Укроти мое сердце

Дверь камеры отворилась, впуская внутрь узкую полоску ослепительно-яркого света. Железная миска громыхнула о каменный пол. И вновь наступила темнота.

Я сползла с узкого ложа, плотнее закуталась в покрывало — колючее, словно сплетенное из игл морского ежа, оно осталось единственным, что укрывало мое тело.

Рядом с узким ложем стоял бидон с водой. Я откинула крышку, зачерпнула пригоршней не слишком свежую воду. Пила, не открывая глаз — слишком боялась, что даже во мраке увижу собственное отражение. Наверняка за последние дни превратилась в настоящее пугало.

А ведь когда-то считалась красивой, успешной и даже везучей. Гордилась достигнутыми успехами в спорте и учебе. Наивно полагала, будто будущее зависит только от меня самой. Надеялась найти хорошую работу, обзавестись своим домом, семьей…

Наивная. Теперь вот ем руками из железной миски, сплю на жесткой лавке. Ношу ошейник, который раздражает чувствительную кожу и не дает сопротивляться. Заставляет чувствовать себя невольницей, выставленной  на торги.

Впрочем, в последнем правды больше, чем хотелось бы. Ведь моя тюрьма — корабль космических пиратов, промышляющих работорговлей.

Вязкая субстанция с привкусом собачьего корма камнем свернулась в желудке. А на глаза навернулись злые слезы. Не желаю, чтобы со мной обращались, как с безропотной скотиной! Ненависть и желание отомстить становились сильнее с каждым мгновением, проведенным в заточении.

С досады я бросилась к двери и стала колотить в нее опустевшей тарелкой. Пусть придут и подавят бунт. Однажды я видела, как пираты усмирили инопланетянку с голубоватой кожей и огромными ослиными ушами. Вкололи ей убойную дозу успокоительного, и все торги она проспала на мягкой кушетке.

Лучше так, чем сидеть в прозрачной клетке и ловить на себе липкие взгляды покупателей. Не хочу этого вновь — противно.

О том, кто меня возьмет и что случится после, я предпочитала не думать. Отец учил решать проблемы по мере их поступления — и это, пожалуй, один из самых ценных его советов.

Грохот в моей камере действительно услышали. Дверь отворилась, и громадное щупальце сцапало меня за ошейник. Выволокло в коридор и подняло над уровнем пола. Тяжелый взгляд прошелся по мне, как асфальтоукладочный каток.

Ненавижу этих уродов — самые отвратительные твари, каких можно представить. Желеподобные осьминоги размером с платяной шкаф, они разговаривают на языке, похожем на утробное хлюпанье, не носят одежды и больно бьют разрядами тока.

На корабле их двое. Братья-близнецы работорговцы. Свой живой товар они презирают и не упускают случая доказать это на практике.

Мучитель-осьминог открыл две соседние с моей камеры и вытащил оттуда «постояльцев». Круглолицего карлика с птичьими ногами я уже видела — его тоже не особо рвались покупать. А вот седовласый здоровяк с головой в виде шара и нереально мощными нижними конечностями мне еще не встречался. Наверняка новенький. Вон, и тело все в ссадинах, глаз заплыл. Да уж, на этот корабль по собственной воле никто не поднимался. Близнецы-осьминоги собирали пленников из разных уголков космоса, следуя принципу — чем необычнее внешность, тем дороже продастся.

Нас троих забросили в круглую кабину в дальнем конце коридора. В стенах открылись отверстия, и из них хлынула вода. Холодная, с привкусом плесени, она поливала нас около минуты. Придавала, так сказать, товарный вид.

После водных процедур нас затолкали железный ящик и потащили прочь с корабля. Трясло, точно в катящейся по склону бочке. Пришлось привстать и упереться  в крышку, чтобы хоть как-то удержать равновесие.

Хуже всего приходилось карлику — его мотало из стороны в сторону, но он и не пытался сопротивляться. То ли смирился со своей участью, то ли и вовсе не чувствовал боли. Кто их, этих инопланетян разберет.

Когда у меня порядком затекли руки и ноги, путешествие закончилось. Нас, как котят из коробки, вытряхнули в прозрачный «аквариум», плотно закрыли крышку. Карлик сделал несколько судорожных глотков воздуха — слабый, аж посинел от утомления.

Я глянула на здоровяка — ему, похоже, не привыкать к трудностям. А это значит, его купят наверняка. Этот вывод напрашивался сам собой, судя по предыдущим торгам. Покупатели предпочитали неприхотливых животных, которые требуют минимум ухода. Любили кожу и шерсть ядовитых оттенков, а еще всяческие хвосты, перья и даже перепонки. Одним словом, экзотику.

Многие искали выносливых тварей  — но таких скорее забирали не в качестве питомцев, а для тяжелой физической работы. Так что здоровяку скорее не повезло…

Почему я решила, что мы животные?

Другого сравнения на ум не приходило. Покупатели — представители высших рас — смотрели на живой товар с долей презрения, а агрессивных особей и вовсе побаивались. Рассматривали, обсуждали достоинства и недостатки. Иногда просили осьминогов поддразнить нас, и те с удовольствием трясли клетки и активировали ошейники пленников.

Меня это приводило в бешенство. Я готова была загрызть осьминогов, хотя и понимала, что своим поведением делаю лишь хуже. Агрессивную человеческую женщину не купит никто. Даже если у нее ровные зубы, длинные иссиня-черные волосы и глаза цвета ежевики.

Наверняка впечатление портили слишком бледная по меркам инопланетян кожа, невысокий рост и грудь второго размера. Все представительницы прекрасного пола инопланетян, которых мне удалось увидеть, были высоки и худы.  Но при этом имели весьма аппетитные даже по меркам землян формы. Чем ярче кожа женщины — тем выше ее статус.

Меня только радовало подобное положение вещей. Не хотелось бы стать игрушкой для инопланетного зоофила. Уж лучше в зверинец, там хотя бы кормить должны и ухаживать. С тем, что за мной постоянно наблюдают, как-нибудь смирюсь. Не зря же говорят: человек адаптируется к любым условиям.

На этот раз на торгах было не слишком оживленно. Да и прозрачных клеток с товаром я насчитала не больше десятка. Редкие покупатели прогулочным шагом дефилировали среди рядов, лениво бросали взгляды на диковинки и проходили дальше.

Стоявший возле нашей клетки осьминог ворчливо булькал, а его голова приобретала раздраженный фиолетовый оттенок.

Я угадала, здоровяка купили первым. А после забрали и карлика. На меня, как обычно, только глазели, не стремясь подойти ближе. Только режиссеры голливудских фильмов уверены, будто инопланетяне охочи до землян. В реале же моя внешность скорее отпугивала, чем притягивала. Потому осьминоги не особо стремились меня продать и наверняка ждали, пока откину копыта.

Но я цеплялась за жизнь с отчаяньем утопающего. Организм, кажется, перешел на скрытые резервы и, вопреки плохим условиям и непривычной пище, работал без сбоев. Меня даже простуда не брала — и это при постоянных помывках в холодной воде.

Дожидаясь, пока похитители отчаются сбыть меня с рук, забилась в дальний угол «аквариума» и присела на корточки. Попыталась спрятать лицо в ладонях, но предупреждающий удар щупальцем по клетке заставил одуматься. Осьминоги не разрешали дремать во время торгов. Запрещали общаться с другими похищенными и показывать неприличные жесты потенциальным покупателям. За непослушание карали строго — лишали еды и питья, нещадно шпарили током.

Как же я ненавидела эти минуты, казавшиеся вечностью. Скорее бы, что ли, вернуться в камеру на корабле. Там, по крайней мере, можно прикрыть глаза и забыться тревожным сном. На несколько блаженных мгновений забыть о жестокой реальности.

Мимо продолжали проходить покупатели. Впервые попав на торги, я рассматривала их, жадно ловила взгляды, надеясь на сочувствие. Но все пришельцы выглядели одинаково чужеродными и мерзкими. Те, что хоть отдаленно напоминали гуманоидов, раздражали всего сильнее. Увидев меня, воротили носы и фыркали, не признавая возможного родства рас.

Этот покупатель привлек мое внимание, едва появившись на горизонте. Он шел, как военный на параде, — четко чеканя шаг. Другие покупатели шарахались в стороны, уступая ему путь. Некоторые и вовсе испуганно вздрагивали, едва взглянув в лицо.

Я присмотрелась: определенно гуманоид. Высокий и крепкий, он возвышался над другими прохожими, точно гора. И пусть его голова и плечи были скрыты под объемной накидкой мышино-серого цвета, осанка и походка выдавали истинного властителя жизни.

Он подошел к охранявшему меня осьминогу. Что-то спросил жестким, не терпящим возражения тоном. Пират ответил и развел руками. Кажется, покупатель хотел приобрести что-то особенное, чего в наличии у братьев-пиратов не имелось.

Пока длился разговор, я решилась подобраться ближе и рассмотреть незнакомца получше. Он стоял ко мне вполоборота,  придерживая одной рукой капюшон. Во второй сжимал металлическую палку с круглым набалдашником. Такую я уже видела у пришельцев — кажется, это какой-то распространенный вид оружия.

Но больше всего меня поразили кисти гуманоида — совсем человеческие, даже кожа как у землянина. И мускулистые ноги, обтянутые плотной синтетической тканью, совсем не походили на худосочные конечности всех виденных мною инопланетян.

Неужели человек?

Поразившись догадке, я не удержала равновесие и тюкнулась лбом о клетку. Прочное покрытие не пострадало, да и звук раздался негромкий. Но привлек внимание незнакомца.

Он резко повернулся в мою сторону, позволив капюшону сплыть с головы. Я удивленно вскрикнула. Нет, он не человек, хотя и есть определенное сходство в чертах лица. Высокий лоб, прямой нос и тонкие, но чувственные губы. Идеально гладкая кожа с легким сероватым оттенком. Черные, как сам грех, коротко остриженные волосы. Его можно было назвать привлекательным, если бы не глаза...

Когда-то в детстве мы с отцом-охотником встретили в лесу волка — истинного хищника с взглядом, от которого становилось не по себе. Спина покрывалась испариной, а ноги точно врастали в землю, отказываясь подчиняться гласу рассудка, требовавшему бежать.

Инопланетянин смотрел точно так же — гипнотизируя, заставляя покоряться своей воле. И глаза его имели тот же желтовато-зеленый оттенок. Зрачок был кошачьим — узким,  чужеродным, злобным.

Мне прежде казалось, что я разучилась пугаться. Но нет, инстинктивно отвела взгляд и сделала шаг назад. Потом еще один. Не заметила, как наступила на что-то липкое, поскользнулась. Грохнулась на пол.

Незнакомец хмыкнул. Склонил голову к плечу, рассматривая так, как смотрит художник на чужой холст — выискивая изъяны и лишние мазки.

Я нахмурилась и вопреки здравому смыслу вскочила на ноги. Отпрыгнула, как учили на уроках самообороны, выставила вперед руки.

Необычный покупатель иронично приподнял одну бровь, прищурился. И усмехнулся — совершенно по-людски. Постучал по стеклу, поманил пальцем.

Я отрицательно мотнула головой и застыла как вкопанная. Не спешила выполнять все просьбы желтоглазого и благодарить за проявленный интерес. Чутье подсказывало, что такого покупателя стоит опасаться. Как бы он не оказался куда опаснее осьминогов.

Интересно, для чего ему понадобилась землянка? Решил приобрести игрушку для развлечений или чего похуже?.. Рассматривал он меня без эротического подтекста, но уж слишком пристально. Точно водил по телу ножом, заставляя содрогаться от страха и напряжения.

Охранявший меня пират что-то булькнул, довольно потер передние щупальца друг о друга. Кажется, всерьез вознамерился сбыть меня с рук.

Но покупатель не торопился совершать сделку. Обошел вокруг клетки, осматривая меня со всех сторон. Засыпал пирата вопросами. И, судя по перекосившемуся лицу, остался недоволен ответами.

Мною овладела паника. Сколько еще пираты будут возить меня по торгам, не захотят ли избавиться от непригодного товара?

О том, чтобы вернуться домой, и речи не шло.  Много дней провела я вдали от Земли, но так и не встретила соплеменников. Этот желтоглазый больше всех похож на человека. Так, может, стоит самой проявить инициативу? Понравиться ему и отправиться с ним.

Вот только кто он? Чем занимается? Где и чем живет?

Плевать! Все лучше, чем томиться в трюме корабля пиратов, не видеть света и нормальной пищи. Томиться ожиданием неизвестности…

Я подошла к желтоглазому, улыбнулась краешком губ. Приложила ладонь к холодной поверхности клетки.

Мое поведение удивило покупателя. Он сделал стойку, точно гончий пес перед решающим броском. Заглянул мне в глаза, одновременно прислоняя руку к внешней стороне прозрачной поверхности.

Несмотря на преграду, я ощутила тепло его ладони. И силу, проникающую, кажется, в самое сердце. Штормовая волна тепла прокатила по телу, а в голове прозвенел тревожный сигнал. От такого покупателя стоит ожидать чего угодно. От людоедства до всякого рода извращений. Слишком опасным он выглядит. И в то же время слишком притягательным…

Желтоглазый кивнул мне, повернулся к осьминогу и что-то коротко проговорил. Вынул из-за пазухи мешочек, высыпал себе на ладонь с десяток крупных голубоватых кристаллов. Один передал торговцу.

Тот что-то недовольно пробулькал. Видимо, счел плату слишком маленькой.

Пока продолжались торги, я неловко топталась на месте. Как бы мне хотелось понимать их речь. Но, увы, меня не считали разумным существом и даже не пытались хоть о чем-то спросить. От моего мнения ничего не зависело.

Даже не верится, что все это произошло на самом деле. Чем я, простая студентка, привлекла внимание инопланетян? Почему из толпы людей, праздновавших день города, они выбрали меня?

Ну да, я стояла на площади в костюме чебурашки и раздавала флаеры с рекламой детского развлекательного центра. Вся такая коричневая, пушистая и необычная…

Осьминоги купились на трюк. Наверно, решили, что я представитель редкой породы людей. Направили яркий луч света, втянули на борт корабля. Посадили в клетку.

Преодолев первый шок, я закатила скандал. Требовала вернуть меня обратно, бросалась на осьминогов с кулаками. Одного, кажется, укусила. И получила пулю в лоб. Успела подумать: все, смерть пришла.

Но нет. Стреляли снотворным, подавляя сопротивление.

За то время, что я пробыла без сознания, пришельцы успели понять, как сильно ошиблись. Ведь под синтетическим чебурашкиным мехом оказалась вполне себе обычная землянка. Разве что волосы длинные, до самой талии. И глаза необычного оттенка. Впрочем, все это в моем мире считалось достоинствами. А для инопланетян не имело абсолютно никакого значения.

Проснулась я голая в пустой камере. Попробовала сбежать, хотя и осознавала всю тщетность попытки. Так началась череда моих скитаний по торгам. Безрезультатных скитаний.

И вот у меня появился шанс. Только желтоглазый не выглядел богачом, готовым исполнить собственную минутную прихоть. И мешочек его смотрелся жалко по сравнению с пузатыми кошельками других покупателей.

Точно заметив мой пристальный взгляд, покупатель вновь обратил на меня взор. Не спрашивая разрешения осьминога, коснулся клетки набалдашником оружия. Из его центра вырвалась струя голубоватого света.

На то, чтобы спастись, у меня было лишь несколько секунд. И я ими воспользовалась: отскочила в сторону, и пламя лизнуло пол в сантиметре от моих ног.

— Что ты творишь?! — рассвирепела я. — Не хочешь покупать, не суйся!

Желтоглазый не понял, что ему сказали. Но наверняка заметил, как исказилось гневом мое лицо. В тот миг я ощутила такой прилив слепого безрассудства, что могла бы разорвать ногтями проклятых пришельцев. Раз уж считают меня животным, надо и вести себя соответственно.

Я выставила вперед руки, скрючила пальцы наподобие звериных когтей.  Сделала вид, будто собираюсь броситься.

Реакция желтоглазого на мой поступок оказалась совсем не той, которую я ожидала.

Он улыбнулся, точно услышал комплимент в свой адрес. Достал из мешочка еще один кристалл и передал осьминогу. Тот довольно булькнул, порозовел от удовольствия. Наконец-то ему удалось сбыть с рук залежавшийся товар. Меня.

Клетка щелкнула запором, крышка съехала в сторону. Липкое щупальце осьминога обвило мою талию и вытащило наружу. Бросило рядом с новым владельцем — с такой силой, что мне едва удалось сохранить равновесие и приземлиться на  четвереньки, а не на пятую точку.

Я подняла вопросительный взгляд на желтоглазого.

— Надеюсь, ты не снимешь с меня ошейник и не заставишь сидеть на привязи, — произнесла, не слишком надеясь, что меня поймут.

Желтоглазый повернулся к осьминогу, что-то спросил на его булькающем языке. Судя по нахмуренному лицу и колючему взгляду — недоволен. Неужели надеялся, что земляне немы? Или ему не понравился звук моего голоса?

На всякий случай я стиснула зубы и поклялась себе в ближайшее время не раскрывать рта. Сначала уберусь подальше от пиратов, а там видно будет.

Осьминог развел передними щупальцами. Сцапал клетку и пошел прочь, давая понять: товар обмену и возврату не подлежит.

Желтоглазый проговорил несколько фраз на гортанном языке. Вроде что-то спросил у меня, только что? 

Я помотала головой и вздохнула. Отвернулась, избегая его взгляда. Подумать только, не так давно была свободной и веселой. Считалась если не красавицей, то вполне себе хорошенькой. Уставала отбиваться от поклонников…

Теперь стою в чем мать родила перед инопланетянином и, как дворовый пес, жду подачки. Надеюсь на его снисходительность и добрый нрав. Как же унизительно…

От тягостных мыслей оторвало прикосновение плотной ткани к телу. Желтоглазый скинул плащ и небрежным жестом набросил мне на плечи. Такая мелочь, но как приятно вновь чувствовать себя защищенной.

Я тут же скрыла давно не мытую и нечесаную шевелюру под капюшоном, плотнее запахнула полы плаща, доходившего мне до пят. Точно спряталась в брезентовой палатке от окружающего дикого мира, только лицо осталось на виду.

Взглянув на инопланетянина, я вздрогнула. Без объемного плаща его фигура выглядела еще более внушительно. Пожалуй, не каждый земной боди-билдер мог похвастать такой мускулатурой и крепостью. Его точно из гранитной глыбы ваяли.

Он опустился на корточки и коснулся моей ступни. Я зажмурилась: обуви меня лишили в первый же день после похищения. Кожа на пятках потрескалась, почернела, став похожей на брезент. Как бы это зрелище не заставило желтоглазого пожалеть о покупке.

Но он не отвернулся и, осмотрев самые крупные трещины, покачал головой. Что-то буркнул себе под нос.

Поднялся и, сцапав меня в охапку, перекинул через плечо. Что ж, раз этот гуманоид способен на сочувствие — все не так плохо. Видно, на сей раз мне повезло.

Я обвисла на его плече и притворилась ветошью. Лишь придерживала капюшон, чтобы редкие прохожие не видели моего красного от смущения лица. В их мире, может, и принято таскать женщин подобным образом. Но мне от осознания происходящего становилось неуютно. Точно я мешок с картошкой или другая не менее полезная в хозяйстве вещь.

Желтоглазый вышел из павильона, где проходили торги. Миновал площадь и направился к стоянке.

Его космический корабль стоял на отшибе. Небольшой, по очертаниям похожий на тарелку, он в точности оправдывал ожидания многих землян, мечтающих увидеть НЛО. Казалось, его умыкнули со съемочной площадки, и новый блокбастер Голливуда лишился ценной бутафории.

Внутреннее обустройство тоже не удивило. Подъемная лестница закончилась узким коридором с тремя дверями по бокам. Желтоглазый набрал код и распахнул одну из них.

И мы очутились в его каюте. Если бы не гигантская приборная панель во всю сену, можно было принять ее за комнату в гостиничном номере. Та же узкая кровать, застеленная темным покрывалом, бельевой шкаф, светильник и агрегат, отдаленно напоминавший холодильник.

Там было душно, точно в парнике. Отчего-то пахло жженой резиной и чем-то съедобным. На последний запах мое нутро отозвалось протяжным урчанием.

Но кормить меня не спешили. Желтоглазый забрал плащ и бросил его в пустую коробку — видимо, чтобы затем постирать. Или выбросить. Ну да, несмотря на ледяной душ, пахло от меня явно не парфюмом.

— Если у тебя есть душ или что-то подобное, с удовольствием помоюсь, — предложила я. — И поем…

Он не понял. Пришлось общаться жестами. Я сделала вид, будто натираю тело мылом, а потом показала себе на рот. И очень понадеялась, что эти телодвижения гуманоид не истолкует превратно. Уж очень странно он на меня смотрел.

— Ты только не думай, что я тебе интим предлагаю, — насупилась я. — Если купил меня ради постельных забав, лучше сразу пристрели. Спасть с тобой не буду. Ни за еду, ни за мыло.

Он кивнул. Вряд ли согласился моими доводами, скорее принял какое-то важное решение. Нажал несколько клавиш на панели, и противоположная стена отъехала в сторону. Моему взору открылась душевая кабина — самое желанное зрелище для моих глаз.

Я шагнула внутрь и прикрыла глаза, уже представляя, как тело омывают теплые струи воды. Откинула голову назад, вскинула руки, мало заботясь о том, что обо мне подумает желтоглазый. Пусть смотрит, лишь бы не трогал. Не скажу, будто привыкла ходить обнаженной, скорее потребность в одежде отошла на второй план.

Вопреки моим ожиданием, кабинка не закрылась. Инопланетянин шагнул вслед за мной, набрал на панели нужный код. И лишь после этого закрыл кабинку.

Наедине с ним я почувствовала себя кроликом, запертым в одной клетке с питоном. Вжалась в стену, прикрыла руками грудь.

Он что-то пробормотал, выставил вперед ладони — точно показывая, что он безоружен.

Лучший способ защиты — нападение, так учил меня отец. Пусть зубы стучат от страха, а колени подкашиваются, ум должен оставаться ясным.

— Дурак, — бросила я. — Смерти не боюсь. Но  издеваться над собой не позволю.

Большого труда стоило смотреть гуманоиду в глаза, не опуская взгляд ниже. Туда, где пряталось оружие, которое меня по-настоящему пугало. Боязнь быть изнасилованной поборола, кажется, инстинкт самосохранения.

Он понимающе кивнул, но не вышел. Взял в руки шланг на длинной ручке и нажал красную кнопку на панели. Оказалось, на этом корабле для мытья использовали не воду, а теплый пар. Довольно приятные ощущения, если не считать того, что в кабинке запахло хлоркой.

Желтоглазый мыл меня с отрешенным выражением  лица. Заставлял поворачиваться, прохаживаясь паром по спине, подмышкам, шее.

Мне вспомнилось, как моя подруга Машка мыла своего пса. Он  также довольно фыркал и тряс головой.

Все изменилось, когда желтоглазый решил помыть меня там.

— Не смей! — взревела я и вновь отпрыгнула.

Сжала ноги и выставила кулаки. 

Он что-то проговорил на своем языке и шагнул ко мне. Широкой и крепкой ладонью перехватил мои запястья и поднял руки выше головы, зафиксировав, точно тисками. После просунул свое колено между моих ног и все же обработал внутреннюю поверхность бедер и промежность обеззараживающим паром.

Я рвалась, как пес с привязи, верещала и плевалась. Но он точно и не замечал моих потуг.

— Дай мне этот долбаный шланг! — завопила я над самым его ухом. — Ты слышишь, извращенец желтоглазый?! Земляне умеют мыться самостоятельно!

Он даже не поморщился. Продолжал чистить мое тело, не отвлекаясь ни на что. Я обозвала его словами, от которых прежде у самой вяли уши. Но и русский мат не возымел действия.

Закончив с дезинфекцией, желтоглазый перекинул чистую меня через плечо и вынес в коридор.

Его поведение будило во мне зверя. Понятно, он купил себе забаву. Но это вовсе не значит, что со мной можно творить все, что заблагорассудится.

Окончательно рассвирепев, я извернулась и цапнула его за спину. Решили что земляне дикие твари — получайте. 

Желтоглазый и не вздрогнул. Зато опустил здоровенную ладонь на мой зад, отбивая желание продолжать брыкаться.

— Сволочь! — констатировала я.

В месте удара кожа горела, точно ошпаренная. Но еще больше пострадала гордость, вернее — те жалкие крохи, что не успели вытрясти осьминоги.

Желтоглазый внес меня в другую каюту. И, не дав толком осмотреться, усадил в высокое кресло. Зафиксировал руки и ноги ремнями, на голову надел металлический обруч.

Дар речи покинул меня. Уж слишком кресло напоминало электрический стул или орудие пыток средневековья. Буйное воображение на этот раз сыграло со мной злую шутку. Перед глазами все поплыло, горло моментально пересохло.

Желтоглазый обратился ко мне мягким, успокаивающим тоном. Положил ладонь на мой покрывшийся испариной лоб.

Не поняв слов, я впилась глазами в его лицо. Спокойный взгляд и тон школьного учителя вселяли надежду. Маньяки и извращенцы не обращаются так со своими жертвами.

Или я неправа?

Гуманоид достал предмет, похожий на канцелярский нож. Холодная сталь коснулась моей шеи. Кожу точно кислотой опалило.

Ладонь сильнее надавила на лоб,  с губ сорвался крик:

— Прекрати, мне больно!

Желтоглазый нахмурился. Зачем-то ощупал мою левую руку. Достал из висящего над моей головой шкафа пистолет и прислонил к запястью. Нажал на курок.

Вместо пули из дула вырвался тонкий шприц. По вене потекло лекарство. Не успела я досчитать до трех и сделать судорожный вздох, как тело перестало мне подчиняться.

Это было не снотворное, скорее обезболивающее. Я слышала звуки, ощущала противный металлический привкус во рту. Но при этом не могла открыть глаз и пошевелить хоть пальцем.

Теперь желтоглазый мог творить все, что ему заблагорассудится. Мне оставалось лишь дышать и надеяться, что очнусь я все еще в своем теле. Пересмотрела я прежде ужастиков, ох, пересмотрела…

 Вопреки моим страхам, желтоглазый ничего мне не отрезал и не подверг пыткам. Напротив, сорвал с шеи ненавистный ошейник и смазал натертое место чем-то холодным.

Только я расслабилась, как получила новый укол — на сей раз в висок. В отличие от первого, это оказался болезненным, не помогло даже успокоительное. Я коротко вскрикнула и окончательно потеряла сознание.

Не знаю, сколько прошло времени, но в себя я пришла в другом месте. Комнатенка, размером чуть больше камеры у осьминогов, без окон и лишней мебели. Кровать, правда, удобная. А еще на тумбочке в изголовье стоит целый графин воды и пластиковый стакан.

Я приникла к живительной влаге с такой жадностью, точно неделю блуждала по пустыне. Во рту все еще ощущался противный металлический привкус, а левый висок нещадно ломило, точно под кожу загнали огромного клеща.

— Поменяла одну клетку на другую, — подытожила я вслух.

И не узнала собственного голоса. Он стал хрипловатым, дрожащим. Точно не человек говорит, а старый дедушкин радиоприемник.

На этом сюрпризы не закончились. Пока я была в отключке, желтоглазый  успел меня одеть и причесать. На моей голове красовался не слишком ровный бублик извсе еще влажных волос. Поверх тоненькой сорочки из синтетического волокна на тело была натянута накидка с капюшоном. Рассмотрев обновки, я пришла к выводу: хозяин дал питомцу одежду. То есть выдал мне майку со своего плеча и теплый плащ.

— Еще бы трусы свои надел — получились бы отличные шорты, — насупилась я. — А, возможно, и шаровары.

Одно воспоминание о мощной фигуре инопланетянина заставило насторожиться. Интересно, что он делал со мной, пока я была без сознания? Ограничился ли переодеванием?

Прислушалась к себе, но ломило только висок. И я предпочла думать, что пришелец довольствовался промывкой мозгов.

Запретив себе думать о плохом, встала с кровати и прошлась до двери. Потом обратно. Видимо, пролежала долго: ноги затеки и появилось чувство, будто их покалывают еловые иголки. А еще меня мотало из стороны в сторону, точно на шатком плоту.

Точно!

До моего слуха доносилось тихое жужжание — такое же слышалось на корабле осьминогов, когда мы перелетали с места на место.

Интересно, куда меня везут теперь? Вдруг желтоглазый ― перекупщик: помыл, напичкал лекарствами и сдал в новые руки. Или щупальца. Или что там еще бывает у инопланетян?

Думать дальше я себе запретила. И без того чувствовала себя неважно.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге возник желтоглазый.

— Стучать не учили?! — не сдержалась я.

За время моейотключки инопланетянин успел переодеться в свободные брюки и майку. Душ, наверное, тоже принял. Смыл с себя следы вонючей землянки…

Он стоял в дверном проеме и пристально смотрел, будто ждал, что я наброшусь на него и покусаю. Заслужил, не спорю. Но сил у меня пока нет, чтобы мстить за медицинские опыты.

— Так и будешь на меня пялиться? — буркнула я.

— Тебе лучше? Голова кружится? — спросил он вместо ответа.

— А ты как думал?! — разъярилась я. — Скрутил в кресле, напичкал какой-то дрянью, раскурочил висок. И еще интересуешься, хорошо ли мне?!

— Это было необходимо, — сообщил он.

— Интересно, кому?

— Прежде всего — тебе. У людей объемный мозг, но большая его часть не активна.  На то, чтобы выучить язык, у тебя ушли бы годы. Потому я вживил тебе микрочип с переводчиком и кое-какими навыками. Голова поболит пару земных суток, зато после ты освоишься. Быстрее адаптируешься к перелетам и условиям жизни на Лаэсе.

Не сразу до меня дошел смысл сказанного. Не меньше минуты я смотрела на желтоглазого, открыв от удивления рот. Он вживил мне в башку словарь, и теперь я понимаю его речь. Даже не знаю, хорошо это или плохо…

— Для чего я тебе? — главный вопрос слетел с языка, помимо моей воли.

Желтоглазый сделал вид, будто рассматривает что-то интересное на потолке. Кажется, он считает меня особью, недостойной ответа. Или не желает признаваться в чем-то страшном?

— Так зачем? — повторила я.

— Как и в вашем мире, у нас все решает выгода, — сообщил, наконец, он. Просканировал меня тяжелым взглядом, пытаясь уловить реакцию. — Будешь работать — получишь пищу и кров.

Он явно не закончил речь. Остановился на самом главном, действуя мне на психику.

— А если откажусь? — прищурилась я.

— Умрешь, — глядя мне в глаза, признался он.

— Убьёшь меня? — я не собиралась отступать.

Пусть оставит свои жесткие взгляды для голубокожих инопланетянок, меня этим не проймешь. Не так жалки земляне, как все тут считают.

Поняв, что от меня не так просто отделаться, желтоглазый повел плечами и равнодушно сообщил:

— Бешеных и неподдающихся дрессировке особей принято пристреливать, либо сдавать в распределитель. Так что тебе лучше согласиться.

Он вновь не закончил мысль.

— Согласиться на что? — прорычала я, багровея от злости.

— Работать и выполнять все мои команды, — объявил он. Сложил руки на груди и смерил меня довольно надменным взглядом. — Поверь, для твоей расы это самый удачный вариант.

Он говорил так, будто я должна благодарить его за спасение. Не тут-то было. Вначале нужно выяснить, о какой работе идет речь. А уже после думать что лучше: сотрудничать или отправиться «на колбасу».

— Что нужно делать? —  спросила звенящим от напряжения голосом.

— Развлекать, — усмехнулся он.

Сделал шаг вперед, достал из-за спины оружие, бьющее током, и направил на меня. Сверкнул глазами и отчеканил:

— Для начала будешь прыгать, у тебя хорошо получается.

Ответ желтоглазого вверг меня в шок. Я подпрыгнула и направилась к нему, сжимая ладони в кулаки.

— Кого развлекать? Куда прыгать?!

Он не позволил приблизиться. Выставил вперед руку в предупреждающем жесте и рявкнул:

— Сядь на место и слушай! Дурной нрав будешь показывать на арене!

— Чего-о-о? — взревела я. Остановилась в двух шагах от желтоглазого и уперла руки в бока. — Какая еще арена?

Вместо ответа он достал из кармана палку, похожую на автоматическую ручку. Нажал кнопку — и в его руке уже был длинный кнут. Таким в моем мире подгоняли непослушных коров да овец.

Щелчок, и я поняла, что с кнутом из моего мира эта вещь имеет мало общего. Вместо сыромятной кожи тут использовали особый вид тока. Он, как ядовитая змея, шипел и плевался разрядами. Смотреть — и то страшно, не то, что почувствовать удар.

Голубоватая вспышка мелькнула возле моих босых ног, заставив подпрыгнуть. Не отрывая взгляда от страшного оружия, я отступила назад, забралась на койку и опасливо поджала под себя ноги. Желание спорить с желтоглазым пропало окончательно.

Он убрал оружие в карман и вновь небрежно прислонился к дверному косяку. Но его расслабленная поза больше не вводила меня в заблуждение. Внутреннее чутье подсказывало, что плеть инопланетянин достанет раньше, чем я сделаю вдох.

— Начнем сначала, — строгим тоном учителя сообщил он. — Я купил тебя для того, чтобы ты участвовала в шоу. В качестве редкого, дикого и агрессивного вида животного.

Я проглотила набежавшую обиду, осознавая: спорить бесполезно. Подняла голову и уперлась взглядом в глаза хищника. Пусть не думает, что полностью капитулировала. Ненавидеть угнетателя и желать мести — человеческое право. И я намерена им воспользоваться.

— Тигрица в клетке? — невесело пошутила и зло прищурилась. — Будешь бить кнутом, доставляя наслаждение таким же извращенцам, как ты сам?

Он на секунду прикрыл глаза, тяжело вздохнул. На его скулах заходили желваки. Злится. Мне стало жутковато, но побороть ненависть к нему — выше моих сил.

— Я не извращенец и не пользуюсь оружием без особой на то нужды, — прошипел он сквозь зубы.

Подошел и навис надо мной, подобно скалистому утесу. Того и гляди, обрушится камнепадом и раздавит под своим весом.

— Ну да, ты добрый дед Мазай, который собирает по космосу погибающих зайчат, — хмыкнула я, внутренне леденея от ужаса. — А плетка — это так, игрушка. Подумаешь, жахнешь разок-другой по ногам током, от меня ж не убудет. Зато публика порадуется, верно?

 Еще ни один человек и ни один пришелец не раздражал меня так. Хотелось вцепиться ногтями в эти жестокие глаза, сцепить пальцы на мощной шее и душить до тех пор, пока одного из нас окончательно не покинут силы. Это же надо: выступать на арене как дикий зверь!..

— Не знаю, кто такой Мазай и что он делал с зайцами, — буркнул желтоглазый. — Вообще я хотел купить пантеру, а не глупую и заносчивую человеческую самку. И номер приготовил соответствующий, Анкор уже афиши готовит… Так что, нравится тебе или нет, займешь ее место. А если продолжишь плеваться ядом и возражать — вытащу микрочип. А еще лучше — подрежу язык — слышал, на Земле практиковали такие методы. 

Нервная судорога пробежала у меня по телу. Что-то подсказывало, что он не шутит. Но почему эти инопланетяне считают нас, людей, такими отсталыми и жестокими?

— Пытки запрещены в моем мире, как и рабство, — выпалила я. — Слушай, может, ты лучше вернешь меня домой. А я за это раздобуду тебе пантеру? Или белого медведя.

 К моему сожалению, он покачал головой.

— Млечный Путь — опасная зона, лететь туда, рискуя кораблем и командой, я не намерен.

— Но осьминоги же летали? — не унималась я.

— Они ― пираты, члены нелегального союза. И корабль у них мощный, хоть и старый.

— Но… — начала я.

Грозный взгляд и предупреждающий оклик меня остановили.

— Мы не полетим на Землю, разговор окончен, — сообщил желтоглазый. — Еще слово — и я сделаю, что обещал.

Пришлось прикусить язык, пока он у меня цел. Я кивнула, послушно сложила руки в замок и приготовилась слушать.

Желтоглазый остался доволен моим поведением.

— Так уже лучше, — сообщил с легкой улыбкой. И тут же посерьезнел: — Теперь слушай внимательно. Твоя дальнейшая жизнь будет зависеть от того, насколько хорошо ты научишься выполнять мои команды. Заменить тебя недолго — учти.

Я кивнула, хотя сохранять спокойствие и не рычать от злости было трудно. Как просто он решил все за меня. Ненавижу пришельцев!

— Люди вовсе не дикие звери, — сообщила ему. — И пусть наша техника уступает вашей, в моральном плане мы куда как образованнее.

— Неужели?! — он со мной не согласился. — Так уж случилось, что я знаком с историей отдаленных планет. И про людей знаю главное: они жалки, алчны, завистливы, эгоистичны…

— Хватит! — выкрикнула я. — Со сколькими людьми ты знаком, чтобы делать такие выводы?!

Нет, уж лучше осьминоги и полное непонимание, чем это унижение. Он презирает не только меня, но и всех людей в целом. Как можно жить с ним рядом? Тем более ― сотрудничать?

— Достаточно того, что я сейчас вижу, — сообщил желтоглазый и опасно оскалился.

В тусклом свете неоновой лампы сверкнули его клыки. Острые, белые, точь-в-точь как у волка. Вот кто настоящий зверь!

— И что же ты видишь? — удерживаясь от того, чтобы отвести взгляд, спросила я.

Он положил ладонь мне на затылок, коснулся лба. Так хозяин приручает щенка, дает запомнить свой запах. 

— Ты дрожишь от страха, но храбро противишься инстинкту самосохранения, — сообщил он мне. — Именно поэтому я тебя и взял.

— Если надеешься сделать из меня покорную рабыню, напрасно стараешься, — предупредила я. — Ты можешь бить меня, лишать еды и питья. Но не лишишь главного — силы духа. При первой же возможности я сбегу, учти.

Он рассмеялся. Но взгляд его остался настороженным.  Все же он считает меня опасным хищником, хоть и пытается выставить низшим существом.

— Тебе некуда бежать, — заявил он, отсмеявшись. Тут же нахмурился и продолжил разглагольствовать: — Силу духа оставь при себе. Мне не нужна покорная рабыня, за такую артистку не получить ни одного кристалла. Но выполнять мои команды я тебя заставлю. Это гарантирую.

Я едва не задохнулась от такой самоуверенности, граничащей с наглостью. Но мы еще посмотрим, кто кого. Не для того я перенесла в жизни столько испытаний, чтобы стать ручной пантерой хамоватого гуманоида.

— Раз не нужна рабыня, зачем тебе кнут? — спросила, не скрывая отвращения в голосе.

Ненавистный мне предмет вновь оказался в его руке. Плеть ударила об пол, высекая мириады голубоватых искр. Пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

Пока терла глаза кулаками, желтоглазый объяснил:

— Зрителям нужно представление, возбуждение, сильные эмоции. Если будешь просто прыгать по сцене — не заработаешь и на кошачий корм.

— А перешибешь меня своей игрушкой — заработаешь на новый корабль? — не отрывая взгляда от плети, спросила я. — Такой же мощный, как у осьминогов?

Светящаяся плеть дрогнула и втянулась обратно в рукоятку. В один прыжок желтоглазый подпрыгнул, схватил меня за волосы, запрокинул голову. Заявил, глядя прямо в глаза:

— Я никогда не бью подопечных. Но ты, человечка, заставляешь меня  изменить этому правилу.

Он отпустил меня и отошел так быстро, словно боялся заразиться смертельным вирусом. Заслонив широкой спиной дверной проем, предупредил:

— Я заставлю тебя подчиниться, вот увидишь. С сегодняшнего дня ты — моя пантера. Кормить буду дважды в день, тренировки начнем завтра же.

— У меня, между прочим, имя есть! — выкрикнула я, глотая слезы обиды. — Или для тебя все твари выглядят одинаково, независимо от уровня интеллекта?

Он отвернулся и шагнул за дверь.

— Ты пантера, и это не обсуждается. Меня можешь звать хозяин или господин. Как тебе проще.

Дверь с грохотом захлопнулась. Думаю, желтоглазый догадался, какая последует реакция на его предложение.

— Да гори ты в аду, господин! — взвыла я.

Схватила с тумбочки стакан и запустила его в дверь. Взялась за графин, но передумала: вода ― слишком ценный ресурс, не стоит ее тратить на какого-то мерзавца. Тем более, он все равно не оценит.

Пометавшись по комнате с десяток минут, я подняла валявшийся у двери стакан. Он не раскололся — кажется, пришелец все предусмотрел. Или их посуда и вовсе не бьется.

Уставшая, измотанная, я завалилась на кровать и забылась тревожным сном. А когда очнулась, увидела перед собой тарелку с едой и пластиковый контейнер воды.  Выглядела пища не слишком аппетитно, но на вкус напоминала пюре из свеклы, перемешанное с тушенкой.

— Пантерий корм инопланетного разлива, — буркнула я, глядя на запертую дверь. — Настоящей хищнице нужно мясо и овощи. Не забудь принести игрушку, о которую я смогу точить зубы и когти.

Вряд ли желтоглазый стоял за дверью и слушал мой недовольный бубнеж. Но его присутствие ощущалось в комнате. Не исключено, что там были установлены камеры или что-то похожее. И за мной станут наблюдать двадцать четыре часа в сутки.

Или сорок восемь, а может и пятьдесят. На корабле осьминогов я потерялась во времени и не могла с уверенностью сказать, сколько дней прошло с момента похищения. По ощущениям — целая вечность.

«Хозяин» явился, когда я начала изнывать от безделья и неизвестности. Широко распахнул дверь и поманил меня зажатым в руке кнутом:

— Пошли, посмотрим, что ты умеешь. Надеюсь, твои конечности работают также хорошо, как язык.

Я и не подумала двинуться с места. Продолжила сидеть на кровати и рассматривать противоположную стену. Лучше искать мелкие трещинки в покрытии, чем видеть этого наглеца. И кнут в его руках — этот предмет пугал и раздражал даже больше, чем его обладатель. Не хочу быть бесправной животиной в руках дрессировщика!

— Ты оглохла?! — выкрикнул желтоглазый. — Иди сюда!

Не дождавшись ответа, он подошел сам. Ощупал мой левый висок, приподнял веки и изучил глаза.

 — Открой рот! — приказал не терпящим возражений тоном.

Тоже мне, доктор-самоучка.

Я помотала головой и заявила:

— Со мной все в порядке. Нечего меня разглядывать.

— Открой рот, или я сделаю это сам! — гаркнул он.

Тяжелая ладонь легла на мой подбородок. Светящиеся желтым глаза прожгли насквозь.

Я показала язык и снова захлопнула рот.

— Если остались силы на безобразия, значит, и репетицию выдержишь, — констатировал пришелец. — Поднимайся и следуй за мной. И не заставляй себя упрашивать, со мной этот номер не пройдет. Капризы оставь при себе.

Не дожидаясь ответа, он вышел в коридор.

Поколебавшись секунду, я последовала за ним. Не то, чтобы мне очень нравилось подчиняться, но его поведение говорило о том, что он не привык бросать слов на ветер. Еще наденет намордник и станет водить на привязи. С него станется.

Преодолев длинный коридор, мы оказались в просторном зале, застеленном мягкими матами.  В углу валялся реквизит: кольца для жонглирования, лестницы, веревки, металлические катушки, еще какой-то хлам.

— Летаете на межпланетных кораблях, а атрибуты для выступлений используете доисторические, — я не удержалась от едкого замечания. — Совсем как в цирке землян…

— Это ты еще не видела гладиаторских боев и драк без правил, — неожиданно согласился желтоглазый. — Но мы не выступаем с такими номерами. Я щажу своих ребят. Стремлюсь, чтобы во время выступлений риск получить травмы был минимальным.

 Мне стало интересно: меня он тоже относит к «своим ребятам»? Или с бесправной землянкой можно творить, что заблагорассудится?

— А женщины в вашей… труппе есть? — я не сразу подобрала нужное слово. — Может быть, буфетчицы, гардеробщицы… подружки?

Он посмотрел так, словно я была пустым местом.

— Ты не женщина, — заявил и встал в центре зала. — Ты животное, дикое и агрессивное. Не забывай об этом.

Взмах кнута стал сигналом к началу представления. Наверняка этот желтоглазый трюкач понимал, как действует на меня эта вещь. Точно красная тряпка на быка.

— Что ты хочешь от меня? — спросила я, внутренне закипая. — Прыгать вокруг тебя? Пытаться напасть? Как должно вести себя агрессивное животное — скажи, потому что мне это неизвестно.

— Начнем с прыжков! — скомандовал он.

 И плеть опустилась возле моих ног. Я отскочила. Новый удар — прыжок. И так множество раз.

Словно загнанный лисом заяц, я прыгала по матам. Падала и вновь поднималась. Циркач ударял плетью так, чтобы не задеть, но даже редкие искры обжигали кожу босых ступней.

Движения мои становились все медлительнее, а реакция слабее. Перед глазами все завертелось, точно в голубом калейдоскопе.

Кнут ударил возле моей головы, ослепляя ярким светом. Я закрыла лицо ладонями и плюхнулась на мат. По привычке, выработанной на борту у пиратов, подтянула колени к груди. Работать дальше не могла и приготовилась получить удар кнутом.

Прикосновение к спине заставило вздрогнуть. Но я напрасно ожидала разряда тока, скорее это было ласковое поглаживание.

— Устала? —спросил желтоглазый.

В его голосе мне послышалось сочувствие. Или я слишком устала, чтобы осознавать реальность?..

Сил осталось только на то, чтобы вяло кивнуть.

— Расслабься, — приказал пришелец. — Осмотрю твои ноги.

Я перекатилась на спину, распрямила ноги и вытянула руки вдоль тела. Почти с завистью покосилась на плотные кожаные сапоги циркача.

Он уловил мой взгляд и произнес:

— Человеческая кожа слишком нежная. Но одеть тебя в нашу одежду я не могу — эффектность снизится. Ладно, прибудем на Лаэс — что-нибудь придумаем.  Лечить тебя после каждого представления слишком хлопотно.

— Что такое Лаэс? — несмотря на усталость, не могла не спросить я. — Твоя планета?

Отчего-то мой вопрос заставил пришельца поморщиться, точно от боли. И все же он удостоил меня ответом:

— Нет, корабль. Мы переоборудовали бывший транспортник под странствующий цирк. Но он слишком тяжел и жрет много топлива. Для дальних перелетов я использую катер, на котором ты сейчас и находишься.

Я снова кивнула и прикрыла глаза. Мысли спутались. Вопросов осталось множество, но накатившая усталость не давала думать о чем-то серьезном. Хотелось просто послать всех к черту и тупо уснуть.

Правда, остался один момент, который следовало прояснить немедленно. Воспользовавшись тем, что инопланетянин проявил ко мне сострадание, предупредила:

— Называть тебя хозяином не буду. Лучше скажи имя.

— Так и быть, зови меня Хандлер, или Хан — так проще.

Ну да, конечно, отсталой землянке не запомнить такое сложное слово…

— Ага, — выдала я, едва ворочая языком от усталости, — пусть будет Хан.

— Но тебя я все равно буду звать Пантерой, — предупредил он.

— Ага, ― снова согласилась я.

Последовала короткая пауза. А после Хан поднял меня на руки и куда-то понес.

— Вот такой ты мне нравишься гораздо больше, — заявил почти дружелюбно.

Ну, так да, усталая,  изможденная землянка не может сопротивляться и возражать. Но такой я останусь недолго!

Дальнейший полет прошел для меня как в тумане. Ежедневные тренировки выматывали неимоверно. Хан практически не давал времени на отдых, делая лишь перерывы на сон, еду и принятие душа.

В какой-то момент я не выдержала и вновь показала острый язык:

— Так ты дрессируешь или пытаешься сделать из меня бравого солдата? Я не могу так: есть по команде, спать короткими урывками и все время находиться в напряжении.

Он нахмурился и раздраженно щелкнул кнутом.

Я не обратила на этот жест внимания. Сколько бы Хан не пугал, ни разу не применил грубую силу. А его словесные выпады редко достигали цели.

— Мне казалось, для успешного выступления нужны азарт и вдохновение, — озвучила я свои мысли. — Кто захочет смотреть на изможденную землянку?..

— Ты слишком много думаешь, человечка, — последовал ответ. — Не анализируй, просто выполняй команды. Я лучше знаю, что требуется публике.

Его упертость доводила меня до бешенства. Какой же непробиваемый! Интересно, как он общается с остальной труппой? Неужели так же нещадно гоняет?

Хан практически ничего не рассказывал ни о своем корабле, ни о цирке, ни о выступлениях. Лишь отмахивался и говорил, что я все узнаю в свое время. А еще упрекал в излишнем любопытстве.

Похоже, в его представлении во мне были собраны все самые худшие грехи человечества. И ни одного достоинства.

Хвалил редко, а в особых случаях выдавал лишнюю порцию сладкого. Что-то вроде шоколада, только с горьковатым привкусом мяты — наверняка кошачьей.

Ловкость и природная грация сослужили мне хорошую службу: с каждой новой тренировкой я все больше становилась похожей на настоящую пантеру. Ловкую, сильную, грациозную.

По моим подсчетам, прошло около недели, когда мы, наконец, добрались до Лаэса, корабля-цирка Хана.

Посмотреть, как шлюпка пройдет стыковку, мне не позволили. Пришлось сидеть в своей конуре и изо всех сил пытаться удержать недавно съеденный завтрак. Качало, словно землетрясение началось.

Когда же шлюпка, наконец, состыковалась с кораблем, Хан вошел в мою комнатку. Бросил в меня длиннополый плащ с капюшоном и приказал:

— Накинь на себя! И не снимай, пока не подыщем тебе другую одежду.

Ага, значит, рядом с ним могу щеголять обнаженной, а команде показываться в таком виде нельзя. Выходит, не такая я уродливая и несовершенная, и кому-то из инопланетян могу показаться привлекательной.

— Боишься, что кто-то из твоих циркачей оспорит твои «хозяйские» права и решит завести со мной близкие отношения? — как бы между прочим спросила я.

Накинула плащ, натянула на голову капюшон. Повернулась к Хану лицом и мстительно улыбнулась.

— Не мечтай, — сообщил он, лениво обводя меня взглядом. — Твоя фигура довольно привлекательна, но дурной характер и острый язык сводят на нет это впечатление. И вообще, если хочешь выжить, почаще молчи и побольше слушай. Постарайся подружиться с Крис, она — настоящая женщина и тебе, дикой кошке, будет полезно у нее поучиться.

Ого! Я аж подпрыгнула от неожиданности. Выходит, на его корабле все же есть женщины. Вот только учиться у инопланетянки манерам я не собиралась.

— Свою подружку ты, небось, не заставляешь скакать по сцене и не держишь за животное, — насупилась я.

Хан провел ладонью по лицу, точно смахивая наважденье.

— Крис — звезда нашего цирка, известная во многих галактиках воздушная гимнастка, — сообщил словно бы нехотя. — Но она мне не подружка, в том смысле, какой ты вкладываешь в это понятие. Все мы в труппе — одна большая семья. Ценим и уважаем друг друга. Но тебе не дано понять таких чувств.

Уж конечно! Я едва не зашипела от праведного гнева. Кто дал ему право судить о людях?! Идея их расового превосходства прочно засела ему в голову, как червь, поедала изнутри остатки разума.

— Ты считаешь эту Крис идеальной только потому, что она  одной с тобой крови, вот и все! — объявила я. — В нашем мире это называется расизм. И мы, люди, в отличие от вас, боремся с подобными проявлениями.

Он неверяще покачал головой и возразил:

— Вы только считаете, что боретесь. А на самом деле готовы уничтожить все и всех, кто хоть чем-то отличается от вас. И ты, как всегда, ошибаешься, Крис не моей расы. Но она всегда спокойна, скромна и послушна. Идеальная женщина и отличный друг.

Я рассмеялась в голос. Как бы эти инопланетяне никичились происхождением, образ их мыслей мало отличался от человеческого. По крайней мере, мужчины относились к противоположному полу точно также и ценили вовсе не те качества, которые по-настоящему достойны восхищения.

—   Знаешь, а мне приятно осознавать, что я не твой идеал. Потому что ценю в людях честность, смелость и отзывчивость. И знаю, что за скромным образом тихони может скрываться лживая душонка.  

Моя речь не понравилась Хану. Он шагнул ко мне и навис, точно скала. Лицо его перекосилось от ярости.

— Как ты можешь судить о том, с кем никогда не встречалась?! — рявкнул он. — Почему свои домыслы выставляешь как истину?

Чего-то подобного я и ожидала. И заранее подготовила ответ:

— Учусь у тебя! Ты первым начал обвинять людей во всех смертных грехах. А ведь сам тоже мало о них знаешь.

Он выдохнул, и его ноздри расширились, точно у огнедышащего дракона. В глазах зажегся желтый предупреждающий сигнал: опасно, берегись!

— Я знаю о вас достаточно, — прошипел Хан сквозь зубы. — К моему великому сожалению, ты не первая землянка, с которой я столкнулся.

 — Ого! — я тут же позабыла о злости и загорелась любопытством: — Расскажешь?

— Ни за что! — рявкнул он и отступил на шаг. — Хватит болтать, пошли.

И он направился к выходу, не сомневаясь, что я последую за ним.

Напрасно я ожидала, что на большом корабле меня поселят наравне с другими артистами. Люди, которых Хан считал худшими из животных, не достойны подобной участи.

Мне выделили новую конуру на нижней палубе. Размером чуть больше прежней. Кроме кровати и тумбочки, в стену был встроен раздвижной шкаф и панель со множеством мигающих кнопочек. Последняя деталь интерьера тут же привлекла мое внимание.

— А это что? — Я указала на кнопки. — Телевизор? Микроволновка? Душ?

Он посмотрел, как на полную идиотку, и хмыкнул.

— Все сразу и даже больше. Вы, земляне, считаете себя такими умными, а не умеете пользоваться элементарными приборами.

— Ты можешь хотя бы час не упрекать людей?!— возмутилась я. — Даже на такой безобидный вопрос реагируешь взрывом желчи. А еще говоришь, будто я вспыльчивая…

— Не смей меня учить, — не слишком убедительно приказал он. — Раз хватает ума анализировать чужие поступки, и с техникой справишься.

Сказал и направился к двери.

— И разберусь! — бросила я ему в спину. — Только если сломаю по неосторожности или подпалю твой корабль — пеняй на себя. 

Он обернулся и припечатал взглядом.

— Система обеспечения комфорта пассажиров не подключена к управлению, — разъяснил мне, точно деревенской дурочке. —  Даже при большом желании ты не навредишь кораблю и команде. А вот себе запросто. Если что, вскрытие аптечки — зеленая кнопка справа. Удачи в экспериментах.

Он театрально поклонился и вышел, громко хлопнув дверью. Закрыл снаружи на запор.

— Придурок! — бросила я. — Психически больной желтоглазый мутант.

Он вряд ли услышал, но мне стало легче. Порой ругательства заменяют болеутоляющее и антидепрессанты. А еще отлично помогают сбросить стресс.

Истратив немало нервов, я все же разобралась в панели управления каютой. Нашла, как открывается в стене душ, как меняется температурный режим. И даже — как включается и выключается свет, музыка и запахи. Последнее меня особенно удивило, после клеток на борту похитителей и каюты в шлюпке новое место показалось настоящим раем.

Из всех предложенных мелодий я выбрала шум водопада, установила запах хвойного леса. Точнее, пахло пихтой, кедровыми орешками и мандаринами. Настоящий букет из волнующих ароматов. У меня он упорно ассоциировался с праздником и счастьем. 

Впервые за много дней я почувствовала себя хорошо. Пусть не свободная и все еще далеко от дома, зато сытая, чистая и при работе. Еще бы получить одежду, все же щеголять голышом для земной женщины не самое привычное занятие. Тем более, когда все вокруг одеты. Тот факт, что меня считают кем-то вроде животного, в расчет не идет.

Пантера! Пожалуй, не самое плохое имя. Если бы в моем мире я получила такое прозвище — наверное, гордилась. Все портил факт, что так назвал «хозяин».

Радуясь краткой передышке и новой обстановке, я легла на кровать и блаженно вытянулась во весь рост. Прикрыла глаза. Но задремать мне не дали.

Странный скрип в коридоре пробился сквозь звуки водопада и неприятно царапал слух. Точно кто-то нарочно водил ногтями по стеклу. Звук все нарастал, приближаясь. Стал похожим на скрип проржавевшего замка.

Дверь моей комнаты без стука отворилась. На пороге стоял такой урод, что я вскрикнула.

За время показов на торгах видела всяческих пришельцев, но к этой встрече оказалась не готова. Зато сразу поняла, откуда раздавался скрип. Нижняя часть тела гуманоида состояла из металлического протеза.
Тот тип не ходил — ездил на одном колесе, подсоединенном к нервным окончаниям туловища. На спине, под плотной кожаной курткой с заклепками — горб. Вместо лица — пластиковая маска, сквозь прорези горят желтым глаза. Только по ним я определила, что этот урод, скорее всего, той же расы, что и Хан.

Где ж его так приложило, хотелось бы знать. Но спросить я не рискнула. Горло пересохло, и все праздничное настроение мгновенно улетучилось.

— Чего пялишься, дикарка?! — К прочим недостаткам вошедшего прибавились грубость и хамство. — На вот, прикрой зад. А то еще кто тебя за бабу примет…

Он заржал и бросил в меня комом какого-то тряпья.

Я ловко поймала на лету и, не рассматривая, положила рядом. Несмотря на предупреждение, взгляд не отвела — не могла. Как в фильме ужасов: знаешь, что смотреть нельзя, будут потом кошмары сниться. Но уйти не можешь, точно загипнотизированный.

— Кто ты? — громко спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Уродец пригнул голову к плечу, прищурился. Кажется, он надеялся, что я нема. И тупа настолько, что приму его подачку как подарок.

— Я Анкор, первый помощник капитана! — с гордостью признался пришелец. — Хан что, вживилтебе микрочип?!Тратить драгоценные кристаллы на тупую землянку?..

М-да, напрасно я надеялась найти среди цирковой труппы если не друзей, то хотя бы союзников. Все пришельцы считают меня глупой и никчемной. И наверняка попросят Хана от меня избавиться.

Плевать! Пусть думают, что хотят. Прогибаться под них и лебезить не стану.

— Я достаточно умна, чтобы понять, что тебе с твоего места никак не разглядеть мой зад, — бросила зло. — Признавайся, подсматривал, когда Хан вел меня по коридору? Принял за бабу?

Глаза уродца сузились, колесо истерично скрипнуло. Не имея возможности использовать мимику, это уродец передавал эмоции с помощью звуков. И преуспел в этом. Кажется, протез стал истинным продолжением владельца — таким же скрипучим, злым и  ворчливым.

— Первый помощник всегда все видит и знает, — произнес киборг, точно сплевывая каждое слово. — А ты дура.

— Пантера, — поправила я.

Села поудобнее, закинув ногу на ногу. Поборов первое замешательство, перестала пугаться. Приняла как данность, что внешний вид гостя как нельзя лучше отражает его внутренний мир.

— Говоришь, первый помощник?..— переспросила я у незваного гостя. — Что ж, славно помогаешь труппе, с первого дня придираясь к новому артисту.

Он фыркнул и передернул плечами. Колесо протеза жалобно скрипнуло, точно с трудом удерживая грузный корпус первого помощника. Если правая рука Хана такая, что же представляют остальные члены команды?

—  Удивительно, что капитан не прибил тебя сразу, — бросил Анкор, покидая каюту. — Ну, ничего, предложу ему растянуть удовольствие. Убивать тебя долго и мучительно на глазах у зрителя. Сполна отработаешь потраченные на тебя кристаллы.

Последние слова он проговорил уже за закрытой дверью. Но я услышала. Поздравила себя с новым нажитым врагом.

— Вот так влилась в новый коллектив… — шепнула вслух, пряча лицо в ладони. — Ирина Геннадьевна Кошкина, человек-катастрофа.

Собственное имя прозвучало дико. Я настолько отвыкла от него, что почти забыла. Все же человек ― удивительно живучее существо. И у меня появился хороший повод доказать это на практике.

 Хан пришел за мной спустя пару часов.

В костюме настоящего дрессировщика: короткий мундир оттенка молодой листвы, обтягивающее белое трико с золотыми лампасами, высокие сапоги. Чтобы дополнить образ бравого гусара-щеголя, не хватало кивера и сабли. Впрочем, кнут возмещал это упущение.

— Куда так вырядился? — спросила я несколько удивленно. — Неужели выступление уже сегодня? Вот так сразу?!

Он бросил недовольный взгляд на свой наряд и повел плечами, точно ему стало неуютно. По его поведению легко было догадаться, что аляповатая бутафория претит его вкусу.

— На генеральных репетициях лучше тренироваться в этом, ― бросил Хан. —  Так что одевайся и пошли.

Я неохотно скинула покрывало, в которое была завернута. Потянулась к свертку, принесенному  калекой на колесе.

— Может, отвернешься? — предложила Хану.

Он искренне удивился. Обвел меня взглядом, точно видел впервые. И, вроде бы, остался доволен.

Предоставленная самой себе на несколько часов, я успела вымыться и уложить волосы. В душевой кабинке нашлись непонятные зажимы, которые прекрасно заменили шпильки. А увлажняющий крем с моментальным заживляющим эффектом стал настоящей панацеей.

— Я видел тебя раздетой много раз, так что стесняться уже нечего, — напомнил Хан. — Укротителю непозволительно поворачиваться спиной к животному.

Обидные слова заставили меня досадливо поморщиться. Хан знал, как довести меня до бешенства одной только фразой.

Больше не глядя в его сторону, я натянула черный спортивный купальник из латекса, кожаные ботфорты и перчатки.Возмущенно фыркнула,

— Ты собираешься меня укрощать или посвятить в тайны БДСМ? — не удержалась от вопроса. — Поскромнее одежды не нашлось?

Пожалуй, голая, я смотрелась куда менее вызывающе. Блестящая ткань льнула к телу, точно вторая кожа. Подчеркивала все округлости и изгибы.

— Одежда должна быть зрелищной, как и само представление, — сообщил Хан. — К первому выступлению Анкор сделает маску с ушами и хвост, который будет крепиться к талии ремнем.

Мне захотелось зашипеть, как настоящей кошке. Этот придурок так и не оставил идею укротить пантеру.

— Как бы вы ни старались, я все равно останусь человеком, — возразила я. — И зрители ощутят разницу.

— Афиши заказаны, уже продана часть билетов, — он все же удостоил меня объяснением. — Этот раз отыграем так, а дальше посмотрим. Возможно, сменим тебе амплуа. Анкор сомневается, что ты понравишься публике.

— Твой помощничек ненавидит землян сильнее, чем ты сам, — парировала я. — Он наверняка уже и расправу для меня придумал. Кстати,  мог бы предупредить о его внешнем виде. Он пугает сильнее, чем ядерная война.

Мое, казалось бы, полушутливое заявление разъярило Хана. От злости кожа на его лице приобрела странный фиолетовый оттенок, глаза полыхнули желтым, губы сжались в тонкую линию.

— У Анкора есть право ненавидеть землян, — прорычал Хан. — И никогда, не при каких условиях не напоминай ему об увечьях. Если хочешь жить… Он прав, тебя стоит лишить права голоса.

Нет, я никогда не выступала против крепкой мужской дружбы. И, наверное, это неплохо, когда директор цирка (или как его там называют?) отстаивает права своих артистов. Но почему я должна страдать от этого?

Лишиться микрочипа и потерять способность общаться с инопланетянами не хотелось. Потому пришлось подавить гордость и попытаться помириться. Настолько, насколько это возможно.

— Слушай, я не знаю, с кем из землян и когда вы встречались, — выдохнула я. — Среди нас, как и среди представителей других рас, попадаются всякие экземпляры. Но я ничего плохого вам не сделала. Тогда как вы всячески унижаете меня и заставляете чувствовать себя каким-то отребьем.

Лицо Хана изумленно вытянулось. Он поморгал, точно сбрасывая наваждение.

— Не думал, что ты умеешь разумно мыслить, — сообщил спустя минуту.

Я сложила руки на груди и вздернула подбородок

— Представь себе, могу, — произнесла без сарказма. — И даже готова работать на тебя с полной самоотдачей. Но при одном условии…

Намеренно оборвала речь на самом интересном, вынуждая Хана переспрашивать. Я не гений, но умею разжечь интерес собеседника. И не то чтобы мне так хотелось всю оставшуюся жизнь работать дрессированной кошкой, но доказать Анкору, что он ошибся, — хотелось до умопомрачения.

— Так что за условие?  — заинтересовался Хан.

Пригвоздил меня к месту взглядом, но я и не думала тушеваться. Все или ничего.

— Я стану твоей Пантерой и буду скакать по сцене, рыча от ударов кнута. Но только на арене. Все остальное время считай меня кошкой, которая гуляет сама по себе. И да: не разрешай Анкору задираться.

Хан молча пожирал взглядом, вынуждая отвернуться первой. Как бы не так! Пусть знает, какими настойчивыми бывают человеческие женщины.

— Анкор ведь тебя послушает? — спросила я напрямки. — Или ты не пользуешься авторитетом среди команды?

Понятно, такой вопрос мог разозлитьжелтоглазого окончательно. Но выяснить, что в цирке и как — задача куда важнее.  Чтобы выжить, нужно знать, кто тут главный. И к чьим советам стоит прислушиваться. Остальные пусть катятся лесом. Анкор — в первую очередь.

— Среди членов труппы царят дружеские отношения, — наконец, выдал Хан. — И если хочешь с нами ужиться, научись сдерживать свой дурной нрав. Запрещать Анкору высказывать мнение не стану.

Разумеется, у них сплоченная команда и я, отсталая землянка, тут лишняя. Но если Хан взял меня, значит стоит побороться за место на борту этого летающего цирка.

— Твой помощник проявил агрессию первым, — настаивала я. — Не надо затыкать ему рот. Пусть держится подальше, раз не любит землян. Только и всего. Взамен я пообещаю быть вежливой и послушной — в пределах разумного, естественно. Но если меня кто-то ударит — неважно, словесно или физически — не ждите, что покорно все снесу и подставлю вторую щеку. И еще: никаких ушей и хвостов!

Хан размышлял недолго. В его желтых глазах  отразилось если не уважение, то одобрение как минимум.

— Я поговорю с Анкором, — пообещал он. — Но твоя дальнейшая судьба будет зависеть от итогов первого выступления перед публикой. Сумеешь понравиться — станешь частью команды.

Уже лучше. Го-о-ораздо лучше! Не передать словами, как бы мне хотелось, чтобы меня перестали считать зверем. Позволили быть человеком. И жить по-человечески.

— А если нет? — с тревогой в голосе спросила я.

Хан пожал плечами. Сдается, он и сам не знал, что будет дальше.

— Реакция публики всегда непредсказуема, — все же удостоил ответом. — Ты главное старайся и не думай о последствиях.

— Выложусь по полной, — пообещала я. — Но и ты не забывай об обещании. Если твоя команда станет на меня давить и всячески унижать, мне ни за что не справиться. Мой успешный дебют выгоден всей труппе, так ведь?

Хан кивнул. Уровень моего интеллекта, похожее, все больше поражал его. По крайней мере, он и речи больше не вел о том, чтобы избавить меня от микрочипа.

— Я рад, что ты согласилась сотрудничать, — сообщил бодрым тоном. —Идем, надо тренироваться.

Пропустил меня вперед, указывая сложенным кнутом направление. Сам пошел следом: шаг в шаг. Я чувствовала затылком его теплое дыхание и не могу сказать, будто мне это не нравилось. С одной стороны, он контролировал каждое мое движение. Но с другой — защищал от возможной опасности. После встречи с Анкором я не ждала от корабля-цирка радостных сюрпризов. Скорее наоборот.

Мы подошли к арене. Хан раздвинул занавес и знаком приказал мне молчать. Но и без его указки я застыла на месте.

На арене тренировалась воздушная гимнастка. Она взбиралась по длинным полотнам ткани, закрепленным на большой высоте. Выполняла сложнейшие трюки со скручиваниями, переворотами, раскачиваниями и опасными обрывами. Работала без страховки, завораживая каждым движением. Сильная, ловкая, грациозная.

Я сразу поняла, что это и есть Крис — звезда цирка Хана.  Голубокожая блондинка — с достаточно пышными формами, но при этом гибкая и изящная. Она двигалась так, будто у нее совершенно нет костей, изгибаясь и перекручиваясь. Латексный костюм сочного красного оттенка делал ее похожей на демоницу.

Свое выступление она закончила головокружительным маневром. Обмотала корпус полотном и резко отпустила его, срываясь вниз. В самом конце сумасшедшего падения, буквально за секунду до столкновения с полом, вновь схватилась за ткань. Удержалась и победно улыбнулась, отправив Хану воздушный поцелуй.

Его восторженные аплодисменты стали ей наградой.

— Умница, Крис! — похвалил он. — Как всегда, великолепна!

От злости и зависти я скрипнула зубами. Ощутила себя полным ничтожеством. Так я никогда не сумею.  Следовательно, останусь для Хана, его команды и других инопланетян всего лишь дикой землянкой.

Крис направилась к нам, покачивая широкими бедрами. Она оказалась ниже ростом, чем я предполагала. И при ближайшем рассмотрении ее волосы оказались похожими на паклю. Кажется, кое-кто переборщил с гидроперитом. Или чем там инопланетянки красят волосы?..

Крис даже не удостоила меня взглядом. Чмокнула Хана в щеку и пообещала:

— Я никогда тебя не подведу.

Сверкнула серыми, точно хмурое осеннее небо, глазами.

— Хочешь остаться и посмотреть новый номер? — спросил Хан, кивком головы указывая на меня. — Может быть, подскажешь ей что-то дельное.

Крис словно только что заметила меня. Мазнула взглядом, точно по диковинной зверушке. Улыбнулась не слишком доброжелательно.

— Посмотрю, почему бы и нет. Но знаешь, я согласна с Анкором: она вряд ли понравится публике. Разве что сгодится для разогрева, в качестве нехитрой закуски между основными блюдами.

И эта туда же. Похоже, никто из команды не одобряет решения Хана взять меня в труппу. Но ничего, постараюсь переубедить их.

— Ты сначала посмотри мое выступление, а после делай выводы, — предложила я Крис, вздернув подбородок.

— Хорошо, посмотрю, — с нажимом проговорила она. — А вообще тебе бы следовало быть благодарной. И вести себя  соответственно. Хан здорово потратился на вещь, которая вряд ли окажется полезной.

— Люди — не вещи! — рыкнула я. — И я не просила его выкупать меня у пиратов.

Глянула на «благодетеля» хмуро. Обещал же защищать от нападок, так почему позволяет Крис говорить вслух такие гадости? Или не понимает, как обидно слышать подобное. Его-то, небось, никогда не называли вещью…

Хан дружески похлопал гимнастку по плечу и попросил:

— Не обижайся на выпады Пантеры, агрессия — защитная реакция на внешние раздражители. Смена образа жизни и положения дались ей тяжело. Вскоре привыкнет и изменит поведение. Я надеюсь.

Крис изобразила на лице радушие и снисходительным тоном обратилась ко мне:

— Что ж, наверное, такая реакция естественна для землян. Вы же дикари… Но я тоже привыкну и даже помогу. Только и ты пообещай не кусаться.

Она поднесла пальцы к моему лицу. Коснулась губ, точно проверяя на выносливость.

Слепая ярость завладела моим сознанием. Кулаки непроизвольно сжались, дыхание сбилось. Как жаль, что у меня нет зубов акулы или волчицы. Вот бы на самом деле прокусить ладонь этой надменной зазнайки.

— Твои поступки разнятся со словами, дорогуша, — прошипела я. — Если и дальше будешь обращаться со мной как с животным, не жди благодарности. Но кусать не стану — сто пудов, ты ядовитая.

Крис рассмеялась. Отдернула руку и обратилась к Хану:

— А она забавная. Может быть, отдать ее в помощницы Анкору?

Я внутренне похолодела. Анкор убьет меня на первой же репетиции. Запорет кнутом до смерти…

Хан поморщился. Ему предложение Крис тоже не пришлось по душе.

— Пантера не сможет рассмешить публику, это абсолютно точно.  Да и Анкор не придет в восторг.

— Постойте, так он что, кто-то вроде межгалактического клоуна? — изумилась я вслух. — Не верю…

— Сначала взгляни на его выступление, а после делай выводы, — перефразировала мое высказывание Крис.

— Не хочу! — фыркнула я. Скрестила руки на груди и отвернулась. — Чем реже стану встречаться с Анкором, тем лучше.

— Разумно, — согласился Хан. — Вперед, надо тренироваться.

В этот день я работала как никогда. И изо всех сил старалась не смотреть в сторону Крис, вольготно рассевшуюся в первом ряду.

Тренироваться на арене было куда интереснее, чем в прежнем зале. Здесь вся атмосфера располагала к полной самоотдаче. Казалось, еще секунда, и пустующие места займет публика. Загорятся яркими цветами прожекторы, послышатся аплодисменты, свист и восторженные восклицания.

Я прыгала неистово, предугадывая, где кнут щелкнет в следующий раз. И Хан остался мною доволен.

— Усложним номер! — сообщил он.

Не предложил, а именно сообщил. Поставил меня в известность.

— Не слишком ли рискованно усложнять номер за несколько репетиций до дебютного выступления? — подала голос Крис.

— Пантера справится, — заявил Хан и недовольно нахмурился.

Сдается, он не любил, когда его решения ставились под сомнение. И даже звезде арены не позволено нарушать заведенный порядок.

 Крис раздраженно повела плечами, но спорить не стала. Я на сей раз проявила солидарность. Молча наблюдала за Ханом, поздравляя себя пусть с небольшим, но все же успехом. 

Раз «директор» цирка решил в последний момент изменить программу, значит, уверовал в мои способности. И стал доверять. Теперь главное — не ударить в грязь лицом и оправдать надежды.

Хан заставил  меня не просто скакать по арене, но и перепрыгивать через препятствия. Реквизитом послужили тумбы различных форм и размеров. По первому щелчку кнута я должна была запрыгивать на выбранный дрессировщиком постамент, по второму удару — спрыгнуть.

Только один раз во время выступления я улучила момент — взглянула на Крис. И заметила немое восхищение в ее глазах. Но радовалась она не моему успеху. Ее привлекали Хан и его кнут. По тому, как алчно блестели глаза акробатки, я поняла, что та не отказалась бы занять мое место. Надо же, на вид такая цаца, а фантазии как у настоящей мазохистки.

Меня же подчиненное положение сводило с ума. И пусть я сама согласилась выступать и полностью подчиняться дрессировщику на арене, свободолюбивая натура бунтовала. Хан ни разу не коснулся кнутом моей кожи, не причинил боли. Но уязвленная гордость терзала сильнее сотни нарывов.

Когда репетиция завершилась, Хан подтолкнул меня к выходу и небрежно бросил:

— Иди вперед, путь в каюту помнишь?

— Настолько хорошо, что могу и сама дойти, — пробормотала я. — Не думай, нападать на твоих подручных не стану. Устала, еле ноги шевелятся.

Крис рассмеялась, услышав мое заявление. Вскочила с места и вихляющей походкой подобралась ко мне.

— Привыкай выкладываться, — сообщила, улыбаясь, — артисты зарабатывают свои кристаллы потом и кровью. Иногда, увы, в прямом смысле. Травмы ― наши постоянные спутники.

— Пытаешься меня запугать? — насторожилась я.

Хан тяжело вздохнул, но предпочел не встречать в разговор. Зато следил за каждым моим жестом — наверняка боялся, что я нападу на акробатку.

— Только предупреждаю, — пропела Крис. И обратилась к Хану: — Можно, я доведу ее? Расскажу немного о наших обычаях и порядках.

С одной стороны, мне очень хотелось узнать больше о космическом цирке и его обитателях. И все же эта Крис не внушала доверия. С чего бы вдруг ей помогать мне?

— Уверена, что справишься? — спросил Хан у Крис.

Та кивнула.

— Тогда возьми это, — предложил он.

Достал из-за ремня оружие в виде палки с круглым набалдашником и отдал Крис.

  — Спасибо, но не думаю, что это понадобится, — заметила она, принимая оружие. — Наша Пантера выглядит вполне смирной. И достаточно умной для землянки. Наверняка не станет кусать руку, которая ее кормит.

Мне пришлось сжать челюсти, чтобы не ответить колкостью на ее выпад. Особенно задело слово «наша». Все на корабле уверены, будто Хан купил животное — не слишком разумное и опасное.

— Люди ― вполне цивилизованная раса, — сообщила я. — И хватит выставлять дело так, будто пожалели меня. Вы не подобрали на улице бездомного котенка. Купили живой товар у похитителей, став их сообщниками.

— Напрасно ты пытаешься сделать нас негодяями и показываешь коготки, — возразила Крис. — Пираты не подчиняются никаким законам, а люди не попадают под программу защиты населения отдаленных планет. Тебе и в самом деле крупно повезло.

Я ограничилась фырканьем. Уже успела понять, что сочувствие и понимание чужды инопланетянам.

— Иди вперед! — скомандовала Крис и подтолкнула меня к выходу. — По дороге объясню тебе кое-что.

— Будь так добра… — процедила я сквозь плотно сжатые зубы.

Хан проводил нас насмешливым взглядом. Кажется, ситуация его забавляла. Ну конечно, отдал звезде цирка новую игрушку и радуется. Или и правда думает, что мы подружимся?

— Хан подарил тебе возможность выжить, — заявила Крис, — можно сказать, спас от неминуемой гибели. И удивил своим поступком всю команду. Остальным будет непросто смириться с твоим присутствием на корабле.

— Последнее понятно, — согласилась я. —  Но признать себя существом низшего порядка не заставите. Ни уговорами, ни побоями. Признаюсь, мало знаю о других мирах и их жителях. Но за время пребывания на торгах повидала множество инопланетян. И все они не особо блистали интеллектом.

— У членов нашей труппы свои счеты с людьми, — объявила Крис. И тут же добавила: — Но тебе об этом знать не следует. Пользуйся добротой Хана, слушай его команды. Не лезь, куда не просят. Тогда и тебя никто не тронет.

— Ты ради этого вызвалась меня провожать? — спросила я. — Чтобы предупредить?

— Почему бы и нет, — Крис не удивилась вопросу. — Кто-то же должен взять на себя роль миротворца. Хан стал слишком нервным в последние дни. И это наверняка связано с твоим появлением. Так что сделай одолжение себе и всем нам — перестань артачиться и смирись со своим положением.

Мы преодолели коридор и добрались до моей каюты. Вернее — клетки, ведь именно в них положено держать животных. Крис набрала на двери код и распахнула дверь

— Проходи. На отдых у тебя семь земных часов.  А после снова репетиция.

Я дошла до койки, присела и подняла взгляд на акробатку. Та стояла в дверях, точно не решаясь войти. Побаивается? Ну и правильно. 

— Хочешь, расскажу тебе о выступлениях и других членах команды? — спросила она. — Или еще что-нибудь важное.

— Свой номер выучила, а познакомиться с другими еще успею, — отказалась я. — Лучше скажи, вы с Ханом — пара?

Крис изменилась в лице.   

— Зачем тебе это знать? — спросила так, будто ее уличили в чем-то неприличном. — Или забыла о предупреждении не лезть не в свое дело?

— Выходит, не пара, — хмыкнула я.

— Мы дружим, и это уже хорошо, — сдалась Крис. — Антэрианцы и Ливонцы не слишком ладят между собой.

— Ваши расы враждуют? — поинтересовалась я. — Мне-то казалось, вы настолько высокоразвиты, что давно покончили с распрями. Ан нет, все совсем не так. Техника у вас четкая и наука наверняка хорошо развита, но в моральном плане вы не выше людей.

— Ты ничего не знаешь ни о Ливонцах, ни о Антэрианцах, — констатировала Крис.

— Так же, как и вы о людях, — парировала я.

Мои опасения не подтвердились — Крис не разозлилась. По крайней мере, это не проявилось внешне.

— Я начинаю понимать, почему Хан тебя купил, — прошептала она едва слышно.

Вышла и заперла дверь снаружи. В свои догадки она меня не посвятила.