Умереть и встать

– Итак, мой дорогой и любимый курс для отстающих. Вот и настало, наконец, время, когда я смогу сбагрить вас со своей шеи и жить припеваючи до скончания веков своих.

Куратор, как всегда, был в своем репертуаре, но ему простительно. Сколько бедный мужчина натерпелся от трех студентов, в настоящий момент сидящих перед ним за первой партой и хлопающих глазами. Делают вид, что внимательно слушают, но уже через несколько минут оставят бесполезные попытки сосредоточиться и займутся каждый своим делом. Áзуса показательно зевнет и сладко задремлет, Марло внезапно заинтересуется какой-то деталью в дизайне потолка и будет таращиться в него в течение всего оставшегося урока, а Эмильен выудит книгу из-под парты и углубится в увлекательное чтение. Так что на все про все у куратора было минут пять, не больше.

– Как вам уже известно, на носу сдача дипломов. Пять лет вы измывались надо мной, насколько вам позволяла совесть, но к совести вы всегда прислушивались в самую последнюю очередь…

– Прошу прощения, профессор, – подал голос брюнет с тугой кичкой на макушке. Мрачный взгляд исподлобья, острые скулы и орлиный нос придавали студенту сходство с хищной птицей, готовой наброситься на свою несчастную добычу в любой момент. – Но я бы попросил не ставить меня на один уровень с Марло. И тем более не вешать на меня его грехи.

Рыжий парень с зачесанными на левый бок волосами, сидевший рядом, выразительно фыркнул. Голубые глаза метали молнии, а тонкие пальцы почесывали трехдневную щетину.

– Как будто я хочу стоять с тобой на одном уровне.

– Я здесь только потому, что слишком силен для основной группы, и ты это знаешь.

– Ах, как же ярко наша звездочка-Азуса сияет! Ослепнуть можно.

– Мои пять минут стремительно и беспощадно иссякают! – вышел профессор из себя и зарядил кулаком по столу. Гул от удара эхом прошелся по аудитории.

– Какие пять минут? – осторожно поинтересовался третий отстающий студент, уже приподнимая парту и выуживая оттуда полновесную книгу, испещренную цветными закладками. Большие серо-зеленые глаза на миловидном личике Эмильена быстро и кокетливо заморгали.

– Слушайте сюда, вы, – ткнул мужчина за кафедрой в нерадивых студентов костлявым указательным пальцем. – Для того, – с расстановкой начал профессор, – чтобы выпуститься из этого святилища знаний, из которого вас до сих пор, на удивление, не выперли, вам потребуется нечто большее, чем написание второсортной дипломной работы. Я готов со всем своим великодушием, – процедил мужчина последнее слово сквозь зубы, – оказать вам посильную помощь в поисках темы, которая гарантирует вам положительную оценку всех членов учебной комиссии.

– Например? – вскинул густую темную бровь Азуса.

– Например… разработка действенной магической терапии по борьбе с предсмертной амнезией. Актуальная тема в наши дни.

– Предсмертная амнезия? – задумчиво протянул Марло, устремив пустой взгляд в невидимую точку перед собой. – Круто. А чё это?

Профессор с трудом сдержал скупую слезу, готовую предательски скатиться по сморщенной, как чернослив, щеке. Нет, он однозначно от них избавится. Иначе и быть не может. Или доплату потребует за вредные условия труда. Правда, доплата мертвецу не поможет, а с такими темпами путь на кладбище ему заказан.

– Предсмертная амнезия, – тихим голоском решил просветить однокурсников Эмильен, – это потеря воспоминаний после воскрешения, связанных с последними минутами жизни.

– Благодарю, – оттер несчастный мужчина пот со лба мятым носовым платочком. И глаза промокнул заодно. – К счастью, я уже нашел вам подходящую кандидатуру для работы над этой темой. Девушка из знатнейшего графского рода, бывшая невеста нашего принца. Одна из самых загадочных смертей за последнее время. Тридцать восемь ножевых ранений, ни одного свидетеля и подозреваемого, ни одной зацепки…

– …встречайте на полках всех книжных лавок вашего города! – громогласно завершил рыжий, а профессор заиграл вальс желваками.

– Бывшая невеста принца? – откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, переспросил обладатель орлиного носа. – А это, случаем, не?..

В аудитории повисла гробовая тишина. Только муха, жужжа и тыкаясь в высокое стрельчатое окно, пыталась разбавить нагнетенную атмосферу. На лбу Азусы пролегли морщинки, Марло закусил губу, Эмильен захлопнул книгу, так и не приступив к чтению.

– Анна-Мария Понтилат?! – хором воскликнула троица, а профессор удовлетворенно кивнул. Месть, как говорится, подают холодной.

Сегодня атмосфера на кладбище была необычайно угнетающей. Или Азусе так только казалось. Вороны ведут диалоги почти на человеческом языке. Если прислушаешься, можно узнать о себе много нового. Или о том, что происходит вокруг, когда могильщик засыпает в своей хижине. И без некромантов странностей хватает.

Подошвы ботинок утопают в грязи. Чавкают, хлюпают, оставляют влажные комья на носах. Отмыть кладбищенскую грязь с обуви крайне трудно. Неизвестно почему. Можно подумать, что она ровно такая же, как и в других местах столицы, однако, как только соберешься привести ботинки в порядок…

– Напомни-ка план наших действий, – внезапно нарушил тишину Марло, но его ботинок тут же проскользнул по кладбищенской жиже и только чудом некромант сохранил равновесие. – Вот шельма!

– У графов Понтилатов на этом кладбище имеется собственная территория, – спокойно пояснил брюнет. – Семейный склеп. И своя охрана.

– Зажрались, – презрительно плюнул рыжий. – Даже на тот свет отправляясь, продолжают растрачивать барыши. Как будто им это в загробной жизни поможет.

– А если помогает? – подал голос Эмильен, аккуратно обходя особо опасные участки под ногами.

– Если помогает, то перед смертью возьму огромный кредит и обставлю себе умиральню по высшему разряду. Ну, бочки там с вином, знаешь. Подсвечники с золотым напылением…

– Но если ты возьмешь кредит и умрешь, разве, все эти деньги не попытаются вернуть назад? – задумчиво протянул собеседник, а Марло в очередной раз оступился и выругался.

– Разрешение на манипуляции с трупом у нас получено, – продолжил Азуса, не обратив на зашедшее в тупик обсуждение однокурсников никакого внимания. – Далее – провести ритуал, привести диплом в чувства и вернуть ей память. Титульный лист работы оформляет Эмильен, список литературы – на твоей совести.

– Погоди-ка ты с титульным листом, – прибавил шаг рыжий некромант и поравнялся с широко вышагивавшим брюнетом. – Ты правда думаешь, что всё будет настолько просто? Ладно, если бы какая-нибудь девка крестьянская. Или служанка. Да или кто угодно, но это же… – он понизил голос до едва слышного шепота. – Анна-Мария Понтилат.

– И? – не изменил студент своему каменному выражению лица.

– Ты знаешь, сколько анекдотов про нее в кампусе гуляет? – привел Марло вполне весомый аргумент. – Например… Собрались Анну-Марию казнить. Приносят ей в камеру смертников белую рубашку, а она смотрит на нее и говорит: «А можно такую же, только с белым кружевом на воротничке?» Или вот. Поставил муж Анны-Марии в погреб пару бутылок вина… Хотя нет, этот слишком пошлый.

– Просто или непросто, – прищурил Азуса карие с золотистой крапинкой глаза, – перед женщиной уступать я не намерен. Особенно, если она стоит между мной и моими целями.

– Хорошо-хорошо, – поднял руки рыжий, намекая на временно поднятый белый флаг. – Но когда ты прибежишь ко мне раскаявшись и в слезах из-за своей недальновидности, я первый ударю тебя ржавой цепью по лицу.

– Пришли, – резко остановился брюнет, а Марло так и застыл с поднятыми руками. Эмильен спокойно подошел спустя некоторое время, посверкивая блестящими носами почти чистых ботинок.

Высокий заостренный забор окружал территорию графов Понтилатов, исключая всяческую возможность проникновения посторонних за свои пределы. Кривые деревья с разросшимися ветвями и надгробия в виде массивных крылатых статуй дополняли общую мрачную картину.

– Кто идет? – проскрипели со стороны небольшого охранного пункта в виде деревянной коробочки с дверцей и окошком.

В полумраке коробочки сморщенное старое лицо могильщика с жиденькой бородкой вырисовывалось особенно четко. Неподготовленных авантюристов в лучшем случае ожидал панический приступ, а в худшем – сердечный.

– А охрана-то у них – высший класс, – прошептал Марло на ухо Азусе, приподнявшись для этой цели на цыпочки. – Если ружье не выстрелит, так песком закидает или зубами.

– У нас на руках имеется разрешение на манипуляции с трупом Анны-Марии Понтилат, – протянул Азуса новенькую исписанную хрустящую бумажку в оконце.

Бумажку проворно выхватили из его рук, и на минуту перед склепом Понтилатов воцарилась напряженная тишина. Сова только ухала где-то вдали и остервенело лаяла деревенская собака.

– Вы уверены? – неожиданно спросил скрипучий голос могильщика и насмешливо крякнул.

– Уверены в чем? Это официальный документ, – поспешил заверить Азуса.

– Нет-нет. Документ-то официальный, – прохихикал старик, а Марло, прикусив дрожащую нижнюю губу, бросил на самоуверенного одногруппника взгляд полный немой мольбы. – Уверены ли вы, что ее нужно воскрешать?

– Да. Нам нужна именно она, – кивнул брюнет, а могильщик в ответ разразился таким сумасшедшим хохотом, что даже Эмильен сделал опасливый шаг назад.

– Может быть то, что вы увидите на ее могиле, вправит вам мозги, – заявил старик, бренча ключами и надевая проеденную молью шапку. – Если же нет, то это только ваши проблемы, да храни вас Создатель от всякого… от всякого зла.

Он снова разразился противным смехом, уже направляясь к кованым воротам и держась за поясницу, а троица некромантов переглянулась. Даже если каждый из них думал о своем в сложившейся ситуации, от мрачного хохота передергивало, и мелкие мурашки бежали по спине.

Ворота перед тремя некромантами и старым могильщиком отворились с таким противным скрежетом, будто их веками не смазывали, и Азуса всё-таки невольно призадумался о том, что живых Понтилаты, без сомнения, чтят больше, чем мертвых. Громкое имя и приближенность к королевскому престолу позволяют им вести собственную политическую игру, но, будучи мертвым, ты уже не представляешь для них никакой ценности. Например, тебя уже не выдать замуж за принца, не схватить за ниточки, как марионетку, и не направить твою очаровательную головку в сторону наиболее выгодного для себя курса.

«Кажется, никому, кроме нас, вы больше не нужны, девушка из знатнейшего графского рода, – припомнил темноволосый некромант слова профессора и мысленно усмехнулся. – Осталось только выяснить, кому при жизни вы не были нужны сильнее всего».

Могильщик, сделав свое дело, вернулся в сторожевую будку, а парни шаг-в-шаг ступили на территорию, выделенную под элитные захоронения.

Изящные статуи обнаженных ангелов, раскинув каменные крылья, парили над могилами усопших членов великой династии. Статуи, местами с трещинами, местами поросшие густым зеленым мхом и лишайником оттенка ржавчины, пусть и вышли из-под рук талантливых скульпторов, уже утратили свою первозданную прелесть. Свежие цветы на нескольких могилах нисколько не умаляли запущенный вид.

– Осталось отыскать местечко, где ее закопали, – пальцем почесал подбородок Марло. – Есть какие-нибудь предложения?

– Есть, – ткнул Эмильен пальцем в столб с поблескивавшими на нем золотистыми табличками-указателями в паре шагов от троицы.

– За-ме-ча-тель-но, – по слогам произнес рыжий и оказался у вышеупомянутого столба быстрее всех остальных. – Так, посмотрим… Анна-Мария… О, направо. Тут еще и приписка есть.

– Какая? – захлопал ресницами младший некромант.

– Анна-Мария… тупая су… А, да, нам точно туда.

Пройдя мимо столба, Азуса задержал взгляд на криво выведенной надписи рядом с именем девушки и сдвинул брови. Похоже, территория охраняется не так хорошо, как ему было сообщено. С каких пор вандалы орудуют на территории знати? Попадешься – считай, что уже болтаешься в виселице на главной площади столицы. Стоило ли это того?

– Эй, Азуса! – раздался чересчур возбужденный возглас одноклассника и сразу после этого изумленный свист. – Даю тебе возможность подумать о возвращении еще раз!

– Да что там?.. – прошипел брюнет, оторвался от «художества» и, ускорив шаг, направился в ту сторону, в которую указывала пресловутая золотистая стрелка на столбе.

А стрелка привела его в один из дальних уголков кладбища Понтилатов, судя по забору, окружавшему натертый до блеска деревянный гроб на стеклянном возвышении. Но гроб, не закопанный в землю – далеко не самая странная вещь, которую можно было лицезреть в настоящий момент.

Подножье стеклянного возвышения было усыпано цветами. Свежими, как и в местах других захоронений, но вытоптанными до такой степени, что некогда белые лепестки потемнели от грязи. «Стерва» – гласила надпись, выведенная ярко-красными чернилами на надгробной плите усопшей графини. А чернилами ли?

– Как тебе видок, а? – поставил Марло руки в боки, внимательно осматривая окрестности.

Эмильен, склонившись над надгробной плитой, рукавом мантии старательно принялся оттирать ругательство. Тщетно.

– Впечатляет, – хмыкнул Азуса, а в подтверждение его слов прямо над головой протяжно ухнула сова. – Вандалы нынче совсем бесстрашные пошли.

– Или отчаянные. Представь, насколько страшна эта женщина, если ее даже после смерти в покое не оставляют. Это успех.

Наморщив лоб, брюнет медленно приблизился к гробу на возвышении. Какова вероятность, что его содержимое оставили нетронутым, если по территории столь лихо прогулялись? Если за простое хулиганство грозит путь на эшафот в один конец, то за надругательство над трупом человека из высшего сословия казнь ожидает всю семью. Старики, дети – без разбора.

– Да хорош уже оттирать, – вякнул рыжий на Эмильена. – Люди ведь старались, пробирались сюда под покровом ночи, не жалко тебе?

– Мои родители арендуют часть земли Понтилатов, – ответили ему, не отвлекаясь от занятия. – Анна-Мария – одна из моих господ.

– Да она уже сдохла. Ой, всё с тобой ясно.

Вновь переключившись на гроб, Азуса длинными пальцами поддел его крышку. Та поддалась сразу. Не прибита. Небольшое усилие и крышка с грохотом упала на землю.

– Дурак ты, что ли?! – подскочил на месте рыжий и, вылупив глаза, уставился на упавшую деревяшку. – Так и душу Создателю отдать можно!

Легкая улыбка застыла на бледном лице с тонкими аристократическими чертами. Густые ресницы, пухловатые алые губы, волны черных волос с редкими белоснежными прядями лежат на плечах, обнаженных ключицах и разноцветных бутонах ипомей. Полупрозрачная ткань белого платья обтягивает полную грудь, осиную талию и широкие бедра. Маленькие стопы в белых туфельках не достают до противоположного края гроба.

«Похоже, с телом всё в порядке. Даже более чем. Так вот, какая ты, невеста Дориана? Даже если и стерва, то чертовски привлекательная стерва, тут уже ничего не попишешь».

– Ну что там? – возникла позади сосредоточенная физиономия Марло.

– Наш диплом, – спокойно ответил Азуса. – Кого еще ты ожидал здесь увидеть?

А взглянув на оторопевшего в один момент однокурсника, понял, что красота графини Понтилат приглянулась не только королевскому двору. Странно, что среди того же двора живет и не тужит неуловимый убийца. Убийца, в свободное время разрисовывающий надгробия знатных господ. Позорище.

– Пойдем. Пора начинать ритуал, – сделал брюнет шаг назад, открыл черную учебную сумку и неторопливо занялся приготовлениями.

Поглядывая при этом на замершего перед гробом приятеля. Благоговение, ужас, недоверие отражались на лице рыжего, а глаза лихорадочно и бесстыдно скользили по женскому телу.

Свечи, смесь колдовских трав, церковный колокол, перо и чернила. Ритуальные слова все помнили наизусть, а потому надобность в записях отпадала. Начертить символ, расставить свечи в нужном порядке, сжечь травы, разделенные в нужных пропорциях на каждую свечу.

– Марло, – отсыпая ровные порции трав на чашу переносных весов, окликнул Азуса однокурсника.

Ноль реакции.

– Марло.

– Подожди, – с предыханием произнес парень, продолжая пожирать графиню глазами. – Дай насмотрюсь, пока она мертвая.

– Давай покончим с этим поскорее.

Если покончить с этим поскорее получится.

Азуса знал, за что его запихали в класс к отстающим некромантам. Слишком много силы, которую он до сих пор не научился держать под контролем. Практические занятия через раз оканчиваются массовым воскрешением и ни администрация академии, ни профессор, приставленный к классу всего из трех студентов, не могут разобраться, в чем же тут дело и как подавить бьющую через край ведьмачью энергию.

Чего не скажешь об одноклассниках – Марло и Эмильене. Первый – лентяй и лодырь, имеющий неплохие задатки, но при этом – никаких амбиций. Второй студент – напротив – амбициозен был до такой степени, что хоть в подвале его закрой на семь замков, все равно найдет способ пробраться в библиотеку и начать заучивать тома от корки до корки. Вот только талант у бедняги-Эмильена отсутствовал напрочь. «Не ведьмак ты, нет в тебе силы» – твердили ему профессора еще при поступлении, но нет. Гранит науки парень грыз, не щадя зубной эмали, с первого года обучения и до сих пор.

В итоге на курс для отстающих попали люди, которые при обычных обстоятельствах вряд ли нашли бы общий язык друг с другом. Да и сейчас не особо получалось, однако, общая цель, как известно, способна сплотить кого угодно. В данном случае сплачивал диплом.

– Марло! – пришлось повысить голос, чтобы некромант наконец-то оторвался от увлекательнейшего занятия и подоспел к началу ритуала.

Эмильену тоже пришлось оставить в покое надгробную плиту, кроваво-красная надпись с которой так и не стерлась, и присоединиться к остальным.

– Воскресишь всех Понтилатов – я тебя к ним брошу, понял? – язвительно заявил Марло, толкнув Азусу в плечо. – И скажу, что так и было.

– Просто не мешай мне концентрироваться, – прошипели ему в ответ.

Первые слова ритуала прозвучали из уст темноволосого некроманта. С небольшим запозданием их повторили одноклассники, и первый удар колокола величиной с добрую пивную кружку заставил испуганных птиц покинуть насиженные ветви кривых деревьев и взмыть в воздух. Со второго удара атмосфера напиталась ведьмачьей энергией. Той самой, которая текла по духовным каналам Азусы бешеным потоком, а по каналам Эмильена – тонким ручейком.

Таинство смерти, таинство жизни. Некромантия – искусство, которому в академии был выделен отдельный факультет, отличалось от всех остальных ведьмачьих умений именно тем, что самому ведьмаку всегда приходилось балансировать на грани и бесстрашно смотреть смерти в лицо. И собственной, и чужой.

Иллюзия бессмертия способна застелить глаза, но ровно до того момента, когда из жизни не уйдет дорогой сердцу человек. Ведь проводить ритуалы воскрешения без разрешения свыше – запрещено, а значит, ты всегда будешь жить с тяжелым камнем на душе. Мог, но не сделал. Или же сделал то, за что ответишь перед судом. Иных вариантов не дано.

На последних ритуальных строчках свечи разом потухли, а в воздух взвились несколько тонких струек дыма с тлеющих фитилей. Дым этот не исчезал. Застелив собой холодную землю, он подкрался к стеклянному возвышению. Затем еще выше, окутал гроб и лежавшую в нем красавицу непроницаемой пеленой.

Последний звон колокола, раздавшийся эхом по всему кладбищу. Звон колокола, оповещавший о том, что ритуал воскрешения подошел к концу. Звон, возвращавший жизнь и забиравший тебя из того мира.

И звуки стихли. Затаились в зелени сверчки, совы смолкли, ветер обратился штилем.

– Опус…опус… – раздался оглушительный в окружавшей некромантов тишине хрип, – …опус… опустите мне веки!

– Вы как хотите, – попятился Марло, сидя на карачках, – но я пошел отсюда.

– Подожди, – схватила его за край мантии рука Азусы.

А бледная рука графини Понтилат в тот же момент ухватилась за край гроба. Ухватилась так, что побелела от прикладываемых усилий еще сильнее. И усилия принесли свои плоды. Корпус девушки приподнялся, волнистые волосы прикрыли лицо, но движением онемевшей руки она откинула застелившие обзор пряди в сторону.

Взгляд глубоких сапфировых глаз графини и карих в золотую крапинку Азусы встретился.

«Как же о многом говорят ее вновь распахнутые глаза, – промелькнуло в голове у некроманта. – В них говорят месть, стремление к торжеству справедливости, ненависть к тем, кто…»

– Вы кто такие? – низкий с хрипотцой голос Анны-Марии остановил поток мыслей брюнета. – Я вас не звала. Подите отсюда прочь.

После произнесенного упрека девушка преспокойно улеглась назад, отпустила край гроба и затихла. Кладбище вновь погрузилось в… гробовую тишину.

– Ты… ты слышал? Не, ну ты слышал?! – вскочил с места Марло и принялся красноречиво тыкать пальцем в сторону исчезнувшей в гробу графини. – Может, ну ее, а?

– Уже поздно, – лаконично ответил Азуса рыжему и, наморщив лоб, отправился разбираться с непрошенными проблемами.

– А раньше, значит, не было поздно?! – крикнули ему в спину.

Однако все внимание брюнета уже было сосредоточено на капризной женщине с которой и ему, и всем остальным теперь приходилось иметь дело. И с которой, так или иначе, придется считаться. Живой человек, а не труп лежал на стеклянном возвышении в натертом до блеска гробу.

– Графиня Понтилат, – громко произнес он, преодолев разделявшее их расстояние, но в деревянном убежище упорно продолжали молчать. – Я думаю, вы сознаете, где находитесь в настоящий момент. Девушка из знатного рода, пышущая здоровьем и лишь недавно справившая свое совершеннолетие, не может уйти из жизни без помощи посторонних личностей. Я знаю о вас куда больше, чем вы можете себе представить.

– Откуда? – задал Марло резонный вопрос, но почему-то Эмильену, который просто пожал плечами.

– Если бы вы дали нам шанс разобраться с людьми, отправившими вас на фамильное кладбище, уверен, вы будете отомщены. Но для этого нам требуется ваше активное содействие в поиске виновного.

Азуса замолк. Воскресшей потребуется некоторое время для того, чтобы переварить полученную информацию. Вступить в политическую игру вновь, как бы серьезно ее к этому ни готовил прежде отец и умнейший человек при дворе – граф Понтилат – потребует смелости и силы духа.

«Проиграв раз, можно подумать, что следующий раз так же не будет выигрышным, однако победа зависит от многих вещей, графиня. От играющих, расстановки фигур и…»

Из гроба раздался размеренный храп. Под левым глазом Азусы нервно задергалась жилка.

– Графиня Понтилат!

– М-м-м? – промычала девушка, приоткрыла глаза, потом снова захлопнула их и перевернулась на другой бок. – Подите… подите прочь…

– Прекратите это. Немедленно. И сейчас же вылезайте из гроба.

– Никуда я не пойду, – протянула она и зевнула, деликатно прикрыв ротик ладошкой. – Мне нужно вернуться назад. Туда-а-а… где тепло.

– В Преисподнюю! – подал голос Марло. – Мы ее с того света вернули, а она нос воротит!

– Анна-Мария, нас наняли для того, чтобы узнать, кто виновен в вашей смерти, – уже начал терять драгоценное терпение брюнет. – И если вы сию минуту не вылезете, я буду вынужден вытащить вас из гроба с применением силы.

Приподнявшись на локте, воскресшая оторвала голову от мягкой подушечки, украшенной свежими ипомеями, и пронзила надоедливого некроманта уничтожающим взглядом. От милой полуулыбки, которой Азуса был встречен изначально, не осталось и следа. Трупы, знаете ли, всегда имеют более покладистый характер, чем живые люди.

– А применялка-то выросла? – с вызовом поинтересовалась графиня, уже перекидывая ногу через бортик.

– Она однозначно выросла у того, кто осмелился лишить вас жизни.

Подхватив девушку на руки, некромант вызволил ее с возвышения, и подошвы белых туфелек коснулись стылой земли.

– Ита-а-ак, – обвела Анна-Мария всех присутствующих на полянке изучающим взглядом. – Теперь попрошу вас максимально кратко, не вдаваясь в мелкие подробности, поведать мне о том, кто вы такие, что из себя представляете и с какой целью вернули меня в этот холод, грязь и вонищу.

– Госпожа… – тут же приклонил колени Эмильен и уставился на капризную особу глазами покорного щенка. – Ваш верный слуга просит вашего прощения за свершенное злодейство.

– Я напишу такое же слово на твоем надгробном камне, – процедил Марло сквозь зубы и ткнул пальцем в алое художество вандалиста.

– Графиня Понтилат, – решил Азуса от своего имени покончить с возникшими недоразумениями. Раз уж взял на себя обязанности оратора, то следуй своему пути до конца, – месяц назад ваш труп обнаружили в собственных покоях. А поскольку вы играете в королевстве крайне важную роль, событие это не осталось без внимания сыскной службы. Наша команда вызвалась разобраться с делом о вашей смерти. Именно для этого нам требуется ликвидировать вашу предсмертную амнезию и выяснить имя преступника.

– Ты послушай, как стелет… – достиг ушей брюнета громкий шепот однокурсника.

Мгновение – и Азуса уставился на рыжего, хищно прищурившись. Взгляд этот не сулил ничего хорошего, но, к счастью, Марло понял всё и без слов. Хмыкнул только и нос вздернул. Мол, ладно, накручивай ей лапшу на уши и дальше, это не мои проблемы.

– Труп обнаружили, говоришь… В опочивальне… – задумчиво протянула графиня и скосила взгляд на разукрашенное надгробие. – Интересно. В неприглядном я, значит, виде перед двором предстала. Надеюсь, фрейлины привели меня в порядок перед тем, как истошно завопить.

Бровь Азусы медленно поползла вверх. Пожалуй, эта женщина его немного пугала. Воскресшие обычно вели себя несколько… иначе. Например, стремительно пытались покинуть кладбище и молились Создателю за то, что им подарили второй шанс на искупление грехов своих. Анна-Мария в свершенных грехах раскаиваться не стремилась.

– Для начала, – высоко задрав подбородок и налюбовавшись на художества, заявила особа из знатного рода, – я предпочла бы вернуться во дворец, сыскные слуги. Принять ванну, переодеться в нечто более подобающее…

– Сыскные кто?.. – скривился Марло, и острый взгляд графини задержался на его возмущенной физиономии.

– Мордоплясию сделай попроще. Как смеешь ты повышать голос на госпожу? Прикажу казнить такого червяка, не задумываясь. Пойдемте, – бодрым шагом, но держа королевскую осанку, прошествовала девушка мимо троицы. – Мне здесь уже опротивело. Чем быстрее мы доберемся до дворца, тем скорее я вздохну с облегчением.

– Подождите, госпожа! – пронесся мимо, вышедший из транса, Эмильен. – Позвольте взять вас за руку, чтобы вы не поскользнулись!

Слова застряли в горле рыжего, потому что он то открывал рот, то вновь закрывал его, замахиваясь указательным пальцем. Слухи не врали. Слухи оказались совершенно правдивы! А теперь эта женщина вернулась из самой Преисподней, чтобы изжить тех, с кем не удалось покончить в прошлой жизни.

– Не поддавайся на провокации, – задержался рядом с ним Азуса и сунул ему в руки сумку с ритуальными принадлежностями, – и тогда диплом у нас в кармане.

Азуса и подумать не мог о том, что проблемы с воскресшей особой возникнут настолько быстро. Возможно, он несколько погорячился, когда с уверенностью заявил о скором завершении работы над дипломом. Времени потребуется больше. И нервы железные.

– Как посмела ты допустить вандализм на моей могиле, плешивая беззубая ты собака?! – пошла графиня в разнос, как только могильщик предстал пред ее праведными очами.

– Госпожа… – растерянно захлопал старик глазами, дрожащими пальцами прижимая к груди поеденный молью головной убор. – Я ведь… я…

– …ты ведь пойдешь отсюда прочь, – завершила за него Анна-Мария, пренебрежительно махнув рукой. – Потому что граф Понтилат наймет человека более внимательного и осмотрительного. Ты всё еще здесь? Есть желание уйти с кладбища прямиком на эшафот? Я могу устроить это, и мне будет вовсе не лень подать прошение о казни нерадивого работника.

– У тебя в горле не пересохло, барышня? – поинтересовался Марло, снова скорчив физиономию.

– Молчи, червяк, – обернулась к нему девушка и смерила презрительным взглядом. – Лучше наблюдай, что происходит с нерадивыми людьми, не исполняющими свои обязанности, как должно.

– Мне такое не грозит, – выпятив губу, ответил рыжий, на что получил весьма болезненный тычок в спину от темноволосого одногруппника.

Судя по всему, при дворе у графини врагов имеется с лихвой. Дама с настолько скверным характером вполне могла настроить против себя даже самого короля, а профессор немного ошибся. Подозреваемых не то чтобы нет совсем… Под подозрение могли попасть абсолютно все обитатели дворца и не только дворца, если Анна-Мария покидала его пределы. Задача усложняется.

– Будь по-вашему, госпожа… – отвесил могильщик глубокий поклон. – Воистину справедливы слова ваши. – А затем метнул быстрый взгляд на Азусу, прищурился, едва слышно прошептал: «Не упокоится душа твоя на том свете» и похромал к выходу с кладбища.

Графиня же удовлетворенно скрестила руки на груди и улыбнулась уголками губ.

– Отсутствовала всего месяц, а дел на целую жизнь вперед накопилось. Что ж во дворце меня ожидает? Мама дорога-а-ая…

– Прошу прощения, Анна-Мария, но во дворец мы сейчас не поедем, – рискуя здоровьем физическим и моральным, заявил брюнет, когда красавица обогнала ковылявшего могильщика и целенаправленно полетела вперед, чеканя шаг.

– Разумеется, поедем, – вскинула она брови. – Мне нужно тотчас же показаться на глаза отцу и сообщить о своем возвращении. А также королю и Дориану. Хотя Дориан – это дело десятое и к нему я подойду, когда пройдусь по основным связям и разрешу дела, требующие моего немедленного участия…

– Нет, послушайте, – тенью скользнул Азуса вперед, нерушимой скалой вырос напротив хрупкой девушки и взял ее за плечи. – Для всего дворца в настоящий момент вы мертвы. И менять ничего не стоит. Пока вы мертвы, у нас развязаны руки. Понимаете, о чем я?

– Я понимаю, что к особе знатного рода слугам прикасаться запрещено без должного на то позволения, – хладнокровно заявила Анна-Мария.

Жилка вновь забилась под глазом Азусы, но руки он убрал.

Слуга… какое же отвратительное слово. Слово, которым его в свое время пугали при дворе. В отличие от наследницы графа Понтилата, неприятелей у парня было немного, однако в жизни его они сыграли важную роль. Настолько важную, что возвращаться в родные пенаты у Азусы не было никакого желания. Кто же знал, что судьба распорядится иначе?

– Если у вас есть какой-то гениальный план, касательно моего триумфального возвращения, то попрошу озвучить его немедля. – Взгляд девушки мог бы прожечь дыру в неподготовленном к этой встрече человеке, но только не в натерпевшемся от жизни некроманте.

– Мой гениальный план состоит в том, что триумфального возвращения не состоится, – огорошили графиню, и она аж ротик ладошкой прикрыла от такой откровенной наглости. – Если для восстановления воспоминаний вам необходимо посетить дворец, то мы подкорректируем ваш облик и сочиним правдивую легенду о некой страннице издалека. Но графиня Анна-Мария Понтилат до завершения следствия во дворце не появится.

Казалось, весь мир стих в ожидании.

«Нет, она не может быть настолько глупа, чтобы продолжать стоять на своем, – рассуждал Азуса, не сводя глаз с насупившегося личика. – Разве не попытается убийца повторить свое злодеяние, как только узнает о возвращении жертвы? Да, понимание промелькнуло на ее лице. Всё-таки мой план…»

– Нет, я отказываюсь от такого плана, – усмехнулась девушка ему прямо в лицо. – Я готова рискнуть, но накинуть на себя морок и жаться по углам, как мышь некрещеная, не собираюсь.

«Либо она действительно настолько глупа, либо чересчур смела. Для девушки, ни в чем никогда не знавшей отказа и проживавшей под крылом богатого отца, второй вариант практически невозможен. Вероятно, безрассудна. Да, вполне может быть. Настолько безрассудна, что готова подставить себя под удар снова, лишь бы кому-то что-то доказать».

– И где же экипаж? – насторожено глянула по сторонам воскресшая, как только троица некромантов с ней во главе покинула пределы столичного кладбища и вышла на главную дорогу.

– А экипажа нет, – копируя манеру капризной графини, развел руками Марло, а после приложил ладошку к приоткрытому в мнимом ужасе рту. – Как же так?

– Карета? – предположила Анна-Мария, зыркнув на Азусу. – Лошадь?

– Почти угадали, – обнадежили девушку. – Мы дождемся почтового дилижанса. Ходит он с периодичностью в два-три часа.

– Почтовый… – на мгновение потеряла графиня дар речи. – Почтовый… дилижанс? Это ведь шутка, верно? Верно?..

Дилижанс изрядно потряхивало на неровной дороге. То и дело колеса попадали в крупные выбоины, и филейные части Анны-Марии отрывались от жесткого сидения. Но знатная особа молчала. Смотрела в окошко и молчала. О чем она могла размышлять после всего, что произошло? О тех людях, что строили ей козни во дворце? О бывшем женихе, которому в настоящий момент подыскивают новую кандидатку в счастливые невесты? Счастливые невесты и будущие королевы.

Королевы… В этом ли кроется разгадка намерений убийцы? Графиня Понтилат не должна была дожить до дня свадьбы? Или до дня коронации? Но перечень подозреваемых воистину огромен.

– Графиня, вы не могли бы?.. – открыл Азуса рот, но рыжий приятель тут же шикнул на него и прижал палец к губам.

– Не буди лихо, пока тихо.

Лихо с момента посадки в дилижанс не произнесло ни единого слова. Только ойкало и айкало периодически, когда яма под колесами транспортного средства оказывалась слишком глубокой, а камни – слишком высокими.

– Как твое имя? – наконец проявила девушка инициативу и тяжелый взгляд с мрачного вида за окном перевела на темноволосого некроманта.

– Азуса.

– Иностранец?

– Можно и так сказать.

– Но почему мне кажется, что я слышала это имя во дворце? – вскинула Анна-Мария бровь.

А слава бежала впереди него. Мысленно парень усмехнулся. Конечно, от такого пятна не избавиться и вовек. Даже скрывшись в академии за толстыми стенами. О главном сопернике принца слухи ходили до сих пор, и меньше всего этому сопернику хотелось вернуться туда, где о нем знали. Туда, где его помнили. И туда, откуда он мечтал убраться далеко и надолго.

– Это Марло, – решил перевести некромант тему и кивнул в сторону одноклассника. – И Эмильен. – Мальчишка со светло-русыми кудрями мило склонил голову набок.

– Мне всё равно, – фыркнула графиня и снова отвернулась к окну.

– Мне тоже! – вернул оскорбление рыжий.

– Червяк.

– Стерва!

– Недомерок.

– Стерва!

– Никакой оригинальности.

– Зато верный своему слову и имеющий под ногами твердую опору.

– Твердую опору? – вздернула носик воскресшая. – Твое имя так и кричит: «Я безродная деревенская собака, зато громко лаю».

А графиня Понтилат хорошо разбирается в людях, и насчет безродного догадалась сразу. С громким лаем – так же в точку. Марло никогда не отличался скромностью и кротостью характера, пусть и в академию пришел с сумой за плечами.

– Нет, все-таки червяк, – покачала головой Анна-Мария, пока рыжий медленно, но верно закипал. Еще немного и начнет булькать, расплескивая кипяток. – А что, полезное животное. Обрабатывает землю, пропуская ее через одно место и выпуская через другое.

– Да в курсе ли ты, кто ты теперь такая?! – потерял терпение оскорбленный до глубины души некромант. – Ты наш..!

– …прекрасный шанс подняться по карьерной лестнице, – не дал ему Азуса совершить роковую ошибку и окончательно утратить доверие диплома, сидевшего напротив. – Потому, графиня, мы – вам, а вы – нам. И впредь попрошу без перехода на личности. Я ожидаю чисто делового подхода от нашего замысловатого союза.

Девушка смолкла, Марло продолжал кипеть и нервно дергать ногой, Эмильен съежился под натиском накаленной атмосферы.

«Надеюсь, скоро вы поумерите свой пыл, – отвел взгляд брюнет, когда за окошком промелькнул указатель. – Спокойная придворная жизнь вам будет теперь только сниться».

Окраина столицы кардинально отличалась от ее центральной части и уж тем более от окрестностей дворца, расположившегося на отвесном склоне. Дворец можно было увидеть, пожалуй, из любого места города. Достаточно поднять голову и бросить взгляд на горную гряду. Даже отсюда, из трущоб, где бедная часть населения, глядя в сторону обители королевской семьи и аристократии, молитвенно складывает руки и шепчет: «Упаси нас от всякого зла». Им невдомек, что бедствуют они по большей части из-за тех, кто имеет смелость проживать там. Спать, есть и делать вид, что в королевстве, а в частности в столице, дела идут в общем-то неплохо.

Почтовый дилижанс остановился напротив гостевого дома с говорящим названием «Не за здравие, так за упокой». Местечко получше Азуса смог бы отыскать, но кошелек его был совсем худ, а в академии графине делать и вовсе нечего. Там она могла узнать нелицеприятную правду и поставить под удар весь ход операции. Нельзя было этого допустить.

Суть дипломной работы – в создании ведьмачьего ритуала для возвращения утраченной памяти воскресшего, что, само по себе, дело достаточно трудоемкое. Даже если Эмильен сумеет сплести ритуальное кружево, а Азуса – напитать это кружево необходимой силой, то условия для возращения памяти всё равно должны быть соблюдены. Например, в своей новой жизни графиня должна была увидеть место своей смерти, а желательно и лицо того, кто лишил ее жизни. Подтолкнуть девушку к нужной им информации, дать ей протянуть руку навстречу утраченным воспоминаниям и тогда… возможно, тогда всё получится.

Если же нет, то был у некромантов и вариант «Б». Самим отыскать убийцу по горячим следам, которые еще не успели остыть,  а ритуал изобрести липовый. Важен же результат? Вот и выступят на защите диплома со своим результатом, а когда придет время использовать его повторно, то их троих в академии к тому времени уже не будет. Не с кого взять, а документ, вот он, на руках.

– Ну и клоака, – высказалась Анна-Мария, как только ее ножка со ступеньки опустилась прямиком в грязную лужу. – Почему мы не можем сразу поехать во дворец?

– Потому что этой ночью мы как раз будем обдумывать план нашего проникновения в его пределы, – лаконично ответил ей брюнет.

– Приехать и войти через главные ворота, – раздраженно пояснила графиня некроманту, как малому ребенку. – Я – Анна-Мария Понтилат и имею полное право попасть туда, где проживаю большую часть своей жизни.

– Вы проживали там раньше, – сдержанно парировал Азуса, оправил мантию и зашагал ко входу в гостевой дом с покосившейся и потертой от времени вывеской. – Сейчас вы – оживший труп и ведите себя соответствующе.

– Мне вести себя как оживший труп? – гневно прошипела она, но стиснула зубы и, прищурившись, последовала за парнем. – Боюсь, не сумею следовать этой роли.

– Зато роли стервы следуешь прекрасно, – изрек Марло, вылезая из дилижанса и позевывая.

Едкое замечание было пропущено графиней мимо ушей.

Гостевой дом внутри выглядел так же «многообещающе», как и снаружи. Первый этаж забит столами и стульями. Запах перегара, разбавленного эля, тихие пьяные разговоры местных завсегдатаев и интимный полумрак. Местечко вполне подходящее для того, чтобы хоть немного подавить гордость воскресшей капризной особы. Ночка ожидается, действительно, не за здравие, так за упокой.

– Фу… – с порога сморщила девушка нос, а потом демонстративно зажала его двумя пальцами.

Взгляды присутствующих пьянчуг тут же обратились к вошедшим, и Азуса поспешно стянул себя мантию, покрыв ею плечи спутницы. Наряд ее не сказать, чтобы шибко скромный, поэтому понапрасну лучше не рисковать.

Анна-Мария его галантный жест не оценила.

– Теперь еще и трупачиной несет прямо под нос.

Однако в плотную черную ткань завернулась, как в кокон. Скорее от холода, нежели от излишней скромности. Скромностью девушка не страдала ни в первой своей жизни, ни во второй.

Пройдя к трактирщику и заведя с ним классический разговор о стоимости проживания и еде насущной, Азуса убедился в том, что цены в столице, даже на самой окраине, растут. А вот стипендия в академии всегда стабильно низкая. Настолько низкая, что хватит лишь на одну комнату, и то всего на неделю. Придется устроить самый настоящий мозговой штурм для того, чтобы понять, каким образом им вернуть графиню Понтилат в родные пенаты, а заодно пристроиться там на время и самим. Задача не из простых, но и они не пальцем деланные. У каждого есть свои сильные и слабые стороны.

Комнатка на втором этаже оказалась крайне маленькая для четырех людей. Анна-Мария могла бы расположиться на кровати, а остальным, так уж и быть, придется укладываться на пол.

Не готовы они были к такой сложной теме диплома. Настолько сложной, что пришлось покинуть стены академии, которая всё это время и крышу над головой давала, и кормила. Азуса никогда не откладывал деньги. Когда-то у него было всё, и до сих пор ему сложно было привыкнуть к железной экономии. Что касается Марло, то он был любителем поиграть в азартные игры, запершись в одной из аудиторий с другими такими же любителями бросать деньги на ветер. А Эмильен всю свою стипендию до копейки отправлял родителям. Какие разные причины, но результат один: денег нет.

– Тут воняет плесенью, и я только что видела таракана, – подбоченилась знатная особа, осмотрев скромные временные владения. – Однако это лучше, чем ничего.

– Денег хватает только на одну комнату, так что придется…

– Я буду почивать. Подите отсюда прочь, спокойной ночи.

Маленькие бледные ручки настойчиво вытеснили некромантов за порог, одного за другим, и дверь перед носом Азусы с грохотом захлопнулась.

– Эй! – стиснув кулаки, забарабанил Марло по двери. – А нам где почивать предлагаешь?

– Дверь на замок не закрывается, – легла на его плечо ладонь брюнета. – Заснет и вернемся. А пока нам есть, что обсудить.

– Шельма, – выругался рыжий, тюкнул дверь еще разок и, выразительно топая, спустился на первый этаж.

Только тогда, когда некроманты заняли дальний столик в углу, а заносчивая госпожа осталась наверху, можно было порассуждать о том, что же им делать дальше.

Изначальный план провалился. За случайную путницу Анну-Марию не выдашь, а то с потрохами сожрет. Оставалось вернуть во дворец почившую графиню, но каким образом это сделать, не вызывая особых подозрений? Каких действий ожидать от предполагаемого убийцы? Попытается ли он совершить злодеяние во второй раз, раз уж первая попытка провалилась, или же сбежит, поджав хвост? Ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

– А какое сегодня число? – задумчиво спросил Эмильен, подперев щеку ладошкой и устремив взгляд в пожелтевший потолок.

– Двадцать четвертое, – ответил ему Марло в той же манере. – День, в который я поплатился за то, что ушел в академию, не уведомив об этом дражайшую мамулю…

– Ты уже что-то надумал? – осведомился Азуса, и паренек неуверенно кивнул.

– Разве первого числа каждого месяца во дворце бал не проводится? Можно было бы под шумок отправить туда госпожу.

– Бал? Ты серьезно? – сдвинул брови брюнет. – В самый эпицентр событий?

А потом задумался. Да, бал. Да, народу, хоть отбавляй. Весь двор собирается на празднование начала месяца. Господа, слуги, король с королевой, принц… Но ведь это замечательный план – охватить всех обитателей дворца всего за один вечер. Проанализировать их поведение при явлении графини Понтилат ко двору и делать выводы, отталкиваясь от наблюдений.

– Ты гений, Эмильен, – похвалил однокурсника Азуса, а тот перевел на него растерянный взгляд и неловко пожал плечами. Эмильен вообще не принимал комплименты в свой адрес, хотя и заслуживал их честно.

– Значит, так, – решил подытожить обладатель орлиного носа и карих с золотыми крапинками глаз. – Учитывая скверный характер нашего диплома, думаю, подготовить ее придется основательно.

– Волосы укладывать? – презрительно фыркнул Марло и надул губы. – Обойдется. И так за наш счет живет.

– С волосами как-нибудь сама справится, – обнадежил Азуса. – А вот платье подходящее придется отыскать. Есть варианты?

Некроманты вновь погрузились в тяжкие думы.

Да уж, нашел им профессор приключений на задницы. За все годы обучения отыгрался. Поди хихикает там втихаря и коньяк гномий от свалившегося на голову счастья попивает. Однако подумал ли он о том, что его подопечные могут и не сдать? Остаться на дополнительный год обучения. То-то же они похихикают в ответку, если профессор с горя концы отдаст.

– Моя мама хорошо шьет, – оборвал Эмильен тишину и снова перевел задумчивый взгляд вверх. – Интересно, уснет ли госпожа спокойно в таких условиях?

– И ты сможешь попросить свою мать об услуге? – вскинул Азуса бровь.

– Да, почему бы нет? Я и денег на ткань могу спросить. Только с утра придется ехать на земли Понтилатов, потом возвращаться за тканью и снова ехать, а потом опять…

– Если мы успеем в срок, то это замечательно.

Вот. Две проблемы решены разом, причем одним человеком. Неплохо. Хоть брюнет и не был уверен, что их троица сработается, результаты пока что говорили об обратном. Общая проблема, действительно, сплачивает. Главное – так же хорошо сработаться на балу. Один следит за безопасностью графини, двое других подмечают интересные изменения в поведении присутствующих.

Азуса усмехнулся про себя.

Спустя пять лет взглянуть в глаза отцу и сказать, что он нисколько не нуждается в могущественном родителе – ни с чем несравнимое удовольствие. Омраченное, однако, тем, что придется объявиться в ненавистных стенах. А также тем, что на самом деле парень беден, как церковная мышь. Беден, но не сломлен. Выступая личными телохранителями графини, троица сможет жить при дворе безвозмездно, и денежный вопрос отпадет сам собой.

– Таскаться со стервозной бабой, как с писаной торбой. К такому меня жизнь не готовила, – завершил обсуждение Марло и устало откинулся на спинку стула. – Заснула она там уже, нет?

Она распахнула глаза и вновь почувствовала отвратительный запах нищей забегаловки, которым пропиталась каждая трухлявая вещь в этом помещении. Теперь попробуй угадай, какой запах одержит первенство в борьбе за вызов тошноты: перегар или мертвечина? Даже разуваться графиня не стала, забираясь ночью в сомнительной чистоты кровать. Раздеваться тем более.

Но как только девушка протерла глаза кулачками и окинула комнату гостевого дома пренебрежительным взглядом, появился еще один повод для раздражения с утра пораньше. Говорят, что можно встать не с той ноги и весь день ненавидеть всё и вся, но она даже встать не успела, а причина для ненависти вырисовывалась приличная.

Троица некромантов, слуг сысковых, между прочим, разлеглась на полу, как у себя дома и… Так. Троица. Но ведь на полу их только двое лежит. Один у вешалки, рыжий такой противный. Другой, возраст которого едва до пубертата дотягивал – под умывальником посапывает. А третий куда делся? Умнее оказался и к госпоже своей приближаться не стал?

Медленно Анна-Мария повернула голову, чтобы убедиться в своей правоте, но мимо. Зато она убедилась во второй своей правоте: все мужики – собаки некрещеные.

Брюнет с орлиным носом и интересными глазами лежал прямо с ней рядышком. На самом краю, правда, но сути это не меняло нисколько! Это нарушение личного пространства, вот что это значит!

– Так! – рявкнула графиня, резко вскакивая с кровати.

Рыжий вздрогнул и снова скорчил одну из своих страшнейших физиономий. Девушка была уверена, что у него таких еще много припасено. Мальчуган начал было вскакивать, но приложился головой об умывальник. Громкий звон от столкновения прилагался к сему процессу, но сильно паренька не озадачил. Встал как штык для дальнейшего исполнения поручений.

«Прилежный. Пожалуй, этого себе оставить можно», – с умилением подумала Анна-Мария.

Оставался только третий, самый, судя по всему, мозговитый из троицы и самый пробивной. Ничего. И не таких госпожа Понтилат ломала об колено. Образно говоря, разумеется.

– Будите третьего и спускайтесь, – прозвучала первая команда знатной особы за сегодняшний день. Изящным движением руки девушка скинула с плеча черно-белый локон. Выпятила грудь и вздернула подбородок. – Нам нужно обсудить мое возвращение во дворец. Живо.

А как только дверь комнатки за ней захлопнулась, Марло скривил лицо и чертыхнулся.

– Живо, – передразнил он манеру воскресшей, поднялся, но будить никого не поспешил. Спускаться тоже.

Лег на освободившееся в кровати место, блаженно прикрыл глаза, погладил подушку, которой посчастливилось провести рядом с графиней целую ночь. Перевел завистливый взгляд на Азусу, которому посчастливилось аналогичное, и вдохнул прелестный цветочных запах.

Нет, хоть Анна-Мария провела в гробу около месяца или чуть больше, пахло от нее обалденно, все всяких сомнений. Возможно, цветки ипомей служили специфичным освежителем воздуха в закрытой деревянной коробке, но характерный трупный запах отсутствовал. А еще в том, что выбралось из этой деревянной коробки на свет создательский, присутствовал нехилый такой размер бюста, задник ничего такой и личико, которому цены не было. Эх, если бы не стервозный характер и высокое происхождение, Марло бы свой шанс не упустил. Не упустил бы, да-а-а…

– Э! – воскликнул он и одернул голову, когда хищные глазищи Азусы возникли прямо перед его лицом. – Ты чего так пугаешь с утра пораньше?

– Не забыл наш план? – с хрипотцой спросили у него, и рыжий закатил глаза в ответ.

– Да-да, нарядить нашу стерву и отправить ее на танцы.

Взгляд Азусы потяжелел. Марло терпеть не мог этого явления. Как будто тебя в данный момент насквозь видят или читают как открытую книгу. В дрожь бросает и пробирает до самых костей.

Но брюнет больше ничего не сказал. Встал с кровати, тряхнул головой, водой ледяной из умывальника в лицо брызнул, чтобы окончательно прогнать сонливость, и вышел. Эмильен едва ли не вприпрыжку – за ним, а Марло решил еще хотя бы пару минуточек понежиться и повдыхать сладкий аромат. Вряд ли Анна-Мария подпустит его к себе на такое расстояние, чтобы его можно было учуять. Или что-нибудь интересное потрогать. Да и не нужно ему это! Вот еще что, к стервам всяким подкатывать…

Зоркое око Азусы тем временем на первом этаже графиню не обнаружило. Странно. Она уже должна была спуститься.

– А, молодой человек, – подскочил к некроманту трактирщик и зашуршал перед его носом двумя пальцами. Жест этот ничего хорошего не предвещал. – Ваша спутница пожелала воспользоваться ванной комнатой, и я включу стоимость этого посещения в ваш счет.

Шумный вздох брюнета слышали, должно быть, все постояльцы, рассевшиеся за столиком первого этажа гостевого дома «Не за здравие, так за упокой».

Из ванной комнаты графиня вышла цветущая и еще более благоухающая, чем прежде. Ножки в белых туфельках едва касались скрипящего дощатого пола, пока девушка элегантно пробиралась к столику некромантов. При этом несколько раз столкнувшись с неотесанными постояльцами и успев проклясть родословную каждого из них до десятого колена.

– Когда мы отправимся во дворец? – присев, открыла Анна-Мария утреннее заседание вопросом.

– Мы отправимся туда на Ноябрьский бал, – ответил ей Азуса, сложив пальцы домиком перед собой. – Попытаемся вернуть вас домой под шумок.

– К балу я не готова. Что за глупая затея? – повела графиня носиком, всем своим видом показывая явное неудовольствие. – Мне нужна моя модистка, мой цирюльник…

– И модистка, и цирюльник у вас будут, – не меняя выражения лица, произнес брюнет. Вот только жилка под глазом опять предательски задергалась. – О презентабельности вашего внешнего вида мы как-нибудь позаботимся.

– Какой кошмар, – вскинула девушка бровь, уже начиная прокручивать в голове возможные варианты своего преображения.

Однако на безрыбье и рак – рыба. Выбора у нее не было, поскольку ее скоропостижная кончина и такое же скоропостижное воскрешение действительно не позволили бы графине заявиться на порог дворца и сообщить о своем возвращении. Разборки, бумажная волокита, вызов отца… А когда графа Понтилата отвлекали от дел, он, по своему обыкновению, выходил из себя. До такой степени выходил, что просто напросто мог захлопнуть дверь перед носом родной дочери. Или посчитать, что всё это – глупая шутка и совершенно не стоит его драгоценного внимания.

– Время близится к зиме… – задумчиво протянула Анна-Мария, перебивая обсуждающих детали некромантов, и три пары глаз в ожидании следующих перлов уставились на нее. – Значит, в моде сейчас черное кружево и жемчуг.

– Обойдешься, – первым высказался Марло, но тут же поджал губу. Ботинок Азусы едва не вдавил его ногу в пол.

– Насчет кружева подумаем, но для приобретения украшений нужными финансами мы не располагаем, – спокойно пояснил брюнет, с расстановкой, как для малого ребенка.

– Мне нужен жемчуг, – так же с расстановкой ответила ему графиня, прищурившись. – Мой статус обязывает следовать моде. Хотя какое вам дело до этого, деревенщины? Конечно, пусть меня с порога закидают тухлыми помидорами за неподобающий вид при дворе. Или вовсе примут за самозванку. В этом случае вам не поздоровится так же, а может и хуже, чем мне. Что же вы выбираете?

«Почему-то я уверен, что эта женщина при дворе всегда могла вылезти сухой из воды, что бы ни произошло, – промелькнуло в мыслях Азусы, и, словно в подтверждение, Анна-Мария растянула губы в едкой ухмылке. – Она может показаться ветреной и глупой, как многие придворные дамы, но не следует покупаться на это».

– Хорошо. Жемчуг так жемчуг, – спустя пару минут раздумий согласился некромант, а его рыжий одногруппник аж глаза выпучил от удивления.

– Мы где жемчуг-то возьмем сейчас, дурень? – громко прошептал Марло брюнету на ухо, но тот в объяснения так и не пустился. Самому бы узнать, каким образом исполнить все пожелания капризной графини и не угодить при этом на эшафот.

– А еще приглашения, – спохватилась девушка. – Приглашения на бал у вас имеются?

– Насколько я помню, они не требуются, – всего на мгновение озадачился Азуса, но Анна-Мария поучительно повела указательным пальчиком перед его носом.

– Систему приглашений ввели несколько месяцев назад, как дополнительную меру безопасности, – пояснила она. – Чтобы во дворец не пробирались такие деревенщины, как вы, и не глазели на знатных веселящихся господ.

Еще один камень упал на плечи темноволосого некроманта. Приглашения. Этого он не учел. Впрочем, с его связями при дворе не трудно будет обзавестись четырьмя плотными бумажками с бисерным почерком. Однако для этого Азусе, возможно, придется столкнуться нос к носу с людьми, видеться с которыми он не имел никакого желания. По крайней мере, до бала.

– Ты сказал, что они не требовались раньше, – спохватилась Анна-Мария, выудив некроманта из пучины раздумий. – Получается, ты был вхож во дворец?

– А это уже не ваше дело, графиня, – сказал, как отрезал, брюнет, но уловил в глазах девушки блеснувший огонек интереса.

– Шельма, – подытожил Марло, встал из-за стола и бодрым шагом покинул помещение.

Платье с черным кружевом, жемчуг, приглашения. Список требований значительно увеличился, по сравнению с вечерним, а денег и времени уменьшилось. Месть профессора оказалась еще слаще, чем они думали.

– Не хотите ли поговорить о боге нашем Преисподнем? – сдался, наконец, Марло в поисках более адекватной идеи отвлечения продавца, и натянул идиотскую улыбку.

– Создателехульник… – в сердцах прошептал мужчина и перекрестился. А потом еще раз перекрестился, на всякий случай. – Уходи, уходи отсюдава, чтобы духу твоего здесь не было!

– Нет, подождите. Приведите ваши аргументы и доводы… – серьезно начал парень, а рука его тем временем поползла по прилавку, как бы между прочим, – …с какой стати бог наш Преисподний не имеет права существовать вопреки Создателю? – Рука остановилась между парочкой жемчужных ожерелий и, схватив одно из них, медленно потянулась к карману.

– Что за чушь ты городишь, а?! – совсем вышел продавец из себя. – Я же сказал: уходи отсюдава, парень, – мощные руки схватили некроманта за грудки, и именно в этот момент жемчужное ожерелье юркнуло в его карман. – И грехи свои замоли в ближайшей церкви! Создателехульник…

– Всё-всё, понял-понял, – замахал руками Марло перед лицом мужчины, вербально и невербально сообщая о своей скорой капитуляции. – Если не хотите, так сразу бы сказали, что не хотите, а вы – руки распускать.

Избавившись от жарких объятий истово верующего человека, некромант оправил скособоченную мантию, хмыкнул, нос задрал и уверенной походкой направился к гостевому дому.

Нет, ну а какими законными способами он мог бы заполучить жемчуг, который столь настойчиво требовала капризная графиня? Да, предположим, у него появилось еще одно черное пятно на репутации, но выбора-то просто напросто не было. Если за Эмильеном – платье, а за Азусой – приглашения, то что ложится на плечи несчастного Марло, который обо всем этом ни разу не просил? Конечно, уличная кража. Хотя, бегать на поводу у знатной особы без тормозов в одном месте, никто из них не просил.

Те самые четыре бумажки с бисерным почерком теперь лежали у Азусы за пазухой, когда он покидал стены королевского дворца. Некромант знал, на кого можно положиться, а кого лучше обойти стороной, потому секретные ходы сослужили ему неплохую службу. В детстве – развлечение, сейчас – важный стратегический элемент.

Парень наизусть помнил извилистый коридор за одной из картин, которая приводит аккурат к комнате принца Дориана. Как в старые добрые времена. К счастью, принца сегодня не особо сильно напрягали занятиями и поручениями. Его высочество читал любимые приключенческие романы в свой комнате, и был коварно потревожен возникшим из ниоткуда старым знакомым. Или другом. Или братом. Они оба так и не поняли, как им обращаться друг к другу, но то, что они не враги – Азуса знал железно. Кишка у принца тонка, чтобы хоть кому-либо стать врагом.

Просьбу незваного гостя Его Высочество исполнил сразу. Формы для приглашений достал и собственноручно подписал. Вот только перо сломал, как только услышал имя почившей невесты. Шумно сглотнул, взглянул на Азусу расширившимися от ужаса или удивления глазами, и безмолвно открыл рот.

– У нас будет время поговорить об этом, – заверил его некромант.

– Но я должен… я должен немедля увидеть ее! – вскочил Дориан с места, но тут же был усажен обратно широкой рукой, опущенной на плечо.

– Ни для кого она не останется незамеченной, – со вздохом констатировал брюнет. – Потерпи и, может быть, сыграешь в поимке убийцы какую-то роль.

Немного подумав, принц сдержанно кивнул в ответ, а руки его задрожали.

Да тут у кого угодно руки задрожат, если узнают, что та самая графиня Понтилат с того света вернулась, дабы покарать всех неверных. Еще и ходить будет по дворцу не одна, а со свитой из трех некромантов. Болтливые языки скажут, что некроманты эти для того к ней и приставлены, чтобы воскрешать стерву снова и снова, ибо зло – бессмертно.

– Матушка, у нас особый заказ! – с порога заявил Эмильен, потрясая рулоном черной гладкой ткани в руках. – Для Анны-Марии Понтилат, представляешь? Мы воскресили ее для диплома! Мама? Матушка? Матушка, ты чего? Матушка, поднимайся! Воды тебе? Отец, принеси воды, мама в обморок упала!

«Наверное, от счастья. Еще бы, замечательная госпожа воскресла – как же это прекрасно!»

Но Эмильена уже одолевали некоторые сомнения, что возвращению госпожи на самом деле был рад только он один, как бы прискорбно это ни звучало.

Однако вся троица постаралась на славу, тут уж ничего не скажешь. В тот самый вечер, когда графиня Понтилат должна была вновь предстать перед королевским двором, жаловаться было особо не на что. Даже сама Анна-Мария, разглядывая себя со всех сторон, понимала это.

Черное платье с кринолином и тонкой работы кружевом, как она и заказывала, стоило всяческих похвал. Будто пошито у талантливой модистки, а не какой-то бабы, проживавшей на графских землях.

– Передай своей матушке, что госпожа довольна работой, – задрав подбородок, сообщила девушка обрадовавшемуся Эмильену.

– Обязательно передам, – с придыханием ответил парниша. – Ей это будет особенно приятно слышать. После того, как вы назвали ее жирной коровой и попросили не приближаться к себе на расстояние километра.

– И такое было?! – опешил Марло, но при этом продолжая пожирать глазами обнаженные плечи знатной особы.

– Однажды колесо кареты госпожи застряло на дороге, которая пролегает мимо нашего дома. Отец с мамой вышли, чтобы помочь, и тогда госпожа сказала, что… – начал свое повествование некромант, но Анна-Мария одним движение руки пресекла рассказ.

– Платьем я довольна, спасибо, – с нажимом произнесла она, на что Эмильену пришлось сделать губы трубочкой и отступить на задний план. – Жемчуг тоже неплох.

– Это я добыл, – подал голос рыжий, и уголки губ графини резко опустились вниз.

– Откуда, тупая ты деревенщина?

– У меня тоже есть свои связи, – загадочно улыбнулся парень и заиграл бровями. Однако лавочку его лукавства быстро прикрыл Азуса:

 – Спёр.

– Фу, краденные украшения… – сморщила носик Анна-Мария, провела пальцами по крупным перламутровым жемчужинкам, лежащим на ее ключицах, хмыкнула. – Но жемчуг всё равно неплох. На первое время подойдет. А приглашения?..

Брюнет ожидал, что вскоре речь зайдет и о его части договоренностей. А потому уже выудил из-за пазухи четыре узких прямоугольных листочка.

– Тоже спёр? – с ходу предположила графиня, тут же выхватив приглашения из его рук и внимательно изучив их взглядом, на ощупь. Чуть ли на вкус не попробовала. – Или фальшивка?

– Настоящие, – спокойно ответил брюнет, даже бровью не поведя.

– Почерк принца… – скептический прищур, губки превратились в тонкую полосочку, а взгляд медленно переместился на непроницаемого для внешних воздействий Азусу. – Теперь я уверена, что у тебя, сыскная слуга, есть связи во дворце. Кто ты такой?

Взгляды всех остальных также обратились к некроманту, но он стойко выдержал напор непрошенного внимания. Он понимал, что дальше – хуже, и если они всё-таки попадут на чертов бал, то о происхождении Азусы моментально станет известно. Следует ли томить их дальше, или же высказаться сейчас? Сейчас, пока графиню не завели на другую дорожку ложными сведениями касаемо его биографии. Нет, он подождет. Еще немного. И не пропустит момент, когда станет слишком поздно. Если что, принц обязательно будет на его стороне, а он – хоть и бывший, но жених воскрешенной ими женщины. Уж его слову она должна будет поверить.

– Хорошо, – сдалась девушка. – Ты не доверяешь мне, а у меня нет пока что ни одного повода доверять тебе. Всё честно.

– Госпожа, а как вы думаете?.. – решил перевести тему неприятного разговора Эмильен. – Кто виновен в вашей смерти?

Вопрос в лоб. Хотя бы из этических соображений его можно было бы придержать до лучших времен, но Азуса застыл в ожидании. Возможно, ответ на это вопрос мог хотя бы частично продвинуть их следствие вперед. А также написание диплома, выпуск из академии и долгожданную свободу от всех обязательств, которые еще оставались у него перед королем.

– Тут и думать нечего, – отвела графиня взгляд в сторону и повела обнаженными плечиками, чем вызвала непроизвольное ёканье сердца Марло. – Это принц.

Вот теперь Азуса свои брови сдержать не сумел, и они удивленно поползли вверх.

Принц? Принц Дориан? Нет, это было невозможно. Принц – пешка на игровой политической доске. Просто пешка. Добрый, наивный, крайне неосмотрительный, которым вертят, как удобно двору. Дориан и убийство – вещи такие же несочетаемые, как горячий снег.

– Этого не может быть, – высказал некромант вслух, но Анна-Мария тут же ловко поймала его на слове:

– Значит, с принцем ты всё-таки знаком? Интересно.

– Интереснее то, почему вы его подозреваете.

– Всё просто, – усмехнулась девушка, откинув черно-белый вьющийся локон с плеча. – Дориан только притворяется нежной овечкой. Человек, обличенный его уровнем власти, не может не понимать всей важности моего устранения.

– С этого места поподробнее.

– Чего уж подробнее? – резко посерьезнела графиня. – Всем известно, что если я выйду замуж за принца, то весь королевский двор окажется под каблуком моего отца, а не будущего короля. Вот и принц понял это. Конечно, властью делиться никто не захочет. Он устранил неудобную партию и теперь найдет себе кандидатку пусть и беднее, но такую, что ни слова не пикнет и носика не кажет из-за его плеча. А сейчас, если вы не хотите, чтобы я опоздала на первый в моей новой жизни бал, то попрошу поторопиться и доставить меня ко дворцу. Целой и невредимой.

«Нет, дамочка, всё-таки я буду стоять на своем, – безмолвно отреагировал на ее слова Азуса. – Уж поверьте: принц – последнее лицо в проклятом дворце, которое посмеет причинить вам вред».