Укротительница злодеев, или Удачно попала

Некоторым катастрофически не везёт с личной жизнью. То пятилетние отношения заканчиваются большим пшиком, то вредный начальник раз за разом задерживает на работе, и свидания приходится отменять.

Мама говорит: у меня не складывается потому, что большая любовь ждёт впереди. Пророчит мне принца. В крайнем случае, президента компании. Эту тему я дома не поднимаю, но мама не устаёт повторять, что в двадцать три года рано ставить на себе крест, и я должна верить, что счастье однажды придёт, само ворвётся в мою жизнь и всё в ней перевернёт.

— Вот увидишь, Анжелочка, ты ещё выйдешь замуж за настоящего принца! — повторяет она, хотя ни о каких принцах я давно не мечтаю.

У меня замечательная мама. Если бы не она, я бы совершенно расклеилась, растрескалась и разбилась полгода назад, когда рассталась с человеком, которого, как мне казалось, любила.

И спустя полгода новости о его новых пассиях продолжали до меня доходить. Подруги делились сплетнями, не в меру ретивые присылали ссылки на соцсети с доказательствами его бурной личной жизни. Не думаю, что они делали это со зла. Пять лет безоблачных отношений превратили меня в глазах подруг практически в замужнюю даму, а его — в человека, за которого я, по их мнению, должна бороться.

Когда я говорила, что всё закончилось, что его для меня больше нет, то слышала раз за разом:

— Красивый богатый мужик — что тебе ещё надо для счастья?

В списке достоинств не хватало слов «верный» и «любящий», но мои объяснения не принимались.

Этим утром я проснулась раньше обычного времени от звука пришедшего сообщения. Подруга прислала ссылку, «Анжела, это ты???» и кучу смайликов с большими глазами и взорвавшимся мозгом. Спросонья не разобравшись, чем мне это может грозить, я ткнула пальцем по ссылке. А там фотография, где бывший с другой, плюс букет и кольцо, и большими буквами объявление о помолвке.

Она красивая. Милая, темноволосая, фигура отличная, всё при ней. И счастлива до невозможности, это чувствуется даже через экран телефона. А он весь такой гордый, довольный собой. Влюблённым в неё я бы его не назвала. Не уверена, что он вообще умеет любить.

Мы не вместе давно, но у него, очевидно, всё хорошо, а я одна до сих пор. В подушку ни разу не плакала, двигаюсь дальше, делаю карьеру, много работаю, но в моей жизни нет поводов, о которых хотелось бы капслоком кричать.

— Это девушка до неприличия похожа на тебя, — заметила мама, когда я показала ей ту фотографию. — Анжела, ангелочек мой, считай это комплиментом твоей красоте. На что угодно спорю, он до сих пор жалеет о разрыве с тобой. А вот тебе жалеть не о чем.

Улыбнуться у меня получилось, пусть и слегка кривовато.

— Правильно, — одобрила мама. — Ни о чём не жалей. Тебе ещё за принца замуж выходить, так что держи хвост пистолетом.

Добравшись до работы, я придумала, как ответить подруге.

«Ты что, Людок. Это не я. Слышала, кстати? Я за принца замуж выхожу, владельцы автомастерских меня не интересуют».

Через секунду-другую пришёл ответ: «Ты шутишь, что ли?»

«Инфа сотка, — набрала я. — Маме моей позвони, если не веришь».

И пусть никакого принца в этой реальности не существовало и существовать не могло, настроение у меня улучшилось на порядок. Я широко улыбалась, когда дверь открылась, и в кабинет заглянула секретарша.

— Кто делал отчет о дебиторах и кредиторах? — спросила она.

— Я! — Подняла руку, понимая, к чему дело идёт. И не ошиблась.

— Анжела Андреевна, моё вам сочувствие. Вас Евгений Евгеньевич к себе вызывает. Готовьтесь сразу, настроение у него ужасное, прям рвёт и мечет, мечет и рвёт.

Я встала из-за стола, одернула деловой костюм. Чтобы с пустыми руками не идти, взяла папку.

— И чем же ему мой отчет в очередной раз не угодил?

Риторический вопрос. Нашему Жаб Жабычу вечно всё не нравится. Может даже к шрифту придраться, если другой причины для криков-воплей не найдёт.

Обычно я терпела выкрутасы начальника, но сегодня подумала: а зачем? Кто-то вон замуж за мою несостоявшуюся любовь выходит, а я на работе сиднем сижу. Здесь нет шансов встретить ни принца, ни герцога, ни даже виконта. А после работы и ежедневной переработки уже нет ни желания, ни возможности устраивать личную жизнь. После танцующего на нервах лезгинку Жаб Жабыча ни с принцем не захочешь общаться, ни с обычным парнем.

Если ничего не поменяю, так до пенсии и досижу. И будет Жаб Жабыч единственным мужчиной во всей моей безрадостной жизни.

Как представила, аж холодным потом покрылась. Ну нет. Начнёт снова орать — найду чем ответить. Хватит уже надо мной измываться. Я ведь за принца замуж выхожу, так чего мне всяких Жаб Жабычей опасаться.

Он кричал, я гордо молчала. Но когда он принялся орать, что у меня в голове одни парни, а не работа — не выдержала. Высказалась от и до. И про принца припомнила, к слову пришлось. А когда начальник поднял меня на смех — решила, что не могу это больше терпеть. Послала его далеко и надолго, с выдумкой и в тартарары.

За глаза его все посылали, но, похоже, только я сделала это в лицо.

Жабыч стоит, выпученными глазками хлопает, беззвучно рот открывает. И правда как жаба, прозвище в точку. А потом говорит тоненьким голоском:

— Я ж тебя за это уволю, Анжела Андреевна.

Отвечаю:

— Да хоть сто раз увольняйте. Надоело всё это. Невозможно терпеть. Провались оно пропадом всё!

Повернулась на каблуках, шагнула к выходу из кабинета начальника, и пол вдруг ушёл из-под ног. Вместо красного ковра образовалась чёрная дыра, в которую я и свалилась.

Многократно усиленный магией голос верховного судьи отражался от стен дворца правосудия:

— Теодор Констанс Бонье, что вы можете ответить на предъявленные вам обвинения? А именно: деятельное участие в мятеже отступника Дарьяна, помощь ему в открытии адских врат.

Констанс стиснул зубы — никто не смог доказать, что они с принцем это сделали. Судья сразу встал на сторону обвинителей. Правда никого не интересовала.

— Ваши совместные с принцем действия повлекли за собой наводнение столицы Азарии опаснейшими демонами, причинившими зло сотням и тысячам наших людей. Собираетесь ли вы признать ваше, несомненно, преступное и злодейское поведение, виконт... то есть господин Бонье, больше не имеющий права называться виконтом?

Зал зашумел.

Констанс не обманывался. Люди пришли сюда не ради него, а в надежде увидеть принца Дарьяна. Сотни людей тайно и явно надеялись, что принц окажется настолько безрассуден, благороден и глуп, чтобы явиться выручать ближайшего друга туда, где его непременно схватят.

Благородное сердце будет требовать спасти друга, но — Констанс молился об этом — разум возобладает над чувствами, и Дар останется там, где скрывается уже неделю. С того проклятого дня, когда столица Азарии оказалась атакована демонами, а обвинили в их появлении Дара — будущего властителя.

Двадцатичетырёхлетнему принцу, чтобы заменить дядю-регента на троне, оставался лишь год. Любой бы согласился, что Дарьян мог подождать этот год. Смещать дядю, воспользовавшись настолько сомнительным средством — несусветная глупость. Констанс десятки раз повторял эту мысль на допросах, куда его, ближайшего сподвижника и друга принца, водили и ночью, и днём. Он твёрдо стоял на своём: они этого не делали, принцу это невыгодно, предполагать преступника в будущем владыке Азарии — огромная глупость.

Не помогло. Всего через неделю после злосчастного происшествия назначили суд. Только тогда несчастный узнал, что всего-то за семь минувших дней от него отказалась семья, он лишился титула и собственности, доброго имени и вообще имени — родового. А теперь должен лишиться и жизни.

В том, что суд завершится объявлением смертного приговора, кажется, не сомневался никто. Констанс всё ещё пытался объяснить, что ни в чём не виноват, но суд, на котором присутствовал сам принц-регент, дядя Дарьяна, любой непредвзятый человек назвал бы судилищем.

За верную дружбу и отказ обговорить принца Дарьяна Констанс собирался заплатить собственной жизнью.

— Бонье, вы признаёте вину?

Констанс поднялся на ноги, став центром внимания для тысяч глаз. Внешний вид не мог склонить сердца публики в его сторону. Длинные светлые волосы, рубашка и синий камзол без мытья и чистки пришли в негодное состояние. Гнев и нежелание заискивать перед теми, кто с такой лёгкостью поверил в обвинения властей, сделали голос Констанса хриплым и резким:

— Невиновен по всем пунктам.

Многоголосый вздох возмущения прокатился над собравшимися. Отовсюду раздались крики: «Позор!», «Отступник!», «На плаху его!»

— Невиновен! Невиновен! И принц Дарьян невиновен! — выкрикнул Констанс, но последние его слова совершенно потонули в поднявшемся шуме.

Когда решение заранее принято, с его объявлением не задерживаются. Спустя полчаса стражники потащили осуждённого к тюремной карете — через весь зал к главному выходу. Констанс бы и сам дошёл, непременно с высоко поднятой головой, но правосудие лишило смертника и этого маленького утешения.

Тюремщики выкрутили Констансу руки, так что идти получалось только согнувшись. И те из собравшихся, кто стоял поближе, могли насладиться унижением пособника принца-отступника, увидеть его красное от ярости лицо, услышать возмущённые свершившейся (не)справедливостью речи.

Путь в тюрьму стал новым наказанием осуждённого на казнь. Констанса вытолкали наверх, в установленную на крыше кареты клетку. Возничий останавливался на всех крупных перекрёстках, объявляя имя Констанса и перечисляя его преступления, приглашая желающих посетить его казнь на главной городской площади.

Тюремная камера — крохотное помещение с копной сена в углу — стала для измученного событиями дня Констанса местом отдыха и восстановления спокойствия духа.

Накануне суда прокурор предложил ему сделку. Констансу обещали не только жизнь, но и свободу, если он выступит на суде с разоблачения злодеяний наследного принца. Если приложит старание, приведёт убедительные примеры и лишит сомневающихся последних крох веры в благородство Дарьяна.

Констанс отказался, и теперь его ждала смерть. Но поступить иначе — предать не только Дарьяна. Страшно умирать в возрасте двадцати четырёх лет, не познав истинной любви и даже нежной страсти, не совершив того достойного, о чём с детства мечталось. Но избежать смерти, оболгав друга — предать и себя самого.

Поздно вечером замки на двери камеры Констанса открылись. За стражником виднелась высокая фигура в тёмном балахоне.

— Мне не нужен разговор с храмовником. Свои вопросы с Высшими Силами я решу сам, — заявил Констанс, поднимаясь на ноги и гордо расправляя плечи.

Храмовник, как и все в их братии, облачённый в плащ с низко надвинутым капюшоном, поднял голову, и Констанс едва не вскрикнул, узнав чёрные глаза и дерзкую улыбку.

— Хотя ладно, — сказал Констанс, — я согласен поговорить с этим братом.

— Правильное решение, заблудший брат, — ответил Дар, изменив голос.

Стражники не знали принца так хорошо, как Констанс, проживший вместе с ним в одной комнате академического общежития пять лет. И всё равно маскарад казался детским, обман мог легко вскрыться.

Когда дверь закрылась, Дар коротко стиснул Констанса в объятиях. А затем достал ключ и снял с Констанса блокирующий магию ошейник.

— Уходим скорей, — одними губами прошептал принц, и Констанс сделал то, о чём мечтал все эти дни — открыл портал на свободу для себя и для принца.

 * * *

Спустя две недели.

Синий магический вихрь возник в центре зала приграничной таверны «У розового единорога». Треск бьющих во все стороны молний разорвал сонную полуденную тишину. От неожиданности толстощёкий хозяин, за неимением посетителей взобравшийся на лесенку и как раз протиравший бутылки, вздрогнул всем телом. Лесенка пошатнулась, и мужчина ухватился за полку пухлой рукой.

Всё случилось так быстро. Он лишь успел проводить взглядом летящую на пол бутылку — одну из дорогих.

Разбилась, конечно. Ещё бы, рухнуть с такой высоты. Эликсир драконьего пламени разлетелся множеством осколков и искр, к счастью, быстро потухших.

— Что ж вы творите, демоны вас раздери!

Хозяин таверны грузно спрыгнул на пол и повернулся к тем, кто, презирая законы властителей и обычаи гостеприимства, нарушил запрет телепортироваться внутрь чужих помещений.

Негодяи как раз выходили из светящегося синим портала. Их было четверо: светловолосый синеглазый боевой маг, рогатый брюнет-полудемон с приметной костяной бронёй на правой руке, сгорбленный седой эльф, тяжело опирающийся на трость. Последним в таверну зашёл нагруженный сумками зеленокожий слуга — то ли орк, то ли тролль. И портал с лёгким шипением закрылся.

Полудемон с видом полноправного господина огляделся кругом. Его внимание привлекла висящая над камином картина с розовым пони. Демон кивнул, будто встретил знакомца, и оскалился в широкой ухмылке.

— Констанс, моё восхищение, смотри, как ты точно попал. Ровно туда, куда нужно.

Светловолосый маг ответил лёгким пожатием плеч, мол, друг, а ты разве в моих умениях сомневался?

Хозяин таверны решил напомнить о себе и понесённых убытках. В их число он вписал и столы со стульями, силой магии разлетевшиеся по углам. Да и пережитый страх требовал хоть маленькой, но компенсации. Не говоря уже о разбитой бутылке.

— А что если бы здесь кто-то сидел? Если б обгорел в синем пламени? Кто бы тогда платил за лечение?

На него уставились все. И старый эльф, и тролль, бросивший сумки на пол, и сузивший наглые чёрные глаза полудемон. И нахмурившийся маг — молодой ещё, тонкий-звонкий, с длинными почти белыми волосами, рассыпавшимися по плечам.

Хозяин таверны решил, что посетители не из богатых, пусть и путешествуют в компании слуг. Когда-то роскошный синий сюртук мага выглядел потрёпанным, кружевной шейный платок вовсе отсутствовал, штаны запылились, да и сапоги не чистили вечность. Броня полудемона носила следы многих битв, чёрный плащ стал почти белым от пыли.

Кто из двух господ главный, хозяин быстро узнал. Вперёд, закрывая мощными плечами других, шагнул полудемон. Повёл носом, будто принюхивающийся пёс, и показал в довольной усмешке белые зубы.

— Неплохое тёмно-орденское. А налей-ка нам выпить, хозяин.

— Неплохое, согласен. Вот только оно разлилось по полу. А всё из-за вашего неожиданного появления.

Демон махнул левой рукой, будто отгонял надоедливую муху.

— А ты, добрый человек, нам другую бутылку подай. Я за две заплачу, так и быть. И за твои труды, и за то, что ты прямо сейчас закроешь таверну для других посетителей.

Он щёлкнул пальцами, и над его ладонью взлетела монета. Чистое золото сверкнуло в луче света, льющего из окна. Полудемон поймал монету и бросил её на прилавок. Она заскользила по отполированной до блеска дубовой доске и остановилась ровно напротив хозяина заведения.

Тот от увиденного — это ж выручка, считай, за неделю — обо всех обидах тотчас забыл. Облизнувшись, сказал сиплым голосом:

— Добавить бы, господин, за убытки.

Откровенно наглел, но ему повезло.

— Чего б и не добавить. — Расщедрившийся демон вновь щёлкнул пальцами, и золото просияло в луче яркого света. — На кухню иди, мясо жарить поставь. Мы голодные, считай, неделю толком не ели.

— Как пожелаете, господин, — хозяин поклонился в пояс выгодному посетителю и сгрёб вторую монету с прилавка потной рукой. — Ещё чего-то изволите?

— Задерживаться у тебя долго не станем. Лошадей нам надо купить. Крепких, выносливых. Если знаешь, кто таких продаёт — отправь ему весточку, пусть товар свой приводит.

Хозяин таверны мысленно подсчитал барыши и расплылся в довольной улыбке. Она мигом погасла, когда демон сказал:

— Но если обманет меня, и ты, и он лишитесь голов. Так и передай своему приятелю. Господин, мол, шутников сильно не любит. И руку имеет тяжёлую.

Будто в подтверждение его слов череп на бронированной руке ожил. Красные глаза появились внутри давно пустых мёртвых глазниц. Загорелись недобрым намёком.

Хозяин попятился на пару шагов и рассыпался в уверениях, что всё сделает в лучшем виде. Кланяясь и улыбаясь, он пятился до двери и, только оказавшись на кухне, шумно выдохнул и смахнул пот со лба. Взглянул на стену и подавил нервный смешок.

Не сразу, но хозяин нежданных посетителей вспомнил. А сейчас, глядя на плакат, обещающий крайне щедрое вознаграждение за помощь в поимке опасных преступников, убедился, что ему привалила невиданная удача. На этих посетителях он не жалкую пару золотых, а целую тысячу заработает.

Остаётся только придумать, как половчей задержать и сдать властям сбежавшего из королевской тюрьмы Дарьяна-отступника и его прихвостня — лишённого титула мага-недоучку Теодора Констанса Бонье.

Плакат со стены хозяин снял и в рулончик скатал — ну а вдруг злодеи решат сюда заглянуть. Не спугнуть бы ненароком такую удачу.

 * * *

Дар упал на жалобно скрипнувший стул и, сложив на столе руки, опустил на них тяжёлую голову. Хотелось спать, есть и женской ласки. А ещё ванну бы погорячей.

— Отдохнуть бы хоть пару дней, — предложил будто читающий мысли Констанс. — Хотя бы ночь провести в нормальной кровати.

— Нельзя останавливаться, — ответил Дар, не поднимая головы. — Сила сама собой не пробудится. И погоня не рассосётся.

— Мы теперь не одни. С нами Эльдариус. Он слишком стар для того, чтобы не есть, не спать и рваться вперёд, как это делаешь ты.

— Не нуди. Я и не собираюсь тащить с собой старика. С него и без путешествия по пустыне песок сыплется. Вот расспросим его, пансион для него здесь оплатим, и отправимся сами, налегке, а он пусть отъедается, вдосталь спит и наслаждается осенью жизни.

Констанс замолчал, но ненадолго. В его голосе прозвучало искреннее возмущение:

— Тогда зачем ты его вытащил из той богадельни? Расспросили бы его там, а не тащили сюда через полстраны, прыгая порталами как сумасшедшие.

Вот же зануда.

Похоже, друг не отстанет, без серьёзного разговора не даст отдохнуть.

Дар распрямился и потянулся всем телом. Покачал головой из стороны в сторону, разминая уставшие мышцы. Смачно зевнув, откинулся на спинку стула и растянул губы в широкой улыбке.

— А ты видел, чем там стариков кормят? Запахи те мерзкие чувствовал? Улыбку хоть на одном морщинистом лице разглядел?

Констанс закатил глаза.

— Для полудемона и внука дракона-властителя ты слишком добрый. А доброта, знаешь ли, до добра не доводит. Вечно выходит боком для добрячков.

— Да ладно тебе. — Дар встал и, закинув руки за голову, вновь потянулся. — Пойду гляну, как там наш обед. Пахнет вкусно, в животе аж бурчит.

Констанс принюхался, но слабые человеческие чувства не позволили ему в полной мере ощутить чудесный аромат жарящегося на углях маринованного мяса.

— Я скоро, — пообещал Дар и поспешил навстречу божественным запахам.

Хозяин таверны нашёлся на кухне у разожжённого очага. Первая порция нанизанного на тонкие длинные спицы мяса уже капала ароматными соками на горящие угли. Сглотнув, Дар завёл разговор. Вроде как пустой — о погоде, природе, местных делах — прощупывал почву.

Внутреннее чутьё подсказало быть с улыбчивым толстяком острожным. Уж слишком много тот улыбался, а искренним расположением от него и не пахло. Притворялся зачем-то, а с такими людьми надо держать ухо востро.

Дар огляделся по сторонам и спросил:

— А что один тут, без помощников и помощниц?

Кухня сияла чистотой. Висящие на вбитых в стену гвоздях сковороды и котлы блестели надраенными днищами и боками.

Хозяин принялся доказывать, что отлично справляется сам. Врал, скорее всего. Глупо ведь не нанять мальчика хотя бы для чистки овощей и мытья тарелок. Да и когда хозяину заведения найти время чистить котлы? А полы он с таким животом тоже сам моет?

— Ну смотри, а то я надеялся здесь какую-нибудь красотку увидеть. В белом переднике, всю такую, — Дар показал желанные формы руками, — приятно округлую. Люблю милых пышечек.

— Была здесь такая, — рассмеялся хозяин, — сейчас под сердцем носит дитя. Срок большой, чтобы тяжело работать на кухне. Так что я стараюсь и за неё, и за себя. К настоящему лекарю скоро её рожать повезу, и сразу в храм, чтобы благословили магический дар, чтобы сынок вырос большим человеком. А до того каждый медяк берегу. Мало ли, вдруг пригодится.

Его слова пришлись Дару по вкусу, пусть и не объясняли всего.

— Тогда удачи тебе в добром деле.

После откровений хозяина таверны ощущение опасности притупилось, но полностью не исчезло. Перекинувшись с ним ещё парой слов, Дар направился в зал.

Констанс зря времени не терял. Пересел к старику и теперь старательно записывал всё, что тот говорил. На стук двери друг поднял голову, махнул рукой, мол, подходи.

— Что такое? — Дар занял свободный стул рядом с ними.

— После сражения с пустынными волками нам предстоит посетить Священную рощу и набрать флакон воды из святого источника. — Констанс подчеркнул нужный пункт в записях. — Ту самую рощу — вотчину единорогов. А теперь только представь, как они будут счастливы видеть тебя, полудемона. Да и я не ангел, чтобы мимо них так просто пройти.

Дар пожал мощными плечами.

— Для таких случаев мой меч всегда наготове. Пробьюсь как-нибудь. Они всё же не воины, а лошади.

— Единороги разумны, сильны телом, духом и светлой магией. В бою мало кто может против них выстоять. Твой меч поможет одолеть одного или двух...

Дар молча приподнял густые тёмные брови, и Констанс расщедрился — увеличил число поверженных единорогов до десятерых.

— Вот только тебе это не поможет. Там их тысячи. Они считают рощу своим домом. Не позволят осквернить её ни тебе, ни другому демону, ни любому из нас.

— Но я ведь не первый туда пойду. Другие до меня как-то справлялись.

Констанс насмешливо улыбнулся.

— В верном направлении мыслишь, хвалю.

— Так что сделал мой дед? Он же как-то эту рощу прошёл. Ты это выяснил?

— А вот это самое интересное. — Констанс скрестил руки на груди. — Тебе понравится. — И обратился к старику: — Прошу, Эльдариус, говори.

Старый эльф рассказал без утайки, что дед Дара в Священную рощу даже не заходил.

— Миледи Локка их усмирила. В то время они с вашим дедушкой ещё не были женаты. Невинность и чистое сердце защитили её от гнева хранителей святого источника. Она вернулась оттуда с полным фиалом святой воды, в сиянии славы и чистоты. Тогда ваш дедушка, молодой господин, сделал ей предложение.

Кожа у основания рогов начала сильно зудеть. Дар почесал и то место, и лоб, поймал насмешливый взгляд Констанса и шумно фыркнул.

— Жениться ведь необязательно, да?

— Как пожелаешь. — Констанс подмигнул. — Нам всего лишь нужна чистая девушка, готовая с нами сотрудничать. Попробуем здесь поискать, порасспрашиваем у людей.

— Бесполезно. Я с хозяином только что говорил. В этом городишке всего пару домов, лавка, таверна, магазин оружейника и бордель. Ни в одном из этих мест не сыщешь невинную девушку. Только если совсем ребёнка. — Дар цокнул языком. — Нет, не хочу втягивать в наше дело детей. Слишком опасное у нас путешествие.

Констанс помрачнел.

— Похоже, нам придётся вернуться в город побольше. Но уже не сегодня. Мои силы небезграничны, чтоб столько порталов за день открывать.

— Ну уж нет. — Дар поднялся на ноги, пнул проехавшийся по полу стул. — Ты представь только процесс, как мы станем такую искать и что будем делать, когда и если найдём. Похитим, с собой увезём? А она с нами тогда будет сотрудничать? Невинную девушку родители с нами просто так не отпустят. Да и как проверить её чистоту? Единорог это сразу почувствует, а вот я такими умениями не обладаю. Как, впрочем, и ты.

— Тогда я сдаюсь. — Констанс поднял обе руки. — Утро вечера мудренее. Может, завтра, на свежую голову...

— День ещё, и ты рановато сдаёшься. — Дар ухмыльнулся. — Ты забыл: нам самый обычный человек подойдёт, вообще без дара, только нужного пола и качеств. Призовёшь иномирянку в услужение, и дело с концом.

Констанс свёл вместе светлые брови.

— Я призову? — выпалил он с таким возмущением, будто его заставляли на иномирянке жениться.

— Именно ты. Сам знаешь, на выпускном экзамене я призыв завалил. Да и демон, — Дар похлопал по черепу на броне, — не способствует открытию врат в другие места, кроме ада. Похотливая демоница нам сейчас не нужна. Будешь чистую девушку звать. Парень ты симпатичный, какая-нибудь на твоё личико обязательно клюнет.

Поднявшийся на ноги Констанс упёр руки в бока.

— Вот хоть раз бы что-то хорошее мне сказал, вечно ехидничаешь.

— Ну а что делать, когда ты и правда красавчик? Пользуйся, пока молодой. — Дар подмигнул. — Только девушку нам призови подходящую.

Список качеств будущей помощницы у Дара вышел такой:

— Милая, любезная, покладистая, с хорошей фигурой, грудь чтоб была вот такая, — Дар показал, затем развёл ладони пошире, — в общем, красавица, как мне нравятся. Цвет волос, глаз — это всё безразлично. И чтоб умела готовить, а то надоело в пути сушёным мясом давиться. Так с неё будет хоть какая-то польза, раз пока трогать нельзя... И хватит уже закатывать глаза, самому не надоело?

— Ты б себя слышал, — проворчал Констанс и сказал уже серьёзней: — Призову ту, кто откликнется. Главное, что невинную, а остальное — уж как получится. Не взыщи, если не настолько фигуристую, как ты себе намечтал. А теперь помогай, надо освободить место для ритуала.

Дар взялся за стул, но затем его взгляд упал на Марона. Зеленокожий гигант, раз господа работой не напрягают, занимался тем, что любил больше всего. Сладко дрых, прикрыв глаза шляпой, с этой целью устроившись прямо на полу. Полуорку-полутроллю отсутствие мягкой кровати спать не мешало. Ему ничто никогда спать не мешало — лишь бы только ещё немного поспать.

Кивнув в его сторону, Дар сказал:

— Марона разбуди, пусть мебель носит, а я пока помечтаю о красотке, которую ты обязательно призовёшь.

Констанс закатил глаза — сегодня, наверное, раз в сотый.

— Вечно перекладываешь на меня неприятную работу.

— Тренируюсь быть властителем мира, — ухмыльнулся Дар.

Мебель сдвинули к стенам, и Констанс принялся чертить круг призыва. С мелом и свечами хозяин таверны помог, и очередную денежку получил за труды.

— Авантюра за авантюрой, — ворчал Констанс. — Как бы ты о своём решении не пожалел. Нашли бы нашу девушку, с родителями бы договорились. Да, получилось бы дольше, зато от такой понятно, что ждать. А тут — лотерея. И не избавишься от неё, не позволит магический контракт.

— Да ладно тебе плохое пророчить. С лица воду не пить. Но грудь у неё пусть будет побольше.

Констанс фыркнул, не отрываясь от рисования, сказал:

— Ты прям целый список составил. А вдруг нам попадётся твой идеал. Женишься на иномирянке?

— Мне рановато жениться. Не нагулялся ещё.

— И не влюблялся всерьёз.

— Чистая правда, — подтвердил Дар со смешком.

О чём он промолчал, так это о том, что женитьба в его планы всё же входила. Не первым пунктом и, понятно, не на иномирянке. Сначала ему следовало обрести полную силу, затем прищучить дядю-предателя и сесть на дедов трон, ну а уже затем присмотреться к невестам. Таким, чтобы браком власть укрепить, и наследник родился с магической силой. О влюблённости в будущую жену и речи не шло. Повезёт, если она будет хотя бы немного красивой.

Глядя на старательно выводящего знаки призыва Констанса, Дар попросил:

— И всё же ты, друг, постарайся. Пусть на девушку будет хотя бы приятно смотреть.

— Да понял я, что размер груди важнее всего.

— Невинность важней, а остальное — как выйдет.

Констанс зажёг расставленные в нужных местах свечи и вошёл в круг, встал в самом центре пятиконечной звезды. Запрокинул голову, раскинул в стороны руки, будто весь мир обнимал. Его лицо приобрело сосредоточенное выражение, морщинка появилась между бровей. Констанс закрыл глаза и начал нараспев читать заклинание призыва.

— А что взамен предложил? — спросил Дар, когда Констанс замолчал.

— Что обычно: хорошую жизнь и принца в мужья.

— Безбожно соврал.

— Ну почему же. Ты принц по рождению и в теории на этой девушке можешь жениться. А хорошая жизнь — понятие растяжимое. Может, её собственная жизнь настолько невыносима, что эта покажется сказкой. А теперь помолчи, я слышу ответ.

Констанс вновь закрыл глаза и раскинул руки. Над потолком начал формироваться чёрный портал.

— Издали призываешь, — прокомментировал Дар, глядя на убыстряющий вращение магический вихрь.

Мелькнула первая молния, раздался треск, посыпались искры. Вращение вихря убыстрилось. Дыхнуло холодом, резко запахло дождём. Центр чёрного когда-то круга раскалился добела, искры посыпались на пол частым дождём.

У Констанса от перенапряжения носом пошла кровь, и лицо стало, как волосы, белым. Поток его силы сгустился, он всё отдавал на поддержание портала.

У Дара волосы стали потрескивать и поднялись на концах. На миг показалось: сейчас грянет взрыв.

Нарушить ритуал — подвергнуть опасности всех, и Дар до рези в глазах вглядывался в портал, едва не пританцовывал от нетерпения. Иномирянка задерживалась, и искрящийся вихрь высасывал из Констанса последние силы.

Ну вот и она, наконец!

Констанс пошатнулся, и Дар бросился в центр круга, чтобы вместо обессиленного друга поймать стремительно летящую вниз человеческую фигуру. Чуть-чуть не успел. Рухнул на пол, и иномирянка упала на него сверху. Рядом на колени опустился как смерть бледный Констанс, и опасно трещащий портал над их головами закрылся.

— Ты как? — спросил Дар в установившейся тишине.

Друг вымученно улыбнулся. Кивнул, мол, смотри, кто пришёл в этот мир. Принимай, что заказывал.

Дар повернул голову и встретил испуганный взгляд широко распахнутых синих глаз.

Лицо у девушки оказалось на диво красивым. Хорошая кожа, нежный румянец, ресницы длиннющие, симпатичный нос и пухлые губы, на вид мягкие, и при этом чётко очерченные, такие яркие, будто нарисованные.

Её рот приоткрылся, она жарко выдохнула, и Дар расплылся в улыбке. Ну Констанс, ну дружище, ну угодил. Прямо не верилось, что такая девушка может оказаться невинной. В их мире что, мужиков совсем нет, или они все поголовно слепые?

— Привет, красотка, — поздоровался Дар.

Девушка потрясла головой, и длинные каштановые волосы рассыпались у неё по плечам. Она зажмурилась и вновь открыла глаза. Но Дар, разумеется, никуда не исчез. Только правую руку закинул за голову — чтобы она демона случайно не испугалась.

Иномирянка привстала, и Дар гулко сглотнул. Констанс не просто красотку призвал, а красавицу с идеальной фигурой.

Одежда на девушке оказалась слишком простой и при этом вычурной, странной. Она носила тонкую сорочку, застёгнутую под самое горло, а поверх неё — мужской сюртук. Что ниже — Дар пока не мог разглядеть. Когда ловил её, успел лишь заметить отсутствие пышной юбки.

Девушка соскользнула на пол, села, поджав под себя ноги. Закрыла глаза и пару раз ударила себя по щекам.

— Похоже, она не знает, где оказалась, — негромко сказал Констанс. — Ответила на вызов неосознанно. Жаль, пока всё объясним, будут проблемы.

— Ты не забыл наделить её даром понимать нашу речь?

— Я не первый раз таким занимаюсь. Она нас понимает. Верней, должна понимать.

Тем временем иномирянка ущипнула себя за руку и ойкнула от боли. Посмотрела на Дара, на Констанса, и вновь закрыла лицо руками.

— Что со мной? Бред какой-то, — сдавленно прошептала она.

— Ну хватит уже. — Дар сел. — Мы не видение, тут всё настоящее. Только другое, не то, к чему ты привыкла. Успокойся уже. Ты же сама контракт подписала.

— Какой ещё контракт? — сдавленно спросила она.

— Ну вот, я так и думал, она, не читая, контракт подписала, — расстроено произнёс Констанс. — Это я виноват. Верней, ты. Задурил мне голову её красотой. Я больше думал о её качествах, чем о том, что она должна понимать, на что соглашается.

— Да ладно тебе, разберёмся. — Дар хлопнул друга по руке. — Не казни себя за ошибку, с кем не бывает. А она контракт подписала по собственному желанию, иначе бы сюда не попала.

Иномирянка тем временем вновь ущипнула себя и громко ойкнула. Тогда Дар взял её за руку.

— Хватит уже, милая, успокойся.

Она смотрела на его руку так, будто мир вокруг неё крошился и рушился.

— А куда делся Жаб Жабыч? То есть Евге... Евгений Евгеньевич? — запинаясь, спросила она. — Мой начальник. Он куда делся?

— Остался там, откуда ты пришла.

— А отчёт? Что с ним?

— Остался там же, где твой начальник.

— Вот как.

Девушка так часто дышала, что даже закашлялась. Бросила быстрый взгляд в лицо Дара и тут же опустила глаза. Протянула свободную руку и указательным пальцем потыкала в ладонь Дара.

— Я настоящий, — сказал он негромко.

Она гулко сглотнула и подняла на него перепуганный взгляд. Другая бы на её месте уже на крик изошлась, а эта держалась. Всё же Констанс — большой молодец. Вызвал не просто красавицу, а разумницу с прекрасным лицом и идеальной фигурой.

— Всё хорошо, — Дар улыбнулся, — тут всё настоящее. Убедись в этом сама.

Она шумно вдохнула и как будто решилась. Протянула ладонь к его лицу, и Дар позволил ей это. Её тёплые пальцы коснулись его щеки нежно, будто крылья бабочки, и скользнули выше ко лбу, волосам.

Дар наблюдал за ней с не меньшим интересом, чем она исследовала его лицо. И поплатился за это, когда такая нежная и, как казалось, нерешительная рука крепко ухватила его за левый рог.

— Демоны тебя раздери, немедленно отпусти!

Девушка не послушалась, наоборот, поднялась на колени, чтобы разглядеть, как она выразилась, «как они крепятся». Её не смутило, что лицом он оказался прижат к её пышной груди. Что мог дышать свежим и чистым, соблазнительным и возбуждающим запахом её тела. Через тонкую ткань чувствовать тепло её кожи и мечтать о большей близости, чем ситуация позволяла.

А она всё усугубляла — гладила и царапала его кожу у основания роста рогов, очевидно не понимая, как он ощущает эти страстные ласки. Когда она изо всей силы дёрнула его за рога, и мурашки пошли по спине, а пальцы на ногах рефлекторно поджались, Дар понял, что пора с этим заканчивать прямо сейчас.

— Мы пока что не настолько близки, дорогая, — сказал он, отталкивая её от себя. — Успокойся уже. Они не крепятся, а растут. Я с ними родился.

— Но это же невозможно! — выпалила она. — Не-воз-мож-но!

И тут в поле её зрения попал вечно спящий Марон, и синие глаза стали огромными, будто блюдца.

— Невозможно, — повторила иномирянка дрожащим голосом и сглотнула.

— Молодой девушке стоило бы вести себя поскромней, — сказал старый эльф, всё это время стоявший у неё за спиной. Мастерски нашёл время для нравоучений.

Иномирянка оглянулась и замерла, будто увидела привидение.

— Магистр Йода? — пискнула она слабым голосом и, закрыв лицо руками, вся будто сжалась. — Я сошла с ума. Со-шла с ума! Только это всё объясняет.

— Пожалуйста, не нужно истерик. — Дар коснулся её дрожащей спины. — Ну же, ты же смелая девушка.

— Это не безумие. Ты всего лишь переместилась из своего мира в наш, — пришёл на помощь Констанс.

Она застонала, не отнимая ладоней от лица.

— Замолчите! Просто исчезните!.. Сейчас я открою глаза и вновь увижу Жаб Жабыча. И он скажет мне: «Анжела Андреевна, ваш отчёт никуда не годится! Переделайте это немедленно!» И я переделаю. В десятый раз переделаю, только, пожалуйста, Евгений Евгеньевич, появитесь. Вот сейчас я открою глаза, и вы стоите рядом со мной, и кричите, и обзываетесь, и швыряетесь папками. Ну же, давайте... — И всхлипнув, она открыла глаза.

Тот, кого она с таким пылом звала, разумеется, не появился. И она застонала, сжимая голову ладонями и качаясь, как дерево на ветру.

Но всё ещё не кричала, никого не проклинала и не дралась, то есть демонстрировала достойную восхищения выдержку.

— Эх, молодёжь, — сказал старый эльф. — Дайте этой глупышке что-нибудь выпить. А нам — милосердия ради — что-нибудь съесть. Пахнет-то как, — он повёл носом, — я таких запахов уже вечность не нюхивал. Вкусно-то как, слюнки текут. А ты, малышка, уже обедала?

— Нет, не обедала, и чаю даже не попила. Начальник с самого утра как пристал, ни минуты покоя. — По её красивому лицу текли слёзы. — Если б я знала, что так получится, я б тот отчёт... А его на три буквы послала. Это какое-то заклинание, да? Почему я, почему не он к чертям провалился?

Она повернулась к всё ещё сидящему на полу Дару и легко ударила его в плечо.

— Почему вы меня в ад забрали? Я ж, у меня ж никогда даже не было никого. Я, блин, мухи никогда не обидела. Один раз, всего один единственный раз за всю жизнь сорвалась, а Жаб Жабыч ещё и такой гад, а вы меня за него сразу в ад. Ну за что, разве это справедливо?..

Она навзрыд разрыдалась, и Дар, как ни пытался, не мог её успокоить.

— А знаешь, — сказал Констанс, безуспешно пытаясь оттереть кровь с лица. — Выпить тёмно-орденского и жареного мяса поесть никому из нас точно не помешает.

Женские слёзы — знак нежной слабости, присущей их полу. Так всегда считал Дар и мог потерпеть, но совсем немного. По его внутренним часам, пять минут давно истекли, и Дар тронул плачущую девушку за плечо.

— Хватит уже слёзы лить. Ты не просто так подписала контракт и отправилась в наш мир. Со временем найдёшь здесь своё счастье.

— Счастье? В аду? — дрожащим голосом сказала она, не отнимая рук от лица.

— Это не ад. Это Азария — земля свободных людей и разумных созданий, и скоро ты убедишься, как тебе повезло попасть в наш мир. А теперь вставай, принимайся за дело.

— Какое ещё дело?

— Тебя ведь не просто так сюда призвали, а на работу.

— Кем это? — уже спокойней спросила она, и Дар понял, что выбрал верную тактику.

Констанс безмолвно поднял вверх большой палец, и Дар, усмехнувшись другу, продолжил уверенным тоном:

— С этого дня ты помощница принца Дарьяна, будущего короля Азарии и верховного владыки нашего мира. То есть... — Он сделал паузу, дождался, чтобы девушка отняла руки от лица. — То есть моя помощница, ведь я — принц Дарьян.

Иномирянка хмыкнула и поджала пухлые губы.

— Мне всегда казалось, что принцы выглядят немного иначе. Он, — она указала на Констанса, — и то на принца больше похож. Хотя и не слишком, ведь принцы одеваются намного роскошней. И замки у них не напоминают салуны, будто переместившиеся сюда с Дикого Запада.

Дар привык считать себя толстокожим, но её недоверие неожиданно укололо. Сколько раз он слышал от женщин уверения, что они бы узнали его королевское происхождение с первого взгляда, даже если бы увидели его голышом.

— Принцы бывают разные, — строго ответил он. — И это не замок, а простая таверна. Мы сейчас путешествуем. А теперь поднимайся на ноги. Хватит зря моё время терять.

Она встала, и только тогда Дар разглядел одежду иномирянки. Зажмурился, проморгался и убедился, что действительно видит стройные ножки, которые красавица бесстыдно выставила напоказ.

— Что это на тебе? — спросил Дар обвиняющим тоном и ткнул пальцем вниз.

В прибывшей девушке ему понравилось всё, кроме брюк, в которые она вырядилась, будто родилась мужчиной. Нет, её ножки выглядели отлично. Ткань прилегала к ним так плотно, что почти не скрывала их красоту. Вот только совершенно любой — даже наглый тролль — мог на них таращиться сколько угодно. А иномирянка, когда Дар об этом сказал, лишь пожала плечами и ответила, что у них все так ходят.

— То есть ваши женщины позволяют мужчинам смотреть на свои голые ноги?

— Про мини-юбки лучше вообще не упоминать? — буркнула она себе под нос и неискренне улыбнулась. — Они не голые, в брюках же, — и указала пальцем на Дара, — почти таких же, как у тебя.

— Вот именно, что таких же. Что ты там говорила про ми... мини-юбки? Это короткие юбки, выше лодыжек?

— Ну, — она пожала плечами, — в общем-то, да.

Соврала, Дар ни мгновения не сомневался. Но расспрашивать дальше не стал. Девушке следовало поскорей привыкнуть к их миру, а не вспоминать тот, который она покинула навсегда.

— Здесь так не ходят. Ни одна приличная женщина не позволит показаться на людях в таком виде, как ты.

Иномирянка закатила глаза — точь-в-точь как постоянно делал Констанс, и Дар угрожающе свёл вместе брови.

— Ты не дома, не забывай. Здесь свои правила. И чтобы тебя не приняли за доступную женщину, ты наденешь платье.

— Какое платье? У меня его нет.

— Разумеется, нет. Я куплю его для тебя. Сначала поедим, а потом... — Дар нахмурился. — Нет, в таком виде ты по улице не пойдёшь. Платья сюда принесут, выберешь что-нибудь подходящее. А теперь садись за стол, будем обедать.

Хозяин на славу постарался ради гостей — выставил лучшую посуду, на посеребренные ложки-вилки расщедрился. Ноздреватый хлеб уже лежал на блюде, прикрытый белой салфеткой, тёмно-орденское в количестве трёх бутылок ждало своего часа в центре стола.

Когда все они, и счастливо проспавший всё Марон, расселись, Дар спросил у соседки:

— Тебя как хоть зовут?

— Анжела Андреевна, — ответила иномирянка. Её глаза припухли от слёз, нос покраснел, но выглядела она всё равно как картинка. — Можно просто Анжела, без церемоний.

Дар заметил взгляды, которые Анжела бросала по сторонам. Похоже, таверна ей не слишком-то нравилась. Хотя заведение, по мнению опытного Дара, было не худшим. Для приграничного городка вдали от столицы так и вовсе необычно опрятным и чистым.

Анжела провела кончиками пальцев по столу из грубо сколоченных досок, спросила:

— А что, здесь у вас всё ещё восемнадцатый век? — Затем взглянула на Констанса, вернувшегося из уборной с уже умытым лицом, и вздохнула. — Сюртук с вышивкой, длинные волосы, кружева на мужчине — восемнадцатый, если не раньше. У вас, похоже, не только электричества, но и парового двигателя ещё нет. Верно? И вы даже не понимаете, о чём я говорю.

Дар покачал головой.

— Забудь о своём мире, не сравнивай. Здесь всё другое.

— Но электричества у вас ещё нет? Лампочек? Нажимаешь на выключатель, и они загораются. С ними даже ночью светло, как днём.

— У нас нет электричества, — в разговор вмешался Констанс. — И я знаю, о чём ты говоришь. Наш мир пошёл по другому пути. Мы не строим заводы и фабрики, не уничтожаем природу ради редких металлов. Мы развиваем собственную силу, о которой в вашем мире забыли.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе вспыхнул и повис белый огненный шар.

— Вот наше электричество без электростанций. Он будет гореть столько, сколько я захочу.

У Анжелы от удивления приоткрылся рот. Хотя Констанс ничего такого не сделал, чего не мог бы повторить любой даже не взрослый, а подрастающий маг.

— Вы все так можете? — растерянно спросила она.

Дар щёлкнул пальцами, и настоящий рыжий огонь заплясал в воздухе. Щёлкнул ещё раз, и множество горящих свечей повисло над накрытым к обеду столом.

Анжела подняла голову, разглядывая парящие свечи. Огонь придал блеск её тёмным локонам, отразился в широко распахнутых синих глазах.

— Это настоящее волшебство, — с чистым восторгом маленькой девочки прошептала она. Затем ущипнула себя за руку, но не проснулась, как, возможно, надеялась до сих пор.

— Это твоя новая реальность, твой новый мир, — сказал Дар. — Привыкай.

— А как мне вернуться назад? — спросила она.

Констанс покачал головой.

— Но у меня дом, работа, мама и кошка... — Она продолжала перечислять, хотя по голосу чувствовалось — уже не верила, что вернётся назад.

— Выпей это, — старый Эльдариус поставил перед Анжелой до краёв наполненный бокал.

— Это вернёт меня назад?

— Нет, но поможет унять боль разлуки.

Анжела посмотрела на бокал как на врага, но подняла его и решительно выпила половину. Даже не закашлялась.

— Странно, — сказала она. — Я думала, тут будет что-то покрепче, а это всего лишь вишнёвый компот.

Дар пригубил из собственного бокала, и язык знакомо обожгло драконье пламя. Сдавленно кашлянув, Дар вернул тёмно-орденское (и правда весьма неплохое) на стол. Констанс, сделав то же самое, с задумчивым видом сказал:

— Интересный эффект. Леди Анжела, а ты не чувствуешь жар?

— Напиток довольно прохладный, — ответила девушка и допила остатки орденского одним долгим глотком. — На вкус неплохой. А можно ещё? — Она очаровательно улыбнулась Констансу. — И спасибо за «леди». Так красиво меня ещё никто не называл.

— Рад, что смог угодить, — ответил Констанс и слегка поклонился.

Дар закатил глаза — ну точно заразился от этих двоих.

— А теперь, леди Анжела, давай о твоих обязанностях поговорим.

Констанс бросил на Дара весьма выразительный взгляд. Мол, нельзя ли быть с девушкой полюбезней. Во всяком случае, Дар прочитал его именно так, когда друг решительно сменил тему беседы:

— Об обязанностях мы ещё успеем поговорить. Давайте пока познакомимся лучше. Леди Анжела — какое прекрасное имя. А оно что-нибудь значит на твоём языке?

Девушка улыбнулась.

— Мама в детстве звала меня Ангелочек.

От неё повеяло грустью.

— О, — протянул Дар, — так ты у нас ангел, святая.

— Я так не думаю. — Анжела судорожно вздохнула. — Ведь теперь я в аду. С чертями за одним столом сижу и что-то непонятное пью.

Она отпила ещё орденского из наполовину опустевшего бокала и снова вздохнула.

— По вкусу — ну точно вишнёвый компот. — Она покачала головой. — Кто б мог подумать. Любой бы сказал, что в аду подают напитки покрепче.

— Я же говорил, мы в Азарии, никаком не аду.

— Сказал чёрт с рогами, — съязвила она. — Правда, ты намного симпатичней, чем о таких, как ты, говорят, но рога у тебя самые настоящие.

Она посмотрела на свои руки, и Дар сделал то же самое. Невольно вспомнилось, как совсем недавно эти маленькие белые ладони касались его рогов и дарили страстные ласки.

Дар встряхнул головой.

— У меня рога, а у тебя глаза синие. Мы такими родились, так что забудь ты уже об этих рогах.

— Я бы забыла, но мало рогов, у тебя ещё мёртвая голова на плече всё время смотрит на меня красными глазами. И ты будешь утверждать, что ты не демон? Не чёрт?

Дар кашлянул.

— Ну, вообще говоря, я демон наполовину.

— Тогда почему это место не ад? — Анжела поджала пухлые губы. — И почему я здесь оказалась?

Из-за повторения одних и тех же вопросов, на которые каждый здесь уже отвечал, у Дара начала болеть голова.

— Послушай, сколько можно одно и то же обсуждать?

Констанс примирительно поднял руку.

— Это я тебя сюда вызвал, потому что нам потребовалась твоя помощь, а не дополнительная работа по твоему истязанию и пыткам. Магия отыскала тебя среди тысяч миров, и ты на мой призыв согласилась. Иначе не оказалась бы здесь. Вспомни, что именно ты говорила, когда магия вытянула тебя сюда.

Судя по вытянувшемуся лицу, Анжела понимала, из-за чего здесь оказалась.

— Говори, — потребовал Дар.

— Я всего лишь сказала, что либо пусть Жаб Жабыч провалится в тартарары, либо я провалюсь куда угодно, только б никогда его больше не видеть.

— Значит, твоё желание исполнилось, — сказал Констанс. — Ты оказалась здесь и больше никогда своего Жабыча не увидишь.

Анжела принялась так активно качать головой, что длинные волосы заскользили по плечам.

— Да такое миллионы людей каждый день говорят. Но сюда ведь не попадают.

— Тебе повезло, — сказал Дар.

— Да уж, повезло, — повторила она, с неприязнью глядя на его рога. — У меня дома мама и кошка остались. И Жаб Жабыч, хотя по нему я не стану скучать. А вот по маме и Люське...

Она вздохнула и вновь взялась за бокал. Вернула его уже опустевшим на стол и постаралась улыбнуться.

— А обед тут вообще подают? Шашлыком пахнет вкусно.

— Подают. — Дар дал знак Марону сходить, поторопить хозяина с обедом. Гигант как раз не спал — тоже зверски проголодался.

Вернулся Марон буквально через минуту с наполненным блюдом.

— Ещё жарить ему приказал. Тут совсем мало.

— Мало? — Анжела уставилась на блюдо в центре стола. — Да тут полк солдат накормить можно. Тут, наверное, целый баран?

— Скорей всего, — ответил Дар и облизнулся.

Выпили и съели за обедом немало. Анжела ела меньше других. Попробовала лишь пару кусочков сочного ароматного мяса, которое назвала жёстким и пережаренным, излишне кислым.

— Я не часто такое готовлю, уж точно не каждый день, но сделала бы его на порядок мягче, сочней.

— Ловлю тебя на слове, — Дар подмигнул. — Приготовишь лучше, получишь награду.

— Какую? — заинтересовалась она. — Вернёшь меня домой?

Констанс вмешался:

— Твой мир можно найти и попытаться вернуть тебя можно, но это крайне опасно. Привести человека в наш мир легко, ведь Азария наполнена магией, она как магнит для исполнения желаний, а твой мир, как мы поняли, пуст. Обратный полёт может закончиться раньше, чем ты окажешься дома.

— Не понимаю.

Анжела встряхнула волосами, и Дар подавил желание коснуться тёмных локонов, блестящих в свете горящих свечей.

— Ты умрёшь, — вместо комплиментов её красоте, сказал он жёстким тоном. — Констанс говорил о возможности возвращения в теории. На практике не нашлось глупцов, которые бы захотели покинуть наш мир.

Девушка начала возражать, вновь упоминая маму и какую-то Люську, и Дар поднял руку, останавливая поток слов.

— Пока ты мне можешь не верить. Послушаем, что ты скажешь через неделю, когда освоишься тут и увидишь не только таверну. Тебе повезло, как никому. Ведь мы с Констансом путешествуем, и вскоре ты увидишь такие места, где даже рождённые в Азарии редко бывает. К примеру, мы планируем посетить Священную рощу — жилище единорогов.

— Что?

— Вижу, даже ты слышала об этих прекрасных созданиях. А вскоре увидишь и даже познакомишься с ними. Ну как? Ты согласна отправиться в путешествие с нами?

Анжела ничего не ответила, и Дар не стал требовать определённости. К нему как раз подошёл хозяин, шепнул, что заказанные платья уже принесли.

— Пусть заносят. Платья-то лучшие?

— Самые лучшие из тех, которые в нашем городе можно найти, — ответил хозяин гостиницы и подмигнул. — Их принесли из «Нежных ласточек и диких кошек».

От неожиданности Дар кашлянул, и толстяк поспешил пояснить:

— Городок маленький, хороших портних у нас нет. Что нашлось, вы уж извините.

— Юбки там хоть нормальной длины?

Хозяин расплылся в улыбке.

— Я попросил, чтобы выбрали самое-самое лучшее и роскошное. Так можно вносить?

Дар кивнул и скрестил руки на груди. Одеть иномирянку в платье девушки из борделя — не самая здравая на свете идея. Но это ведь временно, потом они подберут Анжеле что-нибудь поскромней, а пока... В предвкушении пикантного зрелища у Дара приятно зачесались рога.

«Я попала в другой мир. Он реальный», — повторяла я про себя снова и снова. Аутотренинг помогал, но ненадолго. Периодически паника возвращалась, и меня накрывало волной сумасшедших эмоций. Ноги зудели от желания куда-то бежать, искать выход из этого ада. Слёзы наворачивались на глаза, но я держалась. Щипала себя за руки — и не просыпалась.

В сумасшествие я не верила. Пена изо рта не шла, а только в этом случае я бы признала, что и правда настолько сдвинулась, чтобы нафантазировать целый мир, населённый волшебными существами.

Они — не все из них люди в классическом понимании — смотрели на меня так, будто я должна в одно мгновение принять факт, что мой мир живёт где-то там, без меня. Что я здесь, а моя мама, мой дом, моя кошка там, куда мне никогда не вернуться. Они хотели, чтобы я, как ни смешно, взялась за работу, ради которой они меня и призвали.

Голова лопалась, мысль о том, что всё это реально происходит со мной, в неё не вмещалась. Я трогала вещи, ела, пила, разговаривала, а ощущала себя, словно юла. Будто кручусь-кручусь, скоро вернусь в обычную жизнь и посмеюсь над безумными видениями и мечтами.

Время шло, вот и обед к концу подошёл, платья принесли, и мне предоставили отдельную комнату для примерки. Я переоделась, подошла к зеркалу и долго-долго смотрела себе в глаза.

— Проснись, ну проснись же, Анжела, — уговаривала я отражение. — Уже и рабочий день скоро закончится. Тебе домой надо идти. Ну давай же. Мама будет волноваться. И корм нашему живоглотику Люське надо купить.

Ничего не менялось. Новый мир не исчезал, проклятый Жаб Жабыч не появлялся. Как и санитары в белых халатах, хотя я бы, наверное, порадовалась и им.

— Ну как, леди Анжела, ты переоделась? — раздался приятный мужской голос из-за двери.

Его обладатель назвал себя Даром, да не простым, а целым принцем Дарьяном. Меня определил к себе в ассистентки или помощницы. Я так и не поняла, что должна делать, каким образом и чем ему помогать. Да и не хотела понимать, если честно. Пусть он хоть пятьсот раз рогатый красавчик, Жаб Жабыч сейчас был мне желанней, родней.

— Ещё нет, Дар, — соврала я, — ещё минуточку подожди.

Похлопала себя по бледным щекам, ущипнула за запястье — больно-то как. Маленькая тесная комнатка, тусклое зеркало и я в его отражении — в шикарном платье, будто снятом с самой королевы — всё осталось на месте.

В дверь нетерпеливо постучали.

— Да иду я, иду!

Всё, надо и правда идти. И делать что-то с изменившейся жизнью. Может, я сплю. Может, сошла с ума. Может, ха-ха, и правда в другой мир перенеслась. Не так важно, потом разберусь, а сейчас я должна себя показать. Как-то устроиться здесь, занять в этом странном мире достойное место.

И принц, пусть с рогами, но во всём другом настоящий красавчик, поможет мне в этом. Об утраченном поплачу потом. Завтра. Я подумаю об этом завтра, как Скарлетт О'Хара.

Огладила вышивку на пышном платье, поправила жесткий лиф, поднявший грудь так высоко, что её, и так немаленькую, стало откровенно много. Забавная у них тут мода — брюки женщинам носить нельзя, зато грудь оголять — сколько угодно. Вырез такой, что видно всё чуть ли не до пупка.

Я вышла в зал с гордо расправленными плечами и высоко поднятым подбородком.

— Ну наконец-то, я чуть не заснул, пока тебя ждал, — проворчал принц, не поднимая головы от тарелки.

Вот зачем врать-то? Он вовсе не спал, а жевал. Аппетит у них всех тут отменный, а тролль и вовсе, как мне рассказали, за один присест мог съесть целую тушу.

— Минуты ожидания, — сказала я милым тоном, — дают мужчине возможность ещё раз спокойно подумать о той, кого он с таким нетерпением ждёт.

Констанс кашлянул и спрятал улыбку, прикрыв рот рукой.

Принц с громким звуком отодвинул стул от стола, подошёл ко мне и встал на расстоянии метра. Прошёлся пристальным взглядом от моего лица вниз до края кружевного подола и вновь вверх, чтобы предсказуемо уставиться мне отнюдь не в глаза.

Он ничего не делал, только смотрел, но щёки у меня покраснели.

— Как вам моё новое платье, принц Дарьян? Я жду комплименты.

Дар несколько раз кашлянул и поднял на меня потерянный взгляд. Потёр лоб и шумно вздохнул.

— Что-то мне жарко стало.

Он вновь уставился на мою грудь и замолчал. Снова вздохнул — и с грохотом рухнул на пол.

В этом платье я и правда выглядела хорошо. Сногсшибательно даже, но не настолько!

— Констанс, — позвала я, наклоняясь над Даром. Потрясла принца за плечо, но он не реагировал. — Констанс! — снова крикнула я.

Подняла голову — тролль лежал лицом в тарелку, эльф спал на стуле, свернувшись клубком, а Констанс с совершенно белым лицом делал непонятным пассы руками. Молодой маг смотрел не на меня, а на полки, где стояли бутылки.

Несколько сорвались с мест, полетели к нему. Долетела только одна, остальные попадали, одна неудачно — разбилась.

Констанс пошатнулся, схватился рукой за стол, но не удержался и опустился на колени на пол. Ударил бутылку о ножку стола, и снова, но тёмное стекло слабому удару о дерево не поддалось.

Я бросилась на помощь.

— Что случилось?

Но он уже не мог говорить, только требовательно смотрел на меня, словно хотел что-то сказать, а затем его глаза закатились.

Я открыла бутылку ножом, едко и остро запахло травой. Констанс так ничего и не сказал, но, как мне показалось, хотел это выпить. И я ему помогла — напоила непонятной настойкой, массируя его горло, чтобы жидкость попала туда, куда нужно. Густая тёмно-бордовая, она текла не только ему в рот, но и на подбородок. Бледный, как смерть, Констанс с длинными светлыми волосами серебристого оттенка, с залитыми будто кровью губами и подбородком стал ну точно вампир. Я могла лишь надеяться, что он живой, что не умер у меня на руках, пока я тут в целительницу играю.

Больше я ничего не могла для него сделать. Оставив Констанса лежать на полу, побежала к той двери, через которую в зал прежде вносили еду.

Хозяин таверны, увидев меня, схватился за нож, и, в общем-то, не всё, но самое важное сразу стало понятно. Это он их отравил — ну а кто же ещё?

Я бросилась назад, он за мной. Толстый живот ему помешал быстро протиснуться мимо стола в узком коридорчике, и я успела выбежать в зал и захлопнуть дверь за собой. Опустила засов и вздохнула свободней. Прислонилась спиной к толстой крепкой двери и услышала:

— Эй, леди. Не бойтесь меня, я вас спасу, я сейчас вас спасаю.

— Чего?

— Спасаю вас от банды насильников и убийц.

Из-под двери показался листок желтоватой плотной бумаги. Я подняла его. За головы вполне узнаваемых на рисунке Дарьяна и Констанса объявлялась награда.

— А тысяча золотых — это много? — спросила я, внимательно ознакомившись с перечнем преступлений.

— Очень много, милая леди. Королевские стражники скоро прибудут и награду с собой принесут. И я с вами её разделю, так будет по справедливости.

Ну конечно, разделит он. Догонит и ещё раз придушит, пристукнет или прирежет лишнюю конкурентку. А может, сдаст стражникам вместе с задержанными преступниками — тоже неплохой способ избавиться от меня.

— А ты их совсем убил?

— Нет, они спят. А как проспятся, стражники уже будут тут.

— Тогда верёвки неси. Пока они спят, свяжем их, чтобы стражникам сдать уже готовых. А то скажут ещё, что с ними сражались, и награду уменьшат.

— Какая разумная мысль, — уважительным тоном прозвучало из-за двери. — Сейчас, леди, сейчас всё принесу.

Угу, неси, дорогой. А я пока не знаю как, но хотя бы одного из моих преступников разбужу. Констанса, скорее всего. Кажется, он рукой шевельнул.

Иду к нему, надо проверить...

Ни один из отравленных не просыпался, как бы я ни пыталась их разбудить. Констанс в ответ на тряску застонал и попытался открыть глаза — безуспешно. Дар в ответ на пару пощёчин лишь громче всхрапнул. А зеленокожего гиганта будить уже я не решилась. Ведь он съел вдвое или втрое больше других, а значит, и яда в его организм попало значительно больше.

Маленького эльфа я тоже потрясла за плечо, но тот лишь дёрнул ножкой и ещё плотней скрутился в клубок.

А всё что? Правильно — обжорство довело их всех до беды. Я в жизни не видела, чтобы люди столько ели. Сама чувствовала себя хорошо, но это лишь потому, что съела всего ничего. А вот если бы хозяин подсыпал отраву в напитки, то гордиться мне было бы нечем.

При отравлении, знаю, промывают желудок. Но как это делают, ни разу не видела. Бегала от одного беспробудно спящего к другому, трясла их без толку. Отчаялась полностью, потом только вспомнила, как поила Констанса красной настойкой. И он, в отличие от других, хотя бы пытался бороться с сонливостью.

Подняла с пола все призванные им бутылки. На этикетках двух целых, одной начатой и одной разбитой значилось одно название — «Медвежий взвар». И это не могло быть совпадением.

Судя по резкому запаху трав, Медвежий взвар мог быть лекарством. Вот только каждое лекарство в большой дозе — яд. И уже не хозяин таверны, а я могла насмерть моих преступников отравить неумелым лечением.

Когда точно не знаешь последствий, решиться ой как тяжело. В моих руках находилась жизнь четырёх человек. Буду так их называть, и неважно, что один из них с рогами, другой с зелёной кожей, а третий без грима мог бы сыграть роль магистра Йоды в «Звёздных войнах».

Как же мне хотелось сесть в уголке, сложить руки на коленях и ждать, когда всё само собой разрешится. Явится королевская стража, Констанса и Дара уж точно, а может, и всех, кто им помогал, потащат в темницу... А главных из нас, разыскиваемых за измену короне, позже голов непременно лишат.

Я ничего не придумывала. Прочитала об этом на том плакатике, который мне дал хозяин таверны.

Это и решило вопрос. Если Констансу и Дару и так, и так умирать, то пусть хотя бы за жизнь поборются. Даже если убью их собственными руками, то в попытке дать им ещё один шанс.

Ох, с меня семь потов сошло, пока я Констанса поила. Все три с половиной бутылки кроваво-красной настойки влила ему в рот. Массировала горло и продолжала поить. У него ресницы дрожали, рука дёргалась, и я, может, впервые в жизни молилась, чтобы он поскорее проснулся, чтобы мне его не убить ненароком.

— Леди, а леди, — раздалось из-за двери, — я верёвки принёс, открывайте.

«Ага, бегу прямо, волосы назад».

И всё же нужно идти, как-то с хозяином вопрос закрывать.

Я встала, взглянула на бледного Констанса в залитой будто кровью, а на самом деле настойкой одежде. Он всё ещё спал — но уже не так крепко.

— Пожалуйста, постарайся, только проснись.

Вдохнув, отправилась защищать наши хлипкие, несмотря на крепость двери, рубежи. Хозяину ничего не стоило попасть внутрь, и я это понимала. Он уже вечность назад мог выйти через заднюю дверь, обойти таверну кругом и, если не взломать входную дверь, то разбить витринное стекло и так попасть внутрь зала.

— Положите их, пожалуйста, на пол, — сказала я ему как можно любезней. — Когда вы уйдёте, я их заберу и всех тут крепко свяжу.

— Я вам помогу.

— Не нужно, я сама справлюсь. А вы пока займитесь своими делами.

— Как же такая милая леди, как вы, будет вязать крепкие узлы? Чтобы связать тролля, нужно приложить особую силу.

Его правда, но я ведь никого связывать не собиралась.

— Понимаете, дорогой, — сказала я ещё более нежным тоном, — вы не подумайте только, что я вам не доверяю. Просто мне ещё перед королевской стражей оправдываться. Не дай Бог, меня посчитают добровольной пособницей этих преступников. А я ведь только невинная жертва. Мне нужно делом королевской страже помочь, доказать, что я на правильной стороне и совершенно случайно попала в плохую компанию. А если вы всё сделаете за меня, то чем же мне оправдаться?

Хозяин таверны долго не отвечал, и я, закрыв глаза, лбом прислонившись к двери, молилась о том, чтобы он мне поверил.

— Вас слушать, как мёд пить, ей богу, — ответил он, наконец. — Ну что ж, дорогая, вяжите их сами. Только свяжите покрепче. Я хорошую дозу сонной травы в маринад добавил, но вдруг из них кто-то проснётся. Мало вам тогда не покажется. Убьют они вас, не пожалеют такую нежную красоту.

— Я постараюсь.

— Да-да, постарайтесь. А то нам ещё платье «Диким кошечкам» отдавать. А залитое кровью они не примут назад, тогда что же мне его, выкупать?

Половину не поняла, о чём он там говорил, самое главное — он ушёл, оставив верёвки под дверью.

Сейчас мне повезло, но когда появится стража, отговорки уже не помогут. Ладно, пора проверить, как там Констанс и другие.

Я повернулась и прижалась спиной к двери под полным ярости взглядом.

Констанс не только проснулся, но и встал на ноги за то время, пока я вела переговоры. Выглядел жутко. Весь в настойке — и лицо, и рубашка, и когда-то красивый, пусть и потрёпанный синий камзол. Тёмно-красные пятна издали никто не отличил бы от крови. Его лицо казалось мертвенно-бледным. Плотно сжатые губы превратились в серую нитку. Глаза светились злым холодным огнём.

Буквально светились, как голубые огоньки на новогодней гирлянде.

Констанс поднял руку, сделал непонятное движение пальцами. Возле его ладони из воздуха начал собираться сверкающий шар — совершенно белый, искрящийся и трещащий.

До сих пор мне не приходилось видеть шаровых молний, а тут седьмое чувство сработало: это она. И через мгновение полетит прямо в меня. Сожжёт меня вместе с тем самым платьем, которое каким-то кошечкам нужно в целости и сохранности отдавать.

— Ты что! — выпалила я. — Я же лечила тебя!

Сердце так сильно забухало в груди, что кроме треска молнии и шума в ушах я не слышала ничего.

Губы Констанса изогнулись, он что-то сказал. Короткое, злое, но я не расслышала его слов.

Рискуя тем, что хозяин не глухой тетерев и решит проверить, что тут происходит, крикнула громче:

— Я не предательница! Не смей меня убивать!

Мне бы спрятаться от этого дурака, да хоть за стойку, туда, где полки с бутылками, а ноги в совершенно другом направлении понесли — самом опасном, прямо к Констансу.

Так быстро я в жизни не бегала. Словно смерть гналась за мной по пятам, хотя это я бежала искрящейся белой смерти навстречу. На всей скорости влетела в Констанса, толкнула его всем телом. Будь он в нормальном состоянии, несмотря на изящность фигуры, вряд ли бы я его одолела. А так мне удалось почти сбить его с ног.

Он пошатнулся, дёрнул рукой, и молния рассыпалась множеством искр.

— Ты вообще идиот? — я понизила голос до громкого шёпота. — Дурак, да, вообще?

— Я слышал всё, что ты говорила.

Ну и тон, как у судьи, выносящего смертный приговор.

— Я врала, ясно тебе? А что ещё ему говорить? Или внутрь пустить, пусть он сам свяжет всех, и меня заодно, и тёпленьких, сонных королевским стражникам сдаст!

Я толкнула Констанса в плечо кулаком.

— Ну вы даёте! Вас ищут везде, плакаты с вашими лицами по тавернам развешивают, а вы вот так, пинком с ноги, приходите сюда и ешьте, пьёте в три горла, не проверяя, не подсыпали ли вам чего.

К чести Констанса скажу, что он быстро разобрался в произошедшем.

— Уже и до самых окраин слава докатилась, — он потёр лоб. — Вот же демоны всех раздери.

Передо мной извиняться не стал, а должен бы. Из-за него уже во второй раз я со страху чуть не описалась. Сначала вытащил меня из прекрасного уютного мира в глухомань с рогатыми демонами и юбками в пол, теперь чуть молнией не убил. Ну вообще, ну гад толстокожий.

— Когда стражники будут? — спросил Констанс деловито.

— А мне почём знать?

Скрестила руки на груди и тотчас заметила заинтересованный взгляд в эту сторону. Ну и ну. Надо шаль какую-нибудь поскорей раздобыть. А то мало того, что этот блодинистый гад-красавчик чуть меня не убил, так ещё и нагло пялится куда не следует. Я ему что, кукла для развлечения?

Закрыв глаза, посчитала до десяти и в обратном порядке. Сердце всё ещё пыталось выпрыгнуть из груди, но опустилось в положенное ему место, а не бухало в голове.

— Значит так, — сказала я, не открывая глаз. — Отсюда надо поскорей уходить. Думаю, он вас сразу узнал и кого-то из кухонных работников гонцами к королевской страже отправил. Понятия не имею, как долго туда добираться и как быстро подмогу сюда вести. Но, как мне показалось, он уже ждёт их появления.

— Мы не сможем уйти. Я на молнию последние силы потратил. Портал мне сейчас не открыть.

— Что? — Я широко распахнула глаза. — Ну уже нет, дорогой. Ищи способ быстро восстановить свою магию.

Констанс сузил глаза.

— А тебе-то что, это нас с принцем потащат в тюрьму.

— Да? Только вас? Или и ваших пособников тоже сначала бросят в тюрьму, а потом прилюдно казнят?

Я достала свернутый плакат из кармана и помахала им у носа Констанса.

— Ты вытащил меня в этот мир. Не посмотрел, что вы с рогатым принцем преступники. Ты рискнул моей жизнью, разрушил всё, что у меня было. И вот я здесь, и вот этот, за дверью, точно знает, что я с вами. Сдаст меня страже с огромнейшим наслаждением, получит сверх обещанной тысячи ещё пятьдесят золотых.

— За нас тысячу пообещали? — заинтересовался Констанс.

Он глухой, что ли, или не понял, о чём я говорила?

— Ты только это услышал? А что мою жизнь уже разрушил и сейчас хочешь её окончательно угробить — это ты не расслышал? А-а?!

— Хватит орать, — он скривился.

— Хватит глупости говорить, — ответила я. — Посмотри, может, там на полках найдётся ещё какое-то средство, чтобы твою магию восстановить.

— Да, такие настойки есть, — задумчиво ответил Констанс уже на пути к полкам с бутылками. — Но стоят они как слёзы дракона, в такой мелкой таверне продаваться не могут.

Может, дорогих товаров тут и не держали, но Констанс всё же надеялся их найти, и я надеялась вместе с ним.

— А ты внимательней посмотри, — посоветовала я, следуя за Констансом шаг в шаг. — И если там такого средства нет, то друга своего разбуди. Он ведь тоже маг, и порталы в мой мир не открывал. Пусть он откроет дверь в другое место.

— Да с него такой маг, как с меня королевская фаворитка. Ты бы видела, что он на выпускном экзамене натворил. Пришлось охотников на демонов вызывать, сильнейшие преподаватели с тем, что он из ада выпустил, не смогли справиться. И знаешь, попасть в королевскую тюрьму — выбор чуть легче, чем оказаться в аду. Так что Дарьян будет открывать нам порталы только в самом крайнем, наикрайнейшем случае.

Констанс принялся рыться на полках, а я, хлопнув себя лбу, поспешила к двери. Забрала из коридорчика приготовленные толстяком верёвки — целую кучу. Да какие верёвки. Среди прочих там нашёлся и настоящий канат. Предназначался, похоже, для тролля.

Свалив всё добро на пол, я закрыла дверь на засов. Констанс тем временем исследовал самые верхние полки. Не могло не радовать, что кое-что он уже отобрал. Семь бутылок разных форм, цветов и размеров уже ждали своего часа на стойке.

— Ну что? Нашёл что-нибудь? — спросила я.

— Толкового ничего, как и предполагалось.

— А это тогда что?

— А это для Дарьяна. Очень рад, кстати, что ты его не напоила медвежьей настойкой. На полудемонов она действует иначе — пьянит.

— Немного он всё же выпил, — призналась я. — Не могла сразу решить, кого из вас двоих будить.

— А сколько он выпил?

— Не больше половины бутылки.

— Тогда сколько же выпил я? — поинтересовался Констанс с озабоченным видом.

— Всё, что здесь было.

Он быстро нашёл взглядом пустые бутылки.

— Целых четыре?!

— А что, на таких, как ты, они тоже особым образом действуют?

Констанс не стал отвечать. Потряс головой и сказал:

— Сейчас это неважно. Пойдём, поможешь мне разбудить Дара. Лекарство я сделаю, ты его им напоишь.

Мы справились с задачей, и Дарьян, лежащий головой у меня на коленях, открыл глаза. Долго рассматривал меня, улыбнулся так светло и ласково, как никогда прежде.

— Я в раю?

— Нет, это я, Анжела. Помнишь меня?

— Анжела, — повторил он и закрыл глаза. — Спасибо, что появилась, ангелочек, но мне пора просыпаться.

В дверь постучали, и Констанс, рисующий знаки на полу, резко распрямился. Взглянул на меня, и я попыталась встать.

— Ты куда? — Дар схватил меня за руку. — Посиди ещё рядом со мной, ангелочек. — Он поднёс мою руку к своему лицу, прижался к тыльной стороне ладони губами. — Какая нежная кожа. Замечательный сон.

Дар не хотел меня отпускать, но я всё же выпуталась и поспешила к двери.

Нам вновь повезло. Это всего лишь хозяин таверны пожаловал. Стучал в дверь и уговаривал меня быть разумной — позволить ему связать хотя бы спящего тролля.

Его аргументы звучали разумно и складно. В других обстоятельствах я бы с ним обязательно согласилась. А тут пришлось приложить всё старание, сыграть роль дурочки — упрямой, но безобидной.

Так убедительно я не врала со времён средней школы, когда, помнится, с тысячей подробностей рассказывала учительнице, как соседская собака сожрала реферат. Когда нужно — и вдохновение находится, и фантазия включается, и в обычной жизни несуществующий актёрский талант.

Обычно я говорю правду, но сейчас врала напропалую. Сама бы поверила, что все преступники и их пособники связаны, если бы рядом Констанс не стоял.

Он держал в руках бутылку и нож. Готовился, если понадобится, защищать нас почти что голыми кулаками. Слушал наш с хозяином разговор, и его брови поднимались всё выше и выше.

Когда умиротворённый хозяин ушёл, Констанс сказал:

— Никогда б не подумал, что такая прелестная чистая девушка способна на такое коварство. Выглядишь как сама невинность, а высшего демона с лёгкостью обвела бы вокруг пальца. Настоящая, крайне опасная лгунья с лицом ангелочка.

К-хм.

— Не самый удачный комплимент, Констанс, — заметила я.

— Это не комплимент, а констатация факта. — Он бросил осуждающий взгляд на мою грудь и продолжил рубить правду-матку в глаза: — Ты крайне опасная женщина, леди Анжела. Красивая, хитрая, изворотливая, как огненная лиса.

К-хм. Похоже, огненная лиса не метафора, а создание этого мира. Монстр, скорее всего. Но сравнение меня не задело. Констанс всё же не подколодной змеёй меня обозвал.

— А вот это буду считать комплиментом.

Констанс резко развернулся и направился к центру зала, где до появления хозяина таверны рисовал на полу знаки мелом. А я пошла к успевшему задремать Дару. Опустилась рядом с ним на колени и потрясла за плечо.

— Просыпайся, пожалуйста. Здесь опасно, нам пора уходить. И нужна твоя помощь.

Дарьян открыл глаза, но его плывущий взгляд не сразу сфокусировался на моём лице. Принц выглядел вусмерть пьяным и сонным.

— Выпей это, пожалуйста. — Протянула ему чашку, наполненную до краёв.

Констанс смешал какую-то адскую смесь, названную им антипохмельной. Пахла она отвратительно. Ну и ладно, не мне её пить.

— Что это? — Дар принюхался и скривился. — Не буду. Это ужасно.

Отвернулся от кубка, и его взгляд упал на лиф моего платья. И там застрял.

— О, — его рот округлился.

Как удачно. Зажала рогатому нос двумя пальцами и заставила пригубить адскую смесь. По подбородку потекло, но внутрь что-то тоже попало.

Дар долго отплёвывался, ругался, но ему явно стало получше.

— Прости, я не знала, как ещё тебя напоить.

— Я это понял, Анжела.

Он поднялся на ноги, огляделся кругом. Констанс как раз закончил рисунок и тоже распрямился.

— Скорей, Дар, нам нужно уходить.

— Ну так уходим.

Констанс покачал головой.

— Извини, во мне сейчас магии не больше, чем в ней. И ещё вечность не восстановится.

— Почему это? — Дар нахмурился.

— Медвежий взвар. Четыре полных бутылки.

— Две полных, одна разлившаяся наполовину, а из второй я пыталась напоить принца. Так что вместе три полных бутылки, не больше, — сообщила я. — Это точный расчёт.

Дар посмотрел на меня как на врага. Ответила укоряющим взглядом. В конце концов, я всего лишь пыталась помочь — как поняла и сумела. А могла бы уже добрый час сидеть с хозяином таверны на кухне, чаи гонять и жевать сладкие булочки — он предлагал.

— Она пыталась помочь, — признал Констанс. — Она это не специально.

— Я не пыталась помочь, а помогла, как могла.

Дар шумно вздохнул и повернулся к Констансу.

— Понимаю. Но что будем делать?

— Ты для нас откроешь портал.

— Куда? В ад? Он уже вечность хочет домой, — Дар хлопнул себя по плечу, украшенному мёртвой головой с сияющими красным глазами.

— Так сними его, — предложила я, и когда мужчины уставились на меня, сказала, глядя Дару в глаза: — Или что, ты его вообще никогда не снимаешь? А когда ванну принимаешь? Или ты моешься прямо в доспехах?

Дар и Констанс переглянулись.

— И правда, ты можешь его ей отдать, — сказал Констанс. — На время, пусть подержит.

— А если она его не удержит?

— А если стражники сюда вот-вот зайдут? — сказала я, глядя на улицу через окно.

Мужчины резко повернулись к окнам, чтобы увидеть то, что первой заметила я.

Пустынная прежде улица совершенно преобразилась. Один за другим открывались светящиеся порталы, и из них выходили, очевидно, королевские стражники. Высокие и широкоплечие, как на подбор, мужчины носили одинаковую форму — красные мундиры, белые брюки, высокие чёрные сапоги.

Оружия при них я не заметила. Но это ведь магический мир. Мечи или пистолеты тут, скорей всего, не котируются.

Прибывшие — уже больше двух десятков человек — строились в шеренги. Командовал построением офицер. Его шлем щедро украшали белые перья.

С каким удовольствием я бы посмотрела такое кино. Но это происходило на самом деле, и сколько бы я ни щипала себя, проснуться не удавалось.

— Смотри, — сказал Дар. — Это же Валдис. Они за нами лучшую королевскую ищейку послали.

Констанс с чувством припомнил всех демонов ада, а Дар бросил непререкаемым тоном генерала, отдающего приказ идти в атаку:

— Живо! Туманный полог!

— Сам Туманный полог, — огрызнулся Констанс. Взмахнул рукой, и с кончиков его пальцев сорвалось всего несколько искр. — Живо, Дар, или они не дадут нам даже минуты.

— Я со студенчества не использовал сложных заклинаний...

— Каппа, дельта, левый поворот, сизый дым, — отчеканил Констанс тем генеральским тоном, который недавно использовал Дар.

Я переводила взгляд от одного к другому, будто они играли в бадминтон.

— Если у тебя отрастут рога, потом не жалуйся на меня.

Дар ворчал дольше, чем делал. И зря сомневался в себе. После того как он закончил пассы руками, всё помещение заполнил необыкновенно тёмный туман.

— Ну вот, на двоечку наколдовал, — сказал Констанс. — А теперь готовься портал открывать.

— Сначала доспехи надо снять. Анжела!

На меня даже Жаб Жабыч таким тоном никогда не орал.

— Что, Ваше Высочество? — ответила я. Почему-то так правильно показалось.

— Помоги мне с доспехами, а ты, — принц обратился к Констансу, — собирай всё. Марона разбуди, — Дар командовал и раздевался одновременно. Сбросил мне на руки плащ, принялся торопливо расстегивать нагрудник.

Констанс сказал:

— Марон, демоны его раздери, сожрал отравы больше всех нас вместе взятых. Его и пушкой теперь не разбудишь.

Дар сдавленно застонал сквозь зубы и резче дёрнул пряжку ремня.

— Ладно тогда. Бери Эльдариуса. Марона будешь за руку держать.

Констанс кашлянул.

— Связанной очередью пойдём? А если ты портал не удержишь?

— Если не удержу, нас разметает в пространстве. Но это лучше, чем оказаться в руках Валдиса, или ты считаешь иначе?

Дар наконец справился с застёжками и снял доспех. Сунул его мне в руки поверх плаща, и я аж присела под неожиданной тяжестью.

Он заметил, что я не справляюсь, и забрал доспех у меня, сам опустил его на пол.

— Оруженосец из тебя так себе, леди Анжела.

— А я в оруженосцы и не нанималась.

— В помощницы нанималась, так что помогай. Развяжи сзади. — Он повернулся ко мне спиной. — Ты справишься, давай поскорей. А ты, — приказал он Констансу, — сумки наши бери, раз Марон дрыхнет.

Спина рогатого красавчика оказалась именно такой мощной, каким он и выглядел. Простая белая рубашка, которую Дар носил под доспехами, вся измялась, местами потемнела от пота. От него остро, пряно несло взмыленным жеребцом.

— Пошевеливайся, Анжела, или хочешь вместе с нами на дыбе висеть?

— Не хочу я никакой дыбы.

Смутно помнились неприятные картинки из книжки про средневековье. Я решила, что в уточнениях не нуждаюсь. Меньше знаешь, крепче спишь, как говорится.

Прикоснулась к даже через ткань тёплой спине и сглотнула. Доспех доказал — все эти бугры мышц выросли не на магии и отнюдь не на стероидах.

— Живее давай, — подбодрил меня Дар.

— Не развязывается, — призналась я после двух попыток справиться в смерть затянутым узлом. — Дай мне нож, я разрежу.

Дар встряхнул рассыпавшимися по плечам длинными тёмными волосами и посмотрел на меня через плечо.

В наш разговор вмешался Констанс, как раз принесший в центр нарисованного круга очередную из объёмистых сумок.

— Ударишь принца в спину ножом, и это последнее, что ты в своей жизни сделаешь, леди Анжела. Могилами предков клянусь.

Я сделала большие глаза.

— А зачем мне на него нападать?

— Ну а как же? Ты ведь сама хозяину говорила, что тебе нужно выслужиться. Ранишь его, и мы никуда не сбежим. Так ты оправдаешься перед королевскими стражниками.

— Я врала! Хватит уже меня попрекать теми словами. — Я ударила Дара в спину открытой ладонью. Хотя что там против такого силача мой удар. — А ты давай нож. Если бы я хотела вас предать, то не стояла бы здесь, а на кухне пила бы чай с вкусными плюшками. И вообще, почему я?

— Почему ты что? — спросил Дар.

— Почему я оруженосец, а этот параноик сумками занимается? Может, мы поменяемся?

Дар качнул головой.

— Оруженосец ты, потому что демон, попав к тебе в руки, не сможет сразу тебя поработить. Ведь ты девственница, чистая невинная душа, и сможешь вынести бремя соблазна поддаться ему.

Он протянул мне нож.

— Режь давай.

У меня в горле от удивления ком застрял — видимо, безвозвратно потраченных за этих день нервов.

— А откуда ты знаешь, ха-ха, ну, про то, что у меня никогда парней не было?

— Потому что нам девственница нужна, — как о чём-то само собой разумеющемся сообщил Дарьян. — Если бы ты ею уже не была, в этот мир не попала бы.

— А зачем вам, ну... к-хм.

Ну не привыкла я обсуждать подробности интимной жизни, пусть и отсутствующей, с молодыми привлекательными мужчинами. Со старыми и уродливыми — тоже. С любыми мужчинами никогда не вела таких разговоров — что в этом мире, что в том, где родилась.

И тут мне вспомнились сотни прочитанных книг и просмотренных фильмов.

— Вы меня в жертву, что ли, принести собираетесь? Или на ингредиенты для зелий пустить?

— Режь давай, — рявкнул Дар. — И хватит уже чушь нести.

Приказу, отданному таким тоном, нельзя не подчиниться. Я разрезала узел, и Дар сразу же снял с руки часть доспеха со сверкающей красными глазами мёртвой головой.

— Держи, — он отдал доспех мне, — крепко держи, как собственного младенца. Уронишь, потеряешь в пути, и тогда я тебя точно на ингредиенты для зелий пущу. И в жертву раза три принесу — с особой жестокостью и цинизмом.

В дверь барабанили, требовали открыть, когда Дар сотворил для нас портал. Я стояла возле Констанса, держащего в одной руке спящего Эльдариуса, другой — ладонь Марона.

— Надеюсь, не в ад, — пожелал Дар оптимистично. Обнял меня за плечи и шагнул внутрь сверкающего огненными искрами круга.