Усадьба с подвохом, или Невеста в белом халате

— Ой, да не нужен ты мне! Ни даром, ни за денюжку!

Вот честно, чувствовала же, что этот день принесёт мне одни неприятности. И стоило этому ушастому снова появиться на пороге моего дома, как мои худшие предчувствия тут же подтвердились.

— Тогда зачем ты это сделала, ведьма? — раздражённо процедил он.

— Ничего я не делала!

— Значит так. Теперь ты будешь притворяться моей невестой. Это ясно?

— Да с какой это стати?

— А не надо было распускать свой длинный язык!

— Ничего я не распускала! Они сами обо мне сплетни придумывают!

— Меня это вообще не волнует. Выкручивайся как хочешь. Но пока я застрял в вашем захолустье, ты будешь старательно играть роль любящей невесты. — Он прищурил свои изумрудные глазищи и шагнул ближе, обхватывая меня за талию. Горячее дыхание обожгло ухо, а пальцы неприятно впились в рёбра. — Ты будешь всем рассказывать, какой я прекрасный, мужественный, божественный…

— Слишком громко звучит для «чистого воплощения моей мечты», — скептически заметила я. — Может, мне ещё гимн сочинить в твою честь?

— О, это только начало! Мы готовимся к пышной свадьбе и составляем список гостей на пятьсот персон. Хотя нет, на тысячу. Ты всем рассказываешь, какое у тебя будет чудесное платье и длинная фата. Ну и что там ещё обычно надо невестам? Туфли, букет? Карета с белыми лошадьми и голубями? Единорог с гирляндами? Да придумывай всё что хочешь. Но главное, что я — это всё, о чём ты только мечтала.

С каждым его словом ярость во мне всё сильнее кипятила кровь. Жар опалил моё лицо, и я едва сдержалась, чтобы не вырвать его тонкие и жутко длинные руки и не запихнуть их ему в зад. Можно даже после этого завязать бантик. Подарком ведь себя считает. Так пусть каждый это видит с первого же взгляда.

— Даже не рассчитывай на это, — прошептала я в красивое и надменное лицо, не сводя своих глаз с его, а после процедила сквозь зубы: — Я ни за что на свете не стану для тебя ни реальной, ни фальшивой невестой.

— Станеш-шь, моя хорош-шая, — прошипел он, как змея с обострением харизмы. — Ты будешь делать всё, что я скажу, и говорить за это «спасибо».

Я ударила его по рукам, которые до сих пор удерживали меня, и отошла от него подальше.

— Нет! Покинь мой дом. И больше никогда не возвращайся!

— Саша, Саша… — Он картинно вздохнул. — Из-за тебя каждая собака говорит, что я — маршал Эллиэрии — стану жертвой Чёрной Вдовы. А ещё они делают ставки, как скоро я струшу и сбегу, поджав свои уши.

— Так вот и вали поскорее! Какая тебе разница, что болтают в нашем захолустье? — с трудом скрывая кипящую ярость, произнесла я.

— Ты хоть понимаешь, что начнётся в армии, если эти слухи дойдут до столицы? Что маршал Эллиэрии испугался какой-то бабы!

— Да меня это вообще не беспокоит! Это только твои проблемы!

— Нет, девочка, теперь это НАШИ проблемы!

Я сжала кулаки, глубоко вдохнула и очень медленно выдохнула.

— Элунадриил, вали по-хорошему!

— По-хорошему, значит? Хорошо. Будет тебе «по-хорошему». Если ты не будешь притворяться моей невестой, то все узнают, что ты из другого мира.

Сердце ёкнуло.

— Как думаешь, долго ли местные будут решать, сжечь тебя сразу или сначала допросить на углях?

А теперь в груди стало больно. Я, конечно, понимала, что зря доверилась ему. Но такой подлости всё равно не ожидала. Вот же гад!

Ведь несколько месяцев назад он мне показался хорошим парнем… А я оказалась очередной наивной дурочкой.

К горлу подступил ком, поэтому мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не расплакаться.

— Раз ты так ставишь вопрос. Хорошо. Я сыграю. Но только на публике. Вне сцены ты для меня — пустое место. Воздух. Призрак. Даже пыль оставляет больше следов, — подавив обиду, сухо ответила я. — И ещё. Если хоть раз забудешь, что я делаю это только ради выживания, я тебя реально прокляну. В жабы. С бородавками. Полный комплект. — А после развернулась и ушла, оставив его в приёмной. Пусть теперь думает, каково это — связываться со мной.

Хотя, если быть честной, даже я не ожидала, что самое сложное только начинается…

Полгода назад

Среди ночи мой дом затрясся так, будто с неба свалился не метеорит, а пьяный великан, решивший сыграть в «кто громче грохнется». Желание немедленно забиться под кровать и вынырнуть оттуда не раньше рассвета появилось моментально. И желательно с подушкой, пледом и талисманом от идиотов.

— Эй! Есть кто живой? — не менее жутко громыхнул мужской голос.

А затем раздались тяжёлые шаги… и звук падающего тела. Отлично. Гости. Непрошеные.

Я вздрогнула, схватила каминную кочергу (старый добрый довод в любом споре) и на цыпочках пошла по коридору. Высунула нос из-за угла, пытаясь рассмотреть наглеца, решившего, что мой дом — проходной двор. Но тут предательски хрустнула половица, и на меня уставились два фиолетовых глаза в обрамлении длинных ресниц.

— Вы же лекарь? — незнакомец кивнул на распластанное на полу тело. — Помогите ему.

— А что с ним? — тихо спросила я, но не рискнула полностью высунуться из своего убежища. Во-первых, я была в ночной сорочке. А эти господа на первый взгляд доверия не внушали. Во-вторых, одежда, что лохмотьями с них свисала, была жутко грязной и в крови. Я сразу же решила, что они какие-то бандиты. Возможно, пострадавшие бандиты. Но бандиты же!

— Он ранен. До ближайшей больницы сутки пути. Не дотянет.

Я тяжело вздохнула. Долг и клятва Гиппократа не давали мне бросить умирающего, хоть в этом мире это ничего и не значит... Но... Я опустила руку с кочергой, правда, сжала кисть посильнее. Так, на всякий случай. И спустилась, поскрипывая ступенями, вниз.

Окинула беглым взглядом мужчину, пачкающего мой недавно вычищенный ковёр, и присела рядом с ним, чтобы прощупать пульс и осмотреть раны. Тут раздался стук двери, на который я подняла голову и обнаружила, что след фиолетовоглазого уже испарился.

— Ах ты ж… крыса банановая! — вскочила я с места, роняя кочергу, и рванула на себя дверную ручку. Но улица встретила меня лишь ночной прохладой, тихим ветерком и светом одинокого фонаря. — Сбежал!

Для верности, шлёпая босыми ногами, я выбежала на брусчатку и посмотрела в каждую сторону. Но даже тень не пробежала и не ухнула сова. Тихо было, как в склепе. Только мороз пробежал по коже, ведь теперь я осталась одна с полудохлым незнакомцем, брошенным неизвестно кем в моём доме.

Проклиная ещё и тот день, когда я попала в этот дурацкий мир, я вернулась в дом.

А попала я сюда в день собственной свадьбы. Право, лучше и не придумаешь!

Это произошло сразу после того, как в ЗАГСе, когда вместо положительного ответа на вопрос «Согласны ли вы, Пётр Сергеевич, взять в законные жёны Александру Владимировну?» я услышала «Нет. Прости, Сань, но это будет ошибкой. Я понял, что влюблён в твою сестру». Тогда я имела глупость залиться слезами, выбежать, теряя туфельки, из ненавистного дворца бракосочетаний и попасть под грузовик.

Но самым интересным было даже не это.

Очнувшись после своей трагической кончины, я обнаружила себя стоящей перед алтарём… на чужой свадьбе… в чужом теле. И вновь услышала слова:

— Согласны ли вы, Дориан СиКлей, взять в жёны Александрию Авериан?

— Согласен! — радостно пропищал мужчина, сверкнул малюсенькими крысиными глазками и вытянул губы трубочкой, встопорщив свои жиденькие усики.

— Можете поцеловать невесту! — громогласно разрешил священник, а я от ужаса округлила глаза, искренне надеясь, что это просто дурной сон. Но пахло от него, как из подворотни помоями и безнадёгой, а руки, что резво ко мне потянулись и стремительно впечатали в его дряблую грудь, были потными и липкими. Так что, когда у меня спёрло дыхание и возникло непреодолимое желание сделать «бэээ», я поняла, что это вот вообще не сон. И даже не кошмар! А самая что ни на есть реальность!

Тогда я лихо развернулась, вырывая своё несчастное тельце из загребущих ручонок, и побежала, куда глаза глядят. Но обернулась на протяжный крик и массовое «О-ох!» и увидела, как новоиспечённый супруг падает со ступеней и кубарем катится к моим ногам.

У моих белых туфелек замерла его голова, вывернутая в неестественном положении, а на нижнюю ступеньку, глухо стукаясь «бам, бом, бдзынь», упала вставная челюсть и рядом с ней прилёг парик. На меня уставились несколько десятков злых глаз, а после кто-то из приглашённых на свадьбу выкрикнул:

— Чёрная Вдова!

И всё. Дальше были проклятия, шёпоты, осуждение, факелы в глазах. Я не стала дожидаться, когда меня начнут жарить. Схватила юбки — и в закат. Или в рассвет. Главное — бегом.

Выбежав на улицу, едва не попала под конный экипаж. Второй раз! Но тут меня явно бог миловал… Кони недовольно заржали, вскинув свои передние лапы, а кучер прокричал:

— Жабчерица пупырчатая, куда прёшь?

А после я сама не помнила, как оказалась в старом доме, принадлежащем покойной матери бывшей хозяйки моего нового тела. Первое время я не вылезала из кровати, до последнего надеясь, что я всё же проснусь.

Но дни бежали, ночи сменялись утром, на пороге ежедневно оказывалась свежая газета, которая неизменно оглашала новые сутки. А я так и не проснулась.

Поговорить мне было не с кем. Друзей не оказалось.

После той странной свадьбы по городу всё сильнее расползались слухи обо мне, одни краше других. Но зато я узнала, что мои предки по женской линии были ведьмами. Но прабабушка сбежала из ковена по неясной причине и жила среди людей.

С мужчинами что у неё, что у матери не клеилось совершенно. Собственно, как и у Александрии. Кстати, спасибо, что хоть имя похожее на моё, можно спокойно представляться Сашей.

Так вот и ходили слухи, будто мы «Чёрные Вдовы», потому что мужчины каждый раз либо сбегали, сверкая пятками, либо погибали самым нелепым образом. И Александрия согласилась выйти за того Дориана, потому что он богат, а она без шиша в кармане. Да и никто другой не хотел брать девушку в жены из-за подобной репутации.

А через неделю после свадьбы пришло уведомление о наследстве. И вуаля! Теперь я владелица огромной усадьбы в такой глуши, что даже эхо приходит с опозданием.

И подумала я: может, это к лучшему? Новая жизнь, новые возможности.

Думаете, мне повезло?

Как бы не так!

Приехала я в захолустье под названием Большая Чухлома и заселилась в усадьбу, гордо носящую имя «Ведьмин рок», где букву «К» кто-то переделал в «Г». И вот тогда-то я всё поняла! Всё-всё поняла! Гениальная надпись оказалась пророческой.

Стоило мне перешагнуть порог затхлого дома, как откуда ни возьмись на меня налетел призрак Бабуленьки. И Бабуленька — это не та милая старушка, которая пахнет ванилью, печёт пирожки и вяжет шарфики. Нет! Это была воплощённая катастрофа в кружевном чепце. Сварливая, чванливая, вредная и вечно всем недовольная старуха, которая по «счастливой» случайности оказалась прапрабабкой Александрии.

Её ни капли не волновало, что я не её внучка, а совершенно другой человек.

Её не удавалось вытурить из дома ни под какими предлогами. Как-то я даже попыталась его сжечь. Не удалось.

Её невозможно было заткнуть, потому что она постоянно кричала «ля-ля-ля» мне на ухо, а среди ночи пела матерные частушки.

А ещё Бабуленька осчастливила меня тем, что, оказывается, я ведьма. И вознамерилась воспитать протеже себе под стать. Это было долго, тяжело, но, правда, весело...

И единственное, чему я была искренне рада, так это тому, что старушка ночного полудохлого эльфа невзлюбила чуточку сильнее, чем меня.

Но в тот день, когда он оказался на коврике в моей приёмной, я этого ещё не знала.

Вернувшись в дом, я всё-таки проверила его пульс и разрезала грязную и пропитанную кровью рубаху.

— Ух ты ж сколько кубиков! — искренне восхитилась я и чуть не разрыдалась, разглядывая прекрасное творение, «как мимолетное виденье, как гений чистой красоты». Да простит меня Пушкин.

Но, как показывал опыт, количество кубиков прямо пропорционально количеству извилин. Чем одних больше, тем меньше других.

Правда, мне тут же вспомнился мой Петя, утверждающий, что хорошего человека должно быть много. Ведь он любил пиво, чипсы и футбол. Поэтому живот у Пети был исключительно такого размера, чтобы на него удобно было ставить миску с чипсами и пивную кружку. А стол он использовал в качестве подставки для ног. Да и его поступок явно намекает на недостаток извилин…

В общем…

Ничего же, если я немного потрогаю? Один разочек можно… Ну чисто с медицинской точки зрения. Тем более он этого и не узнает даже. Вон какая шишка на лбу, там и полная амнезия вполне возможна.

И я потрогала. Медленно провела рукой по рельефному торсу от самой груди до пояса его штанов.

А потом потрогала ещё раз.

И ещё немножечко.

— Ну всё, теперь можно и лечить.

Я широко распахнула полы его рубахи и уже более внимательно осмотрела раны. У него было несколько рваных ран, покрытых чёрной кровью. Вероятнее всего, оружие было отравлено, поэтому я быстро притащила чистую воду, полотенца и свои мази с настойками. Первым делом обмыла раны, влила ему в рот противоядовую сыворотку и приступила к обработке и зашиванию ран.

На это я потратила почти всю ночь, после чего обессиленно упала рядом с эльфом и уснула прямо на полу.

Так прошла неделя.

Я меняла повязки, давала лекарства, стирала бинты и спала на полу, потому что моя совесть не позволила мне спать на кровати, пока этот мужчина лежит на коврике. А попросить перенести его в палату для пациентов было совершенно некого. Да-да, мужчины стараются обходить меня стороной...

— Саша, может, его проще прибить и закопать за домом? Моя бабка говорила, что из эльфов выходит отличное удобрение. А ты уже который день лечишь его лечишь, так все настойки изведёшь на этого прощелыгу! — ворчала Бабуленька, то подлетая к ушастому и заглядывая в его бесстыжие глаза (это она их такими увидела, несмотря на то что он ни разу их не открыл), то нависая надо мной, пока я в очередной раз отстирывала повязки от сукровицы.

— Не говори ерунды. Пока сам не помрёт, буду его лечить.

— Ну давай я ему помогу? Чисто для ускорения процесса! И тебе будет полегче, и мне…

— От чего же ты устала, Авдотьюшка? Не оттого ли, что уже год как житья мне не даёшь? Детей пугаешь и стариков? Спать мешаешь? Беспорядок постоянно разводишь?

— Э-э, не-е-е, от такого разве ж устанешь? Раздражает он меня, понимаешь? В этом доме отродясь мужиков не было, даже на ковриках не спали. А этот уже неделю как пристроился на нём и умирать не спешит! Ты ж Чёрная Вдова! Надо поддерживать репутацию!

Тут, словно услышав наш разговор, эльф простонал и зашевелился. Я вскочила со своего стула и подбежала к нему, присев на колени и пытаясь заглянуть в бесстыжие глаза.

— Дождалися! Вот радость-то какая! Очнулся окаянный! — верещала Бабуленька, намывая в воздухе круги.

— Да погоди ты! Не ори! Я ничего не слышу!

— Ы-ы… — простонал он.

— Чего? Чего он говорит?

— А вдруг он по-нашему балакать не умеет?

— Ы-ы-ы…

Я наклонилась и прикоснулась ухом к его губам.

— Воды, женщина! — неожиданно рявкнул он.

— Чего орёшь так, дурень? — разозлилась я и стукнула его по груди.

— О-о-ох, — мужчина дёрнулся и сложился пополам.

— Лежи, не двигайся, не то швы разойдутся!

— А ты поменьше руками размахивай!

— И всё-таки надо было его прибить, пока была такая возможность… — философски протянула старушка, сев прямо в воздухе и положив голову на свой маленький кулачок.

Я посмотрела на Бабуленьку, на покалеченного, прищурившего свои изумрудные глаза, и поняла, что, возможно, старушка права… Не к добру он очнулся.

Но я давала клятву, я спасаю людей, я им помогаю по мере своих возможностей и терпения… Так что поднялась на ноги и прошла в каморку, спрятанную за красной шторкой, налила стакан воды и вернулась к ушастому.

Мужчина жадно пил воду. А мы с Бабуленькой на него таращились.

Выглядело это примерно так, как смотрит игуана, после того как укусила тебя за палец. Думая исключительно о том, подохнешь ты или нет? Или, может, куснуть ещё разочек?

— Ещё! — прохрипел он.

— Да он сейчас всю воду выхлебает! — возмутилась старушка, подлетев к каморке и прикрыв вход своей грудью.

— Вода не водка. Много не выпьешь, — вспомнила я любимую фразу соседа по нашей площадке в многоквартирном доме. — Пропусти, — потребовала я, забрав у эльфа стакан и подойдя к призраку.

А боковым зрением я отметила, как мужчина начал подниматься на ноги.

Мы замерли.

Он покачнулся.

Я прикинула, сколько ещё бинтов у меня осталось.

Бабуленька подозрительно щурилась.

А он, несмотря на всю свою покалеченность, вдруг выдал взгляд, полный нехороших предчувствий.

____

История участвует в литмобе «Вечная невеста» 

Авторы романтического фэнтези приглашают вас в мир, где любовь — это вызов, свадьба — испытание, а сердце выбирает не разумом, а самой магией судьбы. Вас ждут захватывающие истории о героинях, которым суждено найти свою любовь, несмотря на все преграды!

В нашей приёмной вмиг стало тесно. Пока он лежал на коврике, этого так не ощущалось. А вот теперь, когда во весь рост передо мной предстал двухметровый, жилистый и хмурый эльф, когда его мышцы так красиво перекатились, а изумрудные глаза засияли ярче, чем у кота, увидевшего колбасу…

По помещению пронеслось слаженное: «А-ах».

— Воды-ы… — пропищала старушка, хватаясь за сердце.

Я, конечно, могла бы поинтересоваться, зачем призраку вода, но решила не спорить с пожилыми. Метнулась в каморку, налила полный стакан и всучила его старушке, наблюдая за тем, как вся жидкость аккуратной струйкой течёт сквозь неё и растекается по полу.

— Спокойно, хрящ. Я всё вытру! — громко икнув, произнесла она и растворилась в воздухе, отчего стеклянный стакан смачно бахнулся на пол и покатился прямо под ноги эльфу.

И впервые мы действительно встретились взглядами. Этот миг навсегда останется в моём сердце…

Так бывает только в кино, когда двое смотрят друг на друга, фоном играет романтичная музыка, а в животе порхают бабочки…

А в реале я услышала:

— Ты воды-то мне дашь?

— Куда я денусь, — проворчала в ответ, подошла к нему, подняла с пола стакан и вновь наполнила его.

Он назвался Элунадриилом, а через пару дней уже носился по дому, как эльф на стероидах.

Заживал быстро, ел много, ворчал часто, но, надо признать, был довольно полезным сожителем.

Дрова колол, камин топил, оленя ловил, жарил, сервировал… Я только стояла и думала: если это не принц, то я вообще ничего в сказках не понимаю.

По вечерам устраивался на крыльце, глядя на звёзды, как будто они подскажут, куда он подевал мозги. Я сначала стеснялась, но потом привыкла, подсела рядом — и как-то пошло. Он молчал, я болтала. Он кивал, я рассказывала всё, включая то, как один раз в детстве съела зубную пасту.

А главное, я рассказала о том, кто я на самом деле, как попала в этот мир, почему переехала в Большую Чухлому и как стала обладательницей этой усадьбы и призрака вместе с ней.

Тогда мне казалось, что вот так нежданно-негаданно я встретила новую любовь. И спустя полтора года после неудачной свадьбы (двух неудачных свадеб), я вновь трепетала в мужских руках и открыла ему своё сердце и душу.

Но сказкам свойственно заканчиваться.

И в одно прекрасное утро, когда половина кровати рядом со мной оказалась пуста, а на подушке лежала записка: «Прощай, Саша. Это было ошибкой. Не ищи меня». Ошибкой, Карл!

Я ему тут душу, ухо, котлеты на углях… А он — ошибкой!

Так что да, когда спустя три месяца он ввалился в дом со словами «Дорогая, я дома!», я решила, что в этот раз закопаю его с табличкой «Не поливать».

— Чего припёрся? — бросила я, усиленно делая вид, что на него не пялюсь. Смотрела вниз исключительно на свои травки, из которых в тот момент варила настойку.

— Соскучился! — томно выдохнул он.

— Да неужели? Все три месяца скучал? Или только последний?

— Ну не сердись, Сань. У меня были дела. Но я вернулся!

Вот тут влетела Бабуленька. И не с пустыми руками, а с метлой, заряженной праведной злостью.

— А ну вон, ушастая позорища! — и бах по заднице.

Эльф завыл, как тварь в полнолуние, развернулся и начал колдовать. Прямо в бабку. Сгусток света, махание руками, эффект присутствия «Гарри Поттера» на минималках…

А бабка стоит. Смотрит.

Сгусток сквозь неё — пшух! — и в стену. Теперь у нас там дизайнерская дырка в форме «магическая ошибка».

Старушка в ярости:

— Ах ты, ушастый шелудивец! Сейчас я тебя самой Смерти представлю!

И шмяк! метлой по лбу.

И вжух! по макушке.

И дзынь! по пяткам.

Эльф вылетел из дома, как пробка из шампанского, остановился, вытер слёзы обиды и как выкрикнет:

— Я ещё вернусь, Сашенька! И мы сыграем свадьбу!

Я не поверила своим ушам, хотя голос его, конечно, был не слишком добрый. И раскатала губу. Ведь решила, что он действительно хочет на мне жениться. Что понял, как любит меня, и что по-настоящему скучал.

— Не, ну ты это слышала? Глупендяй какой!

— А может, он и вправду жениться хочет? — тихо спросила я, прислонившись спиной к дверному косяку и глядя на то, как мужчина уходит.

— Да кто ж ему позволит-то? — фыркнула Бабуленька. — Я стольких мужиков отвадила! И этого отважу.

Я встрепенулась.

— Что ты делала? — переспросила я, переведя свой взгляд на довольное бабулино лицо.

— Отвадила! А то поприходят тут всякие с кольцами… Счастья захотели. Ща! У меня как раз метла свободная!

Не, ну тут-то мне стало чисто по-человечески жаль Александрию, её бабушку и маму. Столько бед натерпелись. А оказывается, это всё мстительный дух устраивал.

— Так ты же здесь жила, а они там. — Но вдруг вспомнила я.

Тут старушка заметно испугалась, округлила свои глазёнки, пробормотала: «Ой, у меня же дел невпроворот!» и испарилась.

Скрывает опять что-то! Ну ничего, я это выясню.

А следующим утром Элунадриил явился, как и обещал.

И я уже не знала, что меня пугает больше: его возвращение… Или то, что я снова рада его видеть...

Элунадриил

Саша

Бабуленька

Эммануил

Ирларион

Усадьба “Ведьмин рок(г)”

Большая Чухлома

И то, что происходит за кадром

Утро. Мир мирно зевал, солнце только-только начинало светить, как в мою калитку с торжественным плюх приземлилась газета. Я в халате, с причёской уровня «ночью дралась с подушкой» вышла на крыльцо, чтобы её поднять. И тут — шевелёж в кустах. Подозрительный. Интригующий. С оттенком пакости.

Из кустов выглянули шестеро гномов человеческого происхождения — мальчишки лет семи, с лицами, на которых была написана решимость, как у разведчиков в тылу врага.

— Вы чего-то хотели? — осведомилась я, спускаясь с крыльца и предчувствуя подвох.

— А ты правда Чёрная Вдова? — неожиданно выпалил один из них.

В голове мгновенно пронеслось «Блин-блинский!», но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Нет, конечно! С чего вы взяли?

— Так все говорят!

— Кто «все»?

— Старый Дон, тётя Клава, наша учительница Клементина, а ещё Сэм, Порик, — наперебой отвечали они. — Ты про Майрику забыл! И про Шою с Зоей.

Я вдохнула через нос, выдохнула через зубы.

— Так. Распространяете слухи — прокляну. Жабья кожа, бородавки, кваканье без остановки. Поняли?

Мальчишки побледнели, но ещё держались. И тут один выдал финальный аргумент:

— А Старый Дон говорит, ты одного мужа прям после брачной ночи сожрала!

…Что ж, дипломатия не сработала.

Я медленно обернулась, как финальный босс в RPG, прищурилась и произнесла голосом демонического завуча:

— Если не закроете свои рты… съем и вас.

И резко вытянула руки вперёд:

— Бу!

— ААААА!!!

Разбежались, как тараканы после света. Воронье взмыло в небо. Я, гордо засунув волосы за ухо, вернулась в дом под саундтрек из скрипучей двери. Ну, типа финальный аккорд ведьминской репутации.

Только успела плюхнуться с кофе и газетой, как…

В дверях нарисовался он.

Ушастый. Наглый. С лицом, как будто я задолжала ему три короны и банку варенья.

— Уже не спишь? Отлично. Тогда перейдём сразу к делу, — без прелюдий начал он.

— И тебе доброе утро!

— Верни всё как было!

— Ты о чём, любезный? — отставила чашку, мысленно начав молиться, чтобы кофе не остыл.

— Сними приворот! — воскликнул он.

— Приворот? Ты с утра что ел? Вареник с паранойей?

Он заскрипел зубами.

— Признайся! Ты меня околдовала! Захотела себе муженька! И выбрала не абы кого, а красивого, молодого, перспективного…

— Да кого?! Где?! Покажи мне! — Я вертела головой, будто реально кого-то искала. — А, ты о себе? Ой, да не нужен ты мне! Ни даром, ни за денюжку, ни в придачу к бесплатному Wi-Fi!

А дальше вы всё знаете…

Мои чувства в очередной раз размазали по полу, как разлитое молоко, сердце разжевали и выплюнули, а мечты рассыпались точно осколки.

«По-хорошему, значит? Хорошо. Будет тебе «по-хорошему». Если ты не будешь притворяться моей невестой, то все узнают, что ты из другого мира. Как думаешь, долго ли местные будут решать, сжечь тебя сразу или сначала допросить на углях?» — эти его слова ещё долго звенели в моих ушах, причиняя невыносимую боль, от которой по щекам текли слёзы.

Если бы не эта мелкая деталька, я бы уже отправила его в турпоход по всем направлениям, но… Увы. Я сама во всём виновата. Сама ему всё о себе рассказала и сама же должна из этого выкручиваться.

Стану я фиктивной невестой, только вот сделаю всё, чтобы он пожалел об этом!

А на следующий день в мою усадьбу пришли дети для прохождения диспансеризации. Да-да, в этом мире такого не водится. Но у меня, как у бывшей медсестры городской поликлиники с двумя высшими за спиной и одним Петей-козлом в анамнезе, были свои принципы.

Сначала деревенские шарахались от меня, как от прокажённой с термометром, а при виде шприца дети разбегались быстрее, чем тараканы при слове «дезинфекция». Но потом… привыкли. Смирились.

Поняли, что я не шучу, когда говорю: «Анализы будут сданы — или я сама всё возьму!».

Правда, Бабуленьку они по-прежнему опасались. Особенно после того случая с мальчиком и беседой «один на один в кладовке». Мальчик с тех пор не балуется и спит только с ночником.

Я встала, улыбнулась так, как будто не заваривала кофе с валерьянкой вместо сахара, и бодро хлопнула в ладоши:

— Ну что, герои! Кто у нас сегодня самый смелый?

— Я! — гордо выпятив грудь, вышел вперед вчерашний болтун.

— Севан, прекрасно! Я всегда знала, что ты очень храбрый! — намеренно громко похвалила я, заметив, как у мальчишки зарумянились щеки, а глаза заблестели от восторга. — Пойдём.

И мы двинулись в комнату для забора крови. За нами гуськом потянулись ребятишки и приготовились широко раскрытыми глазами наблюдать за экзекуцией.

— Сейчас укусит комарик, — прошептала я зловеще, как будто действительно собиралась натравить на него комара. Шмяк, вжик, вата — всё по плану.

— Вот и всё! Кто следующий?

— Я! — услышала я, но голос был… подозрительно басовитый.

И тут в дверях возник он.

Элунадриил. Ушастый кошмар моего утра. Продирался сквозь детей, как поп-звезда через фанатов.

— Для взрослых приёмный день завтра!

— Это он! Он! Тот самый! Я же говорил! — Среди детей мгновенно побежали громкие шепотки, а некоторые даже тыкали в мужчину пальцем.

— Кому дать автограф? — сверкнув голливудской улыбкой, выдал эльф.

— Вообще-то ты сейчас не вовремя! Автографы будешь на улице раздавать, — зашипела я, борясь с желанием выпихнуть его обратно.

— Ну тогда я готов помогать моей любимой невесте, — он подмигнул мне правым глазом, а дети тут же засияли.

— Хочешь помочь? Пойдём, дорогой. У меня как раз есть особая миссия для тебя.

Схватила его за рукав с силой, достойной Рэмбо, и потянула в туалет. За нами — детские глазёнки, полные восторга, надежды и злорадства.

Он осмотрел помещение, поморщился.

— Это ловушка?

— Это вызов. — Я обернулась к Севану. — Иди-ка сюда.

Севан подбежал. Я повернулась к Элу.

— Сейчас ты должен… пописать в баночку. А дядя Элунадриил тебе поможет. Только целься аккуратно. У дяди маникюр как у герцогини.

Я посмотрела на эльфа, как на сковородку, в которую вот-вот волью тесто. Ох, был бы у меня фотоаппарат, я бы его сейчас сфоткала, распечатала и повесила снимок перед своей кроватью, чтобы каждый новый день встречать с этими самыми глазами, полными ненависти и боли.

— С… С-солнышко?

— Да, любимый? Что-то непонятно? Ему надо наполнить всего одну баночку. Остальные для других детишек. — Держать лицо становилось всё сложнее. Смех уже клокотал внутри, но я — кремень.

— Севан вроде уже взрослый парень. Уверен, что он сам прекрасно с этим справится.

— Ну конечно, справится, — я улыбнулась и потрепала мальчика по волосам. — Ты лишь проконтролируешь, чтобы он не баловался. А то после последнего раза мне пришлось мыть даже стены. А мы же этого не хотим? Да и так уж и быть, с девочками я тебе помогу. На тебе только мальчики.

Эльф скрипнул зубами, стиснул челюсти, сделал такое трагичное лицо, что завсегдатаи похоронного бюро аплодировали бы стоя, и, вздохнув, протянул баночку Севану.

— Приступай.

— Вот и чудно! — хлопнула в ладоши и покинула помещение, оставляя одного очень недовольного эльфа с одним очень милым ребёнком.

— Ненавижу тебя, — донеслось до моего слуха едва заметное шипение.

Я резко остановилась и заглянула в туалет.

— Ты что-то сказал?

— Люблю тебя, моя тыковка! — Эльф выдал такую вымученную улыбку, что даже ускользающая душа грешника в последний момент перед отправкой в ад выглядела бы радостнее.

— Ох, услада для моих ушей, — прижав руки к груди, протянула я в ответ.

К вечеру мы были как выжатые тряпки, но с ощущением, будто нас не трясли, а отжимали в центрифуге.

Пока я тыкала в детей градусником, шприцем и фонендоскопом, Элунадриил, великий маршал Эллиэрии, обучал мальчиков целиться в баночку с видом, как будто тренирует элитный отряд лучников.

— Представь, что враг — это унитаз, — говорил он. — И попади точно в точку!

А Бабуленька периодически влетала в туалет с воплем «Бу!», и дети роняли баночки, визжали и хватались за штаны, как в хорроре на минималках. Эл всё подтирал, матерился на эльфийском, а я тихо ржала под маской санитарки.

Под конец мы плюхнулись на крыльцо, как старики на лавочку, только без семечек и с лёгкой травмой психики.

— Ну и чего ты добиваешься? — спросил он тихо, будто у нас романтический момент в сериале.

— У меня к тебе тот же вопрос.

Но ответа почему-то не последовало. Ни от него, ни от меня.

Спустя некоторое время я поднялась и сказала:

— Поздно уже, пойду я спать.

И зачем-то поднялся Эл. Я смерила его удивлённым взглядом, а он абсолютно непринуждённо зашёл в дом.

— Эй! Ты куда?

— Спать.

— Куда?

— В кровать.

— Стоять! — рявкнула я, преградив ему путь и запрыгнув на несколько ступеней выше него, чтоб хоть как-то компенсировать его высоту и наглость.

— Ты не будешь спать в моём доме!

— Буду. Жених и невеста должны спать вместе.

— Ничего подобного! И вообще видеть невесту перед свадьбой — плохая примета!

Мужчина аж поперхнулся и неожиданно рассмеялся.

— С этим нельзя не согласиться. Но теперь за нами следит весь город. И если я уйду ночевать на постоялый двор, то там будут дамы лёгкого поведения, поползут слухи... А мне будет крайне сложно устоять, чтобы не глазеть на них… Оно тебе надо?

— Н-нет… — пробормотала я, пока не осознавая, как ловко он меня обвёл вокруг пальца.

— Но вот и чудно. — Эльф обошёл меня по дуге и начал подниматься на второй этаж.

— Погоди! Так вместе со мной тебе спать совершенно не обязательно. Ты можешь лечь на больничную койку. — Я вновь его догнала и схватила за руку.

— А вдруг кто в окно будет заглядывать?

— На втором этаже?

— А ты видела, какое там дерево? По нему вмиг можно подняться. Да и больничная койка довольно жёсткая, у меня потом будет болеть спина, я не высплюсь и буду отравлять тебе жизнь.

— Да ты уже её отравляешь, Эл! У тебя вообще совесть есть?

— Неа. Ни капли!

Он расплылся в своей красивой улыбке, от которой ещё недавно я млела, как первоклассница, но сейчас ощутила лишь прилив злости и всепоглощающей ярости. Поэтому, когда он вошёл в комнату, я влетела следом и громко хлопнула дверью, а после крикнула:

— Бабу-уленька!

И расплылась в гаденькой ухмылке, отметив, как на мгновение лицо эльфа заметно побледнело.

— Чего надобно?

Призрак скользнул вдоль стенки и недобро прищурился.

— Он хочет спать с нами!

— С незамужними и невинными девицами? — ужаснулась старушка.

— Да! — твёрдо ответила я, а Элунадриил одновременно со мной выкрикнул:

— Да какие из вас невинные девицы? Одна уже кони двинула, другая…

— А ты прикуси язык, не то я его тебе укорочу! — выкрикнула бабуля и подлетела так близко к нему, что мужчине пришлось даже пригнуться.

— Да мы будем просто спать. — Выпалил он, пока Бабуленька с прищуром смотрела на него.

— Ложись на коврик.

— Да его выгнать надо! — возмутилась я такому положению вещей.

— Мы ж не садисты какие-то! Хороший хозяин даже собаку на улицу не выкинет!

Я скрипнула зубами, а эльф расплылся в довольной улыбке, видимо, не понявший, что его только что сравнили с собакой.

Бабуля улетела к себе, я смерила ушастого своим самым злющим взглядом и отправилась в душ, до последнего надеясь, что когда я выйду, его в спальне не будет.

Ага. Конечно!

Когда я вышла, то обнаружила его довольную рожу, лежащей на моей любимой подушке! И не совсем рожу… А еще обнажённый торс, тот самый, который с кубиками.

Так, Саня! Держись! 

— Твоё место на коврике, — сухо произнесла я, хотя внутри всё бурлило, как ведьминское зелье. И сейчас я бы даже не могла сказать, что именно вызывало во мне столь бурные эмоции: обида, боль или ненависть к нему. Или то, что последний раз с мужчиной я была три месяца назад. И тем самым мужчиной был тот, который сейчас развалился на моей кровати.

Ар-р-р! Ненавижу!

— Даже не надейся, — мурлыкнул, зараза, и повернулся ко мне спиной. Спиной! С широченными плечами, на которых можно запускать авиалинии.

У меня дёрнулся глаз. Потом второй.

Мозг уже кричал: «Зови Бабуленьку! Артиллерию! Метлу в зубы!», но я решила — нет, справлюсь сама. Я — сильная и независимая, если что — ударю подушкой!

Залезла в кровать, свернулась клубком и... Вжух!

Толкнула его ногами с такой силой, что могла бы выиграть финал «Танков без правил».

Эльф крякнул, потом квакнул (возможно, от удивления) и с прекрасным «У-у-у!» шлёпнулся на коврик.

Идеальное комбо. Повержен. Победа за мной.

Я, естественно, распласталась на кровати, как морская звезда, и гордо заявила:

— Твоё место на коврике! Добро пожаловать в нижний мир!

— Ах ты, ведьма!

— Ничего не знаю. Хотел спать, вот и спи!

Честно, я ждала, что он сразу же проделает со мной то же самое, но нет. Мужчина попыхтел, поворчал, да улёгся там, где ему полагается. Однако вместо удовлетворения в комнате стало как-то... пустовато.

Я слушала своё учащённое сердцебиение, его тяжёлое дыхание и пыталась разобраться, какого чёрта он снова появился в моей жизни? Неужели только лишь из-за слухов? Что-то в это мне слабо верилось, не похож он на того, кто так легко поддаётся чужому влиянию и обращает внимание на общественное мнение. Или, может, мне самой хотелось в это верить? Хотя по сути о нём я не знала ничего. Я даже не знала, что он маршал эльфийской армии, пока он сам это не сказал. Так как я могу судить о том, что свойственно этому ушастому, а что нет?

Но всё равно мне было больно… Пройдёт ли когда-нибудь эта боль? Ведь влюбилась в него. Действительно влюбилась… Даже сейчас сердце замирает, стоит мне посмотреть на него… А ему, кажется, только и нравится, что издеваться надо мной.

Полночи я ворочалась, поэтому утром проснулась разбитой и жутко недовольной. Истинной ведьмой, как говорится.

Моего подкроватного монстра уже не было, чему я несказанно обрадовалась, а настроение даже поднялось на пару пунктов. Но когда я спустилась вниз, то увидела его сидящим за кухонным столом и с видом вселенской усталости взирающим на Бабуленьку.

— Ну и чего ты молчишь? — верещала Бабуленька, зависнув в воздухе над столом. — Мужик ты или тряпка?! Где кулак? Где рык? Где «эй, баба, принеси тапки!»? А ты сидишь, как вчерашний борщ, забытый в кастрюле!

Я не выдержала и хихикнула. Это же Пофиг-Нафиг, версия 2.0.

Был у нас такой кот — глянет, как мышь мимо пробежала, и взглядом ей такой: «Беги, детка. Мне вообще по жизни всё равно».

И вот Эл. Молчит. Зевает. Ножкой болтает. А Бабуленька уже цвет меняет. Сначала красная, потом — сиреневая. Скоро, чую, пойдёт в ультрафиолет и врежет имбовой метлой по орбитальной стабильности.

— Что за шум, а драки нет? — проплываю я на кухню, как истинная хозяйка сюжета.

— Этот вот, — бабка тычет в эльфа, как школьник в контрольную — с отвращением. — Утром заявился: «Хочу свою комнату». А я ему — кукиш с маком! Он зевнул. Уселся. И всё! Молчит. Я ему: «Дрова наколи» — молчит. «Крышу почини!» — молчит. Даже когда сказала «ПШЁЛ ВОН!» — и то, понимаешь, молчит! Глазами хлопает, как девица на балу! Бесит!

И пшшш — растворилась. Без дыма. Без спецэффектов. Просто улетела, как пар из кастрюли.

— Ну что ж… — Я села напротив ушастого. — Быстро освоился, смотрю.

— Она знает, что выгнать меня не может. Поэтому бесится. А бесить её — моё новое хобби.

— Почему это не может? — уточнила я, на что в ответ мне жестом показали, как закрыли рот на замок и выбросили ключик.

— То есть ты реально собрался здесь жить? — А вот теперь я испугалась.

— Абсолютно. Ты ж теперь моя лю-би-мая невеста, — слово «любимая» он протянул так, будто проехался по нему катком, а потом ещё раз, чтобы убедиться, что от него даже мокрого места не осталось.

— Слушай, а давай проще? Я выйду на площадь, поклянусь, что мы не вместе, и ты исчезнешь из моей жизни. Договорились? — Я даже подалась вперёд в надежде, что хоть на этот раз он согласится.

Но нет. Эл тоже приблизился, почти касаясь меня носом.

— Нет, Саша. Ты будешь играть роль моей невесты столько, сколько потребуется. И будешь сиять от счастья, как медный таз на ярмарке. И так просто ты не отделаешься. Я уже предупреждал, что случится, если ты не будешь меня слушаться.

Его горячее дыхание опалило мои губы, по телу прошла предательская дрожь. Жаль только, что его слова причиняли нестерпимую боль, оставляя во мне ком обиды.

Я не сдержалась. Отстранилась и со всего маху влепила ему пощёчину.

Гулкий шлепок прокатился по кухне, а за ним последовал его резкий вдох.

Эльф замер, затем сузил глаза, и тень проскользнула по его лицу.

— На первый раз прощаю. Но если ещё раз распустишь руки — пеняй на себя, — процедил он ледяным голосом.

— Ненавижу тебя, Элунадриил!

— Это взаимно, — бросил он и вышел из дома, оставляя за собой только горечь, которая медленно оседала на губах.

Я смахнула непрошенные слёзы и решила немного прогуляться. Безумно захотелось вырваться из этого дома, который был и спасением, и складом тяжёлых воспоминаний в одном флаконе.

Взяла корзинку, надела шляпку (надо же держать марку ведьмы, а не заплаканного булыжника) и отправилась в лес, чтобы набрать трав для лекарственных настоек и мазей. Ходила-бродила, пока не вышла к реке. Окинула взглядом тёмную воду в обрамлении сочной зелёной травы и белого песка, и, казалось, впервые с возвращения Эла я смогла вздохнуть полной грудью.

Поставила корзинку на землю, скинула туфли и окунула босые ноги в пушистую траву. Но этого мне показалось мало, поскольку погода стояла жаркая, а река буквально манила. Поэтому я не удержалась, села на песчаный берег и опустила ноги в воду. Но даже не успела насладиться прохладной водой, как меня чьи-то холодные руки ухватили за лодыжки и поволокли на глубину.

Я истерично закричала, попыталась вывернуться, чтобы уцепиться хоть за что-то, но и глазом не успела моргнуть, как вода накрыла меня с головой. Единственное, что я смогла сделать, — это задержать дыхание.

А дальше всё было как в настоящем фильме ужасов. Я широко распахнула глаза и в водной пелене разглядела страшное лицо лобасты, которая как раз обернулась, чтобы посмотреть на свою добычу. Белая с серо-зелёным отливом кожа вся в морщинах и рытвинах. Бледные неживые глаза пробирали до костей. Длинные волосы украшены водорослями, листьями и клоками, да ещё и закрывали практически весь обзор. А рот, полный острых акульих клыков, искривился в зловещем оскале.

С огромным трудом я подавила желание ещё раз закричать, но инстинкт самосохранения, видимо, где-то ещё работал.

Я чувствовала, как она своими когтями разрывает кожу, я даже видела, как вода стремительно окрашивалась в алый. Изо всех сил пыталась разомкнуть её хватку, но когти только глубже впивались в ногу. И спустя некоторое время я поняла, что это безнадёжно.

Остатки воздуха быстро покидали мои лёгкие, впрочем, как и силы покидали тело. От страха перед неизбежным сознание начало мутиться, что в итоге я обмякла и покорно плыла туда, где становилось всё холоднее.

А вскоре наступила темнота.

***

Очнулась я от душащего кашля и приподнялась, чтобы исторгнуть всю ту воду, которой успела нахлебаться. После снова упала на землю и сфокусировала взгляд на нависающей надо мной физиономии.

— Ты? — вырвалось у меня, видимо, как-то очень недобро.

— Я вообще-то тебя спас. Можешь не благодарить! — проворчал эльф, выжимая свою мокрую одежду. Длинные волосы висели плетьми, а кое-где в них застряла тина. Какое очарование!

— Да я поблагодарю!

— А вот и не надо!

— Да всё равно спасибо, Эл… Правда. Если бы не ты…

— Да я просто мимо проходил. И случайно нырнул за тобой. В одежде. С воплем: «АААААААА!» Ну, бывает.

Я прищурилась. Подозрительно. Слишком альтруистично для того, кто орёт «ненавижу тебя» чаще, чем здоровается.

— Но ты мог этого не делать. Избавился бы махом от всех своих проблем. — Я прищурилась, подозревая подвох. Ну не мог же он вот просто так?

Эльф метнул в меня взгляд из разряда «если бы глаза стреляли, я бы уже был в розыске» и сжал зубы так, что напряглись желваки.

— Такого ты обо мне мнения, да?

— Ну-у… — протянула я, так как все варианты ответа явно были неправильными.

— Всё ясно. — бросил он, поднялся на ноги и резко развернулся, но тут же замер, когда я пыталась встать и со звуком «ой, мамочки!» шлёпнулась обратно на землю. Мои ноги выглядели так, будто по ним проехалась колесница. Кожа разодрана, кровь течёт, а в ранах виднеется песок и водоросли. Грустный итог купального сезона. На глаза навернулись слёзы, и что-то так жаль себя стало.

Но над головой я услышала тяжёлый вздох, а следом потеряла опору и взмыла в воздух. Меня крепко прижали к влажной груди, пропахшей тиной, а я обхватила руками крепкие плечи.

— Можешь не благодарить, — вновь проворчал он, а я хлюпнула носом и уткнулась в его шею. Воняет болотом, но обнять хочется. Загадка!

До дома мы дошли в полной тишине. Эльф занёс меня в кабинет, где я обычно провожу осмотр своих пациентов, и усадил на кушетку. Принялся копаться в шкафу и выуживать из него бинты, вату, лекарственные настойки и мази. А потом он достал иглу с ниткой… И я поняла, что сейчас кто-то побежит. Желательно не я, а он.

— Сидеть! — рявкнул эльф, перехватывая мой порыв к спасению.

Вот я вроде сама врач, но как представлю, что меня будут по живому зашивать, мгновенно начинает мутить, а страх липкими щупальцами расползается по спине.

— Может, не надо? — жалобно пропищала я, чувствуя, как снова в глазах собираются слёзы.

— Я подую, — неожиданно ласково произнёс он, что я уставилась на него, только вот мужчина упорно прятал лицо.

— Правда подуешь?

Элунадриил кивнул, а после наполнил чистый таз водой, смочил полотенце и принялся лечить.

Кричала я знатно. Уверена, что слышали даже в столице. Ну и он действительно дул. Только не помогало, но мне всё равно было приятно.

А когда принялся шить, я потеряла сознание. И наконец наступила тишина. Даже Бабуленька это отметила, вытащив из ушей беруши, но я этого не узнала.

Хороший из меня врач. Главное, нервы крепкие. В любой непонятной ситуации отключаюсь напрочь.

А проснулась я, когда в открытое окно моей спальни светила луна и шторы развевал тёплый летний ветерок. Решила сменить бочок и уткнулась носом в подмышку лежащего вместе со мной эльфа.

Тут же впала в ступор. Обнажённая грудь. Любимые кубики. Простыня, скрывающая слишком многое, но явно недостаточно. Я в панике метнулась проверить, что на мне…

Ночное!

Но какое?!

Сколько его?!

Куда делось остальное?!

— Ой, ну всё, я опять потеряю сознание… — выдохнула я, зажмурившись.

— Ты зачем меня раздел? — прошипела я, как кошка, у которой отобрали последнюю миску сметаны.

— Не мешай спать.

— А ты где должен спать, ВОТ ГДЕ?!

— На коврике, — пробубнил он. — Но после спасения, шитья и душевных травм — я заслужил.

— Да ты заслужил максимум похлопать по плечу и отправиться на ковёр, а не в МОЮ кровать!

И тут он открыл глаза.

Прищурился. Улыбнулся.

И интонацией, достойной золотой статуэтки:

— Ты сама сказала: «Элунадриил, ты мой герой! Хочешь — спи в моей кровати!»

— НЕ ГОВОРИЛА!!! — возмутилась я.

Но тут в голове всплыла неясная, но ужасно компрометирующая сцена, где я, накачанная валерьянкой и горем, действительно могла бормотать всякое… И, может, даже сама укрыла его одеялом.

Чёрт. Лицо моё всё выдало.

Эльф это заметил. И засиял, как пафосная лампочка.

— «Элунадриил… ты такой сильный… такой красивый… Хочешь я тебя поцелую? Не хочешь? Ну и ладно!» — начал он, пародируя меня с такой точностью, что я хотела провалиться под кровать. Причём вместе с кроватью.

— Прекрати! — просипела я.

— «Извиняйся! Я сказала: извиняйся! Ты знаешь, что я без ума от тебя? А ты меня бросил! А я любила. Понимаешь? Любила тебя!»

Он уже изображал меня, держась за грудь и подвывая, как актриса в плохой мелодраме.

Я хотела умереть. Или хотя бы выкинуть его в окно.

Но дом каменный.

Окна маленькие.

А он — зараза — длинный. Не пролезет.

Меня мгновенно окатила волна стыда. А ещё обиды. Видимо, под действием одной из настоек, которой они вместе с Бабуленькой меня откачивали (или накачивали?), я вывалила на него всю правду. А он к ней отнесся как к шутке…

Его надменная улыбка говорила, что он в курсе, насколько я безнадёжна, и ему это чертовски льстит. Ну уж нет. Я не собиралась кормить его эго ещё больше.

Я просто отвернулась, зажмурила глаза и попыталась прогнать подступившие слёзы.

— Сань, ты что, обиделась? — спустя некоторое время тихо спросил он.

— Отстань от меня. Даже слышать тебя не хочу. — Я сухо ответила и попыталась заснуть. Но сон, естественно, не шёл, поэтому я встала, натянула халат на своё моральное опустошение и похромала на крыльцо. Надо было проветриться. Или закопать кого-нибудь. Пока не решила кого.

Опустилась на ступеньку, вдохнула полной грудью тёплый воздух и, уперевшись руками, откинула голову назад. Краем глаза отметила, как мимо просочилась тень, заскрипели половицы и рядом опустилось тело. Между прочим, уже совершенно одетое.

— Ну вот я не понимаю, у тебя что, других дел нет, кроме как издеваться надо мной? — тут же выдала я.

— Есть. Их вагон и маленькая тележка, но я вынужден торчать здесь.

— Да-да, это я уже где-то слышала. Но если ты маршал эльфийской армии, о чём, кстати, я узнала от тебя, то почему ты не там, а торчишь здесь? Разве ты не должен быть при короле?

— У меня отпуск, — процедил он сквозь зубы.

— Ха, и в свой отпуск ты решил отправиться не на юга-моря, цепляя цыпочек и бронзовый загар, а в наше захолустье с бабкой-призраком, медициной на коленке и мной в халате с мятой душой. Ты реально считаешь меня такой дурой?

Я оторвалась от созерцания ночного неба и вперила в него свои недобрые глаза. В голове вертелись вопросы из разряда: «Вот зачем я вообще с ним разговариваю?». Надо бы выгнать его взашей и поставить Бабуленьку на страже, чтобы больше ни при каких обстоятельствах, уговорах и даже подкупе не впускала его в дом. Но я снова и снова тянулась к нему.

«Глупая ты женщина, Саша. Тебя бросают, унижают, угрожают, обижают и оскорбляют, а ты продолжаешь быть милой и наивной!» — мысленно отчитывала я себя, но чёртово сердце не желало слушать доводы разума и каждый раз ёкало, стоило нам встретиться глазами.

А вот его зелёные глаза пробежались по моему лицу и ненадолго замерли на губах. Я тяжело сглотнула, а от участившегося сердцебиения запульсировало в ушах. Я прекрасно помнила его поцелуи и, что уж лукавить, безумно бы хотела вновь ощутить его губы на своих. И от этого я едва не прикрыла глаза. Нет, нет, нет! Хорошо вовремя отвесила себе мысленный подзатыльник и сухо произнесла:

— Ну? По-твоему я дура?

— Нет. Ты не дура.

— Ну тогда зачем ты это делаешь? Объясни по-хорошему, и я тогда тебе помогу.

Он на несколько мгновений замялся, словно решал, говорить или нет. Но сжал кулаки и ответил:

— Я уже сказал, что не допущу, чтобы обо мне ходили слухи. Ты сыграешь мою невесту, а потом мы разбежимся, как в море корабли.

Элунадриил резко отвернулся, поднялся на ноги и ушёл. Только на этот раз не в дом, а куда-то по направлению к центру. Поскольку моя усадьба была на окраине Большой Чухломы, то из неё вела всего одна дорога. И я сидела на своём крыльце, следила, как тень мужчины постепенно уменьшается, пока не скрылась совсем.

На горизонте забрезжил рассвет, и первые лучи солнца начали радостно встречать новый день. Только вот мне радостно не было совсем…

— Ну и чего ты тут нахохлилась, как голубь? — проскрипела старушка, зависнув напротив меня.

— А то ты не знаешь? — проворчала я.

— Знаю. Он тебе не пара.

— Буду говорить себе это почаще… Идём. Нам ещё порядок навести в процедурной надо. Наверняка вы там сплошной бедлам устроили, пока лечили мои ноги.

Я бросила последний взгляд на дорогу и похрамала в дом. Чтобы отвлечься от мыслей о нём, надо что-то делать. И в делах пролетела целая неделя. Неделя покоя. И я уже почти поверила, что он одумался и уехал в столицу.

Как бы не так...

— Саша! Саша! Там снова этот явился! — верещала Бабуленька, пока я пыталась досмотреть сон со страстным и мускулистым красавчиком, который желал сделать мне приятно… Прям изнемогал от желания. Вот-вот и...

— Саша! Он поднимается! А ты не одета!

Я застонала и натянула подушку на голову. Ну хоть во сне можно спокойно пожить?

— Саша! — рявкнула бабуля так, что даже соседи, наверное, вздрогнули. Я подскочила, как ошпаренная, и начала метаться взглядом, пытаясь понять, где я, кто я и за что меня так ненавидят с самого утра.

— Ну чего орёшь? — пробубнила я, громко зевнув. Причём так, что можно было спокойно рассмотреть миндалины. Как раз в этот момент дверь открылась, и на пороге нарисовался Он.

Весь такой красавец, сверкающий свежестью и пафосом, в идеальном мундире с золотыми аксельбантами, эполетами, погончиками, орденами и прочими цацками.

И я — всклокоченная, помятая, с маской для сна, которая съехала и теперь прикрывала один глаз, да ещё и в старой сорочке, которая видала лучшие времена.

Но я кремень. Захлопнула рот, сняла маску, расправила одеяло и гордо уселась, приняв позу королевы, готовой выслушать прошение подданного.

— Доброе утро, — проронила я с достоинством.

— Доброе, — кивнул он.

— Приёмные часы с десяти до шестнадцати.

— Для любимого жениха найдётся минутка и во внеурочное время, — без единой эмоции отозвался он. А мне прям захотелось выкрикнуть: «Ну и где ты шлялся, женишок, целую неделю???», но я промолчала. Он мне не пара. Помню-помню.

— Могу я хотя бы одеться? — холодно осведомилась я.

— Можешь. — благосклонно разрешил он… и остался стоять.

Я злобно нахмурилась.

Он закатил глаза, явно говоря: «Ой, чего я там не видел?» Но Бабуленька придала ему ускорения, припугнув свадьбой «по залёту». Эльфа сдуло ветром.

Быстро приведя себя в порядок, я спустилась вниз. Там, за столом, уже восседал этот горе-жених, перебирая какие-то бумаги.

Кофе.

Мне срочно нужен кофе.

Прямо сейчас. Без него я не человек. Я — скомканный рулон сарказма, обёрнутый в халат и агрессию.

Так что я резко развернулась на каблуке (на самом деле на носке тапка, но звучит же героичнее) и ринулась в сторону подсобки. Только шторка за мной захлопнулась, как за спиной раздалось:

— Саша!

— Без кофе я не разговариваю ни с кем, кто когда-либо писал мне «Прощай, это было ошибкой!» — рявкнула я, не оборачиваясь. — И уж точно не до первой чашки!

— Раньше ты была добрее по утрам… — пробурчал он.

Ага. Потому что раньше по утрам мы… э-э… изучали анатомию и физику трения тел. А теперь я изучаю, как не пришибить его кофейником.

Заварила кофе, налила в самую большую кружку, способную вмещать либо всю мою боль, либо пол-литра жидкости, — и с непередаваемым лицом вышла в приёмную.

Он стоял. Красивый, как статуя. Только бесил гораздо больше.

— А мне? — спросил он и посмотрел на мою кружку с выражением «жаждущий в пустыне, и ты — последняя капля».

— Обойдёшься. — Я сделала глоток и почувствовала, как внутри оживает маленький демон сарказма. — Чего хотел-то? Так было хорошо без тебя. Тихо, спокойно. Ни одной головной боли, кроме хронической магической мигрени.

— Не поверишь, но мне тоже было о-очень хорошо, — протянул он с улыбкой, от которой у бабочек в животе случился нервный срыв. — Но я подготовил договор на помолвку. Надо бы обсудить.

Он выложил на стол кипу бумаг, как будто собирался продать мне участок на болоте с бонусом в виде проклятия.

— Это что, шутка такая? — Я прищурилась. — Типа «рассмеши ведьму и останься жив»?

— Нет. — Он был серьёзен. — Мы должны подписать. Это официальный договор фиктивной помолвки.

Я взяла в руки этот шедевр ювелирной каллиграфии, украшенный золотыми завитушками, будто нам предстояло вручать премию «Самая токсичная пара года».

Листаю.

Читаю.

Понимаю, что это не фиктивная помолвка, а фиктивное рабство с элементами сказочного абсурда.

На людях невеста (Александрия Авериан, в дальнейшем Александра Владимировна Абрамова) обязуется демонстрировать любовь, нежность и симпатию по отношению к жениху (Элунадриилу Лунному Гневу).

Невеста должна хранить молчание об этом договоре и соглашении с женихом.

Невеста обязуется не опаздывать на встречи с женихом более чем на 15 минут.

Невеста обязуется не вмешиваться в личную жизнь и финансовую деятельность жениха.

Невеста обязуется не смотреть на других мужчин, не флиртовать с ними и не заводить с ними отношения, пока действует этот договор.

Невеста обязуется слушаться жениха и исполнять любые его требования, необходимые для соблюдения настоящего договора.

И т. д., и т. п.

— Где тут пункт про паранджу?!

— Ты пропустила пункт о том, что невеста обязуется следить за внешним видом. Ты сейчас явно не в форме, — хмыкнул он.

— У тебя вообще страх перед смертью есть? — медовым голосом спросила я.

— Временно отключил.

Я хлопнула договором по столу так, что бумаги разлетелись.

— И с чего ты взял, что я это подпишу? — прищурилась я.

— Придётся. У тебя нет выбора, Саша.

— Совести у тебя нет, Элунадриил.

— Я оставил её дома. Вместе с тапками и последними остатками чувства меры.

Я смотрела на него. Он — на меня. Ярость в глазах, кофе в венах, внутренний ведьмин огонь горит.

— Ладно. Подпишу.

— Вот и умница. — Улыбка на все тридцать два, будто не мне ад подсовывает, а брачный торт.

— Но сначала… мы внесём кое-какие изменения. — Я хищно улыбнулась.

Что ж, женишок, раз уж ты так хочешь играть по контракту, давай сыграем. Только по моим правилам.

Только давай быстро, у нас через час интервью с журналисткой.

— Какое интервью?! И почему я об этом узнаю только сейчас?!

Я приподнялась, как дикая роза с шипами, и уже искала глазами, чем можно кинуть.

Тут в комнату влетела автоматическая паника в лице Бабуленьки.

— В газете напечатают?!

— Напечатают.

— И фотку сделают?

— Сделают.

— Саня! Включаем режим «Красотка-2000»! И понеслась по комнате, хватая всё, что плохо лежало.

— СТОП-КАРТИНА! — рявкнула я. — Я с места не сдвинусь, пока этот дебильный договор не будет нормальным!

— Ну давай, что тебе там опять не так? Элунадриил уже скрипел зубами так, что у стены гипс отвалился.

— Во-первых! Не обижать. Не унижать. Не заходить без приглашения. Не трогать мою личную жизнь, финансы и тапочки.

Во-вторых — слушаться я не обязуюсь. Я не сторожевой дракон, ясно?

В-третьих — когда это всё закончится, ты выметаешься из моей жизни без лишних вопросов и намёков!

Он нахмурился. Видимо, внутри шла борьба между «оскорблённым эго» и «ну, может, она права». Но недолго — победило эго.

— Это всё?

— Нет. Ещё ты не имеешь права глазеть на других женщин.

— А сексом-то можно заниматься?..

Я поперхнулась кофе. Настолько, что он чуть не вылетел у меня через уши.

— Ты что?! С закрытыми глазами будешь?

— Могу и с закрытыми.

— Так добавим тогда «чтобы не смотрел и не дышал на других женщин».

— Я так долго не продержусь!

— Да где там долго? Раз, два — и всё.

— Ты намекаешь на мою несостоятельность?! — оскорбился он, как будто я испортила ему репутацию в королевском Тиндере.

— Бабуль, я разве на что-то намекаю?

— Прямым текстом говоришь! — ответила Бабуленька, присев рядом и вперив свои глаза туда, где дремлет мужская состоятельность. И смотрела она с таким сочувствием, что даже у меня ёкнуло сердце.

А мужчина как-то очень странно на меня посмотрел. С вызовом. Многообещающе. Я же оскалилась в ответ. Больше не увидит он меня под собой. И на себе. И сбоку… В общем, не увидит! Осталось только перестать об этом думать.

— Ты же понимаешь, что я взрослый мужик и у меня есть потребности?

Бабуля оторвалась от созерцания состоятельности и на ухо мне прошептала:

— Да ты понимаешь, что без секса он совсем озвереет?

— Ничего. Потерпит.

Мужчина фыркнул, а Бабуленька начала читать лекцию:

— Воздержание у мужчин вызывает нервозность, апатию, агрессию и…

— А ещё желание покинуть этот дом! — перебила я. — Так иди и решай свои вопросы где-нибудь в другом месте. Желательно с психологом. И потребностями.

— Хор-рош-шо… — прошипел он. — Но всё это касается и тебя, не забывай. Не смотреть, не дышать…

— Ой, да я уж как-нибудь переживу, — махнула я рукой и опустила глаза на наш уже обновлённый договор. Как удобно, однако, с магией.

— Она да. У неё до тебя…

— Цыц! — резко я оборвала старушку.

— Нет уж, договаривай! — потребовал он.

— У неё до тебя всё пылью покрылось и мохом поросло!

— АВДОТЬЯ!! — заорала я так, что даже люстра закачалась.

Эл тем временем улыбнулся. Нагло. Самодовольно. Как будто выиграл джекпот.

Схватила в руку медальон, что висел на моей груди, и беззвучно прошептала:

«Вон пошла ты, заклинаю.

Оставь мой дом, прошу.

В чащобу, в топи аль болота,

Пока сама не позову!»

«Пуф», и призрака след простыл.

Эл моргнул пару раз:

— А чё, так можно было?!

— Тебе — нет. Тебе максимум можно в углу стоять и думать над своим поведением. С пауком. И желательно молча.

Он вздохнул… И вот тут началось.

— Раз уж бабки нет… Мастурбировать можно?

Я, вдохнув воздух, попыталась его выдохнуть через пятку.

— ЧЕГО?!

— Ну ты ж внесла пункт «не смотреть, не дышать». Я просто уточняю. Чтобы, знаешь ли, потом не началось: «Ты осквернил ауру нашего договора своей… деятельностью!»

— Можно. Развлекайся. Рукоблудство — это всё, что тебе осталось!

Что-то явно наш разговор ушёл не в то русло. Только вот я никак не могла понять, в какое именно. И поэтому к моей злости ещё добавилась растерянность и настороженность. Задумал ведь что-то? Но что?

А вот он довольно хрюкнул (да, эльфы тоже хрюкают, просто тайком), сложил руки на груди и выдал:

— Ладно, теперь мои условия. Раз ты правишь — я тоже.

Пункт десятый: ты обязана стирать мои носки. И трусы. Еженедельно.

— Что?! У тебя есть наглость, а совесть не завезли?!

— А ещё — готовить завтрак по воскресеньям. И гладить ушки.

— Ты совсем ошалел?!

— Ну извини, у тебя руки мягкие. Как у булочки, но не сдобной. Боевая булочка.

Я потрясённо смотрела, как новые пункты сами собой появляются в договоре. Кажется, магия решила поржать надо мной.

— Ну нет, тогда и я добавлю ещё пунктов! Я судорожно схватила перо, как кинжал, и начала им вырезать буквы. Магия магией, а так нагляднее:

Жених обязуется ежедневно приносить невесте кофе в постель.

Жених обязуется хвалить внешний вид невесты не менее пяти раз в день.

Жених обязуется не ныть, не хамить, не строить из себя эльфа-печальку.

Жених обязуется раз в неделю становиться подопытным для магических экспериментов (в разумных пределах, иногда).

Жених обязуется не врать, не исчезать, не бросать записки на подушке и вообще вести себя как человек, несмотря на уши.

Я хлопнула пером по столу и победно уставилась на эльфа.

Эл перечитал. Помолчал. Усмехнулся.

— А мне нравится наш договор… И вот эта улыбка. Опасная. Из разряда «ты подпишешь — и поплачешь».

— Подписываем? — томно прошептал он, протянув руку и аккуратно проведя пальцем по тыльной стороне моей ладони, словно хотел сказать: «Да начнётся магическая война полов».

Сердце у меня застучало, как кастрюля с макаронами без крышки.

Я судорожно сжала договор — настолько, что чуть не сожгла его силой воздержанного гнева.

— Мне срочно нужен ещё один пункт! Выпалила я.

Пункт 16: Жених обязуется держать свои руки при себе.

Он склонил голову, как кот, раздумывающий, сожрать ли штору или подождать ночи.

— А если случайно коснусь?..

— Случайно ты коснешься только Бабуленькиной метлы, если будешь продолжать!

Я прикусила губу, чтобы не заорать, потому что, чёрт возьми… Если так пойдёт, мне не договор, а пояс верности будет нужен. С амбарным замком и кодом, активизирующим проклятие мужской дисфункции.

Но пока я обдумывала, как добавить пункт «Иметь право бить ложкой по лбу», он уже подписывал.

— Ну что, сдобная булочка, готова стать официальной «Невестой века»?

— Только если ты станешь салатом без заправки.

— Кстати, а сколько будет действовать этот договор?

— Свадьба назначена на 27 сентября, — небрежно бросил он.

Я широко распахнула глаза и судорожно втянула воздух. Вот прямо сейчас у меня случится инфаркт, инсульт и нервный тик одновременно.

— Какая ещё свадьба?! Это же фиктивная помолвка! ФИК-ТИВ-НАЯ!

— Именно поэтому мы её расторгнем до бракосочетания. Так что тебе надо потерпеть меня всего три месяца.

Фух. Прям отлегло. Но только на секунду. Я сузила глаза.

— Три месяца, и я тебя больше никогда не увижу? Точно? Клянёшься?

— Три месяца, и ты меня больше не увидишь. — Его голос был спокоен, но губы дрогнули. Как будто он что-то недоговаривал. Как будто я только что подписала не сделку с эльфом, а контракт с самим дьяволом.

Я на всякий случай ещё раз проверила договор, убедилась, что там всё как надо — никаких скрытых пунктов, требующих купать его по вечерам и навещать толпы родственников, — и подписала. Бумага вспыхнула золотом. И вот мы связаны.

Контракт века.

Документ любви, абсурда и отложенной мести.

— А теперь собирайся. Через час выходим. И надень что-нибудь поприличнее. — Он смерил меня таким взглядом, будто я явилась перед ним в мешке для картошки, а не в удобной, жизнью проверенной одежде.

Я еле сдержалась, чтобы не показать ему средний палец. Но утешила себя мыслью, что через три месяца он исчезнет из моей жизни навсегда.

И знаете что? В газете я точно буду выглядеть красивой.

И счастливой. Даже если придётся это изобразить.

***

— А у вас есть какие-то милые прозвища? — задала свой очередной вопрос репортёрша.

— Конечно! — ответила я с такой нежной интонацией, что сама чуть не поверила в собственную ложь. — Я зову его… Дриля.

Элунадриил тут же вздрогнул так, будто я при всех назвала его Шнупсик Ушастенький.

— Какой я тебе Дриля? — процедил он сквозь зубы, изображая любящего жениха и при этом так нежно целуя меня в щёку, что кожа загорелась… не от страсти, а от желания оторвать ему голову.

Федерия Гласс звонко рассмеялась.

— Вы Лунного Гнева называете Дрилей?

— Ну, это для вас он Лунный Гнев. А для меня он Дриля. Ведь это ласково… с любовью… — улыбнулась я своей самой обворожительной улыбкой, хотя далась она с трудом, потому что в мои бока всё сильнее впивались мужские пальцы. Будто он искал там кнопку «Молчи, женщина». — Дрилюся… Дрилюнчик… Люся… — продолжила я с самым нежным взглядом, но в душе уже писала его некролог. Или свой… Смотря, кто первым окажется.

Эл смотрел на меня так, будто пытается поджечь взглядом. И у него почти получалось!

— А как вы называете свою невесту? — обратилась она к Элу.

— Я?.. — На пару секунд он задумался, а потом как выдал: — Моя сдобная булочка, пирожочек, сладкая карамелька, — и расплылся в предвкушающей улыбке.

— Почему? — хихикнула женщина. — Александрия же довольно стройная девушка.

И тут я подпрыгнула от смачного шлепка по заду.

— Но подержаться есть за что, да, мой эклерчик? — мурлыкнул он.

— Да, Дрилюся, — прошипела я, так же мило улыбаясь, но уже с мыслями о том, как бы «случайно» уронить его в ближайшее болото. Желательно с крокодилами.

— Никогда бы не подумала, что у вас столь нежные отношения! — искренне восхитилась репортёрша.

— А вы знаете, мне все это говорят. Не верят, что суровый и отважный воин может быть таким добрым и ранимым эльфом. — Я приблизилась к ней и громко прошептала: — Он просто это тщательно скрывает. Боится, что его засмеют.

Блондинка вновь захохотала, бросив загадочный взгляд на Элунадриила, который в это время смотрел на меня так, будто в уме перебирал все пытки средневековья, выбирая самую изощрённую.

— Это настоящая смелость — признаться другому в своих страхах!

— Однозначно! — Я вернулась под бочок мужчины и крепко его обняла. — Он у меня самый смелый. Представляете, даже на ночь свет оставляет только в коридоре! Совершенно не боится спать в темноте.

— Ну всё! — рявкнул Эл, а после замялся, улыбнулся и уже спокойнее добавил: — На сегодня достаточно! У нас ещё очень много дел с подготовкой к свадьбе.

— Конечно-конечно! Я всё понимаю! Большое спасибо за такое душевное интервью. Статья выйдет превосходная!

— Ой, а вы приходите и на нашу свадьбу!

— Серьёзно? — Женщина даже прослезилась.

— Серьёзно! Напишите свою самую лучшую статью о свадьбе века! Да, дорогой?

— Да. Приходите. — Сухо ответил эльф, а потом схватил меня за руку и потащил прочь. Ну как потащил… Я буквально летела за ним, едва касаясь ногами земли.

— Буду с нетерпением ждать завтрашнюю газету! — крикнула я, пока мой «нежный» жених перетаскивал меня через мостовую, лавируя между удивлёнными прохожими.

Как только мы свернули за угол, всё лицо его сказало «сейчас убью», а рот тихо прошептал:

— Ты…

Я задрала голову, улыбнулась до ушей и самым ангельским тоном прошептала:

— По договору я должна проявлять нежность и любовь? Вот я и проявляю… Дрилюся.

Он тяжело выдохнул, но сказать ему было совершенно нечего. Я же всё делала правильно, да? Согласно контракту. Ах, какое упоительное чувство победы!

— Пойдём поедим? Я очень голодная. Ведь ты мне не дал позавтракать, — добавила я, хлопая ресницами, как голодный котёнок.

Эл раздражённо вздохнул:

— Ладно. Тут недалеко есть неплохая таверна… для вашего захолустья.

— Ну да, ведь Лунный Гнев не может позволить себе поесть в обычной забегаловке?

Он смерил меня испепеляющим взглядом, но на этот раз сдержался. Похоже, пока он пытался меня разозлить, разозлился сам. Ну что сказать? В этом бою победа за мной!

Так бы они выглядели на фото для статьи)

— Ну, веди меня, о великий Лунный Гнев. Покажи свою хваленую кухню.

— Саша, ради всех звёзд, не говори так на людях. — Элунадриил поднял глаза к небу, будто прося высшие силы дать ему терпение. — И, кстати, можешь не улыбаться так самодовольно. Я просто хочу, чтобы ты поела, а не купалась в лучах своей славы.

— О, значит, ты всё-таки заботишься обо мне? Как трогательно! — подмигнула я, за что получила усталый вздох и закат глаз.

Мы зашли вошли в таверну «У Наглого Гнома», и сразу стало ясно: зрелище будет не для слабонервных. Все разговоры стихли, посетители уставились на нас, будто перед ними явились ожившие легенды. Один — грозный эльф, Лунный Гнев, чьё имя заставляло дрожать врагов, и я — девушка с характером из чистого пламени, способная довести до белого каления кого угодно. Можно просто ведьма. Идеальная смесь для катастрофы.

— Ну вот, мы опять главные звёзды вечера, — пробормотала я. — Ещё немного — и нам дадут микрофоны и начнут аплодировать.

— Да, если ты сейчас запоёшь, я действительно выйду через окно, — прошипел Эл, косясь на висящий рядом с ним топор. — И всё-таки это… дыра, — мрачно заключил он, делая вид, что вот-вот заболеет аллергией на жареную картошку.

— Ну да. Запах горелого масла, сальные официанты, декор эпохи «бери, что осталось» — аутентичненько, не правда ли?

— Хочешь тут остаться?..

— Конечно, Дрилюся! Тут подают лучших цыплят в округе и пирог с вишней, после которого даже драконы говорят «ммм». А если тебе вдруг противно сидеть рядом с простыми смертными — жуй воздух. Он, говорят, тоже без глютена.

Эльф сжал челюсть, но ничего не ответил — проигрывать в словесных дуэлях со мной уже привык.

— Столик у окна или в углу? — спросил он.

— В углу. Хочу, чтобы ты мог контролировать мой флирт с трактирщиком. А то вдруг я решу променять маршала на мужчину с настоящим фартуком и котелком.

Эл явно хотел закатить глаза, но отчего-то передумал и просто направился к угловому столику. Нам принесли меню, и я, демонстративно улыбаясь, заказала еду за нас обоих, после чего ушастый мрачно смотрел, как перед нами поставили гигантскую тарелку с цыплятами, пирог и две пивные кружки.

— Ты это всё съешь? — приподнял он бровь.

— Конечно. — Я откусила кусочек, глядя ему прямо в глаза, намеренно облизывая губы после каждого укуса. — Ну же, расслабься, Лунный Гнев. Никто тебя не заставляет пить пиво. Хотя, гляди, как ты напряжён — может, и стоит?

Он саркастически усмехнулся:

— Я не пью это пойло. В отличие от некоторых, предпочитаю не терять контроль.

— Ну да, а то вдруг увидишь кого-то симпатичнее меня и испытаешь искушение, — усмехнулась я.

— Симпатичнее? — Он лениво опустил взгляд на мои губы, чуть дольше, чем нужно. — Вряд ли.

Я ощутила, как по спине пробежал жар, но подавила этот эффект. Вот ведь сукин эльф! Он просто играет со мной. А мы тоже умеем!

— Ой, как мило. Ты только что признал, что я красивая? — ехидно прошептала я, специально приближаясь к нему.

— Нет. Просто констатировал факт.

— Ну спасибо, Дрилюнчик.

— Я тебя сейчас придушу.

— Веди себя прилично, а то кто-то может решить, что ты меня ревнуешь, — я продолжала подначивать.

— Ха. Это ещё с чего? — Эл лениво откинулся на спинку стула, но от меня не укрылось, как он невольно напряг пальцы. Ах так?

Тут в таверне кто-то что-то разбил и громко вскрикнул, но почему-то именно в этот момент я почувствовала, как сильные пальцы ухватили за подбородок, разворачивая лицо к нему. Не успела я и пикнуть, как Эл, с дьявольской ухмылкой, наклонился и... поцеловал.

Губы сомкнулись с моими, и всё внутри перевернулось. Горячо, напористо, властно — он не просто играл роль, он дразнил, испытывал, проверял мои границы. А я... Я позволила. Совсем чуть-чуть, самую малость. Я ответила, утопая в этом поцелуе, на пару секунд забыв, кто он и что между ними всего лишь контракт. Я утонула в этом жаре и сама не заметила, как мои пальцы вцепились в его рубашку. Хотелось приблизить его, чтобы чувствовать всем своим телом. Дыхание перехватило. Гулкий шум таверны пропал, а мир сузился до одного эльфа.

Но затем он отстранился, оставляя меня ошеломлённой. Лишь его самодовольная ухмылка говорила, что он отлично знал, что только что сделал.

— Ты... — прошипела я, пытаясь снова найти язык. Сначала родной, потом любой.

— Ну надо же, кто-то слишком увлёкся игрой, — ухмыльнулся он и стряхнул невидимую пыль с плеча, как будто ничего не произошло.

Я была готова придушить его. Но, чёрт побери, сердце билось как бешеное. Но несмотря на это я выдавила самодовольную улыбку и с вызовом ляпнула:

— На троечку. В следующий раз старайся лучше. Для убедительности. И желательно — без языковых акробатик. У меня там тик теперь.

Он рассмеялся.

Громко.

С чувством.

А я сделала глоток пива, посмотрела на него и подумала: «Кто-нибудь, принесите вторую порцию пирога... Пока я не съела этого ушастого».

Вернувшись в усадьбу, мы оба были странно молчаливы. Напряжение, оставшееся после таверны, словно электричество, потрескивало в воздухе. Но, похоже, судьба решила не останавливаться на достигнутом.

А дом решил: «Вы, господа, сейчас офигеете».