот, – указала я на понравившийся.

– Хорошо, – по взгляду горничной читалось, что выбрала весьма дерзкую вещь. Ну и что! Корсет мне нравится.

Оказалось, что он очень удобный и совсем не такой, каким я его себе представляла. Да, в талии жал, зато как утягивал. А как приподнял грудь. Я стала выглядеть изящно.

Поверх первой юбки на меня надели вторую из жёсткой ткани. На неё красивую пышную третью. И только потом голубое платье с небольшим вырезом.

Не знаю, как горничной удалось, но за пять минут, благодаря шиньону в тон моим волосам, она сотворила приличную причёску. Сразу видно, что Гареда – отличная служанка с большим опытом.

– Вы давно служите в этом доме? – поинтересовалась я.

– С юности, лиера Вера.

Разговор не заладился, и дальше мы молчали.

В столовую меня проводил вышколенный дворецкий.

Войдя, я растерялась от размера зала, окружавшей роскоши, бликов света в хрустале и зеркалах, люстры, мерцавшей разноцветными огоньками...

– Рад, что вы оценили мой вкус, – виконт Райский, казалось, подмечал все мои эмоции.

– Иметь вкус – хорошо. Но лучше, когда есть возможности для удовлетворения вкуса, – парировала я, садясь за стол.

Слуга в зелёной ливрее пододвинул стул, другой продолжал раскладывать еду по тарелкам.

– Из ваших уст, Вера, слово «удовлетворять» звучат несколько порочно, – нахально заявил виконт.

– Эй, порочный мсье, давайте перейдём к делу, – оборвала я его.

– Хорошо. Но наедине.

Разглядывая богатый стол с тонкой, почти прозрачной фарфоровой посудой, затейливые вилки, ножи и ложки, я чувствовала себя неуютно. Я простая девушка, по ресторанам ходить не приходилось. Знаю только, что то, что лежит слева – держат левой рукой, что справа – правой. А опозориться перед рыжим снобом не хотелось.

Слуга разлил бордовое вино по фужерам, поклонился и покинул зал. И только тогда виконт заговорил.

– Не знаю, кто такой «мсье». Предполагаю, это обращение к мужчине в вашем мире. В нашем к благородным мужчинам обращаются «леер». Но учитывая наше близкое знакомство, – он многозначительно оглядел меня, моё скромное декольте, – можете называть меня по имени – Тирс.

Я гневно покосилась на него, и он рассмеялся.

– Я всё забываю, что вы из дикого мира. Виконт – титул. Тирс – имя. Нормер – род. Рийский – название нашей родовой провинции.

– Надеюсь, ваш мир не покажется мне диким, – сдерживая раздражение, ответила я и взяла в руки вилку и нож, похожие на те, что выбрал Рыжий. – Так зачем вы похитили меня?

Я надеялась получить ответы на мучившие меня вопросы, но громкий голос дворецкого объявил:

– Виконт, пожаловала графиня Мелия.

Я нахмурилась. Сколько можно меня мучить неизвестностью? Однако хозяин дома тоже нерадостно улыбнулся и, недовольно кивнув, распорядился поставить третий столовый прибор.

Пока некая Мелия не пришла, Райский, как я обозвала про себя пафосного типа, предупредил:

– Для всех вы дочь подруги моей матери.

Не успела я возмутиться, дверь в столовую открылась, и в залу вплыла хрупкая блондинка. Райский при её появлении встал.

Я никогда не считала себя толстой, но в сравнении с графиней почувствовала себя деревенщиной, вскормленной домашними, многокалорийными харчами. Такая она была тоненькой, почти миниатюрной, миловидной и похожей на куколку. Однако увидев меня, гостья недобро прищурилась, но быстро взяла себя в руки и защебетала, кокетливо стреляя глазками:

– О, Тирс, я счастлива, что ты вернулся! – И взглянула на него таким проникновенным взглядом, что будь я влюблённым мужиком, расчувствовалась бы. Но я не Тирс, поэтому лицемерную сучность графини мигом просекла.

– Здравствуй, Мелия, – ответил сдержанно Райский. – Удивлён, что ты первой узнала о моём возвращении.

– Почувствовала сердцем, – ответила она, потупив взор. – Я же твоя невеста.

Тирс криво улыбнулся. Ба, кажется, он не только со мною холоден и пренебрежителен, но и со здешними девами тоже.

При посторонних Райский рассказывать о причине моего похищения не собирался, поэтому я молчала. Хозяин дома представил меня гостье, но она на меня даже не взглянула, всем видом демонстрируя, что я пустое место. На что мне было, собственно, плевать.

Ужин проходил в тягостной обстановке. Тирс немногословно отвечал на глупые вопросы графини и больше смотрел в тарелку, чем на невесту. А когда на его кольце замелькал кристалл, обрадовался. Извинившись, он покинул столовую, оставив нас с Мелией наедине.

– Ты не получишь его! – тихо прошипела графиня, как только мы остались без свидетелей.

– Не очень-то он мне нужен, – спокойно ответила я и продолжила есть.

– Из какой дыры ты выползла, безродная дрянь?!

– Спроси у виконта, – я отвернулась. Графиня разозлилась, резко встала из-за стола и убежала из столовой.

Вот честно, баба с воза – кобыле легче. Только одной за огромным столом сидеть неловко, но я заставила себя не поддаваться панике. И поступила верно. Уже скоро Райский вернулся. Однако увидев меня одну, приподнял бровь:

– Вы напугали графиню?

– Много ей чести, – пробурчала я и вонзила три зубца серебряной вилки в неизвестный мне овощ, похожий на брюссельскую капусту, но красный и с ореховым вкусом. – Только не вздумайте уехать и оставить нас с ней тет-а-тет, иначе отряд потеряет бойца.

– Какого? – полюбопытствовал он с улыбкой.

– Вы, виконт, слишком себялюбивый или глупый? – посмотрела на него сердито.

– Вы снова грубите?

– Вы снова обманули меня. Обещали разговор, а в итоге… – я замолчала на полуслове, потому что вернулась Мелия. Но теперь она улыбалась и смотрела на Тирса невинными глазами.

– Ты приедешь на бал? – спросила лицемерка с придыханием, вернувшись на место.

– Если не будет срочных дел, – ответил Рыжий.

– Ты же обещал! – она капризно закусила губу.

По-моему, бледная немочь собиралась устроить Рыжему «концерт», однако, к его чести, он не позволил этого сделать, холодно осадив:

– Милая, Мелия. Прошу запомнить, для меня служба превыше всего.

Её глаза заблестели, губы задрожали.

Так-так-так… Они бранятся, а, вестимо, бледная немочь подумает, что причина ссоры во мне. Уверена, не выходя из дома, я нажила себе врага. Пока я раздумывала, чем для меня обернётся их ссора, гостья взяла со стола маленькую сумочку, открыла её, и по залу пронёсся вскрик:

– Моё кольцо! – У графини задрожали руки. Она подняла блестевшие от подступивших слёз глаза на Тирса, и я сразу почувствовала: пахнет неприятностями!

– Что с твоим кольцом? – поднял голову Рыжий. – Оно потемнело, предрекая скорую гибель? Посветлело, показывая силу твоей любви? Или треснуло, предрекая роковую разлуку? – Он ехидно усмехнулся.

Нет, этот красавчик определённо любил издеваться над девушками. Эта дурища как хочет, а я не позволю к себе так относиться. Пусть только скажет обо мне что-то нелестное, вновь припомню ему замёрзшего кота с грязными сосульками на брюхе. Однако сейчас дело меня не касалось, и я молчала. А спектакль тем временем продолжался.

– Нет! – графиня отчаянно закачала головой. – Оно не гармонировало с цветом наряда, и я положила его в сумочку! Ведь я без него не выхожу из дома! Оно должно быть здесь, но его нет!

 Её надрыву в голосе могли позавидовать голливудские актёры. Однако мне было весело ровно до тех пор, пока эта дрянь не произнесла:

– Когда я уходила, оставила сумочку на столе...

Я застыла с открытым от возмущения ртом, Рыжий нахмурился. Однако вместо того, чтобы нападать на меня, подозвал слугу.

– Тенет, вы видели что-нибудь странное во время моего отсутствия?

– Нет, виконт, – ответил тот.

У Рыжего от бешенства покраснели щёки, уши. Он повернулся к графине и строго спросил:

– Мелия, ты понимаешь, что подобные обвинения не шутка?

– Шутка?! – истерично закричала она в ответ. – Я твоя невеста! Как ты можешь так думать?!

– Хорошо, я приму меры, – он шепнул что-то склонившемуся слуге, и Тенет ушёл.

Минуты ожидания были унизительными для меня. Лицемерка Мелия рыдала, томно всхлипывала, а мы молчали.

Дверь неожиданно распахнулась. В столовую вплыла высокая дама, внешне очень похожая на Тирса. С такой же розоватой кожей, разрезом и цветом глаз, рыжими волосами удивительного пшенично-золотистого оттенка. И, кажется, у них даже характеры похожи. Потому что дамочка так же язвительно улыбнулась.

– Лиеры, – она оглядела нас двоих внимательно. – Мы приложим все силы, чтобы найти пропажу. – Обернулась к дворецкому. – Тенет, опроси всех слуг. А мы пока поищем пропажу тут.

Она подошла к столу. Райский помог ей сесть и пододвинул стул.

Ожидая очередное унижение, я чувствовала себя мерзко, однако дама повернулась ко мне и приветливо спросила:

– Лиера, вы не заметили ничего подозрительного в столовой, пока были одни?

– Нет, – ответила ей. Я старалась держать себя в руках, и всё же лицо покрылось предательским румянцем. Я всегда краснела, когда нервничала, но что подумают незнакомые люди?

– Хорошо, я верю вам, – дама улыбнулась и перевела взгляд на графиню. – А вы, Мелия?!

– Ваш вопрос звучит унизительно, Эдалина! – довольно резко ответила та.

 Дама улыбнулась, кивнула виконту. И тогда он ответил:

– Мелия, прошу вас покинуть наш дом и впредь не появляться у нас. Отныне вы нежеланный гость в доме виконта и виконтессы Нормер Рийских, – Рыжий говорил спокойно, однако выходило хлёстко, унизительно. – Помолвку считайте расторгнутой.

– Что?! – позеленела от злости красотка и, ища поддержки, повернулась к хозяйке дома.

– Этим поступком вы, графиня, оскорбили наш дом, нашу гостью, – отчеканила Эдалина.

– Я не понимаю! – не унималась нахалка.

– Эдалина Нормер Рийская обладает поисковым даром. Желая сделать пакость, вы упустили этот важный момент, – Рыжий ехидно улыбнулся.

Покраснев, графиня вскочила со стула, схватила сумочку и опрометью выбежала из зала.

– Тирс, ты избавился ещё от одной невесты, – задумчиво произнесла виконтесса. – Можем продолжить ужин. Вы не против, если я составлю вам компанию?

– Нет, мама, – Рыжий впервые тепло улыбнулся.

Беседа за столом стала более непринуждённой, но после пережитого стресса я чувствовала себя скверно и не хотела разговаривать, а потом подумала:

«Что собственно теряю?» – и снова потребовала:

– Верните меня домой!

Хозяйка дома побледнела, опустила чашку на блюдце, повернулась к сыну.

– Что это значит, Тирс? – спросила она взволнованно. С высокомерного Райского мигом сошли спесь и бахвальство.

– Не успел предупредить, мама. Присутствие лиеры Веры в нашем доме требуют интересы Его Величества. Поэтому попрошу некоторое время считать лиеру гостьей и представлять её знакомым, как дочь вашей близкой подруги.

– А что потом? Когда я стану ненужной? – вклинилась в разговор я. – Можно будет не считать меня гостьей и вышвырнуть на улицу?

– Боюсь, я выставлю вас на улицу раньше! – пригрозил Райский, сверкнув глазами.

– А интересы Его Величества? – язвительно напомнила я.

– Тирс, что происходит?! – Эдалина выглядела такой взволнованной, что я даже немного устыдилась, что огорчила хозяйку дома, однако ей всё равно пришлось бы узнать об этом. Так пусть хотя бы узнает новость с пользой для меня.

– Он силой привёз меня сюда! – первая успела выпалить я.

– Как силой? – хозяйка дома ошарашенно смотрела на сына. – Ты похитил девушку?

– Похитил! – выкрикнула я. – Ещё хотел утопить!

Рыжий гневно сверкнул глазищами, недобро осклабился, и тогда я произнесла одно слово:

– Мяу!

Райский дёрнулся, хозяйка дома растерянно заморгала.

– Я не понимаю, что происходит! – прошептала она, прижимая руки к вискам.

– Мама, я расскажу позже! – у Рыжего ходили желваки. Кажется, он этот день запомнит надолго.

Я мстительно улыбнулась. Прежде чем красть меня, нужно было подумать головой, с кем связывается. Да он ещё пожалеет, что явился в мою жизнь под личиной бездомного кота, обманул доброе сердце и похитил! Правда, если прежде не утопит меня в ванной. По злым глазам вижу, что мечтает об этом.

Тирс

Всегда подозревал, что Спаст – ушлый старикашка. И как я мог ему поверить? А впрочем, что я мог изменить? Приказы Его Величества не обсуждаются.

Едва старый артефактор сел за круглый совещательный стол, сразу же затянул каркающим, сиплым голосом:

– Ваше Величество, я разыскал истинную наследницу ледяного герцога. Это одинокая дева тридцати лет от роду. При должном старании её будет легко расположить и уговорить вернуться в наш мир. Звериная ипостась поможет виконту Нормер Рийскому справиться в иномирье со многими обстоятельствами. Я считаю, это задание можно поручить только ему.

«Тридцатилетняя засидевшаяся дева? – усмехнулся я самонадеянно. – Что может быть проще?» – И согласился с лёгкой душой.

Чтобы обстоятельства важного дела сохранить в тайне, переход решили проводить не в многолюдном дворце, а в нашем родовом особняке. Времени было в обрез, и мы всё делали в спешке.

Прежде чем открыть переходной портал, сотворённый из двух больших зеркал и мудрёных пентаграмм, Спаст придирчиво оглядел меня и потребовал, чтобы я принял звериный облик.

– Так будет проще перенестись в иномирье, – пояснил он мимоходом, сосредоточившись на проверке символов, начертанных красной тушью по краям зеркал.

– А в чём собственно разница? – спросил я, впервые заподозрив подвох.

– Долго объяснять. Вам, молодой человек, лучше поверить опытному магу! – Отмахнулся старик. – Скорей же раздевайтесь!

– Но тогда я в том мире окажусь голым. Я могу перенестись и там перевоплотиться.

– Не спорьте! Одежда не перенесётся! – взвизгнул он. – Мы теряем драгоценное время! Скорее!

Решив, что старику виднее, я быстро скинул сюртук, рубашку, штаны, обувь, перевоплотился и встал между зеркал, ослепительно сиявших.

– Помните, виконт! Переходом обратно послужат зеркала или водная гладь! – крикнул Спаст почти в самое ухо и дал знак, что пора. – Метка приведёт к герцогине! Она же вернёт обратно!

«Какая метка?!» – не успел я уточнить, вспыхнул яркий свет. Я зажмурился, и тело охватила лёгкость, а потом на меня внезапно обрушились гул и холод.

Открыв глаза, я растерялся. Ожидал увидеть что угодно, но только не неприветливый мир гигантов.

«Что за?..» – завертел головой. На нос упала снежинка. Чтобы смахнуть её, поднял лапу и увидел вместо массивной, когтистой лапищи маленькую кошачью лапку! Тут я понял: это не люди и строения гигантские, а я ростом с ручную собачонку!

Хотел прорычать, что когда вернусь, собственноручно придушу старикашку, но из горла вырвалось лишь злобное шипение. Тогда-то меня окончательно озарило, в какую неприятность я угодил. Мало того что не могу разговаривать в зверином обличье, ещё и не могу обратиться в человека! Если бы мог, схватился руками за голову. Хотя, с другой стороны, перенесись я сюда без одежды, не смог бы перевоплотиться и замёрз бы на морозе. Ведь здесь зима, сугробы и ледяной, порывистый ветер.

Мысленно проклиная ушлого мага, свою самонадеянность, я для предосторожности забрался на дерево и принялся изучать новый, неизвестный мне мир.

Он был ужасным: бело-серым, с грязным снегом, с одинаковыми унылыми домами, похожими на коробки, железными повозками, от запаха которых тошнило. Я был поражён и не знал, как сориентироваться. Ещё магическая метка неумолимо тянула куда-то.

«Быстрее найду наследницу – быстрее вернусь домой», – решил я и затрусил в сторону, где должна находиться дочь герцога Дотвига.

Я бежал долго, до изнеможения. Лапы устали и от чёрного снега, пахшего какой-то дрянью, потрескались до крови. Но с каждым часом я чувствовал, что приближаюсь к ней. Однако когда под вечер почти добрался до наследницы, ощутил, что разыскиваемая особа удаляется от меня, причём настолько быстро, что, если я буду бежать изо всех сил, не смогу догнать её. Эх, если бы я только мог принять свой истинный облик лига!

Всю ночь добирался до нового места назначения, уже не разбирая: иду ли через серый сугроб или по слякотной, грязной дороге. Просто шёл из упрямства напролом. Но с наступлением утра наследница снова уехала. Я же настолько обессилел, что не мог сдвинуться с места. Только позже, отлежавшись на льду, я – виконт Тирс Нормер Рийский, потомственный аристократ, прежде величественный лиг, а ныне бездомный кот, с трудом добрался до ближайшего смрадного подвала, юркнул в него и заснул на тёплой трубе.

Да, там я отогрелся, однако теперь меня досаждали ненасытные блохи и голод.

«Какой позор», – изводился я, не представляя, что делать с вымаранной непонятным жиром шерстью.

Поздно вечером наследница герцога вернулась домой. Её приближение я почувствовал издалека и поспешил навстречу. Но по полупустой дороге шла не дева, а очень странная женщина в жуткой накидке, уродующей фигуру, мужских штанах и с двумя тяжёлыми сумками.

«И это герцогиня?!» – изумился я. Но одновременно обрадовался, что нахожусь не в человеческом облике, потому что вот «это» соблазнять я не хотел.

Наследница прошла мимо меня, фыркая и пытаясь сдуть с лица мешавшую ей прядь. Но задание Его Величества надо исполнять, поэтому я вздохнул и обречённо пошёл следом.

«Как уговорить её вернуться, если не могу сказать ни слова? Как соблазнять, если не человек, а жалкий кот? – роились мысли в голове. – Доберусь до старикашки Спаста, сверну его тощую шею».

У наследницы в этом мире дела тоже не ладились. Уставшая, она с трудом несла здешние странные сумки.

Я чувствовал, что сегодня у нас обоих неудачный день, однако не ушёл. И как только она подошла к подъезду, бросился наперерез.

 Она остановилась, удивлённо захлопала ресницами, разглядывая меня. Наблюдая, как её грустные, достаточно красивые глаза добреют, я воодушевился и жалобно обратился к ней:

– Ма-ау!

– Пошли, Котофеич! – мягко позвала она меня.

Её голос показался мне приятным. Когда она улыбнулась – не такой уж и безобразной. А когда не стала выгонять из бедного, но чистого и тёплого дома, я решил, что герцогиня не так уж и плоха.

Она накормила меня, потом помыла. Когда её сильные пальцы массировали моё маленькое звериное тельце, я едва сдерживал рвущееся из груди урчание.

«Нет, она определённо не так уж и плоха. Не красавица, зато фигура ничего и добрая», – подумал я, впервые за три дня засыпая сытым, в тепле, на чистой кровати.

 Вот только ночью мне приснилась наследница, танцевавшая на императорском балу в прозрачной ночной сорочке, одновременно жующая куриную ножку и предлагавшую куснуть мне! Я проснулся удивлённым и потом долго не мог заснуть из-за странных впечатлений. Однако герцогиня тоже плохо спала и ворочалась во сне.

Утром Вера ушла на работу. Её имя я узнал, когда она беседовала со странным предметом, приложенным к уху. Я предположил, что это один из способов общения на расстоянии, но если в этом мире нет магии, как оно работает?

Пользуясь свободой, тщательно осмотрел её жильё, подыскивая подходящий предмет, который можно было бы использовать для открытия портала. Вот только большого зеркала в доме не было. А небольшое, что находилось в ванной, не подходило по размеру и располагалось слишком высоко. Мало того что бёдра наследницы застрянут, так ведь её ещё надо уговорить залезть в него.

Я нервничал, однако вечером проблема разрешилась сама собой, когда Вера вернулась, накормила меня, а потом голышом пошла в маленькую комнатушку.

Да, ныне я кот, но по сути мужчина, поэтому странно было бы, если бы не увязался следом.

Я получал эстетическое удовольствие, созерцая её пышные бёдра и тонкую талию.

Однако, когда увидел лохань, до краёв наполненную водой, быстро смекнул: это шанс! Осталось его правильно использовать. Я затаился, выжидая момента, и, когда наследница наклонилась, пожалел, что придётся вцепиться когтями в эти аппетитные ягодицы…

Голый, мокрый, с такой же бесчувственной наследницей на руках, я вывалился из зеркала в своём кабинете. Повезло, что в Диртии ночь, в кабинете никого не было, и я смог всё тихо провернуть.

Пользуясь тем, что все в доме спали, я накинул на себя любимый халат, свою рубашку на наследницу и быстренько перенёс её в свободную гостевую комнату, чтобы никто и никогда не узнал, через какое унижение мне пришлось пройти.

Вера спала крепко. Дабы немного выиграть время, я положил ей под голову одну из любимых матушкиных подушек, способствующих спокойному и крепкому сну, и пошёл приводить себя в порядок.

К утру я выглядел достойно. Однако усталость проглядывала во взгляде. И, кажется, я похудел.

Моё внезапное появление слуги восприняли спокойно. За время службы привыкли, что я мог среди ночи уехать, вернуться, снова уехать. А тут всего-то заперся в кабинете на три дня, а потом вышел голодным и нечёсаным.

 Матушка всё ещё пребывала в загородном поместье, и я радовался, что обстоятельства складывались как нельзя лучше.

Вере пришлось нелегко в том мире. Стоит ей показать роскошный дом, наряды, приставить горничную, она с радостью согласится на все условия и как миленькая подпишет договор.

Я дожидался её пробуждения в радужном настроении. Однако…

***

Вера проснулась испуганной, удивлённой. С восхищением оглядела убранство гостевой комнаты, но почему-то упрямо требовала вернуть её обратно в неприветливый мир. Понимая, что она перенесла стресс, я настроен был общаться терпеливо, снисходительно, но ровно до тех пор, пока она не назвала меня – потомственного виконта – прозвищем безродного кота. Если после этого ожидала от меня приветливости, зря. Я разозлился и, с трудом сдерживаясь, отчеканил:

– Обещаю, за ваше гостеприимство отплачу сполна.

Дальше разговор не пошёл. Оставалось надеяться: убедившись, что ей ничего не угрожает, Вера проявит благоразумность, и мы сможем поговорить об обстоятельствах дела. Хорошо бы подошла совместная трапеза, однако появление взбалмошной Мелии испортило план.

Прежде я терпел её выходки, считая, что, приблизив стервозную графиню, избавлюсь от других назойливых претенденток, прельщённых моим состоянием. Однако она самоуверенно разнесла по всей столице о скорой нашей помолвке и начала вести себя слишком навязчиво. Теперь же вдобавок обвинила мою гостью в краже.

«Всё, отныне только служанки, содержанки и никаких отношений с лиерами!» – решил я, радуясь, что удалось восстановить справедливость и избежать скандала. Но с появлением виконтессы обиженная Вера ринулась ва-банк, припомнив мне все свои злоключения. Правда, матушка моя – выдержанная женщина, помогла выправить ситуацию.

– Вера, как бы то ни было, в доме виконтов Нормер Рийских вы можете чувствовать себя в безопасности. И смею вас уверить, что, несмотря на скверный характер моего сына, в душе он истинный леер и не позволит себе никаких низменностей, – заверила она гостью.

Вера замолчала. Недоверчиво посмотрела на виконтессу, потом на меня, насупилась, но пререкаться не стала. Лишь грустно спросила:

– Надеюсь, вы вернёте меня домой?

– Непременно. Как только закончим все дела. Клянусь, – пообещал я.

                                                                                                    

Вера

 Хмурый виконт сидел за столом и смотрел на меня с неприязнью.

 – Вера, вы желаете сейчас узнать обстоятельства или позже, когда успокоитесь и придёте в себя? – Взяла дело в свои руки виконтесса Эдалина, понимая, что я расположена к ней больше, чем к её сыну.

– Сейчас, – чтобы перестать теребить салфетку и не показывать, как сильно нервничаю, я сцепила пальцы замком и добавила: – Не просто же так меня перенесли в этот мир.

– Вы иномирянка? – удивилась хозяйка дома. – Тогда понимаю, как вам тяжело. Однако уверяю, без нашей помощи вы не останетесь.

«Хотелось бы верить», – вздохнула я, ощущая себя в новом мире совершенно одинокой.

Виконтесса повернулась к сыну, кивнула, и он заговорил:

– После пожара в императорской библиотеке повредились несколько важных договоров. Один из них – подписанный герцогом Дотвигом. Для безопасности Миритии важно скорее восстановить его. Это не такое сложное дело. Всего-то надо подтвердить продажу подвески.

– Подтвердить продажу подвески? Тогда обратитесь к герцогу Дотвигу, продавшему её! – странно, что из-за такой мелочи поднялась суета. Или хитрый Райский что-то утаил?

– Мы бы, лиера Вера, обратились, однако ни герцога Лазара Дотвига, ни герцогини Виалины Дотвиг уже нет в живых. А вы являетесь их прямой наследницей – дочерью, – огорошил меня Тирс.

Не веря своим ушам, я заморгала от удивления. Виконт похож на хитрого, коварного аристократа, который запросто может обмануть. У него даже глаза и разлёт золотых бровей как будто хищные. А вот виконтесса, статная, рассудительная женщина, вызывала доверие, хотя у неё такие же роскошные золотые локоны и глаза редкого изумрудного оттенка.

При всём внешнем сходстве мать и сын отличались характерами. Или нет?

– Ваши родители погибли, вы, Вера, пропали, и поскольку из старшей ветви наследников не осталось, наследство перешло в руки вашей кузины из младшей ветви.

– В чём проблема? Пусть она подтвердит.

– Вера, вы не понимаете, – вздохнул виконт, сверля испепеляющим взглядом. Пытаясь повлиять на меня, он использовал весь арсенал своего мужского обаяния. Я понимала это и, чтобы не поддаться, смотрела не на его красивое, породистое лицо, а на середину лба. Помогало, но в присутствии этих двух персон я чувствовала себя неловко. – В вашей кузине как раз и состоит загвоздка. Когда-то эта подвеска была обычным ювелирным украшением. Теперь, по некоторым причинам, которые я не могу вам раскрыть, она важна для империи. Узнав об этом, ваша кузина громогласно потребовала вернуть подвеску.

– И только из-за этого вы перенесли меня из мира в мир? – усмехнулась я, не поверив.

– Да, потому что эта вещь важна для Миритии. Император Максильен готов заплатить за неё щедрое вознаграждение, но ваша кузина потребовала астрономическую сумму. Она целенаправленно хочет забрать эту вещь у императора. А мы не можем её отдать.

Я начала что-то понимать.

– Если я подпишу договор сейчас, вернусь домой завтра?

Виконт покачал головой, и солнечные блики заиграли на его волосах. Невольно восхитилась им и напомнила себе, что за располагающей внешностью скрывается коварнейшая личность.

– Сейчас вы не сможете подписать, потому что пока никто в Миритии не знает вас, как наследную герцогиню. Для начала нужно доказать, что вы истинная наследница Дотвигов. Нужно посетить Наследную палату. Там подтвердят, что в ваших жилах течёт кровь герцога.

– Так давайте это сделаем как можно скорее. Чувствую, по вашей милости я останусь без работы! – Я готова была бежать в эту палату прямо сейчас.

– Вы работаете? – В голосе величавой Эдалины не было осуждения, только искреннее любопытство, а вот Тирс с издёвкой уточнил:

– Кем? Кажется, что-что продаёте?

Его зелёные глаза скользили по мне, вгоняя в краску. Он строил из себя белоручку аристократа, а тогда в облике кота трескал еду из рук безродной торговки за милую душу. Только хруст за ушами стоял.

Я не собиралась пасовать перед красавчиком. Выше вскинула голову и ответила:

– Это так важно? Главное, что я могу прокормить себя и некоторых бездомных.

– Знаешь, мама, иногда я сомневаюсь, что она лиера, – попытался уколоть меня высокомерный виконт, постукивая ухоженными, аристократическими пальцами по подлокотнику дорогого стула.

 Я тут же ухватилась за его фразу и выпалила:

– Да-да, ошиблись! Поэтому верните меня обратно!

– Вернуть или не вернуть – зависит от императорского мага-артефактора, поэтому, Вера, постарайтесь не разочаровать Максильена. Иначе жить вам в Миритии всю жизнь и быть торговкой до конца своих дней. – Красивые губы Тирса изогнулись в сардонической ухмылке.

– Тирс! – одёрнула сына виконтесса. Надо сказать, она неплохая женщина, на первый взгляд. – Лиера Вера, я уверена, что ваши труды не останутся без награды от Его Величества. Если вас выбрал императорский маг, то, без сомнения, вы наследница герцога – уважаемого человека и верного телохранителя императора. Вы можете гордиться своими родителями.

Я до сих пор не верила, что являюсь наследницей неких Дотвигов. Я же всю жизнь прожила с простыми родителями в Липецке и знать не знала ни о каких других, тем более ледяных герцогов. Маг-артефактор точно ошибся!

– Лиера Вера, – мягче обратилась ко мне виконтесса. – В любом случае в Миритии вы не одна.

От её улыбки и простых слов на душе стало чуть легче. Я успокоилась и даже улыбнулась.

– Завтра мы соберёмся и подумаем, как быть, а сегодня вам следует отдохнуть. Думаю, вы не откажетесь от горячей ванны?

Вспомнив, как мы попали в этот мир, я покосилась на Тирса. Однако он успел отвернуться. Только я знала, что он стыдится вспоминать, как был котом, поэтому ехидно покашляла и только потом вежливо поблагодарила:

– Спасибо за заботу. Не откажусь.

Хозяйка дома провела меня по особняку, познакомила с прислугой, рассказывая всем, что я дочь её близкой подруги и пока буду гостить у них, и только потом сопроводила до моей комнаты.

– Завтра с утра мы проедемся по столице. Надеюсь, Вера, Диртия вам понравится, и вы почувствуете себя как дома. Пусть не сразу, но сердце подскажет вам, что вы здесь не чужая.

Я поблагодарила её и заверила, что если что-то будет меня волновать, обязательно обращусь к ней.

Тёплая, ароматная ванна помогла мне расслабиться. Потянуло в сон. Однако засыпая, я пыталась представить: что значит «ледяной герцог?» Предположений было много, и я решила, что узнаю об этом у виконтессы позже.

* * *

Утром, во время завтрака, Эдалина предложила составить ей компанию в прогулке по городу. Я не стала отказываться.

Гареда, помогавшая переодеваться, с гордостью сообщила, что виконтесса подарила мне один из своих нарядов. Я вежливо поблагодарила, оно в душе восторга не испытывала. Вряд ли наряды хозяйки дома подойдут мне, но стоило горничной достать прогулочное платье из гардероба – при виде нежно-кремового шёлка с розоватым отливом я перестала так думать.

Никогда прежде не носила такого роскошного платья, поэтому надевала его с замиранием сердца, а когда повернулась к зеркалу, растерялась.

Лиф платья был изящно собран на талии под широкий пояс. Шелковая юбка струилась до пола и придавала фигуре женственность. Небольшой вырез и длинные рукава украшало тончайшее кружево. Ничего вычурного, даже немного строгое, но была в нём воздушность, делающая меня похожей на сказочную принцессу.

– Вы прекрасно смотритесь, – довольно улыбнулась Гареда. После того как хозяйка дома продемонстрировала ко мне заботу, прислуга тоже сменила отношение с холодно-вежливого на уважительное.

Горничная расстаралась: завила мои волосы в крупные локоны, уложила их в слегка небрежную причёску. Поверх закрепила заколками кокетливую шляпку с пушистым белым пером, покачивающимся при ходьбе.

Когда я предстала перед виконтессой, она порывисто поднялась с кресла и воскликнула:

– Вера, вы восхитительны! Вас по праву можно назвать красавицей.

«Ну какая я красавица?» – подумала я. От смущения запылали щёки, пальцы затеребили подол. Хорошо, что дворецкий сообщил, что скаперт готов для выезда, и мы спустились на первый этаж.

Я ожидала увидеть карету, но нас ждала низкая, вытянутая в длину крытая повозка из тёмного дерева с позолотой. Она имела шесть колёс, была без коней, однако на машину, привычную для меня, походила весьма отдалённо.

– Это скаперт, – гордо сообщила виконтесса. – Редкая новинка в Миритии. Ездить в нём – одно удовольствие. А это Мейтель. Он замечательно управляется со скапертом.

– Благодарю, виконтесса, – пробасил высокий мужчина в тёмном сером костюме и поспешил помочь Эдалине сесть в бархатное кресло странной повозки. Потом он протянул широкую смуглую ладонь мне.

Тронулась громоздкая конструкция плавно, постепенно набирая скорость.

– Вера, поведайте мне о вашем мире? – попросила Эдалина.

Я улыбнулась спутнице и, поглядывая в окно, в котором виднелись идеальные викторианские улочки, стала рассказывать:

– Скапертов у нас много, но выглядят они по-другому. И одеваются у нас иначе. Дамы могут носить брюки. Летом шорты и майки.

– Что такое шорты? – заинтересовалась моя собеседница.

– Очень короткие брюки, – я ладонями указала длину.

– Ох, – смутилась Эдалина. – Тогда чем шорты отличаются от панталон?

– Тем, что шорты, надеваются на коротенькие панталоны, – улыбнулась я, наблюдая за удивлённым лицом виконтессы.

– Какой странный мир.

– Лет сто назад у нас тоже носили корсеты, длинные юбки и шляпки и думать не могли о том, чтобы оголить ноги. А теперь на пляже можно купаться, надев купальник из нескольких верёвочек.

– Верёвочек?! – воскликнула Эдалина, прижав руку к груди. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя. Я же, пользуясь ситуацией, сосредоточилась на видах, открывавшихся из окошка.

На первых этажах кирпичных домов располагались банки, офисы, магазины, кондитерские, кофейни и рестораны. По улочкам неспешно прогуливаются лиеры в длинных платьях с зонтиками, лееры в сюртуках.

Что виконты Нормеры обладали редчайшей новинкой, стало понятно по тому, что по дороге я видела только обычные конные повозки, телеги и кареты.

– Вечером город освещают кристаллы. Завораживающее зрелище, – сообщила мне виконтесса с гордостью.

– У нас тоже вывески и витрины украшают, только гирлянды работают на электричестве, а не на магии.

– Неужели в вашем мире совсем нет магических кристаллов? – изогнула золотую бровь Эдалина. Я повертела головой, и она охнула: – Бедный Тирс! Как тяжело ему пришлось в вашем мире! Прошу вас, Вера, расскажите мне обстоятельства его путешествия!

– Вам лучше расспросить об этом виконта, – вспомнив грязного кота с колтунами на пузе, я пожалела виконтессу. Она ведь расстроится, если узнает правду.

– Он молчит.

– Возможно, расскажет позже.

– Тирс думает, я не вижу, как он похудел, не замечаю ссадин на его руках, – Эдалина достала из сумочки вышитый платок и промокнула края глаз.

– Но он живой и невредимый, – возразила я. – Ссадины заживут. Он же мужчина, а не мальчик, чтобы жаловаться.

– Да-да, – закивала виконтесса. – Муж мог бы гордиться им.

– Мог бы, – согласилась я, хотя не видела причин для восхищения этим рыжим грубияном. Однако моя похвала развеяла Эдалину, и она заулыбалась.

Чтобы прогуляться пешком, мы вышли у огромной витрины, заставленной красивейшими баночками с кофе, конфетами, пирожными. У входа в заведение висела яркая вывеска «Фантазии Люрса».

Мы вошли, звякнул колокольчик, и к нам заспешил официант в белом переднике.

– Как обычно, Вилар. То же и для моей спутницы, – сообщила царственно Эдалина мужчине с усиками и направилась к столику. Для прогулки она выбрала тёмно-зелёное платье. Оно очень подходило к её рыже-золотым волосам, поэтому на нас обращали внимание.

Виконтесса то и дело отвечала на кивки знакомых.

– Позже я познакомлю вас со всеми, – пообещала она.

– Зачем? Вдруг я не та, которую искали?

– Вера, – расположившись за столиком, виконтесса накрыла ладонью мою руку. – Я точно знаю, что королевский маг не ошибся.

– Тогда мне придётся обобрать родственников? Представляю, сколько всего выслушаю и узнаю о себе.

Виконтесса нахмурилась и нехотя, но ответила:

– Они не те люди, о которых следует волноваться. Кроме того, спор будет идти лишь за титул и часть наследства. Остальную, большую часть Вирнестия промотала, потому она и решилась оспорить продажу подвески.

Продолжать рассказ Эдалина не стала, сославшись на то, что в полной мере обстоятельств дела не знает.

Когда передо мною поставили чашку с кофе и тарелочки со сладостями, я обрадовалась. Но под назойливыми взглядами знакомых виконтессы вынуждена была есть медленно и очень чинно.

После кондитерской мы прогулялись по главной площади, полюбовались фонтанами и розарием, прошлись по набережной. Там я увидела большой переносной шатёр. Его разноцветный купол притягивал внимание.

– О, иллюзион! – Эдалина подхватила меня под руку и потянула к шатру.

Худощавый маг с сосредоточенным лицом в строгом синем костюме демонстрировал со сцены разнообразные чудеса. Разинув рот, я смотрела, как вещи на глазах множились, рассыпались на части, левитировали. Как большая кукла кланялась, ходила и красиво пела. Под конец представления в руках мага появился голубой шар. Он постепенно обретал черты кролика, затем лиса. Вырос до размера огромной собаки и, лопнув, разлетелся по залу разноцветными бабочками. Зрители разразились бурными овациями.

Когда маг скрылся за бордовым занавесом, я выпалила:

– Как здорово!

– Возможно, Вера, в вас тоже есть дар, – загадочно ответила виконтесса.

– Увы. Я не чувствую в себе никакого дара, – с сожалением посетовала я. После иллюзиона моё отношение к магии изменилось, и я бы не отказалась от неё.

– Быть может, ваш дар испугался немагического мира и спрятался? – пошутила Эдалина. – Он обязательно проявится.

– Если даже его у меня нет, я не расстроюсь. Я привыкла жить без магии.

– Не могу представить жизнь без магии, – вздохнула виконтесса. – Как вообще возможно обходиться без неё?

Я же пока не представляла, как можно надеяться только на магию? В мире есть столько всего полезного! Но свои мысли держала при себе. Будет время – буду думать о паровых котлах и остальном. Я не инженер, важными знаниями не обладаю и техническую революцию устроить не смогу, однако запросто подтолкну здешние светлые головы в нужном направлении.

Вера

– Вот так всегда, – посетовала виконтесса за обедом. – Даже перед тем, как отправиться в ваш мир, Тирс ничего мне не сказал. И теперь каждый раз, когда он задерживается, что я должна думать? Куда ещё он может податься? Насколько это опасно? Тирс умён, сообразителен, но я всё равно очень за него волнуюсь. Он мой единственный сын.

Я понимала её волнения, но отсутствию Рыжего радовалась. Без него мы расположились в саду, под раскидистым деревом. За небольшим круглым столиком, без напыщенности и стоящих за спинами слуг, было уютно. Я не нервничала, любовалась цветами и с удовольствием общалась с хозяйкой дома.

– После обеда мне навестит подруга, – вспомнила Эдалина. – Милая, доброжелательная женщина. Составите нам компанию?

Я опустила нож и вилку на тарелку и, тщательно подбирая слова, попыталась объясниться.

– Знакомство с графиней Мелией произвело на меня неизгладимое впечатление, – призналась виконтессе, намекая, что общаться с другими знакомыми Рийских не горю желанием.

– Мелия никогда мне не нравилась. Тирс тоже не испытывал душевных чувств, но приблизил её, желая избавиться от назойливого внимания столичных невест. После недостойного поступка графини он будет игнорировать её.

– Личная жизнь виконта меня не интересует. К тому же я не жажду внимания общества.

Я взяла приборы и хотела вернуться к сочной отбивной под винным соусом, лежавшей на фарфоровой тарелке, но за спиной раздался знакомый ехидный голос:

– Это вы только сейчас так говорите.

Тирс, как всегда элегантный, в безупречно сидящем костюме, подошёл к матери, она поцеловала его. Я же старательно делала вид, что не замечаю рыжего красавчика. Но он не унимался.

– Пройдёт немного времени, вы, Вера, получите титул, вознаграждение от Максильена. С удовольствием станете посещать общество, чтобы похвастаться новой шляпкой или ещё одним покорённым сердцем.

Слуга принёс третий стул, и Тирс сел за стол.

Окинув его равнодушным взглядом, я иронично напомнила:

– Как вы знаете, виконт, я предпочитаю внимание обездоленных и несчастных.

На лице Тирса от негодования заходили желваки. Эдалина почувствовала подвох в моих словах.

– Позвольте узнать, Вера, о чём идёт речь? Что означает «мяу»? В прошлый раз вы упоминали его. Это бранное слово другого мира? – спросила она, переводя взгляд с сына, лицо которого покрылось красными пятнами, на меня, хмурую.

– Нет, – повертела я головой. – Это обычное слово. Если виконт пожелает, расскажет подробнее.

– Неужели вы до сих пор храните молчание? – уколол Райский.

– Я не болтлива, – парировала я.

– Лиеры любят расхваливать себя.

– Некоторые мужчины тоже не обладают скромностью.

– Вам не надоело пререкаться? – укорила нас хозяйка дома. – Что бы между вами ни произошло, вас должна объединить общая цель. Ради Миритии! А вы готовы наброситься друг на друга.

– Иногда лиеры добиваются внимания подобным способом, – заявил нахально Тирс, почему-то уверенный, что я жажду его внимания.

– Самоуверенность – признак глупости, – отразила я нападение, на что раздраженный Райский заметил:

– Болтливость и несдержанность тоже признаки глупости. Два – один, в вашу пользу, Вера.

– Тирс! – одёрнула Эдалина сына.

– Прости, мама. Но наше общение с Верой не заладилось с самого начала. – Под взглядом расстроенной виконтессы, смотревшей на сына с немым укором, Тирс поумерил пыл. – Хорошо, мама. Надеюсь, у нас будет шанс исправить это.

Он улыбнулся, и на его щеках заиграли милые ямочки. Только я не юная провинциалка, чтобы верить обещаниям смазливого, избалованного виконта.

Тирс верно оценил мой настрой, сощурил зелёные глаза, как недовольный кот, и обманчиво покладисто произнёс:

– В знак примирения позвольте, Вера, пригласить вас в оперу. Прима Олеана изумительно поёт.

 Пока я боролась с нараставшим раздражением, чтобы вежливо отказаться, не расстраивая виконтессу, Тирс посчитал моё молчание согласием и выпалил:

– Тогда до вечера.

Эдалина так обрадовалась, что я не стала отказываться и расстраивать единственного человека, который был добр ко мне в этом мире.

Откланявшись, рыжий мерзавец ушёл, забрав с собой моё хорошее настроение. Я перехотела есть и больше всего на свете желала вернуться в тот вечер, когда подобрала котяру, и вместо сосиски дать ему хорошего пинка под пушистый рыжий зад.

За чтением книг по истории Миритии вечер наступил неожиданно быстро.

Гареда вошла в комнату с чудесным голубым платьем в руках. Оно было с многослойной юбкой из тончайшей ткани, с вышивкой по лифу, украшенное жемчугом и кружевом… – настолько нежное и лёгкое, что я боялась к нему прикоснуться. А стоило представить его стоимость, вовсе стало не по себе.

– Не могу принять наряд, – попыталась отказаться от подарка. – И мне неловко, что я доставляю столько хлопот виконтессе.

– Ну, что вы, лиера Вера. Для Её Светлости заботиться о вас, дочери её подруги, в радость, – заверила Гареда.

Слова служанки напомнили, что Тирс просил подыграть Эдалину и представлять меня как дочь её подруги. А я, глупая, приняла заботу и хорошее отношение за чистую монету. Какая же я наивная.

Голубое вечернее платье с открытыми плечами я надела с тяжёлым сердцем. Причёску выбирала без интереса, а от украшений отказалась, на что горничная строго возразила:

– Дурной тон.

Вздохнув, я позволила застегнуть на шее жемчужную нить с синим кулоном.

Когда спустилась в холл, Тирс уже нетерпеливо расхаживал по нему. На звук моих шагов он обернулся, и ехидная улыбка начала сходить с его холеного лица. Я кожей ощутила, как внимательный, въедливый взгляд виконта прошёлся по мне с ног до головы.

– Выглядите, Вера, чарующе, – Тирс задумчиво разглядывал меня.

Я смутилась. Мне хотелось, чтобы это было правдой, а его слова искренними, но вряд ли. В любом случае вежливо кивнула, принимая комплимент, и сдержанно ответила:

– Благодарю.

Тирс оттопырил локоть. Я взялась за него, и мы вышли на крыльцо особняка, где нас ждал Мейтель.

Выглядел Тирс великолепно. Сочный цвет синего сюртука с золотой вышивкой оттенял его огненные волосы. Он, вообще, красавец, но вот характер!

Ехали в скаперте в молчании. Лишь когда остановились у величественного здания с колоннами, виконт, прежде чем выйти, обратился ко мне:

– Мы намеренно приехали в оперу с опозданием, чтобы избежать лишних расспросов. Но избежать всех невозможно. Мило улыбайтесь, лишнего не говорите. Остальное я беру на себя.

Сейчас он обращался ко мне по-деловому, и это вполне меня устраивало.

Подала ему руку, осторожно, чтобы не порвать юбку, выбралась из скаперта.

Поднимаясь по ступеням оперы, я пыталась сдерживать нарастающее волнение. Однако роскошь и невероятная атмосфера заставили чаще дышать.

В больших зеркалах отражались позолота потолка, свет хрустальных люстр, резные панели и мы с Тирсом.

Мой спутник на миг остановился напротив одного из ростовых зеркал, пригладил волосы, осмотрел себя, а, перехватив в зеркале мой взгляд, подмигнул.

– Не волнуйтесь, Вера. Как только они узнают ваш титул, простят вам все недостатки и начнут на руках носить.

– Вы, виконт, так меня ободряете? – я волновалась, но старалась общаться с Тирсом сдержанно. Однако любые наши попытки наладить даже простое вежливое общение оборачивались крахом. Мы как будто не совпадали по настроению и то и дело переходили к едкому подкалыванию друг друга.

– Рассказываю циничную истину.

Тирс вроде бы тоже старался быть любезным, но в его взгляде, осанке, жестах я, то и дело, ощущала к себе снисхождение. Это раздражало. Да, я не обладала изысканными манерами, но имела много других достоинств. И, вообще, это он разрушил мою привычную жизнь, насильно перенёс в свой мир и теперь пытается меня изменить так, чтобы ему было удобно. А я не вещь!

– Вы сегодня что-то разговорчивы, – вернула ему снисходительный комплимент.

– Считайте это моим душевным порывом, – он улыбнулся улыбкой рокового соблазнителя, как будто только что мы не осыпали друг друга колкостями, и повёл меня к парадной лестнице.

Мужчина в серой ливрее с жёлтой окантовкой открыл дверь, и мы вошли в ложу.

Располагаясь в красном бархатном кресле, я обвела взглядом нижние ряды, сцену. Будто в девятнадцатый век попала, где аристократы вышли в свет, чтобы показать себя, посостязаться богатством наряда, пообщаться.

– На нас уже обратили внимание, – сообщил Тирс, хотя я ничего такого не замечала. – Как я и говорил.

– Что ж, если всё идёт по вашему плану, замечательно, – я отвернулась от него и сосредоточилась на сцене, на которой голосила худощавая дама в белом платье.

Прима Олеана театрально вскидывала руки, пела о чём-то трагичном и так старалась взять верхние ноты, что у меня зазвенело в ушах.

– Вам не нравится? – виконт то и дело поглядывал на меня и смущал пристальным взглядом.

– Не очень, – призналась я. – Но если вам нравится, давайте не будем досаждать друг другу, послушаем «восхитительное» пение примы, а потом мирно вернёмся в особняк. По возвращении я расскажу виконтессе, что вы были очень милым.

Красивые губы Тирса растянулись в усмешке.

 – А вы, Вера, склонны к цинизму.

– Вы предпочли бы иметь дело с наивной глупышкой?

Он хотел ответить, но дверь приоткрылась, и в ложу просочилась упитанная мужская фигура в сюртуке горчичного цвета.

– Тирс, представишь меня спутнице? – незнакомец с большими синими глазами, обрамленными густыми, длинными ресницами, с интересом разглядывал меня.

– Вера, это барон Леаф Ридар Никарский, – виконт вальяжно закинул ногу на колено. – Леаф, это Вера. Её полное имя я пока оставлю тайной. 

Барон поклонился. Я в ответ кивнула.

– У вас, лиера Вера, очень редкое имя, поэтичное и красивое, – заговорил со мной гость.

Леаф был скромнее Тирса, мягче, с романтичными тёмными кудрями, обрамлявшими круглое лицо. Я не смущалась его и с удовольствием пообщалась бы. В конце концов, беседа на безобидную тему не принесёт вреда.

– Леаф, вы любите поэзию? – обратилась я к барону.

– Это моя страсть, – оживился гость. – Иногда сам творю по настроению.

– Прочитаете что-нибудь?

Леаф неожиданно покраснел до кончиков ушей и поник.

– Боюсь, разочарую вас. У меня нет особого поэтического таланта.

– Лиера Вера – сердцеедка, она станет твоей музой, – съязвил виконт, подтрунивая над простоватым знакомым и мной.

Я гневно зыркнула на Тирса, и барон с восхищением заметил:

– Ох, Тирс. Когда вы с лиерой Верой смотрите друг на друга, я чувствую взаимное притяжение ваших сердец.

Мы с виконтом удивлённо переглянулись. Я поспешила скривить недовольную мину. Вот ещё. Сдался мне этот выскочка!

– Да-да, понимаю, – Леаф приложил палец к губам. – Это тайна. Обещаю хранить её! – Он улыбнулся, поклонился и почти бесшумно покинул ложу.

– Я же говорил вам молчать, – сердито проворчал Тирс – Теперь нам лучше уйти. Иначе в антракте нам прохода не дадут.

– И нужно было ехать сюда? Будто вы не знали, что нас ждёт?

– Я надеялся, что вы будете скромны и молчаливы.

– Я брала пример с вас, – возмутилась я, не понимая, почему он недоволен. Я ведь ничего ужасного не сделала.

Тирс осмотрел соседние ложи и неожиданно потребовал:

– Падайте в обморок. Я подхвачу вас – и мы покинем оперу.

– А поднимете? – Я не тростинка, а Тирс хоть и стройный, широкоплечий, но изнеженный аристократ. Вот стыдоба-то будет, если он не донесёт меня до скаперта и уронит.

– Я из рода лигов, – самодовольно ухмыльнулся Тирс, поглядывая на меня свысока.

– Мне это ни о чём не говорит.

Он протянул руку, и за мгновение его ухоженная кисть раздалась в ширину, покрылась густым золотистым мехом, а потом на пальцах начали расти когти.

– Ой! – ошарашенно выпалила я и начала съезжать с кресла. 

***

– Вам нужно тренироваться более изящно падать в обмороки, – едва я пришла в себя в скаперте, Тирс, сидевший напротив, начал осыпать меня придирками. Я не осталась в долгу и на его ехидные замечания ответила колкостью:

– Почему вы в моём мире были простым котом?

Он поморщился.

– Называя меня котом, вы делаете то же самое, когда называете волка болонкой.

– Я всего лишь спрашиваю о том, что видела. Или вас следует называть маленьким львом?

Глаза виконта гневно сверкнули в сумраке салона.

– Иногда лучше просто промолчать, – процедил он сквозь зубы.

– Только после вас, – повернулась я к окошку скаперта.

– Вера, вам следует работать над своим нравом.

– Не вам судить.

– Простите, но я же видел, что вы в том мире были одиноки. А ведь вам сколько?

Заносчивый Тирс невоспитанным замечанием попал в мою болевую точку, однако в своём глазу он не замечал бревна. Что ж, я тоже умею указывать на недостатки.

– Простите, Ваша Светлость, но при всех ваших достоинствах, не могу сказать, что и ваш выбор Мелии в качестве невесты был верным. Это скорее от отчаяния.

– Вам нравится говорить гадости? – Насмешливое настроение виконта прошло. Он нахмурился.

– Я всего лишь возвращаю те же эмоции, которые дарите мне вы. Это как отражение в зеркале. Если утром встанете, улыбнётесь и пожелаете хорошего дня, то получите то же самое в ответ. А если покажете кулак…

– Если вам покажут кулак, двинете кулаком? – ухмыльнулся он, вальяжно развалившись на сидении.

– Я не уличная склочная торговка, чтобы размахивать кулаками, – я отвернулась. Но потом я вспомнила, как изменилась рука Тирса в опере и, поддавшись любопытству, спросила:

– А виконтесса тоже лиг?

– Этот дар передался мне по материнской линии, – неохотно подтвердил виконт.

– А по отцовской что вам передалось?

– Титул, состояние и счастливое детство.

– У меня тоже детство было счастливым, – я неожиданно прослезилась, вспомнив о доме.

Платка у меня не нашлось и пришлось вытирать слёзы тыльной стороной кисти.

Покачав головой, Тирс протянул свой батистовый платок с едва уловимым ароматом хвои.

***

– Рано вернулись, – заметила виконтесса, встречая нас у крыльца. – Не понравилась опера?

– Болтливый барон Никарский самым наглым образом явился в ложу и начал задавать вопросы. Мы вынуждены были уехать.

– Главное, что вас с Верой видели вместе, и теперь, чего бы Мелия ни рассказывала, её слова будут воспринимать как ревность и намеренное очернение соперницы, – задумчиво подытожила Эдалина, старавшаяся во всем находить плюсы. – Ты представил Веру?

Тирс ответил честно:

– Назвал лишь имя.

– Тирс?! – зашипела Эдалина, краснея от ярости. – Ты скомпрометировал Веру!

Почему? Каким образом? Вопросы вылетели из головы из-за страха. Её голос стал рычащим, будто принадлежал мощному зверю. И на моих глазах черты лица виконтессы медленно поплыли. Переносица начала расширяться, челюсть  выдвинулась вперёд…

– Мама, вы порвёте платье! – спокойно заметил виконт. – Слуги вас увидят.

Это остановило преображение виконтессы. Сделав два глубоких вздоха, она вернула себе привычные человеческие черты и выпалила:

– Сразу после возвращения Вере титула, ты, Тирс, женишься на ней!

Виконт держал лицо, но заметно, что он не так уж и хладнокровен. И вообще, я, конечно, благодарна Эдалине за заботу, но за такого заносчивого эгоиста замуж не пойду.

– Я своим супругом виконта не вижу! – Отчеканила я и направилась к лестнице. В тишине, под взглядами хозяйки дома и её сына, поднялась по ступенькам и свернула в коридор.

Хорошая акустика особняка донесла до меня взволнованный голос виконта:

– Мама! Позже инкогнито Веры будет раскрыто!

– Позже, Тирс, будет поздно. Она герцогиня, а не безродная содержанка!

Рыжий увязался за виконтессой, пытаясь ей что-то горячо объяснить, а она быстро шла и не обращала на него внимания.

Интересно, чем это она его так напугала? Мною? Не дамся! И никогда не соглашусь на брак с ним!

Тирс

Я был в бешенстве. Только мужское благородство не позволило мне возразить в присутствии Веры, что ни за что на ней не женюсь! Зато она презрительно объявила об этом. Даже не знаю, опечалиться или рассмеяться?

Мне был задан прямой вопрос – и я дал честный ответ. Не понимаю, что за истерика, и с чего они решили, что Веру примут за мою содержанку? Только глупцы выводят безродных любовниц в свет и позорят своё имя. Я же свою личную жизнь держу втайне и никогда ранее в скандалах не был замешан. А если поступился правилами хорошего тона, значит, на то были веские причины.

Помня о злом языке Мелии, я был уверен: Вере следовало срочно появиться в обществе.

Если бы не выходка графини с кольцом, я действовал иначе: сначала подтвердил кровное родство Веры с Дотвигами и только потом вывел её в свет, и, несомненно, мы произвели бы фурор.

Но в бешенстве Мелия растеряла остатки скудного разума. Уже к завтрашнему дню наследница Дотвигов могла стать фигурой нон-грата в приличном обществе. Следовало скорее предпринять шаги, пока о Вере не сложилось предвзятое мнение.

Когда иномирянка молчала, она производила хорошее впечатление: рассудительная, умная, проницательная, и взгляд её лишён привычной жеманности. Но стоило ей заговорить – сразу проявлялась эксцентричность. Я поздно спохватился, что такой Веру нельзя представлять под родовым именем Смирнова. Его бы запомнили, а потом за спиной шептались бы: «Ах, это та чудаковатая Смирнова, которая оспаривала титул Дотвигов?»

Кроме того, знакомые виконтессы извещены, что у нас гостит одна очень милая особа, которую она взяла под своё попечительство и желает её представить обществу.

Не думал, что мама обо мне настолько плохо думает. Разве прежде я давал повод? Или это предлог, чтобы женить меня?

Нет, не заставит. Во всяком случае, в ближайшие года. Я ещё не готов.

Решено, завтра же едем в палату наследования, подтверждаем родство и скорее совершаем сделку.  Потом Вера получает награду, я похвалу Его Величества, и наши пути разойдутся.

Так думал я, засыпая. Однако новый день готовил сюрпризы.

***

Утром Вера выглядела взволнованной. Если бы не вчерашний скандал, посочувствовал ей. Однако я до сих пор находился в некотором раздражении.

Виконтесса, хорошо чувствовавшая моё состояние, решительно произнесла за завтраком:

– В палату я поеду с вами.

– Как изволите, мама, – согласился я. Возможно, её присутствие придётся кстати. Будет, кому успокаивать иномирянку.

Что виконтесса заранее планировала поездку, доказывалось её быстрыми сборами. Обычно маме требовалось несколько часов, чтобы выбирать наряд и в последний момент сменить причёску.

Втроём мы сели в скаперт и поехали в наследную палату.

Столица только просыпалась. По улицам спешили разнорабочие, торопливые слуги, торговцы, служащие. Редко мелькала фигура благородного леера, а уж лиеру в столь ранний  час было не сыскать.

Матушка, любившая ложиться поздно, зевала, зато Вера была бодра и собрана.

– Из-за одного несносного молодого человека я всю ночь не могла заснуть. –Виконтесса окинула меня негодующим взглядом. Я промолчал. – Не желаешь объясниться?

– Нет, мама. Если объяснюсь, двум лиерам станет неловко за своё поведение. По этой причине предпочитаю хранить молчание. Можете считать меня виноватым.

Вера взглянула на меня искоса. Не угрюмо, не обиженно, скорее испытывающе. В то время как любая другая на её месте причитала бы, что жизнь окончена, что лучше предпочесть смерть жизни в бесчестье – Вера оказалась достаточно умна, чтобы не разбрасываться подобными фразами.

– Если вы, Ваша Светлость, объяснитесь, и я пойму, что была неправа, я принесу вам извинения, – неожиданно произнесла она. Виконтесса посмотрела на неё, потом на меня и тоже кивнула.

Выдержав я паузу, я стал объяснять.

– Опера была вчера, а уже сегодня, всего лишь через десять часов спустя мы едем подтверждать ваше родство с Дотвигами. Как думаете, следовало бы лгать ради этих часов?

– А чем вам не угодила моя фамилия? – обиделась Вера.

– В нашем мире родовое имя Смирнова не записано в императорской книге родов, проще говоря, используя его, вы не можете называться лиерой. Мало кто запомнил бы его, не оспаривай вы титул герцогини. Но поскольку уже через час о вас напишут все столичные газеты, вы будете втянуты в скандал. И тогда, каждый раз, неважно сколько лет пройдёт, вас будут помнить как Смирнова.

– Что в этом плохого? – не понимала Вера. Ей, бунтарке, правила нашего мира казались странными.

– Вы втянуты в щекотливое дело, и ваше имя должно быть безупречным. Для всех вы должны быть только герцогиней Дотвиг. А что касается графа Леафа Ридара Никарского, спишем всё на его забывчивость. Я представил вас, все видели, как он поклонился лиере. Всё чисто, и инкогнито ваше сохранено до нужного часа.

– Хитро, – призналась Вера. – Вот только что, если я не Дотвиг?

– Тогда скандал вам не страшен. Появление в опере с родственником императора для настоящей содержанки принесло бы несколько состоятельных поклонников.

– Тирс! – возмущённо окликнула мама.

– Умеете вы всё опошлить, – нахмурилась Вера.

– Если вы, Вера, привыкли прямо задавать вопросы и получать честные ответы, не будут ли мои уловки восприниматься, как свидетельство малодушия и трусливости? – возразил я.

– Так, – согласилась Вера.

– Но о подобных вещах разговаривать с незамужней лиерой – за гранью приличий! – возмутилась виконтесса, часто и нервно обмахиваясь веером.

– Да, мама. Но мы ведь никому не скажем, о чём ведём речь, – улыбнулся я, скрывая нарастающее негодование. Как же тяжело с женщинами.

– Я была неправа. Прошу прощения, – пробубнила Вера. В волнении она теребила кружево на юбке и смотрелась очень даже мило.

– Молодым девушкам иногда случается делать неверные выводы. Это из-за спешки и невыдержанности, – ободрил я её.

– Молодые мужчины могли бы объяснить несмышлёным девушкам правила игры, – она посмотрела на меня исподлобья.

Ну вот, рано похвалил Веру. Она снова показала зубки.

– Учту ваши пожелания и напомню, что мне приходилось принимать решения в спешке.

– Это из-за неё, Мелии? – Вера выдержала мой взгляд.

– Да.

Иномирянка под нос прошептала хлёсткое слово, точно характеризующее графиню. Но у лигов хороший слух. И когда виконтесса как не в чём ни бывало согласилась с ней:

– Верно. Жаль, что Тирс прежде не обращал внимания на душевные качества графини, – Вера покраснела и до конца поездки смотрела в окно.

Кованые ворота палаты с золочёными символами Миритии отворились, и мы проехали к парадному крыльцу министерства.

Вера с любопытством разглядывала трёхэтажное здание со множеством башенок, вертя головой как девчонка. Но выйдя из скаперта, занервничала.

– Всё будет хорошо,– мама подхватила её под локоть и дружески похлопала по руке.

Глава наследной палаты – своеобразный мужчина. Его заранее предупредили о нашем визите, о важности дела для Миритийской короны, но я выдохну с облегчением, лишь когда Вера выйдет из ворот палаты с родовой меткой Дотвигов на запястье, подтверждающей, что она наследница.

Виконтесса рассказала, что Вера хорошо отнеслась к магии, увиденной в иллюзионе, поэтому я надеялся, что официальную церемонию она тоже перенесёт спокойно.

– Я что мне предстоит делать? – вдруг просила Вера, взволнованно разглядывая здание палаты. – Кровь сдать, да?

– Потребуется лишь капелька, – успокоила виконтесса.

– Тогда я закрою глаза.

Я постарался скрыть улыбку. От волнения Вера выглядела беззащитно-милой и совсем не походила на себя прежнюю, когда была в безобразной одежде, бесстрашно идущей навстречу ледяному ветру по тёмной дороге.

– Не думал, что вас можно напугать подобной мелочью, – поддел её.

На удивление Вера промолчала, лишь бросила в ответ пронзительный взгляд и отвернулась.

– Вера, если вам будет страшно, закройте глаза и просто выполняйте то, о чём вас попросят, – затараторила виконтесса. – От ритуала установления принадлежности к роду ещё никто не умирал. С вами будет всё хорошо. Я уверена.

Зря мама произнесла это. Вера сразу же насторожилась.

– Не надо бояться. Идёмте, – я открыл высокую дверь, пропуская спутниц вперёд.

Мы вошли в светлый мраморный холл, поднялись по парадной лестнице на второй этаж, свернули направо и прошли по коридору к кабинету главы.

Я не успел постучать – дверь открылась, и глава палаты, ер Хатон, облачённый в красное одеяние, оглядев внимательно Веру, торопливо произнёс:

– Я ждал вас. Проходите.

За его спиной стояла густая темнота, сам глава не отличался приятными чертами лица, поэтому испытуемая медлила и не спешила следовать за ним.

– Ну, же! – нетерпеливо поторопил глава. Он не умел располагать к себе собеседника, зато был хорошим магом крови, поэтому, несмотря на дворцовые интриги, до сих пор оставался главой наследной палаты.

Набрав в грудь воздуха, Вера сделала несколько неуверенных шагов, с волнением вошла в зал. Дверь с громким щелчком закрылась за её спиной.

Громкий звук символизировал неподкупность и невмешательство сторонних лиц в обряд, но кто не знает миритийских традиций, подумает, что испытуемого заперли, чтобы не сбежал…

Поздно я спохватился, что надо было бы ей рассказать о некоторых символах ритуала…

– Тирс, – прошептала виконтесса на ухо. – Не знаю, правда ли, но поговаривают, что из-за ссоры с ером Хатоном Спаст внёс в обряд некоторые изменения.

– Какие? – насторожился я.

– Не знаю.

«Сейчас узнаем», – почему-то подумалось. С того дня, как я согласился участвовать в деле, странное подозрение, что оно аукнется мне, не покидало.

Мы с виконтессой навострили уши.

За дверью было тихо, пока вдруг из торжественного зала не раздался визг… Затем топот, грохот падающего стула и отчаянный крик Веры.

– Значит, правда, – грустно подытожила виконтесса и бросилась вслед за мной в зал.

Вера

Перед церемонией я сильно волновалась и под гулкий стук сердца прочитала на золочёной табличке: «Глава Наследной палаты. Ер Адар Хатон».

Вдруг дверь распахнулась, полный мужчина в красном балахоне не очень-то любезно пригласил он меня:

– Входите!

Просторное тёмное помещение, куда я вошла, не имело окон и очень напоминало склеп. А когда дверь за спиной громко захлопнулась, я вздрогнула.

Странное место. Тишина звенела от напряжения. Звуки шагов, разносящиеся по зале неестественно громко, предрекали неприятности...

– Не смейте падать в обморок, – сердито проворчал маг.

– Не буду, – прошептала я, настороженно осматриваясь. Хоть и страшно, а посмотреть было на что.

На сером потолке сияли кристаллы и освещали зал с индиговыми стенами. Чёрный пол сиял. Засмотревшись, я врезалась в спину мага, который внезапно остановился.

Шумно выдохнув, ер Хатон повернулся, положил тяжёлые руки мне на плечи и грубовато пододвинул к месту, где сияние было особенно сильным и обретало форму неизвестного мне символа.

Я занервничала. Глава палаты тоже нервничал. Это чувствовалось в его скованных жестах, бегающим взгляде, частом моргании.

И как это понимать? Я-то боялась неизвестности, а он чего? Что-то замыслил?!

Круглое мужское лицо походило на мордочку большеротой лягушки и не располагало к себе. А уж когда хмурый глава Наследной Палаты что-то забормотал, резко свёл руки у груди, и на стенах зала вспыхнули алые символы, я задрожала.

Было жутко интересно и жутко страшно.

Продолжая чеканить на неизвестном мне языке заклинание, ер Хатон делал пасы руками. Не моргая, я следила за его действиями и ожидала увидеть магию, но когда у него на ладонях вспыхнуло зелёное сияние, заклубилось и стало постепенно обретать черты змеи, от нашедшего ужаса забыла, что надо дышать.

Я боюсь змей, пауков и других мерзких тварей. А тут под носом изумрудная змеища резко открыла жёлтые глаза и потянулась ко мне. У меня волосы встали дыбом.

– Руку! – грозно потребовал маг.

Ага, сейчас! Сбросив оцепенение, я сделала шаг назад. Он взревел:

– Руку!

Змея зашипела, разинула розовую глотку с острыми загнутыми зубами. Паника накрыла меня, и я бросилась бежать.

Это кисейные лиеры в обморок падают, а наши женщины борются за свою жизнь!

– А-а! – заорал тип.

– А-а! – заголосила я, удирая от пыхтевшего за спиной упитанного мага. Вдруг темнота посветлела, и я увидела, что бегу по очень большому хранилищу, заставленному высокими шкафами.

Из-за корсета, сдавливающего грудь, я задыхалась. Ещё и запнулась обо что-то.

Боль пронзила стопу, но я продолжала бежать.

Маг настигал меня, злобное шипение змеи становилось громче, и я истошно закричала:

– Не-е-ет!

– Хватит! – разнеслось по залу. Тирс оказался рядом, спрятал меня за собой и ринулся на мага.

Теперь уже ер Хатон закричал срывающимся голосом:

 – Это всё проделки старого маразматика Спаста! Старик внёс изменения в ритуальный кинжал, и теперь он появляется в образе змеи, от которой испытуемые впадают в истерику! А если змея не получает крови, она кусает меня! – Маг вытянул руки, показывая на запястьях множественные следы укусов и синяки.

Не знаю, кто такой Спаст, но я его уже ненавижу. Ой, а этот не тот королевский маг, что перенёс меня сюда? Тогда вдвойне, нет, втройне ненавижу!

У Тирса, кажется, имеются свои претензии к Спасту, потому что он перестал грозно нависать над главой Наследной палаты. На мгновение мне даже почудилось на его лице сострадание к еру Хатону.

Ритуал прервался, красные символы поблёкли. И теперь мы стояли в обычном тёмном помещении. Я и маг находились на грани истерики, Тирс хмурился.

Виконтесса снова взяла ситуацию в свои руки.

 – Предлагаю успокоиться, а потом мы подумаем, как провести ритуал просто и без неприятностей.

Мы не особо верили, что это возможно, однако на перерыв согласились, и переместились в кабинет главы палаты.

– Ер Хатон, мы так сочувствуем вам, – щебетала виконтесса, разряжая обстановку. – У вас тяжёлая и, что греха таить, нервная, даже опасная должность. До этого случая я подумать не могла, каким мужественным, смелым человеком нужно быть, чтобы изо дня в день встречаться лицом к лицу с таким монстром. Я вот ужасно боюсь змей.

– Я тоже, – прохрипел глава. – Но старикашка убедил императора, что при виде ритуального кинжала, дамы и дети пугаются. А уж как они пугаются змеи! Она шипит и смотрит, будто жаждет откусить палец.

– А больно кусается? – спросила я.

– Нет. Но мерзкая штука.

– Чем же вы так досадили старику Спасту? – полюбопытствовал Тирс.

– Не знаю, – вздохнул маг, оттягивая ворот балахона. – Как бы то ни было, приходится работать с тем, что есть. А ведь мне надо только каплю крови, чтобы определить вашу принадлежность к роду. Сами укусы не так уж болезненны. Однако мне и многим другим неприятна сама мысль о змеях, – ер Хатон поёжился. – Не удивлюсь, если глазами змеи Спаст наблюдает за моими мучениями и злорадствует.

– Ладно, давайте проведём ритуал, – согласилась я, хотя по-прежнему боялась змеи, правда, меньше чем в начале. – Быстрее начнём – быстрее закончим. – И протянула руку.

От радости глава заволновался, но змею вызвал. Я же закрыла глаза и попыталась представить, что сижу в поликлинике. Что сейчас медсестра смажет пальчик…

– Ой! – подпрыгнула, когда остренькая иголочка вошла в подушечку пальца.

– Вот и закончили! – радостно сообщил маг. Я открыла глаза и увидела, как змейка поползла к шкафам.

Вдруг кристалл на одной из полок ярко заблестел.

– Поздравляю, герцогиня Дотвиг! – торжественно произнёс маг крови и из-за солидного животика неуклюже поклонился.

Я не испытала по этому поводу никакого восторга. Если только лёгкий мандраж, облегчение, что всё завершилось, что мне не было больно. Радость, что не буду в этом мире нищей. Пусть не богачкой, но хотя бы какие-то крохи мне перепадут. А ещё меня удивила голубоватая молния, замерцавшая на моём запястье.

Не сразу, но я осознала, что в этом мире вхожу в круг благородных аристократов. Я не ханжа, но, ёлки-палки, как же приятно. Плечи сами расправились, грудь выпятилась колесом. И, вообще, каким бы ты ни был ледяной герцог Дотвиг, обещаю, что не посрамлю нашу фамилию!

Счастливая Эдалина взяла меня за руку и повела за Тирсом, который шёл и насвистывал весёлую мелодию. Неужели хочет скорее завершить дело и отделаться от меня? Обидно. С другой стороны, ну и пусть. Нужен он мне, фи.

Скаперт сдвинулся с места и поехал. Я думала, возвращаемся в особняк, но поглядывая в окошко, не узнавала места и улицы. А потом мы вовсе остановились на набережной. Водная гладь, раскинувшаяся за резными перилами, манила, но я бы после трудного утра предпочла оказаться в своей комнате.

– Нам следует познакомить жителей столицы с истинной герцогиней Дотвиг, – от улыбки на щеках Тирса появились милые ямочки. Он, несомненно, красавец, обаятельный наглец, идеал местных дам, однако я знала истинный характер виконта и старалась не замечать его физическую привлекательность.

– Пройдитесь, а я займусь своими делами, – виконтесса дождалась, пока Тирс поможет мне выйти из скаперта. – Встретимся у Фамского моста. – Помахала из окошка и уехала, оставив нас на многолюдной набережной.

Мы влились в поток пар, чинных горожан, нянь с детьми, прогуливающихся в тени деревьев. Набережная красивая, есть чем полюбоваться, но не успела я отсчитать и тридцати шагов, к нам подошла лиера.

– Виконт Нормер! – Длинноносая разряженная особа изображала приветливость, но так и скользила по мне взглядом, отмечая стоимость платья, броши, шляпки.

Тирс, успокаивая, чуть сильнее сжал мою руку. Затем учтиво поклонился знакомой и таким же воркующим голосом произнёс:

– Вера, позвольте представить вам баронессу Персис. – Я сделала небрежный кивок. – Баронесса, герцогиня Дотвиг – пропавшая дочь герцога Дотвига. – Тирс хищно улыбнулся.

Глаза «пэрсиковой крыски» стали размером с блюдца.

Тирс деликатно продемонстрировал на моём запястье мерцающую голубую молнию. После чего мы раскланялись и разошлись.

– Уже к вечеру столица будет гудеть. – Обрадовал он меня.

– Не люблю излишнее внимание, – вздохнула я. Прохожие на нас беззастенчиво глазели, и я чувствовала себя неуютно.

– Вы привыкнете, вам даже понравится.

Наше общение прервала пожилая пара.

– Виконт Нормер, – приподнял шляпу солидный мужчина с седыми ухоженными усами и брюшком, которое не мог скрыть широкий серый сюртук.

– Леер, лиера Фатан, – Тирс кивнул. – Позвольте представить вам Веру Дотвиг, дочь герцога…

Всё повторилось. Пожилая дама сверлила меня недовольным взглядом, но ровно до тех пор, пока не увидела родовую метку. Затем сразу же сменила гнев на милость, заворковала о визитах, желании узнать такую очаровательную лиеру, как я, ближе…

Теперь я поняла, почему у Тирса скверный характер. Пяти минут хватило, чтобы прочувствовать: в сословном мире с титулом ты человек, а без него букашка. А виконт, родственник императора, с солидным состоянием, так вообще избалованный завидный жених, мечта столичных девиц.

Едва мы распрощались с пожилой парой, к нам подошли две лиеры. Они смотрели на Тирса с нескрываемым восхищением и с пренебрежением на меня.

Ситуация снова один в один как предыдущие, и мне уже не смешно.

– Я хочу домой!

– Вера, это же час вашего триумфа!

– Я чувствую себя диковинной зверушкой, которую оценивают, насколько я могу быть полезной.

– Таков высший свет, привыкайте. Но я услышал вас. Дойдём до Ирвина III, – он указал на высившуюся статую всадника на коне, располагавшуюся неподалёку, – поймаем кэб и поедем домой.

Я кивнула.

По пути Тирс купил у цветочницы букет и вручил его мне. Неожиданно, приятно, вот только я догадывалась, что это не искренний порыв, а сухой расчёт. Чтобы скрыть смущение, нахмурилась.

– Тирс, не люблю цветы… – договорить не успела, потому что он больно толкнул меня.