Уставшее море

Когда меня первый раз сбила машина, в больнице я провела практически лежа двенадцать дней. Потом были месяц костылей и месяц освоения трости. Переходила ли я теперь дорогу в неположенном месте? Этот вопрос ставил меня в тупик. Почему люди считают, что это я - виновница аварии? Я и тогда переходила по зебре, посмотрев в обе стороны! Но случай бывает сильнее осторожности.

Сейчас стоя на дороге, глядя на несущуюся на меня большую машину, я успела лишь поймать себя на мысли, что в этот раз это точно конец! Какой черт меня дернул перейти дорогу во дворе, не посмотрев по сторонам? И какого черта водитель не включил фары? Почему он летел ко мне так беззвучно?

Но удара не последовало. Я стояла, жмурясь и прижимая к ноге большой мешок с мусором. Почему я его не отбросила и не отбежала?!

- Эй ты! Шальная! – водитель огромного крузака выбежал из машины и сейчас орал мне практически в ухо.

«Эх, сейчас бы развязать мешок да вывалить ему на голову. Убежать только не успею»

После аварии нога при интенсивной нагрузке сама подгибалась.

- Я может и шальная, но это - двор! Тут скорость ограничена! – закричала я в ответ, прикидывая, достиг ли запах из пакета носа амбала. Всегда можно использовать тяжелую артиллерию и эффект неожиданности.

Мы стояли уставившись друг на друга, и, кажется, его лицо было сильно злее моего.

- Сорб! – кто-то позвал амбала из машины. - Поехали!

- Начальник, эта шальная чуть тут кровью все не забрызгала. Видать Вас узнала! - ответил амбал.

- Слушайте, вы! – возмутилась я, обходя его стороной. – Дайте пройти!

- Кровью? – переспросил голос из машины.

Я обернулась чисто ради любопытства. Ох, если бы я знала. Никогда, никогда бы не обернулась!

На меня из приоткрытого окна крузака смотрело удивленное лицо. От лица, с едва проскользнувшим удивлением, до лица, искаженного яростью, прошло ровно три удара моего сердца.

«Какой страшный маньяк!» – Едва про себя проверещала, а потом себя же подстегнула: – «Бежа-а-ать!» – но с места не сдвинулась, словно ноги налились цементом.

Спасибо, мусор тянул руку в низ тяжестью.

Я сделала усилие, отшагнула в сторону и тут же почувствовала, как меня с силой развернули и пихнули к машине.

- Ты… - прошипел мне в лицо выскочивший из машины пассажир крузака. Он чуть ли не поднял меня на весу!

- Вы… Вы что? - сорвалась я на крик. - Отпустите! Я сейчас полицию … Я буду кричать! - я попыталась вырваться, но даже на сантиметр не сдвинулась. - Маньяки! – заорала я что было сил. – Н-на! – бросила ему мусор под ноги, надеясь, что пакет его отвлечет: тот развалился, рассыпав прямо ему ботинки остатки еды и упаковку из-под вчерашней сырой индейки.

- Мелкая дрянь! – зашипел он. – Ты что творишь? Ты думаешь, я тебя не узнал?! – Он встряхнул меня с такой силой, что у меня аж в шее что-то хрустнуло.

На глазах выступили слезы.

- Слушайте, не знаю я вас, не трогайте меня, - взмолилась я, обмякая в его руках. - Отпустите, пожалуйста…

- Слышишь, Сорб? – усмехнулся маньяк. – Отпустить! Она меня предала, предала Клан, а я ее отпустить!

Теперь на меня смотрело две пары глаз, и, хоть начинало потряхивать, я смогла расслышать их.

- Это она, Глава? Та самая? Не пачкайте руки, дайте, я ее сам придушу.

- Придушить? Не слишком ли слабая расплата за мои страдания? И страдания всего клана? О не-е-т…

Маньяк схватил меня за плечо и, открыв дверь машины, втолкнул с такой силой, что я ударилась о противоположную дверь. Подергала ручку. Заблокировано!

«Что же делать?!»

- Я закричу, - предупредила я, с ужасом представляя, зачем маньяк садится рядом.

Тот лишь равнодушно смерил меня взглядом и отрезал:

- Кричи. На втором крике я сломаю тебе ногу.

- Ногу? - пробормотала я. Какой странный выбор. Одна нога уже ломанная, вторую не хотелось бы. – Слушайте, вы точно обозна…

- Умолкни, Ассин! – рявкнул он на меня.

Я даже спорить не смогла. Я - не Ассин, меня зовут Эленика. Меня похищают прямо от мусорки? Бред какой-то. Я опустила глаза на свои колени и только сейчас поняла, что вышла на улицу в старых трениках и растянутой футболке с белевшими на той пятнами от хлорки.

«То есть, он настолько меня перепутал? Машина-то дорогая».

Это было последнее, о чем я успела подумать.

У меня не было ни кота, ни собаки. Жила я одна. Точнее жили мы с мамой, но сейчас, пока лето, та жила на даче. И, слава Богу, звонила мне редко. Мама считала, что я молодая, мне погулять надо, и нечего отвлекать молодежь своими старческими жалобами. Отчасти она была права. В любой другой день, но точно не сегодня.

Мама хоть и была терпелива, но это не мешало ей параноить по делу и без. В любой миг могла оборвать все соседские телефоны, если я не отвечала вмиг. А потом на неделю забывала про меня. «Удивительная двуличность», - думала я, когда мне было шестнадцать. Когда мне стукнуло двадцать, я поняла: все мы не без деменции и приступов маразма.

«Эх, мама, было бы неплохо, если бы ты подняла волну истерии именно сейчас».

Я стояла в чужом доме и смотрела в окно. Часы на стене показывали полночь. Если она меня хватится, то не раньше, чем часов через восемь. Водитель маньяка привел меня в комнату соседнюю с кухней. Или с какой-то комнатой, откуда шел запах вкусной еды.

Я теребила складку на трениках уже какую минуту, думая, предпринять что-либо или дождаться маньяка. Нет ничего мучительнее безызвестности. А если на кону твоя честь или твоя жизнь становится почти невыносимо ждать.

Приоткрылась дверь, впуская луч света. Я обернулась на звук.

- Вам принести еды? - спросил мужчина в домашнем простом костюме в бежевых тонах. Это производило какое-то другое впечатление. Доброжелательное.

- Еды? А где ваш… хозяин? – я вскочила с кресла, подбегая к нему.

- Не делайте лишних движений, девушка! Тут полно охраны!

Доброжелательность слетела с него в миг. Он прикрыл дверь, оставив щелочку, и снова спросил:

- Так вы хотите поесть?

- Не уходите, пожалуйста, я не…

Дверь закрылась так резко, что я даже просунуть руку в щелку не успела.

- Эй вы! - Я застучала в дверь. – Где ваш хозяин?! Позовите его! Какая может быть еда!

В ответ - ни звука.

***

Над ухом раздался крик. Затем еще один. На третий я распахнула глаза.

Крик не был криком, это маньяк ко мне так обращался.

- Неужели я могу идти? - саркастично спросила я, поднимаясь с пола. Судя по всему, я так и уснула на полу у камина.

- Ты еще смеешь говорить? Ты должна была забиться в угол и ждать, когда я приду!

Почему-то утреннее, упорно пробивавшееся сквозь плотные темно-зеленые шторы солнце придало мне дерзости в голосе.

- Я. Хочу. Уйти. - Я встала напротив маньяка и, скрестив руки на груди, продолжила: - Посмотрите на меня, гражданин, я точно с вами знакома. Ну как? Как такая, как я, могла бы знакомой с вами? Я понимаю - вчера была ночь, и вы…

Договорить он мне не дал, схватил за руку и вытянул из комнаты, на ходу накинув мне на голову толстовку с капюшоном. Не хотел, чтобы я заметила какие-то детали и не сдала маньяка полиции? Я едва успевала за его широкими шагами, он был гораздо выше, шаг шире, а мне еще надо было успеть посмотреть по сторонам, найти пути, чтобы сбежать при первой же возможности.

«А ее и не будет», - разочарованно подумала я, когда мы прошли сквозь большую комнату, наполненную целой группой высоких, красивых мужчин. Я даже на секунду засмущалась. Почему из всех этих красавчиков меня перепутал именно этот? Хоть он был и высок, и широк в плечах, но не было в нем того налета маскулинности и соблазнительности, будто он на фоне этих красавчиков самый взрослый и самый зрелый.

- Сядь! - крикнул маньяк, толкая в сторону пары стульев и широкого обеденного стола.

Я присела на краешек высокого неудобного стула, прикидывая: «Куда пошел этот монстр?».

Попыталась соскользнуть, но, едва ноги коснулись вниз, сбоку раздался смешок.

- Не советую, - сказал мужчина в дальнем диване у окна. А вот это уже победитель. Самый красивый мужчина в доме! Неужели такой обаяшка может быть другом маньяка? - Он сейчас вернется, а тебе сказали сесть.

- Я поняла, да, - и полезла обратно на высокий стул. – Вы - кто?

- Я – Лавр. Будем снова знакомиться?

- Начинается! При всем уважении меня к самой себе, вы слишком красивы, - я ткнула в него пальцем, - чтобы я забыла вас. Я, конечно, была в дтп, и был сотряс…

Тут у меня закрались сомнения. Могла ли я потерять память? Я же помнила все. До вчерашнего вечера.

- Какое ДТП, милая, твои глаза говорят сами за себя. Ты узнала меня, - промурлыкал он вкрадчиво, вставая с дивана и явно направляясь в мою сторону. Слезать со стула мне было поздно. Бежать некуда. Захотелось, чтобы маньяк уже что ли вернулся. - Можем поиграть в амнезию. Заметь, как тебе повезло. Сегодня день похорон его матери - день в году, когда из него можно вить веревки. Можешь попробовать провернуть тот трюк…

- Какой трюк? Вы не понимаете, он обознался! - возразила я.

- Он - да, мог бы. А я?

Я закатила глаза и, не выдержав такого уровня безрассудства, зашипела:

- Главное, что я не обозналась. Повторяю: я вижу вас первый раз! Ладно, вам доказать будет еще сложнее, чем ему. Вы говорите, что сегодня такой день… Может, он от горя свихнулся? - я осеклась. - Как… как глубоко он в скорби? Я имею в виду, давно ли его матушка умерла?

- А, что вы! Раз мы теперь на Вы… Скорбь его уже начала утихать. Она мертва уже ровно пятьсот лет!

У меня от резкого спазма в голове аж глаз задёргался.

Мужчина стоял надо мной, и, даже при всей высоте, на которой я сидела, все равно возвышался надо мной. Я загляделась на его ровную гладкую кожу, яркие голубые глаза, и только слишком светлый блонд немного серил его лицо, делая слишком бледным. Но все равно он был самым красивым мужчиной, которого я видела в живую.

«О черт! О чем я думаю?»

Он склонился ко мне ближе, я едва успела вдохнуть запах шикарного тяжелого парфюма, как перехватило дыхание от его слов:

- Но играть в амнезию с ним? Ты так соскучилась по старым временам?

- Вы тоже сошли с ума, - прошептала я.

Блондин рассмеялся, даже похлопал меня по плечу, наблюдая за реакцией.

- Рад, что вам весело.

Я поежилась - а вот и маньяк.

- Скажи мне, Лавр, скажи, что она похожа. Я не пойму, как она решила это провернуть - дурить нас обоих.

Он встал с другой стороны от меня. Позади был стол, и чтобы сохранить хоть какое-то ощущение безопасности, я как только могла вжалась в него спиной, стараясь отдалиться от них обоих.

- Молчишь? – спросил маньяк. – Молчи. Посмотрим, что ты скажешь под пытками.

Я от неожиданности аж рассмеялась.

- Пытками? Молодой человек, я так боюсь боли, что умру с первой же секунды. Лучше по голове сразу утюгом!

- Утю… что? Ты что? – маньяк смотрел на меня как на умалишенную.

- Вот! – он сунул мне под нос стакан полный красной жидкости.

- Что это? – прошептала я, догадываясь.

Он заставит меня это пить? Какое извращение!

Этот металлический запах узнал бы любой, кто хоть раз зажимал своими же руками кровь из открытого перелома. Меня замутило так резко, что тело повело в сторону, а мои ноги сами решили, что пора бежать. Может, я подсознательно надеялась добежать до раковины? Но штанина запуталась в этом проклятом стуле, и я со всей силы упала на пол. Удар был таким громким, что на звук прибежали остальные. От боли, которая свела уже ломанную ногу, я заорала, а потом потеряла сознание.

- А дадут пропофол? – Я мечтательно подмигнула стоящему напротив врачу, играя трубкой от капельницы.

Доктор аж побледнел, поворачиваясь к маньяку.

- Она что, человек?

Маньяк сидел напротив, прямо на моей кушетке и смотрел таким взглядом будто выбирал: сейчас меня препарировать или дождаться, когда мы останемся наедине.

Я хихикнула.

- Мистер маньяк все знает, даже знает, что я его знаю. Жалко, я этого не знаю, - забормотала я, подкручивая колесико на капельнице, за что тут же получила по рукам.

- Не замолчишь – вырублю сам, - предостерег меня маньяк.

Я в пародийной форме отдала честь как солдат и вытянула руки по швам.

«Боже, какая хорошая капельница», - мечтательно подумала я, пока меня уносило в сон раньше новых угроз маньяка.

***

Благодаря тому, что меня когда-то сбила машина, я узнала три вещи:

1. Кости ломаются. Иногда наружу.

2. От боли меня вырубает. Но иногда я могу сама накладывать себе жгут, не теряя сознание.

3. Наркоз действует на меня меньше, чем на остальных. Либо просто у меня слабый мочевой.

С последней мыслью я и очнулась - хотелось в туалет. Я покосилась на капельницу, судя по тому, что я помнила до того, как отрубиться, эта - новая.

«Маньяку не жалко физраствора?», - задумалась я, глядя на пакет с натрием хлоридом. «Да и доктор ему подстать, что за странное назначение? У меня же не обезвоживание!».

Я закрутила колесико на капельнице и вытащила иглу, залепила ранку лежавшим рядом пластырем и потихоньку встала. Нога была в порядке.

«Не новая, конечно», - на секунду замечталась я.

Сделала безотлагательное дело и вернулась на кровать. В палату никто не заходил. Приоткрыв дверь, выглянула в коридор - пусто. Судя по темноте за окном, вечерний обход закончился. В больнице наступило великое время - время димедрола и сон-часа!

«Можно сбежать!»

Я чуть не вскрикнула от ликования. Обыскав палату, нашла в шкафу оставленную кем-то одежду и переоделась.

«Маньяк принес, что ли?»

Я спускалась по пожарной лестнице, изредка встречая курящий персонал. На меня никто даже внимания не обратил. В больнице, как и на вокзале, братство курящих сильное. Один другого не выдаст. Я для вида стрельнула у одного из медбратьев сигарету и пошла вниз.

Свернув на последний лестничный пролет, заметила стоящую охрану. Сердце забилось так, что в тишине я сама могла его услышать.

Надо отдать им должное: они заметили меня, даже не оборачиваясь.

«О черт!»

- Человек? – смогла расслышать я, как один спросил другого.

Я прибавила шаг, надеясь вырваться. Надо будет – буду орать.

- Очередная курильщица, - пожал плечами тот.

От адреналина я действовала на автомате: задержала дыхание, надеясь, что сердечный ритм упадет до минимального, чтобы скрыть бешенное волнение, и, засунув сигарету в рот, направилась к выходу.

Такие долгие три метра. Я тихонько вдохнула и снова задержала дыхание.

Последний шаг. Один из охранников взглянул на меня, заметил сигарету и, поморщившись, отвернулся.

Заветная белая дверь поддалась мне с трудом, так что я рванула ее с такой силой на себя, будто у меня острый дефицит никотина. Наконец, я попала на улицу. Там, завернув за угол, побежала, скрываясь в темном парке.

***

Я проходила железнодорожный вокзал, пряча лицо в капюшоне, зная, что вокруг полно камер. Пока не доберусь до полиции, нельзя выдать себя. Почему-то обратиться к кому-то мне казалось опасным.

Сотня метров высокого забора, наконец, закончилась, и я попала на незнакомый мне перекресток. От одного взгляда на указатели меня бросило в жар: «Это другой город! Меня увезли в другой город!».

Я даже не заметила, как расплакалась. Вдоволь нарыдавшись, пошла вдоль улицы, пока не наткнулась на компанию молодых девушек. Соврав, что у меня стащили телефон, и я хочу написать заявление, попросила объяснить, где ближайший пункт полиции.

Отчасти я и не врала. Телефона у меня и правда не было. Он был в другом городе! Как и вся моя простая, но такая любимая жизнь. Я снова заплакала, и девчонки прониклись так, что даже дали рублей пятьсот. Они были пьяненькие, а мне это было на руку.

Я стояла метрах в двадцати от районного отдела полиции и не понимала, что же меня так беспокоит и не пускает зайти внутрь. Я пересмотрела тру-крайм сериалов? Сейчас зайду, и меня тут же схватят?

«Ну почему такая дурь приходит в голову? Ну что они скажут? Мистер маньяк тебя знает, мы отдаем тебя ему?»

Я переминалась с ноги на ногу, пока не поняла, что хочу есть. Вздохнув, пошла в соседний магазин 24/7 и, взяв кофе и булку с сосиской, вернулась к своему наблюдательному пункту.

Начинало светать. Я замерзла, нещадно потянуло в сон, но чувство тревожности и не думало уменьшаться.

«Что за приступ паники! Я же сбежала уже»

Я прижала колени к груди и натянула на голову капюшон, стараясь согреть замерзшие уши.

- Слушай, если ты замерзла, может пойдем уже?» - послышалось сзади.

Я вскочила и оглянулась.

- Вы? - Тот самый друг маньяка, красивый блондинчик, сидел сзади на другой лавке. - Вы следите за мной? И как долго вы тут сидите?!

Он посмотрел на часы: даже под легкими рассветными лучами те поблескивали как настоящая драгоценность. Бриллианты, наверняка.

- Часа три? Пять? Я вообще решил, что ты меня заметила, - пожал он плечами.

- Заметила?

- Ты же смотрела сюда.

- Ночью? – я махнула на высокие постриженные кусты, за которыми была скрыта его лавка.

- Так ты меня не заметила? – Он выглядел удивленным.

- Как?! - я сорвалась на крик. - Я что, кошка, что ли?

- Да-а-а, похоже ты точно человек.

- Начинается, - процедила я, отворачиваясь. Потом не выдержала и снова обернулась к нему: - Вам что надо? Хотите меня оттащить к маньяку?

- К Свиту? Не-е-ет, какая глупая идея. Он еще даже не знает, что ты сбежала.

- Как может сбежать свободный человек?! – заорала я. – Я вот сейчас пойду в полицию!

- А до сих пор чего не шла? Ждала открытия?

- Слушайте, вы, как вас там…

- И память прямо человеческая, - покачал головой блондинчик.

- А-а-а! Я - человек, понятно? Эленика! Вас не знаю!

Я вскочила и пошла в другую сторону. За мной никто не шел. Метров через пять поняла, что выбора нет. Развернулась и пошла к так и сидевшему на лавке мужчине.

- Слушайте, можете занять денег? Я отдам, мне только домой вернуться… - начала я, а потом, осёкшись, спросила: - А почему мы в другом городе?

- Город тот же. Люди другие.

- Но название…

- Да это чтобы различать разные миры... Слушай, Ассин, это забавно, но может хватит? Я сделал вид, что подыгрываю тебе, даже восхищен твоим трюком с кровью и памятью, но зачем ты решила показаться ему? А теперь еще и сбежала.

- Маньяк мне угрожает! Выкрал меня! А мне что делать?

- Надо было лучше прятаться, Ассин.

- Прятаться? – я подлетела к нему, закатывая рукав. - Вот! - сунула ему под нос руку с засохшими капельками крови после капельницы. – Видишь? Я – обычный человек, и я хочу вернуться домой. Пожалуйста…

- Могу отвести тебя только к себе, - пожал плечами блондинчик.

Выбора у меня было.

Думала, маньяк придет и заберет меня в первый же час. Днем я шарахалась от открытых окон, вечером подперла дверь в комнату, в которой меня поселил блондинчик, всеми стульями, книгами, даже пододвинула кровать к ней, чтобы нельзя было зайти.

Блондинчик смотрел на это и ухмылялся.

Блондинчика звали Лавр. Красивое имя для красивого человека.

Все попытки, все слова, которыми он объяснял, что это за другой город, не помогали от слова совсем. В какой-то момент я и правда начала сомневаться – может, и я не человек? Меня сбила машина, а это мой персональный ад?

Даже на вопрос, как мне связаться с матерью, ответа не было. Лавр не держал меня насильно, но и помогать не помогал. Его любимое «пожать плечами» через пару дней довело меня до белого каления.

- Зачем ты мне тогда помогаешь? – возмутилась я. – Ты же явно хочешь что-то взамен?

Лавр посмотрел на меня и переспросил:

- Взамен? А что ты можешь дать? – он скользнул по мне взглядом, но в нем не было и капли похоти, скорее интерес ботаника, увидевшего вымерший экземпляр.

- Эй! Прекрати так на меня смотреть, ты же можешь попросить что-то реальное.

- Ты меня не интересуешь, Ассин, я действую так, потому что хочу так.

***

В одну из ночей я выкрала деньги из его пиджака и отправилась на вокзал. Каково было мое удивление, когда в кассе на вопрос о ближайшем рейсе в мой город, кассир улыбнулась и вежливо попросила:

- Девушка, назовите город, который существует.

У меня заложило уши. Такого бессилия я не знала очень давно. Молча направилась к выходу из вокзала. То ли двери вокзала заклинило, то ли техническое обслуживание удобнее делать именно ночью, но выйти наружу я не смогла.

- Надо обождать, красавица, - предупредил меня рабочий в синей униформе. Я обернулась назад и поняла, что кроме спящих в дальних креслах людей здесь нет больше никого.

- Долго? – уточнила я, угадывая, хватится ли Лавр меня или пронесет?

- Пока не придет охрана, - пожал плечами рабочий.

- Л-ладно, - пробормотала я, отходя в сторону. Скучая, я скользила по вокзалу взглядом, лениво рассматривая табло с приходящими и уходящими поездами, пока снова не вернулась взглядом к дверям.

Работник не сводил меня с глаз, а заметив мой взгляд, отвернулся. Я подошла к нему и спросила:

- Слушайте, прошло уже пятнадцать минут. Мне нужно выйти!

- Куда-то спешишь? – раздалось любезное за спиной.

Два мужчины, одетые в слишком дорогие для такого места костюмы, смотрели на меня невероятно красными глазами.

- Я… простите мне нужно в туалет, - я попыталась их обойти и за малым не угодила в капкан из рук. Те рванули за мной, пока я побежала, сама не зная куда.

- Помогите! – заорала я, надеясь привлечь хоть чье-то внимание. Где та самая охрана, которая реально должна быть на вокзале? – Помогите! – я рванула в сторону кресел, но людей там и след простыл.

- Пакуй ее! – донеслось мне в спину. И тут же чьи-то руки обхватили за талию, поднимая меня в воздухе. Я замолотила ногами, но на рот легла чья-то ладонь, скрывая моя крики.

Я дождалась, пока мы приблизимся к колонне, и, оттолкнувшись от той ногами, попыталась выскользнуть из цепких рук. Меня встряхнули с силой и вынесли на улицу. Двери резко заработали!

- Смотри, какая дерзкая, как он и говорил, - поделился один другому.

Я увидела стоящий вдали крузак и замолотила ногами еще сильнее. Только не снова! Та, сила с которой похититель прижал меня, не давала даже лишний глоток воздуха сделать. Что и говорить про то, чтобы закричать?

Слезящимися глазами я отмечала каждый метр, который приближал меня к машине. Воздуха стало не хватать окончательно, и я уже почти обмякла в чьих-то руках.

Если бы я не сбежала, если бы не попала в эту перипетию, всего бы этого и не было.

Я – перманентная неудачница. Я вспомнила, как Лавр меня уже увел от отделения полиции, значит моя чуйка тогда была права? У маньяка вокруг глаза?

Я перепугано смотрела, как перед нами открывается дверь крузака, и отсчитывала секунды до того, как меня впихнут внутрь и увезут - как говорят в криминальной сводке - в неизвестном направлении. Даже думать не хочу, где найдут мои останки.

Я шмыгнула носом и вжала голову, пока одной рукой прислужник маньяка вкидывал меня в машину.

«Вот и все», - подумала я, глядя, как дверца закрывается.

Откуда-то раздался «дзинь», потом еще один «дзинь» и посыпалась череда звуков, больше напоминающих драку.

Я несмело толкнула дверь: в сумраке вокзальных фонарей стоял Лавр, поддевая носком подбородок лежавшего у его ног похитителя – моего похитителя!

Я выскочила наружу и едва поймала себя на мысли, что кидаться ему на шею будет странно.

- Лавр! – крикнула я, он посмотрел на меня долгим взглядом.

- Ты? Ты почему здесь?

- В смысле? Я думала, ты меня спасаешь, - шокировано пробормотала я.

- Я спасал девушку, которую нес какой-то извращенец, а это - ты! Ты что, так сбегаешь? – прищурился Лавр и подошел ближе. Он рассматривал мое лицо и видимо то, что он увидел, его изрядно рассмешило.

Я понемногу отходила от шока, как и амбалы, валявшиеся на земле.

- Идем, - бросил Лавр, разворачиваясь. – Или останешься?

- Н-нет, я иду, иду.

***

На утро между нами состоялся диалог, которого лучше было бы избежать:

- А как ты попал сюда, Лавр? - спросила я, жаря себе яичницу. От моей еды хозяин дома отказывался.

- Меня привел Свит, - тот пожал плечами, отпив кофе из красивой маленькой чашечки. На секунду я даже засмотрелась: утреннее июльское солнце лучиками играло на его лице, придавая ему вид божества, – взрослый ангел, сошедший с полотен великих художников.

- Кем ты работаешь?

- Зачем мне? – удивился Лавр.

- А, ну да. - Я посмотрела на его силуэт, на то как он держал осанку, дерзкий взгляд из-под густых ресниц, под оверсайзным классическим костюмом были видны мышцы на руках. - Ты - жигало?

Лавр поперхнулся горячим кофе и с грохотом чуть ли не кинул чашечку на стол.

- Я - кто? Ты, Ассин, двуличная, сама переспала со всем Римом, а теперь… - он замолк, ловя мой удивленный взгляд.

Я отмерла и засмеялась в голос, впервые за долгое время я чувствовала хоть какое-то облегчение: унижал он сейчас не меня, а ту, другую, незнакомую мне.

- Римом? Я? Я, конечно, не девственница, - пробубнила я, - не девственница, говорю, но со всем Римом… Я открою тебе тайну: я Рим видела только на контурных картах. В школе.

- Что такое контурные карты? – переспросил Лавр.

На этом разговор можно было считать завершенным. Мы были будто из разных миров. Он считал меня кем-то, о ком я не хотела слышать, мне же он стал казаться вообще не из мира сего.

***

Тоска по дому на фоне неисчезающего страха снова сбежать в никуда подстегивала возникшее чувство презрения к себе. Как я попала в эту ситуацию? При всем проявленном Лавром сочувствии и хорошо скрываемой им жалости ко мне, не могу же я жить тут вечно! Поэтому через неделю я снова решила потоптаться по больному.

- Слушай, ты не работаешь, не работаешь как обычные люди, так как ты тогда содержишь такой красивый и большой дом?

Он закатил глаза и ответил:

- У меня есть деньги. Я думал, это очевидно. Я богат.

- Насколько?

- Мне хватит прокормить тебя еще какое-то время, - попытался осадить меня он.

- А потом? – не унималась я.

- А потом, надеюсь, Свит найдет тебя сам! – рявкнул Лавр и вышел из дома, громко хлопнув дверью.

Я как стояла, так и осела на пол прямо с тряпкой, которой вытирала столешницу.

«Свит найдет меня? Маньяк найдет меня!!!»

В тот день я снова заперлась в комнате.

***

Под утро в дверь постучали.

- Слушай, ты там в порядке? На весь дом не воняет твоей готовкой, ты жива?

Я повернула голову в сторону двери и заорала:

- Больше не будет вонять! Поголодаю пару дней, а там и Свит подойдет!

Имя маньяка, которое я выучила, крутилось на языке и стирало страх перед ним - не до конца, конечно, но имя Свит было забавным. Даже если все закончится, такое имя не забуду точно.

Несмотря на дерзость, с которой я ответила Лавру, меня потряхивало, внутри клокотало, от такой сильной встряски до сих пор дрожали руки. Я вскочила с кровати, откидывая в сторону части моей баррикады, и, запыхавшись, наконец, распахнула дверь. Лавр стоял с таким постным лицом – ну ни одной эмоции! Он настолько уверен в себе, что ему все равно, что я сейчас презираю за проявленную ко мне угрозу? Сказать ему еще сверху грубостей я побоялась, особенно глаза в глаза. Могла лишь скрыть свое презрение. Стараясь подбирать уже более правильные фразы, я заговорила мягче:

- Верни меня домой, пожалуйста… Я же тебе в тягость, я вижу, что ты добрый человек. - Я осеклась на слове человек, но все же его произнесла. – Выгнать? Ты меня не выгоняешь, так помоги вернуться.

- Куда вернуться? В город, где он тебя найдет со стопроцентной вероятностью? – рассмеялся Лавр, опираясь на косяк двери.

«Посмотрите-ка, наша ледяная статуя ожила!»

Я чувствовала в его голосе противную стопроцентную уверенность, только понять не могла ее оттенок: он считает себя правым или уже присвоил себе титул защитника? Эдакий саморазрушительный порыв, чтобы спрятать меня от маньяка. Зачем ему это?

- Рано или поздно он придет и к тебе, - напомнила я. - Вы явно друзья и …

- Мы не такие друзья, - отрезал Лавр, отворачиваясь. Разговор окончен? – Я не держу тебя, но и помочь тебе не получится.

Я точно не могла дать ему того восхищения за проявленную обо мне заботу, восхищения, которого, как мне кажется, он ждет, поэтому продолжила наседать вопросами:

- Но есть же варианты! Какие-то варианты должны быть?

Лавр обернулся и припечатал меня взглядом. Мы стояли в коридоре друг напротив друга.

- Если ты не хочешь быть здесь - уходи сама. Но ответь: если за тобой никто не приходит сюда, то зачем уходить?

Я всмотрелась в его лицо. Оно снова стало жестоким. Я почувствовала то раздражение, с которым ко мне обращался маньяк. Только теперь я поняла, что Лавр и Свит хоть и не друзья, но кровь у них явно одна. И все же не могла понять грандиозных планов Лавра. Я скрашивала его слишком однообразную жизнь? Ему не хватало близких отношений, или кого-то кем можно бесстрастно манипулировать? Ведь это он проделывал со мной уже неделю, подпитывая мой страх перед неизвестным по имени Свит.

Я прибегла к последнему аргументу, который только могла придумать.

- Моя мать… Она же там, наверное, волнуется, - робко предположила я.

- Твоя мать волновалась ровно до момента, пока ей не сказали, что ты ушла из дома, забрав все ваши накопления.

- Что? Она поверила? – Ощущение, что сейчас он уничтожил мой хоть и неидеальный мир, но в который я верила. Какими бы тяжелыми не были наши отношения, я и предположить не могла: от меня так легко откажутся?

- Деньги решают многое, Ассин.

Я пропустила мимо ушей то, как он продолжал меня называть, и схватила Лавра за руки, стараясь прочитать по его лицу, что же на самом деле произошло там, в моем городе:

- Так ты видел ее?! Видел ее, Лавр?

Его отшатнуло от меня с такой силой, словно он увидел у меня рога или лишнюю пару глаз на лице.

- Не смей меня касаться! – он смахнул руки и оттолкнул меня в сторону.

За месяц жизни у Лавра мы ни разу друг друга не касались.

Я не могла избавиться от чувства, что меня полностью лишили всех прав, всей надежды? Я не могла даже в голове своей проанализировать и решить: что мне делать дальше? Откуда появилась такая сила, что стерла часть моей жизни в один миг? Я словно со стороны наблюдала, как исчезает все, что меня окружало, и вместо того, чтобы предпринять хоть что-нибудь, мне оставалось лишь пожертвовать своими принципами и постараться наладить ту робкую связь, что ненадолго возникла между мной и Лавром.

Утром я проснулась от запаха горелого. С ужасающей мыслью, что забыла вчера выключить плиту в чужом доме, рванула вниз и застала смешную картину: Лавр стоял на кухне возле плиты и пытался разбить яйца, одно за одним, тонкая скорлупа лопалась, белок выливался прямо на пол, на сковородку, на красивые брюки Лавра.

Он заметил меня и смутился, откидывая очередное яйцо в раковину.

Я подошла и выключила плиту.

- Такой способ извиниться? - поинтересовалась я, протягивая ладонь. Он сунул мне остатки скорлупы и пожал мою руку.

Тут удивилась уже я. Он не знает клятву на мизинчиках?

«Разумеется, не знает».

- Мои извинения, - произнес он, стараясь быстрее вытащить свою склизкую ладонь из теплой моей.

Я оглядела последствия его готовки и предложила:

- Мы же можем выйти и позавтракать в нормальном месте?

Хотелось добавить слово «человеческом» для сарказма, но я чувствовала, что не время упражняться в остроумии.

Лавр удивленно посмотрел на меня и замолк, будто взвешивая за и против.

- Да, давай, я переоденусь, - нетвердым голосом произнес он и вышел из кухни быстрыми шагами.

Отмывать все придется мне.

***

Примерно через час я не выдержала и постучала в комнату Лавра, которая находилась на верхнем, третьем этаже. Я была удивлена, что из всех комнат в доме он выбрал себе самую дальнюю, угловую.

Ответа не последовало. Я занесла руку и едва снова коснулась двери, как та распахнулась.

Передо мной стоял гладко выбритый, вкусно пахнущий, красивый мужчина. Тонкий брючный костюм в бежевую полоску не скрывал ни ширины плеч, ни тонкость талии.

«Сколько часов он пропадает в зале? Не могла же эволюция так щедро отсыпать одному?»

- Идем, - сказал он, схватив меня за руку. От удивления я чуть не споткнулась, но Лавр не заметил и прохладной твердой рукой сжимал мою, пока мы не сели в машину.

Выбранное им кафе было скрытой от любопытных глаз мансардой в большом ресторане на верхнем этаже. Я с изумлением смотрела в приоткрытые окна, утренний летний ветерок доносил запах цветущих рядом акаций.

- Я заказал на свой вкус заранее. – Он нервно поднял на меня глаза и пояснил: - Пока мы ехали в машине.

- Отлично.

Я решила плыть по течению. Мы были наедине, и от этого чувство смущения можно было прямо взвешивать. Могла ли я сейчас снова попытаться разузнать побольше о Свите или о той Ассин? Или на время лучше было отложить расспросы, боясь снести ту хрупкую плотину нашего перемирия.

- А ты будешь есть? – поинтересовалась я у него.

Лавр приподнял брови:

- Я Выпью. Кофе.

- Есть еще чаи, - пожала плечами я.

- Только кофе, - отрезал он, намекая, что и эта тема для обсуждения уже исчерпана.

«Осторожнее».

В ту же секунду ему принесли напиток, а мне с десяток разных закусок и десертов. С этого вкусного дня и началась наша череда рассветных поездок по городу.

***

- Слушай, мне нужно начать ходить в тот же зал, что и ты.

В один из дней пожаловалась я Лавру, наигранно сжимая складку на животе. Он обернулся и пробормотал:

- Я не хожу в зал. Зачем мне это?

В его голосе даже слышалось недоумение.

- Ты шутишь? Ты такой подкаченный, красивый…

Тот взгляд, которым он на меня посмотрел, был полон жесткого пренебрежения. Ему так не понравились мои слова? Или он не верил им? Решил, что я таким образом пытаюсь втереться к нему в доверие? Поведение дикого кота: я сама не могла до него дотрагиваться – боялась повторной реакции, меня же он касался в любой момент. Он не давал усомниться в собственной правоте, ярко оспаривал любое мое предположение, отличное от его. Я словно скользила по льду, боясь наколоться на его очередной шип, который отрастал, стоило настроению измениться. Его тотальная броня была способом защиты от сближения со мной? Зачем только держал возле себя, давал еду и кров?

- Красивый, - повторил он вслед за мной. – Я всегда был красивый. Зал-то мне зачем?

- Все, все, - я подняла руки в успокаивающем жесте, - это шутка такая, неудачная. Ты прав, тебе незачем, в зал нужно мне.

«Что же у тебя за пунктик такой на своей красоте?!»

***

Долгое, теплое лето сменилось слишком холодной осенью. Я с грустью разглядывала серые полосы сентябрьского дождя, рано пожелтевшие листья. Я боялась даже считать, какой месяц мы живем вместе. Какой месяц у меня больше нет своей жизни? Я помалу начала принимать позицию Лавра в наших спорах, осознавала, что мне здесь действительно лучше, что его защита реальна.

Маньяк так и не объявился. Только бегущий ход времени подсказывал - мое очарование Лавром, этим домом, нашим времяпрепровождением - все слишком идеально.

- Лавр, скажи, а здесь такой же календарь, как и там? Я имею в виду: такая же осень? Зима?

Лавр удивленно замер, проследив за моим взглядом в окно.

- Никогда не задумывался. - Он стоял будто ошарашенный и сам себе под нос произнес слова, не предназначавшиеся мне: - Осень. Так быстро…

Его поведение стало еще более непредсказуемым. Хотелось бы сказать, что мы начали идти друг другу навстречу с компромиссами, ведь взамен моей уступчивости, он гордо, порой с нескрываемым торжеством, соглашался со мной, уступал, не забыв, конечно, съязвить: «Как пожелает дама», «Как даме будет угодно». Иногда пытался меня то успокоить, иногда отступал, будто проигрывал спор за трезвость моих же выводов. Как никогда я начала осознавать, что мне нужно вернуться домой. А наши конфликты… Меня сильно триггерила русская рулетка из его настроений: его маниакальная одержимость, чтобы я беспрекословно соглашалась с ним и поддавалась его решениям, исчезала стоило мне только заговорить об уходе, и он вспоминал, что со мной нужно быть помягче.

Все кричало: Лавр обманывает меня. А потом он стал оставлять меня одну, уходя куда-то на всю ночь.

Предубеждение, что сильный всегда обманет, не всегда ошибочно, и вряд ли подведет трусливого зайчишку. Иногда и хитрый волк попадает в ловушку, не успев перепрыгнуть капкан, расставленный на зайца. Так Лавр и попался. Искушавший меня приятной, размеренной жизнью, он не ожидал, что в таком тревожном человеке, как я, созреет план слежки за ним – план, который я осмелюсь осуществить.

Тем вечером я убирала со стола и, смахнув остаток сваренных макарон в контейнер, максимально убедительно зевнула и, пожелав «Спокойной ночи», ушла наверх, в свою комнату.

Потерявший бдительность Лавр выскользнул из дома, надев слишком приметный для глаз светлый плащ.

Не включая свет, я прокралась по дому и, сунув ноги в самые бесшумные кеды, выскочила за ним на улицу. Он петлял недолго, не таился, явно не ожидая, что я иду за ним. Свернул на улицу, которую я никогда не замечала, ровно два переулка от дома - и небольшая автобусная станция замерцала приглушенными огнями. Я проследила в какой автобус сел Лавр и села в следующий, расплатившись заранее выкраденными у него же самого деньгами.

Разница между маршрутами было примерно в пять минут, и я ехала по незнакомой местности, надеясь, что, если повезет, я увижу Лавра и успею сойти с автобуса.

Каким было мое удивление, когда автобус остановился ровно через одну остановку, и со словами «Конечная» водитель заглушил двигатель.

«Одна остановка?»

Я в недоумении вышла на улицу, скрывая лицо. Справа раздался резкий гудок автобуса, покидавшего станцию. Тот, едва не сбив меня, замешкавшуюся на дороге, оказал мне такую услугу, что я даже в сердцах пожелала ему крепкой и долгой жизни: я-то успела отпрыгнуть из-под колес на тротуар, прячась в тени деревьев, и именно в тот момент разглядела неподалеку стоящего впереди Лавра. Тот, кто дал мне пристанище, скрыв от маньяка, сейчас пожимал ему руку всего в нескольких метрах от меня!

В голове билось только одно слово.

«Подонок!»

С клокочущим сердцем я метнулась под колеса тронувшегося автобуса и, застучав по дверям, заставила водителя меня подобрать с дороги. Получив изрядную порцию мата, я все же сунула купюру больше чем надо и крикнула: «Гони». Удивительно, но водитель послушался.

В доме я оказалась быстрее Лавра и поняла, что надо бежать. Бежать без денег было глупо, значит придётся еще немножко украсть.

«Он же сам сказал, что достаточно богат».

Чувства вины не было ни на толику, взамен него в груди распускалось чувство, что за мной наблюдают, оно усилилось в разы, когда я в темноте кралась в комнату Лавра, к сейфу.

- Благопристойность – не твоя отличительная черта, - произнес Лавр, включая свет.

«Слово-то еще какое! Благопристойность…»

- Хочу уйти, - сообщила я, сжимая кулаки на всякий случай.

- Это заметно. Скажи то, чего я не знаю.

- Ты виделся с ним! С маньяком! – выкрикнула я, обличительно сотрясая кулаком перед лицом Лавра.

- Со Свитом? Это запрещено? – пожал плечами тот, вставая с кресла.

Я отшатнулась, помня силу, с которой зашвырнул меня тогда маньяк в машину, узнавать силу рук Лавра не хотелось.

- Он же ищет меня! Ты меня ему сдал! – закричала я еще громче, пытаясь донести уровень предательства.

- С чего ты так решила? Ты наблюдаешь его здесь? – Лавр обвел руками комнату.

«Твоя правда, мерзавец»

- Зачем ты с ним виделся тогда?

- Ты сама говорила - мы с ним друзья. Друзья иногда видятся, - снисходительно пояснял Лавр. Он не сделал ко мне и шага, но спокойствия даже такая дистанция не добавляла.

- Ночью? На автобусной станции?

- А тебе понравилась прогулка, я смотрю, - рассмеялся Лавр, засовывая руки в карманы. - Мы встретились, я узнал его планы. Все как обычно. Для нас это обычно.

- И какие у него планы? – дерзко спросила я.

- Найти тебя, разумеется! - воскликнул Лавр, будто слышал самые нелепые вопросы в своей жизни.

Я охнула.

«Реально маньяк!»

- Ты не сказал ему, где я нахожусь? Не обмолвился? - я не могла поверить своим ушам: у этого блондинчика прямо на моих глазах вырастал нимб, еще немного - и я бы целовала его руки.

- Он не спрашивал, - отрезал Лавр и вышел из комнаты. Видимо, разговор подошел к концу именно тогда, когда он решил так.

Я хотела закричать: «А что, если бы он спросил?», но не стала.

Нельзя дуть в горящее пламя, слишком опасно.

***

Как бы я не была зла на Лавра, я который месяц подряд жила у него дома и понимала, что все-таки на какие-то жертвы он идет ради меня. Единственный вопрос: зачем это ему? Маньяк так и не появился, в доме было тихо, и лишь периодические склоки между мной и Лавром разрушали хрупкое равновесие.

- Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать?

- Как уехать отсюда! Я хочу покинуть это место, хочу вернутся к себе, - перечисляла я, загибая пальцы.

- Что бы что? – в очередной раз закатил глаза Лавр. Явно с моим появлением в доме это становилось его любимой привычкой. - Чтобы он поймал тебя на пороге твоей квартиры, а потом ты сдала меня? Чтобы он узнал, кто прятал тебя все это время?!

Логика Лавра была железной. Я не могла подставить так его, но и атаку вопросами начинала снова и снова.

«Кто такая Ассин? Почему он ее выслеживает? Быть не может! Что я, правда, так похожа на нее?»

После моих же слов, что все это незаконно, и какой толк маньяку самому искать девушку, пусть даже сильно насолившую ему в прошлом, Лавр просто ударил кулаком в стену и ушел из дома. На два дня. Больше таких бесед я не начинала.

Пламя и так жгло.

***

Преимуществом пребывания в доме Лавра был тот редкий момент, когда он был в достаточном настроении и обаятельно окружал меня вниманием. Уж точно в искусстве ухаживания, даже за самым простым цветком в вазе, ему не было равных. Эдакая мужская версия Афродиты.

Я была слишком честолюбива, чтобы заметить еще одну перемену в его расположении ко мне. Та забота, которую он стал вкладывать даже в мелкие детали: купленную и красиво уложенную одежду для меня, свежие цветы в вазах, вкусные дорогие продукты, ежедневно появлявшиеся в холодильнике, те слова, которые исчезли из его речи, и те слова, которые появились, - все это должно было насторожить меня еще тогда. Я с маниакальной твердостью не замечала этой перемены, а когда он соглашался со мной - чувствовала тепло, зарождавшее во мне улыбку снова и снова. Он только подходил ближе, а я уже расплывалась в радостном приветствии.

Недоверчивая часть меня осталась там, на автобусной остановке, на смену ей пришла другая я, намеренно скрывавшая свое «Я сама». Я упорно гнала от себя мысль, что моя вежливость и доброта к нему не из-за того, что он не сдал меня Свиту, иначе расписалась под шикарным диагнозом «Стокгольмский синдром». Я просто к нему привыкла, правда же?

То ли приход холодов, то ли постоянное нахождение бок о бок, а может все эти месяцы, которые мы провели вместе, сблизили нас. Я уже могла задержать руку на его плече, а он на моих поправлял плед. Он научился жарить мне яичницу быстрее, чем я варить ему более-менее сносный кофе. Он цедил его, но как бы я не уговаривала вылить и сварить новый, продолжал пить. В один из ноябрьских дней я, наконец, услышала:

- М-м-м, как он хорош. – Лавр пил кофе медленными глотками, а глаза наполнялись удовольствием. Я не могла понять, что происходит внутри меня. Это была нежность?

«Нет. Нет. Нет. Так нельзя, мы же друзья. Или мы даже не друзья?»

- Всегда пожалуйста, - прошептала я и поспешила уйти. Я не могла совершить такую ошибку. Мне нельзя было в него влюбиться.

***

Тот вечер стал для меня особенным. Лавр принес свежеиспеченное имбирное печенье, до Нового года было еще далеко, но он достал его где-то и сунул мне коробку под нос, пока я читала книгу.

Шикарный запах заполнил комнату. Запах, который создавал настроение тепла, уюта и ощущения сказки. Я потянулась за одним, но Лавр успел перехватить мою руку.

- А благодарность? Кажется, ты говорила, что отдашь мне какие-то пол света?

Может, выпитый мной глинтвейн так подействовал, может, я так прониклась его заботой, что сама не заметила, как поднесла его руку к своим губам и поцеловала костяшки красивых длинных пальцев.

- У меня нет полмира. Пока нет, - прошептала я, понимая, какую глупость сотворила.

Лавр смотрел на меня каким-то затуманенным взглядом.

«Он-то не пил вино».

- Слушай, Лавр… - я не успела договорить. Он откинул коробку на стол и прижал меня к дивану. Губы его были так близко, но он не спешил.

- Сомневаешься? - спросила я, разглядывая льдинки его глаз.

- Ты сама должна этого захотеть, - прошептал он, целуя меня в щеку.

Я обхватила его плечи руками и, взглянув в темно-синие глаза, ответила:

- Ты даже не представляешь, как давно я этого хочу.

Если мог быть человек счастливее меня, то вряд ли я ему поверила. Мое, хоть и эфемерное, счастье периодически меня покидало, уезжая в поездки, но когда оно возвращалось… Мне было мало места.

В какой момент Лавр стал для меня любовником? Другом? По утрам он мазал мне синяки на коленях, а ночью делал все, чтобы появились новые. Он кормил меня самыми вкусными блюдами, а мне теперь запрещал варить ему даже кофе. Если бы его любовь была чуть сильнее, то я просто в ней бы задохнулась. Весь мир, существовавший до, во мне больше не существовал. Это мир стал состоять из четырех букв – букв его имени.

Я планировала, что мы куда-то поедем на Новый год. Ведь есть же тут и другие города, в которые Лавр мог бы отвезти меня. Но он обещал грандиозный сюрприз, и я не могла сопротивляться его порывам. Маленькая девочка, которую, наконец, любили, во мне кричала, что еще чуть-чуть - и даже девичья фантазия о свадебном платье сбудется.

Закат в канун Нового года горел яркими красками.

«Завтра будет ветер», - думала я, глядя на ярко-красные всполохи, расчертившие темно-серое небо.

- Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Лавр, накрывая меня теплым пледом. Я любила смотреть в винтажное окно в его спальне - практически до самого пола, оно открывало вид на красивое замерзшее озеро.

- Жду твоего сюрприза, - пошутила я, обнимая его. Он сидел рядом и укачивал меня в объятиях. - Понимаешь, у меня нормальный Новый год был только в детстве. Я думаю, что этот Новый год будет моим первым, Настоящим.

Лавр ничего не ответил, лишь рука его на моем плече стала тяжелее.

***

Я выбирала праздничное платье долго, надеясь, что оно скроет появившийся животик от всех вкусняшек, который приносил Лавр, и в то же время хотелось, чтобы у него тоже перехватило дух. Пока только у меня перехватывало дух от его красоты.

Я задумалась, глядя на себя в зеркало. Тонкая гадкая мысль обручем обвивала мою голову. Он никогда не говорил мне комплименты, никогда не целовал на людях, никогда не…

«Нет, нет, нет! Эленика, прекрати! Взять сейчас и все испортить?!»

Я выпила стакан холодной воды, унимая бьющееся сердце. Не время для панических атак. Зачем рушить свое счастье?

Я спустилась на первый этаж и от неожиданности ахнула.

Лавр роскошно украсил гостиную, заставляя меня очутится в фильме о сказочном дворце. Пышная елка с поблескивающей гирляндой, развешанная тонкая блестящая лента на шторах, и даже окна сверкали, украшенные тысячами кристаллов.

- Тебе нравится? - спросил Лавр. Его голос был мягче, а в руке он сжимал бокал с красной жидкостью. Он пил вино?

- Очень, - прошептала я, переводя взгляд на его лицо. – Ты сделал это сам?

- Практически. Сюрприз должен быть в достойном оформлении, - прошептал он, целуя меня в висок.

Я ела, мы пили, танцевали под пластинки и много целовались. Время текло песком сквозь пальцы, и, разморенная, я лежала на большой софе, наблюдая, как Лавр наливает мне очередной бокал шампанского.

- Через минуту Новый год, - напомнила я. – Ты хочешь получить мой сюрприз?

Рука Лавра дрогнула, и он плеснул шампанское мимо края.

- Прости, - прошептал он.

- Простить? Ты что? - я встала и салфеткой затерла пол. – Не страшно же. Ты не ответил на вопрос, кстати.

Я забрала свой бокал из его рук и отпила для храбрости.

«Если это не сделает он, сделаю я».

Недорогое кольцо, выбранное мной для Лавра, было спрятано под одной из диванных подушек. Я, конечно, за классический вид предложения, но Новый год - это ли не шанс сделать то, что должен?

Лавр смотрел на меня так, словно догадывался. В его взгляде скользило сомнение. Мне не понравилась эта напряженная пауза. За нашими спинами в телевизоре куранты пробили полночь.

Я улыбнулась Лавру и, стараясь не подать вида, пошла к софе достать спрятанный сюрприз.

- Ты куда? - напряженно переспросил Лавр.

- Хочу подарить свой подарок, - ответила я, улыбаясь и пряча в руке кольцо. - Дорогой Лавр, я знаю… - я осеклась, волнение сильно сушило горло, - я чувствую, что мы с тобой…

Договорить я не успела: дверь гостиной так резко распахнулась, что я только и разглядела отшатнувшегося от моей протянутой руки Лавра. Я обернулась к нему и, проследив за его взглядом на входную дверь, выронила кольцо.

На пороге стоял Свит.

***

Я осела на пол, едва не утыкаясь лицо в ноги Лавра. Мелкая дрожь била все тело.

Тревожно боялась поднять глаза, надеялась, что Свит сейчас растворится, и все закончится.

- Это условие твоего обмена? – раздался голос Свита так близко, что решить, что все это не наяву, было просто невозможно. Я подняла заплаканные глаза на Лавра и прошептала:

- Лавр, обьясни мне…

Лавр присел возле меня и прошептал:

- Сюрприз. С новым годом, Ассин.

Я замотала головой и обхватила себя руками. Тонкие бретельки праздничного платья спадали и приходилось их снова и снова поднимать. Под ледяными пальцами рук кожа на плечах словно горела. Или она горела под взглядом Свита?

Лавр поднялся на ноги и отошел от меня:

- У нас был уговор с тобой, Свит. Сто лет твоей власти на сто лет пользования Ассин.

Свит засмеялся так громко, что я на мгновение отмерла и посмотрела на них: они стояли друг напротив друга, такие для меня разные: холод, казавшийся таким теплым, и тепло, оказавшееся таким ледяным.

- Ты шутишь, Лавр, моя власть вечна, ее жизнь скоротечна. Что будет через сто лет с ней?

- Я отдам ее только взамен власти! – пригрозил Лавр.

- Я могу отобрать ее силой, - парировал Свит, скрещивая руки на груди.

- Не в моем доме!

Так вот почему мы так редко выходили и всегда были наедине. На доме есть какая-то защита?

Лавр продолжил, глядя на изменившееся от ярости лицо Свита:

- Ты ищешь ее не меньше. Сто лет на сто лет. А потом встретимся и решим, стоит ли продолжать наш договор!

- Ты действительно думаешь, что она проживет сто лет? – цинично переспросил Свит.

- Думаю, что ты убьешь ее раньше. Но это твой выбор.

Я в ужасе смотрела на них двоих, ноги онемели. Только в голове пульсировало уже знакомое: «Бежать!».

Я попыталась встать, отчего Свит обернулся на шорох и прошелся жестким взглядом сверху до низу.

- Красивое платье, - заметил он и снова обратился к Лавру: - А ты не теряешь хватки, да?

Казалось, что лицо Свита становится темнее сегодняшней ночи. Пользуясь заминкой между ними, я рванула в сторону входной двери, дернула ее на себя и замерла - на пороге стояло несколько человек. Наверняка, прислужники Свита.

В ужасе отшатнулась и побежала дальше, вверх по лестнице. В комнате Лавра же есть огромное окно! Я смогу сбежать, если в него выпрыгну!

Ковер в коридоре сбивался под моими ногами, будто кто-то сзади тянул его назад, стараясь, чтобы я потеряла равновесие. Я не слышала, бежит ли Свит за мной, и, схватив подол платья, я проносилась комната за комнатой, стремясь к той, единственной.

Где меня любили, где меня целовали, где я была нужна…

Впереди сверкнула ручка двери в спальню, и я рванула ее на себя. Не было времени разбивать окно. Выбью его на бегу. За метр, в двух несчастных шагах от спасения, меня рвануло назад за волосы с такой силой, что я упала прямо на спину. Дыхание сбилось, а в груди разлились тысячи капель горячего масла.

Слезы брызнули из глаз.

- Ваше гнездышко? – с любопытством спросил голос сверху. – Думаешь, спрячешься под одеялом, и я тебя не найду, Ассин? Открой глаза! – взревел Свит.

Я попыталась отползти в сторону, приподнявшись на локтях, но он держал меня за волосы слишком крепко.

- Отпусти меня! – закричала я, лягаясь ногами и руками.

Хватка на волосах стала сильнее, но в какой-то момент ослабла и вовсе исчезла. Я открыла глаза: даже сквозь свои спутанные волосы, упавшие на лицо, я видела, каким взглядом он скользил по моему телу. Мне стало не по себе.

Платье было полупрозрачным, а подол задрался выше колен.

Свит отвлекся на долю секунды, чего мне хватило - я собрала силы и вскочила, хватая статуэтку с комода, и только замахнулась, целясь тому в голову, получила жгучую пощечину, а на руке зажглось кольцо его руки. Статуэтка сама вылетела из пальцев и с грохотом упала на пол.

Свит тащил меня из комнаты, тащил вниз по лестнице, тащил по гостиной. И, как я не упиралась, сил против него не было. Последним, что я увидела, был взгляд Лавра. Он так и стоял посередине гостиной, не двигаясь, не стараясь мне помочь.

Купленное для него кольцо валялось на полу. Лавр наступил на него и даже не заметил.

Свит не сел рядом со мной в машину, лишь закинул меня на заднее пассажирское сидение. Я с горечью даже обрадовалась, пока осознание, что произошло, снова не нашло на меня волнами. Я была скрыта от водителя и могла в волю плакать. В какой-то момент плач перерос в вой, и, скрывающая меня от водителя ширма поползла вниз. Кто знал, что Свит сидит спереди?

Я мгновенно умолкла.

Он посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом и вернулся обратно к разговору с водителем. Меня била какая-то детская истерика, и в то же время я не могла издать и звука. В какой-то момент началась икота. Я покраснела до ушей.

«Да к черту все!» - подумала я и сама потянулась к стоящей впереди бутылке воды. Свит налету поймал мою руку.

- Воды, дай мне воды! – прохрипела я.

Он сунул мне в руку бутылку, а на соседнее сидение закинул пакет с одеждой.

- Переодевайся! У тебя две минуты.

Ширма закрылась, я рывком открыла бутылку, залпом осушив ту до последней капли. Переоделась я еще стремительнее, боясь, что выделенные с барского плеча две минуты, пройдут быстрее.

Но ширма так и не поднялась обратно. Я медленно успокаивалась, читала вывески за окном, рассматривала дома, пытаясь понять, куда он меня везет. По виду не похоже что на кладбище. Я, кажется, даже впала в какой-то транс, пока глаз не зацепился за знакомое место. Осознание обожгло. Мы вернулись домой! Он вернул меня в мой родной город.

Кажется, все мое тело напряглось, и осанка стала ровнее. Я очнулась ото сна! Только гадкий привкус подлого предательства Лавра стал подкрашиваться в моей голове в самые страшные тона. Он держал меня для того, чтобы получить власть? Он околдовал меня? Кто он такой, черт возьми? Я настолько ведома?

На последнем вопросе я чуть сама себя не ударила по коленке и поняла, что впивалась в свои же предплечья, оставляя борозды от ногтей.

Машина остановилась, неприятное чувство грядущего ужаса снова наполнило меня.

- Выходи! – приказал Свит. Я потянула ручку двери, та легко поддалась.

Я и не заметила, как мы приехали, вышла и поежилась. На улице было 1 января. Улица была пустая, я едва успела поднять глаза, как осознала - мы в аэропорту.

«О боже! Он вывезет меня из страны и убьет!»

Свит не дал сделать даже шага, прижал к себе и прошептал в мои волосы, отчего меня пронзило мелкой дрожью:

- Мы должны спокойно пройти паспортный контроль. Помни о своей матери, пока я помню улицу, на которой подобрал тебя.

- Подобрал? Да ты похитил меня! - отмерла я, пихнув его в бок. Свит снова прижал меня к себе и прошептал:

- Второй раз уже, заметь. - Он развернул мое лицо и жестко спросил: - Предпочитаешь с последствиями или без?

- Без.

- Вот и чудно. Вылетим из страны, поговорим.

***

Я никогда не была за границей, и что-то подсказывало мне, что, увидь я вывески, я бы поняла, куда мы прилетим, но мы летели и летели, и летели, а я все не могла понять. Будто Свит создал вокруг меня вакуум.

Когда я сошла с трапа и увидела стоящий неподалеку катер, а теплый ветер обдул мое лицо, я поняла, что мы в каком-то чересчур отдаленном месте. Когда мы успели пересесть с общего рейса на частный? Он усыпил меня? Опоил?

- Я дал тебе своей крови.

- Кро… ? Что?! – меня чуть не стошнило.

- Моя кровь дает маленькую власть над маленьким организмом.

Он сунул мне большую сумку в руки.

- Что это?

-Твои вещи на этот уик-энд.

Я не так хорошо знала английский, но уик-энд значит же короткие каникулы? Выходные? А значит мы тут ненадолго?

Свит направился к катеру, и я поспешила за ним.

- Что ты собираешься делать? – спросила я, прежде чем подняться вслед за ним.

- Отдохнуть. Я планирую отдохнуть. Сто лет не отдыхал.

Меня поразило до кончиков пальцев.

Сто лет твоей власти на сто лет пользования Ассин.

Я молча кинула сумку на сидение и, забившись в угол, не издала больше ни звука.

***

Я знала, что он не ответит. Знала, что не даст сбежать. И видела, что пока не собирается причинять мне боли, поэтому к чему задавать вопросы?

Я прошла в одну из комнат виллы - благо комнат было достаточно! – переоделась и пошла на пляж. Обойдя тот по кругу, поняла, что уплыть отсюда нельзя. А судя, потому что за два часа я так никого и не встретила, мы на острове одни.

«Мечта, блин»

- Все проверила? – спросил Свит, заходя в кухню. Я вернулась недавно и решила, наконец, поесть.

- Все, - пробубнила я с забитым ртом.

- Вопросы есть? – он налил себе воды и уперся в меня взглядом, периодически делая глоток.

Я вспомнила Лавра, к горлу подступили слезы.

«Вопросов столько… Но ответишь ли ты хоть на один?»

Я отвернулась к другому окну и продолжила жевать овощной салат.

Сзади раздалось хмыканье, я обернулась - Свит ушел.

А у меня появилось время отдаться тотальной жалости к себе и порыдать.

***

Хорошо рыдать, когда смотришь на серую застройку города, прекрасно рыдать, когда смотришь кино про котят, или выпил бутылочку вина… Но как рыдать, когда за окнами виллы плещется океан, а теплое солнце светит так, что прогревает каждую замершую от январской зимы косточку?

Я решила плюнуть и пойти загорать. Захочется – порыдаю там. Но на пляже плакать не получалось: слезы быстро сохли и стягивали кожу на лице, а волны прямо шептали «Приди к нам, окунись в нас…».

Я наплавалась, поплескалась сама с собой водой и, лежа на мелководье, даже задремала. Проснулась от того, что стая рыбок щекотала мне бок.

- Ой! – я села в воде и вскрикнула, увидев огромную тень, возвышавшуюся надо мной: - Боже!

Надо мной возвышался Свит. Он крошил хлеб прямо в воду. Вот откуда рыбки!

- Какая подлость, - прошипела я, садясь в воде.

- Прям такая уж подлость, - пожал он плечами. Я искоса рассматривала его тело: в плавках он был хорош. Не Лавр по телосложению, но мужественности в нем было не отнимать.

«Зачем он пришел? Он же хотел отдыхать!»

Я почувствовала подвох и поняла, что он сам хочет выйти на диалог. Я же диалога не хотела совсем! Спорить с ним, наверняка, хуже даже чем с Лавром.

«Я не хочу! Мне и тут хорошо!»

Я встала и пошла обратно в свою комнату. Спутниковое ТВ имело столько каналов, а утащенная пачка мороженного скрасила мне вечер до самого утра.

Утро разбудило меня стуком в дверь.

- Я сплю, - отрезала я, прячась под подушкой и покрывалом.

Стук раздался ближе.

Я нехотя обернулась и поняла, что Свит стучит по моей же прикроватной тумбочке.

- Чем-то помочь? Что-то подсказать? Куда пройти подсказать?

Свит недобро на меня покосился, а потом вздохнул:

- Я знаю, что ты пытаешься сделать. А ты знаешь, что я пытаюсь.

- Вот с этими знаниями и покинь мою комнату! – я отвернулась обратно, сунув голову в подушку так, чтобы прямо утонуть в ней, если будет необходимость!

- Эленика, - тихо позвал Свит.

Я замерла.

- Эленика, я знаю, что ты не Ассин. И скоро Лавр узнает, что ты не Ассин. Поймет все.

«Лавр. Подлый предатель!»

Я села на кровати.

- Нет, как он мог? Я же его полюбила…

- Ты не полюбила его, Эленика, это его манкость.

- Он что, фея?

- Нет, он просто красивый. Его красота - его и проклятие, и дар. Не ты первая, не ты последняя.

- Не я последняя? Мы провели с ним полгода! И он променял меня на какую-то власть. Объясни мне! Все!

Я поняла, что проиграла. Я была заинтересована в Свите и его ответах больше, чем он во мне. Если он сейчас снова начнет играть в свои игры, я пойду и сброшусь со скалы.

«Интересно, есть ли на этом острове скалы?»

***

- Как ты знаешь, мы - вампиры, - начал было Свит, но удивив мое шокированное лицо, осекся. - Знаешь же? Вы полгода были с Лавром!

«Вампиры, мужчина, вы серьезно?»

Только вот флешбэки странного поведения Лавра слишком удачно складывались в пазл.

- Он не кусал меня! – заранее предупредила я Свита. Нечего тут свои намеки набрасывать.

«Он, конечно, кусал меня, но точно не как вампир. Свиту знать об этом не зачем».

- Мы не кусаем кого попало. Прости. Для этого есть специальные люди. Странно, что он тебе не рассказал. И странно, что ты так спокойно отреагировала. Если ты впервые слышишь о том, что Лавр не человек, то зачем ты была с ним тогда все это время?

На лице Свита было такое удивление, словно это я - вампир.

- А зачем обычно с ним бывают девушки? – съязвила я, сама начиная задаваться вопросами, которые адресовал мне Свит.

- Меняют свою кровь на его кровь. Древняя практика обмена. Кровь вампиров, -продолжал Свит, - немного продляет тебя, твою жизнь. Когда мы были молодыми, очень молодыми, к нам приходили десятки взрослых женщин надеясь сохранить свою красоту. Им было плевать на то, что мы пьем их кровь, они были согласны приходить хоть каждый день, лишь бы видеть свое лицо неменяющимся.

- И как долго можно так продлять свою жизнь? – задумалась я.

- Рано или поздно кровь перестает быть красной. Мы обесцвечивали их, понимаешь?

Я покачала головой.

- В то время это называлось так, - пояснил Свит. - Но проблема была в том, что их зависимость от неиссякающей молодости была сильнее, чем скорость, с которой организм восстанавливал их кровь.

- И они умирали? – догадалась я.

- Для других они были в самом расцвете сил, даже в те времена, они были совсем не старухами. Одной из наших постоянных прихожанок стала любовница Папы Римского. Она одержимо приходила, падала мне в ноги, умоляя опять совершить обмен, как бы я ее не отговаривал. Это не могло длиться вечно - она умерла обесцвеченная. На нас начались облавы, ее служанку пытали, и та сдала нас, сдала место, в которое ходили все знатные женщины Рима. - Свит посмотрел на меня и произнес с горечью в голосе: -Так мы с тобой и познакомились, точнее - познакомились с Ассин.

- Она была служанкой, что сдала вас?

Свит рассмеялся.

- Нет, она была ищейкой Папы. Искала таких же, как я, обесцвечивающих.

Он посмотрел на меня пустым взглядом, лицо его посерело, а глаза затянулись мутной поволокой, губы еле слышно произнесли:

- Кто мог знать, что тонкое тело и бездонные глаза могут сулить смерть сотням?

- Но вы же вампиры! Вы же бессмертные, разве все легенды врут?

- На то они и легенды, - горько усмехнулся Свит. - Ассин узнала, как убить вампира. Она не убила меня, лишь сдала другим наёмникам и Папе.

- Но почему ты так долго охотишься за ней? Так долго ее ищешь? С чего ты решил, что она жива? Столько лет прошло. Пять? Десять?

У меня была догадка - все эти намеки Лавра взялись неспроста.

- Сто? – шокировано прошептала я.

- Больше пятисот.

- Пятьсот лет?! Ты реально свихнулся на ней. Она давно уже мертва!

Свит покачал головой.

- Перед тем, как она меня сдала, я тайком обратил ее в вампира.

Я зажала рот от ужаса: то есть, вариант, что сейчас по земле ходит моя копия, вполне себе реальность? А если?.. О боже, было так много этих «А если»!

Теперь я поняла, почему - что Свит, что Лавр - меня прятали. Ведь если в их клане узнают, то никто не будет медлить, снесут мне голову, а потом будут уже разбираться Ассин перед ними или нет.

- Я никогда не уеду с этого острова, - осознала я, поникнув плечами.

Свит рассмеялся.

- Пока я рядом, ты в безопасности.

- А оно тебе надо, скажи? Рано или поздно мы вернемся в Большой мир, и зачем я тебе?

- Я сам вовлек тебя в это, мне и нести ответственность.

Я рассмеялась:

- Да, тебе лет сто точно есть. На пятьсот – сознательности еще маловато, - резюмировала я.

Остаток дня мы провели в молчании.

***

Свит не следил за мной, но, куда бы я не шла, оказывался рядом. В один из дней, не выдержав, я так и спросила, зачем он ходит за мной по пятам:

- Хочу вернуть тебя в целости.

Я от шока даже выронила баллончик с солнцезащитный спреем:

- Мы вернемся? Ты меня отпустишь?

На лице Света даже промелькнуло облегчение. Он думал, что я в полицию пойду? Да я даже цвет глаз его забуду, лишь бы оказаться подальше! Мне казалось, что я этого и не скрывала. Только вот от моей радости его лицо раскрасилось таким неудовольствием! Кислая мина, или я себя накручиваю?

- Отпущу. О другом речи и идти не может.

- Скоро мы вернемся?

- Я хотел предложить тебе работу. В клане есть приют…

- Приют? – воскликнула я. – Вампирский?

- В этом нет ничего страшного. Даже им, маленьким, нужна забота и внимание, особенно женская.

Я не ответила. Он что, реально не понимает, как я хочу забыть все это? Или он таким образом хочет подстраховаться, чтобы я никуда не делась и не открылась другим? Умно. Но я хочу жить другой жизнью - своей и максимально человеческой. Верни мне мою жизнь, подлый маньяк!

- Даже если ты откажешься от моего предложения, как только я получу новости - при условии, что они будут хорошие - мы вернемся, - пообещал он.ть, когда он за мной вернется.