Умоляй меня

Умоляй меня

Ася Невеличка

Ее отец уничтожил мою семью. Изуродовал меня и сломал психику брату...
Но он поплатится.
Сначала я заберу его дочь, Я причиню ей такую боль, которую пережил сам. Хочу сломать ее, чтобы она стала такой же тенью, как я...
Без имени. Без гордости. Без лица.

Уничтожу!

...Если не сгорю первым.

Возрастное ограничение строго 18+
Содержит нецензурную брань.
Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.

От автора
Все герои написанной мной книги совершеннолетние, они старше 18 лет.
Спасибо!

ПРОЛОГ

Никогда не думала, что моя свадьба начнется со слов:

— Мне нравятся маленькие кудряшки там, внизу. Я по крайней мере чувствую, что трахаю женщину, а не ребенка.

Мое состояние невозможно описать.

Я — в боковой комнате церкви, с задранными на голову юбками свадебного платья. За стеной от нас стоит регистратор браков. Но это не та церковь, куда я должна была приехать. Не тот регистратор, который должен был узаконить мой брак. И передо мной вовсе не мой жених!

С двух сторон меня держат его подпевалы. А он оттягивает резинку моих нежных кружевных трусиков и заглядывает туда.

Я не сдерживаю рвущееся рыдание, но тут же прикусываю губу и распахиваю глаза шире. На звук плача он просовывает палец между складок и давит.

— Я слышал, ты девственница? Уверен, эта миленькая киска будет мокрой, когда я трахну тебя.

Но пока меня тошнит от абсурдности ситуации.

Почему самый лучший день в моей жизни превращается в страшную сказку? Что я такого сделала?

— Так что ты решила? — ко мне снова обращается человек без лица.

Может, у него и есть лицо, но он носит черную маску. И я не верю, что только из-за карантина. И еще — повязку на лбу, как какой-то японец, хотя глаза у него обычные.

Нет, не обычные. У него очень красивые глаза. Темные, опасные, под черными нависшими бровями. Я плакать забываю, когда ловлю его взгляд. Он очень выразительный. И пусть я не понимаю больше половины того, что он выражает, мне страшно.

— Ты согласна стать моей женой, Карина, или пустить тебя по кругу? Желающих познакомиться с твоей киской много.

Рядом раздаются одобряющие смешки.

— Я… я не Карина.

Может, он меня перепутал с другой невестой?

Он снова встречается со мной взглядом.

— Если я захочу назвать тебя шлюхой, то так и назову. Если захочу, чтобы ты называла меня папочкой, пока я натягиваю твою девственную пизду на член, ты будешь кричать от восторга и называть меня папочкой. Это понятно?

И тут меня пробивает дрожь. Спутал он меня или нет, но теперь точно не отпустит.

— М-м-мой папа, — заикаясь, говорю я, — найдет тебя и убьет!

— Жду и считаю часы. А может, дни, когда он увидит, в кого ты превратилась, шваль. Это будет печальное зрелище. Из принцесски — в неразборчивую блядь.

Он резко отпускает резинку трусиков, и те щелкают по коже. Я охаю.

— Начнешь свое взросление сейчас? Или сначала сыграем свадебку?

Он издевательски дергает меня за фату.

— А какая разница?

— В количестве партнеров, дорогуша. Все они или только я.

— Только ты, — поспешно соглашаюсь я.

— А потом — они. — Я по голосу слышу, как он ухмыляется. — Но чем дольше ты будешь послушной, тем больше задержишься со мной. Выбесишь — отдам им. Понятно?

Киваю. Уверена, уже через час папа найдет меня и порешит этих ублюдков. А пока я соглашаюсь на все, что можно исправить.

Выйду замуж за него, а папа расторгнет этот брак, как будто его и не было.

— Я выйду. За тебя.

Он треплет меня по щеке, как какую-то комнатную собачку. Кивает парням, и те отпускают меня. Я поправляю задранный подол дорогого свадебного платья.

Оно помято и никуда не годится. Придется выбросить. Я все равно его больше никогда в жизни не надену!

И никогда еще мои мысли не были такими пророческими.

Каролина

Кто не мечтает о жизни принцессы?

Я не мечтаю — я ей живу. Даже папа называет меня «моя маленькая принцесса». Я уже не маленькая. Месяц назад мне исполнилось двадцать лет. А сегодня я выхожу замуж.

Не за принца. Но папа постарался и нашел мне самого лучшего жениха на свете.

Красивого, богатого, умного и очень мужественного.

Когда я впервые увидела его — лишилась речи. Мне понравились его ямочки на щеках, когда он улыбался и подмигивал мне. Сильный волевой подбородок. Невероятно голубые глаза, как весеннее небо.

Меня природа наградила серыми непримечательными глазами. Но все остальное — без изъяна. Мама всегда говорит, что я — совершенство.

Сравнивать довольно сложно. Я никогда не водилась со сверстницами и не встречалась с парнями. Но реакция жениха мне понравилась. Он тоже, как и я, первые минуты не мог прийти в себя, только поедал меня глазами.

Я поняла, что это любовь с первого взгляда. Все точно так, как я себе представляла.

Знакомство состоялось на день рождения. А со следующего дня мы с мамой стали готовиться к незабываемой свадьбе. Я глупо хихикала, представляя, как буду его женой по-настоящему. Наконец-то покину отчий дом, который за двадцать лет стал моей крепостью и тюрьмой одновременно. И получу красивого мужчину и свободу путешествовать!

Это моя мечта, поехать и посмотреть весь мир! Запертая в доме, на домашнем обучении, теоретически я много где побывала. Настало время осуществить мечту наяву.

И я верю, что мой жених меня поддержит. Даже в голову не приходит, что он кинет. Папа все сделает, чтобы я была счастлива.

Утром мама привела девушек. Они занимаются моими волосами, ногтями, кожей. Потом черненькая молоденькая девушка подмигивает и достает большую, с чемодан, косметичку.

— Какой стиль предпочитаешь? Яркий? Естественный? Королевский?

Я смущаюсь.

Все двадцать лет я торчала либо дома, либо за городом на нашей вилле. Мне и в голову не приходило, что макияж может быть разным. Я всегда полагала, что его, как и прическу, выбирают к типу лица и носят всю жизнь.

Остричь длинные волосы мне не позволили, а краситься я перестала, когда поняла, что и после шестнадцати меня из дома не выпустят.

— Ярко, — неуверенно выбираю я, но тут же сомневаюсь: — Нет, лучше естественно…

— Тогда добавим блеска? — подмигивает чернявая.

Я решаю, что если она не справится, если мне не понравится, я успею смыть все с себя и нанести макияж заново сама.

Но у нее все получается просто великолепно. И я выгляжу как самая настоящая сияющая принцесса.

— Каролина, час до свадебного кортежа! — врывается мать.

Девушки шустро все убирают в свои сумки и покидают мою комнату в башне.

Это отдельная тема для шуток. Отец сделал пристрой к дому в виде трехэтажной башни, в которой и располагались мои комнаты. Как будто в отдельном крыле. Создавая видимость изолированности.

Но мне не хватает только злого дракона под окнами, чтобы окончательно оказаться в сказке в роли Рапунцель.

Надеваю свадебное элегантное платье, расшитое сверкающими кристаллами, и полностью преображаюсь.

Мать отходит и плачет. А я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Такой красивой я еще никогда не была.

Всего час до свободы!

Этот час оказывается самым суетливым в моей жизни. Папа бегает, родственники бегают и кричат, мама кричит, и только мне велят сидеть в стороне и не вмешиваться в хаос.

— Машина подъехала! — волнуется мама, выглядывая из окна. — Они раньше. Миш, а почему одна?!

— Ты готова? — в ответ кричит папа с верхнего этажа. — Остальные подъедут. Усаживай пока Каро. Ей потребуется целая машина, чтобы влезть в нее со своим платьем.

Я только усмехаюсь, а мама, все еще не собранная, подбегает ко мне и толкает на выход.

— Ты слышишь, что говорит папа? Сейчас я крикну сестер, они тебе помогут.

С двух сторон подхватываю платье и вместе с мамой иду к первой машине, украшенной лентами и живыми цветами.

— Он облетят по дороге, и будет смотреться убого, — досадует мать.

— А мне нравится! — улыбаюсь я.

Не хочу портить себе настроение из-за цветов. Тем более они действительно прекрасны.

— Ну где же эти копуши?! Подержи, я потороплю их.

Мама отдает мне в руки половину юбок, но на помощь приходит водитель. Он в униформе и фуражке, низко надвинутой на лоб.

Я его не разглядываю, но благодарю, когда он помогает мне без кузин сесть в машину и расправить платье. Дверь захлопывается, и я впервые вздрагиваю от какого-то странного чувства заточения.

Водитель садится за руль, и я окликаю его:

— Нам еще ждать другие машины и всю семью. Давайте откроем двери. Очень душно.

Но в ответ слышу щелчки автоматических замков. Водитель заводит двигатель и резво отъезжает от дома.

Я обеспокоенно оглядываюсь. Неужели снова поменялись планы, а меня забыли предупредить?

Нас спокойно выпускают с территории, и охранник машет мне вслед рукой.

— Она у меня. Отбой, — неожиданно произносит водитель и прибавляет газа.

На повороте от скорости машину заносит, а я заваливаюсь набок и путаюсь в юбках.

— Что происходит?

— Тебе скоро все объяснят. Сиди тихо.

Я еще не боюсь, потому что не успеваю за событиями. Но когда водитель останавливается и вытаскивает меня из машины, я вижу еще четыре украшенных автомобиля, брошенные на боковой дороге от трассы.

К нам с разных сторон подлетают четверо мужчин, меня пихают в серую машину поменьше, остальные садятся во вторую черную, тоже не имеющую никакого отношения к кортежу. И мы срываемся с места.

Все понятно. Это похищение.

Я истерически смеюсь. Надо же, папа так боялся, что его принцессу могут украсть, что не выпускал меня двадцать лет из дома! Держал в четырех стенах под постоянным наблюдением. И вот, в день свадьбы, в шаге от свободы его самый сильный страх сбывается.

Я похищена.

Сидящий рядом бандит наотмашь бьет меня по лицу, и пощечина отрезвляет. Я захлебываюсь смехом и замолкаю.

Ничего.

Папа очень быстро найдет меня и выкупит.

Я в нем не сомневаюсь.

Тень

— Подъезжают.

Я киваю, привычно натягиваю на лицо маску и капюшон. Так мое лицо всегда остается в тени.

— Невеста на подходе, — говорю я нанятому регистратору. — Помните, что надо сделать?

— Да.

Я встаю на место жениха. Поворачиваюсь к высоким дверям входа в церковь. Здесь не так торжественно, как должно быть на церемонии, но я выбрал церковь в насмешку над ее планами.

Маленькая принцесска хотела свадьбу? Первую брачную ночь?

Получите, распишитесь.

Двери распахиваются, и мои парни вталкивают бабочку в облаках белого сверкающего платья. Она тут же застывает, пытаясь рассмотреть меня.

Кажется, оценила шутку.

И я прищуриваюсь, чтобы разглядеть ее — дочь моего главного врага.

Вот тут получаю удар под дых от невероятной, нетронутой красоты не моей невесты.

— Ведите ее сюда, — приказываю парням.

Они насмехаются и загоняют бабочку в мои сети. От ее близости становится тяжелее. В жизни не обидел бы такое прекрасное создание. Но судьба распорядилась иначе. Я намерен обижать ее долго и преднамеренно.

Беру ее руку и сквозь отчаянное сопротивление невесты кладу себе на локоть.

— Мы готовы, начинайте, — киваю распорядителю.

Тот переводит взгляд с меня на нее и обратно. Но быстро вспоминает о размере оплаченной суммы и начинает частить положенные законом слова.

Доходит до самой интересной части плана:

— Согласна ли ты взять в мужья этого человека, принадлежать ему, быть покорной и послушной ему, уважать и почитать…

— Нет! Нет! Меня похитили! Помогите!

Идеально. Она вписывается в роль, не разучивая ее.

Я с грацией эквилибриста достаю ствол, красиво проворачиваю его на пальце, приставляя к ее гладкому лбу.

— Правильный ответ — «да», принцесса.

Но она смотрит на нанятого мной регистратора и одними губами беззвучно умоляет:

— Помогите.

— Помочь тебе могу только я, но не буду. Если только ты хорошо умеешь умолять. На коленях, — намекаю я.

Но она не понимает намека.

— Парни, отведите ее в комнату прихожан, — распоряжаюсь я, пряча ствол. — Мы ненадолго уединимся с невестой. Порепетируем покорность. А потом вернемся.

Я знаю, что регистратор будет ждать, сколько понадобится.

Моя душа ликует. Я дождался момента, когда месть свершится. Ее отец будет плакать кровавыми слезами, когда получит дочурку обратно.

Но я захожу в комнату и вижу принцессу в слезах.

— Вы ее не трогали? — вопросительно выгибаю бровь.

— Нет, Тень. Но если ты прикажешь…

В воздухе повисает тяжелая пауза. Я слежу за невестой. Она напряжена, зажата моими парнями и, похоже, не понимает расклад.

— Итак, у тебя есть выбор. Стать моей женой или…

— Нет!

Снова из нее вырывается протест.

— Или, — невозмутимо продолжаю я, жалея, что мой голос глушит маска. — Мои парни накачают тебя спермой во все щели.

Её глаза становятся огромными. Хотя до этого я не видел таких больших ясных глаз. Как у такого мерзкого чудовища, ее отца, могла появиться дочь-ангел? За что ему такой дар?

— Посмотрим, какие сокровища ты прячешь от нас, — пророкотал я, чувствуя поднимающееся возбуждение. — Парни задерите ей подол.

— Нет, не надо… пожалуйста.

— Не сопротивляйся. Иначе останешься без своего чудесного платья, — предупреждаю я.

И от вида нежнейших кружев, покрывающих ее киску, у меня темнеет в глазах от вожделения.

Может, трахнуть ангела в церкви? Или бог не простит мне этой шутки?

От свалившихся неприятностей кружится голова. Но я стою ровно, выпрямив спину и вздернув подбородок. Этот неприятный мужлан не дождется от меня просьб о пощаде.

Мне не надо умолять, тем более на коленях. Я знаю, скоро придет папа и вытащит меня из неприятностей. Вот тогда умолять придется ему.

За все время он так и не показал своего лица. Для меня он так и остается запоминающимися глазами и Тенью. Так назвал его один из пособников.

— Можете поцеловать свою жену, — закончил регистратор.

Я вздрагиваю. Поворачиваюсь к нему. Сейчас? Он снимет маску, и я посмотрю в лицо тому, кто посмел перейти дорогу папе?

— Обойдемся. Это формальность.

А дальше он бесцеремонно выводит меня из церкви. Ему плевать, что я путаюсь в юбках пышного платья и падаю. Он тащит меня до припаркованной огромной черной машины, заталкивает внутрь и захлопывает дверь.

Вот он, момент!

Пока он обходит свой катафалк, я могу выпрыгнуть и сбежать…

Думаю и тут же насмехаюсь над собой.

Бежать. Как же. На высоких каблуках и в этом платье! На целых два шага успею отбежать от машины. А мужлан сразу же сделает что-нибудь неприятное.

Он садится за руль. Сам. Заводит машину и смотрит на меня через зеркало на стекле. Теперь этот урод натягивает темные очки. Даже глаз не видно.

— Что дальше? — нервно спрашиваю я.

— Медовый месяц, принцесса, — угрожающе бросает он и срывается с места, резко давя по газам.

Я смотрю, куда мы едем, стараюсь запомнить дорогу. Но похититель кружит по городу, пока не останавливается в какой-то подворотне, где его катафалку явно тесно.

Распахивает дверь и подтаскивает меня ближе. Я не понимаю, мне выходить или оставаться в машине? Попытка определить, где я, ни к чему не приводит — я совершенно не знаю город. Те редкие вылазки в театр и оперу совершенно не познакомили меня с подворотнями окраин.

Но от меня никакого соображения и не требуется. В его руках появляется шприц. Я слишком поздно замечаю, что он уже сделал мне укол.

— Зачем? — шепчу я, сразу чувствуя онемение губ.

— Чтобы не подглядывала, — глухо говорит он, толкает меня на сиденье и закрывает дверь.

Сознание гаснет.

Тень

Я достаточно быстро добираюсь до нашего логова. Её папаша никогда не догадается искать у себя под носом, в элитном поселке для таких же продажных сволочей, как он.

Крепкий, изолированный от всех соседей дом с двухуровневым подвалом. Обнесенный со всех сторон высоким глухим забором.

Тот, кто его строил, не собирался рисоваться перед соседями своими деньгами и возможностями. Он заложил дом не на виду от подъездной улицы, а в глубине территории, за лесной полосой.

Со стороны соседних вилл дома не видно. Из его же окон открывается отличный вид на лес. Идеальное логово для Тени.

— Место приготовили? — коротко спрашиваю я, вытаскивая принцессу и поражаясь ее невесомости.

— Все, как приказал, Тень. Без окон, в самом дальнем углу подвала.

Я киваю и иду в ее темницу. В мою темницу. Я неожиданно не хочу показывать ей своего истинного лица. По мне, она и так перепугана до усрачки.

Пока принцесса в отключке, я при свете захожу в подвал, кладу ее на надутый матрас и замираю.

Ее глаза закрыты. Она выглядит умиротворенной, как спящий ангел. Жаль, что ей придется потерять невинность во всех ее проявлениях. Взгляд опускается, блуждая по ее кремовой коже. Кровь в жилах закипает, превращаясь в расплавленную лаву, когда я осторожно, как будто принцесса сделана из стекла, провожу большим пальцем по щеке, задерживаюсь на нежных пухлых губах.

Ее красота одуряющая.

Принцесса начинает приходить в себя. Подпрыгивает, отталкивает мою руку, неуклюже отползая к стене.

Нелепое платье задирается, сбивается у нее под грудью, оставляя трусики и ноги напоказ.

Я стискиваю зубы, что почти крошу их, и выпрямляюсь.

Единственная дочь самого влиятельного олигарха выросла красивой девушкой без изъянов. Темно-каштановые волосы, которые я сравнил бы с расплавленным шоколадом, только подчеркивают безукоризненные черты лица. Я прищуриваюсь, наблюдая, как она пытается справиться с юбками, но они не слушаются и продолжают накрывать принцессу с головой своим облаком.

— Помочь? — с насмешкой спрашиваю я, снимая темные очки и убирая их в карман рубашки.

Взгляд Карины исподлобья должен был прибить меня к месту, но я в очередной раз попадаю в омут ее серых, стальных глаз.

Хороша! Я буду развращать ее с превеликим удовольствием.

Достаю нож, и принцесса тут же забывает о платье. Как кролик за удавом, она следит за движениями лезвия. Я наклоняюсь, принцесса срывается на визг, и я от души отвешиваю ей пощечину, чтобы заткнулась. Одним движением отсекаю дебильную юбку от платья, распарываю ее вдоль и отбрасываю в угол.

Поднимаю взгляд и понимаю, что оставил принцессу в одном корсете.

В соблазнительном, расшитом кристаллами корсете, мать его!

По щеке Карины расплывается красное пятно от моей пощечины. Губы дрожат. В глазах собираются слезы. А я в шаге от того, чтобы броситься на нее, распластать на матрасе и познакомить со всей длиной моего твердого члена.

Отступаю.

В планах у меня падение дочери олигарха, добровольное распутство. Я сделаю из нее первостатейную шлюху, жадную до удовольствий. Грязных и извращенных. Я буду снимать, как унизительно она будет выпрашивать трахнуть ее во все дыры, отдать парням, пустить по кругу. А потом буду это хоум видео отправлять ее папаше вместо частей тела.

Мне кажется, это изощренная месть, и очень образная. Отправлять по кускам последние признаки добродетели его принцессы. В семейный архив, превращающийся в порноколлекцию.

Я отворачиваюсь и поспешно выхожу, закрыв на ключ дверь ее клетки. Выключаю свет, погружая принцессу во тьму.

Мне нужен ее страх, ее осознание безнадежности, а не насилие. Насилием я ее быстрее сломаю, но папочка наймет мозгоправов и вернет свою дочь к нормальной жизни. А я не хочу, чтобы у этих выродков была нормальная жизнь. Я хочу, чтобы они корчились от боли и осознания непоправимого.

Поэтому ломать я принцессу буду долго и только с ее желания.

А я заставлю ее желать все те грязные вещи, которые готов провернуть с ее девственной пиздой.

Поднимаюсь в комнату охранников, смотрю на мониторы. К ним подключены все камеры наблюдения. И та, что снимает подвал и мою пленницу.

В темноте наощупь она находит распоротый мной подол и подтаскивает к себе.

Неужели собирается приделывать юбку на место?

Но нет, она ложится и накрывается бестолковым облаком вместо одеяла. Я как-то не подумал, что ей будет холодно и сыро. А ее болезнь в мои планы не входит.

Я хочу ее трахать, а не лечить!

Но эта часть воспитательного процесса необходима. Пусть немного померзнет, потом я, так и быть, выделю ей нормальное одеяло.

Киваю ребятам и ухожу к себе, принять душ, переодеться и что-нибудь пожрать. Пока все идет по плану, но меня потряхивает от напряжения. Скоро узнаю реакцию ее папаши. Интересно, какие масштабные действия он развернет и кого будет искать.

Я усмехаюсь, сбрасывая с себя одежду, маску, стаскиваю трусы и встаю под тугие струи.

В голове проворачиваю план.

Я не хочу держать Карину в подвале постоянно. Не затем я ее выкрал. Немного припугну, потом вытащу и получу благодарность, что принцесска снова увидела свет.

А дальше…

О, дальше все мои планы крутятся возле ее маленькой миленькой пизды. И лишение девственности — полная ерунда по сравнению с задуманным.

Я успел пообедать, распорядиться насчет подноса моей пленнице, потом — взять одеяло с кровати в соседней спальне и спуститься до следящих мониторов.

— Как она?

Наблюдатели пожимают плечами:

— Ноет. Третий час все ноет и причитает.

Я смотрю в экран, но кроме горки мятого подола ничего не вижу.

— Звук есть?

— Конечно, босс, — отзывается один, что-то переключает на пульте, и я вместо пения лесных птиц слышу завывания своей принцессы.

Она хлюпает носом, шмыгает и тихо-тихо рыдает.

— Не кричала? Не закатывала истерик?

— Нет, босс. Все время только ноет.

— Понятно. Иди отнеси еду. Я пока останусь здесь, посмотрю.

Один из парней берет поднос и уходит. Через несколько минут я вижу его в камере. Из-под вороха отрезанных юбок выглядывают заплывшие от слез глаза принцессы.

— Я не буду здесь ничего есть. Уберите.

— Тень сказал отнести. Я отнес, — бурчит наблюдатель.

— Кто он?

— Мой босс.

— Нет, не это… Кто он — наемник? Убийца?

Я вижу, как мой человек снова пожимает плечами:

— Предприниматель.

— Он тебе платит? — принцесса откидывает ворох юбок и поддается к наблюдателю. — Выпусти меня. Мой папа заплатит тебе в два, нет, в три раза больше!

Она хватает его за брючину, но он отшвыривает девушку.

— Тень мне платит достаточно. А грязные деньги своего папашки оставь при себе.

Разворачивается и уходит. Я удовлетворенно улыбаюсь. На меня не работают случайные люди. Все проверенные и преданные. Поэтому я неуловимый.

Я почти расслабляюсь в ожидании, когда наблюдатель вернется на пост. Краем глаза смотрю, как принцесса в темноте пытается нащупать еду на подносе.

И все идет по плану, пока дверь в ее темницу с треском не распахивается и не входит высокий парень.

Я узнаю своего брата.

— Твою мать! — рычу и срываюсь с места.

Лишь бы успеть, пока он не прикончил ее!