Ультрафиолетовая

Хщ-щ. Вш-ш-ш. Хщ-щ. Вш-ш-ш.
Поднимается нога и тяжело опускается. То же и со второй. Песок скатывается шелковой пеленой вниз. Голова трещит так, будто в ней устроилось, по меньшей мере, около сотни термитов. Запавшие, сонные глаза, сутулость свойственная студентам, худощавость. Волосы растрепаны ветром. Парень в футболке, мокрой от пота. Надо бы снять, но на плечах огромный холщовый рюкзак цвета хаки. А сил у него и осталось только на то, чтобы поднимать и опускать одну ногу, затем вторую. В голове то и дело мелькала глупая и бессмысленная мысль: «жаль, у меня не одна нога». Ха. С одной ногой далеко не уйдешь, особенно по бескрайним пескам Сахары… Рюкзак мерзко елозил по мокрой спине. Парень поморщился. Он помнил, как выбирал его на оптовом рынке. В магазин можно было не соваться: рюкзак, который сейчас гнул его к земле, был бы золотым, купи он его там.

Парень смотрел то на один, то на другой, проверял молнии, пробовал на ощупь ткань, попутно флиртуя с молоденькой продавщицей и улыбаясь ей во все зубы (зубы, к слову, у него были отличные). Девушка тоже лучезарно улыбалась в ответ, но только затем, чтоб побыстрее продать товар и вернуться к трепу с подружкой в соцсети на смартфоне.
Выбор стоял между темно-синим и вот этим, цвета хаки. Думать тут было нечего: второй был более подходящим для пустыни по цвету, хотя цвет в принципе не так важен, как прочность. Победил старина Хаки.

— Чтоб тебя, — вспомнив о своем сопернике на конкурсе, проговорил хриплым шепотом он.
Имя он забыл. Свое сейчас с трудом вспоминал, зациклившись на этом. Голова разболелась от попытки заставить работать память. Чего ради он опять вспомнил о нем?

Огромный зал, наполненный сотнями студентов. Участники, (в их числе и он), в первых рядах. Их около тридцати, со всех курсов университета. Через два человека от него сидит Витька Безводный — прыщавый, сутулый парень с бегающими глазками, из того вида людей, на которых смотришь и понимаешь: сами себе на уме, завистливые и злобные, как крысы. Витька пялился на него самым наглым образом. Тот кинул на Безводного беглый взгляд и сразу отвернулся, глядя на сцену. Пустая. Посередине микрофон. Переговаривающиеся студенты нарушали тишину перед мероприятием, а он ждал, когда все это уже закончится. Принял участие только потому, что его почти заставила Александра Николаевна — его научный руководитель. Пришлось взяться за проект на конкурс «Ультрафиолетовые лучи». Конкурс — областной, принять участие в нем могли только студенты. Так, закрытый научный центр «Апогей», работающий над секретным проектом, давал молодежи возможность проявить себя.

Он как-то сел за компьютер и поискал в интернете этот «Апогей».  Победитель конкурса должен был самолично привезти проект в центр, чтобы получить денежный приз. Фотографии центра не заставляли прыгать от радости: дело в том, что «Апогей» расположен в Сахаре. Кто мог его там построить, он не знал, а подобных сведений в интернете не обнаружилось. Как и фотографий сотрудников центра. Разумеется, кроме доктора наук, профессора Лебедянского, затеявшего это дело. Старик с хитрыми глазками и фальшивой улыбкой — таким он его увидел и запомнил.

Уйдя в себя, не заметил, как на сцене появился и начал трещать Дима Красненко — с прилизанными гелем волосами, затянутый в тесный пиджак с клетчатой рубашкой и бабочкой, в узких джинсах и черных, до блеска начищенных туфлях. На лице появилась приклеенная улыбка во все зубы, голубые глаза то и дело блестели. Половина девушек в универе сходила по нему с ума, а он избегал девственниц и рассказывал, когда с другими парнями уходили на перекур, о своих «многочисленных победах» во всех подробностях. Он поддерживал разговор, освобождая легкие от дыма, но, по правде сказать, не очень любил пересекаться с Красненко. После у него всегда оставался неприятный осадок. Да и сам он курил не так часто, как Дима, скорее следуя за толпой, чем за своими собственными желаниями.
 У Красненко был, как говорится, «подвешенный язык». В основном он вел все студенческие мероприятия. Сейчас тоже трещал без умолку, но тот не особо его слушал. А вскоре на сцену поднялся сам декан. Красненко быстро отошел, и улыбка возникла на заплывшем жиром лице Михаила Игоревича Сороки. Как обычно, была сказана приветственная речь, которую все слушали вполуха, а он в это время умолял мысленно провидение, чтобы не быть победителем. Посмотрев на Витьку, увидел, как тот длинными пальцами стучит по подлокотнику кресла и жадным взглядом буравит декана.
«Да выиграешь ты, успокойся уже». — Безводный начинал его раздражать.
— Все готовы?
Витька ерзал в кресле, в любой момент готовый вскочить.
— Победителем областного конкурса на проект по теме «Ультрафиолетовые лучи» стал Удальцов Андрей, третьекурсник факультета…
Андрея словно окатило ледяной волной. Он дернулся в кресле и кинул быстрый взгляд на ряд, в котором сидел. Каждый из участников был готов проломить ему башку, а Витька еще и проехаться по нему бульдозером. Андрей поднялся и сразу направился к сцене. Премия, конечно, большая (по крайней мере, для такого студента, как он) — шестьдесят тысяч рублей. И вручат ее по прибытии в центр «Апогей»…
который находился в пустыне.
«Что я там буду делать?» — подумал отрешенно Андрей, пожимая влажную ладонь декана.

Дальше все происходило как в тумане. Он помнил лишь то, как уже сидел в частном вертолете, в руках у него была кипа документов, а спинку кресла, и его самого разделял тяжелый рюкзак, набитый едой на три дня, другими документами и разными полезными вещами (компас, веревки, ноут).
«Веревка, это для того, чтобы повеситься. Когда все будет совсем плохо», — мрачно подумал Андрей, и вертолет поднялся в воздух.

Прошла неделя. Целая неделя с тех пор, как его закинули сюда. Еда кончилась еще три дня назад. 
Внутри уже скручивало так, что Андрею казалось, будто внутренности прилипли к стенкам его желудка. Воды не было со вчера. Последняя капля казалась даром богов перед тем, как он забылся, упав на песок.
Андрей устал, у него не было сил подняться вновь, руки дрожали от слабости, сам он давно уже был обнажен до пояса, а его штаны закатаны по колени. Рубашку он натянул на голову, спасаясь от безумной жары. Но голова, словно облитая кипятком, болела и кружилась. Его тошнило. Несколько часов назад его впервые вырвало. С вечера Андрей лежал на одном из горячих барханов до тех пор, когда понял, что его полностью засыпало, в рот он тоже набился, и во все места называемые и неназываемые — тоже. Пот на теле подложил ему свинью — теперь на нем был толстый слой прилипшего песка. Проще говоря, песок был повсюду. Андрей поднялся, слушая как шипят песчинки, скатываясь с него на бархан. Андрей кашлял и отплевывался некоторое время, потом сделал над собой усилие и перевернулся на спину. Солнце встретило его жаркими объятиями. Перед глазами плыло. Он не выспался, не отдохнул, но и… не умер. Пока что был жив. 
«Я даже не знаю, плохо ли это или хорошо».
Повернув голову в сторону он увидел нечто, похожее на могилу рядом с собой. И, конечно же, ничего подобного там не было. Это всего лишь рюкзак, который он купил в магазине у улыбчивой девушки. Его занесло песком. Забавно выглядит.
Андрей раскинул руки в стороны и прикрыл глаза. Еда и вода кончились. Его заносит песком. Зачем еще что-то делать, куда-то идти? 
«Я просто лягу здесь и встречу свою смерть», — решил он, чувствуя как к горлу подходит новый приступ тошноты. Солнце плавило его тело, и кожа вспоминала ожоги прошлых дней, заставляя Андрея морщиться от боли.
Проснулся Андрей от тихого шёпота, похожего на звенящий колокольчик:
— Вставай… Вставай, умрёшь… Умрёшь…
«Умрёшь…» — повторило его сознание.
Тишина. Ветер развозит очередные песчаные волны по барханам. Показалось.
— Мозги уже плавятся, — прошептал Андрей со вздохом и ощутил, как легкие противно наполнились подогретым воздухом.
— Вставай… Прошу тебя…
— Ну что такое, а?
Андрей открыл глаза, прикрывая их от солнца и песка тыльной стороной ладони.
Никого вокруг. 
— Умру… И умру. Сейчас хотя бы каплю воды. Нет. Ничего нет.
Он ощутил, как тьма накрывает его с головой, в ушах звенит.
 Но снова этот шёпот:
— Встань же… Умрёшь… Вставай… Я не хочу, чтобы ты умер…
Андрей с большим усилием вновь поднял горячие веки. Снова пески. Вокруг пустыня. Ни души.
«Меня уже начинает это раздражать. Буду психом, но заговорю с этим чертовым голосом».
— Так, и интересно мне, кто же это не хочет моей смерти? 
Безответно. Полузвенящий, едва различимый звук.
— Что это такое?
— Я. — громче, но все так же странно отозвался кто-то.
— Кто — «я»? Привидение, что ли? Их в пустыне не водится, насколько я знаю. Заблудилось?
— Я не привидение.
— А если не привидение, так покажись!
— Я перед тобой.
Андрей приподнялся и сел на песке, спиной ощущая неприятно прилипшую футболку к телу, всю в песке.
— Но я тебя не вижу.
— Я знаю. Никто из существ, населяющих Землю, меня не видит.
— Почему?
— Я другая.
Андрей усмехнулся, опустив голову.
— До чего ты докатился, говоришь сам с собой, еще и принимаешь этот голос на веру. Вот что делает жара с людьми без воды.
— Я знаю, где центр. Я буду тебя вести.
«Что? А теперь ты уверен, что говоришь сам с собой? Ты-то не знаешь, где он. И карта твоя в самой…»
— А с чего это ты хочешь мне помочь?
— Ну, знаешь… это долгая история, — ответил голос, — Но мне кажется, что ты единственный, кто сможет мне помочь.
— Помочь?
— Просто иди за мной. Я позже все расскажу.
— И как? Я же тебя не вижу.
— По звуку.
— У тебя есть имя? — спросил Андрей, поднимаясь.
— Ультра.
— Странноватое. Значит, ты девушка? — осенило его.
Девушка это уже неплохо. Если, конечно, этот голос не звучит у тебя все-таки в голове, парень.
— Нет.
Увы!
— Существо женского пола?
— Да.
Ну все понятно. Что значит — непонятно ничего.
Через несколько секунд Ультра тоже спросила:
— А тебя как?
— Андрей. Удальцов.
Ультра не ответила.
— Где ты? — спросил он.
— Я здесь, рядом.
Андрей повернул голову влево.
— Нет, справа.
— Ладно.
Андрей с усилием выхватил рюкзак из песочных лап, но не удержался и повалился прямо на него. Встать снова оказалось тяжелее. Но, затратив некоторое количество сил и времени, ему удалось встать на ноги. Андрей надел рюкзак на плечи, кряхтя и обливаясь потом из-за практически никакой энергии. Он отдышался и проговорил:
— Пошли.
— Хорошо. — прозвучал голос впереди него, и Андрей, пригладив мокрые волосы, устремился нетвердым шагом за голосом.

Итак, впереди показались блестящие стены центра, от которых пришлось зажмуриться и прикрыть глаза тыльной стороной руки, чтобы не ослепнуть от металлического блеска отраженного солнца. Андрей кое-как доковылял до здания. Последние шаги дались ему с трудом, так, что он споткнулся почти перед самыми дверями и, хватая руками воздух, едва не опрокинулся на песок, но вовремя уперся рукой в стену (которая, к слову, оказалась температуры закипающего чайника) и, охнув тотчас убрал руку, какое-то время балансируя, чтобы не упасть. Он расставил руки в стороны и с видом сжевавшего лимон, ткнул кнопку на панели у дверей.
Там что-то закряхтело, запищало и, наконец, довольно-таки недружелюбный мужской голос ответил:
— Кто вы и что вам надо?
— Меня зовут Андрей Удальцов, я…
— Из института с работой по проекту?
— Да.
— Назовите серию и номер паспорта, а также полное ФИО.
— Может быть, вы меня впустите? — теряя терпение, разраженно спросил Андрей хрипловатым от пересохшего горла. голосом, — Видите ли, у меня второй день нет воды а еда кончилась давно. если вам нужен проект, то будьте добры впустите меня или выйдите сами и найдите чертов паспорт! Потому что я сейчас сдохну, а вы…
Дверь заныла, пшихнула и поехала в сторону. Андрей увидел, как из центра вышел толстый мужчина лет за сорок в белом лабораторном халате, а с ним охранник в черной «секьюрити» — форме. Перед глазами начало плыть, его тошнило, Андрей уже чувствовал рвотные позывы. Ему нужно было срочно охладиться и выпить воды. Они уставились на него так же. как и парень — на них. Он только хотел открыть рот, чтобы повторить ответ на вопрос «кто он такой?», но в ушах зазвенело, он судорожно вздохнул и повалился на горячий песок, уходя в забытье.

Внезавпно Андрей открыл глаза и проморгался, сглатывая. В горле уже было не так сухо, как прежде, значит, его напоили водой, да и не был он больше под лучами смертельного солнца. Он быстро огляделся. 
«Я в центре», — понял парень, осознавая, что сидит на холодном металлическом полу, прислоненный к прохладной металлопластиковой стене. Тихо. Работали компьютеры, панели и огромные мониторы, вся техника для научных исследований. Андрей с усталостью оглядывал высокие стены, освещённые холодным неоново — голубым светом. Стоял полумрак, и парень с блаженством вдыхал в себя запах железа, которое было повсюду. Это был не лучший кислород, но выбирать не приходилось. Андрей широко зевнул и осознал, что глаза закрываются сами собой. Он задремал прямо здесь.

Когда открыл глаза, аудитория без единого окна была уже наполнена людьми в белых лабораторных халатах: одни что-то считали, поглядывая время от времени на мониторы; другие проводили химические реакции; третьи занимались чем-то на компьютерах.
Андрей с трудом поднялся, преодолевая приятную усталость.
— Здравствуйте, уважаемые! — подал он голос, который все еще хрипел.
Ученые, кто не отрываясь от своих дел, кто прекратив заниматься своим, обернулись.
— Мы проверили твой паспорт, — сказал один из них, и Андрей сразу его вспомнил — толстый и усатый ученый, который вышел из центра, чтобы с ним поговорить.
«А я бахнулся в обморок», — недовольно подумал парень и вдруг вспомнил о еще одной важной детали: рюкзак.
— Где мой рюкзак? — вытаращив глаза, спросил он.
Ведь там было все: документы, отчеты, его проект. 
Его вопрос проигнорировали, и тот же усач ответил:
— Ваша личность подтверждена. Вы именно тот, кто должен был прибыть. Только вы опоздали на неделю.
— И что?! — Андрей ощутил, как у него скручивает живот от голода, — Вы знаете, где меня высадили?!
Не успел он договорить, как ученые расступились, пропуская кого-то вперед. Это был высокий, худощавый мужчина лет шестидесяти впрямоугольных очках в тонкой металлической оправе, с маленькими блёклыми глазами и жиденькой седой бородкой. 
— Ну, добро пожаловать, Удальцов! — сказал, продолжая улыбаться, он и расставил руки в стороны, — Будем знакомы: директор научного центра «Апогей», кандидат Нобелевской премии, профессор естественных, физических, химических и биологических наук, профессор Лебедянский.
Андрею показалось, что все вышесказанное учёным было, как будто зачитано.
— Приятно…
— А нам-то как приятно! — воскликнул седовласый профессор, резво для своих лет подскакивая к парню.
Он крепко сжал его руку и с силой потряс ее, а Андрей ощутил на руке сухую и шершавую кожу профессора.
— Мы имели некоторую храбрость взять проект из вашего рюкзака (он в вашей комнате) и продолжить работу, — оставив руку Андрея в покое проговорил Лебедянский с наклеенной улыбкой и хитро щуря глаза на парня, — Надеюсь, вы не сердитесь за это на нас?
Андрей пожал плечами и отрицательно покачал головой, мол нет. 
— Вот и прекрасно! — воскликнул Лебедянский, а потом Андрей осмелел и спросил:
— А скажите… Награда… будет? — поинтересовался он у профессора.
— Награда- награда… — пробубнил старик. — О! Награда! — словно кирпичом по голове ударили, подумал Андрей, — Конечно, мой друг, конечно! Вы остаётесь работать в научном центре «Апогей» — ровно МЕСЯЦ!
— Месяц?! ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ? — глаза у Андрея округлились, и он был больше не в силах выдохнуть ни слова.
Он-то надеялся на какую-нибудь приличную денежную премию! Вот те на!
— О, не благодарите! — казалось, не замечая реакции студента на свои слова, проговорил профессор, — Это вам наш подарок! А теперь, господа, предлагаю вам продолжить. — кинул лебедянский через плечо, обращаясь к коллегам.
Потом посмотрел на Андрея, взял его за плечо и сделал указательный жест вглубь коридора.
 — Ваша комната в конце, под номером сто сорок один. Осваивайтесь, еду вам уже принесли, но в следующий раз придете сами обедать на кухню. Все хорошо? — улыбнулся Лебедянский, заглядывая Андрею в глаза и продолжая широко улыбаться. Не дожидаясь ответа, он бросил, — Вот и прекрасно!
Отошел от парня и устремился к остальным ученым, оставив Андрея в полной прострации.
Все произошло так быстро, что он не успел осознать.
МЕСЯЦ! Он здесь будет торчать тридцать дней!
Андрей в ужасе схватился за голову.
«Теперь я, кажется, знаю, как использовать ту веревку…» — мрачно подумал он.