Уровень ненависти: сосед

— А! А! А! О! Да! Да! У–у–у!

Я подскочила в кровати и замерла, непонимающе прислушиваясь. Неужели снова? Мы ведь только недавно провели внеочередное собрание жильцов и вынесли общественное порицание Игорю из двадцать второй. Он обещал!

— Да–а–а! — заорала какая–то девица за стеной так, что стёкла задрожали.

А вот это уже интересно. И точно не Игорь. Временный кумир нашего женского подъезда оказался вполне себе нетрадиционной ориентации, чем расстроил добрую половину соседок, питавшую миллион иллюзий и матримониальных планов на его счёт.

А вы бы не питали, если бы слышали, как красавец–мужчина каждую ночь по два–три часа жарко занимается любовью, да так, что половина жителей дома в прямом смысле выходит на балконы покурить?

Интрига сохранялась бы и дольше, но волею случая Игорь забыл закрыть воду в ванной и банально затопил Маргошу. Та, не будь дурой, тут же принарядилась, поправила макияж и рванула на разборки, в глубине души лелея надежды на то, что ближайшие два–три часа орать шаблонный ночной репертуар из гласных будет уже она. И даже новёхонький загубленный коварной водой ремонт не жалела! Не до того было!

И что же она увидела в приоткрытую соседом дверь?

Вы не поверите!

А, хотя я же уже проболталась. Ну ясное дело, кого. Двух полуголых мужиков. Симпатичных, но для неё лично — абсолютно бесполезных!

Девицы наши повозмущались несправедливости судьбы, но приняли Игорёшу с его еженощными забавами, взяв клятвенное обещание не орать так громко. Одиноким женщинам и без того тошно, а тут ещё такой повод для зависти.

— Наш подъезд проклят. Даже мужик бракованный оказался, — подвела итог тогдашнему собранию жильцов соседка с первого этажа.

Крыть было нечем.

И вот снова. Только я отчётливо слышала женский и мужской голоса!

— Может, новый гетеросексуальный сосед? Ой, да не может такого быть. Скорее, кому–то из соседок повезло, — заключила я в ту ночь и спокойно легла спать. Если мне ни с кем не изменяет моя память, кажется, это была последняя относительно спокойная ночь. Но, обо всём по порядку.

Бывают удачные дни, а бывают такие, как этот. Утро не задалось: сперва убежал кофе, затем на единственных приличных чулках объявилась стрелка, как назло, еще и на самом видном месте, пришлось бежать в ближайший магазин с голыми ногами и надеяться, что там будет что–нибудь дешёвое, при этом — приличное, а не жуткого цвета и текстуры.

В офис ворвалась как взмыленная лошадь, зато не опоздала. Сумку швырнула под стол, рухнула на стул, параллельно открывая верхнюю папку и включая компьютер — как раз успела к приходу «любимой» начальницы.

Но сегодня всё было против меня — ничего не спасло.

— Катерина, жду через пять минут, — вместо приветствия выдала руководительница и хлопнула дверью.

Я судорожно листала записи, пытаясь вспомнить, что не сделала, о чём забыла, но как ни крути, а поводов злиться на меня с утра пораньше у Киры Алексеевны не было.

Будто кому–то нужен повод, чтобы сорвать плохое настроение на новенькой сотруднице, не успевшей заматереть и научиться отстаивать свои права! Ха–ха. Хотя с нашей начальницей и бывалый занервничает, чего уж тут.

— Катерина, — начала неприятный разговор Кира Алексеевна, — после обеда подойдёт Илона, передашь ей дела. Две недели можешь не отрабатывать, думаю, недели будет вполне достаточно.

— Но…

— Портить тебе трудовую не будем, пиши заявление по собственному желанию. Я всё сказала.

Стервозина Алексеевна постучала идеально наманикюренными когтями тёмно–синего цвета по столу и двумя пальцами изобразила походку в сторону двери, будто мне было недостаточно красноречивой фразы: «Я всё сказала». — И кофе мне принеси, милочка. С улыбкой, как полагается.

Вот же Анидаг, выражаясь терминологией из «Королевства Кривых Зеркал». [Анидаг — Гадина]

Н-да уж, устроилась на работу по знакомству. С некоторыми самодурками никакие связи не спасают.

И без того плохое с утра настроение рухнуло ниже плинтуса. Страстно хотелось кого–нибудь или что–нибудь пнуть, вымещая злость на несправедливость жизни. А в кофе добавить яду. Змеиного. Или хотя бы своего. Сейчас я вырабатывала его со страшной силой и скоростью. Думаю, даже чёрная мамба обзавидовалась его смертоносности. [Черная мамба — ядовитая змея].

И кто такая эта Илона?

Видимо, последнюю фразу я ляпнула вслух, так как Зоя, менеджер по кадрам, оторвала взгляд от монитора и ответила:

— Илона — племянница Киры Алексеевны. А что?

— А то, Зоечка, что эта племянница будет вашим новым офис–менеджером. Приходит сегодня после обеда.

— Тебя хоть не по статье?

О, и даже не удивилась. Похоже, у них здесь это обычная практика и мне реально повезло. Как утопленнику, да.

— Нет, государыня смилостивились, позволили написать заявление по собственному, — ответила, наморщив нос и скривив губы — не смогла удержаться. Обидно, чёрт возьми.

Кофе–машина размеренно гудела, аромат пряностей щекотал ноздри, но во рту был гадкий желчный привкус. Идти ещё сейчас к этой Гадюке, улыбаться. Вылить бы чашку крепкого кофе на её идеально отутюженную блузочку. Обжечь кипяточком.

— Катюш, не расстраивайся. Ну вот такая наша Кира — семь пятниц на неделе. Родственникам всегда поможет, а остальные люди ей не интересны. Тебе ещё повезло, она любит увольнять по статье. Штат большой, все лояльны к руководству, так что дисциплинированно подписывают нужные акты против неугодных коллег. В прошлый раз парня из проектного отдела уволили за опоздание на пятнадцать минут. Когда он попытался качать права, живо оформили акты о регулярном злостном нарушении графика работы, — еле слышно поделилась важной информацией коллега.

Зоя чувствовала себя неловко, даже немного покраснела. Хорошая девушка, хоть и родственница начальницы. Седьмая вода на киселе, но родня. Родня — это святое. И хоть в глубине души я была согласна с этим высказыванием, сложно было не язвить, проговаривая про себя «прописные истины» в данный момент.

— Ой, ладно, найду новую работу, никуда не денусь, — буркнула, вовсе не чувствуя никакого оптимизма по этому поводу. Не так уж хорошо было в нашем городе с трудоустройством для недоспециалистов вроде меня — без опыта и нужных связей. И так работаю не по специальности. Что нашла, то и пашу. Но, где наша не пропадала? Выкручусь. Может, эта Илона ещё окажется тупой, как пробка, даже родственные связи не помогут, и не уволят меня.

Тем не менее, пускать ситуацию на самотёк было неразумно. Отнесла кофе Злыдне и, не теряя времени даром, обновила резюме на всех известных сайтах, приплюсовав пару месяцев работы офис–менеджером, хотя не была уверена, добавит это баллов или, напротив, отнимет, уж больно быстро я вылетела. С другой стороны, зато знаю оргтехнику, а это уже плюс.

Заявление на увольнение по собственному желанию вложила в папку «На подпись», да и отнесла при первой же возможности. Давать шанс передумать Стервозине не хотелось. Мало ли, что ей там ещё в голову стрельнет. Не хватало мне ещё записи в трудовой — по статье.

Прихода Илоны ждали всем коллективом. Весть о моём увольнении распространилась со скоростью лесного пожара и ни для кого секретом не являлась. Меня особо не жалели, посочувствовали для приличия и ладно, а вот новенькая — это новая сплетня, куда интереснее «слитого» персонажа.

Неужели во взрослом мире все так бесчеловечны? Или в профессиональном мире? Грустно. Не привыкла я к такому. И не очень хочется привыкать.

Или это особенность нашего коллектива? Ой, надеюсь. Тогда и уходить не так печально. Заразят ещё чёрствостью. Ну их.

Не день, а испытание на прочность.

К приходу родственницы директрисы я уже перебесилась, успокоилась и даже сходила на обед вместе со всеми. Не строить же из себя оскорблённую невинность вечно. Неприятно, но не смертельно. Жить буду. Ну и война войной, а обед по расписанию.

В кабинет, однако, возвращалась в напряжении и некотором раздрае.

Илона, к моему разочарованию, оказалась девушкой серьёзной и толковой, так что шансов остаться хотя бы для подстраховки «тупой пробки» не осталось, окончательно похоронив надежды на благоприятный исход событий.

Ну и ладно. Не больно–то и хотелось. И вообще, коллектив здесь ужасный, а директор — и того хуже!

Хотя… кому я вру? Естественно, расстроилась. Желание поскорее попасть домой, открыть бутылку вина и пореветь вволю преследовало с самого утра, но не показывать же это всем и каждому! Ни за что!

Как говорит мама: «Улыбку — на морду лица, нос — наверх, походку — от бедра! И домой — реветь». И добавляла всегда: «Но не дольше получаса. А то нос превратится в тыкву».

И ведь помогало! Я всегда казалась окружающим сильной и независимой, уверенной в себе и позитивной. Может, иногда несколько чрезмерно позитивной. Зато никто не лез с жалостью и советами, что уже хорошо. Не люблю подобное участие — сразу чувствую себя дном и расстраиваюсь ещё сильнее.

Накрутив себя до здоровой злости, улыбалась пуще прежнего и, надеюсь, выглядела не растоптанной и проигравшей, а уверенной в себе молодой девушкой, у которой всё ещё впереди. Но режим «милая фиалка» не включился и напоследок, за день до увольнения, не отказала себе в удовольствии сделать гадость — сердцу радость.

Я не специально, оно само! Правда, само.

Возможно, конечно, согрешило подсознание, уж больно я была обижена на руководительницу. Но, что сделано, то сделано.

Кира Алексеевна имела неосторожность заболеть за пару дней до важной встречи, чувствовала себя плохо, как–никак гайморит — это не простое ОРВИ, таблеткой парацетамола временно не спасёшься.

Илоны в офисе не было и я, совершенно непреднамеренно (да, да, я настаиваю, что это всё — совершеннейшая случайность!) оговорилась, когда созванивалась с партнёрами нашей ненаглядной компании. Трубку взяла не секретарь, а сам руководитель — напористый и жёсткий в достаточной степени, чтобы я смешалась и повела себя глупо. Говорю же: не виноватая я, он сам!

— К сожалению, Кира Алексеевна не сможет присутствовать…

— Мы не можем перенести встречу, — настаивал директор дружественной компании, — как вы знаете, дата согласовывалась заблаговременно, прилетят представители заказчика…

— Сергей Сергеевич, у Киры Алексеевны нет возможности высидеть длительные переговоры, у неё геморрой, она себя плохо чувствует, — тарахтела я, не сообразив, что собеседник не просто так кашлянул. — От нашей компании обязательно будет представитель, но мы ещё не определились, кто конкретно.

— Я вас услышал. Кире Алексеевне, — мужчина повторно прочистил горло коротким кашлем, — здоровья. Как только примете решение о замене, сообщите, пожалуйста, моему секретарю, мы организуем встречу–знакомство, пусть даже и в два часа ночи, чтобы на итоговых переговорах не упустить контракт. Мы должны действовать слаженно и профессионально. Как обычно, впрочем.

Голос мужчины звучал странно. И эти его покашливания не на шутку смущали.

— Да, конечно, Сергей Сергеевич, — договаривала я уже, понимая, что ляпнула что–то не то. И зачем упомянула про гайморит, всё–таки это не очень по–деловому.

В общем, хорошо, что запись об увольнении уже значилась в моей трудовой. Мало ли. Так спокойнее. И ещё лучше — что об оговорке я узнала несколько позднее — когда снова перепутала названия заболеваний в разговоре с подругой, до этого же спокойно общалась и с коллегами, и с Кирой Алексеевной, и с деловыми партнерами.

Да так ей и надо!

Злорадствовала на эту тему, как вы поняли, я значительно позднее, а мерзкий день всё не заканчивался и никак не улучшался. И даже возвращение домой не спасло. Если не сказать: ухудшило ситуацию.

Ни о чём не подозревая и мечтая о тихом–спокойном вечере, повернула ключ в замке. Дом встретил привычным уютом и запахом строительных материалов. Ладно, про уют — это я сильно преувеличила. Белые стены, даже не окрашенные, ламинат, натяжные потолки и обои на стёклах вместо жалюзи — вот и весь современный дизайн. Чересчур лофт или чрезмерный минимализм, если говорить новомодным языком. Зато своё!

Ну и запах! Взвесь от штукатурки, не самая дорогая краска, только собранная мебель… Производственные запахи причудливо смешивались с постиранными с огромным количеством ополаскивателя с ароматом «морские минералы» тканями. Проветривание отчего–то совершенно не помогало. Видимо, что–то я делала не так.

Но и этот запах был своим. Приятным. Благословенным.

Квартиру мне купили родители и бабуля. Однокомнатная студия в хорошем пятиэтажном доме из красного кирпича, но без ремонта и даже без внутренних перегородок. Разумеется, старшие родственники не рассчитывали, что я сбегу в бетонно–кирпичную коробку как только в доме появится вода и электричество, думали, кровиночка, как порядочная (ну–ну), поживет с ними, а они тем временем доведут до ума квартиру.

Но кто в здравом уме, будучи студенткой последнего курса, откажется от самостоятельности и возможности приглашать друзей в гости? Да, квартирка больше напоминала подвал, зато в ней смело можно было дебоширить! Ломать и портить там было нечего. Да и есть периодически — тоже. Так что гости с пакетом пельменей или сублимированной лапшой ценились на вес золота и приглашались пачками!

Конечно, спустя некоторое время подъезд заселили не столь поспешные соседи, пришлось вести себя тихо и скромно. Да и родители, не без помощи той же бабули, потихоньку заработали на минимальный ремонт, а после выпуска и я подключилась со своей зарплатой. Так что сейчас моя холостяцкая берлога выглядит куда приличнее. Только шумных гостей я уже не вожу. Соседки лютуют.

Представьте сами целый подъезд одиноких женщин со всеми вытекающими отсюда последствиями… Как минимум у кого–то всегда ПМС и может очень здорово прилететь, если не так посмотришь или поздороваешься не тем тоном. Ято самая здесь молоденькая, все считают нормальным и правильным поучать и присматривать. Хотя, не удивлюсь, если это бабуля постаралась. Она активная, со всеми перезнакомилась. Похоже, это какой–то стратегический шаг, но, быть может, у меня просто мания преследования или что–то в этом роде.

А дамы у нас все как на подбор: и красивые (ну, как минимум, симпатичные или интересные), и умные, и состоятельные. Но, как говорит моя лучшая подруга Маша, по стечению обстоятельств все с хронической нехваткой пошлых витаминов. И я в том числе, да.

Так вот, возвращаясь в своё обычно тихое–спокойное гнёздышко, я никак не ожидала услышать трёхэтажный мат. Звучал он так громко, словно в моей кухне открыли спортивный бар и команда, за которую болеет подавляющее большинство фанатов, наглым образом продувает.

Не возьмусь воспроизвести ни единого словечка из потока брани, не так воспитана, но, признаюсь, с радостью сообразила, что это не новый сосед, знакомство с которым рано или поздно состоится, а лишь бригада ремонтников.

Якорь им в бухту!

Вот, я тоже умею ругаться.

И куда изящнее!

Хотя через несчастных пятнадцать–двадцать минут я вполне готова была зазубрить словарь нецензурной лексики, чтобы пойти и поговорить с громкоголосыми мужчинами на их языке.

Ироды!

Не дают сосредоточиться, чтобы поплакать вволю! У меня тут горе, вообще–то!

Внутренний голос ехидно высказался, что не такое уж горе потерять работу с самодуром–директором, но банковский счёт, если бы умел ехидничать, наверняка вступился бы за слезливую часть меня и отбрил его самым жестоким образом. Так как денег у нас с ним не было вообще. То есть совсем. И этот самый внутренний голос скоро будет совсем–совсем тоненьким — от голода и слабости, если я буду слушать только его.

Грохот за стеной и последующий за ним трехэтажный мат отвлёк от невесёлых мыслей и снова не дал порыдать. Что за день сегодня такой?

По закону, конечно, можно шуметь до скольки–то–там, но это уже перебор. Пришлось выбираться из милого мягкого халата и натягивать джинсы с футболкой, настраиваться на разборки.

Ух, как не люблю все эти пререкания. Но куда деваться? Надо, Федя, надо.

Не успела ступить за порог, как начал разрываться телефон. Бабуля, по рингтону узнала. И если вы думаете, что я могу не взять трубку, разрулить свои дела, а затем перезвонить, вы просто не знаете мою ба. Не успею я решить конфликт на почве нелюбви к бранной речи, как у моей двери выстроятся в ряд бригада скорой, пожарных и пара нарядов полиции. Ну и бабушка, конечно. Чтобы все вышеперечисленные ненароком не сбежали раньше времени.

Как обычно, разговор ни о чём растянулся на продолжительное время. Делиться проблемами на работе не стала, в случае с моей семьёй лучше сперва закрыть вопрос с трудоустройством, а затем сказать, что сменила работу, так как предложили кое–что получше. Нервы близких надо беречь. А свои — тем более.

Прощалась с бабулей, надевая шлёпки, но не рискуя выйти за порог. Услышит ведь, что в подъезде, начнёт волноваться, что пошла «шататься по району на ночь глядя». Конечно, где «на ночь глядя» и где двадцать–тридцать, но это же бабуля, сами понимаете.

Я уже говорила, что у меня дурной день? А, да, говорила. Так вот, мои неприятности на этот день не закончились. Кажется, они только начинаются.

И с чего, спрашивается, я взяла, что мокрый полуголый симпатичный мужчина викинговской наружности — строитель? Злой, мокрый и полуголый, если уж быть совсем точной.

— Позвольте угадаю, вы — моя новая соседка?

Мне кажется или его голос сочится ехидством?

— Да, соседка, — ответила Мистеру Совершенство раздражённо. Хоть и красавчик, но это ничуть не умаляет моей злости по поводу лексикона его рабочих.

— Проходите. Вы хотя бы симпатичная, — хмыкает мужчина и отступает вглубь коридора, уступая дорогу нежданной гостье.

— Спасибо, я здесь постою. — Ишь, чего не хватало! В гости вечером к незнакомому мужику! Я его ещё бабушке не представила для проверки на вшивость.

Божечки–уточки! Катя! Да ты уже строишь планы в его сторону. Окстись!

— Да ну–у–у! — протянул мужчина. — Не может такого быть! Скажите, это какой–то хитрый ход?

Всегда считала карие глаза тёплыми, но суровый и злой викинг умудрился заморозить своими шоколадками. Ух, как зыркает!

И чего я его викингом называю, те же, вроде бы, светлоглазые? По росту смахивает — и то хлеб.

— Хитрый ход? Вы о чём? Я не собираюсь заходить к вам в дом, это неприлично. Кстати, спасибо за комплимент, — выдохнула я, вспомнив о вежливости, жаль только, что не в самый удобный момент. Всё–таки, что ни говори, а полуголые красавчики не способствуют мыслительной деятельности. Этот ещё и мокрый, его же сейчас продует!

Да уж, Катя, «Л» — логика. Давай ещё понюхаем его демонстративно и посоветуем не мыться таким мятным гелем для душа, так как он нам не нравится. А на новый год вообще подарим чего–нибудь из Ив Роше с ароматом клубники или ванили.

Несмотря на то, что нужно было казаться сдержанной или хотя бы злой, едва не рассмеялась. Вечно в голову лезет всякая чертовщина.

— Давайте я пообещаю не распускать руки и не пугать вас, а вы пройдёте в дом. На улице, конечно, лето, но мне несколько неловко стоять в подъезде в таком виде.

— Боитесь, соседки налетят на свежую мужичатинку? О боже! Простите! Я не это имела в виду!

Катя, дубина стоеросовая, что ты несёшь? Какая мужичатинка? Ты воспитанная, умная девушка из хорошей семьи, держи себя в руках.

— Ха–ха–ха, — расхохотался в полный голос мой новый сосед. Ох, ну до чего у него сексуальный голос, он смеётся, а у меня в груди низко вибрирует, вызывая совершенно закономерные желания. — Видимо, я вас неправильно понял. Простите. Дело в том, что ваша шутка попала точно в цель. Дамы в нашем доме, — он замялся, смущённо улыбнулся, вздохнул печально, — несколько навязчивы.

— И вы, конечно же, подумали, что и я пришла, дабы покуситься на самое дорогое, что есть у порядочного мужчины? Ясно. Поговорим в другой раз. Или не поговорим. — Я всерьёз разозлилась. Эмоциональное состояние сегодня нестабильное. То в смех, то в слёзы. А ещё стукнуть кое–кого хочется. — И да, пока сюда не слетелась добрая половина подъезда, очень прошу вас: первое — пристыдить ваших ремонтников, они ругаются матом так, что мой кот краснеет; второе — повесить ковёр на стену, вы по ночам не даёте мне спать. Всего доброго!

Два шага в сторону своей квартиры, гневное хлопанье металла — и я дома, в тишине, безопасности и относительном спокойствии. Хотя, о каком спокойствии идёт речь?

Мамочки! Что я сейчас несла? Дура, дура, дура! И с каких пор у меня кот? Это подсознательно я, что ли, записала себя в ряды вечно одиноких дам с котом? Или просто хочу пушистика?

Показала себя с «лучшей» стороны, вот молодчина! Надо будет, наверное, позднее извиниться. Хотя нет. Сам виноват. Тоже мне, нашёл покусительницу на свои прелести. Как ещё не сказал: «Не для тебя моя роза цвела»? А–а–а, ну да, я же симпатичная. В отличие от кого–то, по всей вероятности. Интересно, кто к нему приходил?

И у нас все симпатичные! Ишь, какой разборчивый!

Я заметалась по комнате, убирая несуществующий бардак и перекладывая вещи с места на место. Когда волнуюсь, стараюсь занять руки полезным делом, пока они не начали хулиганить: ломать и портить, портить и ломать. Я из тех людей, что могут сесть в автобус с билетиком, совершенно случайно и незаметно для себя его порвать на микроскопические кусочки, а затем, очнувшись, стыдливо прятать от кондуктора до конца поездки, не решаясь выбросить. Один раз даже пришлось предъявлять эту горку мусора. Повезло, что кондуктор попалась с юмором и не стала ни штрафовать ни заставлять покупать ещё билет. Видимо, потому та ситуация меня ничему не научила, так же и портачу всё, что попадётся под руку в момент волнения.

Вот и сосед случайно подвернулся… под руку.

В дверь постучали, проигнорировав звонок, да ещё и с силой, будто выломать пытаются. И сдаётся мне, это не мужской кулак. Слишком злой, короткий стук. Рождает ощущение: «Будут бить».

Кто–то из соседушек пришёл на разборки, зуб даю. Как же, самая молоденькая покушается на единственного самца львиного прайда!

Спокойной жизни в этом доме однозначно пришёл конец. А вот моим проблемам — ни конца, ни края.

— Ну, как он тебе? — глаза Маргоши не горели — полыхали. Столько энтузиазма в последний раз видела в её глазах лишь в предвкушении более тесного знакомства с Игорёшей. Разумеется, когда слухи о его ориентации ещё не появились.

Хорошо, что дверь у меня новая, металлическая, со специальными замками — смогла выстоять под напором разгорячённой некрасовской женщины.

— Кто?

Я надела свою самую невинно–непонимающую маску на морду лица и ждала нового всплеска эмоций. И дождалась! Кто бы сомневался.

— Ну как, кто, Катя?! Конечно же, я говорю о нашем новом соседе. Заметь, холостом, красивом, подкачанном, — Марго потеснила меня покатым бедром, проходя без спроса в квартиру, обдавая приторно–сладкими духами, кивнула на дверь, намекая, что столь важная информация достойна сохранения самой что ни на есть строгой секретности, лишь затем продолжила: — с собственным бизнесом и недвижимостью за городом.

Я не стала предлагать ей пройти на кухню, зная, что эту даму выпроводить вежливо и корректно практически невозможно. В целом приятная и компанейская, приходя в гости, она превращалась в носорога, который плохо видит, но при его габаритах и весе это не его проблемы. Вот Маргоша плохо слышала то, что ей не нравилось. И при её наглости и непробиваемости… В общем, в гости её звать чревато, не звать — практически невозможно, а избегать — это только если очень повезёт.

О том, какой я сегодня везунчик, можно не упомнить.

Думаю, вы вполне догадались, что произошло дальше. Конечно же, эта носорожица потопала на кухню, щёлкнула кнопкой включения чайника и плюхнулась на колченогий табурет, оставшийся после чернового ремонта. Не очень чистый. Я сама всегда бросала на него салфетку, чтобы сесть, и каждый раз обещая дождаться зарплаты и купить хотя бы один нормальный стул.

Как бы хорошо я не относилась к соседке, на душе стало чуточку теплее. В конце концов, модную и яркую юбку по середину бедра долго стирать не придётся — там и ткани–то почти нет. Наверняка, если очень постараться, её можно упаковать в спичечный коробок и носить с собой как сменку. А то мало ли, вдруг красавец–сосед на горизонте объявится, а ты как дура в рабочей унылой чёрной юбке–карандаше!

— В общем, слушай! — начала Маргоша, и я, волей–неволей, вынуждена была занять стратегическое место — подоконник.

Маргоша распиналась не менее получаса, прежде, чем я смогла подгадать удобный момент и остановить пространный монолог. Не могу сказать, что неинтересный. Интересный. Но уж больно много ненужных подробностей.

Мне кажется, ей следовало работать в ФСБ.

Эта «милая» дама, всерьёз положив глаз на нового соседа, за полдня, а ровно столько прошло с их первой встречи, заставила старшую по дому сходить к нему и познакомиться, подписать липовое согласие на посадку деревьев в нашем районе, чтобы узнать его фамилию. Они не просто выдумали историю с озеленением, но и сперва подписали бумагу у нескольких других жителей подъезда для достоверности! Некоторые даже предложили выделить по паре ростков из собственных дачных богатств, так что саду у дома быть. Хоть какая–то польза от озабоченных продлением рода дам!

Дальше события развивались как в американских фильмах. Маргоша с Лидией Ивановной засели в социальных сетях и принялись за поиски. Но Андрей Эдуардович Самойлов, гад разэдакий, аккаунтов нигде не заводил. Тогда предприимчивые дамы попытались выйти на Эдуарда Самойлова, здраво рассудив, что даже у такого красавца должен быть земной отец, а не ангел небесный. И снова не повезло.

— Это у них семейное, — решила Лидия Ивановна, но тут же предложила альтернативу: — Но мы можем поискать женщин с такой фамилией. Женщины чаще сидят в социальных сетях.

Сказано — сделано.

Женщин с довольно распространённой фамилией в городе нашлось немало и им пришлось, разделив претенденток на звание почётной родственницы полубога, сошедшего на грешную землю, проверить каждую. Мало ли, вдруг сестра, мать, бывшая жена. И пусть бывшая, лишь бы не нынешняя!

Тысячи просмотренных фотографий разных женщин, девушек, девочек и — бинго! — на одном из снимков запечатлён Он. Только вот незадача — он в ЗАГСе, в красивом костюме с бутоньеркой, рядом стоит девушка в белом платье.

— Женат, — выдохнула Лидия Ивановна, едва не разрыдавшись.

— Не факт, — заявила Маргоша упрямо. — Сперва проверим все доступные данные. Может, это бывшая жена. Ошибка молодости. Тем более, больше у неё с ним фотографий нет, а на последних уже какой–то другой мужик.

С новыми силами дамы приступили к трепанации черепа, ой, то есть к анализу профиля предполагаемой бывшей жены. Комментарии к фотографиям, друзья, друзья друзей, друзья друзей друзей.

Не зря говорят: кто ищет, тот всегда найдёт. Им повезло.

Хотя мне кажется, Одноклассники или контролирующие их фээсбэшники просто сами подсунули настойчивым дамочкам нужную информацию, лишь бы те не раскрыли мировой заговор и все тайны иллюминатов.

— Разведён! — завопила Марго, когда увидела подтверждающий её теорию комментарий под фото она уже и не знала, кого. Кого–то, кто знал бывшую жену Андрея. Или друга жены Андрея. Или подругу. Да и какая разница? — Лид, он разведён! У меня есть шанс!

— Почему это у тебя? — возмутилась Лидия Ивановна. — У нас. Я ещё тоже очень даже ничего, даже хорошенькая.

— Не льсти себе! — отрезала Марго. — Он будет моим!

— Посмотрим, милочка. На твоей стороне сиськи, на моей — опыт. И воспитание. Ты до него не дотягиваешь. Как была деревней, так и осталась!

Слово за слово, кулаком по столу, временные союзницы разругались в пух и прах, и вынуждены были продолжать поиски уже по отдельности.

Не знаю, как шли дела у старшей по дому, но Маргоша, удостоверившись в полной независимости Андрея Эдуардовича Самойлова ото всяких гадких посторонних уз Гименея, проявила способности, которые попрали бы успех если не Шерлока Холмса или Пуаро, то Ватсона и Гастингса, верных помощников известных детективов, — сто процентов.

— Я погуляла вокруг дома, нашла пару незнакомых машин, — рассказывала вдохновлённо Маргоша, размахивая давно пустой чашкой, — пробила их по базе, нашла нужную. Там есть данные на водителя. Строит недорого, но незаконно, конечно. Жаль, нет знакомых в ГИБДД, было бы куда быстрее и проще, — делилась Маргоша оперативно–розыскными мероприятиями. — Потом посмотрела на сайте судебных приставов — долгов нет. Зато нашла целых две компании, в которых он является акционером!

— Обалдеть! — выдохнула я, подразумевая вовсе не бизнес–качества нового соседа, а таланты и целеустремлённость Маргариты. Мне бы и в голову не пришло при знакомстве с мужчиной проверить его со всех сторон подобным образом!

— Да, молодой, но толковый, — возбуждённая открывающимися перспективами свободная женщина была на своей волне. — Я, конечно, не олигарх, но всё–таки с нуля открыть свой пошивочный цех и выигрывать который год подряд все государственные тендеры — это, сама понимаешь, не каждому дано. Мне хочется быть уверенной, что и мужчина, с которым я свяжу жизнь, будет не вертопрахом. Промотает все мои капиталы и смоется к молодухе вроде тебя. Нет уж, спасибо. Видели, знаем. Кстати, раз уж об этом зашла речь. Не желаешь ли рассказать, зачем ты ходила к моему мужчине?

Не уверена, что даже после проведённого Маргаритой исследования жизни Самойлова, она имела право называть его своим мужчиной, да и отчитываться не хотелось, но несколько безумный взгляд соседки не на шутку встревожил. Кажется, кто–то помешался на объекте страсти.

Оправдаться или послать в пешее эротическое путешествие?

Здравый смысл или гордость?

Жизнь или смерть?

Я, конечно, несколько преувеличиваю. Или нет?

Не успела открыть рот, как в дверь постучали.

— Ага, то есть он уже к тебе пришёл с ночёвкой? — с откровенным наездом выдала Марго и, с грохотом поставив чашку на подоконник, поднялась.

— Не выдумывай. Должно быть, пришла очередная соседка с допросом.

Я легко спрыгнула с подоконника и пошла к двери, в глубине души содрогаясь от мысли, что мои белые от ротбанда стены в коридоре окрасятся алым. Вариантов кровавого окрашивания была масса:

1) Марго дерётся с прибывшей Лидией Ивановной;

2) Марго убивает меня, так как прибыл Андрей Эдуардович собственной холостой персоной;

3) Андрей Эдуардович, обезумев от энтузиазма навязчивых девиц, убивает нас всех и съезжает в жёлтый дом с палатой номер шесть; [Жёлтый дом — психиатрическая лечебница]

4) приходит моя бабуля, оценивает опытным взглядом брутального соседа и месит в фарш Маргошу и всю озабоченную банду, чтобы её ненаглядной кровинушке не мешали устраивать личную жизнь.

Ну ладно, про бабулю — это я откровенно загнула. Вечно на нервной почве несу несусветную чушь. Моя бабуля и мухи не обидит. По крайней мере, она всем так говорит. И все верят. Ибо чревато.

Замок неприятно лязгнул и я подобралась от нехорошего предчувствия. Того самого, что появляется в тех редких случаях, когда дело действительно пахнет керосином.

Кажется, я знаю, кого тут принесло на ночь глядя.

И точно. Самойлов Андрей Эдуардович собственной персоной.

Тушите свет.

Соседушка стоял в джинсах и обычных чёрных пластиковых сланцах. Без футболки. Вот вы ходите по полному подъезду одиноких женщин в полуголом виде? И это при том, что он, бедный–несчастный, отбивался от них едва ли не битой, если вспомнить ту его фразу–приветствие и шуточку про навязчивых дам!

Очевидно, у Андрюшеньки–душеньки не всё в порядке с логикой.

А возможно, я уже ничего не исключаю, он знал, что у меня в гостях Маргоша и решил заявиться в гости в откровенно непристойном виде, чтобы отомстить за моё поспешное бегство. Месть чужими руками — изящное, действенное и проверенное мировойисторией средство.

По крайней мере лично я верю, что нормальный человек, находясь в здравом уме и трезвой памяти, никогда не заявится полуголым к соседям. Очевидно же, у него есть причина!

Гад! Подводит под монастырь. Я и так под подозрением из–за трёхминутного общения, теперь вообще стану персоной нон–грата. И никаких больше «заходи, Катюш, вина выпьем», «я борщ варю, будешь?»

Вот так холостые и симпатичные мужчины превращаются во врагов народа! Он уже и не таким красавцем кажется. И подбородок тяжеловат. И брови слишком широкие. Нос узкий и длинный. Но фигура, конечно, на уровне. Подкачанный, высокий, пропорциональный. С красивой линией плеч. И татуировкой.

Каюсь, раньше считала татуировки невероятной ерундой, но то ли привыкла, ежедневно лицезрея на улице десятки людей с рисунками на теле, то ли изменились пристрастия, но невозможно интересный дизайн на груди и левом плече привлёк внимание. У нас прежде такого не видела, только по телевизору. Видимо, Андрейка насмотрелся ритуальных танцев воинов племени маори или являлся фанатом знаменитого актёра Дуэйна Скалы Джонсона, тот тоже щеголяет подобной росписью «под полинезийскую хохлому».

— Что это вы, наш дорогой сосед, на ночь глядя к молодой девочке захаживаете? — елейным голосочком пропела Маргоша, просачиваясь на передний план, загораживая рубенсовскими телесами мне и Андрея, и его красивенную татуировку.

— Для разговора с глазу на глаз, — отрезал «дорогой сосед» и отошёл в сторону, намекая, что дамочке пора бы и честь знать, не мешать беседе.

Ха! Сразу видно, с Маргошей он ещё толком не знаком.

— Простите, но я клятвенно обещала бабушке нашей дорогой Катеньки присматривать за девочкой. И так как у нашей молодой леди нет ещё одного стула, предлагаю переместиться ко мне, в тёплую, уютную обстановку, где нам никто не помешает.

Похоже, у неё не пошивочный цех, а подпольный секс по телефону, где она — почётный работник. Сосед, кажется, начал волноваться, что она накинется на него прямо в подъезде и сделал ещё один шаг в сторону, осторожный, почти незаметный. И взгляда с хищницы не сводил. Всё–таки не такой уж он и пропащий. Не дурак — точно.

-

***

— Феодальный строй давно отменили. Девушки старше восемнадцати вправе распоряжаться своим временем по собственному усмотрению. Не руководствуясь подсказками и советами даже не родственников, соседей, — ледяным тоном выдал Андрей Эдуардович. И так зыркнул на Марго, что я мгновенно поняла: действительно руководитель, самый настоящий. Возможно, такой же гадкий, как моя Кира Алексеевна.

Осталось только дождаться реакции бизнес–леди Маргариты Павловны. Как поведёт себя? Что ни говори, а с такими мужчинами надо держать ухо востро и правильно выбрать тактику. Угадает или нет? Сильная или слабая женщина? Волевая или податливая?

Я даже обошла её, пристроилась рядом, чтобы видеть лицо со следами бурной мыслительной деятельности. Нашпигованный ботоксом лоб не хмурился, но застывшая маска и злой прищур глаз были явным подтверждением — шестерёнки крутятся.

— Марго, я загляну к тебе позднее, — приобнимая навязчивую дамочку за талию и намекая на выход и «всё расскажу позднее», решила поторопить с принятием решения.

— Нет, Кати, — стряхнула с себя оцепенение соседка, обозвав меня на европейский манер с ударением на последний слог, — не дело это молоденькой девочке оставаться одной с незнакомым мужчиной ночью наедине. Мы же про него ничего не знаем!

Я едва не поперхнулась. Как по мне, мы не знали только, какого цвета на нём сегодня нижнее бельё, и то у меня были кое–какие предположения на сей счёт. Ежели он футболку поленился надеть, то и исподнее вряд ли удосужился. Особенно, если рассчитывал на мой в высшей степени тёплый приём.

Эх, понять бы, что у него в голове! Хотя бы знать, для чего явился: мстить руками Маргоши или извиняться, допустим. И соблазнять.

Да ну что со мной такое? Мысли упорно ползли в горизонтальную плоскость, тело наливалось жаром, а взгляд становился томным и наверняка выдавал с головой. Взрослые опытные мужчины такие признаки вычисляют на раз.

Соберись, тряпка! В конце концов, он точно не твоя любовная история. Где ты, жалкая неудачница (временно! Мы всё исправим!), и где остальные дамы нашего подъезда, по большей части состоявшиеся и успешные. Надо сперва хотя бы их уровня достигнуть, потом вступать в Большую игру и набрасываться на ни в чём не повинных мужчин с татуированным торсом.

Но до чего же хорош!

Стоп, Катя! Не о том думаешь. Бери себя в руки. Выгоняй Маргошу. Соблазняй… ой, то есть выслушивай соседа. И спать. В одиночестве. Никаких глупостей.

Пришлось сделать глубокий вдох и вытравить желание метнуть очередной облизывающий взгляд на полуголого соседа.

— Кхе, — прочистила горло, намекая толстолобой мадемуазель в модном туалете, что заявление «ничего не знаем» однозначно чрезмерное. — Успокойся. Ничего не случится. Мы уже разговаривали с Андреем наедине и, как видишь, я цела и невредима. В конце концов, я уже большая девочка и знаю, что делать…

Чуть было не ляпнула: «С голыми красавчиками». По всей видимости фраза была написана у меня на лбу, так как сосед улыбнулся в стиле Чеширского кота, а Марго ещё сильнее обозлилась. Юмора она не понимает, что ли? Вроде же нормальная была.

— Подумай дважды, прежде, чем сделать то, о чём можешь пожалеть, — выдала она резко и, кивнув на прощание, поспешила удалиться.

Я не поверила своим глазам. Неужели Мадам Носорог на самом деле вот так легко покинула поле боя? Что–то здесь не так. Неужели, не успела выработать стратегию поведения с Андрюшенькой–душенькой?

— Вы пригласите меня к себе или мы так и будем беседовать под присмотром всего подъезда?

О, у кого–то не самое радужное настроение, вы посмотрите.

— Извольте надеть футболку и вернуться для беседы в приличном виде, — припечатала я и захлопнула дверь перед носом ошарашенного мужчины.

Да, не слишком вежливо. Но мне нужен был малюсенький перерыв.

Уткнулась в дверь лбом, обалдевая от уровня кретинизма этого дня. Кончится он когда–нибудь? Когда уже эта карета превратиться в тыкву?

Мне явно не помешало бы умыться ледяной водой, чтобы прийти в себя, но наверняка сосед заявится через минуту, не хочется предстать перед ним с красным лицом, я и так постоянно организовываю себе поводы покраснеть.

Стук раздался секунд через тридцать. Учитывая, что я всё также обнималась с дверью, было полное ощущение, что постучали мне по лбу. Выдохнула. Собралась. Открыла дверь.

Сосед стоял в накинутом на плечи полотенце.

— Вы издеваетесь?

Это я шиплю?

— Не ругайтесь, Катерина. У меня нет одежды и я…

— О боже! Вы не мой сосед? Вы чей–то любовник и проникли в чужую квартиру в обнажённом виде?

Я даже не сразу сообразила, что этого никак не может быть, Марго ведь его уже пробила по всем доступным любопытной и заинтересованной женщине базам. Язык мой — враг мой.

— Я приношу извинения за неприличный вид и столь же недопустимую настойчивость, но всё–таки позвольте войти. Не желаю обсуждать личные дела на виду у всех.

Когда он говорил руководительским тоном, хотелось машинально слушаться и соглашаться. Это особая аура, что ли? Или гормональный сбой в молодом, лишённом мужской ласки, организме?

— Проходите, — выдавила задушено. — У меня ещё не до конца окончен ремонт, поэтому не могу усадить вас в кресло и предложить чаю. Точнее, чай предложить могу, но без ничего и пить его придётся не за столом, а у подоконника. Надеюсь, вас это не сильно смутит, — тарахтела без конца, сопровождая незваного гостя на кухню.

— Не смутит. У меня дома пока вообще только ванная готова и одна спальня, — мужчина вежливо улыбнулся, но сердце моё забилось так, словно он как минимум сделал мне предложение разделить с ним постель в той самой единственной готовой спальне.

Почему, чёрт возьми, в аптеке не продаются пошлые витамины? Пьёшь себе по графику по одной пилюле после еды и красавчики–соседи мужского пола могут спать спокойно, не опасаясь изнасилований. Не над тем работают учёные, не над тем.

Я воспользовалась возможностью перевести дыхание — подошла к раковине, чтобы отмыть от красной помады чашку Марго. Чайник тихонько бухтел, подогревая воду. Андрей Эдуардович Самойлов, сосед, бабник и причина моего смущения, сидел на колченогом табурете и молчал, подогревая любопытство.

— Так что вы хотели? — первой не выдержала я. Молчание — это, конечно, золото, но не в случаях с любопытными женщинами.

— Во–первых, я хотел извиниться. Возможно, мне стоило выбрать другое время, но не люблю откладывать на завтра то, что можно и нужно сделать сегодня. Я несколько погорячился. В своё оправдание скажу, что у меня были все на то основания. До вас меня почтили своим визитом четыре соседки, вы были пятой, — Андрей тяжело вздохнул и продолжил: — У меня был тяжёлый день, строители умудрились грохнуть телевизор, купленный в гостиную за бешеные деньги, ещё и это паломничество. Простите, Катерина. Я ведь правильно понял, вас зовут Екатерина?

— Да.

Надо заглянуть в интернет, кажется, сегодня магнитные бури. У всех трудный день, проблемы и навязчивые соседи.

— Вот я и подумал, что вы — одна из желающих, э, — мужчина замялся на мгновение, но быстро сообразил, как выкрутиться, чтобы сильно не смущать молоденькую девицу в моём лице: — посмотреть обои в моей спальне.

— Вы разочарованы? — Я спокойна, я совершенно спокойна.

— О чём вы? — не сообразил пострадавший от женского нашествия и произвола строителей Андрей Эдуардович.

— Разочарованы, что я не из череды ваших поклонниц?

Ох, Катя, тебе надо говорить не таким ледяным голосом, мужчины его не любят, бабуленька не может ошибаться. Но в присутствии соседа я находилась в максимально неуравновешенном состоянии и ныряла, как Иван из сказки «Конёк–Горбунок» Ершова, из водицы студёной в водицу варёную.

Сейчас из омута неудержимо горячего желания провалилась с чан с ледяной яростью. Лозунги воинствующих феминисток один за другим проносились в голове и я быстро скатилась до махрового сексизма, возвеличивающего женщин и принижающего мужчин, если по–простому: «Я умная и красивая, а все мужики — козлы!». Даже не так. Все мужики — кАзлы, через «а», для усиления эффекта.

— Напротив, Катерина, напротив. Хотя нет. Простите. Снова не то говорю, — внёс окончательный раздрай в мои попытки понять его сосед. — Безусловно, я был бы куда более рад вашему вниманию, чем всех почтивших меня своим вниманием дам. Другое дело, что для моих целей…

Мужчина замялся, подбирая слова, а я откровенно зависла. Что нужно этому извращенцу? Или это я извращенка, раз приписала ему сто тысяч пороков? Может, ему от меня соль нужна. О! А, может, он предложит мне быть его мнимой девушкой, чтобы избавиться от ненужного ему женского внимания?

Ага, меня тогда уроют.

Нетушки.

Ни за что!

Но где–то параллельно я уже шла с ним под руку, улыбалась в ответ на обаятельную улыбку этого гада, примеряла чулки в магазине для романтического вечера со свечами, покупала шторку для душа в наш общий дом и придумывала имена детям с его глазами и моим носом.

— Я деловой человек, мне некогда вникать во все нюансы жизни нашего дома, — начал Андрей бодро, чувствовалось, что за минуту молчания подготовил полноценный монолог. Умничка какой. Не успела я размазаться сливочным кремом по свадебному торту после фразы из влажной фантазии про общие квадратные метры, как он продолжил: — и, как оказалось, дружного и сплочённого подъезда. Я хочу, точнее: я прошу вас рассказать мне о конкурентах… Простите. О соседках. Что они из себя представляют, чего можно ожидать. Сразу вам скажу, что совет завести девушку или жену я не рассматриваю. Если у вас есть предположения или варианты, всё рассмотрю. Мы живём рядом, вы могли бы меня выручать по звонку или условному стуку.

Он говорил хорошо поставленным голосом, не акал и не бэкал, разве что делал слишком большие паузы в некоторых местах — следил за моей реакцией. Не прилетит ли ему сковородой или скалкой. Не прилетит. У меня их пока нет.

— То есть вы хотите, чтобы я доносила на соседок? Я похожа на стукачку?

Сердце заходилось как сумасшедшее, зубы едва не крошились — так сильно их сжимала, чтобы не наговорить гадостей ранее приятному человеку. Никогда прежде так сильно не разочаровывалась в людях. И так быстро.

— Ну что вы, Катерина! — залепетал этот гад.

Желание заорать: «Вон из моего дома!» нарастало с каждой секундой и я, пока самообладание совсем не покинуло, резко, но не визгливо сказала: «Уже поздно. Думаю, вам пора».

— Простите. Я не хотел вас обидеть, — Андрей Эдуардович прижал руку к груди и поднялся со стула. — Дурной день. Ещё раз извините, я погорячился. Доброй ночи, — уже в дверях попрощался он.

— Доброй, — едва ли не рявкнула в ответ и, выглянув в подъезд, плюнула в спину фразу: — И надеюсь, тихой.

— А вот этого не обещаю, — хмыкнул паршивец и, рассмеявшись, захлопнул дверь своей квартиры.

— Кобелина, — пробурчала под нос. — Сволочь. Ну надо же! Да они с Маргошей два сапога пара. Одна буйнопомешанная, второй — идиот! Всё, спать. Пусть этот дурной день поскорее закончится. Надо уснуть до концерта по заявкам.

Уже в постели я представила, как одноразовую мамзель на сегодняшнюю ночь подстерегают наши дамочки. Лестница заботливо измазана маслицем (привет, Аннушка!), на двери тугая пружина, чтобы ни одна девица без золотой медали по армрестлингу не открыла, ручка двери Самойлова вымазана дёгтем…

Добрые мысли перед сном — добрые сны.

[Аннушка — героиня из романа Булгакова «Мастер и Маргарита», пролившая масло]

Андрей

— Не день, а чертовщина какая–то!

Набулькал себе коньяку. Не играя тёмным янтарём в бокале, согревая, любуясь маслянистыми разводами, как обычно, выпил залпом, закинул в рот дольку сервелата. Ух, хорошо пошло. Напиток богов мягко согрел горло, скатился в желудок, и по телу разошлось приятное и долгожданное довольство.

Улыбка наползла на лицо, зафиксировав уголки губ супер–клеем, не иначе, так как даже воспоминания о моём сегодняшнем в высшей степени идиотском поведении не прогнали её прочь.

Смешная девчонка. Вроде бы простая студенточка, совсем не мой формат, но хорошенькая. Что–то в ней есть. Определённо есть.

Я приметил её утром в магазине, когда зашёл купить батарейку в иммобилайзер [электронное противоугонное устройство, функция которого — препятствовать запуску двигателя и передвижению на автомобиле при попытке угона]. Классическая офисная барышня, в бежевых туфлях на высоченном каблуке, в узкой чёрной юбке и белой рубашке. Но с голыми ногами. Не удивительно, что стояла она как раз у полки с женскими гаджетами для соблазнения. Ну, это если она за чулками пришла. Колготки — отвратительная штука. Видимо, мадемуазель подрабатывает летом в компании со строгим дресс–кодом.

В руках она держала пачку красивых чулочков, и я сразу представил их на ней. И такое же чёрное бельё. Кружевное, прозрачное. Сглотнул. Прочистил горло. Не думал, что обладаю столь бурной фантазией.

Пока я боролся с некстати охватившим тело желанием, девушка с грустным вздохом отложила пачку с моей эротической фантазией и взяла стандартные бежевые колготки из акционной корзины.

Что за несправедливость? Такие ножки должны быть укомплектованы самыми дорогими и красивыми чулками!

Не знаю, что на меня нашло, но впервые в жизни не смог подойти к барышне и познакомиться в обычной своей манере. Язык прилип к нёбу, мысли отшибло, я был в состоянии только стоять столбом и любоваться, как феечка, изящно покачивая стройными бёдрами, удаляется в направлении выхода.

Что, чёрт возьми, на меня нашло? С каких пор нимфеточки институтского возраста будят во мне столь грешные мысли? И ладно бы, я увидел её в короткой юбке или в тонкой маечке… без нижнего белья… чтобы видно было возбуждённые от моего внимания соски…

Пришлось тряхнуть головой, чтобы прийти в себя. Девицы и след простыл, зато я, осёл, стою и пялюсь на входную дверь.

На работе как обычно голова шла кругом, но всё равно вспоминал красавицу из магазина. Её походка совершенно лишила здравого смысла. Мой одноклассник Славка когда–то поделился ощущениями от сцены из фильма «В джазе только девушки», где Мэрилин Монро шла по перрону. Как по мне, она не шла, а семенила, но Славка был в полном восторге и утверждал, что с каждым её шагом чувствовал, как нарастает боль в паху. Я откровенно ржал и не верил. Он обижался. А сейчас, в неполные тридцать два, познал на своём опыте, каково это.

Приятные ощущения. Если бы ещё перехватить где–нибудь эту ласточку. И быть вменяемым! Не вести себя как осёл!

Под конец рабочего дня отделу разработок пришла гениальная идея и мы, увлечённые ею по уши, не разошлись своевременно. Домой я пришёл исключительно на автомате. Хотелось принять душ, сожрать динозавра и уснуть мёртвым сном. Желательно, без задержек.

Заглянул в пиццерию, удачно расположенную в нашем дворе, заказал и сразу оплатил пару своих любимых с доставкой до квартиры. Пока ополоснусь, как раз принесут. Можно устроить себе тихий, спокойный вечер в обществе итальянской кухни, телевизора и подушки.

Но дома ждал сюрприз. К моему огромному сожалению строители ещё не ушли. Более того, виновато переглянувшись, признались, что разбили телевизор.

— Мы купим новый и привезём. Извините, пожалуйста, — закончил речь бригадир.

Радует, что обратился в проверенную годами компанию. Берегут репутацию. Но неприятно, очень неприятно. Тем более, собирался перед сном посмотреть спортивный канал, сегодня так вообще прямая трансляция матча. Не уверен, что досмотрел бы, но хотя бы начал. Уроды.

Мысли были вялыми и апатичными, что бывает не часто, а только после новой захватившей по полной идеи. Завтра буду как новенький, но сейчас заряд кончился. Даже не стал отвечать на личные сообщения в мессенджерах.

Распрощавшись с ремонтниками, пошёл в душ. Только снял пиджак и расстегнул пару пуговиц на рубашке, как в дверь постучали. Пицца бьёт все рекорды доставки! Ладно, закинусь кусочком, потом освежусь. Так даже лучше — не надо торопиться.

Едва не облизываясь от удовольствия и практически ощущая томатный соус на губах и чувствуя аромат орегано, открыл дверь.

Облом.

Вместо сына хозяина, подрабатывающего у отца в пиццерии, стояла эффектная блондинка с выставленными напоказ сиськами хрен знает какого размера. Огромного! В сочетании с красной помадой на губах они выглядели особенно неприлично, даже вульгарно.

— Добрый вечер, — мурлыкнула секс–гёрлз. — Меня зовут Яна, я ваша соседка.

— Добрый вечер, Яна, — ответил, надеясь, что голос звучит ровно. Мадам, конечно, эффектна, но не в моём вкусе, да и в ванную хотелось куда больше, чем вести беседы.

— Вы не предложите мне войти? — проворковала она, поведя плечами из стороны в сторону так, что грудь заходила ходуном, гипнотизируя и притягивая взгляд.

— Извините, но нет времени. Вы по делу? — с самым суровым видом осведомился у незваной гостьи.

— Нет, что вы, что вы, — закудахтала секс–гёрлз, — я просто зашла познакомиться. У нас дружный подъезд, мы выручаем друг друга. Ах, ну что это, я в самом деле. Вы заняты. Простите. Пообщаемся в другой раз! До встречи!

Кажется, она не расстроилась. Не обидчивая — уже хорошо. Не то, чтобы я планировал распивать чаи с соседями, но и не любил провоцировать лишние разговоры, а уж показаться грубым — совсем нехорошо. Как назло, сегодня я на редкость раздражителен.

Только закрыл замок, дошёл до ванной комнаты и даже взялся за ручку двери, как снова раздался звонок.

— Надеюсь, это пицца, — пробубнил себе под нос.

Мимо! Кто–то сегодня редкостный мазила.

На секунду мне показалось, что вернулась Яна. Та же короткая юбка, грудь «на подносе», но брюнетка. На голове пышный начёс и длиннющие гладкие волосы, как у Эльвиры Повелительницы Тьмы из одноимённого фильма. В старших классах мы с друзьями очень её уважали за выбор одежды. Но в жизни подобный прикид выглядит несуразно, особенно в стандартном интерьере подъезда: ни тебе красных бархатных штор, чтобы выгодно подчеркнуть эффектную леди, ни золочёных деталей, чтобы придать ещё большей сумасшедшинки картине.

— Привет, я — Эльвира, — выдало это создание и я невольно улыбнулся. Бывают же такие совпадения! — Можно просто — Эля или Элечка.

— Кхе, — потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки, — очень приятно, я — Андрей. Чем могу быть полезен?

— Ну что ты, Андрюша, — проворковала сексуальная мечта парня пубертатного периода, наступая без зазрения совести, продавливая меня назад, в квартиру, — это я… я постараюсь быть тебе очень, очень полезной.

Столкновение было неизбежным. Я стоял неприступной скалой, даже не вздрогнув, когда передовые силы противника дошли до моих укреплений и мягко упёрлись в них, подсказывая, куда следует опустить взгляд и отдать победу без дальнейшего сопротивления.

На ум шли или скабрезные или откровенно хамские реплики. Что ни скажи этой напористой дамочке, она обязательно обыграет их в эротическом контексте. Придётся включить режим импотента. Уверен, она именно так про себя меня и обзовёт.

— Простите, Эльвира. Я не допускаю подобных вольностей с малознакомыми людьми и предпочитаю соблюдать дистанцию, — процедил, не скрывая недовольства и глядя ей прямо в глаза.

Битва взглядов не продлилась дольше пяти секунд. Эля–Элечка отступила, зыркнула недовольно, скривила пухлые алые губы и тут же взяла себя в руки.

— Ну и ладно. Не больно–то и хотелось, — бросила обиженно. — Оревуар!

Тонкая кисть взвилась в воздух, взбрыкнула — вроде как попрощалась.

Кажется, купить квартиру в этом доме было большой ошибкой. Такое ощущение, что они все сговорились.

Озарённый идеей, приник к дверному глазку, заодно вслушиваясь в звуки подъезда. Звонкое цоканье каблучков по искусственному мрамору всё ещё звучало, когда, озираясь как преступница, появилась ещё одна мадам в модном туалете.

Да что за день сегодня такой!

Было бы с кем, поспорил, что это ко мне. Хотя кому я вру? Вряд ли нашёлся бы противник для такого спора. Всё очевидно, как божий день. Я влип по самое не хочу.

Дамочка подошла к двери, ещё раз огляделась, прислушалась, по всей видимости ожидая, когда смолкнет цоканье вороной кобылки Элечки, положила очередное блюдо на поднос… Ладно, выключу ехидную скотину. Поправила бюст, мистическим образом запихнув его в чашки лифчика так, чтобы он вываливался наружу.

И как они это делают? И главное, зачем? Может, повесить уведомление, что я люблю худосочных и плоских как дверь? Нет уж. Лучше подожду, пока явятся все желающие.

Не то, чтобы я был не любил женщин. Любил. Почти каждую ночь, если не оставался на работе до совсем уж неприличного времени, когда не знаешь, уходить или уже прикорнуть на диванчике в приёмной, всё равно скоро вставать. Но вот эта доставка секса на дом не прельщала ни капли! И да, я люблю плоских. Бывает же такое.

Звонок пушечным выстрелом громыхнул над ухом.

Задумался, видимо, я не на шутку.

— Добрый вечер, — совершенно обычным тоном (Аллилуйя!) произнесла очередная покусительница на самое дорогое, что есть у порядочного холостого мужчины — свободу. — Простите, пожалуйста, что побеспокоила. Я снизу. Ой, — всполошилась она, — простите, я не это имела в виду. Я вовсе не желаю быть снизу. Точнее… Я могу и так… Ой! Я ваша соседка снизу, Тамара.

— Приятно познакомиться, Тамара, — ответил как мог спокойно, так как жутко хотелось расхохотаться. Но нет, никаких милых хиханек и хаханек с опасными дамочками из этого сумасшедшего дома. Эта сейчас вотрётся в доверие, потом разбросает по всему дому свои волосы и флаконы с кремом. Ну в баню. — Что вы хотели?

Голос прозвучал резковато, но хитромудрую мадемуазель это не смутило. Закралось смутное подозрение, что эта соседушка, в отличие от её конкуренток на вакантное место — а вакансия, простите, скрытая, более того — её даже не открывали! — подслушивала и мотала на ус, какое поведение мне не нравится.

— Простите, пожалуйста, что я в столь неурочный час. Вы поставили свою машину почти впритык к моей, а я не очень хорошо вожу. Хотела узнать, во сколько вы уезжаете на работу. Может, лучше сразу их как–то переставить, чтобы не беспокоить вас утром?

— Во сколько вы выезжаете?

— Что?

— Во сколько вы выезжаете, спрашиваю, — повторил вопрос.

— Около семи, иногда раньше, — ответила красотка, делая виноватые глаза.

— Я завтра выйду на пробежку и переставлю свою машину, не беспокойтесь. Доброй ночи.

— Спасибо. Доброй ночи, — соседка махнула рукой и улыбнулась на прощание.

Если бы своими глазами не видел её ужимок на лестничной клетке, точно бы поверил этому наивному взгляду и смущённой улыбке. Вот же прохиндейка!

Не удержался, хмыкнул. Женщины за тридцать пять хороши тем, что умеют себя подать, выгодно подчеркнув достоинства. А эта ещё и сообразительная. И актриса ничего себе такая. И стратег.

Я приму когда–нибудь этот чёртов душ? Уже и смысла нет, наверное, идти до прибытия пиццы. Или быстро ополоснуться? В конце концов, пиццу приносит парняга, не смутится моему полуголому виду в случае чего. Надеюсь, холостые соседки на сегодня закончились или у них ещё рандеву с новым соседом из второго подъезда.

Желание смыть с себя и нервное напряжение рабочего дня, и липкие взгляды и касания многочисленных новых знакомых победило. Оставив дверь открытой, чтобы не пропустить доставку ужина, со скоростью лучшего выпускника военной академии скинул одежду на пол и забрался в душевую кабину.

Включив гидромассаж, прикрыл глаза от блаженства. Обжигающе–горячие струи врезались в натруженные за день мышцы, мяли, прорабатывали. Ароматный пар наполнял лёгкие, согревая изнутри, расслабляя.

Через пять минут я практически превратился в адекватную версию себя домашнего — спокойного, чуточку ленивого, довольного.

Дзилинь–дзилинь–дзилинь!

Вот и пицца подоспела!

Наскоро вытерся, обернул бёдра полотенцем и направился к двери, молясь, чтобы это была моя заслуженная еда, а не очередная девица с сомнительными намерениями.

И что я увидел вместо заветных коробок, которые мой драгоценный поставщик жиров, белков и углеводов всегда держал на уровне груди? Идиотскую надпись на футболке: «Ни стыда, ни совести, ничего лишнего». И самое обидное, коробок с пиццей не было. Была грудь. Маленькая, как я люблю.

Катя

Несмотря на ужасный день, спала превосходно. Кажется, отключилась ещё до того, как голова коснулась подушки. Приключения мамзелей соседа на скользкой лестнице из несколько сумбурного, но довольно смешного сна, вспоминала во время утреннего моциона и улыбалась как ненормальная.

Сосед, конечно, мужчина симпатичный, но сразу видно, что не мой. Слишком холёный для простой девчонки из обычной семьи, без внушительного капитала и таких же притягательных для сватовства связей. Ну и ладно, не больно–то и хотелось.

А вот следить за его личной жизнью и активной деятельностью соседушек — ой, как интересно! Шоу «За стеклом» практически. Или «Дом2». Жаль, не будет круглосуточной трансляции в интернете, многое придётся узнавать из сплетен, а кое–что и пропустить.

Но пропускать такое развлечение — не–е–ет! Я не настолько благородна и далека от простых человеческих развлечений.

Отчего–то сегодня идея с увольнением не казалась столь ужасной и, что удивительно, даже радовала. Не зря, видимо, бабуля допытывалась, каково мне на работе. Небось, сразу почувствовала — не моё. Но не сказала, дала набить шишку самостоятельно и сделать выводы. В отличие от мамы, она всегда поддерживала мою любовь к рисованию и тоненько намекала, что работа не обязательно должна быть ненавистной рутиной, любимое и желанное тоже может приносить деньги, если думать головой, а не задницей. Это цитата, да.

Когда зазвонил будильник в телефоне с доброжелательной надписью «Рота, подъём!», была уже собрана и готова. До начала рабочего дня оставалось целых два часа, так что я решила, раз уж встала и собралась ни свет ни заря, прогуляться с утра пораньше, выпить кофе в кафе, может, даже шикануть и съесть завтрак.

В подъезде шла аккуратно, вглядываясь в ступени — мало ли. С нашими чрезмерно активными соседками можно ожидать чего угодно. Но масла не обнаружила. Дёгтя — тоже. Уже хорошо. А вот на улице ослабила бдительность. И зря!

Я почти дошла до выхода из нашего уютного дворика, как в тёмную арку влетел какой–то мужлан и едва не сбил с ног. Я замерла столбом, закаменев от испуга, разве что руками всплеснула. И этот бегун хренов ухватил меня за запястья, удерживая, не позволяя упасть. Это он так объяснил, да. Ято и не падала. Казалось, вросла в землю.

— Простите, — знакомым до боли голосом извинилось чудовище спортивной наружности. — И простите, что сильно ухватил. Показалось — вы падаете.

— Аккуратнее, — каркнула в ответ. Голос не поддавался на провокации и изображал умирающего лебедя, хотя мне безумно хотелось, чтобы он звучал зло и недовольно. Раздражал сосед — просто сил не было.

— Что–то вы не в настроении, Катенька, — усмехнулся этот гад гадский.

— До встречи с вами у меня было прекрасное настроение! — Браво, Катрин! С должным количеством яда ответила, молодец! — И вообще, отпустите меня, я тороплюсь.

— И куда это вы торопитесь в шесть утра, интересно мне знать? — шутливо осведомился Андрей Спортсменович Самойлов. — На свидание?

— Если и на свидание, то не с вами. Теперь, похоже, мне стоит поторопиться в аптеку. Купить бадягу, чтобы мазать синяки, которые вы мне почти наверняка наставили.

— О, свиданий мне после вчерашнего вечера совершенно не хочется, — Андрей обаятельно рассмеялся, но руки мои выпустил из захвата. — Извините, надеюсь, обойдётся без синяков.

— Кто вас будет спрашивать? Готовьтесь. Вы — главный трофей сезона, — предрекла потусторонним голосом. Своды арки забавно отразили его, усиливая эффект, и сосед даже огляделся по сторонам, не ожидая соучастия от каменных стен. Вопрос с синяками предпочла закрыть мирно, попросту опустив его. — Простите, но мне действительно нужно идти. Всего хорошего.

— И вам всего хорошего, Катерина. Прекрасно сегодня выглядите! — крикнул сосед вдогонку, но я уже улепётывала от него на третьей космической и не стала останавливаться и благодарить.

Как–то неправильно он на меня воздействовал.

Странно.

Сильно.

Когда глаза привыкли к полумраку и я немного отошла от шока, только и делала, что держала себя в руках. Андрей был одет в обычные спортивные штаны, кроссовки, простую серую футболку с некрасивыми мокрыми пятнами пота.

Но эти мышцы на руках. Этот запах.

Пот ведь вонючий и противный.

Почему тогда он кружит голову?

Почему я готова сползти по стеночке и растечься счастливой лужицей у ног этого спортсмена фигова?

Где твои мозги, Катя?

Бежать! — единственное, на что я сейчас способна. Кажется, это единственный верный выход.

***

Уже в кафе решила проанализировать случившееся. В общем–то, ничего страшного не произошло. Моя реакция на соседа — это самое обычное желание понравиться симпатичному и успешному мужчине. Исторически сложилось, что мы, женщины, падки на тех самцов, что могут обеспечить потомство. Так что мои дурные и не поддающиеся контролю эмоции — всего–навсего дань эволюции. Кроме того, нельзя списывать со счетов и стадный инстинкт. Все побежали и я побежала. Точнее, не побежала, но заинтересовалась.

Но ято цивилизованная молодая девушка!

Здравомыслящая!

Так что берём гормоны в узду, эмоции — туда же, живём как и прежде.

И вообще, мне нужно работу новую искать, а не забивать голову извращенцами, расхаживающими по подъезду в одной набедренной повязке.

Благодаря аутотренингу смогла отвлечься от неприятных дум и в полной мере насладиться пышным омлетом с сыром и зеленью, так и тающим на языке, и пряным кофе, с изысканной горчинкой, как я люблю.

Иногда надо себя баловать. Когда кажется, что жизнь летит под откос, такие приятные мелочи поддерживают, дают силы бороться и достигать новых высот.

В офис я вошла с уверенно поднятой головой и ясным взглядом хорошо выспавшегося человека. Улыбнулась и кивнула охраннику, пожелала доброго утра нашей уборщице. И даже совершенно искренне поприветствовала Илону, которая уже сидела на моём месте и что–то увлечённо печатала.

Не буду расстраиваться. Пусть пашет. Моя задача — передать дела. Даже хорошо, что она способная и трудолюбивая девочка. Сделаю всё на совесть и буду жить спокойно.

— Привет. Я вчера пообщалась с тётей, — начала разговор Илона, — она хочет, чтобы я занималась ещё и кадрами. Бухгалтерия ведёт их не совсем правильно, так как там нет специалиста. Вот, сижу читаю. Ты мне можешь объяснить про военкомат?

— Нет. Кадры я не вела. Я сюда пришла в надежде попасть в отдел рекламы, но меня посадили работать офис–менеджером. Вообще, я дизайнер.

— О, да ты что! Круто! А я даже Колобка не могу нарисовать так, чтобы его хоть кто–нибудь признал!

Илона рассмеялась и я невольно улыбнулась. Приятная она девушка, как ни крути.

— А я люблю рисовать. Но родители настаивали, чтобы шла работать в приличную компанию. Вот, послушала на свою голову.

— Ну, тогда ты правильно сделала, что решила уволиться! — с солнечной улыбкой человека со спокойной совестью заявила моя конкурентка. — Я, если честно, тоже не очень горю желанием работать секретарём, но после универа надо же с чего–то начинать. Тётя сказала, что мне достаточно сидеть на шее у родителей. Хотя, ты знаешь, мне там было очень даже хорошо.

Озорная девчонка рассмеялась и, сообщив, что скоро явится директор, попросила сварить и отнести Кире Алексеевне её утренний кофе, пока она сама доделает список вопросов по кадрам, с которым пока даже не знает, к кому пойдёт приставать.

Секретарь офис–менеджера, блин.

Так, Катя, мы с тобой договорились не расстраиваться и быть на позитиве. Не забывайся!

Правильно говорит моя бабушка: «Главное — это настрой».

Я собралась, улыбнулась и отработала день так, что даже получила удовольствие. А под конец дня настроение улучшилось ещё сильнее — на электронную почту прилетело целых два приглашения на собеседование. Жизнь определённо налаживается и даже не от слова «лажать».

Осталось только пережить вечер с соседями.

Интересно, что они сегодня устроят?