Униженная невеста. Как выжить в замке Дракона

Часы показывают только полдвенадцатого ночи, а я уже подхожу к дверям спальни моего мужа-Дракона. Это раньше, чем нужно. Дама-распорядительница свадьбы дала мне на этот счёт четкие указания: в двенадцать ночи в белой ночной рубашке я должна войти в спальню Дракона.

Но ведь это не преступление, если я нарушу одно из нудных правил свадебного обряда. Я слишком устала соблюдать их весь сегодняшний день.

Это же наша первая брачная ночь, и мне очень хочется, чтобы у нас было побольше времени узнать друг друга.

Я ведь почти не знаю своего мужа из-за того, что до сих пор свято соблюдаются древние традиции.

Когда какую-то девушку объявляют Истинной Дракона, то её привозят в замок прямо к свадьбе. У неё нет ни секунды, чтобы пообщаться с будущим мужем. Они первый раз встречаются прямо у алтаря.

Но мне повезло больше других. Я видела своего суженого один раз в далеком детстве: тогда Дракон был еще совсем юным. Он приезжал с родителями в наш замок.

Со временем тот потрясающий юноша превратился в невероятно красивого мужчину.

Я невольно улыбаюсь от осознания, что этот мужчина теперь принадлежит мне.

Еще тогда в детстве я загадала, что он станет моим женихом. Мне даже самую капельку до сих пор не верится, что всё это происходит со мной, и моя детская мечта сбылась.

О нем мечтают сотни девушек, но такое счастье: стать его женой, выпало именно мне.

Ролдэн мне кажется милым и добрым. Красивый мужчина и не может быть другим. Я в этом уверена!

Сердечко счастливо бьётся только от одной мысли о нём.

Мои золотистые волосы струятся волнами по плечам. Я чувствую, как мои щеки пламенеют легким румянцем смущения и стыда. Я не знаю, как это будет в первый раз.

Надеюсь, что Ролдэн будет нежен и аккуратен, потому что мне немного страшно.

В голове никак не успокоится только одна мысль: «Как же мне повезло!». Она кружится и кружится, вальсируя по кругу.

Отец выдал всех моих сестер замуж, но ни одна из них не вышла замуж по любви. Им теперь придется терпеть всю жизнь рядом тех, кого они не любят. А я получила того, о ком мечтала долгие годы.

Я поправляю длинную ночную рубашку, которая закрывает меня от подбородка до пят, как приличную барышню. Никто не должен видеть мое тело, только он. Эту мысль мне тоже вдолбила в голову дама-распорядительница, повторив, наверное, раз десять.

Я берусь за ручку двери. Металл неприятно холодит пальцы. Я тяну ее на себя.

Тяжелая дверь со скрипом отворяется. Я улыбаюсь и быстро окидываю взглядом большую комнату, чтобы поскорее увидеть его. В комнате царит полумрак. Мой взгляд скользит по тяжелым дубовым шкафам, по большим темным окнам, закрытым плотными шторами.

Наконец, я натыкаюсь на кровать, над которой висит тяжелый темно-зеленый бархатный навес, и улыбка тает на моем лице.

Мой любимый муж, абсолютно голый, сейчас нависает над телом другой женщины. Её рыжие волосы разметались по подушке, а обнаженное тело бесстыже выгибается на черных шелковых простынях. Мощный торс Ролдэна бугриться литыми мышцами под загорелой кожей при каждом движении. Он улыбается ей и шепчет что-то игривое.

Я несколько раз моргаю, потому что не могу в такое поверить. Но когда картинка перед глазами не исчезает, то мое сердце с хрустальным звоном разбивается на куски. Оно начинает бешено пульсировать в груди непониманием и обидой. Как же так? Что здесь происходит?

Ведь это я его Истинная! Почему он с другой?

Когда сегодня над нами держали золотые венцы, Ролдэн перед главным жрецом произнес, что готов взять меня в жены и быть со мной вечно. Это слышали все! И я ему поверила! Выходит, это для него ничего не значило?

Мои глаза наполняются жгучими слезами. Внутри, где ещё недавно жило тёплое восторженное чувство влюблённости, образовывается маленький комок острой боли.

Я не могу оторвать от них взгляд, хотя толком от шока ничего не вижу. И как бы это глупо не звучало, я жду, что он прервется и всё объяснит.

Мне эта ситуация кажется чудовищной ошибкой: ведь сейчас с ним в постели должна быть я, а не эта женщина. Может тому, что я вижу есть какое-то объяснение?

Я цепляюсь за последнюю надежду, что всё ещё может пойти так, как я себе представляла. Даже на секунду я думаю, что всё это мне только кажется, и прямо сейчас незнакомка растворится в воздухе, а в комнате останется только Дракон.

Но меня жёстко возвращают в реальность.

— Закрой дверь! — рычит Ролдэн, словно тигр, зыркнув в мою сторону злым взглядом. — Чего так рано приперлась?! Не терпится что ли?

В его черных глазах в этот момент появляется адское пламя, готовое испепелить меня. Я вижу в полутьме, как пляшут красные языки огня на его радужке.

Почему он злится на меня, ведь я ничего не сделала? Это же он сейчас в постели с другой, когда у него теперь есть законная жена. И это я, а не она! Так неправильно! Так не должно быть! Мне хочется всё это прокричать ему!

Но пламя в его глазах разгорается, и взгляд становится настолько злым и тяжелым, что слова застревают у меня в горле. Я чувствую себя так, словно стою беззащитная перед голодным гигантским волком, у которого из пасти капает кровь последней жертвы, и он вот-вот кинется на меня и разорвет в клочья.

Страх начинает медленно пожирать меня: ладошки потеют, удары сердца отдаются ушах, заглушаемые шумом крови, которая несется сумасшедшим потоком по венам. Мне хочется бежать отсюда, но ноги прирастают к полу.

Я так и стою не в силах сдвинуться с места, хотя умом и понимаю, что надо уходить. Этот хищник сожрет меня и не подавится.

Ролдэн бросает в мою сторону еще один недовольный взгляд: жена в дверях явно мешает процессу. Страх человека перед Драконом должен был сделать своё дело.

Хотя Драконы сейчас и выглядят как люди, в них по-прежнему живет гигантская мощь древних существ. Они способны вызывать одним взглядом панический ужас даже у самого сильного человека. Этот страх должен был прогнать его жертву, а меня просто парализовало.

— Ты, видимо, совсем тупая! — недовольно произносит Ролдэн. Дракон склоняется и целует любовницу в шею, а она в ответ глупо хихикает.

Он медленно поднимается с кровати и идет ко мне абсолютно нагой. Я стараюсь смотреть на его лицо и не опускать глаза, потому что и думать не хочу о том, что я там увижу.

У Ролдэна длинные тяжелые чёрные волосы, ниспадающие прямо на широкие плечи, прямой аристократический нос и волевой жёсткий подбородок.

Я так и стою, загипнотизированная его грациозными расслабленно-ленивыми движениями хищника, наблюдая, как он откидывает волосы назад, открывая взору ключицы и загорелую мощную шею.

Чем ближе он подходит, тем явственнее становится мускусный животный запах его разгоряченного тела. Этот запах словно окутывает меня, и вот теперь мне точно конец.

В голове появляется какая-то муть, а мое тело сейчас больше похоже на застывшую статую. Я знала, что Драконы невероятно действуют на людей, но никогда не думала, что муж будет испытывать это на мне.

Он останавливается передо мной и нависает, словно гигантская скала. Я на секунду зажмуриваюсь, словно так смогу стать невидимкой.

— Я сказал дверь закрой! — грубо повторяет он мне в лицо. Я распахиваю глаза и вижу его совсем близко. Хотя точнее сказать просто не могу отвести взгляд от языков пламени, которые продолжают танцевать на радужке, напоминая, что Дракон зол и опасен. Я бы и хотела закрыть эту чёртову дверь с другой стороны, но от страха всё еще не в состоянии двигаться.

Ему надоедает ждать, и он слегка толкает меня в грудь. Я делаю, наконец, шаг назад. Дверь захлопывается перед моим лицом.

Когда туман в голове рассеивается, то я в полной мере осознаю, что мои глупые розовые мечты только что разбились об эту тяжелую дубовую дверь. Сказки со счастливым концом больше нет. В один миг я повзрослела, и моя взрослая жизнь началась с обмана.

Слёзы уже полноправным потоком бегут из глаз тонкими солеными струйками, и я вытираю их рукавом белой ночной рубашки, которая символизирует мою невинность и чистоту. Но кому они теперь нужны?

Я разворачиваюсь и в отчаянье бегу по длинному пустому коридору.

Зачем всё это тогда?! Зачем ему Истинная, если у него есть другая женщина?! Как он мог со мной так поступить! Ведь он же поклялся при всех!

Мне кажется, что такое просто невозможно. Он же Дракон! Эталон для всех! И тут такое предательство! Обман! Одни и те же фразы бьются в голове.

Обида душит меня, а соленые слезы режут глаза. Этот короткий путь кажется мне бесконечным. Мне очень хочется, наконец, упасть в свою кровать и дать волю чувствам.

Слезы застилают мне глаза мутной пеленой, и я внезапно врезаюсь в кого-то.

Шёлк рубашки скользит по моему лицу, а резкий запах мужской туалетной воды бьёт мне в нос. Я пытаюсь сделать шаг назад, но кто-то удерживает меня за плечо. Чужие пальцы неожиданно приспускают глухой воротник моей ночной рубашки, раньше, чем я успеваю осознать, что происходит.

А потом чья-то рука по-хозяйски проходится по моей шее, словно я не Истинная Дракона, а какая-то доступная девушка. Прикосновение слишком личное, слишком интимное. Я передергиваю плечами. Мне хочется избавиться от чужих пальцев на своей коже. Мне неприятно, что незнакомый человек такое себе позволяет.

Ткань его белой шелковой рубашки послужила мне платком, высушив слезы, и я поднимаю глаза.
Еще одна моя новинка:

Я попала в тело бесправной девушки Аделиты и узнала много интересного:
Мать девушки и её муж Дракон — любовники!
Мать ненавидит дочь с рождения и то и дело, пытается убить!
Дракон женился на девушке, только чтобы отобрать её земли!
Надо бы исправить ситуацию. Аделита молчала и во всём слушалась маму, но я — не она!

Отрывок:
"Я как мышка сижу в маленькой ванной комнате, надеясь, что он даже не подумает сюда заглянуть.
Дверь открывается, и мне слышно, как Маркус ходит по комнате.
— Опять нет в постели! Чем же ты, женушка, занимаешься по ночам?! Денег на наряды у меня выпросила, матери лапшу на уши навешала, что она, видите ли, она во сне ходит. А девчонка не такая простая оказывается, как Белена говорила. Может действительно стоит избавится от неё. Если узнаю, что моя жена ночует у любовника, порву шлюху на части!
Я слышу, как от удара его сапога жалобно всхлипывает деревянная кровать. И вот наконец раздается самый дорогой для моего сердца звук: хлопок закрывающейся двери. Маркус ушел."

Этого молодого мужчину я уже видела сегодня на нашей свадьбе. Он провожал Ролдэна у свадебной кареты и сидел рядом с ним за столом. Кажется, его зовут Элион. Я так сходу вспомнить точно его имя не могу.

Мы оказались между двух настенных факелов, поэтому в этом месте царит сумрак. Из-за этого его глаза кажутся такими же черными, как у Ролдэна. Но в этих глазах не горит огонь, а только непроглядная тьма.

В отличии от Дракона у Элиона нос более острый, а подбородок, так вообще нарисован мягкой плавной линией. Губы слишком тонкие, как две змейки. Он кажется мне слишком слащавым и приторным, словно торт сверху еще и сахаром посыпали. В нем нет внутреннего стержня, он скорее похож на липкий пластилин.

Но есть и ещё то, что меня в нём пугает: его плечи пусть и не такие широкие как у Дракона, но тоже не маленькие, да и рост вполне приличный. Я рядом с ним выгляжу слишком хрупкой и маленькой, беззащитной. Я сейчас словно воробей перед коршуном.

Я быстро оборачиваюсь, чтобы позвать на помощь, но, позади только длинный пустой коридор с черными проемами окон, наполненный колышущимися тенями. Теперь мне по-настоящему становится жутко.

Тонкие губы Элиона искажает похотливая ухмылка, и он снова нахально касается моей щеки. Стоит мне снова ощутить на своей коже его пальцы, как с моих губ тут же невольно слетает:

— Что ты делаешь?! — взвизгиваю я, так что эта фраза разносится по всему коридору, но дальше мой голос срывается от ужаса и возмущения. — Прекрати!

Я пытаюсь оттолкнуть его, упираясь ладошками в его мощный пресс, как в стальную плиту. Я прикладываю всю силу, что у меня есть, даже руки начинают дрожать, а ему достаточно лишь положить обе ладони мне на плечи, чтобы я оставалась на месте.

Я продолжаю отчаянно упираться, нервно упрямо повторяя:

— Пусти меня!

Он перехватывает меня сзади за шею одной рукой, чтобы другая оставалась свободной. Я понимаю для чего он это делает, и меня пробивает нервная дрожь от макушки до пяток. Элион это замечает и только усмехается, похоже мои тщетные попытки освободиться его только забавляют.

Его прохладные пальцы, пахнущие чем-то удушливо-сладким, продолжают свое путешествие по моей шее. Другой рукой он теперь даже касается моих губ, жёстко сминая их, словно хочет стиреть их с моего лица.

Я пытаюсь увернуться, и в отчаянье бью его по руке. Но это, конечно же, не причиняет ему никакого вреда. Хотя польза всё же есть. Он, видимо, наигравшись со мной, ни слова не говоря, бросает на меня насмешливый взгляд, отпускает и просто уходит в темноту коридора.

Я еще секунду стою, приходя в себя. Что это было? Потом тревожно оборачиваюсь, чтобы проверить, что он точно ушел. Коридор, к моему облегчению, пуст, только факелы с пляшущими языками пламени, разгоняют темноту.

Я обнимаю себя руками, пытаясь успокоится, и бреду дальше по коридору.

Мне холодно и одиноко. Я чувствую себя беззащитной в этом замке. Любой может причинить мне боль, и никто меня не защитит. Мне кажется, что солнце больше не взойдет никогда. Оно осталось там в отцовском доме, а здесь меня ждет только тьма.

И вот наконец спасительная дверь, на которой новые родственники вырезали герб нашего рода. Я прижимаюсь к нему щекой, словно он может защитить меня от предательства и несправедливости вокруг. Кажется, что от него исходит что-то родное и теплое. Я стою так пару минут, пока, наконец, не нахожу в себе силы отлепиться от него.

Я не вернусь в ту комнату, не лягу с Ролдэном в постель, на которой лежала другая женщина. И пусть делает, что хочет!

Я вздергиваю подбородок. В конце концов, пусть в моем роду и нет Драконов, но мы ничем не хуже, чем род Ролдэна. У меня тоже есть гордость. И он меня сейчас унизил.

Я вхожу в свою комнату. Свечи колеблются в сумраке неясным светом, отчего предметы отбрасывают уродливые длинные тени. Мрачная атмосфера в комнате идеально соответствует тому, что у меня сейчас внутри.

Мое свадебное платье, словно издеваясь надо мной, довольно поблескивает жемчугом и бусинами, лежа на стуле.

Еще какие-то минуты назад я радовалась, что оказалась Истинной для Ролдэна и прошла с ним, держась за руки, под сводами Золотого храма. Для меня как музыка прозвучали слова жреца: «Судьба объединила вас навеки».

Это белое платье еще минуты назад казалось мне символом нашей долгой и счастливой жизни, а вот сейчас я понимаю, что на самом деле оно символ, возможно, долгой, но скорее всего несчастливой жизни. Я теперь не жена, а пленница Дракона.

Истинной нельзя уйти от Дракона: он её везде найдет. Да и куда мне идти? Вернуться в дом к отцу, который был счастлив, что удачно пристроил всех своих дочерей, и навлечь на него позор?

Я так и вижу «Вестник королевства», который пестрит заголовками: «Такое случилось впервые! Истинная вернулась в отчий дом и опозорила и свою семью, и Дракона!», «Истинная не захотела жить с Драконом. Позор ей! Она нарушила древние законы!».

Мою семью будут обсуждать в каждом доме: от крестьянской избы до замков. Я тогда точно останусь в памяти народа навеки. Это прилипнет ко мне навсегда. И спустя годы, все еще будут тыкать в меня пальцем: «Это та, что ушла от Дракона».

Хотя о чём я? Ясно, как божий день, что отец вернет меня сюда обратно и даже спрашивать не станет.

Как же сейчас мне хватает мамы, которая слишком рано покинула нас. Моей милой доброй мамы, чтобы сейчас прижаться к её плечу, вдохнуть родной запах и рассказать о том, что её дочь попала в страшную беду. Выплакать все обиды, почувствовать её теплые руки на своих волосах.

Я падаю на кровать. Слез больше нет. И теперь я просто лежу, отвернувшись от двери и смотрю на холодную белую стену. В голове больше нет мыслей, и даже злиться на Ролдэна я не в состоянии. Я слишком устала, словно выгорела изнутри.

Часы на стене цокают длинными стрелками. И вот уже и полночь. Только сейчас мне положено стоять перед дверью Дракона, но я не хочу туда идти, и он меня не заставит. Так что я продолжаю лежать на кровати, прижимаясь щекой к холодному шелку подушки.

Дверь открывается, и Ролдэн сам появляется на пороге.

Мне даже поворачиваться не нужно, чтобы понять, что это он. Я спиной чувствую, как по мне скользит взгляд его черных глаз.

Ну, конечно, если я не пришла к нему — он придет ко мне. Наивно было думать, что будет как-то иначе. У меня даже дверь в комнату не запирается. Так что его могло остановить?

— Ты что же вздумала заставить меня бегать за тобой? — его голос звучит холодно и раздраженно. Он заполняет всю комнату, отражаясь от предметов. Кажется, что его голос даже проникает внутрь меня, заставляя по коже пробежаться волну мурашек.

Я слегка поворачиваю голову, чтобы следить за ним. Видеть я его не хочу, но страх заставляет меня следить за его действиями. Мы снова хищник и его жертва.

Хотя что может сделать хрупкая лань против мощного агрессивного льва?

Лицо Ролдэна сейчас словно высечено из мрамора: холодное и жесткое. Еще и тени от свечей подчеркивают острые скулы, ложатся черными кругами под глазами, превращая их в две бездонные пропасти.

На его широких плечах едва держится белая рубашка, которая не застегнута, а просто накинута. Пустые рукава свободно болтаются в воздухе.

Брюки сидят слишком низко, так, что даже видна пара черных волосков.

Я невольно задерживаю взгляд на его на прессе. Его рельефная поверхность с шестью ярко выраженными кубиками напоминает горный ландшафт с его пиками и долинами.

Мой взгляд опускается ниже, и я краснею и смущаюсь. Я не видела раздетых мужчин, поэтому мне неловко.

Он делает шаг ко мне и грубо хватает меня за руку, заставляя сесть.

— Отпусти, — я дергаю рукой, пытаясь вырваться, но из его хватки это невозможно. Моя рука в его ладони как тонкая веточка.

— Могу и отпустить, — усмехается Ролдэн, и, действительно, отпускает. На моей белой коже остаются красные отпечатки его пальцев.

— Так, лучше? — в его голосе звучит какая-то язвительная забота, но я принимаю её за чистую монету.

— Да, — я растираю кожу, которая болезненно саднит. Во мне тлеет надежда, что я все же увижу сейчас того милого Ролдэн, которого я видела в детстве в нашем замке. И этот кошмар закончится.

Но его красивые, чётко очерченные губы зло кривятся, и я с ужасом понимаю, что это только начало. Он играет со мной как кот с мышью. Прямо как Элион в коридоре. Может мне стоит рассказать Ролдэну, о том, что произошло? Но я прихожу к выводу, что будет только хуже.

— Ну, что, милашка, начнем? Ты знаешь правила: моя мать должна убедиться в том, что твой отец не подсунул нам испорченный товар, — напоминает он.

Ролдэн садится рядом. Слишком близко. Матрас продавливается под его весом, и я едва удерживаюсь, чтобы сидеть ровно, а не завалиться в бок на его плечо.

— Я не товар, — огрызаюсь я, пытаясь отодвинуться.

— Тебя же продали, детка, значит ты товар. И нечего ломаться и корчить из себя невинность.

Он смеется.

Я ничего не понимаю. Что он несет?!

— О чем ты говоришь? — Я смотрю ему в глаза, пытаясь там разглядеть: шутит он так или говорит серьезно.

— О, а ты хорошо играешь свою роль, — продолжает он.

Какую, к черту, роль?! Может он пьян? Хотя выглядит вполне нормальным.

— Я абсолютно не понимаю, о чем ты говоришь! — обиженно повышаю голос я, чтобы да него дошло.

Я, действительно, не понимаю. Но он почему-то мне не верит.

— О, очень натурально вышло, — снова смеется Ролдэн, и я думаю, что он все-таки пьян.

Тогда и нет смысла с ним разговаривать, но я все же не могу удержаться:

— Я теперь твоя жена, ты согласился с этим перед Небесами. Не понимаю почему ты так со мной обращаешься? Говоришь какие-то глупые вещи. И та женщина в твоей постели. Так не должно быть…

— А ты знаешь, как должно быть? — ухмыляется он и наклоняется ко мне поближе. — Откуда такие познания у нежного персика?

Все эти обращения «детка», «милашка», «персик» звучат от него вульгарно и неприятно, будто он решил подцепить незнакомую девушку на улице.

Он пристально смотрит мне в глаза, словно хочет там увидеть ложь и дает время признаться.

Но это полная ерунда! Мне не в чем признаваться! Мне хочется закричать ему в лицо что то, что он говорит и делает совсем неправильно! Чтобы он понял, как ранят и обижают меня его слова. Я ведь столько лет только его ждала!

Но он внезапно хватает меня за горло. Я давлюсь словами и судорожно вцепляюсь в его руку, пытаясь сделать вдох.

— Ты мне не хочешь ничего рассказать? Например, что по такому случаю тебе восстановили девственность ведьмы?

Он легко приподнимает меня и откидывает в угол кровати, как вещь.

Я неуклюже падаю набок, стараясь удержать рукой ночную рубашку, чтобы она не задралась. Вбитые насмерть в голову правила приличия, даже в такой ситуации дают о себе знать.

Я не ударяюсь о спинку кровати только потому, что там лежат подушки. Я сразу же вжимаюсь в них, как в спасательный круг, стараясь отползти от него подальше. Внутри теперь всё холодеет при одном взгляде на Дракона. Но мне надо ответить… оправдаться.

— Нет… — шепчу я срывающимся голосом, и пытаюсь, дрожащей рукой растереть горло. Как он вообще мог такое подумать?! Мне не нужен позор на все королевство.

— Это хорошо, — равнодушно кивает он, будто этот факт ему по большому счету безразличен.

Он поднимается и сбрасывает с плеч свою рубашку, обнажая мощный торс. Она покорно стекает по его коже белой шелковой волной на пол.

До меня доходит, зачем он это делает, и меня пронзает ужас. Я не хочу его и боюсь, но вряд ли Дракона это интересует. Ему нужна простыня с моей кровью, и он ее получит любой ценой.

И тут дверь неожиданно приоткрывается в нее просовывается голова девушки с длинными волнистыми рыжими волосами и вздернутым капризным носиком.

— Ну что ты так долго возишься с ней, милый? — недовольно спрашивает она. — Делов-то на пять минут. Скоро же твоя мать потребует принести доказательства её невинности.

Она смотрит на меня, так словно я собачонка, которую приютили из жалости. И продолжает, хихикнув в кулачок:

— Хотя я тебя понимаю: на неё без слез смотреть невозможно.

— Марика, уйди и не лезь в мои дела!

Ролдэн недовольно морщится.

— Ухожу, — беззаботно произносит девица и закрывает за собой дверь.

Это была она! Я её узнала. Та, что недавно лежала в постели с моим мужем. И она его назвала «милый»?! Как это понимать? Внутри меня снова поднимается негодование.

И как она смеет вот так заглядывать в мою спальню?!

Я набираюсь мужества и произношу довольно ровным тоном, чтобы не выдать свои чувства:

— Кто она? И я… не хочу, чтобы ты с ней спал.

Со стороны это, наверное, выглядит довольно жалко, потому что я все еще пытаюсь спрятаться от него в подушках.

— Как мило, — язвительно произносит Дракон. — Она не хочет… А тебя никто и не спрашивает. Может ты еще не поняла, но тебе вообще стоит открывать свой рот поменьше. И тогда, когда я разрешу.

Он подходит и больно хватает меня пальцами за подбородок, а потом притягивает к своему лицу:

— Это не твой дом. Это твоя тюрьма, — он произносит это почти шёпотом, но от его голоса мурашки бегут по коже.

Но я не готова сдаться. И этот человек еще какие-то часы назад был любовью всей моей жизни. Сейчас мне в это даже не верится.

— Я могу уйти. У меня есть свой дом! — шепчу я, сдерживая слезы, хотя и понимаю, что это во мне просто говорит отчаянье. Я этого не сделаю: не подведу отца.

— Глупая девочка еще думает, что у неё есть дом, — усмехается снова Ролдэн. — Да твой отец был рад избавится от тебя. Ты последняя, кто висел на его шее. Дочери — это такая обуза. С ними столько возни. Теперь он отдаст управление северными землями двоюродному племяннику моей матери. И не только управление, а в придачу Старлинг получит и ваш фамильный замок.

Я задыхаюсь от этой новости и даже пропускаю мимо ушей его обидную фразу про дочерей.

В голове эхом отдается: «И ваш фамильный замок». Мой дом! Только не это! И почему отец решил всё отдать именно Старлингу? Он же ненавидит нашу семью. Можно было, например, Минерам — нашим дальним родственникам. Они очень милые люди. Я бы точно могла к ним в гости приезжать. Хотя о чём я?! Я даже не представляю, что теперь меня ждет впереди.

То, что отец решил оставить пост управляющего, я могу понять. У отца по большому счету нет выбора: он уже старый и много пьёт в последнее время, совсем не занимаясь делами, которые явно стали ему в тягость. И у него, действительно, только дочки. Передать управление ему некому.

Но Старлингу?! Почему он сделал такой странный выбор? С этой семьей мы и не общались толком.

Отец совершает глупость, и это очевидно должно быть даже ему.

И если отец отдаст замок, то сам он где будет жить?

Почему отец ничего не рассказал о своих планах мне и сестрам? Не хотел расстраивать?

Знал бы он, что эта новость меня сейчас не просто расстроила, а убила.

Я оказалась в ловушке: своего дома у меня теперь больше нет.

Мне хочется забиться в угол и рыдать. Я даже думаю о том, что лучше бы я ничего не знала. Пусть я бы и никогда не вернулась в дом отца, но могла хотя бы мечтать об этом. А сейчас у меня словно выбили почву из-под ног.

Но Дракона другие планы на меня и ждать, пока я отойду от этой новости, он не собирается.

Ролдэн выдергивает меня, словно котёнка из моего укрытия среди подушек и бросает на кровать. Я падаю на спину и собираюсь было подняться, даже успеваю сесть, но он легким толчком опрокидывает меня назад.

— Лежи и не дергайся! — предупреждает он.

Я смотрю на него со страхом, и вся дрожу, тревожась о том, чего от него ждать дальше. Вряд ли он будет проявлять хоть какую-то осторожность. Мне хочется отползти назад в своё укрытие, но я не решаюсь.

Он склоняется надо мной с кривой ухмылкой на губах. Я пытаюсь сильнее вжаться в матрас, и тут моя ночная рубашка с треском рвется под его сильными руками. Я предстаю перед его взором обнаженной и беззащитной.

Я судорожно пытаюсь чем-нибудь прикрыться. В отчаянье я вцепляюсь в край сбившегося в сторону покрывала и тяну его на себя, но он не позволяет. Дракон перехватывает мою ладонь и вырывает из нее ткань. У меня не получается удержать скользкий шелк, и он утекает из моей руки.

Ролдэн прижимает мои плечи к грубому материалу белой ритуальной простыни. Я чувствую его сильные ладони на своём теле и просто огромный вес, словно надо мной навис бездушный гигантский кусок скалы с острыми краями.

Теперь я распята под ним.

Мои мышцы настолько напряжены, что еще секунду и их начнет сводить судорогой. Глаза широко открыты. Я ожидаю сейчас всего чего угодно: грубости, боли. Я уже даже представляю, какие гигантские синяки от его рук останутся на моей нежной тонкой коже. Я бы даже визжала от ужаса, если бы спазм не схватил мое горло.

Но Ролдэн вдруг смотрит мне в глаза и словно ломается, видя в них ужас и панику. Он склоняется и нежно касается губами моей выступающей ключицы.

Я совершенно теряюсь: только что он выглядел как тот, кому совершенно не важны ни мои чувства, ни мои ощущения, и вот он уже совсем другой.

Может это была какая-то проверка? Я до конца пытаюсь воскресить свои розовые мечты.

Он скользит губами по моей груди и опускается все ниже. И хотя я обижена, растеряна и испугана, по телу расплывается тепло, скатываясь куда-то вниз.

Успокаивающие мысли текут в голове, как река. Может для него все тоже произошло слишком неожиданно? Он же тоже меня не знает.

Может это какая-то случайность, что та девушка оказалась в его постели? Он её довольно грозно выпроводил из моей комнаты, а это хоть что-то да значит! Наверное, она сама к нему пристала, а он не смог отказать, но потом всё осознал!

Я все ещё ищу ему оправдание. Слишком невыносимо думать, что в моей жизни больше не будет тепла, заботы и уюта.

Я даже не замечаю, когда он стягивает с себя брюки. Брошенные его рукой в сторону, они летят прямо на мое свадебное платье.

Он плавно разводит мои колени, пока я смотрю в его лицо широко раскрытыми глазами и нервно сминаю пальчиками покрывало, но уже не смея закрываться от Дракона.

Ролдэн входит в меня резко, одним движением. Боль вспышкой бьёт внутри живота и расходится волной по ногам. Я вскрикиваю, и он останавливается: дает мне передышку. При этом пристально смотрит мне в лицо, ждет, пока я успокоюсь.

Я словно слышу в тишине комнаты его голос:

— Я буду осторожен, — хотя он и не произносит ни слова.

Меня затапливает нежность к нему. Все же это была какая-то ошибка. И теперь он все осознал. Он будет чудесным мужем.

Я провожу пальчиками по его гладкой щеке. Он смотрит на меня нечитаемым взглядом, но от прикосновения не уходит. Я вижу в этом хороший знак.

Ролдэн в этот момент прекрасен. Его глаза затуманены, а четко очерченные губы сжаты в полоску. Черные блестящие волосы падают вперед, как грива элитного жеребца.

Боль внутри меня почти стихает. И он снова начинает двигаться. Его каждое движение настолько осторожное, что я думаю, что у моей сказки все же будет счастливый конец.

Я довольно выдыхаю и расслабляюсь, отдаваясь в его руки. И в этот момент по моему телу пробегает сладкая дрожь, и Ролдэн следом коротко выдыхает, заполняя меня изнутри.

Я ожидаю, что он обнимет меня после всего и успокоит, но он только поднимается, быстро надевает брюки и командует:

— Вставай с кровати!

Я в растерянности пытаюсь, запахнуть на себе разорванную ночнушку. Вставать очень неудобно, потому что куски материала, так и норовят разойтись и показать то мою грудь, то живот. Я смущаюсь, замечая, что несколько капель крови попали и на ночнушку.

— Быстрее, — злится Ролдэн, видя, что я никак не могу справится с разорванным материалом.

Не выдержав, просто грубо хватает меня за плечо и ставит на ноги. Я невольно взмахиваю руками и выпускаю остатки своей ночной рубашки из ладошек.

И вот я снова оказываюсь почти обнаженная перед ним. И теперь его оценивающий похотливый липкий взгляд неприятно скользит по мне, словно я для него лишь кусок мяса.

Я быстро хватаюсь за рваные края и стараюсь свести их вместе.

У меня сильная слабость и немного кружится голова, мне очень хочется прилечь, но я стараюсь стоять прямо. Так должно быть или со мной что-то не в порядке? Жаль, что в этом доме никто не ответит мне на эти вопросы. В замке у меня нет близкого человека, с кем я могла бы поделиться своими переживаниями.

Ролдэн резко распахивает мой шкаф так, что дверка глухо стукается об стену. Вешалки одна за другой сдвигаются в сторону его рукой, пока он быстро осматривает и перебирает одежду.

— Надевай это, — в меня летит черная ночная рубашка. — Ты больше не невинна!

Я пытаюсь поймать её, но у меня всего две руки, и они обе заняты, так что ночнушка падает на пол у моих ног. Ролдэн неприязненно смотрит на меня. Но я уже даже не оправдываюсь. Не вижу смысла.

Я смотрю на уродливую ночную рубашку, которая кучей лежит на полу, и всё что я понимаю: в ней я буду выглядеть как старуха.

Он быстрым шагом идет к двери, распахивает её настежь и громко командует, так что слышно на весь коридор:

— Заберите простынь и отнесите моей матери!

Никто не откликается.

— Сдохли вы там все что ли?! — злится он. Ему явно хочется побыстрее избавиться от этой повинности.

Тут же довольно пухлая девушка-служанка в белом чепчике, мешковатой кофте из грубой ткани и длинной серой клетчатой юбке с виноватым видом вбегает в комнату. Она держит на сгибе руки новую простынь. На меня она даже не смотрит, а вот Ролдэн без рубашки удостаивается её быстрого взгляда.

Он замечает её интерес, самодовольно улыбается и скользит взглядом по её большой груди, которую не скрывает даже бесформенная широкая кофта.

А потом делает шаг к ней. Он что же решил заняться "этим" со служанкой прямо у меня на глазах?!

Но, к счастью, Ролдэн только игриво от души хлопает её по пышной попе.

Служанка кокетливо стреляет глазками в сторону моего мужа. Она даже не краснеет от такого наглого жеста со стороны хозяина замка.

Да и то, что я это всё вижу, похоже никого здесь не волнует.

Девушка ловко перестилает кровать и забирает ту простынь на которой теперь кровью написано, что Истинная Дракона была невинной.

Я устало сажусь на край кровати: раздавленная и потерянная. Я еще пытаюсь удерживать рваные края ночнушки. Разорванная ночная рубашка на мне похожа на мою разорванную в клочья жизнь. Теперь мне ясно, что всё будет идти дальше так же, как и началось, а остальное лишь мои глупые мечты.

Ролдэн не намерен оставаться со мной в комнате ни секунды. Он резко поднимает с пола свою рубашку, но на этот раз надевает её и застегивает на все пуговицы, словно хочет отгородиться от меня.

— Завтра с утра прием. Надеюсь, ты помнишь, — холодно напоминает он мне.

— Может ты… — начинаю я говорить голосом.

Я сама не знаю, чего хочу от него. Внутри только пустота и глухое отчаянье. Я не знаю, что мне дальше со всем этим делать. Но он понимает это по своему.

— Что? — он резко разворачивается, перебивая, и не понимающе смотрит на меня, будто я сказала какую-то глупость. Потом до него доходит, и он уничтожает все те крохи нежности, которые минуты назад были между нами.

— Не обольщайся! Такого больше не повторится, — он забивает последний гвоздь в крышку гроба моей умершей надежды.

Ролдэн выходит, а я остаюсь в полном недоумении. То, что он был нежен со мной, он считает ошибкой?

Раньше он мне казался совсем другим, или я просто не разглядела по своей юности и неопытности за красивым фасадом жестокого человека.

Он бывал у нас в гостях один раз, когда я была еще совсем маленькой. Мы с его семьей какие-то дальние родственники по женской линии. Одна из моих прабабушек была Истинной, так что они нам не совсем чужие.

Я еще тогда не знала, что нас сведет судьба и история повторится.

Я четко помню, когда в первый раз увидела его. Тогда мама была еще жива.

В тот день в замке было много суеты. В ожидании гостей слуги мыли полы, вытирали пыль, расставляли тарелки на столе. Я бегала среди них и всем мешала.

Я заглядывала под столы, переставляла с важным видом тарелки и сообщала лакеям о том, что они забыли расставить стулья ровно, хотя сама же и задевала ножки стульев, отчего они сдвигались. На меня, конечно же, никто не обращал внимания, хотя я считала, что без меня у них ничего толкового не выйдет.

Мамин голос слышался в разных углах замка: вот кто, действительно, руководил всем.

Я строила из себя командира, пока меня не утянула в наши комнаты старшая сестра Софи. Она заплела мои длинные волосы в косы и уложила их, украсив цветами. Нарядила меня в голубое платье с рюшами и чмокнула в лоб.

— Ты похожа на большую куклу, — сообщила она мне.

— Я никакая ни кукла! Мне уже восемь, и я взрослая! — возмутилась я.

— Ну, да, почти невеста! — подыграла мне сестра.

Я расцвела от счастья от этой фразы.

— Значит мне нужен жених! — выдала я. Какая же я невеста без жениха?

Сестра только рассмеялась:

— Он появится в нужный момент.

Я решила, что не буду ждать нужного момента, а найду его сама!

И тут на улице затрубили фанфары, оповещая всех, что гости уже приехали.

Я кинулась со всех ног к лестнице, чтобы выбежать на улицу и первой встретить гостей.

— Постой, Лаура, — сестра поймала меня за руку. — Я знаю чудесное место, откуда тебе всё будет хорошо видно.

— Ты уверена? — с сомнением переспросила я. Все же мне хотелось рассмотреть гостей поближе, а может даже в чем-нибудь и поучаствовать.

Сестра похлопала рукой по подоконнику:

— Отсюда ты сможешь увидеть и карету, и стражу, а если побежишь сейчас вниз, то не увидишь всю картину целиком.

Я цокнула язычком: мне хотелось быть и тут, и там одновременно.

— Давай же, Лаура, залазь на подоконник, а то всё пропустишь, — сказала Софи хитро улыбаясь.

Я вздохнула и забралась на подоконник.

Сейчас-то я понимаю, что она это сделала, чтобы я не испортила встречу гостей.

Во дворе нашего небольшого замка уже стояли мои родители и слуги, ожидая гостей.

Я увидела, как сначала через большие ворота во двор въехал стражник. Он держал в руках древко, на котором развевался зеленый флаг с гербом, сообщая всем, что прибыл Дракон.

За ним появилась белая карета с золотыми вензелями. А потом еще с десяток сопровождавших её стражников.

Вся эта процессия замерла в центре двора.

Из кареты сначала вышел мужчина в зеленом камзоле. Он с улыбкой приветственно кивнул моим родителям, а потом подал руку женщине в пышном платье, украшенном бантами. И только когда они вышли, из кареты появился молодой человек — их сын.

Молодой человек одним движением закинул черные волосы за спину, а выбившиеся прядь заправил за ухо. Его осанка была горделивой, а взгляд высокомерным. Он снисходительно осмотрел двор, а потом с едва заметным недовольством посмотрел на моих родителей, которые встречали гостей во дворе.

— Похоже Ролдэн не очень хотел к нам ехать. Наверное, родители его заставили, — сказала Софи, разглядывая молодого человека.

Я пожала плечами. Я-то уже всё решила. Вот он мой суженный и другого мне не надо!

Я заерзала на подоконнике. Мне надо было срочно бежать и сообщить ему об этом, пока вредная дочь кухарки его у меня не увела. Она всегда моих мух, которых я долго ловила по двору замка, из банки воровала. Но мама не хотела с ней разбираться за такое наглое поведение.

Стоило сестре отвернуться, как я ускользнула из-под её опеки.

Пока гости заходили в главную столовую, я хотела проскользнуть за ними, скрывшись за пышной юбкой одной из дам, но мама меня поймала и погрозила пальцем.

— Детям здесь не место, — сказала она.

Пришлось отступить. Меня сдали на руки нашей старой няньке. Но это для меня была не проблема. Она слишком медленно ходила, чтобы угнаться за мной. Так что уже через пару минут я снова была у дверей столовой и заглядывала в щелку через чуть-чуть приоткрытую дверь.

Мне было обидно, что меня не пустили в столовою, потому что даже мою среднюю сестру Алисию посадили за стол с гостями. И она сейчас чинно восседала за одним столом с моим кумиром, пусть и на другом конце стола от него. И даже Софи, оставила заботу обо мне и сидела со всеми.

А я ведь тоже могла бы сесть прямо рядом с ним. На место нашей дальней родственницы, которая сейчас заняла моё место рядом с Ролдэном. Ей же не нужен жених! Она же совсем старая!

Но я все равно придумала, как с ним познакомиться. Я решила караулить его у дверей всё время, пока идет банкет, чтобы не пропустить момент, когда он выйдет из зала. Все сидели за столом, так что опасаться мне стоило только няньки, но я надеялась, что она меня нескоро найдет.

Ждать пришлось почти час, сидя на твердом полу, но я настойчивая. Я периодически подглядывала в едва приоткрытую дверь, чтобы не упустить важный момент.

Ролдэн всё время с унылым видом ковырялся в своей тарелке. Ему явно были не интересны разговоры взрослых, а вот я бы с удовольствие послушала, о чем они говорят, но из-за эха в зале все звуки сливались в единый фоновый шум.

В конце концов, ему явно надоело сидеть со всеми, и он встал и пошел к дверям, за которыми таилась я. У меня радостно забилось сердце. Мой план удался!

Стоило ему оказаться за дверью, как я кинулась к нему и обняла за ноги, не давая сделать следующий шаг. Он мягко попытался меня отодвинуть, но сила моей детской любви была сильнее!

— Ты теперь никуда не сможешь от меня сбежать! Ты мой жених! — уверенно заявила я, глядя на него снизу вверх.

Он лишь удивленно приподнял бровь и усмехнулся. И тут мне все испортила старшая сестра.

— Лаура! Не приставай к гостям! — Софи выбежала в коридор из столовой вслед за Ролдэном. Её явно послала мама, чтобы гость не оставался один и не заблудился в замке.

— Извините, господин Ролдэн, она у нас слишком подвижная. Не успеваем уследить, — начала оправдываться она.

Сестра сделала реверанс, а потом дернула меня за руку, отрывая от жениха.

— Ничего, — вежливо улыбнулся ей Ролдэн. Но моя сестра неожиданно порозовела под его взглядом. Мне это крайне не понравилось. Так у меня всех женихов уведут!

— Пойдем я тебя няне передам, — она потянула меня из комнаты. Я, конечно, сопротивлялась, но она была сильнее.

Пришлось идти. Но напоследок я повернулась и заявила:

— Помни, ты теперь мой!

Ролдэн только снова улыбнулся в ответ. И я посчитала, что так он выразил свое согласие, а значит проблема решена и спокойно пошла за сестрой.

Все эти годы я помнила его улыбку. Мой отец с матерью часто ездили в гости к его родителям, меня, конечно же, не брали. По приезде вечером в гостиной под весёлый треск дров в камине они обсуждали, что видели, а я подслушивала под дверью.

Так я узнавала о своём, суженном все новости. Родители часто сетовали на то, что молодой Дракон нарушает правила. На совершеннолетие Дракону было положено явиться к главному магу, чтобы он сообщил ему имя его истинной пары, но Ролдэн не пошел.

И я была этому рада: если бы он женился, я не смогла бы больше о нём мечтать.

Мама говорила папе, что Ролдэн вырос слишком своенравным, и родители не могут найти на него управу. И то он не пошел к магу может даже к лучшему, потому что к семейной жизни он точно не готов.

На ярких глянцевых страницах «Вестника королевства» то и дело мелькали его фотографии с охоты или турниров.

Одно из них даже висело у меня над столом в комнате. Ролдэн на нем сидел на черном жеребце, которой покорно склонил голову, подчиняясь седоку. Я часами рассматривала широкие плечи Ролдэна, узкие бедра, смотрела в лицо с правильными чертами. Иногда даже пальчиками гладила его по голове.

А под кроватью я хранила другую фотографию, чтобы её никто не нашел. На ней Ролдэн стоял на поле по пояс раздетый и потрясал в воздухе щитом с гербом и копьем. Он вышел победителем в турнире, и вокруг него на земле лежали его противники.

Его черные волосы развевались на ветру. На руках вздымались буграми литые мышцы. На загорелом лице ярко выделялась белозубая довольная улыбка, а на скулах были видны две полосы, нарисованные черной краской. Он напоминал на этом фото древнего варвара.

Это была неприличная фотография, как сказала мне сестра, поэтому я только украдкой, забившись в самый дальний угол сада могла любоваться его мощным торсом.

Моя мама умерла от тяжелой болезни, когда мне было шестнадцать лет.

Это был самый черный день в моей жизни. Я плакала по ночам целый месяц. Больше некому было меня поддерживать, успокаивать и баловать. Да и вообще после её смерти многое изменилось.

Её голос был больше не слышен в замке. И по началу эта тишина угнетала меня.

Отцу было тяжело управляться со слугами, и эту роль взяла на себя Софи. Но она не имела того сильного внутреннего стержня, как наша мама и была слишком мягкой и понимающей, так что слуги этим часто пользовались. В замке уже не было того порядка, какой был при маме. Да и приемы гостей прекратились. Софи не решалась никого позвать, а отцу это было и не нужно.

Иногда я видела, как по ночам в его комнате горел свет, а утром у него было опухшее лицо и от него несло перегаром. После смерти мамы он сильно сдал. Властный мужчина с гордой осанкой, сгорбился и в один момент превратился в старика.

Отец в срочном порядке выдал замуж мою сестру Алисию фактически за первого, кто посватался. Она плакала и кричала, что не хочет, но отец был непреклонен. Мы её утешали, как могли.

Свадебное платье для неё было сшито швеями на скорую руку, поэтому вышло слишком простым.

Софи достала из шкатулки с мамиными украшениями жемчужные бусы и золотую брошь с бриллиантами. Мы попытались хоть как-то украсить совсем уж скромный наряд невесты.

Я сама колдовала над её прической, закалывая каштановые пряди заколками, а Софи пудрила ей лицо и наносила румяна, чтобы не было видно, что невеста белая как полотно.

В душе, конечно, я понимала, что отец хочет как лучше, но Алисию было всё равно жаль.

Мы даже свадьбу Алисии не видели: отец отвез её жениху сам и быстро вернулся назад.

И вот остались только я и старшая сестра.

Прошли долгие два года. Отец упорно искал нам женихов, боясь, что мы так и останемся в девках.

Но, видимо, осознав свою ошибку с Алисией, решил дать нам выбор. Софи, как более покладистая, рассматривала фотографии всех претендентов, я же сразу выбрасывала их портреты. Кто может быть лучше Дракона?

Как-то она зашла в неудачный момент в мою комнату и увидела, как пачка фотографий женихов полетела в мусорную корзину.

— Что же ты делаешь? — возмутилась Софи, видя такое безобразие. — На этого посмотри.

Она вынула из корзины фотографию мужчины средних лет с острым носом и маленькими глазами.

— Это лорд Сардари. Говорят, он сказочно богат, к тому же щедрый и добрый, — она протянула мне фотографию.

На её слова я скорчила недовольную гримасу и не взяла фото:

— Фу! Он некрасивый!

Софи положила фотографию на стол.

— Ну а этот?

Сестра вынула следующую фотографию из корзины. На ней относительно молодой человек криво улыбался. На вид ему было лет двадцать пять. Взгляд у него был немного странный.

— Ты разве не видишь, что он с приветом? — возмутилась я.

— В смысле? — Софи еще раз взглянула на фото.

— В этом смысле, — я покрутила пальца у виска, показывая, что с ним не в порядке.

— Разве? — Софи вгляделась в фотографию. Бедная моя Софи совершенно ничего не понимала в людях. Она всегда была мягкой и наивной. А еще не покидала никогда замок, разве что ездила несколько раз с родителями в гости.

А мне же удалось пару раз сбежать со двора, пока закрывали ворота и поиграть у стен замка с деревенскими детьми. От них я и набралась всяких «умностей». Конечно, меня оба раза поймали и наказали, но знания-то остались.

В тот раз Софи перебрала всех, но я находила недостатки у всех, и она сдалась.

После этого случая Софи какое-то время настаивала, чтобы я все же смотрела фотографии женихов, но потом устала слушать мои отговорки. Хорошо хоть отцу не рассказала. А рассказать могла вовсе не потому, что хотела сделать мне хуже, а из добрых побуждений. Она ведь тоже считала, что мне замуж пора.

А я даже от неё скрывала, что всё еще верю в то, что стану женой Дракона. И каждый раз перед сном представляла, как мы будем вместе.

Она, конечно, не стала бы смеяться над моей наивной детской мечтой, но я боялась сглазить.

«Вестник королевства» был для меня чем-то особенным. А ни как для других моих родственников — простым журналом. В нем часто появлялись фотографии Ролдэна, поэтому очередного номера я всегда ждала с особым трепетом.

В это утро я подняла журнал и сразу открыла на разделе «Новости». И тут же обомлела.

Ролден насмешливо улыбался мне со страницы. Заголовок под ним гласил «Молодой Дракон решился!». И сразу шла статья о том, что он, наконец, пойдет к верховному магу, чтобы узнать свою Истинную, и это случится уже сегодня вечером.

Значит, родители Ролдэна всё же смогли его образумить и отправить к магу.

Я чуть не выронила журнал из рук, настолько потрясла меня эта новость. Уже завтра утром станет ясно: сбудется моя мечта, или мне её придётся оставить навсегда. С последним я была категорически не согласна. Я не представляла рядом с собой никого другого кроме Ролдэна.

Я с ужасом поняла, что если мне не повезет, то мне придется, как Софи, разглядывать лица всех этих мерзких претендентов и все-таки кого-то выбрать. А то отец, устав ждать, выберет за нас. И тогда мои мужем может оказаться даже тот, у которого мозгов совсем немного. И если всё окажется совсем плохо, меня же не заставят из мусора за замком вытаскивать фото, которые я выбросила?

— Софи, — закричала я и вбежала в холл, размахивая журналом.

— Что? — она выглянула из-за угла на втором этаже.

— Смотри, что тут написано! — я помахала журналом в воздухе.

— Говори уже, а то я сильно занята. Слуги разлили что-то липкое перед дверью моей комнаты.

— Ролдэн сегодня вечером узнает, кто его Истинная!

— Ладно, — Софи исчезла за углом, и тут же раздался её голос на втором этаже:

— А я говорю, что это надо убрать немедленно!

Меня разочаровала её реакция на эту новость, я ожидала большего. И тут с другой стороны лестницы выглянул отец:

— Наконец-то им это удалось, — сказал он с усмешкой. — Интересно, чем они его туда заманили.

Я расстроенно посмотрела на него. Ни у кого такого трепета, как у меня эта новость явно не вызвала.

Мне весь день от волнения даже кусок в горло не лез. Софи подкладывала мне в тарелку лучшие куски, а я на еду даже смотреть не могла. Так моя полная тарелка и уехала на кухню в руках одного из слуг.

А вечером я села на подоконник в своей комнате и стала вглядывалась в даль. В горизонт, на котором черный лес соединялся с темно-синим небом, усыпанным звездами.

Я думала о том, что где-то там Ролдэн прямо сейчас слышит имя Истинной, а его узнаю только завтра. Внутри жили и надежда, и неуверенность.

Уже перед сном Софи зашла ко мне в спальню и села на край кровати. Когда она, наконец, оставила за дверью все дела, то стала прежней Софи, а не задерганной домашними делами дамой.

— Я молюсь небесам, чтобы это оказалась ты, — сказала она мне ласково.

— Если это окажешься ты, то я тоже буду только рада, — сказала я искренне и прижалась к ней. От Софи шло мягкое уютное тепло. Если Ролдэн не достанется мне, то пусть это будет хотя бы Софи. Пусть хоть кто-то из нас будет счастлив.

Всю ночь я так и пролежала с открытыми глазами, уставившись в поток.

В эту ночь, я уверена, незамужние девушки по всему королевству не спали, как и я: ни в замках, ни в крестьянских избах. Любая могла оказаться Истинной Дракона.

Утром, я наспех оделась и побежала вниз к дверям, перепрыгивая через две ступеньки. Была бы жива мама она бы не одобрила такое поведение, и сейчас укоризненно бы покачала головой. Но мне было не до этикета: «Вестник королевства» мог прийти в любой момент.

Я всё утро простояла за входной кованой дверью, прислушиваясь. А когда услышала, как «Вестник королевства» упал к нам на порог, то я даже задержала дыхание, словно могла спугнуть удачу. И сама так и не решилась выйти и поднять его.

Пришлось дождаться, пока проснется и спустится в холл отец.

— Он там! — почему-то шепотом сообщила ему я и указала на дверь.

Он нахмурил брови.

— О чём ты, Лаура?

Как можно было забыть? В этом замке мне одной, что ли, это важно?

— «Весник королевства» лежит за дверью! — возмущенно сказала я. — Ты что не помнишь, что ли?! В нем имя Истинной!

— Ах, да, — он махнул рукой. — Сейчас.

Отец открыл дверь и вышел на улицу. Сквозь открытую дверь в замок тут же ворвалось лето с гомоном птиц и шелестом листьев деревьев, и прохладным ветерком.

Отец вернулся в холл с журналом, но открывать его не спешил, и я поняла почему.

— Софи! — громко крикнула я. Почему она так долго спит в такой день?! Ладно отец забыл, но она?!

— Что уже пришел «Вестник»? Что-то рано сегодня, — с этими словами Софи появилась в начале лестницы и стала стремительно спускаться по ступеням. Она даже не успела одеться. Её халат был надет прямо на ночную рубашку.

На мой гневный взгляд Софи виновато ответила:

— Уснула только под утро. Извини.

Когда все собрались, отец осмотрел свою маленькую семью и торжественно открыл журнал.

Он пролистал до нужной страницы и его брови взлетели от удивления, словно он ожидал другого результата. Он еще раз в недоумении посмотрел на страницу, будто не верил своим глазам.

Мы с сестрой уже сгорали от нетерпения. Я с волнением ждала имя Истинной, как приговора своей мечте.

— Как её имя? Говори скорее! — я первая не выдержала. Что там можно разглядывать? Имя, наверняка, написано на самом видном месте, да еще и большими буквами выделено, ведь это основная новость на сегодня.

Отец, помедлив, произнес, будто всё еще не верил тому, что написано:

— Истинная Дракона это ты Лаура!

Это было странно, но радости в его голосе было не слышно. Он только хмурил брови, явно чего-то не понимая.

Я не сразу осознала эту новость: она медленно проникала в мой мозг. А вот Софи тут же радостно прижала меня к себе и чмокнула в щеку:

— Поздравляю!

И в этот момент я, наконец, завизжала от радости. Я выхватила у отца из рук журнал, прижала к сердцу и закружилась с ним по комнате.

— Торт! Мне нужен огромный торт! — кричала я. — Мы должны это отметить!

Софи было побежала на кухню давать указания, но отец её остановил:

— Погоди, а мне вина пусть принесут, — добавил он, и Софи укоризненно покачала головой. То, что отец слишком много пил в последнее время, не одобряли ни она, ни я.

В обед, пока я и Софи наслаждались тортом, отец, конечно же, перепил, и нам пришлось уложить его спать.

После обеда я закрылась у себя в комнате и вытащила свои сокровища: фотографии будущего мужа и разглядывала их до вечера, представляя, как я буду стоять рядом с этим мужчиной на своей свадьбе. Я даже прошлась по комнате пару раз туда-сюда, будто я уже иду в Золотом храме под ручку с будущим мужем. Я высоко поднимала голову и улыбалась, глядя свысока на мнимых соперниц, которым не удалось заполучить Дракона.

Вечером во дворе раздался цокот копыт по каменному покрытию. Мы никого не ждали. Для представителей Дракона было ещё слишком рано: они не смогли бы так быстро доехать.

Я подбежала к окну. В сумерках угасающего дня гонец с гербом южных земель на флаге спустился с коня и поспешил в дом.

Я, сгорая от любопытства, выбежала из комнаты и побежала вниз в холл, чтобы раньше всех узнать, что происходит.

Но отец был уже там. Странно, но мне показалось, что он точно пытался опередить меня. Он был одет в халат, который криво наспех подвязал поясом. А из-под халата были видны голые ноги, хотя так появляться даже перед гонцом считается неприлично. И снова при взгляде на гонца на его небритом лице с покрасневшими глазами читалось удивление, словно и этого он не ожидал. Сегодняшний день явно был полон для него сюрпризов.

Молодой гонец вынул из сумки свиток, перевитый шнурком, на котором висела сургучная печать. Свиток выглядел очень внушительно и загадочно. Я просто сгорала от любопытства при одном взгляде на него. Гонец протянул его отцу. Отец взял свиток, но даже не успел развернуть, как гонец протянул ещё и фотографию. Я не успела разглядеть, что на ней изображено, хотя и старалась, вытягивая шею.

Софи опять спустилась позже всех. Отец уже в этот момент развернул свиток и читал. Я старалась и сюда сунуть свой любопытный нос, но отец раздраженно отвернулся от меня.

— Что происходит, отец?! Что там? — Мне надоело находиться в неведении.

Отец обернулся и огорченно выдохнул:

— Какая же ты невоспитанная, Лаура! Ты нас точно опозоришь в замке Дракона.

Мне стало стыдно за свое поведение, и я от него отошла.

— Подожди, — Софи мягко взяла меня за руку. — Дай ему дочитать, и мы всё узнаем.

Отец снова отвернулся от нас и уткнулся в свиток.

— Хорошо, — сказал он вслух кому-то неведомому. — Можно и так.

Это было странно.

— Вот твой жених, Софи, — он протянул сестре фотографию.

Она с опаской взяла фото и посмотрела на него. Я, конечно, тут же присоединилась к ней. Жених на фото явно был староват, да и красотой не блистал. В черных волосах виднелись седые пряди, а лицо было покрыто сеткой тонких морщин.

— Но он же старый. Может… — начала было Софи, с тоской глядя на отца.

— Это не обсуждается! — оборвал её отец. — Он не кувшин, и тебе из него не пить. Ты и так в девках засиделась. Хватит женихов перебирать! Он наместник Дракона — управляющий южными землями! Думаю, этого достаточно. Не создавай мне лишние проблемы!

Он говорил так жестко, что стало ясно, что у Софи выбора нет. Придется брать то, что само идет в руки.

Я заметила, как слезы блеснули в её глазах, и погладила её по руке: мне было её жаль. И хотя в последнее время отец постоянно был нервным и раздражительным, в этот вечер он переходил все границы. Явно что-то происходило, о чем не знали ни я, ни Софи.

Спросить у отца я не решилась. А он только кивнул гонцу:

— Передай, чтобы присылали свадебную карету. Невеста согласна.

Гонец кивнул в ответ и направился к дверям.

После того, как он ушел, отец повернулся к Софи и строго сказал:

— Готовься к свадьбе. У тебя три дня.

Она молча склонила голову, стараясь скрыть покрасневшие глаза, и украдкой снова взглянула на фото жениха. Понятно, что никакой радости она не испытывала. Мало того, что жених уже начал седеть, так еще и сверкал двумя залысинами спереди. А еще его уродовала большая родинка на щеке. Чему уж тут радоваться?

Я проводила Софи до её комнаты. У дверей я поцеловала её в щеку, больше утешить я её ничем не могла. Она только грустно улыбнулась мне в ответ.

Утром меня разбудил шум во дворе замка. Я тут же бросилась к окну. Это точно приехали за мной!

Я увидела, как во двор въехала большая свадебная карета с белой крышей и позолоченными боками. А за ней, как муравьи тянулись пять карет поменьше. Стражники на лошадях, сопровождавшие эту вереницу карет, заполонили весь наш двор.

Я натянула на себя первое попавшееся платье. Я даже волосы не стала укладывать. И побежала во двор. Мне очень хотелось посмотреть, как же выглядит внутри свадебная карета.

Оказавшись во дворе, я тут же попала в лес ног пританцовывающих лошадей. Вокруг стоял шум, состоящий из криков стражников, ржания лошадей и цоканья копыт. Несмотря на опасность получить копытом от какой-нибудь особо нервной лошади, я всё же пробралась к карете и сунула в неё свой любопытный нос. Внутри никого не было.

В карете не оказалось ничего интересного. Обита изнутри она была атласом кремового цвета. На одном сиденье лежали мягкие бархатные подушки с золотой бахромой, отливающие сливочным оттенком, а второе было просто жёстким сиденьем, обтянутым все тем же бархатом.

На окнах висели белые шторки, на которых был вышит герб Дракона золотой нитью. Карета оказалась довольно большой, чтобы вмещать невесту в платье с пышной юбкой.

Я недовольно поморщилась, потрогав атласную шторку. Я ожидала волшебную сказку, но всё оказалось слишком простым и практичным.

В остальных каретах приехали швеи и придворные дамы.

Гости постепенно выходили из своих карет и образовали пеструю шумную толпу, которая что-то требовала, выясняла и тыкала пальцем слугам, указывая какие сундуки и коробки нести в замок.

В центре этой толпы стояла покрасневшая от нервного напряжения Софи. Она едва успевала раздавать указания слугам, стараясь всем угодить. Отец с натянутой улыбкой стоял рядом и не вмешивался в процесс. Он только кивал гостям, стараясь изображать гостеприимного хозяина замка. Для такого случая он даже надел свой белый парадный сюртук, который не вынимал из шкафа уже два года. Сюртук едва сходился на нем, потому что он еще и слегка раздался вширь из-за своего пьянства.

Слуги начали затаскивать тяжелые сундуки внутрь, гости последовали за ними.

Вся суета плавно перетекла в замок: забегали служанки, показывая гостям их комнаты. В большой столовой началась такая суматоха, какой не было со смерти мамы. Слуги сновали туда-сюда с башнями из тарелок в руках, накрывая стол для завтрака. На белоснежных скатертях появлялись чашки, тарелки, вилки и ложки. Большие вазы с живыми цветами заняли свои почетные места по центру стола.

Из кухни тянуло аппетитными запахами.

Во дворе, тоже не заканчивался переполох. В конюшнях пытались разместить всех лошадей. Часть из них все же не вместилась, и их пришлось оставить под открытым небом просто на заднем дворе замка.

Я и опомниться не успела, как оказалась в этом водовороте.

Две швеи, схватив меня под руки, потащили в комнату, которую им выделила Софи для работы.

Там уже было установлено гигантское зеркало в серебряной оправе, которое было выше меня на полметра.

Восемь швей доставали из больших плетеных корзин нитки, белые атласные ленты, измерительные ленты, булавки. Все поверхности в комнате: столы, пуфики, стулья оказались завалены швейными принадлежностями.

Меня же подтолкнули к зеркалу и начали измерять, крутя словно манекен.

В эту же комнату набились еще и придворные дамы, и в ней стало совершенно нечем дышать.

— Ты должна появится сразу к церемонии в Золотом храме, — начала вещать с надменным видом без всякого предисловия густо накрашенная дама с высокой прической

— Это дама–распорядительница, — шепнула мне одна из швей, заметив мое ошеломленное лицо. — Она следит за тем, чтобы свадьба прошла идеально.

Я едва заметно благодарно кивнула. И к моей талии тут же приставили начало ленты, довольно больно ткнув в бок, и стали отмерять длину до пола.

У меня голова кружилась от всего происходящего. Слишком уж стремительно развивались события. Мне даже еще не до конца верилось, что всё это происходит со мной, и что уже через пару дней моя жизнь совсем изменится.

Время потекло стремительно: швеи ни на секунду не прерывались. Они то надевали на меня белое платье с узким лифом и пышной юбкой, то снимали, что-то ушивая и добавляя.

Дамы доставали из большого сундука синие бархатные коробочки. Открывали их и примеряли на меня драгоценности. В больших коробках хранились туфельки. Так что мне непрерывно приходилось балансировать то на одной ноге, то на другой пока их на меня примеряли. Туфельки все были белого цвета, отличались они лишь украшениями, бантами и камнями.

Иногда я замечала, как любопытные слуги заглядывали в дверь, чтобы посмотреть, что же здесь происходит.

И лишь одной служанке я порадовалась. Она зашла и небольшим поклоном сказала:

— Завтрак готов. Пройдите, пожалуйста, в столовую.

Слава небесам, у меня появилась небольшая передышка!

Дамы радостно загалдели и тут же выбежали из комнаты. Мне же пришлось еще подождать пока меня избавят от булавок. Так что в столовую я зашла последняя: голодная и задерганная.

Но и за столом дама-распорядительница стала моим проклятием.

— Много не ешь! — следила она за каждой ложкой, которую я отправляла в рот. — Платье должно сидеть безупречно.

И отодвинула от меня кусок вкуснейшего торта, который испек наш повар.

Я её просто ненавидела в этот момент, потому желудок жалобно заурчал при всех, намекая, что ему хочется кусок мяса, а не горку из листиков салата и огурцов, которые заботливо положила в мою тарелку дама-распорядительница.

Сама-то распорядительница ела так, будто ее не кормили неделю. В ее рту исчезали с приличной скоростью куски зажаренного на вертеле поросенка, сыр, рыба, грибы. А торты она ела не десертной ложечкой, а суповой.

Ее широкую талию не мог сдержать даже корсет.

Такая несправедливость вывела меня из себя, и, когда все вышли из столовой, я улучила момент и пожаловалась на это отцу, но услышала в ответ фразу:

— Терпи! Ей замуж за Дракона не выходить. И не на неё будут смотреть все гости королевства. Ты должна выглядеть идеально. Не опозорь нашу семью!

«Позор семьи» эта словосочетание висело надо мной всегда, как карающий меч, и я его ненавидела. Почему, если что-то не так сделаю я, то позор должен лечь на всех, да и если моя сестра сделает что-то не так, почему за это должна отвечать я? Глупость какая-то!

Я фыркнула в ответ на слова отца и тут же нарвалась на фразу:

— И не смей себя вести неподобающим образом! Запомни, дочка, пути назад у тебя нет. Ты должна понравится новым родственникам. Тебе там жить теперь всю жизнь. Обратно я не смогу тебя принять, потому что это испортит жизнь твоим сестрам. Помни: никто не уходит от Дракона. Держи свой характер при себе, или мы все попадем под удар.

Я пожала плечами. Почему я должна от него уходить: я же его люблю, и он меня тоже. Я ведь его Истинная, а в книгах написано, что это значит, что между нами любовь навсегда.

Ах, папа, какая же я была наивная и видела в этот момент мир в розовом цвете.

Стоило мне сделать шаг за пределы столовой и швеи накинулись на меня, словно охотничьи собаки на добычу. Я в считанные секунды снова оказалась в комнате с зеркалом. И всё продолжилось: шпильки, булавки, ленты, примерки.

Обед тоже продлился для меня буквально двадцать минут, и меня снова запихали в комнату со швеями. В то время как сама дама-распорядительница и придворные дамы остались за столом спокойно вкушать разные блюда и подошли только через час.

К вечеру я просто валилась с ног, но отдохнуть мне не давали.

— Мы так ничего не успеем, — взвизгивала дама-распорядительница при любой моей попытке хотя бы сесть на стул.

— Все! — наконец, скомандовала дама-распорядительница, когда за окном уже в темноте пели сверчки. — Продолжим утром.

И первая пошла к двери. Придворные дамы упорхнули вслед за ней. А мне пришлось задержаться еще на полчаса, пока с меня сняли недошитое свадебное платье.

Я еле добралась до своей комнаты: ноги нещадно гудели, тело, казалось свинцово тяжелым.

Но стоило мне только от бессилия сесть на кровать, как отец постучал в дверь, а потом, не дожидаясь ответа, приоткрыл её.

— И чтобы легла немедленно спать, а не болтала полночи с сестрой! Невеста с синяками под глазами, наверняка, не понравится жениху, — сказал он мне строго.

Отец окинул мою комнату подозрительным взглядом, чтобы убедиться в том, что Софи уже не пробралась сюда, и только после этого закрыл дверь.

Он слишком хорошо нас знал, потому что в детстве часто ловил на том, что вместо того, чтобы спать мы пробирались друг к другу в спальню и разговаривали всю ночь, сидя под одеялом.

Я понимала, почему он это сказал: он переживал за мою судьбу и хотел для меня лучшего, но надо же было мне с кем-то обсудить сегодняшний день!

Я сняла туфли с опухших от долгого стояния ноги и счастливо выдохнула, потом сняла платье и надела, наконец, свою уютную мягкую ночную рубашку, на которой нарисованные зайчики резвились на лужайке.

И стоило мне лечь на кровать, как в мою спальню, предсказуемо, пробралась сестра, хотя, наверняка, отец запретил и ей меня беспокоить, чтобы я выспалась и выглядела хорошо.

И как бы я не устала, я, конечно, была рада видеть Софи, и черт с ними: с синяками.

— Ты будешь самой красивой невестой в королевстве, — сказала она, садясь на мою кровать. — Платье будет точно великолепное, и ты в нем будешь такая красавица.

Она погладила меня по голове, и я прильнула к ее руке.

— Ты тоже будешь красивой невестой, — сказала я. Я искренне так считала. У Софи были красивые большие глаза, цвета ясного голубого неба, обрамленные изогнутыми черными ресницами и длинные густые темно-каштановые волосы, которые сейчас лежали мягкими волнами.

— Надеюсь, — грустно сказала Софи.

Мне было очень жаль, что Софи попался такой жених. Пусть был бы и не очень красивый, но хотя бы помоложе. А так? Что ей делать рядом со стариком?

— Ты будешь самой красивой невестой в мире! — с жаром повторила я. Мне очень хотелось её поддержать, ободрить.

Она на это ничего не ответила и переключилась на меня.

— Я так рада за тебя! Рада, что хоть одна из нас выйдет замуж за достойного мужчину! — она крепко обняла меня. Я обняла её в ответ. Я надеялась, что ей, хоть в чём-то повезет. Пусть он хотя бы будет добрым и не будет обижать её.

Вот теперь я готова была раскрыть ей свой секрет.

— Не только за достойного, — хмыкнула я. — Но и за любимого!

— Так ты всё так же сохла по нему все эти годы? Я думала, что ты уже переросла ту свою детскую любовь, — удивилась Софи.

— Нет. Я так и…

Я смутилась. По словам Софи выходило, что я так и не повзрослела.

— Тогда я рада за тебя вдвойне, — еще раз обняла она меня. И все мои сомнения рассеялись.

— Устала, наверное, весь день стоять? — спросила Софи.

— Еще как! И эта надутая курица постоянно мне указания дает, — я скорчила гримасу, изображая даму-распорядительницу.

— Ты должна стоять ровно! Подбородок подними! — передразнила я её.

Софи засмеялась.

— Она хочет как лучше.

— А мне от этого не легче, — проворчала я, потерев опухшие ступни друг о друга под одеялом.

Она поцеловала меня в лоб.

— Все будет хорошо. Отдыхай.

Софи поднялась с моей кровати, чтобы уйти.

— Мне жаль, что тебя не будет на моей свадьбе, — я поймала её за руку и прижала к своей щеке её ладонь.

— Мне тоже жаль. Я бы хотела посмотреть, как ты идешь по Золотому храму с Ролдэном. Ты уже такая взрослая, Лаура, и у тебя теперь будет своя жизнь.

Мне показалось, что в её глазах сверкнули слезы. Она поспешно выдернула свою руку из моей ладони и выбежала из комнаты.

Я еще долго лежала без сна и думала о том, что хотя я становлюсь взрослой дамой, и даже женой, мне жаль оставлять комнату, в которой прошло мое детство.

Мои куклы и мягкие игрушки уже давно заперты в большом шкафу, который стоит в углу, но мне их будет все равно не хватать.

А еще будет не хватать стульчика с резной спинкой, который у меня появился в двенадцать лет, и стола с кружевной скатертью, которую связала для меня мама, сидя вечерами перед камином.

И моих сестер, с которыми мы в детстве то дрались, то мирились. И делились секретами на заднем дворе за сараем с вилами и лопатами.

И мой дневник с чудесными бабочками на обложке, так и останется лежать в укромном уголке под кроватью.

Я дала себе клятву, что буду возвращаться в этот замок снова и снова, потому что здесь живет мое детство, моя любовь к родителям, к сестрам. Не на цепь же меня Ролдэн посадит. Я обязательно буду приезжать к отцу и снова окунаться в свои детские воспоминания.

Я не заметила, как провалилась в сон. Мне показалось, что прошла всего пара часов, а в дверь уже стучали и требовали, чтобы я вставала.

Яркое солнце вовсю светило в окно, и замок постепенно просыпался, наполняясь гулом голосом, стуком каблучков, звоном посуды.

После завтрака, который был коротким опять же только для меня, меня снова потащили в комнату, где уже собрались все швеи. Я и не думала, что свадьба — это такое хлопотное дело. Стоять часами перед зеркалом, пока вставляют булавки в материю, оказалось очень утомительно. И я старалась переносить вес с ноги на ногу, чтобы не так уставать.

— Выпрямись! Невеста Дракона должна быть безупречной — тут же заметила мои уловки дама-распорядительница.

— Я хочу отдохнуть! — заявила я, пытаясь сделать шаг в сторону и за свадебным платьем, надетым на меня тут же потянулись нитки, которыми швеи его подшивали.

— Терпи! — рявкнула дама-распорядительница. И я с тоской вернулась на место.

Лето было в самом разгаре, и мне было нестерпимо жарко. Даже открытые настежь окна не спасали. Вместо прохладного ветерка через них в комнату затекал раскаленный воздух.

Мне очень хотелось воды. Во рту уже была настоящая пустыня, и язык, казалось, присох к небу.

Я не выдержала, выхватила у одной из швей из рук стакан с водой, и вцепившись в него обоими руками, просто влила в себя все содержимое, пока у меня его не отобрали. Эти секунды пока вода текла по моему горлу, я была самым счастливым человеком.

— Что ты себе позволяешь! — завопила дама-распорядительница, гневно размахивая гигантским красным веером. — Теперь живот будет выпирать! Из-за тебя платье будет испорчено! Запомни! Ты можешь себе позволить только один глоток!

С этим веером она мне напоминала куцего павлина.

Швеи синхронно все как одна посмотрели на меня с недовольством. Им же платье перешивать придется, если что-то пойдет не так.

Я аккуратно вернула стакан в руки швее под злыми взглядами. Мне даже стало немного стыдно за свой необдуманный поступок.

Свою свадьбу, конечно, мне портить не хотелось, но умершая от жажды невеста её точно не украсит.

С этими мыслями я гордо подняла голову, развернулась к зеркалу и снова отдала себя в руки тех, кто держал нитки, иголки, бусины, жемчужины.

И вот к вечеру, наконец, закончилась вся суета с примерками. Платье было почти готово. Швеи ночью его дошьют уже без меня.

В последнюю ночь, я толком так и не выспалась, ворочаясь с боку на бок. До этого момента я держалась на своей безграничной любви к Ролдэну, да и в суете предсвадебных хлопот толком обдумывать что-то было некогда.

Осознание, что уже через какие-то часы в моей жизни всё изменится, накрыло, как темная волна, а с ним пришел и страх. Рядом со мной там не будет ни мамы, ни Софи.

Пару дней еще будет отец, но и он уедет. Вокруг останутся только незнакомые люди. Я горестно обняла подушку, и утешила себя мыслью, что рядом со мной будет самый прекрасный мужчина на свете.

Стук в дверь моей спальни раздался в четыре утра.

— Вставай, живо! — зазвучал за дверью командный голос дамы-распорядительницы.

Я еле сползла с кровати. За окном было темно, и все нормальные люди еще спали в это время.

Я зашла в ванную и поплескала воды себе в лицо, чтобы хоть как-то проснуться, потом умылась и, зевая, прямо в ночной рубашке пошла в примерочную. Смысла одеваться не было — всё равно на меня наденут свадебное платье.

Уже к шести утра я стояла перед зеркалом, накрашенная словно кукла. Мои щеки алели искусственным румянцем, губки казались пухлыми и влажными, благодаря помаде, а ресницы топорщились как стрелы. Талия была ужасающе узкой, благодаря корсету.

Вверху открытое декольте, немного выставляло на показ мои прелести. На моей белоснежной коже груди лежало тяжелое фамильное ожерелье Драконов, сверкая зелеными камнями. Лиф платья был расшит переливающимися жемчужинами, белыми бусинами и кружевами, а внизу на юбках лежал слоями воздушный белый шифон, превращая меня в маленькое облако. Туфельки были тоже белыми с небольшим прелестным бантиком и небольшим каблучком.

На голову мне надели тяжелую диадему, которая поддерживала фату. Она тянулась за мной на два метра.

— Идеально, — выдохнула дама-распорядительница, оглядывая меня с ног до головы.

Я же в этот момент из-за корсета могла дышать через раз.

Вывели меня из замка слуги. Двое поддерживали меня под руки, а еще двое несли фату.

Гости так же шумно грузились в кареты, как и приехали. Дама-распорядительница требовала, чтобы ей дали бутылку воды в дорогу, швеи таскали свои корзины с нитками и иголками, слуги грузили тяжелые сундуки в кареты.

В предсвадебном переполохе я и не заметила, когда прибыла свадебная карета и за моей сестрой.

И только когда меня довели до моей кареты, я увидела, как Софи садится в свою карету в полном одиночестве. И рядом с ней только охрана на лошадях с флагом, на котором изображен герб южных земель.

У меня сжалось сердце.

Бедная моя милая Софи. Она даже ничего говорить мне не стала о том, что утром уедет и она. Дала мне выспаться.

Мне было жаль её до слез: отец решил быть на моей свадьбе, а не на её, посчитав, мою более значимой для семьи.

Я ведь даже обнять её не могла, если бы и захотела из-за моего пышного наряда. Ну и, конечно, из-за визга дамы-распорядительницы.

Софи помахала мне рукой на прощанье из своей кареты, а я ей. К сожалению, мы вот так скомкано расстались: без объятий и слез.

Мой отец хотел было сесть в карету со мной, но дама-распорядительница жестко его отодвинула и вскарабкалась в карету сама.

Стоило её широкой попе коснуться сиденья, как она тут же придирчиво осмотрела меня и поправила фату, которую слуги аккуратно сложили рядом на моё сидение.

Стало ясно, что она решила быть со мной, чтобы строго следить за тем, чтобы я ничего не помяла и не испачкала. Она мне не слишком доверяла.

Я должна была сидеть в карете, не двигаясь, как восковая фигура целых три часа!

Меня слегка качнуло: наконец, мы поехали. Хотя бы в окно мне смотреть разрешалось.

За окном мелькали родные леса и деревни, маленькие городки, посты с военными. Потом эти виды стали сменяться большими городами — пошла центральная часть королевства. Северные земли, которыми управлял мой отец, были довольно бедные, хотя отец и старался как мог поддержать их благосостояние. Хотя слово «старался» осталось в прошлом. Сейчас он слишком много пил, чтобы нормально управлять. Меня порадовало, то, что хотя бы сегодня утром он не выглядел помятым и был вполне трезвым. Хотя я была уверена, что в кармане его сюртука лежит припрятанная маленькая фляжка с алкоголем.

Путь мне предстоял тяжелый, но меня заставляло держаться только одно: я скоро стану женой самого замечательного человека на Земле. Ради этого я готова была дышать через раз долгие километры пути и слушать нудные указания дамы-распорядительницы.

— В Золотом храме смотри в пол, как и положено скромной девушке, но не горбись. Вид должен быть царственным, а не забитой простушки, чтобы не подумали, что Дракон женится на деревенской девушке.

Хотелось сказать ей, что она что-то перегибает палку: все и так знают на ком женится Дракон. Да и деревенская девушка вполне могла оказаться Истинной. И такое уже было. Но я сдержалась, как и положено скромной девушке.

А дама продолжала, отпивая из бутылки воду — мне естественно не предложила сделать даже глоточек, хотя у меня в горле давно пересохло.

— Когда жрец спросит: готова ты хранить очаг в доме Дракона и быть послушной женой, то не говори: «Да», а просто кивни. Твой голос никто не должен слышать, пока ты не станешь его женой.

Эти традиции в данный момент меня сильно раздражали. Я и так нервничала, а тут еще столько всего надо было запомнить.

А дама-распорядительница всё продолжала:

— Когда жрец объявит вас мужем и женой, вы будете только на полпути к супружеской жизни. На выходе из храма у пола протянут красную ленту, и вот когда вы вдвоем переступите через нее, тогда это и будет означать, что вы готовы к семейной жизни.

Я старалась как могла запомнить все наставления, но было слишком жарко и душно, и туго затянутый корсет нещадно давил, так что в конце я слышала лишь часть её слов.

Через пару часов, я уже и в окно даже смотреть не могла от усталости, поэтому тупо уставилась в одну точку.

Неожиданно карета остановилась и послышались голоса. Неужели мы приехали? Я бы выдохнула от счастья, что хотя бы половина пути пройдена, но корсет не позволял.

Дверь кареты открылась, и я встала слегка покачнувшись, но всё же удержала равновесие. Ноги подгибались от долгого сидения в одном положении. Дама-распорядительница не обратила на это никакого внимания. Естественно, невеста Дракона должна стойко переносить все трудности и просто обязана не умереть от удушения до свадьбы!

Мне помогли выйти двое слуг, а дама распорядительница поддержала фату из кареты.

Я честно старалась держать голову прямо, но шея устала от тяжести диадемы и подбородок то и дело пытался опуститься в низ.

Я никогда не была в Золотом храме.

В нем вершились судьбы только высокопоставленных людей. Когда моего отца назначили управляющим северных земель, то в этом храме он приносил клятву служить Дракону и королевству.

Храм тонкими золотыми шпилями уходил в небо, цепляя редкие облака. И мне пришлось поднять голову вверх, чтобы увидеть его целиком, но я тут же услышала окрик дамы-распорядителя:

— Прекрати задирать голову! Диадема может упасть!

Пришлось подчиниться.

Дама-распорядительница не дала мне толком ничего разглядеть вокруг, потому что одним отточенным быстрым движением прикрепила мне к диадеме вуаль, из-за которой мне было почти ничего не видно. Люди превратились в силуэты в мелкую клеточку.

Дама никак не замолкала, давая всё новые и новые указания:

— Сейчас ты войдешь в храм, как невеста и должна быть невидимой для всех. Вуаль с тебя снимут, когда переступишь красную ленточку. Тогда ты станешь полноправной женой. И смотри не зацепи её, а уж тем более не упади — это символ того, что ваш брак будет несчастливым!

Я дала себе клятву, что буду смотреть только под ноги и разгляжу эту ленту, чего бы мне это не стоило.

Дама, наконец, замолчала и ко мне подошел отец:

— Возьми меня под руку, Лаура. Теперь, моя девочка, тебя ждет новый дом.

Мне даже показалось, что его голос дрожит, но разглядеть толком его лицо мне не удалось из-за вуали.

Я вцепилась в руку отца, чтобы не упасть случайно еще до церемонии, и он повел меня в храм. Мне казалось, что людей вокруг много: за сеточкой было слишком много цветных силуэтов, да и стоял фоновый гул множества голосов под высокими сводами.

В воздухе витал горьковатый запах смолы и сладкий запах меда. Этой смесью благословляют молодых, чтобы они прошли вместе и горькие моменты, и сладкие. Это я знала из книг.

Мы медленно шли с отцом по красной дорожке, пока не остановились у золотого постамента. На нем стоял жрец в белой одежде и с украшением на голове в виде двух сплетенных змей: золотой и серебряной.

И тут я даже ни сколько увидела, сколько почувствовала Ролдэна рядом. Я чуть не задохнулась от терпкого аромата его туалетной воды, который смешиваясь с запахом его кожи, заставлял мои ноги подкосится. Словно рядом бродил дикий и опасный зверь, который покорится только мне.

Я постаралась успокоиться, посильнее уцепившись за руку отца. Он почувствовал мое волнение и ободряюще похлопал меня по руке.

С боков подошли две девушки, которые вынесли золотые венцы в виде веток священного дерева. Они удерживали их над нашими головами всю церемонию.

Жрец начал свою речь, но я почти ничего не слышала из-за шума крови в ушах. Внутри все кричало: «Он рядом». Я чуть не пропустила момент, когда надо было кивнуть. Я вдруг поняла, что вокруг наступила тишина, и голос жреца больше не слышен, а отец жмет с силой мою руку. Я кивнула, и отец с облегчением выдохнул.

Жрец продолжил свою речь:

— Готов ли ты, Дракон, взять Истинную в жены, любить её и быть с ней вечно?

— Да, — ровным голосом ответил Ролдэн. И это слово прозвучало для меня как музыка.

Я бы сейчас завизжала от радости, если бы было можно, но всё, что я себе позволила, это крепко зажмуриться.

Я почувствовала, как отец отошел от меня, и моя ладонь соскользнула с его руки. Я ощутила себя так, словно потеряла опору и осталась одна в пустоте. Но мою руку тут же подхватил Ролдэн. Его сильные пальцы сжали мою хрупкую ладонь.

Он обмакнул палец в смесь смолы и меда и нарисовал кольцо на моем безымянном пальце. Смесь тут же затвердела и превратилась в настоящее кольцо, отливая медовым золотистым цветом.

Затем он взял мою руку и обмакнул мой палец в смесь и нарисовал кольцо на своей руке. Я бы такое не смогла в вуали.

— Теперь вы муж и жена! — торжественно произнес жрец. — Вам предстоит пройти земной путь вместе и начнется он прямо сейчас.

В храме стояла тишина. Все ждали, когда мы перешагнем красную ленту. Я начала нервничать: мне ничего не было видно из-за плотной вуали. Одна бы я до этой ленты точно не дошла. Я даже не понимала в какую сторону идти.

Но, к счастью, Ролдэн подставил мне руку, и я оперлась на неё. Я пыталась одновременно смотреть под ноги и не плыть от счастья, что иду рядом с любимым мужчиной. Но удавалось мне это плохо, потому что набатом билось в голове:

«Неужели это все происходит со мной? Неужели я его Истинная, а теперь еще и жена?»

Стоило нам отойти от алтаря на пару метров, как я услышала голос Ролдэна. Он едва различимым шёпотом спросил с иронией:

— Ты не кивнула. Не хотела за меня выходить? Одумалась в последний момент. А стоило бы.

Мне захотелось закричать ему: «Как тебе такое могла в голову прийти?!»

Но я вспомнила наставление дамы-распорядительницы, о том, что пока мы ленту не переступим никто не должен слышать мой голос, и только покачала головой.

Ленту я увидела в последний момент, поэтому быстро вцепившись в платье приподняла подол. А вот высоту не рассчитала, хотя там от земли было-то всего десять сантиметров, поэтому зацепилась за нее каблуком. Я услышала, как синхронно ахнули гости в храме.

У меня уже были все шансы полететь на землю, если бы Ролдэн не удержал меня. При этом мне показалось, что он недовольно цокнул языком, но может мне только показалось. Я же его жена, и он должен быть на моей стороне.

Я всё же смогла со второго раза переступить через эту чертову ленту. Главное, что мы перешли черту и стали мужем и женой, и я не верю ни в какие суеверия.

Я с облегчением вздохнула, когда дама-распорядительница сняла с меня вуаль и я, наконец, снова могла смотреть на этот мир. И, конечно, же первым делом я посмотрела на точеный профиль своего мужа. Счастье тут же заполнило меня целиком, и я чуть снова не упала, потому что стоило всё же смотреть под ноги, а чтобы насмотреться на мужа у меня будет вся жизнь впереди.

От выхода из храма до кареты вдоль красной дорожки стояли девушки в белых платьях с корзинами, а за ними толпились гости. Первая пара девушек осыпала нас лепестками белых роз из корзинки, и Ролдэн повернулся ко мне.

Я растерялась, не зная, что делать. Распорядительница ничего не говорила на этот счет. Мне было страшно сделать что-то не то после того, как я чуть не полетела на землю в самый ответственный момент. Но Ролдэн склонился ко мне и слегка поцеловал в губы.

О, боже, мое сердце просто зашлось ударами, как же я могла забыть о поцелуе?

Ролдэн виделся мне сейчас богом в своем белом камзоле с золотыми пуговицами, который обтягивал его широкие плечи и оттенял черные тяжелые волосы. Я на его фоне даже в пышном платье казалась слишком хрупкой и маленькой. Словно кукла рядом с великаном.

От его поцелуя по телу побежала дрожь и осела внизу живота. Мое дыхание сбилось и на секунду, мне показалось, что я умираю.

Он выпрямился и улыбнулся гостям, которые ликовали, выкрикивали пожелания и махали приветственно руками. Для меня они слились в одну смазанную разноцветную картинку: слишком уж много было лиц.

Мы дошли до конца дорожки под дождем из белых лепестков. Я была в эти минуты самой счастливой девушкой на свете, ведь рядом со мной шел любимый человек, который назвал меня своей женой. Моя мечта сбылась. Меня переполняли эмоции, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

В конце дорожки нас ждала карета. Мы остановились возле неё, и Ролдэн развернулся и уверенно помахал всем, как настоящий правитель. Он, явно привык к вниманию публики. Я же замерла, как перепуганная мышь в свете фонаря, когда поняла, что вся эта толпа смотрит на меня.

У дверей кареты Ролдэна крепко обнял молодой человек с медово-карими глазами. Он был одет в шоколадного цвета короткую курточку с вышитым на ней неизвестным мне гербом. Всё же учится стоило лучше, а не прятаться от гувернантки по углам.

— Удачи, Ролдэн, — произнес молодой человек с теплой улыбкой.

— Спасибо, Элион, — Ролдэн обнял его в ответ.

Я не поняла, почему такое странное пожелание. Ни со свадьбой, ни счастливой семейной жизни. Но может я чего-то не знаю, и так принято.

По мне Элион только скользнул мимолетным взглядом, но ничего не сказал.

Ролдэн помог мне сесть в карету, а потом сам сел рядом. Он еще долго улыбался в окно гостям, которые стояли вдоль дороги. Вскоре храм скрылся из вида, а потом и закончились люди, и тогда он с безразличием уставился в соседнюю стену.

Наверное, мне надо было что-то сказать, но я не знала, что, а он молчал. Может просто тоже устал и сказалось нервное напряжение: столько народа и надо сделать все по правилам.

Я разглядывала его исподтишка.

Он сильно изменился с тех пор, как я в последний раз его видела вживую. Черты лица стали жестче, мужественней. Это уже был не тот юноша с чистым взглядом, а настоящий мужчина.

Мы в молчании доехали до замка. Карета с грохотом преодолела мост над глубоким рвом. Тяжелые кованые ворота были распахнуты, и мы въехали в большой двор.

Старинный замок возвышался на горе, но создавалось полное ощущение, что он парит в небесах. Его каменные серые резные башни утопали в облаках. А шпиль главной башни — готов был проткнуть небо, достав до самого солнца. То тут, то там с изящных балконов свисала зелень и цветы. У самой земли мох, словно зеленые обои покрывал фундамент.

Когда мы въехали во двор, то торжественно затрубили фанфары, оповещая всех о нашем прибытии.

В центре двора стояли родители Ролдэна в окружении многочисленной свиты и гостей. Роскошные наряды были выдержаны в едином бледно-голубом цвете, так что казалось, что небо упало на землю перед замком.

Его отец был одет в бледно-голубой сюртук и черные брюки, а мать в ярко-желтое платье, явно символизирующее солнце на этом небе.

Я видела отца Ролдэна много лет назад и заметила, что он изменился: появились новые морщинки, а на висках в черных волосах теперь притаились седые волоски.

Ролдэн распахнул дверь кареты и тепло улыбнулся им, а потом вышел, повернулся ко мне и подал руку, чтобы я могла выйти. Мне на секунду показалось, что его жест был слишком формальным. Словно он играл свою роль перед всеми. Но с чего бы?

Я встала на подножку. Фата тут же потянулась за мной. Какой же неудобный этот свадебный наряд! Ко мне сразу же подбежали два лакея и подхватили длинную фату. Ролдэн взял меня за руку и повел к родителям.

Всё выглядело, как в красивой сказке.

Его отца я знала хорошо. Он, когда приезжал к нам в гости, то угощал нас с сестрами экзотическими конфетами, и всегда улыбался, а вот его жена мне совсем не нравилась: чопорная, холодная и высокомерная. Она казалась мне ледяной статуей.

Когда мы подошли к родителям, то его отец, как я и ожидала, улыбнулся мне и сжал мою руку в своей.

— Надеюсь, дети, что вы будете счастливы, — тепло искренне произнёс он.

Я в этом и не сомневалась.

Мать Ролдэна растянула губы в улыбке, при этом её черные глаза остались холодными, а лицо напоминало маску. Она поманила меня к себе. Я не горела желанием подходить, но пришлось. Она потянулась ко мне, якобы поцеловать в щеку, а сама прошипела мне в ухо:

— Нужно было сделать всего один шаг через ленту, а ты и это сделать не смогла! Если испортишь моему сыну жизнь, я тебя уничтожу!

Она незаметно оттолкнула меня, продолжая искусственно улыбаться.

Мне было до слез обидно: я же не специально. Вуаль была слишком плотная, и мне было ничего не видно. Мне хотелось все объяснить, но я тут же натолкнулась на ее свирепый взгляд и поняла, что это бесполезно. Это ничего не даст.

— Пойдемте в замок, — отец Ролдэна кивнул на большую открытую дверь. — Уже всё готово.

Он пошел первым, за ним жена, а за ними мы, а лишь потом потянулись придворные дамы и гости.

Мы прошли по небольшому коридору и вошли в просторную светлую столовую. Высокие окна обрамляли белые шторы, явно пошитые по такому важному случаю, потому что в замках обычно предпочитают менее маркие цвета.

Стены были украшены изящными цветочными композициями из маленьких белых роз в небольших плетеных корзиночках. Гирлянды из мелких голубых цветов висели на карнизах.

В центре стоял стол, накрытый белоснежной скатертью и плотно уставленный хрустальными блюдами с разными закусками.

Возле наших мест была установлена красивая арка, украшенная живыми цветами и лентами, которая служила символом любви и долгой совместной жизни для молодых.

Стоило нам сесть за стол, как гости, которые ехали за нами, уже как раз подоспели и начали шумно рассаживаться на свои места.

Мы сидели во главе стола, как главные виновники торжества. А родители Ролдэна на другом конце.

Ролдэну слуга положил в тарелку еду, даже не спрашивая, что тот хочет: он явно был в курсе пристрастий господина.

Другой слуга склонился ко мне:

— Что изволите кушать?

Я тыкнула пальчиком в ближайшие блюда, даже не понимая, что это такое. Во что-то ярко оранжевое, возможно, из тыквы, и в странные зеленые водоросли, посыпанные какими-то семенами.

Если бы такой стол был у нас дома, я бы попробовала все блюда, даже если мне потом было бы плохо.

Но сейчас еда на тарелке передо мной совсем не вызывала аппетита, да и корсет давил так, что запихнуть в себя даже маленький кусочек было сложно. Я совершенно не хотела есть и в то время, как гости ели, я просто мечтала снять с себя платье, корсет и диадему, которая так и норовила упасть, если я наклоняла голову.

У Ролдэна в тарелке лежал большой кусок мяса, который он поглощал с завидным аппетитом, при этом он совершенно не смотрел в мою сторону, а всё время разговаривал с Элионом, который сидел возле него.

— Нет, он не должен был выиграть! — с жаром говорил Элион. — Он точно жульничал. Победа должна была быть за тобой!

— Конечно, за мной! — самодовольно подтвердил Ролдэн. — Я просто выбрал неудачный меч. Вот увидишь я этого северянина еще сделаю в следующем бою!

Они точно говорили о Савале. Он наш лучший боец. Отец на всех турнирах всегда ставит на него. Ролдэн первый раз в жизни проиграл. И именно ему и никак не может успокоится. Савал потомок древних воинов, живших когда-то в этих лесах, пока сюда не пришли первые крестьяне. Лишь единицы из этих войнов остались здесь с селянами, а остальные ушли.

— Я и не сомневаюсь! — Элион отпил из кубка и, когда Ролдэн на секунду отвлекся на кого-то из гостей, скользнул мимолетным изучающим взглядом по мне, задержавшись на груди.

Его взгляд на этот раз неприятно отозвался у меня внутри.