Утопая в заливе разлук

© Макс Линн серия "ЗАПЛЫВЫ В МОРЕ ЛЮБВИ"

                         книга 3  "УТОПАЯ В ЗАЛИВЕ РАЗЛУК"

‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵

Все говорят, что время лечит. Ложь. Время - это главный враг,

потому что каждую секунду, каждую минуту, составляющие

потом невыносимые до боли часы, дни, недели - еще больше

отнимают тебя у меня. Силы, чтобы жить без тебя дальше,

покидают меня. Как ты меня покинула. Почему, когда уходит

из жизни любимый человек у его половинки не замолкает сердце?

Ему незачем биться дальше без моря любви, утопая в заливе разлук.

Автор

‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵

Звук разбитого серца —это самая громкая тишина на свете.

Кэрролл Брайант.

‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵

Возможно, это не звезды, а скорее отверстия в небе,

через которые пробивается любовь наших потерянных близких

и светит нам, чтобы мы знали, что они счастливы.

Эскимосская мудрость

ТОМИСЛАВ

Моя любимая уехала в Италию и уже четыре дня не давала о себе знать. Неужели так трудно позвонить? Сказать, что я от этого бесился, не находил себе места и страдал, значило не сказать ничего.

На церемонию венчания Дражо и Верики я приехал с отцом. Папа тут же подошел к Божо и к Иве Кнезовичам, которые познакомили его с родителями невесты. А я поспешил к другу - к жениху, так как он выбрал меня своим свидетелем.

Он уже знал, что я не приду в паре со своей любимой, о ее отъезде домой и, только глянув на меня, все понял.

- Томица, не раскисай, держись! Скоро вы встретитесь снова! Разлука только укрепит ваши чувства!

Я постарался взять себя в руки, но не мог перестать думать о Гемме.

Уже после обряда в католической церкви, когда гости, приглашенные на свадьбу, переехали в один из прибрежных ресторанов на острове Паг, ко мне подошел старший Кнезович и сказал:

- Что с тобой сегодня, Томица? В глазах - печаль. Ни с кем не танцуешь. Задумчивый сидишь один. Может быть, тебе не понравилась девушка, которую мой сын - твой верный друг - выбрал себе в жены, или ты о ней что-то не очень хорошее знаешь? Тогда скажи прямо!

- Дядя Божо, ни в коем случае! Даже не сомневайтесь, в ваш дом пришла достойная невестка. Верика и Дражен подходят друг другу и будут счастливы вместе!

- Тогда признавайся, что тебя гложет, парень? Не могу видеть слезы в твоих глазах посреди веселья!

- Все старо, как это мир... Любовь и разлука.

- Только-то?

- А разве мало?

- Нет. Мало или много, тебе самому придется почувствовать. Такое в жизни правило. Но я теперь спокоен за тебя, Томица. Когда ваша разлука с любимой пройдет и вы снова встретитесь, привози свою девушку к нам.

- На смотрины?

- Ну, и на них тоже. Просто, познакомь, поговорим! Узнаем, кто пополнит семью наших добрых друзей?! Ведь твой тата Иван и ты, по сути, ставшие родными люди, семья. Ты мне как сын!

- У меня нет слов, ближе вас у нас с батей никого нет.

Отец жениха пожал мне руку и похлопал по плечу, заметив, что я могу вот-вот сорваться и пустить слезу.

- Что бы там у тебя ни бушевало сейчас в сердце, крепись, Томица! Борись за свое счастье!

Божо Крезович, разбередив мою рану разлуки с любимой, направился к другим гостям.

Дражен и Верика кружились в танце. А я представлял, как придет время и мы с моей Геммой откроем наш свадебный праздничный вечер своим танцем молодоженов...

Промелькнуло лето и уже сентябрь с его бархатными днями оставил мне зачеркнуть лишь несколько дней в календаре. Дней одиночества после расставания с Геммой перед отходом ее парома на Анкону, а также дней ожидания нашей новой встречи.

С того момента, когда я, ее проводив, вернулся домой, прошло три недели, а вернее тридцать тысяч шестьсот восемь минут и несколько секунд. Целая вечность промелькнула, как я разомкнул руки, обнимающие мою нечаянную любовь!

Это время не шло, а ехало по мне убийственным тяжелым катком, как на укладке дороги. Я не переставал зачеркивать дни в календаре и ежесекундно сходить с ума, вспоминая запах волос, порой очень смелые и неожиданные прикосновения, ласки, голос и ощущения, пережитые наедине с моей милой Дюймовочкой. Что бы я ни делал, ее маленькая гибкая фигура стояла перед глазами. Я желал ее и мучился. Все время.

Там, на причале у парома в Анкону я потерял свои покой и счастье.

Даже во сне мой мозг не отвлекался. Почти каждую ночь я переживал снова и снова наш короткий фееричный роман. А наяву сходил с ума от безысходности.

По обоюдной, как я теперь понимаю, совершенно дурацкой договоренности, мы не созванивались с ней после расставания. Еще и потому, что мой номер она знала, а новый мобильный до отъезда домой Гемма не захотела приобретать в Хорватии. В последние минуты расставания на причале я пожалел, что не купил ей смартфон сам и не настоял на этом. А лучше - не запрятал в ее вещах.

Поэтому я не мог ей позвонить, бесясь вдвойне, так как эта избалованная аристократка, взбалмошная и привередливая девчонка не признавала никакие социальные сети и нарочно нигде себя не регистрировала.

Я мучился без нее, но ждал звонка, чтобы еще много раз сказать ей, что она просила у меня, расставаясь, и услышать ответное: "Si".

Проворочавшись очередную ночь без сна, я не вытерпел и набрал номер полицейского управления в Задаре. Спросил у дежурного о возможности поговорить с офицером, участвовавшим в задержании на причале в августе этого года литовца, итальянки и меня (я назвался по фамалии) - невольного участника происшествия.

Спустя несколько часов, когда тот молодой полицейский, что выпустил нас с Геммой утром из участка, появился на службе, я смог с ним поговорить. В итоге мне стал известен лишь итальянский адрес синьорины Фенольо Геммы Альды Джоконды Аньезе, без домашнего номера телефона.

Но что это мне давало? Куда ехать с невнятным итальянским и боязнью не сдержать слово, данное Гемме: ни в коем случае не беспокоить ее, пока она не решит все свои неотложные, как снежная лавина дела?! Так моя любимая обозначила их важность!

Я закрыл страницу ежедневника с написанным на ней адресом. Сверху грузом на душе день за днем, неделя за неделей дальше начало расти число перелистываемых страниц.

Мое унылое настроение спас звонок от Милана.

- Томи, как ты? Готов поддержать друга в непростую, но очень ответственную минуту?

- Готов! Что случилось, Мил? Куда ехать и что делать?

- Друг, я, как орел, протянул свою лапу, чтобы быть окольцованным! Приглашаю тебя на свадьбу, но сначала на мальчишник. Без тебя никак!

- Спасибо, что не забыл! Я приеду! Ты все-таки женишься на своей коллеге? Прости, забыл, как ее...

- Йелица!

Мы договорились с другом, что через два дня в пятницу я буду к назначенному времени в ресторане, чтобы помочь Милану опупительно незабываемо попрощаться с холостяцкой жизнью.

"Единственное приятное событие в череде рутины и тоски по любимой!" - подумал я, попрощавшись с другом. "Хватит Дражена, разделяющего со мной мои терзания в разлуке с Геммой. Милану я не захотел портить настроение перед важным в его жизни событием - свадьбой".

Осенние неуютные дожди вынудили последних отдыхающих на острове отправляться по домам.

В этот памятный день отпускники из Голландии, жившие в верхнем, самом большом апартаменте на нашей вилле, наконец-то попрощались до будущего сезона. Я дал им с собой в дорогу бутылку белой Грашевины и баночку маслин собственного посола.

С постоянной небритостью на одутловатом лице Эспен и его несимпатичная, очень худая и костлявая жена Хенни не на шутку переругались и устали, пока закончили сборы. Прихватив с собой троих неугомонных сыновей от двух до семи лет, громкоголосого любимца семьи Уилберта - молодого и несдержанного в эмоциях фокстерьера, клетку с хорошо воспитанным, потому что неслышным, хомяком Зейном, а также большой катер на прицепе, - выбившееся в конец из сил семейство тронулось в неблизкий многодневный путь.

Иногда, наблюдая за распаковкой авто по прибытию гостей, а в конце отпуска - за не менее хлопотной погрузкой, я сомневаюсь, что наши гости - курортники снова захотят в следующем сезоне отправляться в такую даль! Ведь дома им придется еще полдня, а то и дольше, освобождать автомобиль, а потом куда-то транспортировать на зимнюю стоянку катер. И остальное содержимое авто - в том же перечисленном составе!

Еще две молодые пары на первом и втором этажах - одна из Чехии, а другая из Словении, несмотря на ветер и срывающийся мелкий дождик, одевшись в неопреновые костюмы, ушли к морю скользить по волнам на сёрфбордах.

Устроив себе после обеда выходной, отец и я, прихватив предварительно накормленную Мору, уехали в Новалю поужинать у Чедо - нашего давнего знакомого, держащего конобу на набережной.

Мы сидели за столиком у окна, а внизу плескались посеревшие от частой непогоды волны. Напротив - на пришвартованном морском красно-белом прогулочном катере чайки, облюбовав удобное место, обделывали въедливым пометом надраенную до этого палубу. Они кричали неприятными резкими голосами, греясь на осеннем солнце, что на короткий миг выглядывало из-за новой уже надвигавшейся на город тучи.

- Андро, сынок, неси сюда наше лучшее! - попросил хозяин ресторана своего младшего сына-школьника и добавил: - Иван, Томислав, сейчас попробуете! Есть ли различия с позапрошлогодним?!Этот Грк с урожая прошлого года на Корчуле!

- Как поживает там твой брат? - поинтересовался отец.

Чедо присел за стол и начал рассказывать.

- Веко, несмотря на хвори, держится. По-прежнему с женой работает в их ресторане, но в начале этого сезона открыл в Вела-Лука вторую конобу (*хорват. Vela Luka - грязевой курорт острова Корчула). Его две дочки с мужьями теперь там управляются, да и внуки - помощники растут. Будет кому бизнес вести, когда брат с женой на пенсию пойдут! Я недавно ездил к ним в гости, несколько ящиков наших пажских вин отвез, а Веко мне мой любимый Грк припас! После смерти родителей, брат и его семья - единственная родня мне. Но Веко в последнее время очень исхудал. Болеет.

- Что-то серьезное? - спросил отец.

- Да, но не будем о грустном! Андро вас обслужит, а я дальше кухати пошел (*хорват. kuhati - готовить еду). Отдыхайте, мои дорогие, очень рад вас видеть у себя и приятного аппетита!

Андро - пятнадцатилетний младший сын Чедо, очень вытянувшийся и возмужавший за прошедшее лето, принес и откупорил бутылку белого вина. Лавируя между занятыми посетителями столами, подросток тут же ловко по пути на кухню прихватил пустые тарелки у одних и принял новый заказ - у других. Я заметил, что парень успел подмигнуть девушке за три столика от нашего, потому что та, сначала скосив глаза на своих родителей и, поняв, что те ничего не заметили, расплылась в улыбке.

Потягивая Грк с привкусом белого перца и полевых трав острова Корчула, мы ждали miješano mesos roštilja (*хорват. - "мешено месо" - разных сортов мясо и изделия из него, приготовленные на гриле). Я отвлекся от наблюдения за наглыми чайками и решился поговорить с татой:

- Папа, послезавтра я уеду. Побуду сначала на мальчишнике, дальше два дня празднуем с Миланом его женитьбу. Потом, когда я вернусь со свадьбы, хотел тебя спросить, можешь подождать меня еще на вилле? Ты не обидишься, если я слетаю в Италию? На пару дней. Последние гости уедут через неделю. Как вернусь, закроем все на зиму и поедем в Загреб.

- Нет, причем здесь обида? - вздохнул отец. - Я не понимаю, почему ты до сих пор ждал и не отправился с ней вместе или уже на следующий день? Мне самому надоело наблюдать твои бессонные шатания по ночам.

- Мы так договорились. Гемма должна была лечь в клинику на какое-то профилактическое обследование и не пожелала, чтобы мы виделись в это время. Эта неизвестность не дает мне покоя!

Папа помолчал, изменившись в лице. Мне показалось, что его глаза повлажнели.

- Самое трагичное, сынок, что даже в двадцать первом веке мир не может победить рак! Такая юная девочка, еще не пожив, ничего не успев, умирает в свои восемнадцать из-за неоперабельной опухоли мозга...

Я задохнулся от слов отца!

На миг показалось, что меня парализовало от шока и я не могу пошевелить руками и ногами.

- У Геммы рак? Откуда ты взял такой диагноз?

- Почему-то я был уверен, что ты знаешь! Поэтому ходишь сам не свой. У меня сердце щемит, Томица, что ты практически повторяешь мою судьбу с твоей скоропостижно угасшей от онкологии мамой!

- Папа, кто тебе сказал, что у моей Геммы опухоль?

Мой, срывающийся на крик голос, заставил обратить на нас внимание всех обедающих в конобе. Лежащая под столом у моих ног Мора, вскочила, заволновавшись и рявкнула, словно ей и нам грозила опасность. Из кухни выглянула, одетая в кухарскую одежду и фартук, жена Чедо и поинтересовалась:

- Что у вас случилось, барба Иван?

Отец поднял руку, приветствуя ее и покачал головой, показывая, что все в порядке.

- Пусть пройдет, что печалит. - сказала нам тэта Любица и ушла дальше куховарить.

- Когда ты свою девушку повез на паром в Задар, я поливал сначала оливы в нижнем саду, затем цветы во дворе, а наши новые отдыхающие из апартамента снизу возвращались как раз с пляжа и подошли ко мне. Заговорили. Посочувствовали.

- Я толком их не видел, когда они заселились? В плановом календаре их у меня нет.

- Эта семья ехала в Ртину, на другой стороне острова, но квартира не подошла, там что-то им не понравилось. В надежде спонтанно перепланировать свой отдых на Паге, они тут же поискали на Booking и нашли наше предложение. Ты был на Угляне у Дражо, когда эта супружеская пара заселилась на неделю. Они из Италии. Только он - итальянец, а его жена - словенка, Ваня. Тезка моя рассказала, что те невольно слышали накануне вечером, так как сидели на террасе под нашим балконом.

- Что они сочиняют? Мы вообще не выходили и не ужинали в тот вечер на балконе! Гемма рано заснула...

- Я имею в виду телефонный разговор по WhatsApp твоей девушки с её родными. Бабушка умоляла внучку вернуться поскорее домой, потому что лечащий доктор уже несколько раз звонил и предупреждал о риске потери сознания и даже внезапной смерти, если девочка затягивает и не проводит назначенную ей очередную терапию. Томица, у твоей итальянки неоперабельная опухоль мозга.

Он замолчал. А я закрыл лицо ладонями, в очередной раз не сдержав слезы.

МИШИКО

Кто там говорил, что женщинам легко живется?

Я готова заткнуть эти слова ему в глотку.

Е. Савченко "Мама, я не родился"...

В клинике, где я очнулась, рядом сидела мама. Русые волосы, чуть темнее моих, растрепаны. Никакой косметики на лице. Помятый усталый и почему-то грустный вид. По-видимому ее пребывание в моей палате длилось долго. Она дремала, скорчившись на неудобном узком стуле и положив голову на спинку кровати. У меня в ногах.

- Я больше не хочу быть за ним замужем, маaaaa,- зашлась я в истерике вместо "здравствуй, мама!". - Ребенка сами восс-питаааем, дааа? Ты жжже мне помооожжжешь?

Верный спутник состояния, когда жизнь ввергает меня в очередной Армагеддец, - заикание снова сковало речь.

Под собственные подвывания я не дождалась никакого ответа. Мама сидела с полными влаги глазами. Слезы стекали из них, капали на подол юбки и на светло-коричневый пол, а она молчала.

Я злилась и не понимала, почему она не подтверждает мое желание самостоятельно воспитывать малыша? Или я чего-то не знаю?

- Подожди, позову врача.

- Мама, скажи уже прямо, что ты мнешься?

- Крепись, у меня грустная новость. Наша Тучка умерла. Как будто почувствовала, что ты в беде. Два дня ничего не ела. Еле ходила на двор, старушка. А потом выпустили вечером, а наша любимица долго не возвращается. Нора пошла искать и у колодца ее уже мертвую нашла...

Я услышала саму себя. Из моего горла вырвался какой-то резкий и протяжный крик. Он не кончался. Мне не под силу было выключить звук этого воя.

Мама выскочила из палаты.

Прибежавшие медсестра и врач помогли. После укола медсестры последовали слова лечащего доктора.

- Пани Ковачова, - я рад, что вы пришли в себя! Нам пришлось побороться за вашу жизнь! Главное, старайтесь не делать резких движений и не волноваться так, как сейчас вы нам и всему этажу клиники изобразили! До полного восстановления придется потерпеть и подождать! Сейчас медсестра сделает вам еще один обезболивающий укол и вы поспите. Отдых и покой - лучшие лекарства в вашей ситуации.

Пытка успокоительными и снотворными продолжалась еще несколько дней, счет которым я потеряла. Пока однажды во время обхода мой лечащий врач решился сказать мне правду. Мамы в этот момент не было. И слава Богу!

Увидев, как я отреагировала на смерть любимой собаки, она старалась теперь "просеивать" новости и любую информацию извне. Только позитив! Только что-то уморительное и радостное! Смешные видео и рассказы из интернета. Чтобы дочь улыбалась и побыстрее выздоравливала.

Мама побоялась сообщить мне, что мой ребенок умер.

Я теперь не знаю, как легче? Если о страшной трагедии тебе скажет родной человек и сразу обнимет своими теплыми руками, попытается утешить, всем сердцем сочувствуя. Что-то важное вспомнит, отвлечет, загасит хоть на каплю крови боль из раны, которая врядли когда-нибудь заживет... Или пусть кто-то чужой, без особых эмоций в голосе, брякнет тебе по голове такое, что у тебя сначала воздуха не хватит, чтобы дышать, а потом сознание ввергнет тебя в такую пропасть, что ты не будешь знать, как дальше там, в этом провале, жить... Ведь из него не выбраться уже никогда! А? Что лучше? Кто знает?

У меня не было выкидыша. Малыш погиб во мне при аварии. Я перенесла сложную, как сказал хирург, операцию. У нас с Седлаком должен был родиться мальчик. А еще, врач добил меня компетентным мнением, что я не смогу в будущем не то, что родить ребенка, а сначала зачать и выносить...

Мои рыдания и возникшая боль в спине вынудили медика распорядиться об уколе.

Когда я проснулась, поспешила спросить:

- Мама, где тело моего сына? Его надо похоронить.

- Доченька, Драхослав сначала никак не хотел в этом принимать участие... - мама замялась. Видно было, что ей даются трудно слова. - Я настояла на том, чтобы захоронить по христианскому обычаю тельце нерожденного внука. Твоего сына.

Я всхлипнула и тут же почувствовала боль в горле.

- Когда ты поправишься, я свожу тебя на кладбище и покажу место его могилки.

Теперь и мама плакала со мной.

Я пребывала в беспомощном неподвижном состоянии. Ныли постоянной болью шея, втиснутая в шейный ортез - воротник Шанца, и нога на подвесе со сломанной в трех местах костью.

Вскоре я осталась одна в больничной палате. Никто меня не навещал. Жилка уехала на выходные и праздничные дни к родителям в Жилину. Там её мама и папа готовились отметить юбилей свадьбы. Было приглашено немало родственников и близких друзей семьи - не только из Словакии, но и из Чехии, Австрии и даже из далекой Японии, где работает племянник Жилкиного отца.

Подружка, все равно, меня не забывала и звонила регулярно, включая видео. Пыталась подбодрить, как только она умела, с искрометным юмором и пересыпанием своих историй сленговыми и матерными выражениями о счастливых встречах и не менее радостных расставаниях. Ведь за ними, буквально на следующий день, случалась новая влюбленность и офигительный, судя по ее эмоциональным подробностям, секс.

Я слушала, посмеивалась, но как только прощалась до следующего звонка, на меня накатывало снова и снова чувство непоправимости случившегося с моим нерожденным ребенком. Со мной. С неверным мужем.

Я плескалась и тонула в горе и одиночестве, в постоянных упреках самой себе, вспоминая интонации голоса бабушки Мирелы:

- Ты должна опасаться дороги и аварий! Береги себя и дитя, что носишь под сердцем!

Я не сберегла. Несмотря на предупреждение цыганской ведуньи.

Драхо был очень занят. Буквально погибал, придавленный завалами на работе. Так он говорил сам!Когда выбирался, то приезжал с короткими визитами раз в неделю.

То писал какую-то статью дома, то не мог отменить лекции, то якобы летал в Санкт-Петербург проведать маму, заскучавшую в четырех стенах квартиры. Перечислять отговорки можно было долго. То ли по-настоящему куча дел не пускали моего мужа ко мне, то ли его фантазия - безграничная и наглая помогала Драхо не видеть жену, израненную в душе и поломанную физически.

Русская свекровь Изольда Лазаревна также не докучала мне своим вниманием. Не позвонила ни разу. А я не смогла найти причину для общения с ней.

Однажды, побыв в палате пару минут, Грегор получил от кого-то смс и, заторопившись, уже у дверей с трудом, запнувшись, выдавил из себя два недостающих целую вечность после аварии слова:

- Прости меня.

Моя мама, услышав извинение и что-то свое разглядев в сомневающейся физиономии Седлака, попросила меня не рубить с плеча и подумать. Вскоре ей пришлось срочно уехать к захандрившему больному отцу домой. Известие о моем состоянии и потере ребенка не прибавило ему здоровья и энергии жить. Сиделка звонила маме на день по несколько раз и настойчиво просила побыстрее возвращаться. Да и на работе, которую маме не хотелось потерять, ее заждались.

Из больницы я, вопреки ворчанию и протестам Жилки, решилась вернуться "в пасть долботрахоящера", по определению подружки. То есть в квартиру к мужу.

В день выписки Седлак был снова занят в университете, поэтому медсестра помогла мне сначала из кровати пересесть в инвалидное кресло и спуститься на лифте на первый этаж, а потом подоспела подруга, "забившая" на пары в университете. После я уже с ее помощью хромала на костылях к вызванному заранее такси.

- Пожалуйста, давай сначала съездим вместе на кладбище, - попросила я Жилку.

- Хорошо, Мишико, скажи таксисту адрес. Я помогу тебе дойти. Проблема, что по прогнозу будет дождь, а тебе нельзя промокать и простужаться!

- Успокойся! Ты, как моя мамуля, заботишься...

- Я, как твоя верная "подругуля", боюсь тебя, дуру мою любимую, потерять!

- Ой, Жилка, ты что? Плачешь?

- Знала бы ты, как я истерила, выла одна в нашей квартире, когда ты долго в коме была. Все думали, что ты на этот свет уже не вернешься...

Я обняла свою чуткую подружку. Ее слезы и тушь размазались по моей блузке из-за растегнутой куртки. Никогда не думала раньше, что кроме Катки прикиплю так еще к кому-то!

Когда мы приехали на место, над кладбищем звонил "умирачик" и его набат, вторя без умолку о людском горе, откликался в душе, ударяя по сгустку боли в ней. (*Словац. umieracik - похоронный колокол). Потревоженная громким эхом, над церковью беспокойно кружила темным облаком стая ворон.

Подруга помогла мне найти небольшой холмик еще свежей земли с крестом и отошла в сторону.

Опершись на костыли, я не говорила, а шептала:

- Прости меня, мой мальчик. Может быть, в следующей жизни Бог даст нам возможность быть вместе? Соединит наши души и не будет разлучать. Я слышала от бабушки, если мы что-то не успеем или сделаем ошибки, то в другой жизни нам будет дана попытка все исправить. Если так, то всем сердцем тебя постараюсь сберечь. В будущем. Но уже не теперь... Боже, услышь мои молитвы, помоги моему ребенку на том пути, где он сейчас находится! Не обижай невинную душу, не успевшую прийти в этот мир, и дать мне счастье быть его мамой...

- Прекращай, не плачь! Моя бабуля Дузана говорит, что ребенок постоянно мокрый будет на том свете. Так нельзя! - обняла меня Жилка.

- Наша бабка тоже такое говорила, когда у соседей по время грозы пятилетнего сына молнией убило. Я стараюсь. Видишь? Слез почти нет.

Мы постояли некоторое время вместе, обнявшись. Жилка понимала, что мне нужна опора. И физическая, и душевная.

Внезапно подул резкий ветер и начался дождь.

- Пойдем, я уже вызвала такси к воротам. Ты точно решила вернуться к Седлаку?

- Да.

- Тогда я выйду раньше, в центре, возле киоска Франтишека и Вилмы. Дома шаром покати, а готовить что-то ни сил, ни желания нет.

- Я тоже хочу трдельник! Сто лет не ела.

- Сладкое едят те, кто любит позитив и живет в радости! А ты собралась себя снова в горькую муть загнать! Ладно, не хмурься, попросим пана таксиста, чтобы подождал, пока я сбегаю и попрошу Вилму побыстрее сделать. Тебе, как всегда, с сиропом и орешками?

- Да. С фисташками и миндалем. И возьми две трубочки с нутеллой.

- Нет, Мишико! Козлам и бабникам я не покупаю трдельники! Морда у них треснет такую вкусноту хряпать.

- Тогда и мне не надо.

- Ну, ты и дура, подруга! Ладно, куплю два трдельника Седлаку. Но он не заслужил! Пусть подавится и у него в заднице слипнется!

Жилка, вконец рассердившись, раскраснелась, но справилась с эмоциями и попросила водителя такси уже другим - вежливым тоном:

- Пожалуйста, остановите мне вон там, у Дома нищего, и подождите, я постараюсь быстро вернуться. А хотите, я тоже куплю вам трдельник?! (*Дом нищего - одно из самых очаровательных старых зданий в Кошице. По легенде, его построил человек, который так успешно просил милостыню, что смог на эти деньги жить в центре города.)

Через пять минут моя подружка прибежала назад и сначала подала упаковку с выпечкой водителю через спущенное им окно, а потом, с другой стороны, - мне. Всунувшись в такси, она порывисто обняла меня.

- Запыхалась! Все, держись и не падай духом! Дождя уже нет. Я пройдусь до Костела пани Марии (*словац. - Kostol narodenia Panny Márie, Собор Рождества Пресвятой Девы Марии в Кошице), зайду и поставлю свечи за тебя и нерожденного моего крестника. Помолюсь. Ты поезжай, Мишико!

- Спасибо тебе, Жилка! За все, что ты делаешь для меня. Если бы не костыли и мои боли, то я бы с тобой в костеле побыла.

Я вернулась домой к Драхо. Послушалась маму и "постаралась подумать о будущем". Почему-то моих родителей не устраивал и страшил статус дочери "разведёнка".

- Налево ходят все мужики! Особенно, если жены в положении... - наверное, чтобы успокоить, заявила "опытная" мама, проживавшая неразлучно с верным ей мужем двадцать четвертый год. - Надо простить и дальше оставаться в семье!

- Простить не сложно. Тяжело забыть, за что прощаю.

Мысли растеклись на четыре месяца каждодневных проб начать с чистого листа! Пятый месяц я была занята сессией. Мне показалось, что все беды позади и вместе с мужем, хоть и нерегулярно, но получается жить какой-никакой семьей.

Иногда я вспоминала напутствия ужгородской ведуньи Мирелы, а также ее внучки Папуши, но тут же мысленно заталкивала их куда-то поглубже. Фиксироваться на словах гадалок после пережитого горя потери малыша, после аварии и моего нездорового состояния, казалось несусветной глупостью. Но и что-то менять в своей жизни, пытаться заглянуть далеко в будущее - за какие-то туманные горизонты - я отказывалась.

В детстве, когда еще не старые дедушка и бабушка водили меня и сестру на речку, я училась лежать на воде. Вот и теперь, словно отдав себя на волю течения реки жизни, я плыла и не знала, куда меня вынесет.

После гибели ребенка многое представлялось пустым и неважным. В сравнении с другим.

Зато я перестала так остро, как раньше обращать внимание на частые задержки мужа на работе, смс и звонки, при получении которых Седлак удалялся в другую комнату.

Спокойно переносила разлуки с мужем, если у него возникали служебные поездки на конференции в другие города или страны. Мне не хотелось больше встряски чувств, тошнотворных качаний на эмоциональных качелях, суеты и ревности. Я теперь избегала боли! Так, постепенно, перегорала внутри.

Заметив мое состояние, Драхослав подобрал мне литературу о различных медитациях и практиках счастья. Чтиво отвлекало меня от насущных проблем. Я даже заучивала наизусть, принимая за постулаты выражения, подобные китайской пословице: "Цветы вечно не цветут, человек не может быть всегда счастлив".

Одна только Жилка вносила сумятицу во вроде бы наладившееся мое внутреннее состояние покоя и мнимой удовлетворенности.

- Проснись, Мишка! Тебя же в болото затянуло. С головой! Брось его сию минуту! Я в воскресенье в ночном клубе с одним парнем познакомилась! Спортсмен, хоккеист! Тино зовут. Кубики по животу, как нарисованные. Таз узкий и волосы полоской ниже пупка спускаются, как я люблю! На фигуру взгляну - возбуждаюсь так, что снос башки! А он - мне под стать! Ненасытный зараза! Эротический массаж мне делал. Три раза кончила вчера, а Тино через пару часов снова меня разбудил!

- Жилка, меня это не интересует.

- А надо, чтобы интересовало! Ты должна жить и купаться в счастье! А не учить всякую дрянь для мнимого релакса души, что Седлак тебе подсовывает под нос, вместо того чтобы тебя любить, ласкать и обожать!

- Почему вместо? У каждого своя жизнь... Вряд ли я когда-нибудь буду "феерично счастлива с мужчиной", как ты любишь выражаться!

- Да! Потому что любовь, страсть и секс должны походить на беспрерывный и разноцветный салют! А у тебя все в затухшем, вернее, в протухшем виде находится!

- Ты забываешь, что я в стабильных замужних отношениях! Необязательно ежеминутно думать о всплесках чувств и ощущать фейерверки позитивных эмоций!

- А вот, и обязательно! Я все устрою и уже сегодня вечером твое счастье нагрянет! Познакомим тебя с другом моего парня. Что скажешь?

- На хрена козе баян? Так мой дед говорил. Теперь я тебя спрашиваю!

- Не спорю, ты - еще та коза! Красивая, но глупая. Но на баяна, то есть на Карло, тебе надо обязательно взглянуть!

- На хрена?

- Мишка, он - красавчик! Только не хоккеист, а слаломист на каноэ. Какие-то европейские соревнования выиграл, машину купил. Выглядит сексапильно! Накачанный, высокий, симпатичный и здоровый парняга! Поехали! Я забила Тино и его другу стрелку у Чумной колонны, а там, через улицу, помнишь, возле магазина одежды, - корчма с живой музыкой. Оттянемся по полной! А потом продолжим. У Карло, он сам говорил, своя трехкомнатная квартира в Мыславе (*название района города Кошице), там и фейерверки словим. Я со своим, ты - с Карло!

- Имя дурацкое.

- Почему?

- Как в русской книжке о Буратино. Так батю его звали.

Жилка вдруг перешла на крик, а я, слушая её, отодвинула немного от уха мобильный телефон, откуда ударами по голове подружка била меня правдой-маткой.

- Не знаю и не хочу знать твоих русских сказок! Очнись, посмотри, что с тобой на самом деле происходит! Я боюсь, что таким манером ты скоро в психушку сольешься! Ты же, как цветок не политый, завяла и усыхаешь!

- Наоборот! Я развиваюсь, расту в духовном плане, изучая испробованные миллионами людей в мире практики счастья...

- Прекрати мне по ушам ебать! Что ты мне втираешь?! Седлак твои мозги вконец засрал! Я тебя реально спасти хочу! Советую познакомиться с нормальным парнем. Потрахаться до опупения с Карло! Он вернет в тебя жизнь! Мишка, просто оторвись, без заморочек! Расслабься! Когда у тебя был нормальный секс? Для здоровья и поднятия психологического тонуса! А?!

- Какая разница когда? - спросила я, потому что не получилось сразу вспомнить. - Чего ты лично добиваешься?

- Я хочу отомстить за тебя твоему гребаному мужу! Он пол-университета студенток имеет, а ты глаза и уши закрыла и не телишься! Я офигеваю от обиды за тебя! Не можешь пошевелиться, чтобы хоть раз ему ответные рога наставить!

- Я лучше почитаю, пообщаюсь в мессенджере в группе любителей "Фиата Пунто". Мне для учебы в автошколе пригодится... Я планирую записаться. Когда-то надо начинать.

- Не будь пришибленной на всю голову дурой! Поехали, развлечемся! В последний раз зову! А то обижусь!

- Нет, сказала же! Сама пришибленная! Надоела со своим сексом! Зациклилась! Только о нем и думаешь!

- Тогда зае...ись со своим придурком мужем! Вот увидишь, он тебя бросит!

- Как ты можешь мне желать плохое?!

Жилка и в правду обиделась, раз такое сказала! Не стала больше со мной спорить и бросила трубку. Прошла неделя, но наше общение не возобновилось. Мы избегали друг друга в университете.

Сокурсники заметили нашу ссору и шептались за спиной, придумывая разные предположения, кому удалось разлучить закадычных подруг Мишку и Жилку?!

Отчаяние – это страх без надежды.

Рене Декарт

ТОМИСЛАВ

Впервые в своей жизни мне пришлось подвести друга. Собрав дорожную сумку, я позвонил Милану:

- Мил, прости, но я не смогу приехать.

- Что за фигня? Ты собрался меня кинуть в такой ответственный момент жизни?

- Извини, братан! Все серьезно. Моя девушка умирает от опухоли мозга. Я до вчерашнего дня ничего не знал, а теперь срочно лечу к ней в Италию.

- Томи, какой ужас, мне очень жаль! Да и словами тут не поможешь. Господи! Хочется стать волшебником и сделать твою любимую снова здоровой.

- Если бы...

- Чем тебе помочь?

- Друг, к сожалению, ничем. Мило, ты обязан быть счастливым за троих! Сначала за себя самого, а потом за Марека и за меня! Усвоил?

- Заметано!

- И не пропадай, звони!

- Томи, ты там держись, друг! Рад буду, если приедешь к нам с Йелицей в Опатию, в гости! А мы, жди, наведаемся к тебе в следующем сезоне! После свадьбы у нас медовый месяц в Мексике. Если вдруг пропаду с радаров, без обид!

На следующий день после разговора с отцом я начал свой непростой путь. Что меня ждет в его конце, я не знал.

А пока рейс на Италию приближал меня к встрече с любимой. По прибытию, взяв такси, я отправился из Arezzo Airport домой к моей Дюймовочке.

Выйдя из машины, я некоторое время пребывал в ступоре. Весь в расстроенных чувствах, теперь я ощутил холодок неуверенности и даже страха.

Я не мог пошевелиться, как заколдованный. Стоял с реально отвисшей челюстью и пялился. Перед моими глазами повторялся сон наяву. Вернее, кошмар, увиденный перед смертью Марека Хорвата. На закрытых больших железных воротах, покрашенных серебряной краской, выкован огромный герб. Тот самый! Из давнего сна дома на Пагу, что я видел перед смертью Марека Хорвата на фате моей неизвестной невесты. Середину родового знака занимает вензелевая буква "А", соединяя восьмиконечные звезды и крест в лапах льва. Именно эту тамгу я запомнил на свадебном наряде несостоявшейся невесты...

Во мне неконтролируемой дрожью отозвалось предчувствие чего-то недоброго.

"A. Breganse. A. Altieri. G. Fenoglio" - прочитал я на почтовом ящике и нажал кнопку звонка под ним.

- Вы явились без предварительной договоренности! - недовольным тоном произнес голос пожилого мужчины. Последний, наверное, дистанционно открыл мне решетчатую калитку, расположенную сбоку от въездных ворот, после того, как я назвал свое имя и страну, откуда прибыл.

Я ступил в безлюдный двор, больше смахивающий на лесопарк. Прошел вдоль клумб с розами по дорожке, мимо пальм и деревьев с еще не везде спелой то ли хурмой, то ли каки, к огромному особняку, похожему на дворец.

Дедушка моей возлюбленной, имени которого я, к сожалению, не знал, открыл массивную дверь.

Седой мужчина с бородой, одетый в серый домашний костюм, выглядел сердитым и хмурым. Синьора Алфонсина - стройная женщина лет шестидесяти с небольшим, выглядевшая моложе своего мужа, также стояла в проеме. С прической затейливо уложенных крашенных темных волос, она была наряжена в темное платье в пол. В чертах лица деда и бабки я уловил фамильное сходство с внучкой - моей Геммой.

Казалось, хозяева дома не собирались впускать меня внутрь. Старики смотрели на меня, задрав немного голову вверх. Их низкий рост и худоба контрастировали с моими "габаритами", скрытыми новым прикидом.

В эту поездку я специально купил себе приличные брюки, кожаные туфли и ремень, рубашку и подходящую по стилю и цвету куртку. Во всяком случае так уверяли меня продавцы в бутике мужской одежды в Задаре. Кроме того я успел получить модельную стрижку уже в день вылета. Чтобы Гемма оценила!

- Меня зовут Томислав Зубич. Я недавно познакомился с вашей внучкой в Хорватии, но полюбил ее всем сердцем так сильно, что хочу венчаться. Недавно я узнал, что Гемма больна и ближайшим рейсом прилетел сюда, чтобы повидаться с ней.

- Зайдите. - похожим на мою возлюбленную голосом, сказала пожилая синьора. - Оставьте сумку здесь, на банкетке.

Меня взволновала эта похожесть голосов. Слушая синьору Алфонсину, я также оценил, как медленно и четко старушка произносит слова. Зная, что я иностранец и недостаточно хорошо владею итальянским, она хотела быть понятой.

Дед Геммы открыл распашные массивные двери слева, ведущие в просторный зал. Гостиная с черным зеркальным мраморным полом и изображениями на нем геральдических символов, заставленная антикварной мебелью, поражала своими размерами, выдержанным стилем в черно-белых тонах. Здесь было уютно и величественно, как в любом из дворцов знати, где я бывал на экскурсиях.

Как и на камине из белого мрамора в виде барельефа, на шелковой обивке спинок кресел был заметен все тот же вышитый серебряными нитями родовой герб с литерой "А".

Я присел на предложенное мне огромное и очень удобное кресло у окна до пола, выходящего во внутренний двор и сад. Заметив над камином портрет, написанный маслом в старинном стиле, я тут же узнал свою Дюймовочку. На изображении ей было лет пятнадцать. В пышном платье принцессы, с распущенными завитыми локонами - она выглядела трогательно и прелестно.

- Можно ли встретиться с Геммой? Как она себя чувствует? В моей сумке есть для нее кое-какие гостинцы. Хочу ее порадовать... - попробовал я наладить диалог с родственниками моей итальянки.

- Альда уже двадцать восьмой день находится в коме. Прогноз консилиума врачей для нас убийственен. Я боюсь произносить его вслух. Ее взбалмошный каприз - устроить отпуск на противоположной стороне Адриатического побережья и опасные приключения, которым она подверглась в вашей стране, к сожалению, очень плохо отразились на ее состоянии здоровья. - строгим голосом произнес старик.

- Агостино, все так. Но я никому не позволю упрекать Альду в том, что девочка спешила жить и чувствовать себя счастливой! Тем более, что это путешествие она предприняла, как подарок, к своему совершеннолетию! В первый раз попробовала быть самостоятельной!

- Прости, дорогая! Я нашу внучку вовсе не упрекаю! Поздно это делать. Полностью с тобой согласен, моя Алфонсина. - более мягким голосом заверил свою жену дед Геммы.

Теперь я понял, что его зовут Агостино.

- Простите, но я буквально несколько дней назад узнал о диагнозе вашей внучки. Если бы раньше это было известно...

Старая женщина подняла на меня полные слез глаза. От их вида я не сдержался. Подавив всхлип, зажал рукой рот и внимательно начал слушать бабушку моей любимой дальше, не обращая внимания на текущую по щекам соленую влагу.

- Ничего уже не изменить. Альда сама так решила, буквально сбежав в это свое последнее, по всей видимости, путешествие. Я отпустила ее, как тогда - в Хунзу. Но там за ней приглядывали ее няня и человек из охраны...

- Гемма упоминала мне об этом княжестве и даже хотела, чтобы мы отправились туда с ней вместе!

- Я надеялась на чудо, рассчитывая что ее состояние в новом путешествии также улучшится, как тогда в высокогорном поселении. Пребывание среди хунзакутов в горах волшебным образом подарило нашей девочке более двух лет жизни в ремиссии! Врачи давали прогноз, что она не доживет и до шестнадцати!

- О Господи, так долго у Геммы этот диагноз! - вырвалось у меня. - Такая позитивная и радостная всегда! Я даже не догадывался о ее болезни!

- Только из-за весьма положительных и, в некоторой степени, восторженных отзывов моей внучки о вас, молодой человек, я даю согласие на посещение ее в клинике. Жаль лишь, что оно очень запоздало и бесполезно. Наша малышка Альда умирает. Это может случиться в любой момент. У вас будет завтра, а у нее оно уже не наступит, - с горечью в голосе проговорил синьор Агостино.

Бабушка моей любимой девушки зарыдала. Муж Алфонсины накрыл ее руку своей и погладил по спине, успокаивая.

Я заметил, что мою любимую родня называет Альдой. Еще при знакомстве Гемма говорила мне, что второе из ее имен такое же, как у погибшей мамы - дочери синьоры Алфонсины и ее мужа.

Пожилая женщина, не сдерживая рыданий, поднесла к глазам носовой платок, до этого зажатый у нее в ладони. Плакал не только я, но и дед Геммы.

Я бы охотно выпил кофе или воды. Но мне ничего не было предложено.

Спустя мгновение я, в сопровождении вызванного синьором Агостино помощника, сел на заднее сидение черного "Maserati Quattroporte". Пока я ошарашенно рассматривал неожиданно яркий красный кожаный салон машины, дед Геммы распорядился, чтобы водитель отвез меня в клинику, но там не задерживался, ожидая гостя - синьора Зубича, а сразу возвращался в гараж.

- Сделаю все, как вы сказали, синьор Брегансе, - пообещал шофер, низкого роста крепкий мужчина за сорок.

- Как вернешься, сразу сообщи, ты мне понадобишься! - приказным тоном предупредил старик.

Больше со мной встречаться ни этот аристократ, ни его супруга не собирались. Но теперь я знал, что деда Геммы зовут Агостино Брегансе, а бабушку - Алфонсина Альтиери. Моя возлюбленная получила свою фамилию от отца. (*В Италии не принято женщинам менять девичью фамилию после свадьбы, но они могут, по желанию, добавлять фамилию мужа к своей. Согласно закону страны каждый человек в течение жизни идентифицируется по имени, данному при рождении.)

По договоренности родственников с лечащим врачом я получил лишь пять минут на посещение лежащей в коме пациентки - синьорины Фенольо...

После, в самолете я прокручивал снова и снова трагическое несовпадение, которое произошло в нашей с Геммой истории любви.

Несколько дней безбашенного полета в счастье с юной и привлекательной итальянкой я сравнивал с повергшей меня в ступор тенью умирающей девушки в палате клиники, куда провела меня строгая медсестра.

Ее наставления в быстром темпе на каком-то диалекте итальянского языка я пропускал мимо ушей, как любое непонятное иностранное авторадио в зарубежной поездке.

Не сдержавшись, я попытался говорить с ней на английском, но она не разобрала мои слова. Или не захотела. Тогда я отмахнулся от не затыкающейся особы в форменном зеленом кителе. Наконец, медсестра замолчала и вышла в коридор, оставив меня наедине с любимой. Без тарабарщины дотошной тетки в воздухе палаты наступила тревожная тишина.

Рядом с кроватью, где лежала непохожая на себя - очень похудевшая и посеревшая Гемма, не было никаких стульев. Я опустился на колени, потом сел просто на пол у нее в изголовье, опасаясь своими неуклюжими движениями и большим телом задеть капельницу и медицинские приборы.

- Ты зачем, детка, тут? Почему лежишь? Ты же обещала мне позвонить, просила сама сказать тебе «si»! Как ты могла бросить меня? Я не заслужил такой кары! Все то время, как ты уехала, со мной нет никакого покоя. Я мечтал, моя любимая, что судьба свяжет нас навсегда. Мы обвенчаемся, родим детей. Больших силачей-сыновей и маленькую красавицу-принцессу, твою копию, дочь - Дюймовочку. Наши хорватские и итальянские родственники и друзья подружатся и объединятся. А если нет, то пошлем их всех подальше! Пусть даже передерутся! Все равно, где - здесь в Италии или у нас на Пагу. И будет очень громко, а главное, весело всем!... Гемма, я так сильно хочу, чтобы ты выздоровела и жила! Дооолго. Встань, проснись. Я с удовольствием захерачу в стенку этот долбанный аппарат ИВЛ (*медицинское оборудование для искусственной вентиляции лёгких, применяемое с целью насыщения крови больных кислородом и удаления из лёгких углекислого газа)! Только дыши сама! Только живиии. Прошуууу.

Мое подвывание перекрыло горло и не дало больше сказать ни слова. Я сдерживал себя, чтобы не разрыдаться во весь голос. Потому, что это были уже пустые надежды и мечты. Потому, что не верил в них сам. В те мгновения мне хотелось лечь рядом с моей Дюймовочкой и впасть в ее беспробудную кому.

Спустя какое-то время сильная рука медсестры помогла мне подняться.

Я оглянулся у двери из палаты еще раз на Гемму, сестра осталась у ее постели, начав менять капельницу, а я побрел по длинному коридору.

Он не кончался. Мне показалось, что никогда выхода отсюда я уже не найду. Будто попал в лабиринт белых стен. Я не видел или не замечал никаких указателей. Лишь встретив двух санитаров, перевозящих на кровати костлявого старика под капельницами, я смог получить конкретный ответ, как мне пройти сначала к лифтам, а затем покинуть здание огромной клиники.

По голове, будто отпечатывая каждый шаг, больно хлестали слова синьора Агостино: "У вас будет завтра, а у нее оно уже не наступит..."

Меня, словно черным облаком среди солнечного дня, накрыло детское воспоминание. Четкая картинка.

Мне четыре года. Папа ведет меня с горного кладбища после похорон мамы. Мы спускаемся вниз по каменистой тропе, огибающей скалу, где ветер испытывает на прочность пришедших проститься с близкими, но особо тех, кто прихватил зонт, а дождь моросит по лицу, смешиваясь со слезами. Уверенный в своих участливости и сострадании, дядя Саво, муж тетки Милицы, бубнит над ухом:

- Такая твоя судьба, Иван! Но ничего, пройдет этот страшный день и наступит завтра. Как-то надо жить дальше.

Показалось, что я на мгновение снова услышал бубнящего одно и тоже черногорца Саво. Словно в ушах звучит, противно повторяясь и выстукивая по голове, вонзаясь в сердце, заезженная грустная пластинка.

- Зачем мне завтра без нее? - плакал мой tata, твердя один и тот же вопрос, когда мы спускались с горы, оставив маму на продуваемом январскими ветрами groblje (*хорват. - кладбище)...

В самолете я тупо смотрел сквозь слезы и ничего не видел впереди себя, долго не замечая, как сосед со среднего кресла давно встал и ждет, вздыхая и непонимающе, потому что хочет выйти в туалет, а я должен его пропустить. Наверное он нажал кнопку вызова. Рядом появилась стройная женщина в форме.

- У вас все в порядке? Могу ли я вам предложить помощь? - услышал я голос стюардессы, которая увидев мое красное заплаканное лицо, расширила озабоченно свои подведенные черными стрелками глаза.

- Зачем мне завтра без нее?! - озвучил я повторяющийся внутри немой вопрос-всхлип.

Бортпроводница кивнула на мое бормотание, хотя я сомневаюсь, что она что-то поняла, помогла выйти моему соседу, и быстрым шагом удалилась в носовой отсек самолета.

Через несколько минут перед моим лицом возникла рука с маленьким пластиковым стаканчиком.

- Это успокоительное на основе трав. Выпейте, пожалуйста!

Я не хотел никаких лекарств, но видя искреннее сострадание в ее глазах, взял и проглотил залпом сладковато-горькую жидкость.

Остаток полета я пребывал в странном состоянии. Дремал, но слышал все звуки вокруг. Старался не вспоминать палату и бесчувственное тело Геммы, но картинки сна кружились только вокруг нее, затягивая в лабиринт белых коридоров госпиталя, где проведет последние дни своей жизни моя любимая...

У нелюбви есть верная примета,

Теряется значенье слова "мы"...

А.Энш

МИШИКО

Сокурсница предложила девочкам в нашей учебной группе ее подработку на кафедре химии помощницей у пани декана. Сама же Хэлэна нашла почасовую занятость в старинной таверне в Левочском доме, где труд в коллективе и солидные чаевые радовали ее больше, чем рутинная канцелярская работа в одиночку и частое ворчание недовольной шефини.

Отнесшись сначала скептически к разговорам девушек о работе, я задумалась, как живу в последнее время.

Дома меня никто не ждет. Муж, хоть он и оправдывает свое отсутствие по вечерам, а иногда и на выходных, срочной работой, перестал мной интересоваться и я уже не помню, чтобы мы вообще куда-то вместе выбирались. Даже на прогулки по ближайшему парку я отправляюсь одна. Жилка отстранилась, все еще не понимая, чего я жду от Седлака, который меня обманывает.

Совмещать учебу и близкий несложный приработок в соседнем корпусе - это удача для любого студента. Кроме того, я смогу отвлечься от мыслей о неудовлетворенности своей семейной жизнью.

- Хэлэна, скажи, а когда можно пройти собеседование с твоей бывшей начальницей?

- Сегодня после пар, в 17:30. Но учти, я не только здесь клич бросила. Уже несколько девчонок с нашего потока клюнули на мое инфо.

Я все-таки решилась посетить кафедру химии и неожиданно для самой себя успешно прошла кастинг из пяти претенденток. Выбор на меня пал лишь из-за случайного совпадения.

В детстве ученая леди Кошицкого универа часто гостила у бабушки и дедушки - жителей моей деревни! Хотя фамилия стариков мне была неизвестна, так как они давно умерли, но их дом на подъеме недалеко от костела и новых хозяев я знаю.

Пани Коцурова несколько минут расспрашивала о новостях и изменениях на ее малой родине. Я выложила без утайки все свежие слухи, сплетни о жителях; о том, как прошел последний совместный праздник за общим столом, о приготовлении в большом котле для всех забиячковой каши (*густая перловка с особенными ингридиентами) и лалоки (*свиные щечки); о готовящихся стройках нового моста через реку и продления дороги в горах, а также об уже выкопанном котловане для огромного крытого бассейна, потому что видела с каким вниманием меня слушают!

- Спасибо, Михаэла, я будто в далекое прошлое окунулась и отправилась в дом моего детства, в деревню к бабуле и деду! ... А печено вепрево колено на празднике уже не готовят? - неожиданно спросила декан.

- В этот раз не делали. Перед Рождеством собираются запекать.

- Я помню, как однажды бабка заплела мне, еще маленькой девочке, косички с разноцветными лентами на такой общий праздник! А ленты красила сама, во дворе сушила! Ой, сейчас заплачу. Перед глазами и дом, и мои родные стоят. Мой дед готовил на общий стол свиную ногу так вкусно, что до сих пор, уже в моем возрасте, я не пробовала ничего подобного! А бабулин капустняк я все-таки научилась варить. Мой сын его обожает! А еще кнедлики по ее рецепту...

Разговор с моей будущей начальницей плавно перетек к теме готовки и к рецептам блюд деревенской кухни. Двое студенток, оставшихся сидеть у дверей кабинета, недоумевали, о чем так долго можно болтать?...

- Скажу маме, она привезет на выходных что-то вкусное из нашей местной кухни! - пообещала я, когда пани декан перечислила все, что ела в детстве в доме ее деда и бабки.

- У меня слюнки уже текут! - обрадовалась словно помолодевшая ученая дама и поднявшись из-за стола, протянула мне руку для пожатия. Потом она прошла к двери и, распахнув ее, сказала:

- Пани Бачова введите в курс дела мою новую помощницу Михаэлу. Всем остальным скажите, выбор сделан!

- Вы сработаетесь, даже не переживай! - сказала мне тихо на выходе из кабинета пани Бачова, работающая методистом.

Вскоре я втянулась в новый ритм жизни. Мне не составляло труда вовремя выполнять поручения своей начальницы. Ее методист, приветливая женщина за сорок пани Бачова, не только помогала советами, но и угощала чаем с домашним печеньем, которое пекла ее заботливая старенькая мама.

Получив первую зарплату, я воспряла духом независимости от своего мужа и, уже зная адрес ближайшей к дому Драхослава автошколы, наконец переступила ее порог.

- Мне хотелось бы записаться на курсы вождения! - заявила я сидящему за столом в пустой аудитории мужчине лет тридцати.

- Отлично! Давно у нас не было таких привлекательных клиенток! Я выделю вам, пани, одного из опытнейших учителей! Так будет безопаснее для вас и для всех участников движения, с которыми вам придется встретиться! Знаете анекдот о блондинке за рулем?!

- Не один! Но можете не пытаться меня пугать, я решила и буду водить машину! Тем более, что родители подарили мне "Фиат Пунто"!

- Ваши аргументы сражают меня наповал, как и красота! Заполните на этом бланке свои данные! Ответьте письменно на все вопросы на следующей странице. И на один вопрос устно: что вы делаете сегодня вечером?

- Днем у меня работа... А все вечера я провожу с мужем! - я опустила уточнение "скучные вечера", но все равно показала колючки, добавив: - Если будете приставать, то я найду другую школу!

- Прошу прощения! Я вообще ничего себе такого на службе не позволяю. Такт и серьезность - мои главные черты характера, - кинулся уверять, продолжая обольстительно улыбаться, мужчина. - Это я очумел от вашей красоты! Еще раз пардоньте, больше так не буду!

- Посерьезнее как-то надо...Камил! - буркнула, прочитав на бейдже его имя, но про себя с оптимизмом отметила, что еще не все потеряно с моей внешностью и привлекательностью!

Если Драхослав относится ко мне равнодушно, то не стоит думать, что я за время супружества с ним превратилась в непривлекательную мышь!

Я начала постигать азы вождения у пожилого, а главное, очень терпеливого учителя. Вначале обращалась к нему пан Харван. Но после того, как я осилила несколько часов упражнений парковки задним ходом между двумя стоящими авто, а еще передвижения по запруженным другими машинами улицам Кошице, пригородным дорогам и первую пробу езды по скоростной автомагистрали, он разрешил себя называть Лойзо. На вы.

Однако, совмещать университетские пары, работу и домашний быт с автошколой оказалось непросто. Мой запал побыстрее сдать теорию и практику, чтобы получить европейские права вскоре стух из-за прервавшихся занятий. Времени на них после начавшейся сессии и работы на кафедре химии не осталось совсем. Поэтому я позвонила Лойзо и призналась честно:

- Пан Лойзо, мне придется минимум на месяц прекратить учебу. Как только появятся время и возможность, я хотела бы возобновить занятия.

- У меня календарь расписан на три месяца вперед. Если надумаешь дальше покупать часы вождения, то учитывай мой график!

После сданной сессии наступили долгожданные, но короткие каникулы.

- Приезжайте с Драхославом своим ходом, хоть на несколько дней! Отдохнете! Прокатитесь в Чехию, в Моравские горы к деду Ваклаву! Он болел в последнее время, внучатый племянник и его жена проведывали старика. Давно тебя не видел, спрашивал меня по телефону о твоем профессоре - что да как. Ты же знаешь характер и любопытство дедки! Заодно познакомишь его с мужем поближе, поговорите за чаем. Погуляете. Отвлечетесь от городской суеты! - зазывала мама, позвонив перед последним экзаменом.

- Я запланировал закончить статью в германское издание. Для меня это важно и престижно. Извини, что не отвезу тебя на машине. Возьми деньги на автобус. Сколько хочешь, столько и отдыхай! А я поработаю, пока моя "научная муза" мне благоволит! - заявил муж.

Я мотнулась по магазинам и накупила гостинцев родным на свои заработанные деньги. На следующий день Грегор уехал на кафедру, взяв "Фиат", а я на общественном транспорте - на автовокзал.

Прокатиться к родителям на собственном автомобиле пока оставалось для меня мечтой.

Побыв в родном доме, я сделала неприятный вывод. Не столько меня, сколько маму и сестру, постоянно гундящих: "Он тебя не любит! У него кто-то есть на стороне!", почему-то напрягали редкие смс и короткие звонки, когда мой муж уже после двух-трех произнесенных фраз просил:

- Давай сокращаться. Времени мало! Мне надо работать!

В конце концов, отосланная раньше срока родными домой, я отважилась без мужа поехать одна в Моравию к деду Ваклаву, отвезти ему гостинцев и проведать, а потом оттуда добираться на перекладных до Кошице, домой к Драхославу.

Не позвонив предварительно, собираясь устроить старику сюрприз, я топала под накрапывающим дождем от остановки автобуса, нагруженная двумя сумками со своими вещами и со съестными подарками для деда. Какое же меня ждало разочарование, когда я тщетно стучала в его дверь и не получила ответа!

Оставив сумки на крыльце под стареньким навесом, я вышла из заросшего давно некошеной травой двора, вспоминая, как выглядит дом дальних родственников, к которым мы с мамой и дедом заходили на пару минут лет десять назад.

- Что пани ищет? - спросила меня женщина, выглянув из дома на стук в ворота.

Я мысленно перелистнула свои знания языков и начала выговаривать правильно слова на чешском.

- Тutja (*чеш. - тетя) Сарка, вы меня помните? Я - родня вашего мужа, Михаэла Ковачова из Словакии. Вот приехала к деду Ваклаву, но не застала его дома. Не подскажите, где он? А то мама говорила, что он болел, вот я и приехала.

Постаревшая и пополневшая жена племянника деда вышла к деревянной с облупившейся краской калитке, где не без опаски стояла я, из-за разбушевавшегося огромного чувача, мечущегося по двору и пытающегося найти пошире дыру между штакетником, чтобы вырваться наружу и разобраться с чужой.

- Вий, замолкни, уйди! Я тебя не узнала, Мишка! Совсем взрослая выросла, но худющая! Дядю Ваклава мой Ондржей позавчера в Мариенские Лазни на две недели отправил. Мы с родней скинулись, а потом еще неделю уговаривали старика поехать и подлечиться в санатории. Совсем сдал, если перечислять его болячки - времени не хватит.

- А когда дедко вернется и как? Я слышала по звукам, что у него куры и петухи в сарае.

- Так его соседка бабичка Жденка ходит два раза в день, кормит птицу. Я и Ондржей тоже наведываемся. Яйца собираем. Дядю в начале следующего месяца доставят домой на машине от отеля. Удобный сервис, не надо самим туда-сюда ездить, бензин и время тратить.

- Ой, я и не знала! А когда тут следующий автобус до Брно будет, чтобы я там с автовокзала до Братиславы, а потом в Кошице смогла уехать?

- Поторопись! Минут двадцать у тебя, а еще успеть надо до остановки дойти! Я сама через час на работу в магазин на смену заступлю. Сейчас надо в хлеву со скотиной управиться, так что времени мало. Hladkа cesta! (*чеш. - гладкой дороги).

- Спасибо, хорошего вам дня и привет дедушке, если я не смогу до него дозвониться!

К дому деда Ваклава я припустила бегом. Воспользовавшись там заведением неизвестного архитектора - дворовым туалетом, я вернулась на крыльцо, где бросила вещи, и выставила несколько банок с маминой консервацией у порога, накрыв их картонной коробкой, лежавшей рядом. От этого сумки стали намного легче, но мне пришлось поторопиться, чтобы успеть на рейсовый автобус до Брно.

Тут повезло! Когда я выбежала на дорогу перед остановкой, мне оставалось преодолеть несколько метров до подъехавшей маршрутки. Водитель, заметив меня, подождал.

Я поблагодарила внимательного шофера, сразу оплатила проезд, поздоровалась на входе, как положено в деревенской местности со всеми пассажирами. Те, не узнав во мне землячку, недружно ответили или просто кивнули. Как только я уселась на свободное место, в окне замелькали прекрасные виды природы, покрытые густыми лесами горы и голые каменистые склоны скал, относящиеся к Моравскому Карсту.

Проще и ближе было бы вернуться в родительский дом, переночевать, и потом отправляться в Кошице, но я решила иначе. Маршрутный автобус должен был высадить нескольких пассажиров у железнодорожного вокзала, чтобы уже оттуда сесть в поезд и добраться до Братиславы. Спустя два часа я уже была в поезде, идущем из Брно до Братиславы. В столице Словакии мне оставалось купить билет на вечерний рейс до Кошице.

- Ты почему не звонишь? Я жду и жду! Как дед Ваклав тебя встретил? Накормил хоть чем-нибудь? - забросала меня мама вопросами по телефону, когда я уже стояла в очереди в кассу железнодорожного вокзала Bratislava hlavnа stanica (*словац. - Братиславский главный вокзал), что на площади Ференца Листа.

- Мама, он сейчас в Мариенских Лазнях. Подлечится, на процедуры походит в санатории. Так мне тутя Сарка (*чеш. -tutja - тетя) сообщила. Я оставила деду на пороге всю консервацию, а твою домашнюю колбасу взяла нам с Драхо, чтобы не пропала, пока дед не вернется. А сама сейчас в пути до Кошице!

- Почему ты домой к нам не вернулась?

- Потому, мама! Вы меня настращали, что Седлак не блюдет верность, вот и еду сюрпризом, посмотрю, как он там! Один или нет?

- Правильно придумала! Давай, сразу звони мне!

- Если подтвердится ваша версия или просто звонить?

На вокзальных часах было 4:45, когда мой поезд прибыл в Кошице. Взяв такси, уже через пятнадцать минут я открывала дверь своим ключом в квартире Седлака.

Внутри было тихо. Разувшись и пройдя на цыпочках в спальню, я остановилась ошарашенная у входа в комнату.

Неразобранная кровать и отсутствие хозяина навевали разные мысли.

Пройдясь по неубранным комнатам, я удивилась куче книг, журналов и сложенных горкой листам формата А4 с незаконченной рукописью на рабочем столе мужа. Это означало лишь одно. За полторы недели профессор Седлак так и не дописал свою статью. Я решила поспать хотя бы до девяти и потом позвонить Драхославу на мобильный.

Открыв глаза уже после девяти тридцати, я набрала номер мужа, но он не ответил. Это меня огорчило, но я решила пока не психовать и прошлепала босиком на кухню.

Не знаю, помешали Грегору мои редкие звонки или нет, но следы присутствия "научной музы" в нашем семейном гнездышке, пока я гостила у родителей, я приметила сразу.

Та или те, кто помогал моему профессору корпеть над статьей, не постеснялись оставить повсюду знаки своего пребывания.

Седлак, не ответивший на четыре моих вызова, пере звонил лишь после обеда и сообщил, что он уехал с коллегами вчера вечером на все выходные за город, чтобы отметить в корпоративном кругу присвоение титула "доцент" его бывшей аспирантке по имени Дуса.

- Ты отдыхаешь со своей научной музой?

- Не понял наезда! Здесь пол-университетского преподавательского состава. Дача ее папы, как дворец, с великолепным видом на реку Хорнад. Семья Дусы построила павильон в саду и заказала ресторанное обслуживание. Даже ректор сегодня наведается. Все без жен и подруг, поэтому можешь не завидовать!

- Глупости! Даже и не думала! Желаю хорошо вам всем отметить титул твоей аспирантки и отдохнуть на природе!

- В воскресенье меня не жди, я отсюда вместе с другими приеду сразу в университет. У нас общее собрание будет.

- Ты брал с собой что-то переодеться?

- Конечно, пару свежих рубашек и белье прихватил.

Вечером в понедельник, когда Седлак вернулся с работы, я не смогла сдержаться и заявила:

- Смотри, что я нашла в нашей спальне!

Двумя пальцами я держала пластмассовый зажим для волос с кичливыми фиолетовыми блестками поверху.

- Это мама пару лет назад, еще в прошлый свой приезд, оставила.

- С моей стороны нашей кровати? За тумбочкой на полу?

Спустя время, при уборке квартиры, я ему показала темные длинные волосы в сливе ванной, а потом еще нашла красный карандаш для подводки губ, выкатившийся из-под комода в прихожей. Каждый раз Драхослав отмахивался и сердился на мое "патологическое и маниакальное чувство ревности."

- Это диагноз, Михаэла!

- Если у меня диагноз, то постарайся отмыть от губной помады чашки на кухне. Все в липких следах.

- Сама оставила и устраиваешь мне скандал!

- Ты забыл, что я не пользуюсь косметикой дома?!

- Твои проблемы!

- Драхо, я не говорю о рубашках, что ты постоянно заталкиваешь подальше в стиралку, думая, что я не увижу разноцветные разводы и отпечатки губ, когда буду сортировать белье!

- Уволь меня от домашних нагрузок! У меня в университете на подходе восемь кандидатских предзащит у подопечных студентов-аспирантов и масса текучки... Голова пухнет! А тебе подавай на блюдце верную любовь! Ты - женщина! В твои обязанности в первую очередь входит организация быта и уюта! Неужели трудно сделать шаг к стиральной машине и молча, повторяю, молча, ее загрузить, не вглядываясь в пятна и не ломая мозги над их происхождением?! Так делает любая хорошая жена! Я же вижу перед собой дуру.

- У плохого мужа жена всегда дура! Мне еще нет двадцати, а ощущение, что я уже сорокалетняя тетка, которую муж похерил напрочь.

- Ну, так иди на... к правильному...

Седлак, выдав свою привычную порцию русского мата, взял с комода ключи от "Фиата Пунто" и хлопнул в сердцах входной дверью. Но она не закрылась.

Я выглянула на лестничную площадку и в нескольких шагах от себя услышала разговор нашего соседа с Драхо, уже спустившегося на несколько ступеней вниз.

- Претираетесь, пан профессор?

- Что-то в этом роде, пан Матижевич. Простите, что мы с женой превысили громкость и тем нарушили ваш покой!

- Да, что вы! Я со своей лапулей больше полтинника лет вместе, но иногда думаю, что мы так и не смогли притереться многими местами. Совсем разные натуры!

- Правильное определение вы сказали! Разные и неподходящие ни с какого боку. Вы понимаете, я имею в виду исключительно нас с женой. Хорошего вам дня, пан Матижевич!

- Мира вашему дому, сосед!

Я тихонько прикрыла дверь, чтобы не обнаружить свое невольное подслушивание.

От обидных и несправедливых слов мужа я потом дулась не один день. А толку?

Не пора ли мне бросить неверного мужа? Что меня держит возле него? Страсть и небольшая влюбленность прошли, а любовь так и не началась.

Как я живу? Вроде бы замужем, но мы все меньше и меньше остаемся вместе. Разве можно нас назвать семьей с общими планами, поездками на отдых, с пониманием с полуслова и с единением душ? Смотрю ли я с этим мужчиной в одном направлении, думая о будущем? И о совместном ли?

Вопросы, что я задаю сама себе, имеют отрицательные ответы.

- Разве такая супружеская жизнь в любви? - говорю я вслух наедине с собой и знаю наперед ответ.

- Нет, я живу в кошмаре, в нелюбви. Или у меня судьба такая? Я, что, обречена на такую жизнь?