Уроки стихотворной магии

Чистая свежая бумага приятно хрустнула, когда перо, обмокнутое в чернила, прикоснулось к ней и принялось за череду движений, выводя острым кончиком слова. Эти слова, на первый взгляд безобидные и ничего не значащие, в руках власть над ними имущего наполнялись пугающей мощной силой. И гласили они:
"На стыке ветров, пред луной багряной,
Воздымутся святые мечи,
Горечь не оступит перед травою пряной,
Не содрогнётся в свете свечи.
И тот, кто так жаждет покоя,
Поднимет отчаянный взор:
Угроза для старого строя
Заступает на новый дозор.
Оказалось просто поверить в ложь,
Скрывая правду в глубинах времён,
Но и убийца бросит свой нож,
Отринет тьму, коей обременён.
В новый день вспыхнет новый рассвет,
А звёзды продолжат небесный бег
Этот мир надёжно защитит свет,
Когда дьявола победит человек"

Золотистый закат окрасил всю округу в тёплые краски, и в воздухе будто образовалось розоватое марево. Я подставила солнечным лучам лицо, прикрыла глаза и заулыбалась. Зовут меня Эна́ра. Живу на окраине деревни Низо́вье, через которую пролегал один из путей Имперского тракта, подобно артериям испещрившего всю нашу державу.
Мой дом располагался на небольшом пригорке у леса. Перекосившийся, он напоминает мне старое, даже древнее древо, обросшее сухими ветвями, готовое вот-вот развалиться, но держащееся на крепком стволе — балке в случае дома, которая подпирает карниз.
Повёрнутый задней частью и пристройкой в виде сарая к золотистым пшеничным полям, а сенями к деревне, одинокий и отдалённый, он больше навевал лёгкую грусть, нежели то уютное ощущение, которое возникает, когда смотришь на ухоженные, красивые и полные счастливых жильцов дома.
Однако здесь прошло моё цветущее детство, и образ залитого розоватыми солнечными лучами домишки, за которым с одной стороны начинается безграничное золотое море колосьев, а с другой — полоса светлого, пропитанного пряными травами леса, теперь навсегда ассоциируется у меня с детством.
Вырастила меня бабушка, единственная сто́ящая знахарка во всей округе, однако два года назад её не стало. Странная болезнь завладела ею и выпила из бабушки Винли́ны всю жизнь... Так я и осталась одна, заняв её не очень-то почётное место травницы.
Жизнь шла своим чередом. Сегодня был такой же обычный день, как и все остальные в моей теперешней жизни. Именно поэтому, я, отправляясь спать, никак не ожидала, что этой ночью произойдёт нечто особенное. Причём в самом плохом смысле этого слова.
Входная дверь громко распахнулась, мгновенно разбудив меня, тяжёлые шаги разорвали сонную раннеутреннюю тишину, и грубый бас с хрипловатыми нотками ворвался в послесонную негу, заставляя ту мгновенно спасть:
— Схватить её!
Сильные руки, скованные холодными латными перчатками, схватили меня, сдёрнули одеяло, подняли, грубо толкнули вперёд, отчего я покачнулась, чуть не упав, но мой локоть ухватила всё та же рука.
— Ай! Отпустите меня! — я рефлекторно попыталась вырваться, но хватка лишь усиленно сжалась. Я ощутила себя маленьким зверьком, попавшим в охотничий капкан. Нарушители покоя тем временем решили, по всей видимости, перерыть весь мой дом, бесцеремонно суя свои грязные руки в мои вещи! Но мне не дали возможности вмешаться и даже просто беспомощно наблюдать за всем этим бесчинством: мужчина, схвативший мой локоть, вновь грубо толкнул меня вперёд, по направлению к выходу. Я поняла: не стоит сопротивляться, иначе будет только хуже. И, прогоняя остатки сна и беспомощно дрожа, направилась прочь из дома.
Яркие рассветные лучи, только показавшиеся из-за горизонта, заставили меня прищуриться и отвернуться. Тогда-то я и заметила на груди моего мучителя алый меч с распахнутым оком на эфесе — символ Ордена Церковных Карателей. Все вопросы отпали сами собой: меня сочли колдуньей! Заявились с утра пораньше, схватили и сейчас повезут на костёр! Господь милосердный!
— Чего встала? Пошла! — прикрикнул на меня, словно на старую клячу, каратель, и мне пришлось повиноваться. Страх липким холодным потом выступил на теле, а сердце гулко забилось. Неужто деревенские на меня ополчились? Как же так, я ведь спасала их от болезней, не так умело, как бабушка, но всё же спасала...
Однако как только увидела рядом с домом лошадей, двое из которых были впряжены в повозку со страшной приделанной к ней клеткой, мне пришлось отбросить догадку. В клетке сидели ещё четыре пленницы, и меня тут же затолкали к ним. В заплаканных лицах я узнала знакомых девушек из Низовья, и одна из них оказалась дочерью дьякона, Дари́ной! Как же так... никого не щадили! Но что странно, у всех девушек были каштановые волосы и зелёные глаза. Похоже, колдунью искали по определённым приметам. И всё-таки нашли...
Конечно, я не могла назвать себя полноценной колдуньей. Да, бабушка Винлина обучила меня не только знахарству, но и кое-какой целебной магии. Иногда со мной происходили странные вещи. Но по-настоящему колдовать, плести мощные чёрные заклятья, способные сотворить зло, я не умела. Так зачем же я им понадобилась? Неужели Церковь теперь ведёт войну против простых целительниц?
Я отвернулась ото всех, стараясь скрыть волосами выступившие слёзы, и поджала колени. Ощущала себя опустошённой и раздавленной. И тот факт, что какие-то люди могут так запросто ворваться в твой дом, осквернить твои вещи, запереть тебя в клетке и распорядиться твоей судьбой, выбрав смерть, сильно давил, заставляя разум в ложной надежде думать, что это всего лишь глупый кошмарный сон...
— Возвращаемся в столицу, — бесстрастно проговорил командир, высокий хмурый мужчина с густой черной бородой. Он даже не спустился с лошади, когда церковники ворвались в мой дом.
Я рывком вытерла слёзы, поморщившись, когда следы от горячей солёной влаги обожгли руку, и, облокотившись плечом о холодные прутья, в последний раз взглянула на свой домик, будто стараясь запечатлеть его в памяти таким, ещё не проснувшимся и сохранившим ночную темноту и покой.
Церковники заняли свои места, мы лениво тронулись и, жалостливо поскрипывая колёсами повозки, покатились вперед. Я с глухой болью в груди наблюдала, как удаляется мой родной домишко. Когда солнце взошло полностью, телега уже покинула Низовье и выехала на Имперский тракт.

Энара

Дарина

Командир Карателей

Мне было лет шесть, когда бабушка Винлина рассказала о магии, о великих чародеях и чародейках славного прошлого, когда они ещё были в законе. Это случилось после того, как я уже научилась читать и писать. Я брала книги из бабушкиной библиотеки, самые разные, от книг рецептов до доблестных рыцарских романов, и, зачитываясь ими, делала свои заметки на полупустых страницах и полях, неумело выводя пером буквы-закорючки. После написания таких заметок в пару предложений меня всегда охватывало неясное ощущение возбуждения и бурления чего-то очень мощного внутри. Но я не понимала, чего, пока не случилось то страшное событие.
Я помню эту книгу очень хорошо: "Единый завет Господень". Когда я прочла главу о лукавом боге, что правил некогда на небесах вместе с Господом, но был низвергнут в мир иной за то, что тьма легла на его душу печатью проклятия, в груди возникло то же ощущение, но сегодня оно было немного другим — более сильным и более пугающим. Рука с пером сама потянулась к чернильнице, затем к пустому месту в конце странице и вывела слова, чётко сложившиеся у меня в голове:
"Проклят бог на веки веков,
Сковали крылья цепи вместо цветов,
Сколько должно пронестись годов,
Чтобы вымолить прощение всех грехов?.."
На последней строке перо было вырвано у меня из руки порывом леденящего ветра, хотя окна и дверь в доме были закрыты. И в комнате я была уже не одна: тьма сгустилась в одном из дальних углов, приобретая очертания огромной и массивной фигуры. А потом показались горящие безумным пламенем жёлтые глаза! От ужаса я попыталась закричать, но голос застрял где-то в груди, будто бы не решаясь вырваться наружу. Отбросив книгу, я кое-как отползла назад, а угрожающая фигура тем временем надвинулась на меня. Но её вовремя остановил громкий и грозный возглас бабушки:
— Verra horfinn fjandinn*!
Я обернулась: бабушка Винлина стояла за моей спиной, вытянув руку к твари, и с её руки после странных слов сорвался луч света, подобный солнечному, врезался в чудовище, припечатав его в стену, и разорвал, навсегда изгоняя из нашего дома. Я с облегчением выдохнула: пугающее ощущение в груди исчезло. Но тут же наткнулась глазами на хмурый взгляд бабушки. Такой серьёзной, злой и одновременно напуганной я её ещё никогда не видела...
— Я случайно, бабушка, — шмыгнула носом. — Я взяла "Завет Господень" почитать... А тут... А тут...
— Покажи, что ты написала, — бабушка протянула руку. Сказано это было таким тоном, что меня на озноб пробило. Я послушно подала ей книгу, вытирая тут же выступившие слёзы страха. Бабушка Винлина хмурилась всё сильнее и сильнее, вглядываясь, видимо, в мои корявые строки, затем перевела взгляд на меня. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего.
— Я не думала, что Дар проснётся так рано... — пробормотала женщина себе под нос.
— Какой Дар, бабушка? — я ничего не понимала.
— Идём, — она захлопнула книгу, взяла меня за руку, поднимая, и направилась к выходу. А мне пришлось идти за ней.
— Я что-то плохое сделала, да, бабушка?
Но она молчала. Мы покинули дом и зашагали к вечерней лесной полосе. Я тогда испугалась, что бабушка Винлина ведет меня в чащу, чтобы оставить там навсегда. Но нет: мы остановились на условной границе между лесом и пшеничным полем... Я подняла на бабушку испуганный взгляд — она неотрывно смотрела на море золотых колосьев, колышущихся под легкими дуновениями вечернего ветерка.
— Бабушка? — осторожно позвала её.
— Энара. Пришла пора рассказать тебе... — она запнулась. А я всхлипнула:
— Это случайно произошло! Честное слово! Я больше не буду писать в твоих книгах, правда! — защипало нос. Казалось, ещё немного — и я просто разрыдаюсь.
— Не перебивай, Энара, — голос бабушки Винлины звучал строго, и я тут же замолчала. — Слушай меня внимательно.
И я тут же приготовилась слушать и запоминать все её слова.
— Ты необычная девочка, — продолжала бабушка. — Господь наградил тебя кое-чем особенным, как и меня. И это — Дар. Магическая сила, которой обладают очень немногие.
— Но ведь Церковь преследует магов, — я удивлённо захлопала глазами.
— Да, это так, — женщина печально вздохнула. — Люди, Энара, порой бывают более жестоки, нежели самые тёмные демоны. Они не понимают, что все мы — творения Господни, и что всех нас он любит одинаково. Церковь уже давно не несёт слово Господне. Но ты должна знать, Энара, что его несём мы, каждый из нас, своими поступками.
— Я понимаю, бабушка, — опустила голову, обдумывая её слова.
— Слово — самая могучая вещь в этом мире, — продолжила она. — Слово способно начинать войны и останавливать армии. Словом можно убить человека, но можно так же и исцелить. Со словом, моя дорогая внученька, нужно обращаться осторожнее, чем с самым острым оружием. В особенности тебе.
Кажется, я начинала догадываться:
— Это мои слова призвали то чудовище?
Бабушка кивнула:
— У тебя особенная даже для магов сила. Пусть ты не сможешь хорошо колдовать на древнем языке магии, слова, написанные тобой и сложенные в стихи, творят магию сами по себе. Это очень мощный и очень опасный дар, Энара. Никому не рассказывай о нём. А теперь... я обучу тебя азам обычной магии и древнего языка.
Так магия вошла в мою жизнь. Древний язык действительно давался мне сложно. Но вместе с ним я практиковалась в написании стихов под надзором бабушки. И здесь уж моя сила раскрывалась в полной мере: с написанным стихом цветы вырастали и расцветали прямо у нас на глазах, погода мгновенно менялась, а животные становились ласковыми и послушными. Но для всей остальной деревни я была обычной целительницей и знахаркой. Это же и сыграло со мной злую шутку.

Бабушка Винлина
──────────────────────────────
*Verra horfinn fjandinn — "Изыди, Проклятый!"

— Кхе! Кхе!
Надрывной хриплый кашель вернул меня в реальность. Кашляла Ювелла, одна из пленниц. Кажется, она простудилась. Я бы запросто поставила её на ноги, были бы у меня под рукой свежие стебли настурции, цветы мать-и-мачехи, ступка с пестиком и котелок с горячей водой. Но вряд ли церковники-каратели смогли бы предоставить мне это, а даже если и могли бы, то не захотели. Наверняка им только на руку смерть колдуньи...
Девушка замолчала. Теперь она просто лежала, сжавшись калачиком, и пыталась справиться с ознобом, который бил её хрупкое слабое тело.
Я осторожно укрыла её рваным куском ткани, имитирующим одеяло. Конечно, толку от этого было мало, но так её хотя бы не продует. Глядя на бледное больное лицо, покрытое капельками пота, на вздрагивающие веки и иссушённые горячим дыханием губы, я сжалилась и осторожно положила руку на лоб Ювеллы, ощутив влажную горячую кожу.
Закрыла глаза, глубоко вдохнув. И постаралась сделать свой шёпот настолько тихим, чтобы его никто не услышал:
— Fjarlaegu hitann.*
Приоткрыла глаз. Наверное, со стороны это смотрится странно, но слишком уж мне хотелось облегчить страдания коллеги по несчастью. Вроде бы никто ничего не заметил. Наверное, остальные девушки слишком напуганы, чтобы обращать внимание на такую, как я. Осторожно убрала руку: сейчас Ювелле должно стать легче. Конечно, не будь я такой мягкосердечной дурой, вместо этого сидела и ломала бы голову над тем, как выбраться из этой дурацкой ситуации. Но я такая, какая есть, и поэтому трачу магические силы на исцеление девушки, которую вижу от силы третий раз в жизни.
Ювелла заснула. Её дыхание стало размеренным и лёгким. Однако это заметила Дарина. Она подняла на меня взгляд травянисто-болотных глаз:
— Что ты сделала? — тихо прозвучал её голосок.
— Ты о чём? — сделала вид, что не поняла, я.
— С Ювеллой, — уточнила дочь дьякона. — Она постоянно кашляла, а тут вдруг замолчала и заснула.
— Лоб её потрогала, — я пожала плечами. — Вроде жара нет.
— Но он был, когда её забрали, — возразила Лика, ещё одна пленница, которая сидела рядом с больной.
— Возможно, свежий воздух пошёл твоей подруге на пользу, — я мрачно хмыкнула ей, стараясь отвести от себя подозрения. Даже в такой ситуации мне не хотелось, чтобы они узнали о моей магии. Наверное, в душе ещё теплилась какая-то глупая искорка надежды...
— Это сделала ты, — упрямо продолжала настаивать Дарина. Я бросила на неё нарочито хмурый взгляд:
— Я бы сделала это, будь у меня нужные травы и приспособления и пару дней свободного времени, чтобы приготовить снадобье и выходить больную. Но я всего лишь знахарка, и то не слишком опытная, да и всего этого у нас нет. Так что закрыли тему.
— А ну заткнулись там!
Грубый бас заставил вздрогнуть. Это кричал Кэрол, командир отряда церковников. Ему не нравилось, когда мы разговариваем.
Мы с Дариной ещё раз переглянулись. Затем я отвернулась, избегая её недоверчивого взгляда, и через пару минут уже провалилась в дрёму. Заклинание отняло приличное количество сил.

Вторые сутки нашего пути медленно подходили к концу. А местность, по которой мы ехали, всё не менялась: широкая лента пыльной дороги, лесок по бокам от неё, кое-где луга, испещрённые оврагами.
Начинало темнеть. Солнце почти скрылось за горизонтом, передавая полномочия луне: её голубовато-желтоватый свет слабо освещал нам путь. Небо со стороны запада уже почернело, в то время, как дневная голубизна постепенно растворялась в тёплых тонах тлеющего заката.
— Привал, — объявил Кэрол, и мы съехали с дороги на пару метров.
Церковники воодушевлённо расседлали лошадей и отправились за хворостом для костра. Кто-то остался, чтобы осмотреть местность, а нам оставалось лишь наблюдать за всем этим.
— Эй! — тот самый каратель, благодаря которому я сейчас сидела здесь, а не дома, остановился недалеко от решетки и кивнул на спящую Ювеллу. — Живая?
— Да, — ответила я и получила за это хмурый взгляд из-под кустистых бровей. Урод ничего не сказал, только хмыкнул и, бросив долгий взгляд на больную, удалился к костру.
После того, как церковники поужинали, остатки их трапезы достались нам. Хотя это "трапезой" назвать язык не поворачивался: куски пересохших хлебных сухарей и жиденькая овсянка на дне котелка. Но кому-кому, а нам выбирать не приходилось. Поэтому на эти объедки накинулись все.
— Как ты себя чувствуешь? — краем уха уловила тихий вопрос Лики, адресованный только что проснувшейся Ювелле.
— Намного лучше... — слегка обескураженно пробормотала она и принялась доедать то, что мы ей оставили.
В молчании мы легли спать. Клетка была тесновата для пятерых, поэтому лежали бок о бок. Но сейчас это даже играла на руку и позволяло нам так незатейливо греться прохладной ночью. Прошло немного времени. Я уже погрузилась в легкую дремоту, когда зазвучал мужской грубый голос того церковника, на которого я мысленно обрушила все проклятия мира:
— А я эту хочу.
Я разлепила глаза и чуть приподнялась на локте, стараясь увидеть нарушителя покоя. И с ужасом поняла, что он указывает на Ювеллу. Когда дверь клетки отворилась с отвратительным ржавым скрипом и каратель уже потянулся было за девушкой, я села и зло проговорила:
— Не бери грех на душу, церковник.
Он вздрогнул, не ожидая моей реакции. Затем сплюнул и испуганно выругался:
— Заткнись, демоново отродье!
Но клетку захлопнул.
— С-спасибо... — я только сейчас заметила, что Ювелла не спала. Мелкая дрожь била её тело, то ли снова от озноба, то ли от страха.
— Обращайся, — я лишь в очередной раз хмыкнула.
──────────────────────────────
*Fjarlaegu hitann — "Снятие жара"

Сегодня ночью взошла багряная луна. Ночное небо из холодной синевы окрасилось в тёмно-кровавые оттенки, а звёзды померкли, уступая место алому свечению. По-королевски величественная, она гордо и молчаливо сияла на небосклоне, наблюдая за тем, как отряд из семи церковников лениво движется к городку.
Поре́чье едва ли можно было назвать городом — даже незатейливое название намекало, что этого всего лишь городской посёлок, не более. Однако и такой вариант не мог не радовать: запасы еды церковников подходили к концу, и они надеялись успеть к городу сегодня, чтобы пополнить их. Мы тоже радовались, потому что знали: в первую очередь в еде ограничат нас.
Когда мы въехали в Поречье, лунный багрянец уже залил деревянные крыши и восточные стены домишек. Выглядело это зрелище довольно чужеродно и навевало странное ощущение. Тяжело было описать, какое — скорее всего, нечто среднее между предвосхищением и страхом. Я огляделась: остальные девушки прижались друг к другу, будто бы боялись багряного света. И понятно, почему: ходили легенды, что в ночь багряной луны мертвецы восстают и бродят среди живых, а колдуньи совокупляются с Проклятым Богом. К последнему пункту я была настроена очень скептически по причинам прямой принадлежности к колдовскому роду и отсутствия каких-либо доказательств в пользу этой гипотезы.
В окнах, выходящих на улицу, можно было заметить тусклые огоньки — это местные ставили освящённые свечи, чтобы отогнать покойников, которые якобы сегодня восстали из могил. Однако мы сейчас ехали по главной улице, абсолютно пустой, и ходячие полуразложившиеся трупы я пока не наблюдала.
Остановились мы в таверне "Медовый вереск". Каратели поспешили внутрь, нас же оставили на заднем дворе. Остальные девушки невольно жались друг к другу. Я же одиноко наблюдала за лунным представлением. Неясное чувство в груди никак не хотело проходить. Быть может, это действительно влияние багряной луны...
Неизвестно, сколько прошло времени. Минуты растянулись на часы, а часы — на целую вечность. Луна же неподвижно зависла в центре неба и теперь молчаливо взирала на Поречье. Меня начало клонить в сон; я опустила голову на холодные железные прутья и закрыла глаза. Во рту появилась горечь: вся эта ситуация вгоняла меня в глубокую печаль. Казалось, я подвела бабушку тем, что так легко попалась карателям. Но кто же знал!.. Кто знал, что в один прекрасный момент они заявятся к нам и будут искать колдунью по приметам... По приметам. Интересно, почему так? У них было описание внешности колдуньи, но ни имени, ни рода деятельности они не знали. Значит, кто-то дал им наводку, и этот кто-то явно не из нашей деревни, иначе бы не забрали Дарину, дочь дьякона, а наверняка бы сразу пришли за мной. И описывали явно мою внешность, потому как из всех пятерых только я обладала какой-никакой магией. И это очень странно...
Я не заметила, как задремала. Объятия сна практически охватили меня, но их спугнул негромкий металлический стук. Я вздрогнула, открыла глаза и застыла, не в силах пошевелиться. Сон как рукой сняло после увиденного: большая тёмная фигура сидела возле нашей клетки и осторожно возилась с замком. Страх заполнил сознание. "Неужели кто-то из местных не спит в такую ночь... — подумала я, неотрывно наблюдая за действиями фигуры, явно мужской. — Это точно кто-то не пугливый... и опасный..."
Замок щёлкнул, а через мгновение решётчатая дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Я приготовилась к самому худшему: кричать, зовя на помощь, если тёмная фигура начнёт представлять для меня реальную угрозу. Уж лучше сидеть в клетке карателей, чем быть изнасилованной и убитой местными жителями. Однако вместо агрессивных действий незнакомец торопливо шепнул:
— Выходи.
Я не сдвинулась с места.
— Выходи, Энара, — настойчиво повторил он. Я вздрогнула от звука собственного имени: откуда он знает?..
Быстро оглянулась: другие девушки спали. Осторожно пошевелилась, разминая затёкшие конечности, и подползла к открытой дверце. Появилось ощущение, что это либо сон, либо иллюзия, и сейчас я наткнусь на железную преграду, но оно развеялось реальностью: решётка действительно была открыла.
— Не бойся, — незнакомец отступил и подал мне руку. Удивившись такому жесту, я всё же взялась за его руку и неуклюже, но с переменным успехом вылезла, не разбудив никого.
— Откуда Вы меня знаете? — спросила, настороженно отступив. — Кто Вы?
— Я друг, — проговорил незнакомец. Голос у него был приятный, довольно низкий, тёплый и как будто смутно знакомый. Высокую мужскую фигуру скрывал плащ с капюшоном, и увидеть его лица в ночной темноте я не могла.
— Чей? — подозрительно поинтересовалась я. Мой спаситель лишь вздохнул и протянул мне свёрток ткани:
— Возьми. Плащ надень сейчас и иди за мной. Постарайся не отставать.
И он направился к дальнему забору двора. Я быстро накинула на себя плащ, оказавшийся мне большеватым, и капюшон и поспешила за незнакомцем. Он прав: оставаться здесь было чревато. На мгновение мне стало жалко остальных пленниц: всё-таки мы с ними уже через многое прошли, и бесчеловечно их бросать здесь вот так. Поэтому я, немного задержавшись у клетки, толкнула какую-то их спящих девушек в бок и, заслышав копошение, поспешила смыться через дыру в заборе.
Таинственный незнакомец повёл меня на кладбище. Очень символично, учитывая, какая сегодня ночь. Однако все могилы так и остались в первозданном виде, хоть и выглядели немного жутковато в багряном свете. Значит, легенды врут. Что ж, неудивительно.
— Сюда, — мужчина подозвал меня к пустующей часовне. За ней оказался небольшой тайник, откуда незнакомец вытащил, к моему удивлению, одежду и небольшую сумку.
— Одевайся, — он дал мне кожаные штаны, холщовую рубаху без воротника, охотничий жакет и сапоги из телячьей кожи. Богатый набор! Это всё вызывало ещё больше вопросов.
Пока незнакомец отошёл, я быстро переоделась и снова накинула плащ. В тайнике мной были обнаружены связка гусиных перьев, несколько пузырьков с чернилами, толстая, в твёрдом переплёте книга и нож. Последний я тут же схватила и наставила на моего спасителя, когда тот вернулся.
— Объяснитесь, — стараясь сделать свой голос более строгим, я нахмурилась, но дрожащая рука выдавала мой страх.
— Сейчас не время для чудачеств, — проигнорировав наставленное на него оружие, мужчина подошёл к тайнику, быстро сгрёб все вещи в дорожную сумку и протянул мне: — Бери это, скорее.
— Хватит! Отвечайте, кто Вы, — воскликнула я, но сумку взяла.
— Скоро ты всё поймёшь, Энара, — быстро проговорил он. — Я лишь хочу помочь тебе.
— Хотя бы имя своё назовите, — я быстро зашагала за ним по направлению к железной ограде.
— Зови меня Шеллиос, — бросил спаситель.
"Шеллиос... Какое-то знакомое имя... — подумалось мне. — Нет, я точно его где-то слышала!"
Мы перелезли через ограду. Шеллиос помог мне справиться с этим и ещё раз торопливо огляделся:
— Слушай внимательно, Энара. Ступай на запад, к Сумеречной Чаще. Она в нескольких милях отсюда. Там тебе помогут.
— А Вы? — его слова только запутали меня.
— Я должен уйти. Меня не должно здесь быть. Но мы ещё встретимся, Энара, — он ободряюще похлопал меня по плечу, развернулся и быстро зашагал прочь от Поречья, на север. А я лишь смотрела ему вслед. Что-то было в этой походке знакомое, даже родное...
"Нельзя мешкать! — тут же одёрнула себя. — Неважно, кто он. Если мне дали шанс на свободу, я должна его использовать!"

Утро выдалось прохладным. Казалось, после багряной луны должно было произойти ещё что-то странное, однако с утра как положено взошло самое обычное солнце и начался самый обычный день. Я брела по Имперскому тракту, задумавшись о своём. Шеллиос... Кто бы мог подумать, что у меня есть друзья далеко за пределами Низовья! Да и друг-то у меня был один — бабушка Винлина. Всё-таки мне совсем ничего не ясно. Если бы бабушка знала о Шеллиосе, то она явно рассказала бы мне... Или нет?
— Энара!
Заслышав женский голос и своё имя, я затормозила и обернулась: ко мне из леска выбежала не кто иная, как Дарина, та самая дочь дьякона. Её каштановые волосы спутались, а лицо раскраснелось. Девушка чуть сбавила темп, заметив, что я остановилась, и теперь быстро шла.
— За тобой "хвоста" нет? — я нахмурилась, напряжённо вглядываясь в толпу деревьев. — Где остальные девушки?
Дарина остановилась рядом, схватившись за бок, и, пытаясь отдышаться, проговорила:
— Разбежались кто куда. Как только ты открыла дверь и толкнула меня, я их разбудила, и мы ушли. Я решила найти тебя. Откуда эта одежда? — она кивнула на мой новый прикид.
"Вот, значит, кого я толкнула тогда..." — подумала я, а вслух уклончиво ответила:
— Друг один подогнал. Дарина, что с церковниками? Ты их видела?
— Не видела, — она помотала головой. — Мы ещё тогда разбежались, когда я всех разбудила. Я хотела догнать тебя.
— Зачем? — удивилась я.
— Ты открыла клетку, знала, куда бежать, где-то взяла одежду... У тебя явно был план, — Дарина выпрямилась и дерзко взглянула мне в глаза. Я оглядела её: умная, чего уж тут скрывать, да ещё и красавица. Убийственное сочетание. Полная, с аппетитными формами. Не то что я, тощая с детства. Вокруг Дарины вились все деревенские парни. Не сказать, что я завидовала ей, но... хотя нет, завидовала. Меня деревенские остерегались. А человек, боящийся неизвестного, как правило либо избегает его, либо пытается высмеять. То же случилось и со мной: деревенские дети не подпускали меня к себе, смеялись, обзывали, тыкали пальцами... Однажды я разозлилась и написала в бабушкиной книжке о шторме, который должен наказать их. Дождь лил на Низовье пару недель, уничтожив посевы и превратив дороги в грязевое месиво. После этого случая в меня полетели камни, проклятия и требования уйти из деревни. Тот случай вселил в меня страх перед людьми и перед своей силой.
— Энара? — Дарина снова заглянула мне в глаза.
— Так, — я очнулась. — Нельзя нам стоять здесь.
Мы сошли с дороги, и я протянула девушке плащ:
— Надень. Он согреет тебя и скроет твою сорочку от посторонних глаз.
Дарина тут же замоталась в чёрную ткань и накинула капюшон, затем спросила:
— Куда ты направляешься?
— Туда, где мне должны помочь, — не соврала я. — Я так понимаю, ты от меня не отвяжешься?
— Мне тоже нужна помощь, — парировала Дарина. "Засчитано", — я хмыкнула про себя и махнула ей рукой:
— Ладно. Мы направимся на север, к Сумеречной Чаще.
— К Сумеречной Чаще?! — от удивления девушка даже переспросила. — Ты точно колдунья! Или чокнутая. А может, и то, и другое одновременно.
Я хмыкнула:
— Тебя никто силой туда не тащит.
Но понимала: отчасти она права. О Сумеречной Чаще и до нашей деревни доходили слухи, мол, это пристанище древней тёмной колдуньи и всякой нечисти. Однако у меня не было причин не доверять Шеллиосу, как и не было места, куда я могла бы пойти. Поэтому выход только один.
— Тебя там кто-то ждёт? — с недоверием спросила Дарина. — В Чаще.
Мой кивок был ей ответом. Дальше мы шагали уже молча. Я с сожалением поглядывала на босые ноги девушки, которые уже казались избитыми придорожными камнями, но дочь дьякона мужественно молчала.
— Почему ты не отправишься домой? — через некоторое время спросила я. Дарина немного удивлённо на меня посмотрела, затем ответила:
— Отец не пустит меня. Это поставит всю семью под угрозу, — она коротко вздохнула. — Так что идти мне некуда.
— Понимаю, — проговорила я, хотя была уверена, что дьякон — человек умный и придумал бы что-нибудь, чтобы спасти дочь.
Некогда сухая дорога теперь вела нас меж обильных травяных зарослей. В этой местности разливалась река Э́львра, благодаря которой поля Поречья прекрасно плодоносили каждый год. Солнце, поднявшееся и вступившее в полную силу, сейчас нещадно палило, однако на севере у горизонта клубились тёмные тучи. Через денёк-другой они доберутся и до нас. И тогда хлынет ливень.
— И всё же, как тебе удалось сбежать? — в лоб спросила Дарина спустя некоторого молчания.
— Друг помог, — постаралась уклончиво ответить я.
— И где же он сейчас? — в словах дочери дьякона послышался скепсис.
— Скрывается от Карателей, — я пожала плечами, ответив самое очевидное, что только могло быть в такой ситуации, хотя и сама знала не больше. — Лучше скажи, почему церковники забрали тебя? Ты ведь из семьи дьякона. Разве могли они подумать, что дочь церковнослужителя может оказаться колдуньей?
— До этого момента я считала так же, — она хмыкнула. — Но им было плевать на титулы. Они искали девушку по приметам: высокую, темноволосую, с зелёными глазами. Мне кажется, так выглядит какая-то очень сильная колдунья, которая и скрывается где-то в глуши. Вот нас всех и забирали, чтобы наверняка. Нам повезло сбежать. Я лишь надеюсь, что остальные не попадутся им...
— Пожалуй, ты права. Я тоже думала об этом, — высказала я. — Всё это странно, очень странно... Смутные времена приходят.
— Ты уверена, что они искали не тебя, Энара? — продолжала допытываться Дарина. Я лишь качнула головой:
— Нет. Знаешь... после случившегося я уже ни в чём не уверена.

Ночь застала нас на Имперском тракте. От целого дня пути по дороге разболелись не только ноги, но и спина. Особенно, сильно ныла поясница, но вместе с ней — душа, исцарапанная когтями тревоги и страха перед неизвестностью. Подбадривало лишь то, что я не одна. Несмотря на пытливый и скептический взгляд Дарины, я всё же была рада её присутствию. Ведь вместе веселей.
Как только аметистовые тени заката поднялись, вытянулись к горизонту, где пурпурно-алое светило уже касалась своим краем линии между небом и землёй, мы сделали привал.
Ночлег решили устроить посреди лесного пустыря, заросшего высокой жёсткой травой. Это было место, где гуляет вечерний прохладный ветер, а всевидящее небо смотрит на нас через манящие отрешённые звезды… и где спит холодная земля, окутанная запахом разнотравья.
— Ох... — Дарина, не брезгуя, плюхнулась на траву и сразу же легла, раскинув руки в стороны. — Хорошо-то как...
— Осторожнее, не застуди спину, — предупредила я, скромно усевшись рядом. Надо было немного отдохнуть и собрать ветки для костра, чтобы иметь возможность хоть как-то согреться ночью.
Когда-то мы с бабушкой часто уходили в лес на пару дней в поисках редких целебных трав. Именно там она учила меня выживать: рассказывала, как правильно развести костёр, где и какие искать ветки для него, как отличить неопасные грибы и ягоды от ядовитых, какие коренья съедобные и самые сытные и где их найти, а так же как справляться с диким зверьём. Когда на нас набредали голодные волки или рыщущий в поисках еды медведь, бабушка всегда говорила слова "vinur skepnunnar"*, и дикие звери становились послушными, мы даже могли поделиться с ними запасами. Сейчас же я всё ещё надеялась сохранить свою магию в тайне от Дарины, не встретив никаких диких зверей.
Решив не засиживаться дольше, я быстро поднялась и, хоть тело стремилось обратно к земле занять неподвижное положение, направилась к деревьям.
— Ты куда? — послышался за спиной голос Дарины.
— Соберу ветки для костра, — бросила ей. — Скоро вернусь.
Немного углубившись в чащу, я приступила к поискам. В тусклом лунном свете мои глаза видели плохо, но, к счастью, я могла определить нужные веточки наощупь — они должны быть сухими и легко ломаться. Постояв "раком" некоторое время и собрав охапку "хвороста", вернулась к Дарине и с удивлением обнаружила её спящей. Девушка так и уснула на холодной земле — видимо, усталость и стресс окончательно сморили её. Глубоко вздохнув, бросила ветки и перетащила спутницу на траву. Сейчас её сон мне даже на руку. Осторожно подготовив кучку веток для будущего костра, ещё раз удостоверилась, что дочь дьякона уснула, села рядом и вытянула руку к веткам. Сосредоточившись, вызывая в себе приток магической силы, прошептала:
— Eldurinn!*
Где-то в глубине кучки из веток вспыхнула небольшая искорка. Я осторожно прикрыла ветки ладонями, чтобы внезапный ветер не задул мою искру.
Стихийная магия давалась мне тяжело. Бабушка пыталась меня научить управлять ветром, поднимать воду, ускорять рост растений и вызывать пламя. Но я в лучшем случае заставляла цветочный бутончик распуститься раньше времени да небольшую искру вызывала. Вода с ветром так и вообще подчиняться мне не хотели. Когда у меня не получалось, я расстраивалась, и бабушка Винлина говорила, что мне нужно больше практики. Однако после того, как её не стало, я забросила все эти магические занятия, сосредоточившись на знахарстве. Конечно, оказавшись в такой ситуации, как теперешняя, я была не совсем беспомощна, но и хотя бы средние навыки стихийной магии мне очень пригодились бы.
Наконец костерок разгорелся и я убрала ладони, усевшись поудобнее, готовая подкидывать ненасытному пламени ещё по веточке. Видимо, почувствовав тепло, мой живот недовольно забурчал, напоминая, что не ел со вчерашнего дня, если жалкие подачки из остатков трапезы церковников можно считать едой. Я осторожно разбудила Дарину и, наказав следить за костром, отправилась на поиски в этот раз еды.
На полную луну нашли тучи, и её и без того тусклый свет теперь окончательно терялся в густых кронах деревьев, не имея сил пробиться к земле. Поэтому, отойдя на приличное от нашей стоянки расстояние, я натужилась и призвала небольшой магический огонёк, витающий в воздухе, и уже с его помощью стала искать еду. Вскоре сумка стала постепенно заполняться ягодами черники, на кусты которой я набрела очень быстро, лисичками и подосиновиками, аккуратно срезанными ножом, и корешками "драконьего когтя", которых здесь оказалось достаточно.
Моему возвращению Дарина была рада — это я заметила по её голодному взгляду, устремлённому на сумку.
— Грибы не ешь, — я подбросила веточек в костёр и уселась. — Их надо поджарить.
— А это что? — она вертела в руках корешок.
— "Драконий коготь". Не бойся, это съедобный корень, только почистить надо, — ответила я, насаживая грибы на веточку.
— Ты уверена? — видимо, усомнившись в моих познаниях, нахмурилась девушка.
— Да, уверена, — я вздохнула и поднесла веточку к костру, чтобы поджарить их, и приготовилась долго ждать.
— Ничего такой, — через некоторое время вынесла свой вердикт Дарина, жуя кусочек корешка. Когда она доела, я дала ей другую веточку с грибами. Однако вскоре костёр стал затухать, и мне пришлось снова идти в лес за дополнительным топливом.
— Только недолго, — дочь дьякона хмурилась и ёжилась, кутаясь в плащ. Видно было, что здесь ей очень неуютно.
На этот раз лес показался мне удивительно враждебным. Тьма меж деревьев сгустилась, словно приобретая осязаемую форму, и, клянусь, пару раз я замечала вдалеке сверкающие глаза! Поэтому, быстро нахватав веток, поспешила вернуться к костру.
— Что-то случилось? — Дарина сразу же встревожилась, увидев меня. — Ты выглядишь испуганной... и очень бледной.
— Ничего, — я подкинула жменю веток в костёр, ненароком оглядываясь. — Пока ничего. Но нам нельзя здесь задерживаться. Продолжим путь с первыми лучами.
──────────────────────────────
*vinur skepnunnar — "друг зверя"
*eldurinn — "огонь"

Как только небо на горизонте посветлело, мы покинули стоянку. Из-за недостатка сна тело, а в особенности ноги, по-прежнему ныло, но теперь хотя бы живот на некоторое время успокоился, получив долгожданную пищу.
Мы вновь вышли на пустующий тракт и побрели на запад. Пока нам везло, и дорога шла в нужном направлении, но я пятой точкой чувствовала, что она не приведёт нас прямиком к Чаще, и однажды придётся свернуть. Правда, я пока ещё мало представляла, где именно.
Дарина молчала, кутаясь в плащ и подрагивая от утреннего холода. Пока она спала, я немного поколдовала над её ногами, сняв ссадины и ушибы. Сдаётся мне, дочь дьякона об этом догадывалась, но пока ни слова не сказала — наверное, из благодарности не стала поднимать щекотливую тему. Что ж, оно и к лучшему.
Однако из головы у меня не выходили виды, которые мне "посчастливилось" наблюдать вчера в лесу. Честно признаться, пару раз оглядываясь по сторонам, я мельком замечала слабое свечение двух огоньков в туманной темноте леса и пыталась убедить себя, что мне кажется. Но тревога, засевшая в груди, трубила: за нами следят.
— Знаешь, ты мне всегда казалась немного странной, — заговорила вдруг Дарина, разбавляя давящую утреннюю тишину.
— Странной? — я чуть приподняла бровь, попутно оглядываясь на полосу леса, откуда мы не так давно вышли. — Ты хотела сказать, чудилой? Не стесняйся в выражениях, меня по-разному называли.
— Мне на ум приходит та буря, — задумчиво проговорила девушка. — Я помню, отец говорил, что таких бурь в наших краях никогда не было.
— Ты о чём? — я прикинулась, что не поняла.
— О буре, которую ты вызвала. После которой тебя стали бояться, — дочь дьякона пристально смотрела на меня.
— А, это, — я махнула рукой. — Ты когда-нибудь слышала о невероятных совпадениях?
— Совпадение это или нет, но ты не можешь скрывать свою суть. Ты колдунья, — её слова были сказаны со странным нажимом, словно бы она пыталась доказать что-то самой себе.
— Я знахарка. Конечно, я умею творить чудеса, например, смогу поставить на ноги даже самого заядлого выпивалу, но не более, — я чуть усмехнулась, держа удар. Нет, таким способом она из меня не вытянет ни слова истины. Для неё я всего лишь деревенская врачевательница, бывшая некогда немного странной девочкой без друзей. И этот образ я нарушать не собиралась.
На этот раз дочь дьякона сдалась, и мы продолжили путь уже молча. Солнце тем временем поднялось, и его тёплые лучи уже вовсю грели землю, прогоняя ночную прохладу. При таком раскладе нас уже очень скоро должна замучить жажда. Благо, утолять её немного помогал содержащийся в ягодах черники сок, однако с ним одним мы долго не протянем. Поэтому уже через некоторое время мы с Дариной значительно замедлили шаг, а потом и вовсе остановились.
— Сделаем привал, — проговорила дочь дьякона, тяжело дыша, а я лишь кивнула. Мы вновь сошли с тракта, оставляя дорогу абсолютно пустой, и углубились в лес в поисках хоть какого-нибудь ручейка. Так как в этой местности хозяйничала река Эльвра, то найти её небольшое ответвление в виде задорно журчащего ручейка было несложно. Мы сразу же припали к нему, жадно набирая воду в ладони и тут же выпивая, будто не в силах насытиться. Здесь и присели, решив перекусить чем-нибудь из запасов.
Меня уже начало клонить в сон от размаривающих полуденных лучей солнца, когда я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Распахнула глаза. Вокруг никого. Даже моя спутница куда-то делась.
— Дарина? — позвала её чуть охрипшим после долгого молчания, затем прокашлялась и повторила уже громче: — Дарина!
Тишина. Почувствовав неладное, я тут же подскочила, подхватила сумку и побрела вперёд, не переставая звать девушку. Тревога в моей груди, кажется, стократно усилилась. "Где же она, чёрт возьми?!" — я растерянно оглядывалась, не находя взглядом знакомый силуэт, который, я надеялась, мог бы промелькнуть среди деревьев вдалеке. "Видимо, придётся сплести заклинание поиска..."
Я остановилась, бросив сумку на землю. Это заклинание требовало большой концентрации. Раньше я использовала его всего один раз, и, хоть оно и было успешным, но отняло у меня много сил.
— Töfraþráður... — прошептала я, сжав правую руку в кулак и вытянув вперёд средний и указательный пальцы, а на левой скрестив мизинец и безымянный. — Vísaðu leiðina... — развернула правую кисть, очерчивая в воздухе полуокружность, и развела скрещённые пальцы на левой руке под прямым углом. — Að markmiði... mínu*! — взмахнула руками в стороны. Пару секунд ничего не происходило. Затем на земле в моих ног появилось небольшое свечение, откуда возникла тонкая волшебная нить, тут же потянувшаяся куда-то вперёд. Подхватив сумку, я полубегом двинулась за ней.
Заклинание привело меня к небольшой пещере. В зияющем темнотой проёме я и увидела, наконец, силуэт девушки.
— Дарина! — крикнула ей, и та медленно, как-то неестественно двигаясь, обернулась. Я вздрогнула, обратив внимание на её глаза: пустые и затуманенные, будто подёрнутые пеленой. Что это, Господь, такое?!
В темноте пещеры возникли два сверкающих огонька, постепенно приближающиеся к нам. То, что это были глаза чудовища в виде огромного чёрного волка, я поняла, когда эта тварь выбралась на свет и оказалась в опасной близости от Дарины. Времени на раздумья не было. Я бросилась к девушке, схватила её за руку, и тут же с силой потянула на себя, однако чудовище, казалось, даже не замечало мою спутницу. Оно одним мощным прыжком преодолело расстояние, разделяющее нас, и оказалось за моей спиной, так как я успела упасть и откатиться от него. Дарина же рухнула на покрытую мхом землю без сознания.

──────────────────────────────
*Töfraþráður vísaðu leiðina að markmiði mínu — "Волшебная нить, укажи путь к моей цели"

Чудовище быстро развернулось и зарычало, так грозно и протяжно, что вокруг его огромного мощного тела с комками грязной шерсти сгустилась тьма, а глаза, горящие бело-алым, засверкали ещё ярче. Оно возвышалось надо мной — наверное, в нём бы поместилось два, а то и два с половиной человеческих роста!
— Господь... — меня била крупная дрожь, а порыв храбрости, возникший для спасения Дарины, куда-то улетучился. Волк снова зарычал. Из тёмной пасти брызнула во все стороны слюна, которая при попадании на мох и землю страшно шипела, будто поджарившееся сало. Я сглотнула, невольно отползая назад. Осознание того, что эта тварь сейчас способна причинить мне боль и убить, никак не укладывалось в голове. Та оставалась пустой, и лишь тревога, бьющая колоколом, заполняла эту пустоту.
— Vinur... skepnunnar... — я отчаянно проговорила заклинание для усмирения диких зверей, но мой голос дрожал и сбивался. — Vinur skepnunnar!
Чудище застыло, протяжно втягивая воздух ноздрями. Мой взгляд упал на обмякшее тело Дарины. Рядом с ним, ближе ко мне, валялась моя дорожная сумка. Она распахнулась, вероятно, при падении, и из неё выкатилась баночка чернил... Внезапный порыв ветра вырвал из сумки листы бумаги, разбросав их, и один такой лист пропал ко мне в руки. И вот тогда в мою голову, уже практически не соображающую, пришла безумная и отчаянная идея. Я потянулась за пузырьком чернил, схватила перо, на ходу откупоривая хрупкий шарик. Однако тварь не медлила. Будто очнувшись, она вновь рыкнула и угрожающе двинулась на меня. Понимая, что если ничего не сделаю, то очень быстро окажусь в её пасти, я подорвалась с земли и на ватных ногах бросилась бежать. Кончик пера уже успел поставить пару клякс на чистом листе, однако сейчас и такой расклад меня бы устроил. Писать на бегу казалось невозможным, но в данный момент для спасения мне нужно было сотворить настоящее чудо!
Споткнувшись о торчащий корень дерева, я не удержалась и рухнула вперёд — да прямо в овраг. Уж не знаю, к несчастью ли, аль к счастью. Порвав штаны, разодрав колени и, кажется, поцарапав рёбра, я оказалась где-то внизу, на куче опавших старых листьев. Однако, слыша сзади разъярённое рычание, я, не медля, подтянула к себе лист с пером. На бумаге тут же появились слова, которые мой воспалённый от тревоги разум выдал, не задумываясь:
"Пусть солнца свет рассеет тьму
И тварь вернёт к истоку своему!"
Ещё не дописав последнее слово, я почуяла запах палёной шерсти. А обернувшись, зажмурилась и зажала уши: прямо над оврагом, куда я упала, замерло это чудовище, окружённое ярким солнечными светом, будто бы прожигающим его волчье тело насквозь, и неистово рычало уже не по-звериному. То был неестественно сипящий оглушающий рык, отдалённо похожий на то, что издаёт подстреленный коршун. Спустя мгновение свет полностью окутал тварь, скрывая её фигуру, а затем рассеялся. Огромного волка над оврагом больше не было.
С горем пополам я выкарабкалась из этого оврага, избитая и вымотанная, а потом просто легла на землю рядом с дымящимся чёрным выжженным магическим светом мхом.
Вот это заварушка!.. Наверное, ещё никогда я не была так близка к смерти. Обычно всегда, когда мне угрожала опасность, рядом оказывалась бабушка Винлина и спасала меня. Но сегодня... я спасла себя сама. И не только себя... Дарина!
Я нехотя поднялась и направилась к её телу — проверить, всё ли в порядке. Девушка всё так же осталась лежать на месте. Ну, хоть одно хорошо, что о моей магии она не узнает. Я осторожно присела рядом и стала собирать разбросанные листы и перья.
Итак, в голове сейчас вертелись три главных вопроса. Первый — что это была за тварь, почему шла за нами, почему напала и почему вообще так вела себя? Сейчас, прокручивая в голове прошедшие события, я заметила, что чудище слишком медлило перед тем, как напасть. Может быть, оно и не собиралось меня убивать... Второй вопрос — это вопрос о том, как Дарина исчезла, что с ней произошло и почему она привела меня к чудищу? Скорее всего, эта тварь наложила на неё какое-то заклинание... Но зачем всё это было? Почему она не напала просто так?
Ну и третий вопрос — откуда, чёрт возьми, Шеллиос знал о моей способности воплощать стихи в жизнь?! А он явно знал, ведь неспроста дал мне бумагу, перья и чернила. Я никому не рассказывала об этом, только бабушке! Кажется, с каждым шагом пути вопросов появляется всё больше.
Собрав всё имущество, постаралась привести Дарину в чувство. Вскоре девушка очнулась, и, судя по ясному, хоть и испуганному взгляду, та странная пелена спала.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила, осматривая её и не обнаруживая каких-либо повреждений.
— Очень... странно. Что произошло? — дочь дьякона рывком села и огляделась.
— А что последнее ты помнишь? — я внимательно посмотрела на неё.
— Ну... Ты присела у дерева вздремнуть, а я села рядом, хотела караулить нас, но, кажется, тоже уснула... — Дарина немного виновато почесала затылок.
— Всё в порядке, — я поднялась. — Нам пора выдвигаться.
— Но погоди... Что всё-таки произошло? Мы не там, где останавливались, — девушка тоже поднялась.
— Ты во сне ходила, — буркнула я. — Идём.
Спустя некоторое время мы вновь вернулись на тракт. Ветер переменился на северный, и теперь волна туч угрожающе быстро приближалась. Пока ещё она была достаточно далеко, чтобы заслонить собою солнце, поэтому оно, как ни в чём не бывало, продолжало сиять, постепенно склоняясь к закату. Мы же брели по пока ещё прямой дороге, хмурые и молчаливые. Если повезёт, гроза застанет нас уже в Сумеречной Чаще.

Когда Имперский тракт вдруг резко свернул направо, уходя далеко к северу, нам пришлось сойти с него и двинуться дальше, на запад, только уже по давно заросшим тропинкам. Дарина молча хмурилась, но я и без слов понимала, как ей не нравится эта затея. Однако меня удивляло то, что она всё ещё здесь, со мной, ведь у неё была возможность сбежать в какую-нибудь деревню, найти там кров и еду. Впрочем, не исключено, что церковники прочешут все деревни в округе в поисках сбежавших пленниц, и скорее всего, дочь дьякона понимала это. Поэтому и шла со мной.
А тучи всё приближались и приближались, сгущаясь сильнее совсем близко. Мы старались спешить, но уж слишком мало ели и плохо спали для того, чтобы нестись как угорелые. Часто приходилось делать привалы и давать ноющим ногам отдохнуть, усевшись на землю, пока пятая точка не давала знать о неудобствах сидения на жёсткой неровной поверхности.
Третий день нашего пути к Чаще подходил к концу. Подступали сумерки. Солнце покраснело и медленно клонилось к горизонту, за которым его ждал заслуженный отдых. Впереди ничего не было видно, кроме сосновых вершин — это чернела вдалеке Сумеречная Чаща, — и сгустившихся над ней туч. "Наверняка в лесу сейчас ливень..." — мрачно думала я, с опаской косясь на черноту туч, сквозь которые еле пробивались тлеющие закатные лучи. До Чащи нам оставалось совсем немного — с восходом луны мы уже должны были оказаться рядом.
— Энара, — послышался усталый страдальческий голос Дарины. — Поздно уже. Давай сделаем привал.
— Нет, нам надо дойти до Чащи, — твёрдо возразила я, продолжая двигаться вперёд.
— Я устала. И есть хочу.
Я покосилась на возмущённую девушку. Она приостановилась и сложила руки на груди, выжидающе глядя на меня.
— Можешь оставаться, — бросила ей. — Я тебя силой не тащу. Это ты ко мне навязалась.
Дочь дьякона промолчала. Может, ей и было обидно слышать такое, но возразить на мои слова она никак не могла.
— Да и тем более, если останемся здесь, то очень скоро нас застигнет ливень. А от него лучше прятаться в Чаще, — добавила в свою позицию немного убедительности.
— Но где мы там спрячемся? Энара, в Чаще есть кое-что пострашнее дождя, — с новой силой запротестовала Дарина. — Тёмные чудовища, которые обретают ночью полную силу. Как мы будем с ними справляться?
— Ну, знаешь, это всего лишь слухи. Никто ведь не знает, что там на самом деле. Про ночь Багряной Луны тоже много чего говорили, и что из этого оказалось правдой? — я старалась, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя и сама уже сомневалась. Да, Шеллиос освободил меня и внушал доверие, но вдруг он таким образом заманивает меня в некую ловушку? Этот человек знает обо мне больше, чем остальные, гораздо больше. Возможно, он даже следил за мной! А Дарина тут высказывает здравые идеи... Хотя кто знает, почему не может быть наоборот? Дочь дьякона никогда не общалась со мной, а тут вдруг прилипла, как банный лист, приносит неприятности и отговаривает в Чащу идти. Если уж Шеллиос действительно желает мне помочь, то Дарина вполне может желать и обратного. А вдруг всё это похищение вообще было подстроено? Церковники намеренно нас оставили одних у таверны, чтобы дать возможность настоящей колдунье сбежать, а Дарина — их агентка, — должна была увязаться за волшебницей и заманить её в лапы к церковникам. О, Господь, я ведь даже освободилась не сама! Как всё запутанно и непонятно... В любом случае, Дарина может привести меня к Ордену Карателей, и этот исход мне определённо не нравится. Исход же с Сумеречной Чащей мне пока неизвестен... и, наверное, надо следовать ему. Умру хотя бы оригинально.
— А что мы надеемся найти в Чаще? Кто нам там поможет? — не унималась Дарина, надеясь выпытать у меня ответы.
— Если я говорю, что там нам помогут, значит, нам там помогут! — я сорвалась на полукрик. — Зачем ты тогда идёшь со мной, если мне не доверяешь?!
— Потому что я тоже хочу получить помощь! А перспектива получить её от диких тварей меня не радует, — буркнула девушка. — Да и тем более, за тебя я волнуюсь. Тебя же просто сожрут и не подавятся! Ты этого не понимаешь?
— Так, — я остановилась. — Хватит мне мораль читать, Дарина. Выбирай: либо ты сейчас идёшь со мной в Чащу, либо дуешь отсюда куда тебе захочется, но только без меня!
Дочь дьякона заколебалась. По напряжённому лицу было видно, что она принимает тяжёлое решение — либо же убедительно играет мученицу. А меж тем сливовое небо окончательно потемнело, алые оттенки заката почти рассосались, и начало покрапывать. Крупные капли, пока ещё редкие, тяжело разбивались о землю и о наши неподвижные фигуры. Возможно, именно начавшийся ливень помог девушке принять решение.
— Я иду с тобой, — с неохотой проговорила она, волком глядя на меня.
— Вот и замечательно, — я вздохнула.
Уже под проливным дождём мы наконец добрались до Сумеречной Чащи — огромного и величественного лесного массива, от которого так и веяло колдовским холодком.

Лес чёрными еловыми пиками упирался в ночное небо, едва различимый на его фоне. Но отчётливо ощущалось, что это место объёмное и древнее и имеет свою сильную энергетику. В стремлении спрятаться от дождя мы тут же юркнули под огромные еловые лапы первого попавшегося дерева, где на удивление оказалось очень даже сухо. Дарина стянула насквозь промокший плащ и обхватила плечи руками, поджав к себе колени и мелко дрожа. Я же достала из сумки немного еды и протянула ей.
— Видишь? Никаких чудовищ, — постаралась приободрить её и себя после того, как мы перекусили. Однако по иронии судьбы где-то в отдалении, будто в ответ мне, приглушённо раздались странные клокочущие звуки.
— Птицы, — буднично ответила я на испуганный и злой взгляд Дарины, отчётливо почувствовав его на себе. Из-за чёртового дождя казалось, будто бы нас плотно окружила осязаемая тьма. Словно я сейчас могла коснуться её рукой. Развести огонь — рискнуть открыть Дарине свою магию. Да и вряд ли где-то здесь сейчас можно было найти сухие веточки. Поэтому приходилось сидеть так и ориентироваться лишь на свои ощущения и интуицию.
А дождь всё не прекращался, монотонно барабаня по земле и еловым лапам. Постепенно начало клонить в сон. Я прислонилась к основанию ствола дерева и позволила себе задремать лишь тогда, когда услышала тихое посапывание Дарины. Не хватало ещё, чтобы она опять что учудила.
Когда я проснулась, темнота всё ещё окружала нас, но уже не была такой плотной — скорее, полупрозрачной, дымком, рассеявшимся в пространстве, — а дождь прошёл, оставляя после себя приятный запах мокрой травы. Благодаря этому немного посветлело, и я смогла разглядеть рядом силуэт Дарины, свернувшейся калачиком и спящей. С облегчением вздохнула. Хорошо, что хоть на этот раз никаких сюрпризов...
Пока моя спутница не проснулась, я вылезла из укрытия и постаралась найти парочку более менее сухих веток. Когда мне это удалось, вернулась и магией развела костерок. Огонь занимался долго и с трудом, не хотел поедать сыроватую древесину и листья. Но после моего упорного колдовства всё-таки понемногу начал разгораться.
Я вновь устало привалилась к стволу. Заклинание отняло много сил, хоть и казалось простецким. Закинула измученный дорогой и помятый грибочек в рот, с неохотой жуя. Из-за тревоги есть совсем не хотелось. Передо мной стал главный вопрос: что теперь? Шеллиос указал на Сумеречную Чащу, но не сообщил, что мне делать дальше и кого искать здесь. Возможно, меня должны были ждать у кромки леса. Что-то пошло не так?
Услышав, как Дарина завозилась, я тихо произнесла:
— Проснулась уже?
И сама удивилась своему хрипловатому голосу, разрезавшему лесную тишину. Холодный пот выступил на спине. Лес был абсолютно тихим и от этого казался покинутым... или вымершим. А дымок тьмы, витающий вокруг, лишь усиливал это ощущение.
— Как ты... развела костёр? — дочь дьякона приподнялась на локтях и теперь тёрла глаза.
— С большим трудом, — я криво усмехнулась, протягивая ей остатки кореньев. — Вот, поешь. И продолжим путь.
— Но ведь ещё ночь, — возразила девушка, однако пищу приняла.
— Мы уже проснулись, а значит, надо идти дальше. Я от этого места тоже не в восторге, и хотелось бы поскорее найти тех, кто нам поможет, — лишь ответила я.
Уничтожив наши последние запасы еды, мы затушили костёр и продолжили свой путь. Шли вперёд, по наитию. К сожалению, шестое чувство у меня не открылось, чтобы указать нам верный путь, и поэтому я злилась. Злилась на Шеллиоса, хоть и понимала, что это глупо. На себя, на Дарину, на весь этот мир с его дурацкими правилами. Ну неужели всё просто не может быть хорошо, как раньше?! Видимо, не может.
Спустя некоторое время блужданий, старательно замаскированных мной под "я знаю, куда нам идти" для Дарины, я стала понимать, почему этот лес называют Сумеречной Чащей. Здесь никогда не бывает солнца и света. Мне кажется, мы ходим тут уже целую вечность, а утро всё никак не наступало. Деревья, окутанные темнотой, словно бы спали, и ничего живого не тревожило их сон. Даже наши шаги буквально утопали во тьме и всепоглощающей тишине. Жуткое место... Опустевшее и покинутое. По крайней мере, так мы думали. Ровно до того момента, как...
— Что это, Энара?.. — голос Дарины дрожал от страха.
— Огромная... паутина... — я сглотнула со страхом, явно не меньшим, чем у моей спутницы. И действительно: перед нами меж двух деревьев растянулось огромное полотно вымокшей и потяжелевшей паутины. Я с ужасом отметила, что их крона и кроны деревьев, стоящих поодаль, тоже были опутаны ею.
— Е-если здесь т-такая б-большая паутина, то к-какого размера п-пауки?.. — заикаясь, всхлипнула девушка, прячась за моей спиной.
— Спокойно, Дара, — чувствуя ответственность за неё, я старалась успокоить и себя, и попутчицу. — Прислушайся: тихо. Их нет поблизости... Пока. Нам надо двигаться осторожно.
— Т-ты уверена, что м-мы идём в правильном н-направлении? — она заговорила ещё тише, будто боясь разбудить древний лес и всех тварей, что в нём обитают.
— Пошли, — я взяла её за руку и двинулась вперёд, стараясь ступать как можно тише и держаться ближе к деревьям, чтобы в случае опасности слиться с ними. Теперь, когда атмосфера леса стала ещё более угрожающей, даже дыхание казалось мне слишком громким.
Мы осторожно пробирались меж деревьев и сырой паутины, невидимые и неслышимые, словно тени. Я терялась в догадках, где мы, как далеко забрели в этот чёртов лес и далеко ли нам до его сердца. Не имея над головой ориентира в виде солнца — лишь тьма клубилась меж густых крон, — я даже не могла определить, где стороны света. А мох на деревьях мне пока не попадался.
Внезапный пронзительный крик раздался совсем недалеко. Мы замерли, медленно садясь на землю, а сердце бешено заметалось, готовое выскочить из горла. Крик повторился, и на этот раз удалось определить его примерное местоположение. Я повернула голову на звук, замечая в полутьме силуэт большой птицы, напомнившей мне аиста, раскинувшей крылья и стоящей на земле. Ощутила, как Дарина крепко сжала мою руку, буквально вцепилась в неё, как в своё последнее спасение. Я бы и сама не отказалась вцепиться так в какого-нибудь Шеллиоса, если бы он, конечно, оказался рядом.
Птица разинула длинный клюв, готовая вновь закричать, но звук так и не вырвался из её горла. Взамен этого рядом что-то молниеносно быстро вырвалось из-под кучки листьев, хватая несчастную птицу. Вместо пронзительного крика послышался мерзкий хруст... Я перестала дышать, с полнейшим ужасом наблюдая, как через несколько метров от нас огромный, выше меня, чёрный волосатый паук в два счёта сжирает свою жертву и опасно щёлкает челюстями напоследок. Кажется, он очень голоден...

Я отчаянно соображала, что делать. Пока паук копошился на месте, кажется, он ещё не заметил нас.
— Энара, — послышался панический шёпот Дарины у самого уха. — Мы ведь побежим... Да?
Медленно двигаясь, я сняла сумку с плеча. С помощью стихов я могла бы усыпить эту тварь или даже тихо убить. "Пусть огромный паук заснёт навсегда..." — начала уже придумывать строки, но мне снова помешал шёпот моей спутницы:
— Энара, ты слышишь меня? Он сейчас повернётся! Нам бежать нужно, Энара!
Судя по голосу, дочь дьякона теряла контроль над разумом, передавая его панике. Этого допустить я точно не могла. Иначе всё пропало.
— Тише, — шикнула я. — Помолчи. И не двигайся.
— Что?! Ты с ума сошла? — она схватила меня за руку и потянула куда-то. — Скорее, бежим!
Я попыталась было остановить девушку, однако она оказалась довольно сильной. Она тащила меня за собой, однако по воле судьбы-злодейки под ноги Дарине попалось что-то, возможно, торчащий корень дерева или камень. Она не удержала равновесия и рухнула на спину со скомканным криком, я же упала на живот неподалёку.
— Не двигайся, Энара... — послышался полный отчаяния голос дочери дьякона. Да что с ней такое? Кажется, из-за страха она потеряла рассудок. Этого только не хватало.
Слева послышалось шуршание. Я осторожно повернула голову на звук... и с ужасом заметила, как к нам медленно подползает такой же паук, но уже с другой стороны. Позади него с дерева спускался ещё один, огромный и волосатый. Теперь паника уже началась у меня. Сумка далеко, времени мало. Чёрт бы побрал Дарину! Получу помощь и отправлю её на все четыре стороны после этого! Если выживу, конечно. Если мы обе выживем.
Медленно двигаясь, я поползла к сумке. Нужно было добраться до неё первее, чем эти твари доберутся до нас. А они приближались. Я слышала, как опасно щёлкают их челюсти, как эти создания отвратительно шипят. Наверное, думают, можно ли нас есть... Бр-р-р!
Сумка уже рядом. Я осторожно забралась в неё рукой и уже с предвкушением торжества вытащила лист бумаги. Однако это чувство быстро омрачилось: откуда-то сверху на лист медленно опустилась большая капля странной слизи, прожигая бумагу насквозь. Я испуганно отдёрнула руку и тут же подняла взгляд. Надо мной возвышались буквально на расстоянии вытянутой руки огромные паучьи челюсти, приделанные к голове монстра.
"Ну всё... Прощай мир... Простите, Шеллиос и бабушка..." — я приготовилась к боли и скорой гибели, крепко жмурясь. Паук мерзко зашипел, однако нападать не стал. И, распахнув с удивлением глаза, я поняла, почему: на эту тварь устремился луч ослепительно белого света, отгоняя её от меня. Я обернулась: целый табун таких же пауков сейчас разбегался в разные стороны и отовсюду слышалось испуганное шипение. Заметила я так же и фигуру, от которой исходил свет. Это был человек, женщина, облачённая в длинный светло-серый плащ, воздевшая руку кверху, материализуя магическое светило. Закончив разгон пауков, она первым делом подступила ко мне со словами:
— Энара, как ты?
"Неужели теперь каждая собака знает моё имя?.." — позволила я у себя в голове такой сарказм, с благодарностью принимая протянутую мне руку и поднимаясь на ноги.
— Кто Вы? — я оглядела женщину: высокая, худощавая, но тело скрыто под плащом, а голова и лицо — под капюшоном. Я могла разглядеть лишь тонкие губы на бледной коже, плотно сжатые, из-за чего они казались ещё тоньше.
— Моё имя Ферми́лла, и я — Хранительница Магии, — ответила женщина, помедлив мгновение. Её голос, низкий и грудной, звучал величественно, будто не оставляя сомнений, что передо мной действительно могущественная колдунья.
— Что случилось, Энара? — вновь заговорила она, осматривая меня.
— Что Вы имеете в виду? — кажется, после нападения пауков я не соображала.
— Зачем ты пришла ко мне? Винлина послала? — голос колдуньи стал более озабоченным.
— Вы знали бабушку? — я удивлённо вскинула брови. — Моя бабушка умерла...
— Не может быть! — женщина замерла. — Но... зачем же ты пришла сюда, ко мне?
— Меня направил к Вам Шеллиос... — неуверенно ответила я, ничего не понимая. — Он сказал, Вы поможете мне.
В голосе женщины помимо беспокойства заиграли отголоски какой-то тёмной тревоги:
— Кто такой Шеллиос?

Я удивлённо захлопала глазами. Та-ак... Дело принимает интересный оборот. Выходит, что Шеллиос ведёт какую-то двойную игру. Зачем он отправил меня сюда? Он, скорее всего, знал, что Фермилла была знакома с моей бабушкой... Но откуда?
— Это... долгая история, — я вздохнула. — Я расскажу Вам всё от самого начала, но только если Вы поможете мне. И моей спутнице, — короткий взгляд в сторону обмякшего тела Дарины. Подниматься она не хотела, поэтому мне пришлось помочь ей в этом. Заплаканные зелёно-карие глаза удивлённо уставились на меня, затем обвели взглядом округу и наткнулись на колдунью. В них снова показался страх.
— Следуйте за мной, — коротко сказала женщина, разворачиваясь. — И поспешите, если не хотите, чтобы пауки вернулись.
Это послужило хорошим стимулом. Дарина тут же подскочила, я взяла сумку, и мы бодренько направились за нашей спасительницей. Я только сейчас заметила, что при ходьбе она опирается о незамысловатый деревянный посох, навершие которого слабо сияло, рассеивая немного тьму, уже начавшую сгущаться вокруг нас.
— Это колдунья, Энара, — шепнула мне Дарина, идя совсем рядом.
— А я — знахарка, — хмыкнула ей в ответ. Девушка непонимающе подняла брови:
— При чём тут это?
— Извини, я думала, мы делимся очевидными фактами, — съязвила я, всё ещё чувствуя злость на девушку за то, что она навязалась мне и теперь доставляет неприятности.
— Я о том, что она опасна, — дочь дьякона завела старую шарманку про то, что магия — это зло. Но её прервал короткий оклик Фермиллы:
— Мы на месте.
Я остановилась и подняла взгляд. Перед нами был гигантский дуб с раскидистой тёмной кроной. Если приглядеться, то можно заметить, что к стволу дерева были приделаны небольшие ступеньки. И Фермилла, проявляя чудеса ловкости, в два счёта взобралась по ним, вскоре исчезнув среди листьев.
— Полагаю, нам надо следовать за ней, — проговорила я, оглядываясь на Дарину. Та побледнела, но спорить на стала: наверное, меньше всего ей сейчас хотелось остаться один на один с огромными пауками.
Мы последовали примеру нашей спасительницы и, уже не так ловко, принялись карабкаться по дереву вверх. Через некоторое время нам это удалось. Так как шла я первой, то первой и оказалась в листве. А там меня ждали распахнутая деревянная дверь и приятный аромат травяной настойки. Домик на дереве! Какой ребёнок не мечтал о таком в детстве?! Воодушевившись, я полезла дальше и потом помогла Дарине подняться.
— Поспи, — сказала ей Фермилла, ожидающая нас на пороге. Глаза Дарины тут же закрылись, и она, уже засыпая, мягко рухнула прямо на руки женщине, а та затем отнесла мою спутницу дальше в комнату.
Я же вошла и принялась оглядываться. Домик был небольшим, состоял всего из одной комнаты. На потолке всюду были развешаны пучки трав, источающие прекрасный букет всевозможных луговых и лесных ароматов; справа от входа находился круглый деревянный стол и пара стульев, слева — небольшая кровать, на которую Фермилла и погрузила Дарину. Стена напротив входа была уставлена коваными сундуками с неизвестным содержимым. А на полу красовался коврик из старой медвежьей шкуры.
— Зачем Вы усыпили Дарину? — недоумевающе спросила я. Колдунья предложила мне присесть и села за стол сама:
— То, что ты расскажешь мне, не предназначено для ушей простой смертной.
Больше вопросов я задавать не стала. Пока. А просто рассказала Фермилле о бабушке, нашей с ней жизни и её смерти, о церковниках-карателях, внезапно нагрянувших ко мне домой, о Шеллиосе, спасшем меня из плена и направившем сюда, о Дарине, дочери дьякона, что неожиданно прибилась ко мне, и о нападении огромного волка. По мере моего рассказа губы моей спасительницы, так и не открывшей лица, всё сильнее сжимались, превращаясь в недовольную гримасу.
— Да... тёмные времена наступают, — проговорила она, когда я, наконец, закончила. А затем сняла капюшон, повергнув меня в недоумение и шок. Фермилла выглядела в точности как моя бабушка! Конечно, какие-то незначительные отличия в форме лица и морщин были, но они становились заметны лишь при более тщательном рассмотрении.
— Я понимаю твоё удивление, Энара, — как-то мрачно проговорила женщина. — Поэтому хочу пояснить. Все Хранительницы Магии одного поколения вследствие обряда посвящения обретают единое лицо. Я и Винлина относимся... относились к Тысяча Двадцать Пятому, по названию века, поколению Хранительниц. Ну а о сути Хранительниц ты, наверное, догадываешься: это самые сильные колдуньи нашего мира, которые хранят магические тайны и искусства. И ещё кое что. Мне жаль разрушать твои чувства, но я обязана сказать. Винлина не была твоей бабушкой, — Фермилла ещё сильнее нахмурилась. — Тебя спрятали у неё.
— Но... от кого?.. — лишь смогла выдавить я, поражённая. Мир, в котором я жила все семнадцать лет, сейчас так стремительно рушился.
— У тебя есть своя история, и со своим тёмным прошлым, Энара. И сейчас я поведаю тебе о ней.