Уникальная для космических Боссов

*Элион*

– Попалась! Как же долго я тебя искал. Арстрон, смотри, идеальная кандидатка для нашей роли.

– Подробнее, Эл.

– Юнита Тариэль, двадцать лет, мать была человеком, отец из наших – нариец.

– Почему была?

– Родители погибли, когда ей было пять лет, девочку отдали в приют. После восемнадцати работала в том же приюте, помогала с детьми, после проверки Министерства уволилась и уже как полгода на улице.

– В смысле?

– Нигде не зарегистрирована, официального места жительства нет.

– И чем она нам подходит, брат? – по кабинету разносится раздраженный бас.

– Помимо того, что она красивая и у меня на нее уже встал? – смеюсь я.

– Да, и помимо того, что я даже через монитор слышу, как она смердит человечкой, – тон брата становится ядовитее.

– Арст, у нее феноменальная память.

Арстрон выпрямляется в кресле, отставляет стакан с голубой жидкостью и внимательно смотрит на меня.

– Если бы это было так, то Министерство ее бы не отпустило. Уже давно прибрали бы к рукам и засунули в жопу какого-нибудь ведомства. Откуда сведения?

– Она лишь раз засветилась, когда пыталась выиграть кредиты, запомнив у махинатора Зира выигрышные номера. И если не задаться целью, то никто бы и не понял. К тому же она действовала от чужого имени. Здесь ее моя база и выдала. Короче, Арст, надо брать девочку.

– Ее особенность уникальная, и судя по всему, она отлично умеет прятаться. Интересно только как? Должна была выдать себя еще в детстве, – анализирует информация Арстрон.

– Ну вот доберемся до нее и спросим, – ухмыляюсь я и решительно поворачивается к брату.

– Не думаю, что девочка согласится работать на нас добровольно. Это риски для нее. Она явно скрывается от Министерства, раз даже регистрации нет.

– Брат, значит, нужно быть очень убедительными. Но других вариантов нет.

– Где она сейчас?

Я быстро пробегаю пальцами по сенсорной панели, выводя на экран камеры города.

– Последняя фиксация – район Грот, там в основном трущобы и заброшенные промышленные ангары.

– Просто прекрасно, – фыркает Арстрон и поднимается. – Поехали. Возьмем ее сами. Но Эл, держи член в штанах. Она – наша работа и ничего больше.

*

*Юнита*

Есть хочется нещадно.

Нет, сегодня я не лягу спать голодной. Милек не обнищает, если поделится куском хлеба. И так уже в двери не проходит, старая торговка молодыми девками.

Чтоб ей пусто было. Все никак не оставит попытки уговорить меня продать себя. Вот только я не Гани, чтобы ублажать залетных промышленников. Хватит того, что я убираю за этими развратными нарийцами за мелкие кредиты.

Прохожу мимо кухни и цепляю глазом бокс с буханками хлеба, покрытыми слоем соленого топленого сыра.

Рот наполняется слюной и громко урчит в животе.

Там должно быть сорок три батона, один украла посудомойка, еще один доставщик, если заберу только один, никто не кинется.

Вжимаюсь в стену, медленно крадусь к столу, и пока никто не вернулся, хватаю буханку.

Разворачиваюсь и быстрым шагом выхожу в главный зал Дома утех, но удача сегодня не на моей стороне.

– Эй, девка, что у тебя в руках?

Делаю вид, что ничего не слышу и быстро иду на улицу. Кутаюсь в куртку, выше поднимаю воротник, но капли мелкого дождя все равно застилают глаза.

Слышу за спиной шум, срываюсь в сторону, огибаю ветхое двухэтажное строение и несусь в промзону.

Эту часть района я знаю прекрасно, за последние полгода излазила каждый угол, знаю каждый темный закоулок, в одном из которых и соорудила себе убежище. Главное теперь добраться до ангаров, а все следы сотрет дождь.

– Стоять, я кому сказал!

Крик охранника оглушает, и я ускоряю бег. На улочках Грота не одного фонаря, лишь созвездие Милиан освещает этот Даром забытый нищенский район.

Прячу батон под куртку и сворачиваю в ближайший переулок.

Здесь тупик, свалка для строительных отходов, но я знаю, что за листом напольного покрытия у стены спрятана веревочная лестница.

Мне нужно только развязать ее и взобраться на стену.

И никто меня не догонит.

Подбегаю, откидываю стройматериалы и от досады даже теряюсь.

Кто-то нашел мой тайник и оборвал импровизированную лестницу.

Вот здесь паника и начинает накрывать.

Оборачиваюсь и понимаю, что назад путь отрезан. Охранник уже несется по переулку, а за спиной у меня гладкая, трехметровая стена. Не взобраться.

– Ах ты, воровка мелкая! – плюется охранник выше меня на голову и хищной походкой приближается ко мне.

Воздух накаляется, я судорожно ищу глазами хоть какой-то выступ, чтобы взобраться на стену, но из-за дождя перед глазами пелена.

– Ты знаешь, что Милек делает с теми, кто у нее ворует? Правильно, отдает бесплатно самым ненасытным нарийцам, чтобы те, как положено, научили Гани смирению. Поэтому она не будет против, если первым начну воспитывать тебя я. Я на тебя уже давно облизываюсь, Юни.

Охранник мерзко сжимает свое достоинство в штанах и злобно скалится.

– Ты гибрид, который только и делает, что подбирает подачки после клиентов. Милек сотрет тебя в порошок, если тронешь меня, – стараюсь говорить агрессивно, смело, но даже сама слышу, как мой голос дрожит.

– Пф-ф, ей плевать на тебя, да и вообще, ты не ее Гани, ты приходящая поломойка, так что я сейчас попользуюсь тобой в свое удовольствие, и мне слово никто не скажет. Не узнает.

Шац, и он ведь прав. Здесь нет камер, нет прохожих, да и ночь уже глубокая.

Охранник делает еще один шаг и между нами не больше двух метров.

Решаюсь на обманный маневр. Дергаюсь вправо на несколько прыжков, он за мной, ускоряется, я торможу и несусь в обратную сторону.

Пока охранник мешкает из-за своей грузной тушки, я заскакиваю на пак, отталкиваюсь и прыгаю ему за спину.

Лишь секунду я ощущаю триумф победы, пока мощная, грубая рука не хватает меня за мою белую, длинную косу и не тянет назад.

Силы слишком не равны, а надеяться на человечность голодного охранника даже не стоит.

Кровь нарийца уже вскипела в его черных жилах и затянула остатки мозга безумной похотью.

Охранник дергает так сильно, что я с размаха влетаю в стену и сильно ударяюсь лицом о грубый бетон.

Дико щиплет бровь и верхняя губа, перед глазами летят неоновые всполохи, но мой насильник не дает мне опомниться, он наваливается сверху, и я слышу, как громко, в тишине ночи, шаркает молния его штанов.

Пытаюсь оттолкнуться руками, но ничего не выходит. Тогда я изо всех сил прижимаюсь лбом к бетону, а затем резко откидываю голову назад, врезая затылком в нижнюю челюсть охранника.

Слышу над головой злобный, наполненный мукой стон, но его хватка не ослабевает, а, наоборот, становится звериной.

Охранник хватает меня за шею, ударяет головой о стену и кидает на землю.

– Гани проклятая! Я сейчас научу тебя, как нужно вести себя с мужчинами.

Он падает передо мной на колени, нависает сверху и принимается сдирать с меня штаны.

Ничего не соображаю, в голове гул, пульсирующая боль растекается под черепушкой, лишая сил и возможности на любое сопротивление.

Сознание скачет, перед глазами плывет, не хочу мириться с ситуацией, но сил бороться больше нет.

Охранник лезет под куртку, больно сжимает беззащитную грудь и мерзко рычит от удовольствия.

– Сейчас я доберусь до твоего сладкого тела и отдеру тебя по полной программе. Будешь моей личной Гани. Поняла, воровочка?

И когда мне кажется, что ткань моих штанов вот-вот уже треснет от напора гибрида, за его спиной вспыхивает яркий неоновый свет.

Из бледно-голубой дымки выходят два высоких мужчины в черных, облегченных технокостюмах.

Чистокровные нарийцы! О, мой Дар!

Успеваю лишь заметить их мускулистые, широкие плечи и идеальную схожесть.

Только один с темными длинными волосами, заплетенными в толстую косу, а другой со светлыми, почти серебристыми.

Охранник не сразу понимает, что происходит, убирает руки и оборачивается.

– Отошел от девочки! – по проулку разносится холодный рокот, от которого по хребту бежит изморозь.

Голова гудит, боль густой массой растекается по телу, но интуиция голосит, что эти двое не с добром заявились.

– Вы кто такие? – огрызается охранник и встает.

Гибрид, пропитанный похотью, крайне смело разворачивается к нарийцам и внезапно достает мини-бластер.

Шац проклятый! Откуда он у него?

Мужчины останавливаются в двух метрах от нас, а на лице застывают непроницаемые маски безразличия к этому индивидууму.

– Отойди, пока тебя не вынесли отсюда по кускам! – тон блондина ровный, но не менее угрожающий.

Сердце колотится в бешеном ритме и мучительно отдается в висках.

Мини-бластер в руках охранника выглядит устрашающе, но в глазах незнакомцев нет ни капли страха. Только холодная, расчетливая решимость.

«Сейчас начнется», – проносится в голове, и я в полусознательном состоянии отползаю подальше и, прижавшись спиной к шершавой стене, замираю.

Охранник, похоже, не ожидает отпора, ухмыляется и направляет бластер на блондина.

– Думаете, испугали меня? Сейчас я вам покажу, куда Шац забирает своих выродков!

Раздается короткий, режущий слух выстрел. Луч энергии, яркий и смертоносный, проносится в сантиметрах от лица блондина.

Тот даже не моргает. С невероятной скоростью делает шаг вперед, и его рука, словно плеть, обрушивается на запястье охранника.

Раздается хруст, бластер выпадает из ослабевших пальцев и с глухим стуком катится по грязному асфальту.

Охранник хрипит от боли, пытаясь вырваться, но брюнет уже рядом. Одним отточенным движением он лишает гибрида сознания, отправляя в глубокий нокаут.

Все происходит настолько быстро, что я не успеваю осознать происходящее.

Только сейчас до меня доходит, что эти двое спасли меня от изнасилования, но я хоть и уплываю медленно в темноту, не наивная дурочка, чтобы думать, что они мои герои.

Чистокровные нарийцы никогда не прилетают в этот район. Грот для них – гетто, где обитают Гани и отбросы.

А эти двое из дородных и далеко не бедных.

Блондин поворачивается ко мне, в два шага стирает дистанцию и опускается рядом на землю.

– Ты в порядке?

Его голос звучит ровно и спокойно, но я чувствую в нем скрытое напряжение.

Киваю, не в силах выдавить из себя ни слова. Боль в голове не утихает, а тело все еще дрожит от пережитого страха.

Блондин касается пальцем моей разбитой губы, затем наклоняется почти к лицу, тянет носом воздух рядом со мной и хмурится.

Брюнет подходит ближе и смотрит на меня оценивающим взглядом.

– Эл, нужно уходить, – он морщит нос, а лицо искривляется от отвращения. – Бери ее и в кар.

Блондин подхватывает меня на руки, словно пушинку и следует за братом.

У меня больше нет энергии контролировать ситуацию, тьма тянет за собой, я хочу ей поддаться, но упрямо держу себя в реальности.

Я не понимаю, кто это, и зачем они забирают меня с собой, но точно знаю, как хорошо и спокойно мне в руках этого гиганта.

Широкая, обтянутая черной тканью мужская грудь источает жар, отчего мне тепло и уютно, мускулистые руки бережно касаются бедер и талии. А этот запах свежего озона, просто сводит с ума.

Почти неслышно издаю непроизвольный томный стон и тут же слышу над макушкой усмешку.

– Куда вы меня несете? – выдавливаю из себя я и чувствую, как страх отступает, а желание, чтобы эти руки как можно дольше не отпускали, накрывает.

– В безопасное место, – отвечает блондин, не вдаваясь в подробности.

Мы выходим из проулка на залитую неоновым светом улицу.

Там, возле тротуара, парит элегантный космокар: обтекаемый, черный, словно ночной хищник.

Двери открываются бесшумно, блондин садится на мягкое кресло и, не выпуская меня из рук, усаживает на себя сверху.

Брюнет занимает место водителя, космокар плавно взмывает в воздух и устремляется прочь из грязного, пропитанного нищетой района.

Внутри космокара пахнет кожей и еще чем-то неуловимо металлическим.

Напряженная тишина давит, а туман в голове не дает связно мыслить.

Я всеми силами пытаюсь остаться в сознании, но, окутанная ароматом заботливого нарийца, упрямо утопаю в неге.

Пытаюсь отвлечься, и пока никто не обращает на меня внимания, получше рассмотреть своих спасителей.

Блондин – с аристократичными чертами лица и пронзительными светло-голубыми глазами, брюнет – с волевым подбородком и темным, проницательным взглядом.

В них есть что-то завораживающее, что-то опасное, они похожи друг на друга, как две капли воды, но при этом, в одном словно сидит черный Шац, а в другом светлый Дар, и они уравновешивают друг друга.

От их присутствия рядом по коже бегут мурашки, и я испытываю странные ощущения: хочу сбежать и люто хочу остаться.

Через некоторое время космокар выходит на прямую, воздушную трассу, и брюнет включает автопилот.

Он поворачивается к нам, и я невольно замираю, ежась в руках блондина.

Брюнет выглядит страшно, ноздри расширены, но при этом он не дышит, в глазах ярость, непонимание и желание меня растерзать.

– Арстрон, – первым говорит блондин, – я тоже слышу этот запах. Это рушит все наши планы!
___________
Приветствую вас в своей космической и очень трепетной новинке мира нарийцев.
Если вам уже нравится история, прошу поддержать ее вашей любовью в виде лайка (звезды, мне нравится)
Подписывайтесь на автора, будем вместе изучать, как устроены сердца грозных нарийцев и их нежных девочек.
С любовью, ваша Вики Тор!

Наша яркая троица!
Юнита Тариэль

Элион Ксар

Арстрон Ксар

– Позже разберемся. Если она его не чувствует, значит, дело в другом, – чуть морщится Арст и демонстративно возвращается за сенсорную панель кара, а я не выдерживаю и погружаюсь в сон.

Из мягких рук неги выдергивает монотонный, тихий писк.

Я знаю этот звук, но так лень выныривать в реальность.

Мне спокойно, хорошо и ничего не болит. Так сладко я не спала... Да никогда не спала.

И эта мысль меня пугает.

Резко открываю глаза и понимаю, что погружена в густую жидкость восстановительной капсулы.

Голубое свечение матового наностекла с непривычки слепит, писк датчиков ускоряется, чем дико нервирует, в памяти тут же всплывает картина грязного переулка, охранника Милек и моих внушительных спасителей.

Неужели они из Министерства?

Нет, не может быть, я отлично маскировалась.

Но судя по тому, где я – недостаточно.

На автомате щупаю грудь и не нахожу свой персональный кварц.

Бешеный Шац, этого не должно было случиться, я не могла его потерять.

Блокатор способностей достался мне от родителей. Они знали, что у меня феноменальная память на генетическом уровне, и с детства внушали его никогда не снимать.

Я и не снимала.

Хочется выть от досады, но некогда, нужно выбираться из капсулы и уносить ноги, где бы я ни была.

Знаю, что здесь должна быть кнопка открытия крышки, нащупываю ее и быстро выбираюсь.

Просторная комната залита голубоватым, успокаивающим светом диодных панелей, которые отражаются от гладких, монолитных поверхностей из опалового стекла.

Рядом стоит еще одна капсула с питательным раствором, над которой висит тонкий манипулятор с множеством датчиков, а в углу, за полупрозрачной перегородкой мерцает прямоугольник душевой кабины с хромированным функционалом.

Здесь тепло и умиротворяюще, но это не мой мир.

В мире власти Министерства я лишь ценный экземпляр, без права голоса и собственной воли.

Если инспекция решает, что ты годен для службы в их ведомстве, то обязан подчиняться. И неважно, есть ли у тебя семья, работа, собственная жизнь.

Дергаюсь в сторону раздвижных лопастей выхода, но снова торможу – я обнажена. Полностью.

Осматриваюсь, но моей одежды и обуви нигде нет.

Возле душа вижу полотенце. Супер. Хоть что-то, но совсем не вариант для побега на улицу.

– Твои тряпки выброшены в утиль, – за спиной раздается низкий, хриплый, чуть грубый тон, и я в испуге разворачиваюсь.

В проеме, как темная и мрачная скала возвышается один из моих спасителей.

Кажется, Арстрон.

Он медленно надвигается на меня, а я мелкими шагами пячусь назад.

Мои длинные, белые волосы распущены, я перекидываю их вперед, чтобы хоть как-то прикрыть свое обнаженное тело.

– Что вам надо? – голос дрожит, но я не намерена сдаваться. – Кто вы?

– Сейчас меня интересует вопрос: «Кто ты»?

Два шага, и вот он хватает меня за талию, прижимает к своему твердому, как сталь телу, а в темных глазах мерцают искры созвездия Милиан.

Я знаю этот блеск, знаю этот пожирающий, наполненный похотью взгляд нарийцев.

Ноги подгибаются от страха, я делаю глубокий вдох и... в голове простреливает яркая вспышка света, а в легкие ударяет резкий, слишком насыщенный запах озона.

– Прошу, отпустите, – делаю последнюю попытку достучаться до этого темного нарийца, но понимаю, что сама уже не хочу.

Зависаю на суровом лице, брови хмурые, губы плотно сжаты. Квадратная челюсть с ямочкой только усиливает мрачность нарийца и в то же время делает его опасно притягательным, до дрожи красивым.

Мощная шея переходит в широкие, мускулистые плечи, внушительную грудь, обтянутую черным комбинезоном, на котором толстым канатом лежит черная коса. Мне кажется, она шевелится змеей, а каждый вплетенный волос, словно металлическое стекловолокно, предупреждает, что это не просто волосы, а опасное оружие для неверных.

Его крепкая хватка обжигает талию, аромат душит и в то же время подавляет волю.

Агония Арстрона передается и мне.

Конечности ослабевают, внизу живота непривычно стягивает горячим узлом, а изо рта вырывается непроизвольный стон.

Нариец собирает на моей груди копну волос, откидывает за спину, и его взору открывается белоснежная, девичья, совсем невинная грудь.

Длинный палец касается розового соска, и меня простреливает резким импульсом тока.

Откидываю голову назад, прикрываю глаза и практически лишаюсь воли.

Чувствую, как сзади меня обнимают еще одни руки. Они ложатся на мой плоский живот и нежно ведут вдоль возбужденного тела.

Сквозь пелену зрачков различаю точную копию Арстрона, только со светлыми волосами.

Мой второй спаситель. Элион.

На задворках сознания ловлю ускользающую надежду, что он вырвет меня из лап странных ощущений, из захвата своего брата, но он тянет носом воздух, тихо рычит и нежно целует меня в висок.

Мне страшно, хочу вырваться из сладкого плена, но одновременно с этим не хочу его лишаться.

Тело требует большего, обширных прикосновений, глубоких, дерзких, сразу от двоих.

– Арст, – хрипит Эл и покрывает поцелуями мою нежную шею. – Где твой блокатор?

Жадные руки перемещаются к груди, сжимают ее в тиски, терзают соски.

Арст не такой нежный, как его брат-близнец, он яростно прикусывает мое плечо, прокладывает отметины с другой стороны шеи, а затем, словно извиняясь, зализывает.

– Он не работает. Не справляется. Я хочу ее. Сейчас, брат.

– Она должна дать согласие, – Эл с трудом отрывается от моего тела, но не отпускает.

– К Шацу согласие. Она наша! – ревет Арст.

– Ты знаешь природу. Мы уничтожим ее волю, – голоса Эла низкий, хриплый, но он явно лучше держит в руках свое сознание.

– Р-р-р, – по комнате разносится протяжный рык дикого зверя, и в мое ментальное поле врывается паника.

Сжимаюсь в руках Эла, тону в поглощающих всполохах возбуждения, а интуиция врубает алый свет опасности.

– Юнита Тариэль, – Арст касается моих губ рваным поцелуем, – согласна ли ты, стать самкой чистокровных нарийцев Арстрона и Элиона Ксара? Отвечай, девочка!

Ментальное поле вибрирует от несанкционированного давления, удушающая пси-энергия подавляет волю. Чувствую, как центр собственного влияния сужается до порабощенной точки, и я, осознав абсолютную опасность, что есть силы, кричу:

– Не-е-ет!!!

Мощный энергетический поток вырывается из недр моего сознания, на атомы разносит ментальное поле, и от меня расходится неудержимая, разрушительная волна света.

Братьев раскидывает в разные стороны, а я, уловив, что они все же дышат, окончательно теряю сознание.

Меня пронзает боль, словно тысячи игл вонзаются в мозг. В ушах звенит, перед глазами пляшут цветные пятна.

Я лежу на чем-то мягком, но каждая мышца отзывается ноющей болью. Медленно приоткрываю глаза.

Комната мне не знакома. Через полуоткрытые веки различаю стены, покрытые белыми панелями, излучающие теплый, мягкий свет. Панорамное окно, за которым простирается, усеянное мерцающими звездами, ночное небо, широкий подоконник, а рядом удивительной красоты напольное растение.

Подо мной мягкая перина, я по-прежнему обнажена, но заботливо укрыта струящимся материалом, напоминающий лунный шелк.

Больше ничего не вижу, но в память врываются жаркие прикосновения и низкие голоса, которые спровоцировали ментальную атаку.

Пытаюсь приподняться, но резкая боль в висках заставляет снова упасть на подушку. Голова раскалывается, в ушах свист, перед глазами все еще плавают пятна бликов.

Чувствую, как кто-то касается моего лба.

– Лежи тихо, Юни. Тебе нужен отдых, – тихий, бархатистый голос проникает в мое сознание.

Поворачиваю голову и вижу, склонившегося надо мной Эла.

В его светлых глазах застыла неподдельная тревога, он осторожно убирает прядь волос с моего лица, а я ощущаю, как от его нежного прикосновения тело откликается приятной вибрацией.

– Что произошло? – шепчу я, и голос кажется чужим и слабым. – Откуда вы знаете мое имя и зачем похитили меня?

– Тебя никто не похищал, Юни. Просто нам еще не удалось поговорить. Случилось непредвиденное, – хмурится нариец. – Ты же родилась на нашей планете? Верно?

– Да, на Нарион, – отвечаю очевидное, поэтому не понимаю, к чему он клонит.

– У полукровок, как правило, нет уникального гена, у чистых нарийцев есть.

Поднимаюсь выше, натягиваю нежный шелк до подбородка и просто киваю.

Все так, а я полукровка и при этом имею выделенный из цепи ген.

Во мне генетически заложена феноменальная память, а волосы являются картой памяти, именно поэтому они такие длинные, но этим нарийцам не нужно об этом знать.

Не зря мама все детство внушала, чтобы я никогда не снимала блокатор. Я не знаю, как меня можно вычислить без него, но мне просто необходимо вернуть его себе.

– Я, как ты поняла Элеон, можно просто Эл. У меня ген острого слуха. Арстрон имеет тонкое обоняние. Он не только слышит запахи на расстоянии, но и различает через них эмоции человека.

Эл замолкает, позволяя мне переварить информацию, но продолжает слишком интимно водить пальцем по моей руке, а поэтому замечает, как при упоминании Арстрона кисть пробирает дрожь.

Где он сейчас?

– Юни, твое сердцебиение... Тебе не стоит волноваться. Здесь ты в полной безопасности, – словно прочитав мои мысли, произносит Эл.

Хотя нет, он, видимо, услышал, как бешено оно бьется о ребра.

В этот момент дверь в комнату открывается, и на пороге появляется Арст.

Он выглядит не так убийственно, как в комнате исцеления.

Его темные глаза, обычно полные ярости, сейчас кажутся пустыми и холодными.

Он стоит неподвижно, словно каменная статуя, и смотрит на меня с каким-то нечитаемым выражением на хмуром лице.

Ощущаю, как по спине пробегает холодок. В нем чувствуется что-то опасное, неконтролируемое.

Внезапно на его запястье раздается щелчок.

И широкого металлического браслета прямо под кожу, в синюю вену выстреливает тонкая игла и с шипящим звуком, опустошается.

Арст даже не реагирует на это, лишь продолжает сверлить меня глазами, откровенно изучая контуры моего тела, неприлично проглядывающие через тонкую ткань одеяла.

– Арст, не пугай ее, – предостерегающе говорит Эл, и в голосе появляется сталь.

Арст медленно подходит к кровати, и я невольно съеживаюсь, вжимаясь в подушку.

Его присутствие давит, сковывает движения, лишает воли.

Он останавливается в нескольких шагах от меня и наклоняется вперед, тянет носом воздух, и что-то поняв лишь для себя, удовлетворенно кивает.

– Я надел высококонцентрированный блокатор, – Арст смотрит теперь на брата, и тот вполне понимает, о чем говорит другой. – В обычных условиях он действует один оборот Милиана, как поведет себя сейчас, неизвестно. После следующей реакции смогу настроить частоту ввода.

– Следующей реакции быть не должно, Арст. Повторно такую нагрузку она не выдержит.

– Тогда у нас два варианта: либо мы сейчас же присвоим ее себе, либо избавимся и найдем другого кандидата.

Арст нервно раздувает ноздри, откидывает толстую косу на спину и подходит к окну.

– Юни Тариэль здесь лишь по одной причине, – не оборачиваясь, цедит Арстрон, – спасти для нас Клеокс. Но этот... инцидент все усложняет.

Эл встает с кровати, где я лежу, и подходит ближе к брату.

– Арст, это не инцидент, и ты прекрасно это понимаешь. Это самое настоящее...

– Нет! Она полукровка, гибрид. И ладно, если бы вторая ее сущность была паладионки, я бы принял даже это. Но она человек! Человек! Эгоистичный, лживый, слабый вид во всей галактике!

От такого презрения теряю дар речи. Человеком была моя мама! Моя чуткая, добрая, любимая мамочка, а он так отзывается о людях!

На глазах наворачиваются слезы, в душе закипает гнев, от такой ярой несправедливости вспыхиваю, как хвост кометы.

Я подрываюсь на кровати и тычу своим тонким пальчиком в сторону темного нарийца.

– Не смей так говорить! Ты не знаешь ни меня, ни, видимо, людей! Я к вам в гости не напрашивалась, вы сами привезли меня сюда и не отпускаете! И раз я так тебе неприятна, что ты откровенно воротишь нос, покажите, где выход. Я уйду!

От ярости и нехватки кислорода грудь тяжело вздымается, а когда я вижу застывшие лица нарийцев, их вдутые вены на лбу, сжатые до хруста кулаки, опускаю глаза вниз.

Я совсем забыла, что обнажена, и сейчас, стоя на коленях в воинственной позе, от тяжелого дыхания моя грудь призывно и бесстыже колышется.

И тут Арст шумно втягивает в себя воздух и с наслаждением прикрывает глаза.

Проклятый Шац!

Почему не стреляет его браслет?

*Элион*

– Арстрон, Шац, возьми себя в руки! – призываю брата, но сам еле удерживаю себя на месте, чтобы не сорваться и не пригвоздить эту девочку к кровати и не присвоить здесь и сейчас.

Ситуация патовая, к ней никто не был готов, но брат сильный, знаю это, блокатор сдерживает его острое обоняние, и все равно я принимаю оборонительную позу, готовый в любое мгновение защитить эту нежную самку.

Внезапно Арст разворачивается, наносит кулаком яростный удар по хрупкой панели стены и выходит из комнаты.

– Разберись здесь, – бросает он через плечо. – Жду тебя в кабинете.

Перепуганная Юни осознает опасность, опадает на подушки и заматывается в лунный шелк.

Глаза перепуганные, я слышу ее шумное дыхание и ускоренный ритм сердца.

Девочке страшно, она боится нас, а это все усложняет. Даже больше, чем то, что произошло в комнате исцеления.

– Юни, – стараюсь говорить мягко, но даже у меня со стандартным набором генов обоняния от ее запаха сносит крышу. – В шкафу есть женская одежда, тебе она подойдет. Выбери себе и спускайся в столовую. Поговорим.

Больше нет сил находиться здесь. Не представляю, что испытывает Арст и с этим нужно что-то делать.

Выхожу и направляюсь к кабинету.

Арст стоит у картины с матерью и отцом и большими глотками поглощает голубой эфир.

Знаю, что этот напиток притупляет его обостренные инстинкты лучше любого другого.

Мы разработали его именно для чистокровных нарийцев, у которых от рождения усилен уникальный ген или даже задвоен.

Это органичное сдерживание внутренней надстройки, что позволяет нарийцу спокойно жить и не быть опасным для общества.

– Они любили друг друга, Эл. Идеальная совместимость, уникальный ум у обоих. Мама с первых дней была лирой для отца, и это был гармоничный союз, – стараясь говорить спокойно, вспоминает родителей брат, но я уже знаю, к чему он это все начал. – Они основали «ТехноГен», корпорацию, которой сейчас владеем мы.

– Я знаю Арст, не продолжай.

Брат резко оборачивается в мою сторону и направляет на меня указательный палец.

– Так если ты знаешь все, скажи, как так, мерзкий Шац, случилось, что эта слабая, маленькая полукровка, наполовину человечка предназначена быть нашей лирой!? Скажи, Элион! Люди лживые, меркантильные существа, им всегда всего мало, они не могут быть такими сильными, как нарийцы. Да они не сравнятся ни с одной расой галактики, но изо всех сил хотят забрать себе то, что им не принадлежит по праву.

– Арст, – прохожу к темной панели бара, толкаю ее и достаю бутылку горячительного. – Юни не виновата в смерти родителей.

– Да, но она представитель этой жадной расы. Родители никогда никого не разделяли, принимали на службу всех, даже людей. Предоставляли им равные с нарийцами права, достойные кредиты, положение, а что сделали они? Учинили заговор! Революцию! Собрали вокруг себя таких же алчных существ и напали на тех, кто открыл для них этот мир.

– Арст!

Но брата не остановить, слишком вспыльчивый, темпераментный, пусть мы и близнецы, но он полная моя противоположность.

– Эл! Я до сих пор помню этот тошнотворный запах теплого дождя. Они все так смердят! Ты не понимаешь! Я вычислил каждого и отдал под протокол уничтожения, но я никогда не забуду, как пахнет смерть наших родителей.

– Арст, она не пахнет дождем, – пытаюсь переубедить брата, но понимаю, что он отчасти прав.

– Нет, не пахнет. Она пахнет хуже. Она пахнет свежестью свободы, жизнью, ее усиленный озоновый запах пробирается в легкие и заставляет подчиняться ей, желать ее вторую ипостась – самку нарийки. Защитить, оградить от всего, взять себе, присвоить и никогда больше не выпускать из поля зрения.

– Вот здесь я с тобой полностью согласен, – делаю глоток обжигающей жидкости и сажусь в кресло. – Я тоже чувствую все это, и это усложняет наш план.

– Мы не можем с ней работать, брат, – Арст допивает остатки голубого эфира и наливает себе еще. – Мы найдем другого кандидата, пересмотрим план внедрения, найдем подходящего исполнителя и воплотим задуманное, но только без нее.

– Арст, ты уверен, что в тебе сейчас говорит ненависть? – собираюсь достучаться до брата через его аналитический ум. – Может, это именно эффект лиры на тебя действует? Я тоже хочу исключить Юни из миссии, но лишь для того, чтобы защитить, не позволить нашей самке пострадать. Но с другой стороны, идеального уникального гена нам не найти.

– Она не наша лира! Она отказала нам. Ты все видел сам.

– Да, но это потому что все произошло слишком быстро и неожиданно, а ты какого-то Шаца пошел к ней после исцеляющей камеры, когда все ее эмоции обострены, а их феромоны заполняют каждый атом кислорода. Ты напугал ее, Арст, до жути испугал девочку, а тут еще и лира.

Арст излишне нервозно ставит стакан на стол, и тот с грохотом валится набок.

– Я знаю, Эл, что ты хочешь мне сказать, и мне это совершенно не нравится.

– Ты сопротивляешься только потому, что она наполовину человек. Иначе бы видел всю картину так же ясно, как и я.

– Ну давай, просвети меня, брат, – рычит Арст. – Какой твой план с учетом новых вводных?

– Мы делаем шаг назад, Арст, и начинаем все сначала. Пока она не признала в нас самцов, наши инстинкты в отношении нее распакованы лишь на девяносто процентов. Мы хотели предложить ей сотрудничество, повышенные месячные кредиты, жилье, легальную регистрацию, защиту неприкосновенности и после окончания сделки пожизненное пособие. С этого и начнем: знакомимся и предполагаем работу, после выполнения которой, она вольна уйти и жить своей жизнью.

– Ты слышишь себя? – возмущается Арст. – Против лиры не пойдешь. Она – инстинкт! Она – уникальная для нас во всех отношениях!

– Да! Поэтому мы пока работаем вместе, располагаем к себе девочку. В следующий раз она должна добровольно согласиться стать нашей, иначе второго выброса отторжения она не перенесет. Разлетится на атомы.

Встаю, подхожу к брату и силой хватаю его за плечи.

– Ты слышишь меня, Арст? Ее смерть погубит наши ментальные поля, мы превратимся в пустые телесные оболочки и будем молить о самой мучительной смерти во всей вселенной.

Челюсть Арста скрипит от недовольства, но я знаю, он не только меня услышал, но все это знает и сам.

– Я в курсе, только знаешь Эл, предчувствие никогда меня не подводит, и эта моя реакция не просто так. Это все ничем хорошим для нас не закончится. Ни для Ксаров, ни для девочки. Кто-то умоется кровью.

*Юнита*

Дрожу от лютейшего страха, но собираю всю оставшуюся решимость и выбираюсь из облачных перин.

Этот Арст жутко меня пугает. Он словно Шац во плоти: глаза грозовые черные молнии, голос, как поражающий гром, весь вид кричит об опасности, и грозит она именно мне.

Эл кажется сдержаннее, но я не вчера родилась, чтобы так наивно довериться блондину и решить, что он со мной осторожен, потому что добр.

Любой нариец всегда преследует свои цели, впрочем, как и представитель любой расы.

Вот только Нарион – планета высших технологий, а нарийцы, если они чистокровные, не только раса, в цепи которой всегда выделен уникальный ген, но и их мозг высокоскоростной, основной особенностью которого является подчинение законов физики в колобарации с ментальной энергией.

Знаю, что здесь в столице есть огромная ведущая корпорация, которая разрабатывает, производит и распространяет по всей галактике свои нано инновации.

Блокатор способностей, кстати, их продукт, который разработан около семи десятков годовых оборотов созвездия Милиан.

И эти два нарийца не из простых. Достаточно только посмотреть на их дом и них самих.

Только, что им нужно от меня, от просто полукровки, большая часть жизни которой прошла за закрытыми дверями детского приюта.

О приюте вспоминать не хочется. Там ты бесполезное существо, которое живет за счет обеспечения Министерства.

Раз в год они приходят с проверкой и отбирают среди совершеннолетних полезных особей для службы на благо Нарион и других планет галактики.

Проблема лишь в том, что нарийские дети живут в комфорте и уюте, так как выступают потенциально перспективными исполнителями.

А вот полукровки, если они ничем себя не проявляют, отправляются либо на службу, как обслуживающий персонал, либо просто вышвыриваются в восемнадцать лет на улицу, с предоставлением койкоместа в общежитиях района типа мой Грот.

Вот только и там им приходится выживать, потому что на жизнь в промышленных районах заработать сложно.

Мой блокатор успешно помог пройти фильтр Министерства и не выдать себя.

Мама всегда говорила, что я буду красивой и особенной, но в руки сильных нашей планеты попадать не должна.

Я не знаю, чем это плохо, она не успела объяснить доступным детскому мозгу языком, но проверять верность ее слов я не собираюсь.

Эти нарийцы похитили меня, как бы они это ни отрицали.

Я не знаю, что они от меня хотят, и что за мрак произошел в исцеляющей комнате, но интуиция кричит, что правда мне не понравится.

А значит, нужно выбираться из этого дома, возвращаться в свое убежище, собирать скудные пожитки и отправляться в КосмоПорт.

Кредитов на билет на другой конец планеты у меня нет, но зато есть ум, смекалка и феноменальная память.

Всегда можно по схеме найти грузовой отсек или технический трюм и пролететь бесплатно.

Быстро подрываюсь и несусь к белому, пластиковому шкафу.

Раздвигаю панели в стороны и от изумления открываю рот.

Чья это комната?

На интегральном луче висят десятки женских нарядов: от нанокомбенизонов для перелетов, как по планете, так и по галактике, до обычной человеческой формы одежды, только из дорогостоящего синтетического материала, который по утверждению производителей подстраивает размер под носителя.

– Просто обалдеть можно, – не сдерживаюсь я. – Кому скажи, что я трогала эти ткани, не поверят.

– Мне можно сказать. Я поверю, – за спиной разносится негромкий, женский голос, и я подскакиваю на месте.

Судорожно бегаю глазами по комнате, но никого не вижу.

– Тэя, не стоит меня искать, я встроена в основной модуль дома. Вы меня не увидите, а вот я вижу все.

Сердце потихоньку возвращает свой ритм.

– Ты ИИ?

– Да, тэя Юни. Герда. Приятно познакомиться.

Выдыхаю и снова возвращаюсь к богатому на одежду шкафу.

– И мне приятно, Герда. Ты напугала меня.

– Простите. Решила, что вам скучно вести диалог самой с собой, вот и вмешалась.

– Герда, а скажи, пожалуйста, чья это комната?

– Тэи Фионы Ксар, матери Арстрона и Элиона.

– Спасибо. А где она сейчас? Переживаю, чтобы не разозлилась из-за того, что я позаимствую ее одежду.

– Носите спокойно, тэя Юни, Фиона Ксар развоплощена.

Резко вскидываю голову к потолку из стеклоткани, усыпанному мелкими нанолампами, словно звездами, откуда по моему восприятию и звучит голос Герды, и пораженно застываю.

У Ксаров тоже нет мамы? Наверно, поэтому они такие злые.

Почему-то этот факт больно колит область сердца и вызывает обширный спектр сочувствия к этим двум суровым нарийцам.

– Герда, а отец жив?

– Нет, тэя Юни, он одновременно развоплощен со своей женой.

– Дар великий! Что произошло?

– Простите, тэя Юни, но по моей аналитике, Ксары не любят распространения этой темы. Она не секретна, но пульс Элиона уже ускорен.

– В смысле? – опешила я.

– Напоминаю, у него ген острого слуха.

– То есть он слышит все, что происходит в этой комнате, и о чем мы говорим?

– Да, конечно, если есть такая цель, – совершенно спокойно заключает ИИ дома.

Вот же, Шац. Очень надеюсь, что в этом доме никто не умеет читать мысли. Иначе весь план к комете под хвост.

Восстанавливаю дыхание, чтобы больше ничем не выдать себя, отключаю от лазера в шкафу комбонабор из кожаных коричневых штанов и топа, хватаю что-то наподобие кедов, шнурки которых шевелятся, как мелкие змейки рептилоидов, и удовлетворенно иду в отсек для душа.

– Спасибо, Герда, за беседу. Я, пожалуй, приму душ.

Захожу в отсек, задвигаю панель, на всю включаю воду и в очередной раз изумляюсь технологиям этого дома.

Вода, словно лучи Великого солнца Млечного пути, золотым, струящимся потоком ниспадает на пол.

Обалдеть.

Но восхищаться некогда. Под шум воды быстро одеваюсь и выхожу обратно в комнату.

Надеюсь, Герда не решит снова заговорить со мной, иначе все разболтает.

Выглядываю за дверь спальни и вижу спираль стеклянных ступеней, ведущих вниз на первый этаж.

С моего места хорошо просматривается просторная территория холла с панорамными окнами до самого потолка второго этажа.

Вижу проходы в жилые комнаты и парадную дверь.

Начинаю крайне тихо спускаться, но внизу, слева из дверного проема доносятся повышенные голоса Ксаров.

Шац, мимо них к выходу не пройти.

Смотрю назад и вижу уходящую лестницу вверх. Возвращаюсь, но уже поднимаюсь на третий этаж.

Автоматические двери раздвигаются, и я пораженно ахаю.

Передо мной раскрывается удивительного масштаба Зимний сад.

Здесь такое разнообразие зеленых растений, что дух захватывает.

Да кто они такие, эти нарийцы?

Нарион – планета не только инноваций, но и буквально технологические джунгли.

Я никогда не была дальше Грота, но какое-никакое образование в приюте получила, а еще часто подслушивала разговоры промышленников, которые приносили новости в Дом утех.

Я знаю, что здания в центральной части города высоченные, удивительных форм и размеров, пространство унизано дорожными полотнами из высокопрочного наностекла, а еще существуют сенсорные мосты, которые могут вывести в ту часть города, которую укажешь на навигаторе.

Зелени в городах не просто мало, она практически отсутствует полностью, а горшок с побегом растения могут позволить себе только обеспеченные представители расы.

А это целый, масштабный Зимний сад под прозрачным куполом крыши.

Моему восхищению нет предела.

Вот только наслаждаться ароматом свежей зелени нет времени, и я пробираюсь по узким дорожкам к двери на крышу.

Дождь прекратился, а воздух стал теплым.

Вид, который открывается мне с крыши, заставляет замереть от восхищения не меньше, чем наличие домашнего оазиса.

Мы в самом центре инновационной столицы, мириады наноогней освещают город, острые пики зданий различных компаний пронзают ночное небо, кольцевые транспортные мосты, стеклянные пассажирские каналы, космокары, грузовые шаттлы – все заполонило воздушное пространство гигантского города.

А этот дом, словно наблюдатель, стоит особняком на земельной возвышенности, которую покрывает, о мой Дар, короткая сочная трава.

С ума сойти. Просто крышесносная роскошь.

Как же мне хочется разуться и пробежаться голыми стопами по этому чистому, природному кайфу.

Так, ладно, это все прекрасно, но цель моя иная.

Осматриваю вдалеке высокое ограждение. Слишком гладкое, чтобы можно было по нему взобраться.

Нужно будет искать другой путь, а сейчас необходимо найти способ спуститься с крыши.

Перегибаюсь через край и вижу, как по ровным стенам вьются толстые лианы.

Эти растительные канаты я видела только по телепроектору, но про их прочность заполнила хорошо.

Дергаю конец толстого растения и убеждаюсь, что оно крепко приросло к плите крыши.

Хорошо. Молю, добрый Дар, не дай мне сломать себе шею и позволь еще долгие годовые обороты Милиана дышать запахом свободы.

Подтягиваюсь, переваливаясь через бордюр, цепляюсь за лиану руками, а ноги переплетаю, как на канате и потихоньку начинаю спуск.

Все идет отлично, пока я не слышу снизу, буквально в трех метрах под собой яростное рычание как минимум четырех глоток.

Смотрю на землю, и спина покрывается изморозью.

Сразу у корня моей лианы стоят два черных гибрида, напоминающие земную сторожевую собаку, только у этих по две головы на тушку.

Демонический оскал, резкие выпады в мою сторону, практические бездонные красные блюдца глаз и вязкая, голодная слюна, стекающая с острых зубов, приводит в лютейший ужас.

Страх пробирает до костей, в голове орет сирена, руки ослабевают, и я понимаю лишь одно: лучше вернуться к суровым нарийцам, чем быть растерзанной в четыре пасти.

Перехватываю руки и подтягиваюсь, чтобы взобраться назад на крышу, но слышу устрашающий треск толстых прутьев лианы.

Мой канат рвется, и я чувствую, как твердая опора под руками растворяется звездным светом.
________________
Дорогие читатели!
Рекомендую жаркую космо-историю из нашего литмоба!

От автора

Меня осудили несправедливо. За час до смертной казни спасение пришло, казалось бы, из ниоткуда. Мое личное дело было продано космической корпорации.
Вместе с другими заключенными меня отправили в другую галактику. Бесправная и беззащитная, я попала в лапы негодяев, но меня неожиданно спас глава той самой могущественной корпорации… Не думала, что он помнит меня, что когда-либо встречу его еще раз.
Зачем я ему? Только из-за моей уникальной специальности? Неважно! Я жива. Пусть даже теперь моя жизнь в его руках…

Лиана, прут за прутом, рвется на моих глазах.

Время останавливается, и я чувствую каждую ускользающую секунду своей жизни и приближение моего хрупкого тела к раскрытым пастям псов-гибридов.

Судорожно цепляюсь за «канат», а сама ищу хоть какой-то выступ на стене здания, чтобы ухватиться, найти другую опору и спасти себе жизнь.

Дар великий, но почему мне не сиделось в комнате тэи Фионы, ну почему я просто не спустилась к Ксарам?

Ну не убьют же они меня? Сами сказали, что поговорить просто надо.

Я слишком привыкла бегать от любой опасности. Я не доверяю никому, потому что каждому нужны либо кредиты, либо невинное девичье тело.

Все, последняя надежда с треском рвется, и я лечу спиной на сочный газон.

Страшно, паника накрывает, я кричу не своим голосом, лишь слышу вдалеке тихий свист.

Бах.

От удара спиной звенит в ушах, а перед глазами все плывет.

Я как не в себе подскакиваю и несусь к бетонному ограждению.

Дрожь пробирает до костей, я так и ощущаю, как сейчас на мою спину в прыжке опустятся четыре лапы и повалят на землю, как острые клыки пронзят плоть, и я задохнусь от боли.

Вот оно ограждение, совсем близко, рукой подать, но стена слишком гладкая, чтобы взобраться на нее.

Гонимая адреналином решаю вскарабкаться по плитам, прыгнуть как можно выше и если удастся зацепиться руками за край.

Удача сегодня не на моей стороне. Когда я почти добегаю, группируюсь и собираюсь прыгать, цепляюсь за корень растения, с полным провалом падаю на траву и проезжаю по ней своей маленькой тушкой.

В голове звенит сирена, страх заключает в жесткие тиски, я быстро переворачиваюсь на спину и пользу на локтях назад.

Через пелену ужаса вижу, как надо мной возвышается что-то огромное и черное, опускается до моего уровня, а я зажмуриваю глаза, готовясь к адской боли.

Первые секунды не сразу понимаю, что происходит в действительности.

Горячие прикосновения к спине, глубокое, но мерное дыхание и красивое, мужественное лицо перед глазами.

Я уже в раю?

– Ш-ш-ш, девочка, посмотри на меня. Ты в безопасности.

Знакомый голос, но я все еще под влиянием адреналина. Дергаюсь, пихаюсь, пытаюсь вырваться из цепкого захвата, но меня скручивают, как канат лианы и прижимают к широкой груди.

– Дыши, дыши, Юни. Все хорошо, тебе ничего не угрожает.

И я начинаю дышать. Утыкаюсь носом в мужскую грудь и жадно вдыхаю в себя свежесть озона.

Эмоции прорывают платину, и я начинаю рыдать как девчонка.

Ласковые руки гладят по волосам, спине, цепляя оголенные участки кожи и даря упоительный покой.

Я лежу в надежных объятиях на чьих-то коленях, а из меня фонтанирует весь пережитый страх.

Дышать не перестаю. Этот аромат, как успокоительное и обезболивающее, сначала успокаивает бушующий ураган, а затем как афродизиак наполняет нутро восторгом, счастьем и... желанием.

Цепляюсь пальчиками за плотную черную ткань комбинезона и дико хочу добраться до обнаженной мужской кожи.

Между ног горячо, низ живота стонет, дыхание учащается, я приоткрываю рот, но из меня вылетают лишь тихие хрипы, наполненные жаждой.

В недоумении поднимаю голову и вижу, совсем близко, красивое, но напряженное лицо Арстрона.

Дергаюсь по инерции, но нариец поднимет руку и все с таким же суровым выражением лица, ласково стирает с моей щеки слезы.

– Дыши глубже, мой запах успокоит тебя.

Арст зависает на моих заплаканных глазах, переводит взгляд на губы, сглатывает, и я вижу, как дергается его кадык.

– Но вы... – слова буксуют в горле, я практически лишаюсь воли, и лишь мигающая лампочка в сознании напоминает, что эти нарийцы тебе не друзья.

– Я не трону тебя, – почти рычит Арст, наклоняется ниже и, прикрыв глаза, жадно тянет в себя воздух рядом с моей шеей.

Секунды превращаются в вечность, и когда я, полностью покоренная второй, невидимой ипостасью Арстрона, готова сама молить утолить мой внутренний голод, потушить пожар, пылающий между ног, нариец силой воли отстраняется и, не выпуская меня из рук, жмет кнопку на своем браслете.

Щелчок, и снова та же игла вонзается в вену Арста и опустошает в него концентрированный блокатор.

Напряженное лицо нарийца медленно расслабляется, а вздутые синие вены на висках и лбу успокаиваются.

– Ты сильнее, чем я, полукровка, – выдавливает из себя Арст подобие улыбки.

Он подхватывает меня на руки, встает и идет в сторону дома.

– В каком смысле? – удивляюсь я, потому что одного взгляда достаточно, чтобы понять, что это не так.

– Блокатора хватило на половину часового смещения Милиана. Советую тебе скорее принять нас в себя, иначе плохо будет всем.

Не понимаю, что он имеет в виду под «плохо будет всем», но краснею до ушей.

На террасе в абсолютно расслабленной позе, облокотившись о столб, стоит Элион, а рядом с ним, как ни в чем не бывало, лежат два гибрида по две головы на каждого и с виноватыми глазами поглядывают на меня и Арстрона.

При нашем приближении они вскакивают, а я тут же сжимаюсь.

Элион смеется, Арст качает головой, а я вижу как псы радостно виляют шипованными хвостами.

– Я же сказал, они тебя не тронут, – цедит Арст. – Перестань все время бояться, ты...

Арст заносит меня в дом, заходит в помещение кухни и усаживает на высокий стул.

Жду, когда он закончит, а нариец смотрит на меня пристально, словно мысли пытается прочитать, а зрачки в его глазах становятся темнее космической ночи.

– Ты слишком ярко пахнешь, когда испытываешь сильные эмоции, – бросает нариец и отступает в самый дальний угол помещения, отчего мне и самой становится легче дышать.

Легче-то становится, вот только бежать больше не хочется, а это очень плохо.

Я никогда не стану ничьей собственностью.

– Юни, хватит бегать, – в помещение заходит Эл. – Давай начнем знакомство сначала. Мы Элион и Арстрон Ксары, единоличные владельцы нарионской корпорации инновационных разработок «ТехноГен», и мы пригласили тебя к себе, чтобы предложить высокооплачиваемую должность в составе специалистов высшего звена.

Слова Элиона пролетают мимо ушей, как галактический истребитель.

Смотрю на братьев и отмечаю для себя, насколько они похожи и в то же время разные.

Они близнецы, но один с темными как ночь волосами и суровым, холодным лицом, а глаза, словно черные космические дыры.

Другой, со светлыми волосами, черты лица такие же мужественные, как у брата, но выражение спокойнее, улыбка мягче, а глаза, как две звезды Милиана.

Ночь и день. Тьма и свет. Жизнь и смерть. И я все еще их боюсь.

Оба брата смотрят внимательно, чего-то ждут, а я...

Что???

Единоличные владельцы «ТехноГена»?

Обалдеть! Но я-то им, зачем нужна?

– Что, простите? – чувствую себя глупо и очень надеюсь, что никто из них не заметил моего пристального изучения их персон.

– Мы хотим предложить тебе высокооплачиваемую должность в составе специалистов высшего звена в нашей корпорации, – терпеливо повторяет Эл, а у меня челюсть почти отваливается.

– Нет, брат лукавит, – вступает в разговор Арст. – Мы хотели предложить, но теперь у тебя нет выбора.

От заботы и нежности Арста не осталось и следа, он снова стоит, как грозовая туча, и пронзает меня своими молниями.

– Юни, ты любишь стейк? – внезапно спрашивает Эл, а у меня мысли путаются от такого контраста информации.

Невнятно киваю и Эл, улыбнувшись, отворачивается к вертикальной камере, нажимает на панель, затем на какие-то кнопки, закрывает дверцу и после звукового сигнала достает поднос...

О, святой Дар, с дымящимся стейком, тарелкой с зеленью, от которой пахнет невероятной свежестью и чашкой кофе.

– Я решил заказать на свой вкус, – Эл ставит поднос передо мной на стол и возвращается к фуд-камере. – Ты слишком растеряна, и, судя по раздавленной буханке хлеба у тебя под курткой, уверен, голодна. А так как я могу тебя чувствовать, мне несложно угадать твои предпочтения.

Сглатываю слюну, а от ароматов предательски громко урчит желудок.

– Что значит «могу чувствовать»? – не понимаю я.

– Ешь. Давай обо всем по порядку.

Кажется, все мои инстинкты самосохранения падают до нуля, потому что я хватаю прибор и начинаю уплетать великолепный ужин.

Дар, я никогда не ела такого сочного мяса, а вкус зелени просто заставляет звенеть все рецепторы.

Эти братья – галактические миллиардеры, раз позволяют себе есть микрозелень.

Я не очень помню детство, но даже при условии, что наша семья была ближе к среднему социальному уровню, салатный лист на моей памяти у нас был раза два за мою жизнь. В основном мы ели тушеные корневые бобы, какие-то крупы, мясо дешевого млекопитающего. Больше особо ничего не помню. Вроде бы мама редко, но пекла пирог из кислых ягод, но, к сожалению, вкус его я давно забыла.

А вот в приюте нас кормили питательной жижей серого цвета на первое, и такой же массой, но уже густой на второе.

По утверждению смотровых это было протеиновое питание, подходящее для поддержания роста и здоровья особей любых рас.

Когда я доедаю последнее комбо мяса и листика, то понимаю, что в помещении стоит вакуумная тишина.

Поднимаю глаза и наталкиваюсь сначала на «звезды» Эла, которые излучают искреннее изумление, а затем перевожу взгляд и пропадаю в черных омутах Арстрона, которые просто кричат, что пора убивать.

Давлюсь куском и начинаю кашлять.

– Простите, здесь было на троих?

Ответа не следует, но Арст выходит из своего угла, по пути берет белый кусок сахарного кристалла, подходит ко мне и кидает его в чашку.

– Пей. Это все было для тебя.

Смотрю, как растворяется кристалл, а я все еще не решаюсь взять чашку.

Арст холоден, но этот жест, словно говорит о его попытке проявить заботу.

– Юни, ты когда в последний раз нормально ела? – мягко спрашивает Эл.

– А вы когда-нибудь жили в промышленном районе Нариона? Или в приюте? – ответ получается немного грубым, но и вопрос явно лишним.

– Я понял. Не волнуйся, это было все для тебя. Если нужно, ты можешь заказать через фуд-камеру все, что хочешь. Но лучше немного подождать. С непривычки тебе может стать плохо. Давай все же вернемся к нашему предложению.

Я делаю глоток сладкого кофе, но не сдерживаюсь и тихо стону от удовольствия.

– Юни, – Эл подходит слишком близко и предупредительно поглядывает на брата, – мы предлагаем тебе сотрудничество, повышенные месячные кредиты, комфортное жилье, легальную регистрацию, защиту неприкосновенности и после окончания сделки пожизненное пособие.

Отодвигаю от себя поднос и внимательно смотрю на светлого нарийца.

Нет, совсем невнимательно. Мое внимание все время отвлекает его озоновый запах, который просто отключает мозг, и мягкие губы, на которых я зависаю, как завороженная.

Изо всех сил призываю в себе человеческую сторону и пытаюсь понять, в чем подвох.

– Это очень щедрое предложение для такой простой и ничем не примечательной девушке, как я. И что вам нужно от меня взамен?

– Ты не права, что непримечательная. Ты как раз таки оказалась исключительной для нас вдвойне, – пытается подобрать слова Эл, но тут снова вмешивается прямолинейный Арст.

– Все просто, нам нужно спасти разработку и выявить в корпорации мерзкого рептилоида, который выкрал схему внутренней структуры наномолекулы и передал конкурентам. Твоя задача для всех быть нашей ассистенткой, а по факту в нужное время пробраться в логово врага и внести в код пару деструктивных нарушений. Это коротко. Вопросы есть?

Эл терпеливо ждет и не вмешивается, а у меня впечатление, что это какой-то розыгрыш сильных этой планеты, чтобы было не скучно жить.

– Есть, – шокировано подаю голос. – Почему вы решили, что это сделать должна именно я? Я не собираюсь никуда проникать и ничего внедрять. Мне не нужны проблемы с Министерством. Да и не смогу. Я даже не понимаю, о чем вы говорите.

– Тебя всему научат, все покажут и расскажут. Ты пройдешь специальную подготовку и будешь посвящена в более подробную стратегию плану, – продолжает все таким же железным и категоричным голосом объяснять Арст. – Выбора у тебя нет. Как впрочем, и у нас. Поэтому ты единственный кандидат на эту роль.

– Почему? Я вот выбираю отказаться. И вы не имеете права меня заставлять, – мне жутко страшно перечить темному нарийцу, но наружу лезет упрямая натура.

– Тебя никто и не будет заставлять. Ты сама согласишься.

– Арст! – подает голос Эл.

– Нет, брат, хватит, я хочу закончить этот вечер, – отвечает Арстрон и снова смотрит на меня. – Юни, ты носитель уникального гена феноменальной памяти, поэтому только ты сможешь запомнить сложной и длинный код, найти его в другом компьютере и внести изменения в нужной цепи.

Я холодею и непроизвольно вскрикиваю.

– Откуда вы знаете? Нет, не так! Вы все напутали, ошиблись, нет у меня такого гена! – напираю я, понимая, что пространство между мной и темным нарийцем начинает вибрировать.

– Ошибки нет, и если ты откажешься, то без защиты корпорации тебя рано или поздно вычислит Министерство. А знаешь, куда они отправляют таких милых самочек с таким уникальным геном?

– Ты мне угрожаешь? – вскидываю брови.

– Нет! Банально не оставляю выбора, как ты полукровка, не оставила выбора нам!
Арст и Юни


_____________
________________
Дорогие читатели!
Рекомендую жаркую космо-историю из нашего литмоба!

от автора

Не пропустите следующие старты литмоба 

Вспыхиваю, как вулкан на пустынной планете Паладион.

– Я не оставила выбора? Я не просила...

Не успеваю договорить свою пламенную речь, как Эл внезапно притягивает меня к себе, кладет мощную руку на шею и впивается в мои губы жадным поцелуем.

Вспышка света затмевает мозг, вся моя спесь разлетается в щепки, как обшивка крейсера под дождем метеоритов.

Рассудок плывет, мысли следом за ним, я теряю над собой контроль и обмякаю в сильных руках.

Мягкие губы светлого нарийца сначала сминают мои, но, почувствовав мою податливость, переходят к неспешным, до безумия нежным касаниям.

Из меня вырывается стон, я раскрываю губы, и в рот тут же проникает сладкий язык Эла.

Наши языки сплетаются в волнительном танце, и я больше не хочу спорить, кому-то что-то доказывать, сопротивляться.

Слышу щелчок браслета Арстрона и тихое шипение опустошающейся иглы.

Эл отстраняется от моих губ так же внезапно, как и завладел ими.

Я словно получила дозу успокоительного, антидепрессант прямо в кровь.

Арстрон до хруста сжимает кулаки, мужественное лицо превращается в чистую ярость. Он разворачивается и на выходе из кухни одним ударом проламывает стену у раздвижных дверей.

Я должна испугаться, но доза нейротропа притупляет мои инстинкты.

Эл качает головой, смотрит на меня напряженно, но в глазах все равно плещется нежность и... желание продолжить.

– Не бойся Арста, он не причинит тебе вреда. У него сложный ген, поэтому переносить твою близость ему намного тяжелее, чем мне.

Эл поднимает меня на руки и несет на второй этаж.

– Почему? – тихо спрашиваю я, все еще пытаясь вернуть себе ясность сознания.

Эл заходит в комнату матери, прямо в душевую и ставит меня на пол.

Ноги очень слабы, я не понимаю влияния этих самцов на мою самку нарийки, но то, что рядом с ними я превращаюсь в желе – это факт.

Я не в первый раз нахожусь в обществе мужчин любой расы, но такое поведение у меня впервые.

Эл нажимает на панель, часть стены отъезжает, и я вижу еще одну комнату с ванной, нежнейшим ковром из нановорса, по периметру усеянную интегральными свечами, а напротив чаши для купания жидкокристаллическое полотно на всю стену.

– Потому что вторая твоя сущность – человек, – вдруг решает объяснить Эл, – а эта раса принесла много страдания нашей семье.

– Объясни, – прошу я.

Эл заводит меня в эту комнату и начинает снимать мою одежду.

– Что ты делаешь? – забыв о своих вопросах, вспыхиваю я.

– Буду принимать вместе с тобой ванну.

Эл нисколько не смущен, движения уверенные, отточенные, начну сопротивляться, просто перехватит руки одной ладонью и все равно стащит  топ.

– Я сама! Просто выйди. Я разберусь.

Внезапно Эл меняется в лице, его суровость мягкая, но лишь потому, что он контролирует свои эмоции ради меня.

– Юни, я хочу тебя присвоить не меньше, чем Арст, но я по натуре сдержаннее и поэтому все еще оставляю тебе права выбора. Хотя у тебя его по факту нет. Как и у меня с братом. Да мы и не хотим больше другую самку, только тебя, всю, навсегда. Но и я не железный, девочка, – голос Эла садится, становится хриплым, низким, бархатистым, музыкой для меня. – Я все тебе объясню, но в это время ты будешь лежать в моих руках полностью обнаженной.

Серебряный взгляд нарийца подавляет, не вызывает страх, но трепет, желание подчиниться тут же вспыхивает.

На каком-то инстинктивном уровне моя ипостась нарийки понимает, что эти самцы для нее, абсолютная защита, нежность и умиротворение.

Только человеческая часть бунтует, заявляет свои права на личную свободу, стремится не покоряться, не сдаваться альфам другой расы.

Я понимаю, что что-то произошло в исцеляющей комнате, но воспитание в приюте скудное, и я во многих вопросах невежественна.

Я могу выживать, хитрить, у меня отличная физическая выдержка, но в отношениях я полный нулевой уровень.

Эл расстегивает топ и медленно, не спеша снимает его с меня.

Зрачки светлого нарийца вспыхивают ярче звезды созвездия Милиан, он протяжно втягивает носом воздух, и я тоже слышу усиленный запах озона.

Эта свежесть проследует меня с момента нашей встречи и просто сводит с ума.

Я больше не сопротивляюсь, не хочу, а Эл продолжает меня раздевать.

И вот я стою перед ним, в чем мать родила и практически не дышу от возбуждающего волнения.

– Герда, молча, пожалуйста, наполни чашу водой комфортной температуры, зажги свечи и выведи на экран космическое пространство во время светового звездопада.

Нариец отдает просьбу ИИ, но в это время сканирует мое дрожащее тело.

Его пальцы невесомо проходятся по коже моей груди, обводят очертания ореолов сосков, спускаются ниже, ведут к животу, обходят пупок и замирают у лобка.

Атмосфера накаляется, хочу схватить его руку и плотно прижать к себе, чтобы почувствовать жар грубой кожи, чтобы удовлетворить ноющее чувство между ног.

Человек во мне все еще держится, но нарийка сильнее.

Внезапно Эл отстраняется и очень быстро снимает с себя эластичный комбинезон.

От вида его тела кружится голова, внизу живота невыносимо пылает, а не могу отвести глаза от этого совершенного мужского тела.

Широкие плечи, невероятно мускулистые сильные руки, необъятная грудная клетка, непробиваемый торс, узкая талия переходит в крепкие бедра, а внизу живота...

Дар великий, вздыбленный мужской агрегат, вены которого буквально налиты кровью.

Все, меня ведет. Эл подхватывает на руки и вместе со мной опускается в невероятную негу горячей воды.

Кажется, я уплываю по ленте Млечного пути и хочу, нет жажду, чтобы этот нариец удовлетворил все мои порочные желания.

Эл кладет мою голову себе на грудь и нежно обнимает руками.

Все бы ничего, если бы в мои ягодицы не упирался его огромный член.

– Привыкай ко мне. И к Арстрону привыкнешь, – шепчет Эл, а я чувствую космическое блаженство. – Дыши мной и ничего не бойся. Ты сама поймешь, когда будешь готова стать нашей лирой на сто процентов.

– На сто процентов? – тихо повторяю я.

Это получается, что...

– Да. Скажи, ты слышишь усиленный запах озона?

– Он со мной с момента нашей встречи. Когда вы рядом.

Я чувствую, как Эл улыбается, а его руки приходят в движение.

Он гладит меня по животу, бедрам, ногам, а я лишь хочу просить его говорить (его голос успокаивает меня), и не останавливать руки (они несут блаженство).

– Я нашел тебя по сети. Ты хорошо спряталась, девочка, но я создал программу, которая найдет даже развоплощенного.

– Я нужна вам для миссии?

– Да, только такой ген, как у тебя без проблем сможет справиться с заданием. Мы хотели предоставить тебе любое обеспечение и покровительство, и обезопасит твою свободу после задания, но Дар решил, что ты исключительная для Ксаров. Ты наша лира, единственная, незаменимая самочка и будущая мать нашего потомства.

Человек во мне дергается, но Эл лишь прижимает к себе сильнее.

– Ты тоже это чувствуешь, Юни, но чтобы стать нашей, с твоего позволения мы оба должны тобой овладеть. Только так закрепляется истинность, только при взаимном согласии создается нерушимый союз. Тебе не нужно нас бояться, мы твоя защита, мы покой твоей души и ментального поля.

– Но Арст ненавидит меня.

– Лишь потому, что яростно желает. Лира уже в нашей крови и без присвоения самки становится кислотой, которая сводит с ума. Ты станешь нашей, Юни, сама не сможешь долго сопротивляться, а мы постараемся не давить на тебя.

– Но я человек, – я в искреннем шоке от услышанного, но витающий запах озона делает мои эмоции меланхоличными.

– Да, но я уверен, Арст примет это.

– Расскажи.

– Наши родители были не только владельцам «ТехноГена», но и миротворцами галактики. Они считали, что все расы достойны жить в мире и достатке, помогали бедным, защищали слабых, в том числе и человеческую расу, занимались благотворительностью. «ТехноГен» не просто корпорация, это целый город с жилыми кварталами. Ты увидишь это завтра. Так вот, в корпорации работают разные расы на равных условиях. Но люди посчитали, что им мало и захотели с помощью революции внутри компании вынудить наших родителей посадить в Совет директоров человека. Это было невозможно, потому что человек не обладает способностью управления ментальным полем, а все наши технологии основываются на импульсах энергополей, но организатор восстания не хотел этого понимать. Я и Арст в тот день были на другой планете, представляли проект разработки, а когда вернулись, нашли родителей развоплощенными. Я не перекладываю ответственность за восстание на всю человеческую расу, но если я в тот день слышал тишину сердец отца и матери, то Арст слышал яркий запах из смерти.

Меня переполняют эмоции. Память о смерти моих родителей обрушивается, словно это случилось вчера. Я сжимаюсь на груди Эла, а по щекам текут непрошенные слезы.

Ненавижу свой ген. Всей душой! Он не дает мне забыть ни одной мельчайшей подробности развоплощения моей семьи, но благодаря этому я понимаю потерю Ксаров.

– А что будет, если я не приму вас? – пытаюсь я найти путь к отступлению.

Пусть я знаю причину, но все равно дико опасаюсь темного нарийца и должна знать, можно ли избавиться от лиры.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, Юни. Для нас важно твое благополучие и безопасность, остальное неважно. Придет время, и ты выберешь сторону. А сейчас я покажу тебе, чего ты еще лишаешься, оттягивая воссоединение нас троих.

Не успеваю даже понять, что имеет в виду Эл, как его рука смещается с моего бедра, отодвигает в сторону ногу и ладонь ложится на мою промежность.
Элион и Юни (чуть-чуть подсмотрим в следующую главу)

Кажется, я улетаю в рай.

Запах Эла пьянит, окутывает сознание, ментальное поле заволакивает мерцающим туманом.

Умелые пальцы проникают все глубже, и я даже не думаю сопротивляться.

Сама шире раздвигаю ноги, позволяя показывать мне бескрайний космос.

Вода скрывает нижнюю часть моего дрожащего тела, лишая меня какого-либо стеснения или робости.

Да какая скромность, когда рядом с Элом я плавлюсь, как пластик под жаркими лучами солнца.

Эл бережно, невероятно нежно раскрывает мои половые губы и проходится между ними подушечками пальцев.

Он не торопится, а меня уже трясет, импульсы возбуждения, словно разряды  электричества проходятся по мышцам, скручивают их, заставляют звенеть.

Я никогда такого не испытывала, даже понятия не имела, что мужчина может дарить такое блаженство.

Внезапно Эл касается самой острой, самой наэлектризованной вершинки моей промежности, и меня выгибает в его сильных руках.

Грудь приподнимается над водой, из горла вырывается несдержанный стон, и я слышу, как светлый нариец хрипло шипит мне на ухо.

– Юни, нежная, чувственная, только наша. Никому тебя не отдадим.

Он обхватывает белоснежную грудь, пальцами сжимает розовый сосок и пламенный, дикий поток экстаза несется по жилам к низу живота.

Трепещу, готова плакать, хочу большего, но бьюсь в руках нарийца, как узница в клетке, не зная выхода.

Эл ласкает мой клитор, катает каменные соски, тянет, сжимает, нежно целует кожу на шее, прикусывает, сам несдержанно рычит, а я с ума схожу от возбуждения.

Сознание разлетается, как космическая пыль, я впиваются ногтями в твердые предплечья Эла, поддаюсь ягодицами вперед, и в меня, совсем немного, проникает палец нарийца.

Все! Край! Мое тело в полном изумлении, восторге, нет, агонии.

Внизу живота вспыхивает палящее ядро, как жерло вулкана набирает силу и в один момент взрывается жидким огнем.

Кричу не своим голосом, сухожилия охватывает волшебная судорога, сладкая боль мучительной пыткой несется по телу.

Я вижу звезды, я парю в космосе, я атом и одновременно целая вселенная.

Я сияю, пульсирую, оставляя за собой яркий след из восторга и изумления. Каждая моя клетка вибрирует в унисон с бешеным ритмом сердцебиения Эла.

Вокруг меня образуется своя собственная туманность – из радостных мыслей и светлых надежд.

Эл сильнее прижимает меня к себе, его рука до сих пор между моих бедер, пальцы чуть давят на клитор, а я от этого все сильнее тлею.

– Юни-и-и, – хрипит нариец, а его огромный член угрожающе упирается мне в ягодицы. – Что ты со мной делаешь, девочка?

Он аккуратно берет меня за подбородок своей лапищей, поворачивает к себе и впивается в губы жадным, пожирающим поцелуем.

Его язык – хозяин моего, он подавляет, лишает воли, заставляет желать с новой силой.

Между ног снова разгорается тепло, и Эл чувствует мое желание.

– Эта такая малая часть, что я могу подарить тебе, Юни. А вдвоем мы унесем тебя на край галактики. Только позволь, согласись быть нашей лирой.

Все меня больше нет, только он, я, и наше притяжение друг к другу.

Сейчас я готова на все, принять любые предложения, отдаться объятиям этих нарийцев, но язык словно онемел, и я безвольно уплываю в мир сновидений Дара. Растворяюсь в бессознательном, как спасение.

*

Не знаю, какой сейчас оборот Милиана, но так превосходно я не чувствовала себя никогда.

Я утопаю в невесомости перин, внутри все ликует, сияет, как кварц под потоками солнечной энергии, и я невольно улыбаюсь.

Расслабляющий запах заполняет легкие. Я узнаю его, он уже стал частью меня, таким привычным, таким желанным.

Нужно вернуть себе блокатор, без него я безвольная самка, неспособная думать ни о чем, кроме удовлетворения порочных инстинктов.

Так нельзя, я привыкла мыслить рационально, всегда быть начеку. Безопасность превыше всего, а от запаха этих нарийцев я просто погружаюсь в эйфорию.

Распахиваю глаза в поисках источника нейротропа и испуганно вскрикиваю.

Я лежу все в той же комнате матери Ксаров, а передо мной в кресле сидит застывший Арстрон.

Обеспокоенно ищу Эла. С ним я чувствую себя комфортнее, но светлого нарийца нигде нет.

– Мы в доме одни, – тембр Арстра звучит хрипло, низко, угрожающе.

Бросаю взгляд на крепкое запястье и... О Дар, я не вижу на нем браслета-блокатора.

На лице темного нарийца не одной эмоции, только прямой, изучающий, давящий взгляд.

Приподнимаюсь выше, натягиваю до подбородка струящуюся ткань, которая слабо прикрывает очертание моего обнаженного тела, набираюсь храбрости и спрашиваю.

– Почему ты снял блокатор?

Нариец достает браслет и крутит его на длинном пальце.

– Хотел проверить, насколько могу выносить тебя без него.

– И как?

– С трудом держусь.

– Так надень его. Зачем себя мучить? – искренне не понимаю я такой пытки.

Я просто не представляю, насколько велика у этого нарийца сила воли.

Я полукровка, и запах озона тихо сводит меня с ума.

Эл нежный, терпеливый, он окутывает лаской и заботой. Рядом с ним я плыву, как по мягким водам Нариона.

А Арстрон вызывает во мне бурю совершенно других эмоций.

Страх, но такой дикий, такой неприрученный, из-за чего в кровь прыскает сладкий адреналин, а между ног распыляется пожар.

Но это все действие природного нейротропа каждого из них.

И Арстрон достает из меня самые пагубные, буйные и несдержанные эмоции.

Сильнее сжимаю бедра. Я чувствую эту страсть, витающую в комнате, и моя самка начинает подвывать, призывая самца ароматными, внутренними соками между ног.

Шац, мне нужен мой блокатор!

– А кто сказал, что я мучаю себя? – недобро улыбается Арст, но я понимаю, он действительно не причинит мне зла.

Это защитная маска, и не от меня, а от самого себя.

– Я слышу, как ты хочешь меня, Юни. Так зачем нам браслет?

– Затем, что я знаю вас полтора полных оборота Милиана, – начинаю закипать я, не в силах справиться ни со своей тягой, ни с его. – То, что происходит – это природа нарийцев, инстинкт, неподвластный фильтру или управлению. Но я наполовину человек и не могу принять тот факт, что кто-то сделал выбор за меня.

Я говорю все это и прихожу в бешенство, меня накрывает возмущение, а от тяжелого, быстрого дыхания вздымается грудь, и, кажется, я готова бороться за свою вторую сущность до конца.

– Дыши, Юни, – Арст по-прежнему сидит неподвижно. – Это лира бушует в тебе. Только полное воссоединение с твоими самцами сбалансируют эмоции.

– Это ты так на меня влияешь! – еще сильнее беснуюсь я. – С Элом я спокойная.

– Потому что брат спокойный. Со мной ты будешь летать, как на вездекаре по кратерам каменной долины Паладиона. С этим бессмысленно бороться. Каждый влияет на тебя, исходя из натуры внутреннего самца. Мы твой обезбол, покой и космический аттракцион.

– Мне нужен мой блокатор! – требую я. – Я не могу все время кататься на таких качелях.

– И где он? – Арст до белезны пальцев сжимает подлокотники кресла, так ему тяжело без своего концентрата, но лицо – по-прежнему непроницаемая маска.

– Где-то в Гроте.

– Я отвезу тебя туда, но сначала ты подойдешь и успокоишь нас обоих.

________________
Дорогие читатели!
Рекомендую жаркую космо-историю из нашего литмоба!
От автора

– Что? – не понимаю я, что конкретно хочет от меня Арст.

– Подойди ко мне, Юни. Надень на меня браслет сама и нажми на спусковую иглу, – уже шипит темный нариец. – Или оставайся там, обнаженная и беззащитная, и жди, когда терпение в моей крови закончится окончательно.

Это откровенная угроза, и я осознаю это.

Мои руки дрожат: от чертового возбуждения, от злости, от всего сразу.

Дико ноет внизу живота, и я ничего не могу с этим сделать, а главное, очень трудно контролировать себя.

Арст – темный Шац. С Элом я сама нежность, расслабленность, с этим нарийцем, словно становлюсь неудержимой сверхновой.

– Ты ничего не сделаешь со мной, – отвечаю дрожащим голосом. – Я запомнила слова Эла. Возьмешь силой, погубишь всех троих.

Я думала, что этот факт – моя защита, но Арст начинает гортанно и низко смеяться.

– Девочка, у меня отменное обоняние. Ты горишь от желания, я слышу запах твоей страсти: сладкий, манящий, дурманящий. И ты тоже это знаешь. Мне достаточно коснуться тебя, и ты будешь согласна на все.

– Ты... Ты...

У меня нет слов от его такой манипуляции мной.

– Юни, иди сюда, – внезапно Арст становится абсолютно серьезным. – Процесс единения с лирой запущен, и ничего не зависит от нас. С каждым днем тебя будет тянуть к нам все сильнее и сильнее, пока ты, наконец, не примешь решение. Ты можешь ненавидеть меня, но настолько же сильно будешь желать. Поэтому прими уже нас.

– А что будет, если не приму? – делаю очередную попытку узнать ответ на этот вопрос.

– Это тебя не должно беспокоить. Главное – ты.

Снова тот же ответ. Почему они не говорят, что будет в обратном случае?

Но он прав в одном, мне все тяжелее сопротивляться этому притяжению.

Нечего делать, нужно локализовать угрозу для себя, хотя бы в лице Арстрона.

С собой я уже справлюсь. А потом вернуть личный блокатор.

Удерживая на себе струящуюся ткань, я неспешно встаю, шаг за шагом вплотную подхожу к темному нарийцу и протягиваю руку.

Арст скользит взглядом от моих прикрытых колен, вверх к груди и останавливается на глазах.

Великий космос, он словно в душу мне смотрит, сплетая цепями ментальные поля.

Комната колышется, кровь бешено стучит в висках.

Мне страшно и желанно одновременно.

Пытаюсь дышать, чтобы не утонуть в этих черных глазах, окончательно не лишиться воли, но слава Дару, нариец протягивает руку и кладет на ладонь браслет.

Не успеваю я выдохнуть, как он резко хватает мою тонкую защиту, рывком срывает лунную ткань, отбрасывает в сторону, и вот я, совершенно обнаженная, сижу на его коленях верхом и понимаю, что сопротивляться больше бесполезно.

Одним движением Арст забирает браслет, защелкивает на запястье, и я слышу спасительное шипение концентрата.

Спасительное, но не для меня.

– Я помогу тебе успокоиться, девочка.

Все происходит в считаные секунды.

Вспышка, и мое тело прижато к эластичной ткани лонгслива, под которым шипит от жара стальная грудь.

Огромные лапы обхватывают меня за талию и ягодицы, и я чувствую, как в промежность упирается крупный, возбужденный бугор в штанах.

Все, последний контроль обнуляется, и я буду ненавидеть себя за это. И его.

Я обхватываю мощную шею руками, Арст зарывается своей лапищей в мою капну волос, и наши губы сталкиваются во взрывном, диком, страстном поцелуе.

Мамочка, я пропала! Это просто снос башки!

Я сама прижимаюсь нижними губками к члену в штанах, нетерпеливо трусь и несдержанно стону.

Арст нещадно терзает мой рот, его язык абсолютным хозяином завладевает моим, покоряет, подавляет и втягивает в себя.

Дар великий, это сумасшествие какое-то.

Я сама кусаю его губы, оттягиваю их и тихо хнычу от сладкого мучения.

Не отрываясь от страстного поцелуя, Арст опускает руку между нами и касается лобка, быстро пробирается дальше, и вот я уже выгибаюсь в пояснице, откидываю голову назад и, как загнанная в угол самка, вою от удовольствия.

Я слишком для него раскрыта, чтобы он не воспользовался этим.

Арст ласкает нежную плоть между влажными складочками, размазывает по губкам мои соки, стимулирует все трепещущие эрогенные зоны, а я теку как нарийская самка в период гона прямо ему в ладонь.

Перед глазами пелена, дыхание сбивчивое, кислорода не хватает.

Непроизвольно, на чистых инстинктах сама трусь о темного нарийца и без всякого стыда возвращаю ему поцелуй.

Арст рычит, подхватывает меня под ягодицы, в два шага достигает постели и укладывает на лопатки.

Не успеваю даже сообразить, что он задумал, как темный нариец опускается у моих ног, раздвигает шире колени и впивается влажным, неудержимым поцелуем уже в мои нижние лепестки губ.

Дар великий! Что это за ощущения?

В глазах яркие всполохи, тело охватывает агонией, между ног пожар, а внизу живота со скоростью света зарождается кипящий вулкан.

Арст до боли впивается сильными пальцами в нежные бедра и творит со мной что-то невообразимое.

Но когда упрямый рот нарийца находит мой взбухший клитор, терзает его острым языком и неожиданно для меня втягивает в себя, все атомы моего существа собираются в единый сгусток неразряженной энергии и ко всем Шацам разлетаются от термоядерного взрыва.

На долгое, мучительное мгновение я превращаюсь в красную звезду, охваченную пламенем.

Из горла вырывается оглушающий, неистовый крик, и я уверена, разносится по самым дальним уголкам нашей галактики.

По жилам течет чистая энергия, ментальное поле охвачено белым светом, и я теряю какую-либо связь с реальностью.

Так вот, значит, что такое быть с мужчиной?

Я поражена и восхищена.

Медленно выплываю обратно в физическое тело и приоткрываю глаза.

Арст все еще сидит у моих ног, глаза прикрыты, на лице вздуты вены и, кажется, от напряжения лопнут желваки.

Он медленно и глубоко дышит, на ощупь находит браслет и впрыскивает себе в кровь двойную дозу концентрированного блокатора.

– Ты мог взять меня сейчас. Знаешь же, что я бы не сопротивлялась, – шепчу хриплым голосом.

Арст приоткрывает глаза и смотрит на меня сквозь густые черные ресницы.

– Я уже говорил, ты важнее меня. Важно, чтобы ты искренне хотела быть нашей, а не когда тебя съедает агония страсти.

– Истома пройдет, и я снова буду тебе сопротивляться.

– Знаю. Я даже снова буду с тобой груб. Но запомни, меня тебе не стоит бояться.

Сейчас мне слишком хорошо, чтобы испытывать страх, но когда я слышу, как с первого этажа доносится приветствующих голос Герды, тут же прихожу в себя, и меня накрывает стыд.
________________
Дорогие читатели!
Рекомендую жаркую космо-историю из нашего литмоба!

От автора

– Это Элеон! – взволнованно констатирую факт я, все еще чувствуя томящую негу внизу живота.

– Да, – Арст поднимается на ноги, чуть склоняет голову и пристально смотрит в глаза. – Что тебя беспокоит?

Открываю рот, чтобы сказать очевидное, но так и замираю.

А что я скажу? Что вчера вечером умелые пальцы светлого нарийца так же ласкали меня, как и сейчас Арст?

Что я так же извивалась от ласк Эла и испытала свой первый оргазм в жизни?

Арст тянет воздух в себя, а мне кажется, что вся комната пропитана недавним возбуждением.

– Ты так ничего и не поняла, Юни. Одевайся. Я сдержу обещание. Полетим за твоим блокатором, – снова холодно бросает Арст и выходит из комнаты.

Я растеряна. Я понимаю, что лира с двумя самцами у нарийцев, да и многих других рас – это в порядке вещей, но моя человечка внутри не понимает, как эти двое могут одновременно желать одну единственную самку и при этом не соперничать друг с другом?

Моя мама была человеком, и у нее был один муж.

Я не знаю, сработала ли у них лира или это просто любовь между особями, но у меня-то совсем другой случай.

Ладно, пока Арст не передумал, мне нужно в безопасности добраться до Грота и отыскать свой блокатор.

Может, он и не спасет от возбуждающего запаха озона, но очень надеюсь, что снизит влияние харизмы нарийцев на мою самку.

А еще мой кварц – это защита моего гена. Все кто благодаря своему исключительному коду может меня вычислить, просто пройдут мимо.

Блокатор, на то и блокатор, что он блокирует энергетические импульсы, направленные на объект, а значит тот же Арст и Эл не смогут считывать меня на ментальном уровне.

Открываю уже знакомый мне шкаф с одеждой и выбираю удобный сплошной комбинезон из белой эластичной ткани.

Благодаря инновационной ткани, костюм садится, как на меня сшитый, только грудь полного размера слишком аппетитно выделяется в разрезе.

Вздыхаю, но копаться в ворохе нарядов и все перемерять, времени нет.

Заплетаю тугую, длинную косу и спускаюсь вниз по стеклянным ступеням.

Еще раз восхищаюсь масштабу дома. Огромное панорамное окно транслирует пламенный рассвет над высокими пиками хвойного леса.

Могу поклясться, что я слышу пение птиц, вот только за стенами дома всего это в действительности нет.

Слышу приглушенные голоса братьев из открытой двери кабинета.

Нерешительно заглядываю, и первым, что бросается в глаза, это на стене огромный голографический портрет родителей Ксаров.

Они словно живые: взгляд тэи Фионы теплый, а улыбка ласковая, мужчина же рядом, глава семейства, как и его сыновья – сдержанный, чуть хмурый, с пронзительными, черными глазами.

Элеон невероятно похож на мать. Они оба светлые и более приветливые, но в них чувствуется сила духа, смелость и непоколебимость.

Арст же копия отца – одним взглядом может пригвоздить к месту.

– Юни, – зовет меня Эл, а я краснею под его взглядом. – Арст передал мне твою просьбу. На кухне для тебя накрыт завтрак. Ешь, и полетим в Грот.

Не могу взять себя в руки, поэтому смотрю куда угодно, но только не на Ксаров, разворачиваюсь и ухожу в помещение кухни.

Когда я доедаю последний кусок яйца-пашот и запиваю его божественно ароматным фруктовым соком, по спине проходится чей-то оценивающий взгляд.

– Девочка, ты невероятно красивая.

Это Эл, и теперь он касается меня не только своей энергией, но и ладонью.

Пальцы проходятся вдоль позвоночника, а у меня кожа покрывается мурашками.

Сильнее выпрямляю спину и чувствую, как нариец наматывает мою длинную косу себе на руку, чуть оттягивает голову назад и нежно, ласково целует пульсирующее место на шее.

– С добрым утром, Юни.

Сглатываю, ноги немеют, а низ живота вспыхивает как наносвеча.

– Доброе утро, – вдавливаю из себя и невероятным усилием воли вскакиваю с высокого стула под веселый смех Эла.

Загружаю грязную посуду в пароочиститель и, делая вид, что ничего не произошло, поворачиваюсь к нарийцу.

– Я готова, можем лететь.

– Можем, только позволь мне сначала кое-что прояснить для тебя.

Эл подходит вплотную, а у меня дыхание спирает.

– Юни, ты наша лира. Моя и Арста. Ты можешь, сколько хочешь отдаваться ласкам брата, как и я еще не раз буду доводить тебя до оргазма. Никто из нас не скажет против и слова. Нет стыда, нет стеснения, наша цель – счастливая ты. Понимаешь? А когда ты будешь согласна, мы будем владеть тобой вместе, и тогда ты воспаришь прямо к самой яркой звезде Милиана.

От этого «владеть тобой вместе» краснею до кончиков ушей и ошарашенно распахиваю глаза.

– Угу, не просто вместе. Одновременно, – смеется Эл. – И это будет высшее сближение наших ментальных полей.

Не выдерживаю такого откровения, срываюсь с места и выбегаю в холл.

Где тут выход? Шац, сплошные кодовые замки.

Мне нужен воздух, кислород, больше свободного пространства, иначе сгорю дотла.

А Эл, словно издеваясь, все продолжает смеяться из кухни.

– Запоминай, – над макушкой раздается низкий, бархатный баритон Арста, пальцы которого чиркают по моей щеке и тянутся к сенсорной кодовой панели, – 13656780400.

Дверь распахивается и меня обдает свежим теплым воздухом, вот только я не двигаюсь с места, как собиралась еще мгновение назад, а в недоумении оборачиваюсь к темному нарийцу.

– Мне не нужно запоминать эти цифры, они высечены у меня в поле.

– В смысле? – приподнимает одну бровь Арст.

– 13 – день рождения. 6 – шестой оборот  Милиана за год. 5678 – годовой оборот моего рождения. 04.00 – раннее утро, время, когда я родилась.
Взрывоопасная парочка

– Любопытно, – черные глаза Арста прожигают меня насквозь, словно он сейчас решает: шучу я или говорю правду.

Ему любопытно? А я вот поражена.

– Я разберусь с этим, – наконец-то бросает темный нариец и наступает на меня. – Сейчас летим за блокатором, а потом в главный центр «ТехноГена». Будем вводить тебя в курс дела, и знакомить с программой.

Ничего не остается делать, как выйти на улицу.

– Я еще не дала согласия, – бурчу я, но кому мое мнение интересно?

Нас догоняет Эл, Арст садится за штурвал космокара, активирует панель управления, и черный хищник (так я называю про себя аппарат) взмывает в пространство воздушных каналов.

– Юни, мне нужны координаты. Где твой блокатор?

– Я не знаю. Возможно, я потеряла его в переулке. Если его там нет, нужно искать в моем убежище.

Эл нажимает на экран коммуникатора на руке, и передо мной разворачивается карта Нарион.

Нариец увеличивает масштаб, перемещает карту к району Грота и ждет, когда я укажу место своего жилища.

А мне вот совсем не хочется открывать свое личное пространство, которое я так бережно скрывала ото всех.

Может, нарийцы и самцы лиры, но на улицах Грота я привыкла не доверять никому.

– Координаты, Юни!

Эл ждет, а я никак не могу придумывать отговорку.

– Может, я не буду вас обременять перелетами по узким улицам? Припаркуйтесь на стоянке космокаров, а я сама схожу.

– Нет! – резкий бас ударяет о металлические стены и врезается в мои перепонки.

Сердце беспокойно ускоряет ритм, а Эл предупредительно смотрит на брата.

– Нет, Юни, – спокойно объясняет светлый нариец. – Это небезопасно для тебя.

– Но я знаю этот район как...

– Юни! – теперь тон Эла становится строже, и я поджимаю губы.

От злости сильнее нужного нажимаю на голограмму, и та идет рябью.

Ну и пусть, координаты все равно передались на пульт управления каром.

– Это какое-то рабство, – откидываюсь я на спинку сиденья и смотрю в пол.

Даже Взгляда Эла мне не удержать, а негодования во мне столько, что хочется что-то поломать.

И эти нарийцы наверняка уже считали мое настроение.

– Юни, не нужно на нас злиться. Твоя безопасность теперь для нас превыше всего.

– И что, я теперь без вас и шага сделать не могу?

– Не преувеличивай, – осаждает Арст. – Ты и сама знаешь, что в Гроте у тебя нет друзей, и чисто из упрямства идешь наперекор.

– Ну, придется вам с этим смириться. Вот с такой неуправляемой самкой вас связала лира. Имеете то, что имеете.

Чувствую, как взгляд Арста давит на меня через зеркало заднего вида.

– Я могу быстро взять тебя в руки, и ты станешь податливой и послушной, как самка овечкорога. Показать?

Краснею до самых ушей, а еле сдерживаемая улыбка Эла, бесит только сильнее.

Гадство. Они все друг про друга и меня знают, и это вроде норма, но почему-то легче от этого не становится.

«Хищник» прорезает воздушные потоки, оставляя за собой размытый след. Смотрю в окно, как Нарион с его неоновыми вывесками и парящими капсулами жилых кварталов сменяется мрачным пейзажем Грота.

Здесь все другое: обшарпанные дома, узкие улочки, грязные каналы. Мое место. Моя клетка.

Когда космокар зависает над моим районом, сердце начинает колотиться быстрее.

Не от страха, от раздражения. Я не хочу, чтобы они видели мою жизнь, мою нищету, место, которое я спрятала от посторонних глаз.

– Подождите здесь, – бросаю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Я быстро.

Арст испепеляет взглядом, а Эл мягко кладет руку мне на талию.

– Мы пойдем с тобой, Юни. Это небезопасно.

Небезопасно? Хуже. Здесь каждый второй готов содрать с тебя шкуру за кредиты.

Но я привыкла, выжила. А теперь они тут, как два огромных щита, и все мои навыки выживания летят к чертям.

Идем по узким улочкам Грота, и я чувствую, как на меня смотрят. Пустые лица, голодные глаза.

Я вымыта и в дорогой одежде, поэтому видят во мне чужака, а теперь, с этими двумя шкафами за спиной, еще и добычу.

– Я знаю, что делаю, – огрызаюсь я, когда Эл слишком сильно пытается прикрыть меня от настороженных глаз.

– Просто будь осторожна, – отвечает он спокойно.

Наконец, доходим до трехэтажного заброшенного ангара, где я и обустроила свой темный угол.

Полуразрушенная лестница, несколько запутанных поворотов и вот она, моя ржавая, обшарпанная, неприметная дверь.

Код, отпечаток пальца, и замок щелкает, пропуская меня в мою реальность.

Эту установку я обменяла у одного залетного промышленника за информацию с черного рынка.

Здесь я была тенью, и никто не знал о моей отличной памяти.

Внутри все так, как я оставила: перекошенная мебель, запах дешевого синтетического ветоша и старых книг, которые я подбирала с мусорок или спасала от бездомных, которые распаляли ими огонь в бочках.

Здесь моя зона комфорта, мой хаос.

– Искать здесь, – бурчу я, направляясь к своему рабочему столу.

Если его можно было так назвать.

Эл совершенно не вписывался в эту обстановку, а то, как хмуро он осматривал помещение, говорило, что ему здесь очень не нравится.

Стол завален книгами по исцелению, вырезками из черно-белых изданий галактических госпиталей, схемами наложения первичных швов и строения внутренностей.

Кто бы знал, что я мечтала стать если не хирургом, то его ассистентом.

Ну да ладно. Эта мечта за короткие два полных оборота Милиана стала чем-то из далекого прошлого.

Блокатора нигде не видно.

– Я, наверное, оставила его в спальне, – говорю я и направляюсь к отгороженной ширмой зоне отдыха.

– Здесь что-то не так, – сильнее хмурится светлый нариец и прожигает подозрительным взглядом мою импровизированную стену из старого брезента, но я лишь пожимаю плечами.

За ширмой еще меньше места, еще больше беспорядка.

Кровать тоже завалена книгами, на полу разбросаны медицинские инструменты. Ищу под кроватью блокатор, роюсь среди тряпья. Ничего.

– Не могу найти, – говорю я, поднимаясь с колен, но потом вспоминаю, что в последний раз заснула в одежде и может...

Откидываю макулатуру и подушку и, слава Дару, вижу свой блокатор, цепочка которого действительно разорвана.

Нанокварц фиолетового оттенка с неоновым отливом – это все, что мне осталось от родителей. На цепочку я заработала сама.

Кладу в карман комбинезона и собираюсь сказать Элу, что можно уходить, как в голове словно взрывается бомба.

Острая, пульсирующая боль пронзает виски, затуманивает зрение. Я, пытаясь удержать равновесие, хватаюсь за голову.

– Тебе плохо? – слышу встревоженный голос Эла, которого, к слову, тоже начинает пошатывать.

Нариец в два шага стирает между нами расстояние, обхватывает меня за талию и пытается удержать. Но меня резко ведет, а мир кружится.

– Плохо… очень плохо… – шепчу я, чувствуя, как подкатывает тошнота.

Эл осматривает комнату, прислушивается, и его взгляд цепляется за ржавую трубу в углу помещения.

– Газ! Здесь газ! – рычит он.

Я не чувствую запаха, его нет, хотя промышленный газ имеет токсичный, тошнотворный запах.

– Кто-то открыл вентиль? – хриплю я.

– И поставил фильтр. Запаха нет! Только тихое шипение.

Эл хватает меня на руки и выносит из-за ширмы. Я пытаюсь вдохнуть, но в легких словно нет воздуха.

– Держись, Юни! – приказным тоном командует светлый нариец и несется к выходу.

В глазах темнеет, сознание ускользает, но я замечаю, как на шее Эла от напряжения надуваются вены.

Конечно, несомненно, он сильнее и крепче меня. Чистокровный нариец, а я слабая получеловечка.

Слышу зов Арста, который, перепрыгивая через три ступени, несется к нам по винтовой лестнице. Запах все же дошел и до него.

Меня трясет. Потом – темнота.

Прихожу в себя в космокаре. Голова раскалывается, тошнит. Рядом сидит Эл, держит меня за руку. Его лицо бледное, он тоже хапнул токсичного газа, а в глазах ярость и еле скрываемое беспокойство.

– Юни! Все хорошо! – Эл прижимая меня к себе и старается говорить мягче.

– Что… что случилось? – спрашиваю я, с трудом ворочая языком.

– Ты отравилась газом. Кто-то открыл вентиль в твоей комнате и поставил осушительный фильтр. Поэтому мы не почувствовали запаха.

– Кто? – шепчу я, чувствуя, как страх ледяной волной прокатывается по телу.

– Мы не знаем, но мы это выясним. Обязательно. А потом я лично сдеру с этой рептилии шкуру, – голосом, словно сталь цедит Элион.

Смотрю в окно. Мимо проносятся знакомые улицы Грота, но теперь они кажутся чужими, враждебными.

Я больше не чувствую себя в своем доме в безопасности.

Кто-то узнал о моем убежище.

– Где Арст? – спрашиваю я.

– Он остался там. Ищет улики. Он перекрыл трубу, не беспокойся. А я вызвал ему автопилот.

Арст в моем логове?

Хотя, что может быть хуже попытки меня убить?

Только кому это надо?

А если Арст из-за меня пострадает?

Сердце беспокойно ускоряется, сглатываю ком тревоги и пытаюсь дышать спокойнее.

Эл берет мое лицо в свои руки и заставляет смотреть ему в глаза.

– Ты можешь не признаваться даже себе, но... Не беспокойся о нем, малышка. Арст не даст себя в обиду. А вот за то, что кто-то покушался на твою жизнь, он четвертует и даже не моргнет глазом.

Когда «Хищник» приземляется возле «ТехноГена», я чувствую себя еще хуже, чем когда отравилась газом.

Меня словно выдернули из моей жизни и заставили играть в чужую игру.

– Пойдем, – говорит Эл, помогая мне выйти из космокара.

Арст уже ждет нас у входа, его лицо непроницаемо.

– Ты в порядке? – спрашивает темный нариец, глядя на меня.

Арст, как каменная скала, ни эмоции на лице, ни теплоты во взгляде.

Снова натянул свою маску бесстрастия.

– Нет! – отвечаю я. – Ничего не в порядке!

Почему-то становится так обидно, что глаза невольно наполняются слезами.

Он хмурится, но ничего не говорит, а затем внезапно притягивает меня к себе, заключает в крепкие, заботливые объятия и ласково целует в макушку.

– Мы выясним, кто это. Клянусь. И он поплатится за каждую твою слезу.

 
________________
Дорогие читатели!
Рекомендую жаркую космо-историю из нашего литмоба!
от автора Карина Вознесенская

Аннотация:
Он - владелец крупнейшей космической корпорации. Самый влиятельный дратовианец в галактике.
Я - бракованная землянка, которая из-за сбоя чипа больше не может жить на Земле.
Он считает меня низшим существом. Я презираю его за высокомерие и жестокость.
Но что, если я единственный ключ к спасению его вымирающей расы?
А он - мой единственный шанс вернуться на Землю.

Сердце болезненно сжимается от внезапного порыва Арстрона.

Обычно он держится на расстоянии, отстранено, сдержанно. Я думала, что больше раздражаю его, чем вызываю нежность, а тут…

Эта забота, этот поцелуй в макушку.

Он тоже испугался за меня.

И становится так тепло, приятно, так правильно.

– Пойдем, – тихо говорит Арст, отстраняется, но не выпускает меня из поля зрения. – Нужно, чтобы тебя осмотрели.

Эл соглашаясь с братом, и мы втроем заходим вовнутрь.

«ТехноГен» – это огромный комплекс, сверкающий белой сталью и стеклом. Здесь все дышит технологиями, властью, деньгами.

Высоченный небоскреб, в центре строения которого огромный шар из высокопрочного наностекла, наполненный чистой энергией, а если максимально задрать голову можно увидеть, как шпиль здания пронзает небеса.

Корпорация поражает своим размахом: сверкающие, жемчужного цвета коридоры, голографические вывески, снующие туда-сюда сотрудники в белоснежных комбинезонах, адаптированные роботы.

Вот только я чувствую себя здесь чужой, маленькой, никчемной.

Нас проводят в медотдел, где меня сразу же усаживают в кресло для обследования.

Вокруг датчики, сканеры, мониторы, мигающие разноцветными огоньками. Чувствую себя подопытной крысой.

– Я доктор тэя Линкс, – говорит спокойным тоном подошедшая врач на вид оборотов сорок. – Сейчас мы проведем экспресс-диагностику. Это займет всего несколько минут.

Женщина не задает вопросов, значит, в курсе кто я, и зачем мы пришли.

Вопросительно смотрю на темного нарийца, но тот внимательно следит за медработником, скептически оценивая ее действия.

Только что она может мне сделать?

Или Арст уже никому не доверяет?

Женщина начинает водить по моему телу каким-то прибором, и я ощущаю легкое покалывание, даже через ткань комбинезона.

Арст стоит рядом, скрестив руки на груди. Его взгляд тяжелый, изучающий, он не отпускает меня ни на секунду.

Чувствую, как под его пристальным вниманием заливаюсь румянцем.

Еще утром этот обманчивый образ нарийца резко сменился на хищника, желающего завладеть своей самкой, и память тут же подкидывает парочку развратных картин.

– Пожалуйста, тэя Юни, расслабьтесь, – просит врач, заметив мое напряжение.

Но как тут расслабишься, когда черные глаза нарийца прожигают во мне космическую дыру.

Краснею еще больше, но меня спасает сама врач, которая просит лечь в исцеляющую камеру.

– Тэй Ксар, вы можете доверить мне девушку, – снисходительно улыбается доктор. – Результаты диагностики будут загружены в общую медбазу персонала, а если необходимо, я дополнительно вышлю их вам на персональный коммуникатор.

Арст бросает мимолетный, но люто ледяной взгляд на тэю Линкс и снова возвращает на меня.

– Нет, я останусь.

Доктор лишь пожимает плечами и возвращается к своим обязанностям, а мне становится неловко.

Ну почему нельзя быть немного мягче?

Пока тэя Линкс отходит в открытый отсек процедурной, я решаюсь немного успокоить Арста.

– Со мной все в порядке. Правда. Ты можешь немного расслабиться.

Арст какое-то время молчит, а когда я уже решаю, что никакой реакции не последует, он все же отвечает.

– Рядом с тобой я не могу расслабиться, – и Арст делает глубокий вдох, а мне становится не по себе.

– Потому что все еще раздражающе пахну человеком?

Зрачки нарийца расширяются, и он хмурится.

– Потому что ты ярко пахнешь приключениями на свою аппетитную попку.

– Я-то в чем виновата? – возмущенно надуваю губы.

– В том, что я либо все время хочу тебя присвоить, как свою самку, либо бесконечно хочу защитить.

Открываю рот, но теряюсь настолько, что не нахожу слов и закрываю его обратно.

И снова приходит на помощь тэя Линкс.

Врач проводит меня за матовую перегородку и просит переодеться в рубашку свободного кроя из мягкой, натуральной ткани, которая доходит мне до колен.

Отлично, хоть что-то не обтягивающее и не прозрачное.

Стягиваю комбинезон и надеваю эту бесформенную распашонку.

Капсула наполнена какой-то густой жидкостью и, по словам врача, должна ускорить процесс восстановления организма.

Погружаюсь в жидкость, закрываю глаза, и меня окутывает прохлада.

Сердце ускоряет свой ритм. Мне не нравится быть в замкнутом пространстве, а первый опыт в доме Ксаров вообще не из приятных.

Извне доносится учащенный писк, резкий тон Арстрона и спокойный доктора, а затем к капсуле подходит высокий, темный силуэт и кладет ладонь на полупрозрачную крышку камеры.

– Юни, дыши спокойно. Я рядом. Это не займет много времени.

Присутствие Арстрона помогает, и я благодарна ему за эту чуткость. С ним я действительно чувствую себя в безопасности. Как и с Элеоном.

Время тянется медленно. Я пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании, но в голову лезут всякие ненужные мысли: о нападении, о том, кто мог желать моей смерти, об Арсте за стеной, об Эле, которому, может, тоже нужна помощь.

Наконец, процесс заканчивается, и меня выпускают из камеры. Ощущаю себя намного лучше и более бодрее.

– Все готово, – сообщает врач, приглашая нас в свой кабинет.

Мы проходим внутрь, и я сажусь на тот же стул. Арст снова занимает место рядом со мной, возвышаясь над нами, как несокрушимая скала.

Его забота и поддержка вызывает внутри непривычное ликование. Я уже даже не понимаю, как жила до знакомства с этими нарийцами?

Врач смотрит на экран и озвучивает результаты обследования.

– Отравление промышленным газом, легкая интоксикация, – перечисляет она. – Небольшие повреждения легких. Ничего серьезного, исцеляющая камера помогла восстановить ткани. Повышенный уровень стресса, истощение нервной системы. Рекомендую покой и отдых.

Она продолжает что-то говорить о витаминах и режиме сна, но я ее уже не слушаю.

Мой взгляд прикован к Арсту. Он молчит, но я чувствую его напряжение, его беспокойство. Он словно сдерживает бурю эмоций, готовых вот-вот вырваться наружу.

Но очевидно же, что со мной все в порядке. Чего так напрягаться-то сейчас?

– Это все? – басит Арст, а голос, как гром несется к сводам помещения и ударяется о стены.

– Да, что еще вы хотите знать? Тэя Юни в целом здорова: сердечная мышца в норме, ментальная энергия стабильна, немного прыгают гормоны, но это обусловлено возрастом ее репродуктивной системой и наличием невинности. В будущем все стабилизируется.

Кровь приливает к лицу. Я чувствую, как краснею до корней волос. Какого Шаца?! Зачем она это говорит?!

Арст бросает на меня быстрый взгляд. В его глазах смесь согласия, решительности  и… чего-то еще, чего я не могу понять.

– Благодарю за диагностику, тэя Линкс, – сухо произносит он, прерывая затянувшуюся паузу. – Загрузите карту Юни в раздел уровня А – приоритетный сотрудник.

Врач не подает признаков удивления или озадаченности, а просто кивает и возвращается к работе. Нариец берет меня за руку и выводит из кабинета.

Ладонь крупная и горячая, мои пальцы утопают в этой сдержанной заботе, а по телу бежит благоговейная волна.

Я иду за ним, словно зачарованная, но хочется провалиться под землю из-за информации о моей невинности.

Да, у меня еще не было мужчин и стыдиться здесь нечего, но это слишком личные данные, чтобы разглашать их при посторонних.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, когда мы заходим в хромированную капсулу лифта, и Арст нажимает кнопку пентхауса над сто восьмым этажом.

– Хочу показать тебе «ТехноГен». Ты когда-нибудь выезжала из Грота?

– Нет. Возможно, в детстве, но я не помню.

Арст согласно кивает, а мне так хочется, чтобы он улыбнулся мне.

Быстро пробегаю по суточному обороту Милиана и не могу вспомнить, видела ли я вообще улыбку темного нарийца.

Интересно, он боится щекотки?

Бред, Юни.

Во-первых, как ты себе это представляешь? Ты, Арстрон и щекотки.

А во-вторых, у Ксаров такие мощные и твердые мышцы торса, что ты скорее сломаешь себе пальцы, чем доберешься до их нервных окончаний.

А Арст так вообще – сплошные стальные нервы.

Непроизвольно улыбаюсь своим мыслям и замечаю, как вопросительно нариец вскидывает брови.

– Что? – короткий вопрос.

– Ничего, просто непрошеные мысли.

Наконец, мы поднимаемся на крышу здания, подходим к краю, огороженному титановыми перилами, и передо мной открывается потрясающий вид на малую часть Нариона – огромный, технологичный, самостоятельный квартал «ТехноГена».

Нет, это не квартал, а целый район или даже город, который сверкает огнями, как россыпью драгоценных камней.

Я открываю рот от восхищения.

Жилые небоскребы, словно ракеты, направленные в космос, многоуровневые здания круглой формы с балконами, балюстрадами, магазинами. Здесь и пекарни, и салоны одежды, услуги красоты и релаксации, какие-то частные офисы, а прямо от основного здания корпорации и до горизонта тянется полноводный канал, в котором отражается небо.

По центру, вдоль всего канала установлены высокие фонтаны, а сверху над водным чудом тянуться лентами мосты и стеклянные, крытые переходы.

Но волшебно здесь даже не это, а зеленые кусты и деревья, которые буквально заполонили футуристические конструкции  и превратили это место в огромный оазис.

Моему восторгу нет предела, внутренний ребенок бесконечно ликует от столь потрясающего места на нашей планете.

Я не знаю, что там дальше за этим городком, но контраст «ТехноГена» с Гротом колоссальный.

Впервые за долгое время я чувствую себя безмятежной и наполненной приятным изумлением.

– Арст! Это место потрясает! Я столько зелени не видела за всю свою жизнь. У меня не укладывается в голове, насколько богатые здесь люди.

Некоторое время нариец молча смотрит на город, а потом поворачивается ко мне.

– Мне нравится сейчас твой запах, Юни. Твой восторг настолько вкусный, настолько ароматный, что я хочу слышать его чаще.

Арстрон снова поражает своим внезапным откровением, и щеки щиплет от притока крови.

– В «ТехноГене» живут только работники корпорации, их семьи и ближайшие родственники, которым позволено заниматься частным бизнесом. Так город и вырос до таких масштабных размеров. Но, к сожалению, Юни, это не настоящие растения. Это имитация из латексированного пластика и высокоуровневого полиуретана. Сплошные бетонные покрытия на планете давно убили все живое в почве. Из-за отсутствия кислорода и космического света, земля практически непригодна для выращивания растений, поэтому тот же фруктовый сок или пищевую зелень можно раздобыть только через фуд-принтеры. В натуральном виде это все дороже сверхзвукового крейсера.

– А ваша лужайка перед домом? А зимний сад на крыше? – практически обреченно спрашиваю я.

– В нашем доме все настоящее, Юни. Отец еще при жизни завез с планеты Земля-1 чернозем и семена, а мама занималась высадкой растений.

При упоминании родителей Арстрон снова надевает на себя непроницаемую маску, а я хоть и выдохнула с облегчением, но про себя решила срочно уйти от этой болезненной темы.

– Я очень хочу когда-нибудь, одним солнечным днем пройтись босиком по вашей траве, а может даже и лечь на нее. Мне кажется, в каждом листике, в каждой травинке заключена чистейшая жизненная энергия и молекулы солнечного света.

Арстрон хоть и сдерживает себя, но я вижу, как он наслаждается моими эмоциями, и готова поклясться, пусть на мгновение, но один уголок его губ дернулся в желании улыбнуться.

Внезапно темный нариец подходит ближе и берет мое лицо в свои ладони.

– Хочешь, значит, сделаешь. Ради твоего счастливого аромата я готов исполнять любое твое желание каждый день. И это не только наш дом, сад, трава, это все принадлежит и тебе, – тихо произносит он. – Осталось только захотеть стать частью нашей жизни.

В его глазах – такая искренность, такая забота, что у меня перехватывает дыхание. Я впервые вижу его таким открытым, таким… человечным.

Арст отпускает меня и достает из кармана небольшую коробочку. Открывает ее, и я вижу тонкую серебряную цепочку.

– Это для твоего блокатора. Чтобы ты больше его не теряла. Высокопрочный сплав и плотность молекулярного ядра больше не позволят разорваться звеньям.

Беру из рук нарийца цепочку и восхищенно смотрю на нее. Изящная и красивая. Мое нутро наполняется благодарностью и теплотой. Для меня это очень дорогой подарок.

– Спасибо, – шепчу я.

– Не за что, – отвечает Арст уже в своей манере. – Пойдем. Нужно знакомить тебя с персоналом и вводить в курс дела.

Дымка минутного откровения Арстрона испаряется, и он ведет меня к выходу с крыши.

– Арстрон! – внезапно срывается с моих губ.

Нариец останавливается и невозмутимо оборачивается ко мне.

– Я хочу стать вашей частью. Но боюсь.
"ТехноГен"

________________
Дорогие читатели!
Рекомендую жаркую космо-историю из нашего литмоба!

от автора Алиса Линд и Ксения Хоши

Арстрон тормозит, внимательным взглядом изучает мое лицо, глубоко дышит и, наконец, спрашивает:

– Чего ты боишься, Юни? Ты уже поняла, что мы безопасны для тебя. Ты наша лира, мы любого за тебя без раздумий развоплотим, сами погибнем, но ты будешь в порядке. Наша задача – твое благополучие. Ты – самое ценное, что есть у нас. Без тебя у Ксаров нет будущего.

Слушаю Арстрона и понимаю, что совсем не это хочу слышать.

Эмоции шкалят, снова эта скачка гормонов, но я не могу с ними бороться, поэтому усиленно стараюсь не расплакаться.

В горле образуется ком и щиплет глаза. Прикусываю нижнюю губу, отвожу взгляд и просто прохожу мимо темного нарийца.

– Юни, я слышу, что ты чувствуешь! – басит за спиной Арст, в два шага догоняет меня, обхватывает за талию и разворачивает к себе.

Мы так близко, так оба напряжены, что запах озона между нами усиливается, а инстинкты пытаюсь угомонить наши низкие эмоциональные вибрации.

Внизу живота зарождается томление, от горячей ладони на моей талии по коже бежит взволнованная, но приятная рябь.

Глаза Арстрона становятся темнее ночи, искрят, на висках наливаются кровью вены.

Он тоже чувствует влияние лиры, но не двигается, тяжело дышит, но не поддается притяжению между нами.

Да что это за явление такое – лира? Как только, так сразу вызывать в нас сексуальное желание.

Злость смешивается с обидой, к этой взрывной смеси добавляется желание самки своего самца. Все, меня можно поджигать, и я вспыхну по щелчку пальцев, как наносвеча.

– Темный Шац! – рычит Арст. – Как же все сложно с тобой! Я не понимаю, что не так? Что тебя разозлило в моих словах? Каждая нарийка желает, чтобы с ней произошла лира, мечтает, чтобы ее самец был сильным, влиятельным, богатым. А ты злишься, сопротивляешься, пытаешься убежать, все время споришь. Скажи, чего ты хочешь, и я сделаю это, лишь бы ты была довольная и улыбалась.

– Отпусти меня! – шиплю я и изо всех сил упираюсь в каменную грудь.

Арст расслабляет хвату, и я отступаю на два шага.

– Я не каждая! – выкрикиваю я. – И я не чистокровная нарийка. Если тебя так напрягает мое поведение, уверена, есть способ разорвать лиру. Вы же властелины технологий Нарион, так найди этот способ и обрушь со мной связь.

Я снова рядом с Арстроном как на качелях, эмоции рвутся из груди, хочется что-то разбить, пнуть, нагрубить кому-то. Но я же не такая, я сдержанная, воспитанная, это не могут быть мои желания и эмоции.

– Мне не нужна другая, как ты не понимаешь? – рычит Арст. – Это так не работает. Один раз и навсегда. Или... Но это не важно. Я тоже злился, что лира связала нас с получеловеком, но это выбор ментальных оболочек, значит, мы идеально подходим друг к другу, значит, только в нашей цепи мы сможем дать сильное и здоровое потомство. Это же элементарно, Юни. Просто скажи, чего ты хочешь?

Закипаю окончательно, больше не контролирую себя, поэтому говорю все, что накопилось на душе.

– Я хочу, чтобы меня любили! – выкрикиваю я. – Хочу, чтобы я любила. Понимаешь, черствый ты змей? Мои родители любили друг друга. Не просто хотели и сношались, а смотрели в глаза, а там восхищение в ответ, радость, упоение, что любимая рядом. Ваши родители ведь тоже любили друг друга. У тебя же есть пример. А ты мне что предлагаешь? Защиту и безопасность? Как дорогой вещи? Говоришь про здоровое потомство, идеальные цепи, силу союза? То есть я для тебя просто средство для укрепления своего положения в обществе? Просто сосуд для продолжения рода? Элеон хотя бы как-то вуалирует это все, а ты откровенно мне говоришь, что я просто подобранная для вас самка для закрытия родовых потребностей. Чего я боюсь? Я боюсь связать свою жизнь с мужчинами, которые меня не любят! У меня был пример перед глазами, и я прекрасно понимаю, как должна выглядеть семья. Ко всему прочему вас двое. Как можно одновременно с двумя... Мне страшно думать об этом, я не понимаю. Вы вырвали меня из привычной жизни, сообщили, что я нужна для миссии, хотя я тщательно скрывала наличие моего гена, сверху добавилась лира, которая отмене не подлежит, еще и это отравление газом. И ты не понимаешь, чего я боюсь? Да я вообще не больше не знаю, что...

Но мой словесный поток резко и грубо обрывается.

Арстрон властно обхватывает мою шею сзади, притягивает к себе и впивается в губы испепеляющим поцелуем.

Его напор выбивает весь дух, мысли разлетаются в разные стороны, раздражение сменяется возмущением, а потом острым желанием.

Арст подхватывает меня под ягодицы, садит себе на бедра и прижимает спиной к стене.

Я чувствую его каменное желанием между ног и то, как сама начинаю плавиться и течь.

Обхватываю руками мощную шею, отвечаю на поцелуй, сама уже толкаюсь языком в рот нарийца, борюсь с его напором, чем завожу только сильнее.

Кислорода не хватает, шумные выдохи заполняют пространство коридора, между нами искрит, а мы продолжаем буквально истощать друг друга страстным поцелуем.

Я горю изнутри, Арст возбужден не меньше, но он не переступает черту, не идет дальше.

Поцелуй прекращается так же резко, как и начинается.

Арст прислоняется лбом к моему лбу, рвано дышит, но не отпускает.

В глазах лютый пожар, по зрачкам носится ток, что творится с моими, я даже не знаю.

Просто ничего не вижу, кроме красивого и хмурого лица перед собой, и ничего не чувствую, кроме острого, сексуального желания, смешанного с затихающей яростью.

– Мне жаль, что ты такого мнения о нас, – цедит Арст. – Все не так.

– А как тогда? – с надеждой в голосе спрашиваю я.

Арст поджимает в досаде губы, а я вздрагиваю от постороннего голоса сбоку от нас.

– У вас все в порядке?

Это Эл. Слава Дару, он как нельзя вовремя.

Арстрон еще какое-то мгновение сверлит меня взглядом, затем опускает на пол и коротко бросает:

– Загляни в себя, Юни. Ты уверена, что уже не испытываешь того, чего так яро желаешь?

А затем проходит мимо брата и сообщает:

– В отделе персонала справитесь без меня. К моменту инструктажа я приду.

– Ты куда собрался, Арст?

– Нужно подумать.

– Хорошо. Возвращайся скорее, я уже вызвал карателя.
_____________
Дорогие читатели!
Рекомендую жаркую космо-историю из нашего литмоба!
От автора