Управляющая приютом «Краски жизни»

– Ты уверена? – спросила Касс, откладывая лист с объявлением. – Можно поискать рядом.

– Уверена, – твердо ответила я и упрямо поджала губы. – Сколько уже ищу? Личный маглет мне просто необходим. Ты ведь знаешь!

– Ты могла бы подкопить еще....

– Или разориться на наемном транспорте. Приближаются холода. Скоро мы не сможем ходить пешком.

– А как же я? Ловейн, ты же знаешь, что я всегда приду тебе на помощь. Только попроси!

– Знаю. И очень тебе благодарна. – Я сжала хрупкое плечо Касс и проникновенно заглянула в голубые глаза. – Я не хочу этим злоупотреблять. У тебя есть своя жизнь, и я не могу вызывать тебя каждый раз, чтобы добраться до города.

Подруга покачала головой. Идея отправиться в деревушку под названием Нортбридж, чтобы приобрести старенький маглет, ей категорически не нравилась. А за те деньги, что у меня имелись, в нашем городе ничего не купишь. Касс по первому зову приходит на помощь, но совесть не позволяет часто ее дергать. Еще немного поворчав, подруга сдалась.

– Ну хорошо. Твоя взяла, упрямица!

Спустя пару дней мы стояли в очереди на пригородном вокзале, ожидая посадки на дирижабль. Сморщенный маленький носик Касс свидетельствовал о том, как ей сложно. К работе приюта она привыкла, но все же предпочитала комфорт. Полет на дирижабле явно не входил в это понятие. Артефакты не справлялись с потоками ветра, отчего внутри было холодно.

Подруга прижалась к моему плечу и сделала вид, что спит. Однако ее ресницы трепетали, а губы то и дело поджимались, выдавая крайнюю степень недовольства.

С Кассандрой Истрид мы подружились в раннем детстве, потому что ходили в одну школу для благородных леди. Вот только я покинула ее в шестнадцать лет, после гибели родителей. Немногочисленные родственники не пожелали брать на себя ответственность, и я оказалась в приюте. Но наша дружба на этом не закончилась. Неравенство между нашими положениями росло, но Касс не обращала на это внимания.

Знала ли она, как это ценно для меня? Единственная подруга стала светлым лучиком надежды в тяжелых буднях. Я прижалась к бортику и посмотрела вдаль. Под нами находился лес. Только выглядел он как-то устало: багряные и золотые листья еще цеплялись за ветви, но ветер уже уверенно уносил их в сторону дороги с глубокими рытвинами. Чуть дальше тянулись поля с редкими стогами сена.

Взгляд туманился. Мысли уносились к документу, случайно обнаруженному в архиве. Многие годы я и не подозревала, что у нашего приюта есть официальный спонсор. Некий мистер Савар ежемесячно присылал пятьсот серебряных монет. Сначала я разозлилась. Это шутка какая-то? Да на эту сумму и одного ребенка не прокормить, а у нас их десятки. А потом я задумалась и успокоилась: каждая монетка важна, и нужно быть благодарной за любую помощь.

– Снижаемся, – выдохнув, пробурчала Касс.

Я так задумалась, что полет, занявший три часа, практически не заметила. После не самой плавной посадки я выбралась наружу и с наслаждением размяла затекшие конечности. До деревни Нортбридж предстоит пройти еще двадцать минут пешком, как любезно нам сообщила на выходе пожилая женщина. Касс эта новость не порадовала.

Мы успели пройти около пяти минут, когда сзади раздался топот копыт. Полнотелый мужчина управлял старой телегой и удивленно смотрел на нас. Поравнявшись с нами, он придержал лошадь и спросил:

– Милые дамы, куда держите путь?

– В Нортбридж.

– Если не побрезгуете, – он осмотрел наши наряды, явно выбивающиеся из местного стиля, и почесал затылок, – то прыгайте прямо на сено. Довезу чей до деревеньки нашей.

Касс посмотрела на свой запачканный плащ и грязные ботинки, свела брови к переносице и первой плюхнулась на стог. Я скрыла улыбку и последовала ее примеру. Черногривая кобылка шла медленно, а потому мы успели немного поболтать. Узнав цель нашего визита, мужчина покивал, а потом как-то неуверенно произнес:

– Амадий мужик хороший, вот только характер у него скверный. Маглет-то он этот любит. Когда-то дочка подарила. Давнехонько он на нем не летает. Говорит, что продает, а сам всех отваживает. Как нападет на него хандра, так плачет. Мол, о дочке память. Как же продать?

Известие меня взволновало. Поэтому подъезжая к одноэтажному домику с покосившимся забором, я готовилась к худшему. Высокий и худой мужчина с сединой в волосах собирал пожелтевшую листву во дворе.

– Амадий! – крикнул возница и спрыгнул на землю. – К тебе пожаловали дамы с городу. Дело у них к тебе есть.

Касс отошла в сторону, позволяя мне самой принимать решение. Но раз я уже забралась в такую даль, то не отступлю. Мужчина вышел навстречу тяжелой поступью. Я показала ему объявление из газеты. Он покивал, что и правда продает маглет. Я выдохнула и отсчитала монеты, но вдруг Амадий посуровел.

– Передумал я. Возвращайтесь обратно. Не буду продавать. Дорог он мне. Объявление по глупости дал. Забудьте!

– Но послушайте! – отчаянно начала я. – Он и правда мне очень нужен. Прошу вас!

Касс молчаливо наблюдала, пока я отчаянно просила и спорила. Эта покупка с самого начала казалась ей сомнительной. По лицу подруги я видела, что она сожалеет о визите в Нортбридж. Ее голос так и звучал в моей голове: «А я тебе говорила. Давай вернемся в город и подыщем вариант получше».

Мужчина, который нас подвез, тоже остался у двора и наблюдал за происходящим. Горло уже саднило, и мой голос становился охрипшим, но сдаваться я не собиралась. Если я куплю этот маглет, то в ближайшее время перебоев с поставкой продуктов не будет. А главное, если кто-то заболеет, то я смогу сама полететь к лекарю. Это быстрее и дешевле.

– Амадий, – вмешался в спор добродушный мужчина, оглаживая густую бороду. – Да продай ты им этот маглет. На благое дело ведь пойдет! Деткам из приюта поможешь. А тебе он не сдался! Только душу рвешь. Шанари у тебя в сердце всегда. А это, – он кивнул головой на местами поржавевший черный корпус, – просто кучка металла и магии.

Долгое молчание затягивалось. Наконец Амадий кивнул и передал мне документы вместе с ключом-артефактом. Без слов развернулся, но я его остановила.

– Могу ли я починить ваш забор? – Касс закатила глаза. Эту черту моего характера она считала слабостью. – Пять минут и будет как новенький.

– Магичка? – спросил он, не оборачиваясь. Сухая ладонь сжалась в кулак.

– Верно. Магистр бытовых чар.

Амадий вздрогнул. Медленно повернулся, еще раз осмотрел меня с ног до головы и махнул рукой.

– Делайте что хотите.

Подруга кивнула, забралась в маглет и стала проверять панель управления. Модель оказалась совсем уж старенькая. Главное, что рабочая. Больше ничего не имело для меня значение.

Я прошла обучение и получила лицензию, но пока страшилась летать. А вот бытовые чары всегда давались мне легко, поэтому я приступила к починке. Пальцы порхали в воздухе. В душе разливалось тепло. Закончив с забором, я щелкнула пальцами. Листва со двора закрутилась в спираль и собралась в центре.

– Ловейн, достаточно. Никто тебя об этом не просил. Забирайся в маглет.

С грустной улыбкой я еще раз осмотрела дом. В окне шевельнулась кружевная занавеска. Надеюсь, что Амадий справится с той болью, что живет в его душе.

– Давай уберемся отсюда поскорее, – мрачно сказала Касс, вдавливая воздушный камень-накопитель в специальный паз.

Мы взлетели неровно. Панель управления замигала под пальцами подруги. Но она делала вид, что все под контролем. Старенький маглет гудел, будто ругался, что его вынуждают работать после долгого отдыха. Потоки воздуха подхватили корпус, и вскоре Нортбридж остался под нами, крошечной россыпью домиков.

Я смотрела вниз и едва дышала. Маглет вел себя спокойно, но непривычные рывки заставляли сердце заходиться в страхе. Касс, напротив, оживилась: ей всегда нравилось летать. Мне придется побороть в себе неуверенность. Я просто обязана это сделать. Ради детей.

– Сегодня же начинай практиковаться, – сказала подруга тоном, не терпящим возражений. – Я загляну вечером удостовериться, что ты не разбилась. Даже побуду твоим первым пассажиром.

– Уверена? – хмыкнула я, немного расслабляясь.

– Конечно! Потом всю жизнь буду припоминать тебе, на что я пошла ради нашей дружбы.

Мы рассмеялись, и напряжение спало. Воздух становился теплее, магическая защита помогала проходить через поток ветра, и скоро впереди показались знакомые крыши.

Приют выглядел так же, как я его оставила утром: старая черепица, покосившаяся вывеска, аккуратный дворик. Стоило маглету сделать круг и начать снижаться, как из дверей высыпала стайка сорванцов. Они наперебой что-то кричали, махали руками и прыгали, едва не вывалившись за низкую ограду.

– Мисс Харт! Она прилетела! Глядите, глядите! У нее теперь свой маглет!

– А нам можно будет потрогать?

– Хочу полетать!

Я даже не успела открыть дверцу, как несколько пар маленьких ручек потянулись к корпусу, проверяя на ощупь каждую царапину. Радость детей была такой искренней и яркой, что у меня на мгновение защемило в груди.

– Осторожнее, – мягко сказала я, выбираясь наружу. – Он старенький. А вы у меня те еще исследователи.

Касс вышла вслед за мной, отряхнула одежду и фыркнула:

– Он мне доверия не внушает. Но если пожелаете, то тетя Кассандра возьмет вас полетать на своем маглете. Например, завтра. Что скажите?

– Да! – хором закричали дети и побежали обнимать подругу.

Ее лицо смягчилось. Она уже давно мечтает создать семью, но никак не может найти того самого. Сильной женщине и мужчина нужен под стать. А попадаются… несерьезные повесы.

– Хватит ворчать. Сегодня ты наша героиня. Без тебя я бы не решилась отправиться в Нортбридж за этим чудом.

Я погладила металлический корпус и вздохнула.

– Всегда к вашим услугам! – Касс подошла ближе и шепнула: – Я всегда рядом, Ловейн. Хватит придумывать разные глупости. Зови, как только потребуется помощь.

– Знаю, дорогая. Знаю…

Новенький изумрудный маглет подруги беззвучно поднялся в воздух. Мы с детьми провожали его взглядом и махали руками.

– Тетя Кассандра крутая!

– Согласен!

– Когда вырасту, хочу быть как она.

В нашу сторону направлялся Чарльз – мой верный помощник. Пожилой мужчина, который всегда держался спокойно, почти строго, был бледен. Он отправил детей в дом и лишь после протянул сложенный пополам лист.

– Это пришло час назад.

Я взяла пожелтевшую бумагу и развернула. Пальцы задрожали. Герб городского Совета. Подписи. Печати. И слова, от которых закипела кровь:

«В связи с пересмотром территориального плана город намерен изъять земельный участок, на котором расположен Ваш приют. Документы подписаны и находятся в Совете. Денежная компенсация уже перечислена в фонд. Просим освободить территорию в течение трех недель».

Дышать стало трудно. Сумма смехотворная! Она не позволит построить даже сарай, не то что переселить десятки детей.

– Нет… – прошептала я, чувствуя, как мир сжимается до одного пульсирующего комка боли под ребрами. – Это… это ошибка. Они не могут так поступить…

Голова раскалывалась. Я мерила шагами кабинет и не знала, куда бежать. Совет не может отобрать у нас дом! Немыслимо! Я села за стол, зажгла лампу и склонилась над бумагами. Читать получалось с трудом. Строчки расплывались. Мысли прыгали от одного к другому, но ни одна не давала решения.

Мне некому пожаловаться. Никто не станет слушать магичку из приюта, у которой за душой лишь дети, обязанности и старый маглет. Никто и не вспомнит, что я благородной крови. От былой фамилии ничего не осталось.

Я поднесла кулак ко рту, чтобы никто не услышал моих рыданий. Я пыталась успокоиться, но в горле стоял ком, мешающий дышать. Неужели нас лишат дома? Куда нам податься с детьми? Или их вообще отправят в приюты в других городах? Подальше от Ройвена… Будут ли там смотреть за ними, как следует?

Боги… Я сжала волосы и слегка потянула. Боль отрезвила. Я закрыла глаза, но тут же их открыла, потому что дверь в кабинет с грохотом распахнулась.

– Ловейн! Чарльз сказал правду?

Голос Кассандры был встревоженным. Она стояла на пороге, растрепанная, с покрасневшим от бега лицом. Я протянула ей измятое извещение. Подруга пробежалась взглядом по строкам. Сначала ее брови изогнулись. Потом нахмурились. Лицо перекосилось от ярости.

– Они издеваются? – Кассандра практически прорычала эти слова. – Да Совет окончательно тронулся! Снести приют? Освободить территорию? Это же дети, Ловейн! Дети!

– Да, – прошептала я, чувствуя, как на глаза снова накатывают слезы.

– Да как они посмели?! – Касс бросила бумагу на стол, будто она жгла ей пальцы. – Эти бюрократы думают только о собственных карманах! Чтоб им… чтоб им…

Она выругалась. Громко. Очень неподобающе для благородной леди. Я даже удивилась, где она такое услышала. А затем зашикала:

– Тише! Ты что? А если мои сорванцы услышали? Такие вещи они запоминают сразу.

– Прости… Других слов не нашлось! Нет! Это сколько наглости нужно иметь?

– Касс…

– Не раскисать! – не дала она мне вставить и слово. – Мы не будем сидеть и плакать! Мы что-нибудь придумаем... Я попрошу брата. У него есть связи. Совет обязан объясниться. Пусть пересматривают свое идиотское решение!

Я молча кивнула. Может, от отчаяния. А, может, от того, что внутри меня проснулся упрямый огонь. Тот, что никогда не гаснет, когда речь идет о детях из приюта. Когда-то я была среди них. Знаю, что они чувствуют. Я не могу позволить себе слабость. Я должна бороться. За них, за этот дом, за справедливость.

В глубине души понимала, что затея глупая. Брат Кассандры не питал особой приязни ко мне. До сих пор удивляюсь, как он закрыл глаза на нашу дружбу.

– Нам нужны запасные варианты.

– Извини, Ловейн. Только плохие идеи приходят на ум.

– Например?

– Чтобы ты вышла замуж за человека с большей властью, чем имеет Совет.

Я фыркнула и покачала головой.

– Замуж? Кто возьмет меня без приданого? Нет, Касс. Замужество не для меня.

– Тогда… Может, мне выйти замуж? – как-то неуверенно спросила она. – Теоретически… я бы могла.

– Брось. Мне не нужны такие жертвы.

Сидели мы еще долго. Однако хороших решений не нашлось. Утром, разбитая и потерянная, я собралась наведаться в здание городского Совета и потребовать ответы. Садиться в маглет не стала. Пошла пешком, но быстро об этом пожалела. Приют находился в живописном лесу. Подозреваю, что именно это и стало причиной. Приличной дороги не было, а потому я брела по узкой тропе и собирала подолом грязь и мелкие ветки. К концу пути вид у меня был, мягко говоря, непрезентабельный.

Каменные стены Совета давили. Я чувствовала себя такой маленькой и никчемной среди высоких колонн, что тянулись к потолку. Когда я вошла в приемный кабинет, несколько чиновников лениво подняли головы. Мужчина в темно-синем костюме оценил меня взглядом, от которого я съежилась. Так смотрят на грязь, налипшую на подошву дорогих туфель.

– Причины визита? – нехотя спросил он.

Я протянула извещение. Он лишь мельком взглянул и пожал плечами.

– Все верно. Территория будет изъята в срок, указанный в документе. У вас возникли какие-то вопросы?

– Но вы… вы не имеете права! – мой голос сорвался. – Это приют. Дом. Здесь живут дети. Мы не можем…

– Вы обязаны, – безразлично перебил он. – Все документы уже подписаны. Решение окончательное.

– Но это же несправедливо! Незаконно! – выкрикнула я, ощущая, как внутри поднимается паника. – Я уверена, что это ошибка…

– Ошибки нет, – сухо отрезал мужчина. – Нет подписи? Есть. Нет печати? Есть. Все законно, мисс. Если у вас все, то прошу покинуть кабинет. Мне нужно работать.

Горло сдавило. Слова больше не хотели произноситься, как бы я ни старалась. Мне стало дурно. Я развернулась и выбежала в коридор. В ушах шумело. Слезы застилали обзор, поэтому я не заметила, что на выходе кто-то возник.

Мы столкнулись резко. Я буквально вылетела из дверей и сбила мужчину. Дорогой кожаный портфель выскользнул из его рук, и мы оба рухнули в грязную холодную лужу перед зданием Совета.

– Ох… прошу прощения! Я… я не видела вас…

– Я заметил…

Я попыталась подняться, но подскользнулась. Мужчина тоже барахтался в воде, пытаясь поймать разлетевшиеся документы. Я бросилась помогать, хватая листы с расчетами и чертежами, которые теперь расплывались.

– Что ты делаешь?! – заорал кто-то сбоку.

Я обернулась. От здания Совета к нам мчался молодой человек в новомодном жилете.

– Ты хоть знаешь, кто перед тобой? Это были важные документы! Они… они теперь испорчены.

У меня затряслись руки. Снова накатила паника. Мужчина, которого я сбила, поднимаясь, бросил на помощника строгий, ледяной взгляд.

– Варгус, прекрати. Ты напугал девушку криками. Мне и самому следовало проявить осторожность и быть внимательнее.

– Боги! Я не нарочно… Просто… просто…

Слова не находились. Я всплеснула руками и рухнула. Прямо в лужу.

– Ты нормальная?!

– Варгус!

– Но, господин Савар! Это…

Имя ударило в грудь, вышибло воздух. Я замерла, затем медленно подняла голову. Тот самый? Тот, кто стал нашим спонсором? Просто насмешка судьбы какая-то…

Мужчина рассматривал меня, а я его. Молодой. На вид не сильно старше меня. Может, ему чуть за тридцать. Высокий. Пожалуй, я бы достала ему макушкой разве что до груди. Одежда дорогая, хоть и перепачканная в грязи. Но даже так – в нем чувствовалась стать. Черные волосы растрепались на ветру. Они мешали оценить лицо, но глаза… Темно-карие. Мужчина смотрел спокойно, внимательно. Никакой брезгливости, злости или досады.

– Все в порядке, – сказал он. – Девушка не виновата. Варгус, не стой. Помоги же ей подняться.

Но я уже поднялась сама. Страх, усталость, обида – все прорвалось наружу, словно кто-то отключил последний ограничитель.

– Вы… Вы тот самый мистер Савар? Спонсор приюта для детей нашего города?

Он слегка удивился, но кивнул.

– Да. А мы с вами знакомы?

– Да. То есть… нет, – выдохнула я, отвечая невпопад. – Ваши… пожертвования. Я управляющая этого приюта.

Мужчина смотрел внимательно. Ожидающе. И не стала его разочаровывать:

– И знаете что? – едкие слова сами слетали с губ. – Мы вам, конечно, благодарны. Но разве это не насмешка? Спонсорство нужно вам для галочки в личном деле? Отчитаться перед Советом? Перед кем-то еще, кто стоит выше? «Посмотрите, какой я молодец, поддерживаю приют!»

 Я горько усмехнулась. Слова отравляли. Я никак не могла представить, что подобные речи будут принадлежать мне. Вежливость, манеры, учтивость, воспитание среди благородных девиц – все летело к Хаосу. Рот просто не закрывался.

– Вы даже не представляете, как мы живем. Пятьсот серебряных… Пятьсот! Вы хоть раз заглядывали к нам? Видели, чем мы кормим детей? Как они спят? Как мы пытаемся лечить их, когда они болеют? Вы… вы просто отмахнулись от нас подачкой. Для чего это спонсорство? Чтобы ваша совесть спала спокойно?

Господин Савар выпрямился, словно хотел что-то сказать, возразить.  Но я не дала ему и шанса это сделать. У меня вырвался нервный смешок. Я на грани истерики, не иначе.

– Вам ведь все равно, правда? Мы для вас просто строчка в бюджете. Не более. Вы даже не представляете, насколько тяжело этим детям приходится! А они… – я кивнула на здание и запнулась, чувствуя, как снова подступают слезы. – Они хотят снести наш дом.

– Дамочка! Да ты, верно, с ума сошла!

Варгус двинулся ко мне, но Савар поднял руку в останавливающем жесте. Сам шагнул чуть ближе, но я резко отступила.

– Послушайте, – начал он мягко. Гораздо мягче, чем я ожидала от такого ужасного человека, которым его считала. – Вы…

– Не нужно оправданий!

Я порывисто присела, подняла порядком промокший портфель и сунула в руки мужчине. Наши пальцы соприкоснулись. Мимолетное тепло привело в чувство. Запал прошел также быстро, как и разгорелся. Я сгорбилась и пробормотала:

– Простите, что испортила. Простите… Мне пора!

– Стойте. Позвольте…

Но я не желала ничего слышать. Слезы покатились по щекам. Я развернулась и сорвалась с места, будто за мной гнался весь сброд Совета разом. Грязь брызгала под ногами. С неба упали первые капли дождя. Вскоре это уже был настоящий ливень. Я бежала до тех пор, пока в боку не закололо. Только тогда я позволила себе остановиться, прижаться к широкому стволу дерева и закрыть лицо руками.

Уже лежа в своей комнате, я сжимала в руках подушку и корила себя. Что же я наделала? Теперь приют лишится и этих пожертвований. Савар откажется быть спонсором, после всего, что я ему наговорила.

– Дура… Какая же я дура!

Тихий стук напугал меня. Я пригладила волосы и приложила холодные руки к щекам.

– Войдите.

Дверь приоткрылась, и заглянула Мальва. Я в который раз отметила ее худобу. Замечательная девушка, достойная лучшей жизни. А не этого… Мальва работала в нашем приюте уже третий год. Здорово помогала в уходе за сорванцами и на кухне.

– Мисс Харт, – робко произнесла она, – дети ждут сказку. Вы придете прочитать для них?

Я глубоко вдохнула, пытаясь спрятать отчаяние за привычной мягкой улыбкой.

– Конечно! Уже иду.

Мальва кивнула и исчезла за дверью. Я поднялась, пощипала себя за щеки, накинула теплую шаль и вышла следом. Благодаря моей магии просторный коридор хорошо освещался, но теплее от этого не становилось.

Каждый скрип пола отзывался в сердце. Плохая изоляция, старые доски, щели, через которые гуляет ветер… Я могла починить забор у незнакомца, могла подлатать крышу здесь, могла содержать дом в чистоте, но не могла изменить главное – наше бедственное положение. Бытовые чары не создают предметы из воздуха. Нужны материалы.

Комната, где спали дети, была тесной. Слишком тесной. Ряды небольших кроватей стояли почти вплотную друг к другу, чтобы ночью им было теплее. Матрасы тонкие, но чистые и аккуратно заправленные.

Два десятка детей оглянулись на меня, едва я появилась в дверях. Здесь спали младшенькие. И мальчики и девочки жили в одной комнате. Неправильно, конечно, но это вынужденная мера.

– Мисс Харт! Сказка! – радостно защебетали мои сорванцы.

Я присела на маленький стул у стены, раскрыла потрепанную книгу. Слова лились сами собой. Это был наш ежедневный ритуал. Вскоре дети затихли. Лишь изредка слышались вздохи, посапывания и стук капель дождя. К концу сказки половина уже спала, а другая еле держала глаза открытыми. Мальва проходила между кроватями и заботливо укрывала малышей. Я закрыла книгу и поднялась.

– И ты ложись. Время уже позднее.

– Хорошо, мисс Харт. Доброй вам ночи.

В дверях я столкнулась с Чарльзом и удивилась. Обычно в это время он уже спит.

– Лавейн… – прошептал он, тщательно приглаживая редкие седые волосы. – Там на крыльце стоит мужчина. Он просит позвать вас. Не уходит.

Я нахмурилась.

– Кого принесло в такой час? Ладно. Сейчас разберемся. Я пригладила подол платья, поправила шаль на плечах. Шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре. За дверью слышался ровный шум дождя.

Распахнув дверь, я увидела темный силуэт на крыльце. Он обернулся. Синее пальто промокло до нитки, черные волосы прилипли ко лбу. Карие глаза сверкнули. Я пораженно замерла. Руки мелко задрожали.

– Господин Савар? – выдохнула я. – Что вы… Что вы здесь делаете?

– Впустите меня? – хрипло спросил мужчина.

Мой левый глаз задергался. Внутри клокотали растерянность и злость. Что ему нужно? Зачем он пришел? Чтобы отчитать меня? Потребовать извинений?

– А… – слова застряли в горле, и замолчала.

Господин Савар стоял под дождем, а я медлила. Мужчина не выглядел раздраженным. Скорее, просто усталым. Я сжала кулаки, колеблясь, но затем все же отступила и распахнула дверь шире:

– Входите.

Он вошел в дом. Вода капала с его пальто на деревянный пол, образовывая лужицу.

– Так зачем вы здесь? – выдавила я, стараясь говорить ровно.

– Чтобы извиниться и поговорить.

У меня чуть челюсть не упала от такого заявления. Я обернулась к Чарльзу и быстро кивнула.

– Все в порядке. Ступайте к себе. – Затем я вернула взгляд к неподвижному мужчине. – Снимайте пальто. Вешалка справа. Поговорим в кухне.

Пропустив господина Савара вперед, я остановилась в дверях и незаметно взмахнула руками. Лужа исчезла, с пальто перестала капать вода. Это не забота! Просто не хотелось разводить в холле сырость. Горькая обида жгла. Но затолкав все эмоции подальше, я придала лицу равнодушное выражение и вошла в кухню. Вдруг это шанс? Может, господин Савар не станет отзывать пожертвования.

Я разожгла печь, поставила к ней табуретку и произнесла:

– Присаживайтесь. Здесь тепло, а вы промокли насквозь.

– Благодарю.

Мужчина послушно сел. Я могла бы использовать бытовые чары, чтобы просушить его одежду. Могла, но… Зачем? С какой стати я должна проявлять о нем заботу? Языки пламени колыхались в очаге. В кухне тоже был сквозняк, но если сравнивать с другими помещениями, то здесь значительно теплее.

Господин Савар медленно оглядывался. Внимательно, спокойно, оценивающе. На его лице не было презрения. Мокрый, но статный мужчина смотрелся так инородно на фоне нашей кухни. Взгляд карих глаз остановился на полках с пустеющими запасами круп. Я все еще была сбита с толку.

Мы молчали. Только потрескивание дров нарушало тишину. Не знаю почему, но я вдруг смягчилась. Возможно, тому причиной стало воспоминание об утреннем инциденте у здания Совета.

– Хотите теплого отвара? Он поможет согреться.

– Если вас не затруднит…

Вскипятив воду, я разлила ее по кружкам. Подумала немного и достала баночку с медом. Я ведь тоже сегодня порядком вымокла под дождем. Только простуды мне и не хватало для полного «счастья». Подав одну кружку гостю, я взяла другую и отошла к узкому прямоугольному столу.

Господин Савар сидел, согревая ладони, и продолжал молчать. Это порядком нервировало. Когда я готова была взорваться новым потоком обвинений, он наконец заговорил:

– Хотел извиниться за Варгуса. Он обычно так себя не ведет. Просто… те документы были очень важны для него.

Я растерянно моргнула. Почему-то рядом с этим мужчиной я теряю контроль над эмоциями.

– Мой помощник не должен был так с вами говорить. Это… было грубо. Недопустимо, – продолжил Савар. – И он получил за это серьезный выговор.

– Ясно, – коротко бросила я. – Приму к сведению.

– И еще… Это касается спонсорства. Вы были правы. Я действительно ни разу не приезжал сюда. Не знал условий. Не видел, как живут дети. Этим занимались другие люди. Простите, но у меня не так много свободного времени, чтобы следить за всеми лично. Мой дом находится в столице, и я редко бываю в Ройвене. Только по рабочим вопросам. Таким, как сейчас. И если бы мы не столкнулись с вами волею судьбы, то я бы продолжал жить в неведении.

Я напряглась. На языке вертелась колкая фраза, но я вовремя его прикусила. К чему-то ведь этот разговор ведет? Что, если это шанс? Может, еще не все потеряно.

– После нашего разговора… я решил, что должен увидеть приют лично. Чтобы понять, что происходит. И убедиться в ваших словах.

–Убедиться? – я приподняла бровь и возмущенно фыркнула. – Вы думаете, что я солгала вам?

– Мисс…

– Харт. Мисс Ловейн Харт. Боги! Вы даже не знаете, как зовут управляющую приютом, который вы спонсируете!

– Виноват, – спокойно ответил господин Савар. Моя вспышка негодования не произвела на него впечатление. – Но я хочу разобраться. Могу ли я увидеть чеки? Документы о расходах?

Кровь кипела и шумела в ушах. Я отставила кружку и сжала кулаки. Ногти впились в кожу. Я снова была на грани. Пришлось вспомнить лица детей, которых хотят оставить без дома, чтобы немного успокоиться. Мой голос был почти ровным:

– Для чего вам это? Разве вы не получаете отчеты?

– Получаю. Однако, видите ли, в чем дело. Мои отчеты идут в разрез с вашими словами. Ежемесячно я перечисляю не пятьсот серебряных монет, – взгляд мужчины стал острее, – а пять тысяч.

Я пораженно застыла. Наверное, мне просто послышалось? Как такое возможно? Внутренний голос уже подсказывал ответ.

– Что? – прошептала я. – Вы шутите?

– Я никогда не шучу, – жестко ответил господин Савар. – Судя по вашим словам, до приюта доходят совсем иные цифры. Поэтому я хочу увидеть отчеты и убедиться в этом лично. Так я могу их посмотреть, мисс Харт?

Силуэт мужчины начал расплываться. Если бы я не прижималась бедром к столу, то непременно бы упала. В голове звенело, словно по ней ударили чем-то тяжелым.  Господин Савар говорил слишком уверенно, чтобы это было ошибкой.

Сглотнув, я приложила ладонь ко лбу и на миг прикрыла глаза. Выпрямилась, расправила плечи и кивнула.

– Хорошо. Следуйте за мной. Только будьте потише. Дети давно спят.

Ковер шуршал под нашими ногами. Подойдя к кабинету, я достала ключ. Замок щелкнул, и я посторонилась.

– Уютно, – сказал господин Савар, бегло оглядев помещение.

Мысленно я с ним согласилась. Кабинет был небольшой, но заботливо обставленный прошлой управляющей: три стеллажа, рабочий стол, шкаф для документов и старый сейф, который я унаследовала вместе с должностью. В углу мерцал магический светильник, а рядом расположился узкий диван. Я часто задерживалась допоздна и любила на нем засыпать. Правда, утром болели спина и шея. Так что я стала делать это в крайних случаях.

– Присаживайтесь… сюда, – я отодвинула свое кресло и освободила стол.

Пока господин Савар удобно устраивался, я подошла к сейфу. Он открылся с противным скрипом, отчего я поморщилась. Обернулась и растянула губы в извиняющейся улыбке. Мысленно я оставила пометку, что утром нужно будет устранить эту маленькую неприятность. Закрыв дверцу, я вернулась к столу с тяжелыми папками, набитыми отчетами, чеками и квитанциями.

Мужчина не медлил. Взяв документы, он стал пристально их изучать. Первая папка, вторая. На третьей его брови едва заметно сдвинулись. Все это время я то сидела напротив, то поднималась и нависала над столом, упираясь ладонями. Ничего не могла поделать с нарастающим волнением. Не выдержав давящей тишины, я тихо спросила:

– Что вы хотите найти?

Мужчина даже не поднял головы, продолжая скользить взглядом по строчкам.

– Расхождения. Если сверить мои отчеты с теми, что есть у вас, станет понятно, на каком этапе сумма изменилась.

Черные локоны подсохли и стали виться, обрамляя высокий лоб. Почему-то это показалось мне забавным. Перед глазами встала картина: здание Совета, лужа, разбросанные документы. Я прикусила губу.

– Прощу прощения за свое поведение утром. Я тоже не имела права говорить с вами так резко. Я была в ужасном состоянии, но это нисколько меня не оправдывает. Мне стоило для начала разобраться, а не кидаться на вас с обвинениями.

Господин Савар замер, отложил один из листов и посмотрел прямо мне в глаза.

– Ничего. Если все так, как вы говорите, то вы имели на это полное право.

От стыда запылали щеки и уши. Я опустила взгляд ниже и заметила мокрые следы на столе. Одежда мужчины так и не высохла. Он пришел сюда ночью, насквозь промок, но ни разу не выказал неуважения или раздражения. В отличии от меня. Я коротко выдохнула и подняла руки.

– Позвольте…

Чары мягко соскочили с пальцев. Господин Савар удивленно распрямился, но не успел ничего спросить. Теплая волна бытовой магии прошла по его одежде. Ткань стала сухой, будто ее только что сняли с печки. От мужчины пошел густой пар, но он быстро рассеялся.

– Вы обладаете даром?

– Как видите. Я магистр бытовых чар.

– Значит, вы принадлежите знатному роду?

Я пожала плечами и сухо ответила:

– Да. Но это не имеет к делу никакого отношения.

Мужчина задумчиво потер прямой подбородок и оглядел кабинет еще раз.

– Полагаю, – произнес он тихо, – что приют держится на вашей магии?

– Частично. Первые годы я использовала свое наследство. Но оно давно иссякло. Бытовые чары удобны, но не всесильны. Приют держится на плаву благодаря помощи неравнодушных людей. Вашей в том числе. Но детям все еще многого не хватает: теплых одеял, одежды, хороших продуктов, лекарств. – Я на миг замялась. – Да и дом требует ремонта, если вы не заметили.

Наступила тишина. Мужчина не стал ничего говорить, и я была ему за это благодарна. Только шуршание страниц и шум дождя за окном нарушали ее. Господин Савар тщательно изучал каждый документ. Перелистывал, сравнивал, возвращался назад и наконец остановился. Вытащил два листа. Один – из моих отчетов, другой – из своих. Он развернул их ко мне и постучал длинными пальцами по строкам.

– Вот. Начиная с этого периода и произошло расхождение.

Я взяла документы в руки, ознакомилась и протяжно выдохнула. Сумма изменилась за год до моего назначения. В графе «Отправитель средств» значилось имя члена городского Совета. Достаточно уважаемого и влиятельного в Ройвене. А сумма – пятьсот серебряных. Но в отчете Савара указан тот же отправитель, дата, но сумма – пять тысяч.

– Разве такое возможно?

– Вполне. И более того, – мужчина развернул ко мне еще несколько документов, – это повторяется из месяца в месяц. Этот человек, если его можно так назвать в свете вскрывшихся обстоятельств, много лет обманывал нас обоих. Остальные средства он, вероятно, присваивал себе.

Я положила документы на стол и рухнула в кресло. Неприятная правда холодила нутро. Господин Савар поднялся. Его ладони, сжатые в кулаки, уперлись в стол. Крупные вены вздыбились, выдавая напряженность. Однако голос был по-прежнему спокоен:

– И теперь мы знаем, кто именно.

Господин Савар ушел, поблагодарив напоследок за высушенное пальто. Я еще долго стояла у двери и прижималась к ней спиной, не веря в произошедшее. Было уже за полночь, когда я наконец-то начала засыпать под тихий шум дождя. День был слишком насыщенным на события. В голове так и звучала фраза, произнесенная глубоким мужским голосом: «Я вернусь завтра, чтобы познакомиться с детьми и осмотреть дом».

Но он не вернулся. А я, глупая и доверчивая, с самого утра ждала его, нервничая и обновляя бытовые чары. Прошел еще один мучительный день, полный забот и практики на маглете, а на третий заболел Фион – четырехлетний сын Мальвы. Мысли о Саваре и его обещаниях быстро выветрились из моей бедовой головы.

– Мисс Харт, температура не спадает.

Я протянула руку, сняла полотенце, вымоченное в прохладной воде с уксусом, и прикоснулась ко лбу малыша.

– Боги, да он же горит! Нужно показать его лекарю. Собирайтесь скорее, а я пока сбегаю в кабинет. Буду ждать вас в маглете.

Фион страшно закашлялся и схватился за мою юбку. Активно замотал головой и закапризничал. Я склонилась к нему и зашептала:

– Милый, нам нужно к дяде лекарю. Ну же! Ты же мамин боец, наш будущий защитник. Неужели ты не справишься?

Ребенок только крепче вцепился в мою юбку и закашлялся еще сильнее. Мальва кивнула мне, и я вышла в коридор. В кабинете я заглянула в сейф и взяла два мешочка с монетами, затем забежала в комнату и захватила пальто.

Стоя перед маглетом, я тяжко вздыхала и покусывала губы. Выбора не было. Как говорит Касс – практика, практика и еще раз практика. Я села в тесную переднюю кабину и попыталась придвинуть сиденье, но лишь перепачкала руки. Перетянутый тканью руль подозрительно зашатался.

– Все будет хорошо, – ободряюще произнесла я и провела ладонью по панели управления. – Ты справишься, Вейни. Тебя учили летать! Ты это умеешь! Соберись!

Мальва спустилась по ступеням, прижимая к груди ребенка. Я открыла и придержала для них заднюю дверь. Постаралась улыбнуться, чтобы не показать перепуганной девушке нарастающую панику. Конечно, она была в курсе моих летных способностей, но все равно села в салон.

– Я в вас верю, мисс Харт!

Вставив камень-артефакт в нужный паз, я тихо произнесла:

– Спасибо.

Маглет вздрогнул и противно чихнул воздушным потоком. Снова вздрогнул, и лишь только потом оторвался от земли.

– Ох, Мальва, держитесь! – взвизгнула я и вцепилась в руль.

Спустя пять минут впереди показался город. На радостях я перепутала педаль ускорения с педалью стабилизации. Раздался короткий хлопок. Мальва тихо вскрикнула и вцепилась в ремень безопасности. Хаос! А вот я про это напрочь забыла и едва не врезалась лбом в панель управления. Фион заплакал. Я спешно выровняла маглет и пошла на снижение.

Лекарь попросил немного подождать в коридоре, пока он закончит с пациентом. Малыш не прекращал кашлять, отчего у меня сжималось сердце. Мальва держалась намного спокойнее, словно старшей из нас двоих была именно она.

– Выздоравливайте! – раздался голос лекаря. Следом показался он сам, придерживая под локоть пожилую женщину. Проводив ее до выхода, он обернулся к нам. – Проходите, пожалуйста.

Осмотр не занял много времени. Лекарь не обладал магией, но прекрасно разбирался в болезнях. Он пощупал горло, измерил температуру, послушал легкие Фиона.

– Все не так плохо, мисс Харт. Простуда. Сильная, но все же простуда. Ничего страшного, если вовремя начать лечение. Вы сможете… – он запнулся, но я прекрасно его поняла. – Потребуются порошки и сиропы…

– Конечно! Мы все купим. Напишите список.

Лист перекочевал ко мне в карман. Я отсчитала тридцать серебряных монет и оставила на столе лекаря. Он кивнул мне и улыбнулся малышу. Мальва склонила голову в учтивом поклоне, скрывая густой румянец на щеках, и вышла первой.

– Мисс Харт… Хотел уточнить… Это правда? Про ваш приют и его снос.

– Где вы это услышали?

– В городе всякое болтают. Насколько я понял, на месте приюта планируют построить отель и привлекать туристов.

Злость поднялась волной и сжала грудь в тиски. Отель, значит. Все ясно. Что-то такое я и предполагала, поэтому не удивилась. Но вот то, что об этом уже известно в городе – раздражало.

– Еще рано об этом говорить. Я веду переговоры с Советом.

– Переезд может стать стрессом для детей. Для их здоровья это неполезно. Пусть Боги будут милостивы к вам, мисс Харт.

– Пусть будут, – согласилась я и покинула кабинет лекаря.

Мальва топталась у маглета. Фион затих и, кажется, уснул. Я открыла дверь и кивнула вглубь салона.

– Посидите пока, – мягко сказала, сжав хрупкое плечо девушки. – А я быстро схожу в аптеку и вернусь.

– Но!

– Никаких но. Здоровье малыша сейчас в приоритете. О деньгах не переживай. Не в них счастье, Мальва. Не в них…

Пройдя до конца улицы Роз, я свернула за угол и сразу же наткнулась на приметную зеленую вывеску. Прохожих было мало. В полуденный час Ройвен погружался в спокойствие и тишину.

Я уже собиралась войти в аптеку, как дверь распахнулась, и я столкнулась нос к носу с Варгусом. Он отшатнулся от меня, а затем отвел глаза. Мы оба шагнули в стороны, затем оба шагнули обратно, но снова столкнулись.

– Простите, – неловко пробормотал мужчина.

– Не стоит… – начала я, но он перебил.

– Я хотел извиниться за тот раз. Я был непростительно груб и резок с вами.

– Все в порядке, Варгус. Никаких обид я на вас не держу.

Мужчина выдохнул и уступил дорогу. В его руках я заметила большой сверток.

– Извините еще раз, но я спешу. У господина Савара лихорадка, и я на несколько минут отлучился за лекарством. Всего доброго, мисс.

Сердце сжалось. Я уже успела надумать разные гадости. А ответ был так прост. Я развернулась и окрикнула Варгуса:

– Как он?

– Выглядит плохо. Простыл, наверное.

Больше ничего не говоря, мужчина скрылся за углом. Я еще минуту постояла у дверей аптеки, обвиняя себя в глупости. Если бы я тогда сразу высушила его одежду, если бы позаботилась… Но что теперь об этом думать? Он уже заболел и остается лишь надеяться, что лихорадка быстро спадет.

В аптеке я оставила приличные сто серебряных, что вызвало почти физическую боль. Запасы из фонда таяли, а светлое будущее не маячило на горизонте. Обратный путь дался мне куда легче. Возможно, потому что мысли были заняты Саваром, и руки делали то, что помнили на уроках по летному мастерству.

Остаток дня прошел по штатному расписанию: хлопоты, готовка, уборка. Дети требовали внимания, а дом – магии, которая стала быстро заканчиваться. Сказывались накопленная усталость и постоянные переживания.

Вечером я устроилась в кабинете и стала просматривать газеты и собранные листовки. Искала заметки о продаже домов и земельных участков. Город и пригород отмела сразу. Слишком дорого для нас. Я упрямо делала заметки в блокнот, хотя знала, что это бесполезно.

После короткого стука вошел Чарльз, вытер запотевшие очки и протянул мне несколько чеков.

– Сколько?

– Триста серебряных.

Я натянуто улыбнулась и подошла к сейфу. На ходу уточнила:

– Насколько еще хватит продуктов?

– Неделю. Если будем экономить, разумеется.

Верный помощник покинул меня, а я погрузилась в новый виток тревожных мыслей. Перелистнула страницы в блокноте и сверилась с графиком подработок. Ближайший крупный заказ на бытовые чары через три дня, а потом две недели затишья. Погрязнуть в беспросветном мраке не дал новый посетитель. На этот раз в кабинет влетела Кассандра. Какая-то раздраженная, мрачная. Голубые глаза метали молнии. 

– Я поговорила с братом, – буркнула она, сбрасывая с плеч плащ. – Не слишком удачно. Он не отказал, но намекнул, что рассчитывать особо не на что.

Неприятно. Однако я с самого начала не ждала помощи от главы семейства Истрид. Подруга достала из сумки пузатую бутылку, подошла к шкафу и достала бокалы.

– Не знаю, как у тебя, а у меня был трудный день, Ловейн.

Отложив документы, я кивнула. Мой тоже был не сахар. Да и последние годы тоже. Откинувшись на спинку дивана, я рассказала о спонсоре и его визите в приют. Касс нахмурилась, а затем вдруг спросила:

– И как он? Хорош собой?

Я схватила маленькую декоративную подушку и ударила подругу по плечу.

– Касс, перестань. Разве это важно? Но могу сказать, что он показался мне хорошим человеком. Но так ли это – покажет лишь время. Он обещал разобраться с пожертвованиями и наказать виновного. Только сомневаюсь, что у него это выйдет.

– Ладно, ладно, – отмахнулась она. – Значит, крысой оказался Кризби?

– Что за выражение, юная леди? – спросила я тоном нашей воспитательницы по этикету. – Но да. Он.

Подруга фыркнула и расхохоталась.

– Тоже мне юную нашла! Знаешь… я даже не скучаю по временам школы. Все эти правила, рамки. Они всегда душили меня. Как хорошо, что теперь я взрослая и не обязана выслушивать ежедневные нравоучения.

Касс тряхнула окрашенными в ярко-рыжий цвет волосами. Смена имиджа стала первой ее бунтарской выходкой после совершеннолетия. Я улыбнулась, возвращаясь на двенадцать лет назад.

Тогда подруга ходила с аккуратной русой косой, убранной в высокий пучок. Выражение ее лица всегда было учтивым. Каждая улыбка, каждый жест – выверенными. Кассандра считалась образцовой ученицей с блестящими манерами, но стоило ей услышать какую-то гадость обо мне, как подруга превращалась в дикую кошку. Пару раз даже бросилась в драку. Выговор получили все. Целый месяц нам не давали сладости и запрещали видеться с родными.

– О чем ты так глубоко задумалась?

– Да так... Вспомнила, как ты проредила роскошную гриву дочери Кризби.

– Я бы и сейчас это с удовольствием сделала. Как была гадкой девчонкой, такой и осталась. Под стать своему папаше. Улыбается на собраниях, а сам обкрадывает народ Ройвена. Фу! Вся семейка мерзкая.

– И не поспоришь…

Касс вдруг сделала большой глоток и хмыкнула, покачав головой.

– Кстати, я сегодня  была близка к скандалу. Едва не бросилась на мужчину, поцарапавшему мой маглет.

– Что? – Я округлила глаза и подалась вперед. – Что произошло? Немедленно рассказывай!

– Да врезался в меня в воздухе. Представляешь? Я чуть не потеряла контроль над управлением и не рухнула вниз. Мужчина сначала возмущался, мол, откуда я взялась на его пути. Я еле сдержалась, чтобы не оставить ему пару царапин, но уже на красивом лице. – Касс снова усмехнулась и постучала по подлокотнику длинными ногтями, окрашенными в изумрудный цвет. – Потом признал, что сам виноват. Сказал, что переживал за брата, давно не летал и растерял сноровку. Разошлись в итоге миром. Он выписал мне чек на ремонт.

Она вынула прямоугольник белой плотной бумаги из кармана брюк и протянула мне.

– Он не именной. Я хочу отдать его тебе. Пустишь на нужды приюта.

Я замотала головой и отшатнулась, едва не расплескав содержимое бокала на юбку и обивку дивана.

– А как же ремонт маглета?

Кассандра фыркнула и потрясла чеком.

– Да там пару царапин. Сама подлатаю. Я ведь тоже магистр бытовых чар, хоть и не практикую. Возьми. Сейчас каждая монета на вес золота. Не упрямься, Ловейн.

Я неловко отставила бокал прямо на пол и все-таки приняла чек. Сумма и правда оказалось внушительной.

– Нет, Касс. Это слишком. Прости, но я не могу…

– Еще как можешь! Не глупи.

Следующие десять минут мы жарко спорили. В конце концов я сдалась под натиском подруги и убрала чек в сейф. Мысленно поклялась, что обналичу его только в случае крайней необходимости.

Утро началось далеко не с отвара с ложечкой меда. Оно началось с радостных визгов детей и собачьего лая. Да и не утро, а обед. Мы с Касс легли спать глубокой ночью. Я терла глаза и морщилась от головной боли, параллельно с этим пытаясь понять, откуда доносится шум: снаружи или внутри дома.

– Ай! Ловейн, ты мне волосы придавила! – завопила Касс. – Что за крики? На нас напали?

– Самой бы хотелось знать.

Я перелезла через подругу и, пошатываясь, подошла сначала к зеркалу, потом к двери. Источник звука стал тише. Значит, все-таки снаружи. Открыв шторы, я резко зажмурилась от яркого света. После нескольких дней дождей погода наконец улучшилась.

Мои сорванцы резвились во дворе, играясь с щенками. Мальва бегала вокруг и хваталась за голову. Как я ее понимаю. Пришлось спешно приводить себя в порядок и бежать на выручку.

– Ловейн, тебе нужна моя помощь? Скажи, что нет. Умоляю…

– Спи, помощница, – фыркнула я и схватилась за ручку двери. – Справлюсь сама.

– Ты лучшая! Я посплю и за тебя тоже, будь уверена.

Медленно сойдя с крыльца и обведя всех взглядом, я уперла руки в бока. Дети носились вокруг старой яблони. Под ней лежала большая собака черного окраса. Выглядела она плохо: худая, взъерошенная, живот опух. Она прижимала уши и внимательно следила за всем, что происходит вокруг. Я сразу определила, что это кормящая мать. Пищащие и громко лающие комочки разных окрасов, по всей видимости, ее щенки.

– Так, так! И что здесь происходит?

– Мы были в лесу и услышали писк, – первым ответил Брут. – Прямо в кустах!

– И обнаружили их, – присоединилась к нему маленькая Амелия, убрав с лица белокурые локоны, растрепавшиеся от беготни. – Без хозяина. Они были очень голодные.

– Мы привели их сюда и накормили, – сообщил Энди, виновато почесав русый затылок. – Мы взяли немного еды на кухне. Чуть-чуть. Мы… мы не должны были этого делать? Вы нас отругаете?

Он поднял на меня большие зеленые глаза. Взгляд такой честный, встревоженный и самую малость испуганный. У меня защипало в носу. Как бы я ни старалась скрывать бедственное положение приюта, дети все равно понимали без слов. Не так должно было проходить их детство! Совсем не так… Не должен пятилетний мальчишка переживать о количестве еды. Я присела на корточки и погладила Энди по щеке.

– Что ты, милый? Конечно же, я не буду ругаться. Вы сделали доброе дело.

Дети облегченно вздохнули, а Амалия даже радостно подпрыгнула.

– Тогда мы можем оставить их? Пожалуйста, мисс Харт! – взмолилась она, уже обняв черного щенка с белыми ушками так, что тот едва дышал.

Словно по сигналу, остальные тоже стали просить и выдвигать предложения.

– Мы будем за ними следить и убирать!

– Я смогу гулять с ними хоть каждый день! Посмотрите, какие они хорошие! Они не выживут одни в лесу…

 – А я могу делиться с ними едой… – сурово сведя брови, произнес Энди, чем окончательно меня добил.

– И я!

– Я тоже могу!

Сопротивляться этому напору было просто невозможно. В пищащих щенках бились маленькие сердца. Дети правы: в лесу животным не выжить одним. Голод не пощадит никого. Только… и наши запасы заканчивались.

Мальва всплеснула руками и начала возражать. Она старалась мягко объяснить, что у нас нет возможности содержать маму и ее щенков. Получалось у нее плохо, правильные слова подбирались с трудом.

Маленькие головы опустились, плечи сгорбились, а кто-то и вовсе зашмыгал носами. Мне было жаль и расстроенных детей и животных.

– Ладно, – вздохнула я, закрыв лицо ладонями. – Мы оставим их.

– Но мисс Харт! – попыталась воззвать к моему разуму Мальва. – Нам негде размещать животных. И…

Девушка осеклась под моим взглядом. Я и сама это прекрасно понимала. Но как отказать? Дети уже и не слушали. Радостный вопль разлетелся по внутреннему двору.

– Мы построим для них будку, – тихо произнесла я и запрокинула голову к безоблачному небу. – Любая жизнь важна. Если мы можем спасти маму и щенков, то сделаем это. Да, ребята?

Они активно закивали и живо стали делить обязанности. На шум пришли и подростки. Их было значительно меньше, а подход к ним – самой трудной частью моих будней.

– Малышня, вы с ума посходили? Самим есть нечего, а вы притащили сюда этих… – начал было Конор, но я строго посмотрела на него. Он скривился, махнул рукой и развернулся к дому. – Делайте что хотите, мисс Харт. Ваш приют – ваши правила.

А вот девушки умилились найденышам, но в их глазах я увидела грусть. Да… Дети постарше понимала все гораздо лучше… Ко мне подошли Лиам и Бруно, обступив с двух сторон.

– Не слушайте Конора. Да, у приюта трудные времена. Но, мисс Харт, я горжусь вами.

– Да. Я тоже! Знаете, мисс Харт… Эти щенки чем-то похожи на нас, а вы – на их маму. Она выглядит изможденной, но цепляется за жизнь. Это так… по-человечески, что ли? Уверен, она сделает все, чтобы ее детки тоже выжили.

Я даже не сразу нашлась с ответом. От переизбытка чувств горло сжал спазм. Притянув к себе парней, я крепко обняла их. Вихрастые головы осторожно легли на мои плечи. Пройдет еще немного времени, и эти мальчишки станут выше меня, возмужают и покинут приют. А пока… Пока я счастлива, что мы есть друг у друга.

– Мы можем чем-то помочь? – шепотом спросил Лиам.

– Только скажите, – раздалось поддерживающее слева. – Для будки ведь нужны материалы. Мы можем пойти поискать. Не помешал бы еще загон… Как у наших куриц, только покрепче.

– Какие вы у меня молодцы. Конечно, я не откажусь от помощи. Малышей тоже нужно приставить к делу, но проследите за ними. Ладно?

Парни серьезно кивнули, сжали мои плечи и двинулись к радостно пищащей и лающей компании. Провожая взглядом прямые спины, я грустно улыбнулась. Это не я опора для детей, а они для меня.

Строительство шло полным ходом. Во дворе начала собираться гора: подгнившие доски, старые ящики, камни, отвалившиеся кусочки черепицы и обломанные ветки. Я смотрела на разрастающуюся гору с сомнением. Общее дело сплотило детей еще больше, что не могло не радовать, но пришла пора их остановить.

– Вы все молодцы! А теперь отойдите в сторонку и придержите щенков. Лиам и Бруно, к вам у меня будет еще одно задание: скосите траву за баней и принесите сюда. Много не нужно. Чуть позже я сделаю из нее сено.

Дети, подобно хорошо обученному отряду, послушно отступили на несколько шагов. Мама-собака настороженно следила, но не рычала. Умная девочка. Кажется, она поняла, что мы не причиним ей зла.

Я медленно выдохнула, провела ладонью над грудой собранных материалов, отделяя подходящие от лишних. В воздухе появился легкий перелив, но видели его только те, в ком была магия. Да, среди сирот приюта найдется не меньше десятка детей с благородной кровью. Она далеко не гарант удачи, как показала жизнь.

От моих рук разошлась теплая волна чар. Доски начали меняться: грязь стекала тонким сероватым туманом, гниль отпадала хлопьями, поверхность выравнивалась, открывая старую, но крепкую древесину.

То же самое произошло с черепицей: трещины слиплись, неровные края сгладились. Я приступила к сборке, лишь смутно представляя итоговый результат. Доски поднялись в воздух и стали скрепляться гвоздями. Сначала ровное дно, затем два боковых щита, задняя часть и передняя, но уже с квадратным входом. И наконец я прикрепила крышу из небольших кусочков черепицы.

Дети за моей спиной восхищенно ахнули. Будка выглядела скромно, но крепко, тепло и уютно.

– Мисс Харт – прошептал Лиам, вставая рядом, и бросил на землю охапку травы. – Это волшебно!

– Просто бытовые чары.

По взмаху руки трава высохла и пожелтела. Собравшись в одну плотно утрамбованную кучу, она влетела в будку и расправилась на полу.

– Ну что? Теперь построим загон?

Радостный вопль детей разлетелся по двору. Мои пальцы плавно двигались, будто я дергала за невидимые струны. Ветки и прутья сплетались в прочную изгородь. Грубые камни, найденные под сараем, выстраивались в аккуратный бордюр. Чарльз принес старые петли. Я прикрепила их к небольшой дверце, вытерла лоб тыльной стороной ладони и улыбнулась.

Собака осторожно вошла внутрь, обнюхала углы и, наконец, улеглась, положив голову на лапы. Щенки посеменили за ней. Все это время дети не шевелились, боясь спугнуть животных. Затем раздался тихий, но слаженный вздох. Мои сорванцы гордились и поступком и новым сооружением.

В момент, когда наступил краткий миг тишины, мы услышали топот копыт. Я нахмурилась и повернула голову к воротам. Дети оказались любопытнее и быстрее. Энди вцепился в прутья ограды и просунул через них голову.

– Смотрите! Там грузовая карета! Кажется, она направляется к нам.

Дети тянули шеи, переглядывались, но к воротом не приближались. Даже щенки, словно почувствовав общее возбуждение, высунули мордочки из будки.

Карета была действительно внушительная: широкая, крепкая, оббитая темным деревом. Ее тянула пятерка гнедых лошадей. От их мощных копыт поднималась пыль. Я удивилась. В наше время кареты почти не используют. Но поражало не это. Как она вообще проехала через лес? У нас же нет нормальной дороги…

Я торопливо отряхнула простое платье, пригладила взлохмаченные волосы. На фоне роскошной кареты наш дом казался еще непригляднее. Каждая клеточка тела напряглась. Кто бы это мог быть и зачем пожаловал? Я ждала самого худшего… Но когда открылась дверь кареты, из нее показалось знакомое лицо. Варгус.

Он оглядел дом, двор, будку с загоном, детей и меня. Поправил темную дорожную мантию и шагнул вперед. Дети, не сговариваясь, обступили меня со всех сторон, будто приготовились защищать. Я потрепала Энди и Амелию по макушкам и шепнула:

– Он нам не враг.

Надеюсь.

– Мисс Харт. – Варгус чуть склонил голову. Его тон был безукоризненно вежливым. – Рад видеть вас и детей в добром здравии. Я здесь по поручению господина Савара.

Мужчина протянул мне конверт, запечатанный восковой печатью. Я надломила ее и пробежалась взглядом по красивым размашистым строкам. Дыхание перехватило.

«Сожалею, что подвел Вас, мисс Харт. Я привык держать обещания, но есть вещи, на которые никто не в силах повлиять. О моем здоровье Вам уже известно. Вы снились мне в бреду лихорадки и отчитывали, как мальчишку. Не могу откладывать и пишу Вам эту записку. Приют я не успел осмотреть, но верю на слово. Варгус привез теплые одеяла. Они постираны и готовы к использованию. Пусть этот жест станет началом моего исправления. Я был невнимателен к делам. Вы и дети отчасти пострадали по моей вине. Надеюсь на скорую встречу.

Кристофер Савар».

Я подняла взгляд на Варгуса. Силуэт мужчины плыл. Я обернулась к Мальве и жестом попросила увести детей. Заодно незаметно смахнула выступившие слезы пальцем. Поступок Савара глубоко тронул меня.

Малыши не собирались подчиняться. Никто не сдвинулся с места.

– Ладно, любопытные носики, – пошла я на компромисс, – знакомьтесь. Это дядя Варгус. Он привез для вас теплые одеяла. Поблагодарите его и идите в дом. Иначе вы будете мешать разгружать карету.

И это не помогло. Дети молчали, крутили головами, хмурились, округляли глаза. Боги! Да они же просто не верят. Я умоляюще посмотрела на Варгуса и развела руками. К моему удивлению, мужчина широко улыбнулся и велел кучеру открыть задние двери. Взяв один из свертков, он подошел к нам и присел на корточки. Развернул шуршащую бумагу и показал край добротного одеяла.

Дети ахнули. Да так громко, что я смутилась.

– Это точно для нас? Вы не ошиблись?

– А можно потрогать?

Выделился Энди. Он шагнул вперед, выставил руки перед Амелией, свел светлые брови и обратился к Варгусу:

– Мистер, что мы будем вам должны за эту услугу?

Я уставилась на ребенка с изумлением. Где он нахватался таких умных фраз? Пока я пребывала в замешательстве, Варгус потрепал сорванца по плечу и даже похвалил.

– А ты молодец! Правильные вопросы задаешь. За все уже уплочено, так что не стоит переживать.

– Точно? – не спешил проникаться доверием Энди.

– Клянусь!

– А я клятвам не верю! Чем докажите?

– Ну все! Так не пойдет. Дядя Варгус говорит правду. Моим словам-то ты веришь?

– Верю… – нехотя сдался Энди и, взяв за руки Брута с Амелией, потянул их к дому. Потом развернулся и поклонился. – Большое спасибо!

Слова благодарности подхватили и остальные дети, а затем позволили Мальве себя увести. Мне стало так неловко, что я не спешила оборачиваться к мужчине, который терпеливо ждал моего внимания и дальнейших указаний. Я незаметно ущипнула себя за бедро, спрятав руку в складке платья. Один из щенков громко залаял, отчего Варгус дернулся. Между нами воцарилась еще большая неловкость.

– Прошу прощения.

– Это лишнее, мисс Харт. Не будем терять время. Здесь пятьдесят свертков. Куда их нести?

– Но детей всего тридцать два…

– И еще четыре работника. Остальное пусть полежит где-нибудь про запас. Лишним ведь не будет, правда?

– И то верно.

Позади раздались быстрые шаги. Кассандра вылетела из дома, подобно молнии. Рыжие локоны колыхались за ее спиной. Она окинула взглядом карету, Варгуса и меня. Лицо подруги было хищным. Черты заострились.

– Касс, – взмолилась я, мигом прочитав ее эмоции, – все в порядке!

Она подошла вплотную и сложила руки на груди.

– Это он? Тот таинственный спонсор?

Мужчина кашлянул, чуть опешив.

– Боюсь огорчить вас, но я не господин Савар. Всего лишь его помощник. Меня зовут Мэтью Варгус.

Подруга моргнула раз, другой. На третий враждебность спала. Она прочистила горло и протянула ладонь для рукопожатия.

– Кассандра Истрид. Будем знакомы.

Мужчина чуть поднял одну бровь, но протянул руку в ответ. Я поспешно обратилась к нему, пока подруга не выкинула что-нибудь еще:

– Передайте мою благодарность господину Савару. Помогать не нужно. Мы с мисс Истрид справимся сами.

– Их же пятьдесят! Не тяжелые, но все же… Позвольте вам помочь.

– А что там? – Касс вытянула шею и заглянула в карету.

– Теплые одеяла для детей, – тихо пояснила я.

– О, точно справимся! Ну-ка, Мэтью Варгус, посторонитесь!

Подруга тряхнула волосами и подняла руки над головой. Я тоже выпустила чары. Воздух над нами потеплел, дрогнул. Свертки начали подниматься. Под контролем бытовой магии они выстроились в аккуратную цепь, похожую на медленно плывущую змею, и полетели в распахнутые двери дома.

Касс подмигнула растерянному Варгусу.

– Видите? Мы не такие уж и беспомощные.

Он слегка округлил глаза, а затем хмыкнул.

– Даже не сомневался. Раз я выполнил поручение, то позвольте откланяться. Всего доброго, дамы.

Лошади фыркнули. Карета тронулась, взметнув пыль, и вскоре скрылась за поворотом. Касс застонала и принялась тереть виски. Я укоризненно посмотрела на подругу.

– Ты чуть не набросилась на него! Я видела выражение твоего лица!

– Ну не набросилась же, – возразила она. – Не успела проснуться, вот и не разобралась сходу в ситуации. Сначала я подумала, что это какой-то хлыщ из Совета… За неимением у него брюшка, решила, что передо мной тот самый спонсор.

– В последнее время меня поражают твои речи. Признавайся! Ты что, попала в дурную компанию?

– Да ну тебя! Вечно придумываешь всякие глупости.

Пока дети занимались учебными заданиями в библиотеке, мы с Касс ходили по спальням. Открыв очередной сверток, я вдохнула аромат новой ткани. Одеяла были мягкими, плотными, невероятно теплыми.

– А у этого Савара хороший вкус. Не продешевил, – прошептала Касс, проведя рукой по стеганой поверхности.

Мы застилали постели, добавляя щепотку магии для приятной отдушки, и заодно взбивали подушки из гусиных перьев. Вид комнат словно преображался. Становился светлее, что ли. А может, все дело в том тепле, что разливалось в душе.

– Представляю, какой будет визг вечером! – Усмехнулась я. – Они же наверняка бросятся проверять новинку.

– И будут правы, – весело отозвалась Касс. – Я бы и сама под таким сладко спала. Поделишься? Шучу, шучу!

Я закатила глаза и посмотрела в окно. Убедилась, что с собакой и щенками все хорошо, а затем присела на подоконник.

– Как ты думаешь… почему он это сделал? Меня не покидает тревога. Боги, кажется, я перестаю верить в добро. Мысль, что за этот щедрый жест придется отплатить, вертится где-то на краю сознания и мешает просто порадоваться.

– Может, ты понравилась ему? Как женщина, в смысле.

– Глупости не говори! Где он, а где я? Нет, Касс. Дела сердечные меня не интересуют.

– А вот и зря. Мужчина бы тебе не помешал. Но такой, чтобы ты могла рядом с ним дать слабину. Ловейн, ты много лет держишь на своих плечах приют. В один момент они просто сломаются под этой тяжестью.

Разговор прервался, потому что в комнату после короткого стука вошел Чарльз. В воздухе застыли недосказанность и напряжение.

– У нас проблема…

– Что на этот раз? – Я отошла от окна и выжидательно уставилась на верного помощника. – Не томите же.

– Артефакт для стирки окончательно сломался. Он… эм… больше не вращается. И дымится.

– Прекрасно, – выдохнула я. – Сейчас разберемся.

Мы с Касс рванули в прачечную. Подруга стала очищать воздух, а я искать поломку. Несколько диагностических чар не дали никакого внятного ответа. Горячая ладонь легла мне на спину.

– Просто смирись. Он и так проработал больше положенного срока. Воспользуйся чеком и купи новый артефакт.

– Вопрос с переселением остается открытым. Ты давно заглядывала в артефакторскую лавку и смотрела на цены? Нет, Касс. Придется по старинке, как в школе делали.

– С ума сошла? Истощение хочешь схлопотать? Магии будет уходить прорва!

Я упрямо мотнула головой и поджала губы. Подруга закатила глаза и принялась расстегивать пуговицы на рукавах блузки.

– Сегодня я тебе помогу. Однако я настаиваю на покупке. Это не прихоть, а натуральная нужда.

В прачечной стоял жар от старого котла, который мы принесли из подвала. Мыльная вода пузырилась, а мы с Касс закручивали воздух. Затем вещи отправлялись в чан с холодной водой на полоскание. Сушку я оставила на потом. Если магии не хватит, то придется воспользоваться старыми добрыми веревками.

Когда со стиркой было покончено, мы с подругой, усталые, но довольные собой, опустились на табуретки.

– Останешься на ужин?

– Нет. Вечером у меня запланирована встреча, – как-то загадочно произнесла Касс и взглянула на часы. Хлопнула себя по бедрам, поднялась и расправила рукава блузки. – Загостилась я у вас. Полечу домой.

День незаметно подходил к концу. Мы с ребятами хлопотали в столовой. Я накрывала на стол вместе со всеми. Старшие помогали младшим, вызывая у меня теплую улыбку. На ужин подали тушеные овощи с крупой, немного куриного бульона и свежий хлеб, который Инес успела испечь утром.

Дети быстро расселись по местам. В приюте мы учили их скромности, уважению и правилам хорошего тона. Но сегодня за столом царило оживление, и я не стала никого одергивать и лишний раз напоминать об этикете.

– Мисс Харт, а завтра можно поиграть с щенками? – спросила Амелия, едва удерживаясь от восторженного подпрыгивания на стуле.

– Конечно. Но только после того, как закончится учеба.

Малышка скисла. Энди незаметно отдал ей своей кусочек хлеба. Амелия обернулась к нему и улыбнулась. Мысленно я покачала головой, но сделала вид, что ничего не видела.

Дети тихо перешептывались. На их лицах был неподдельный восторг. Они успели обсудить щенков, красивую карету, Варгуса и щедрый подарок. Для них это настоящие чудеса, которые в нашем доме значили невероятно много.

Я разлила по кружкам травяной отвар. Чарльз отлучился на кухню и вернулся с корзиной.

– А это что? – удивленно спросила я.

– Десерт.

На тарелках появились разновидные печенья, пирожные с кремом и сдобные булочки.

– Откуда? У нас сегодня праздник, а я об этом позабыла?

Чарльз улыбнулся.

– Мисс Истрид принесла еще вчера.

Я улыбнулась детям, а мысленно стала ругать подругу. Я ведь просила ее воздержаться от подобных подарков. Но как ей запретишь? Касс управляла пекарней, оставленной ей в наследство. Забота подруги грела душу, а вот моя совесть ее терзала. Касс делала для нас слишком много.

После ужина Мальва и Чарльз увели детей. Пока они готовились ко сну, я и Инес прибирались в столовой. Я успела очистить лишь половину посуды, когда магия перестала струиться с пальцев.

– Я вымою, – мягко остановила меня Инес. – Положи тряпку обратно, девочка моя. Знаю, день был трудным. Лучше иди к детям и почитай сказку. С посудой я уж как-нибудь справлюсь одна.

– Не хочу с вами спорить, тетушка, но я решительно отказываюсь. Вдвоем ведь быстрее! Вы и готовили, и за Фионом приглядывали. Вижу, что устали.

– Твое упрямство... да в другое бы русло! Годы идут, а ты все никак не научишься ценить себя и полагаться на других. Молодость не вечна, Ловейн. К старости хочешь стать похожей на меня?

– А что такого? – забухтела я, выжимая тряпку. – Разве это плохо?

– Ты попала к нам совсем девочкой. Из теплого дома с шелковыми простынями да в холодную постель с жестким матрасом. Трудности не сломили тебя, а закалили. Но и сталь может сломаться, пчелка моя.

Сговорились они с Кассандрой, что ли? Я на миг прикрыла глаза и поправила:

– Не так все было! В приют я попала из школы для благородных девиц. Там шелковых простыней и в помине не было.

– Ты ведь прекрасно поняла, что я имела в виду. Чей не глупая. Будь к себе снисходительнее, Ловейн, и брось уже эту тряпку. Пять тарелок осталось. Ступай уже к детям.

Инес все-таки вытолкала меня с кухни. С виду хрупкая женщина, а сил еще немерено! Не удивительно, что в детстве она гоняла Чарльза. Раньше я не верила его рассказам, а теперь призадумалась. От нахлынувших воспоминаний щемило сердце, поэтому я от них отмахнулась. Некогда тосковать о былом. Меня в самом деле ждут.

Картина, которую я застала, заставила улыбнуться. Не наигранно, как я часто это делала, а совершенно искренне. Малыши лежали в кроватях, укутанные в новые одеяла. Щеки румяные, глаза блестят.

– Мисс Харт! Сказку! – потребовали они хором.

– Какую? – спросила я, присаживаясь на табуретку в центре комнаты.

– Новую.

– Страшную.

– Брут, ты что? – Сморщила носик Амелия. – На ночь нельзя слушать страшные сказки. Лучше про принца… Чтобы он спас прекрасную девушку с золотистыми волосами, а потом они жили долго и счастливо.

– Скучно. – Надулся Энди, погрустнел и отвернулся к стене. – Мне твои принцы не интересны.

– Тише, тише. Расскажу вам сказку про маленький Огонек. – Я открыла книгу и сделала вид, что читаю. На самом деле историю придумывала на ходу. Говорила то, что исходило из сердца. – Однажды в темном лесу родился Огонек. Он плохо помнил, как это случилось. Он был совсем один. Появлялся по ночам и скитался в поиске друзей, а с первыми лучами солнца исчезал, так никого и не встретив. Но как-то раз он заметил Тень. Она была большая и грозная. Огонек так испугался, что его свет почти потух. Тень вдруг обернулась и спросила: «Почему ты такой маленький?»

– А что ответил Огонек? – пискнула Амелия и натянула одеяло повыше.

– «Я ведь никому не нужен. И тебе мой свет помешал». Тень призадумалась и надолго замолчала. Огонек хотел незаметно скрыться в лесу, но она его остановила. «Я тоже никому не нужна. Слишком большая и страшная. Но если ты будешь светить на меня, то я стану меньше».

– И он посветил? – заинтересованно спросил Брут и заерзал в кровати.

– Конечно. Да так ярко, как никогда прежде. Тень стала меньше, а Огонек смелее. С того дня они встречались каждую ночь. Тень перестала стесняться себя, а Огонек наконец нашел верного друга. Ведь какой бы страшной ни была тьма, а она уменьшается, если рядом есть хоть капелька света.

Сказка закончилась. Дети сладко посапывали. Я тихо поднялась и приглушила освещение до минимума. Зашуршало одеяло. Из темноты раздался сонный голос Энди:

– Это про нас?

– Про всех, – ласково шепнула. – Засыпай, мой храбрый и очень умный мальчик.