Увядающий ирис бытия

Я открываю глаза и жмурюсь от слепящего солнечного света. Понимаю, что сижу на деревянной скамье, обращенной к океану. Мне незнакомо это место. Яркое голубое небо пересекают пышные кучевые облака, а ветер со стороны воды окатывает лицо морскими ароматами. Я сижу и улыбаюсь прекрасному дню, я  словно застыла в сказке, о которой всегда мечтала.  Меня  дурманит звук наплывающих на берег волн, тепло лучей, которое ровным слоем ложится на кожу, и ощущение шершавых волокон скамьи, осторожно поглаживаемых подушечками пальцев.

Но я знаю: что-то не так в окружающем меня мире. Не может все быть настолько прекрасно. Не может организм находиться в такой эйфории. Просто не в состоянии… воспринимать цвета! Я же неспособна на это, я вижу в монохроматическом диапазоне. Откуда тогда все эти изменения?

Вздрагиваю оттого, что на мою руку, лежащую на скамье, опускается загорелая мужская рука с длинными  музыкальными пальцами и легонько сжимает их. Поднимаю глаза на ее обладателя и одновременно с этим слышу заботливый голос:

– Испугалась?

Очень красивый мужчина улыбается, глядя на меня. Только вот красота у него какая–то холодная, несмотря на приветливое выражение лица. Тонкие аристократические черты. Вьющиеся черные волосы до подбородка, смягчающие резкость линий: острого носа и внимательного серого взгляда.  Чувственные губы, продолжающие приподнимать свои уголки даже тогда, когда глаза становятся серьезными. Спускаюсь взглядом ниже и под легкой футболкой не могу не отметить атлетического телосложения, пусть и не такого мощного, как у…у кого?  На мгновение смешавшись и мотнув головой, возвращаюсь обратно к глазам незнакомца и не слишком вежливо спрашиваю:

– А вы, собственно, кто?

Чуть хрипловатый смех, пробирающий до костей,  и снисходительный взгляд – это все, что я получаю вместо ответа. А еще – укоризненный вопрос:

– Вернула меня, а теперь спрашиваешь, кто я такой? Эх, лилия, какая же короткая у тебя память.

Меня этими нотками участия в голосе не проймешь – я слишком хорошо знаю, до чего обманчив и непостоянен  может быть человек. И все детство и юность – ярчайшее тому подтверждение. А я-то сама кто такая? И почему этот странный мужчина говорит о том, что я его вернула? Откуда вернула? Как вернула? Что я за человек?

И человек ли я вовсе?..

Вопросов слишком много, поэтому я продолжаю просто наблюдать за незнакомцем. На чем мы остановились? Атлетическое жилистое тело… Парусиновые брюки развеваются под напором ветра, но я в этот момент почему-то вспоминаю смешные пижамные штаны и подтянутый живот, который над ними виднелся. Откуда это воспоминание?

Думай, лилия.

Нет!

Я ненавижу это прозвище!

Меня.

Зовут.

Рен!

Снова вздрагиваю, напрягая  спутника своей реакцией. Он придвигается ближе, обхватывая мои плечи, и искренне интересуется:

– Что случилось, милая?

Нужно что-то ответить, чтобы не привлекать внимания. На самом деле в мозгу происходит усиленная работа нейронов. Я знаю, что сейчас я не в сознании. О том, что я оторвана от реальности, кричат все мои инстинкты. Я поднимаю взгляд на мужчину и откровенно отвечаю:

– Не люблю, когда меня зовут лилией.

Он загадочно улыбается:

– Все-таки успела подстроиться под реальность. Молодец. Жаль, что мне этого не было дано.

Я распахиваю глаза, совершенно не понимая того, о чем он говорит, но мужчина лишь снисходительно улыбается в ответ. Он смотрит на мои разноцветные пряди и перебирает руками те из них, что окрашены в черный.

– Некромант,– задумчиво шепчет он, поднося блестящие ниточки волос к лицу и осторожно вдыхая их аромат.

И жест кажется настолько личным и привычным для него, что я понимаю: с этим мужчиной меня связывает что-то давнее и нерушимое, что-то, чего я никак не могу вспомнить. Думай, Рен, Думай! Не получается, а  глубокий серый взгляд в это время внезапно встречается с моим. Я понимаю, что он полностью поглощает мое существо. Этому сложно противиться. Лицо мужчины начинает приближаться, скрывая серую радужку за веками.

Он меня поцелует?

А хочу ли я этого?

Хочу. Инстинкты говорят, что он не причинит вреда или боли. Только почему я сейчас вспоминаю бездонные черные глаза, в которых купалась с удовольствием и страстью. Почему хочется коснуться белоснежных длинных волос человека, которого выпили без остатка и забросили за границу двух миров?

Я открываю глаза за секунду до того, как мой загорелый спутник поцелует меня, и успеваю заметить окружающий его золотистый ореол. Это астральное тело, мелькает в сознании мысль. Астральному телу на изнанке делать нечего: его уничтожат призрачные гончие за то, что нарушаются правила пересечения Грани.

А знаю я это, потому что загадочный незнакомец оказался прав:  я действительно некромант. Только вот слабенький. Основная моя профессия – ходящая. Я пересекаю границу миров с целью возвращения тех людей, которых несправедливо лишили жизни. Я специалист агентства «адвокатов смерти».

Меня зовут Рен.

А еще во мне есть сила некроманта с даром Проводника, к которому я испытываю сильные чувства. Именно это знание удерживает меня от того, чтобы навсегда расстаться с жизнью, оказавшись   на изнанке мира окончательно.

Я вернула этого некроманта.

Наконец-то.

Тео ждет меня.

И Тео знает, как прекратить путешествие астрального тела, вернув его на эту сторону.

Ощутив сухие губы на своих, за  доли секунды поднимаю руку ко лбу мужчины и касаюсь его светящейся ладонью. Инстинктивное умение, пришедшее сразу после мысли о том, что я хочу к Тео. Сияние окутывает нас обоих, и вскоре я понимаю, что никого рядом больше нет. Я открываю глаза.

Белоснежный больничный потолок.

Прикрепленная к вене капельница.

Я дома.

И, кажется, я знаю, как будет выглядеть ирис.

Несколько минут бездумно смотрю в потолок. Искусственный свет оттуда не дает понять, какое сейчас время суток. Но это и неважно. Главное – жива. Неужели девочки успели меня откачать? Если так, то первым делом устрою попойку у Джо.

«Может, подумаешь лучше?» – врывается в мысли ироничный голос Осириса, и я не могу сдержать радостной улыбки на лице.

«С чего бы? – отвечаю я. – Все-таки не каждый день возвращаешься с того света».

«Возвращаться с того света – твоя ежедневная работа, Рен, – усмехается страж. – Ты просто пытаешься избежать  ее, лежа на больничной койке».

«А что, меня уже ждет какое-то новое задание? – удивляюсь я. – В конце концов, недельный отпуск еще никто не отменял – имею право поваляться на больничной койке! Кстати, о работе: как там Хани?»

«Спит, – отзывается страж. – Сейчас глубокая ночь, Рен. Сообщить о том, что ты очнулась?»

«Не стоит, – уверенно мотаю головой я. – До утра потерпит. А у меня в палате, почему–то, горит свет…»

«У тебя в палате прописался дополнительный пациент», – насмешливо поясняет Осирис, и  наш мысленный диалог на этом прерывается, чтобы я могла оценить окружающую обстановку.

Когда я бросаю первый взгляд на соседа по лазарету, сердце в груди ненадолго сбивается с ритма. Кое-как беру себя в руки, бесшумно поворачиваюсь со спины на бок и позволяю себе полюбоваться на него. Я должна совсем по-другому воспринимать его, а я смотрю, и теплота разливается внутри.

Он полулежит в кресле, вытянув вперед, почти до самой моей койки, длинные стройные ноги. Руки скрещены на груди, но это нужно, чтобы дать телу согреться. Голова опустилась к правому плечу. Тео находится во власти сновидений и чему-то еле заметно улыбается. От этого морщинки на лице разглаживаются, а  изогнутые брови кажутся почти прямыми. Вся  его поза кажется расслабленной, но я знаю, насколько обманчивой может быть внешность. Если попытаться подойти ближе, очень рискуешь, в лучшем случае, оказаться в цепком захвате, в худшем – лишиться жизни. А еще я уверена, что его мощь может приносить великую пользу. И нежность. Я благодарна всем высшим силам, что когда–то на моем пути встретился именно он.

Волосы Тео теперь достаточно короткие и причудливо завиваются в колечки.  Он успел обзавестись модной стрижкой. А вот одежда – именно та, к которой я привыкла на изнанке: темные джинсы, майка и куртка на плотной тканевой основе. В голову, почему–то, приходит мысль, что он  старался выглядеть привлекательно.

Не удивлюсь, однако,  если где-нибудь в незаметном месте лежит его меч из-за Грани. Но это просто попутные мысли от живой встречи с некромантом. Хотя – к чему лукавить? Он нравится мне независимо от того, на какой из сторон мироздания находится. И все же непривычно видеть красавца с темными волосами. Я привыкла к несколько иному виду Тео. Желательно – без вороха одежды, но этот разговор уже не для всех.

Нет, думать об этом категорически нельзя, особенно в свете того, что сон у Тео становится беспокойным. Он в любую минуту может обнаружить, что я очнулась. Очень тяжело оторваться от наблюдения за Тео. Он стал дорог мне за то время, что мы провели на изнанке. Поэтому его решение  вернуться в мир живых делает меня счастливой. Я больше не чувствую себя одинокой.

От воспоминаний меня отрывает еле заметное движение Тео. Оторвавшись от своих мыслей, я натыкаюсь на его сосредоточенный взгляд. Я несмело улыбаюсь, вызывая облегчение в глазах мужчины, и из его позы уходит напряжение. Немного неловкий момент, с которого можно начинать новый отсчет в знакомстве с мистером Кейном. Или нет?

Сверкнувшая в глазах Тео радость почему-то уступает место тоске, и я не понимаю причины столь разительной перемены. Как же не хочется упускать зрительный контакт с ним.

– Давно очнулась? – разрезает воздух голос некроманта.

Что-то в нем заставляет мое существо содрогнуться от ощущения потери.

За то время, что я была без сознания, что-то определенно случилось, и теперь Тео совсем по–другому реагирует на мою близость. Раньше он непременно поддразнил меня или ласково коснулся, сейчас же демонстрирует отстраненную вежливость.

Что могло произойти? Встретил выжившую любовь трехсотлетней выдержки? Имел разговор с кем–нибудь из Совета Магов, и ему намекнули вернуться обратно? Не знаю, даже предположить ничего не могу, пока нахожусь на эмоциях, что для меня непривычно и нетипично. А значит, надо очистить сознание от посторонних мыслей и сосредоточиться на главном: поиске решения. Сейчас я возьму себя в руки. А потом мистер Кейн ответит на все мои вопросы.

– Не очень, – отзываюсь я. – Долго я спала?

Он на несколько мгновений прикрывает глаза, выдыхает шумно, а потом возвращается ко мне:

– Трое суток. Поздравляю с пробуждением.

Ненавижу дежурную улыбку на его губах. Хочется стереть ее шальным поцелуем.

Что происходит? Почему я должна с этим мириться? Сейчас я отброшу эмоции и настроюсь на деловой тон разговора. Не привыкать.

Детство, юность…помнишь, Рен?

А потом полетят головы.

– Спасибо, – я благодарю Тео и вижу, как он начинает собираться. – Уходишь? – как бы между делом интересуюсь я.

– Обещал Сури дождаться, пока ты придешь в себя, – объясняет поднявшийся с кресла мужчина, и мне стоит большого труда сейчас сдержаться и не швырнуть в него первый попавшийся тяжелый предмет.

Капельница подойдет. Пусть мне и жалко, она ни в чем не виновата.

Тяжело быть спокойной при виде неспешно собирающегося мужчины, у которого под курткой обтягивающая футболка. А под ней тело, которое….которое, в общем!

Мне кажется, или кто-то чуть заметно улыбнулся, заметив мою реакцию?

– Ночь на дворе, – кивая на окно, замечаю я. – Даже если Сури на дежурстве сейчас…

– Нет, точно нет, – качает головой Тео.

Что ж, раз он так уверен, значит, уже успел пообщаться с нашим медиком. Значит, я тоже это сделаю.

– …будет безумием приехать к ней домой только ради того, чтобы сообщить, что я проснулась. А телефон, – я киваю на появившийся в руке мага аппарат, – она ставит на беззвучный режим.

Кстати, это чистая правда. Помня режим работы Сури у адвокатов, я также усвоила ее железное правило: друг, знакомый или брат – подождет до утра. Ночью она целительствовала только по ранее оговоренным делам. Я не осуждала подругу: за четырнадцать часов работы она могла выложиться на неделю вперед.

Глядя на немного озадаченного некроманта, я испытываю чувство злорадного удовлетворения. Поиграем, мистер Кейн? Судя по вашему виду, все три ночи, что я провела в больнице, вы находились рядом. Вид у вас, конечно, безупречный, но заметно уставший. Причину вашего дежурства я завтра непременно узнаю у Сури.

А сейчас…

– Если хочешь, я могу предоставить расписку в том, что не буду приставать к тебе.

Зрачки мужчины расширяются, Я ставлю себе жирный плюс за то, что решила в кои–то веки воспользоваться его обычной манерой общения за Гранью.

– Бумаги нет – клятва будет кровавой. Зато стопроцентная гарантия – соглашайся, – я пожимаю плечами, только сейчас понимая, что сама лежу в простой больничной сорочке белого цвета.

Так даже лучше, приходит в голову мысль, для осуществления моего дальнейшего плана.  Некромант непонимающе смотрит на меня,  а я, отодвигаясь от края кушетки и кивая на место рядом с собой, поясняю:

– Отдохни хотя бы до утра. Здесь на удивление мягкие кровати, – и как можно более непринужденно улыбаюсь в ответ на удивленный взгляд Тео.

Тебе придется признать поражение, дорогой Проводник. От меня не уйдешь. Телефоном ты, может, и обзавелся. А вот жилье себе - я больше, чем уверена в этом - еще не нашел. Это одна из причин, почему сейчас ты ощущаешь себя не в своей тарелке. Но, может, ты все-таки согласишься на последнюю ночь вместе? Хоть это будет и не совсем то, чего мне хотелось бы после пробуждения.

Тео меня не подводит: как–то обреченно кивнув, соглашается и медленно приближается ко мне. Я  отворачиваюсь и устраиваюсь на боку удобнее, делая вид, что скоро засну. Некромант гасит свет в помещении. Шуршит, снимая куртку и обувь. Затем ложится рядом со мной. Теперь можно и поспать.

Дыхание некроманта постепенно выравнивается, а потом, внезапно повернувшись, он стискивает меня горячей рукой, устраивая ладонь на моем животе. Меня охватывает ощущение эйфории. Я осторожно касаюсь его ладони и прижимаюсь спиной к груди мужчины.

К черту эксперименты.

Это не женщина – однозначно. Проблема, из-за которой мой любимый некромант боится подойти ко мне, не связана с соперницей. Инстинкты Тео говорят о том, что своей он считает именно меня. Как и я абсолютно уверена в том, что он мой. Мой, и потому ни по каким причинам я не позволю ему уйти. И  пока пусть думает все, что хочет. Я найду причину, по которой он решил внезапно отдалиться. Даже гадать не надо, чтобы понять: сам ни за что не признается. Крепкий орешек, привык все проблемы решать в одиночку. Только позабыл, что мы с ним сделаны из одного теста.

Утром, проснувшись раньше Тео, понимаю, что ночью перебралась к нему на руки. Даже наши тела занимают привычное положение! Проблемы всегда в голове. Хорошо, что рука Тео сейчас с ней не связана и свободно лежит на моем мягком месте. Подавив неуместный смешок, чтобы не потревожить чуткий сон мужчины, я позволяю себе бесконечно короткое мгновение в любимых объятиях. Потом нужно будет снова засыпать.

 Я знаю: Тео вскоре должен будет проснуться. А потом сбежит, думая, что я сплю. Так и происходит.

В сердце поселяется пустота. Что такого могло произойти, чтобы, едва проснувшись, показывать женщине  свою удаляющуюся спину? Жаль, я ведь так надеялась. Больше всего на свете надеялась, что он предпочтет остаться  рядом со мной. Прогоняя ненужные мысли, я стараюсь быстрее включить мозг, чтобы не раскиснуть от эмоций. Все-таки, рассуждения – лучший помощник при начинающемся сумбуре души.

«Очень правильная мысль, маленькая», – внезапно возникает в моей голове голос Осириса.

«Проснулся?»  – интересуюсь я, стараясь забыть о том, что было предметом моего интереса несколько мгновений назад.

«Сегодня я заступаю на службу, Рен, – в голосе стража звучит едва уловимое сожаление. – Хотел попросить тебя присмотреть за Хани».

«Мог бы и не говорить, – с улыбкой думаю я. – Это само собой разумеется».

«Анубис, конечно, будет время от времени у вас появляться, но ты будешь ближе, а Хани, – он на мгновение умолкает, – такая…»

«Бедовая!» – смеюсь я, но в голове почему-то возникает картина того, как Осирис нежно гладит светлые пряди подруги, собираясь уходить.

«Что-то вроде того», – соглашается страж.

«Сможешь предупредить ее насчет меня и больницы?»

«Конечно, Рен», – отзывается Осирис.

«Удачи в ближайший месяц», – желаю напоследок я и, получив благодарный отклик Оса, ощущаю, как в голове становится пусто.

Откинувшись на подушки и повернув голову в сторону окна, отмечаю, что осеннее солнце медленно  показывается из-за горизонта. Значит, часов семь–восемь утра. Почему бы не совершить экскурсию по «отделению»? Осторожно поднявшись с кровати и отмечая, что двигательные функции в норме, я  иду в сторону находящегося в помещении небольшого шкафчика, обнаруживая внутри льняной белый халат до колена. Кажется, я знаю, куда меня определили.

Научный центр рядом со зданием, где заседают «адвокаты». Сури время от времени  оказывает им свои медицинские услуги. А еще у них есть довольно приличная лаборатория, в которой можно, например, попытаться вырастить тело для вернувшейся с того света древней души. Подозрение не дает покоя, и я, неспешно накинув халат, покидаю палату, отправившись в путешествие по центру.

Стоит мне оказаться в коридоре, как тело охватывает непонятное предвкушение. Ожидание встречи с чем-то, что я давно потеряла и теперь могу вновь обрести. Вспоминая свой рейд на изнанку во сне, я понимаю, что именно может заставить реагировать подобным образом.

Точнее, кто.

Где-то здесь может оказаться ирис. Я не могу понять, рада этому или нет. Судя по поведению мужчины во время моего сна, у него есть определенные желания в отношении меня.  Мне это, мягко говоря, не нравится. Мне бы разобраться с внезапной холодностью одного некроманта.  К встрече с ирисом я пока не готова.

 С другой стороны – я не могу не отметить непонятного стремления к мужчине из сновидения. Ничем разумным не могу. Все, что я о нем знаю, сводится к нескольким воспоминаниям из песочницы и с берега неизвестного моря, когда он пытался меня поцеловать. Добавлять себе проблем не хочется. Моей голове есть о чем поразмышлять. Тем не менее, вопреки всем законам логики, я уверенно поворачиваю направо. Внутренний радар стремится именно туда.

В конце коридора обнаруживается металлическая дверь, которая поддается натиску с трудом. Преодолев препятствие, ощущаю стремление идти дальше еще сильнее. Через три шага поворот налево. Там  лаборатория. Мне туда. Словно посторонний голос нашептывает правильную дорогу, в конце которой меня может ожидать приз лотереи.

Или очередные проблемы.

Пункт назначения на проверку оказывается лабораторией, в центре которой находится стеклянная колба, а внутри, словно эмбрион в околоплодных водах, плавает человеческое тело. У него даже поза похожая. Я содрогаюсь, ощущая себя героиней фильма о клонировании людей, но практически сразу прогоняю от себя гадостное ощущение. Я никогда не видела настолько древней души, чтобы ее тело давно разложилось. Сейчас, столкнувшись с последствиями своей работы, я ощущаю, как сухо становится во рту.

Так бывает, когда только-только начинает подкрадываться болезнь.

Позволю ли я этой болезни одержать над собой верх?..

Тот, кто лежит внутри восстанавливающей капсулы, и есть мужчина из моего сна. Я понимаю, что ирис очень скоро очнется. Скорее всего, притяжение, которое я ощущаю, есть не что иное, как успешное соединение души и нового тела, проведенное целителями. А значит, восстановление пойдет в ускоренном темпе.

– С добрым утром, соня, – раздается сзади веселый голос Сури, а спустя секунду я оказываюсь в крепких объятиях подруги, во время которых отчетливо слышу злой шепот:

– Еще одна такая вылазка, и, клянусь, собственноручно придушу после того, как вытащу с изнанки. Никакой некромант не спасет! – со значением добавляет она, и за ее последние слова  как раз и цепляется моя больная фантазия.

– А что, в этот раз спас? – как бы между делом интересуюсь я.

– Если бы знала, что он такой самородок, – Сури отрывается от меня и смотрит, широко раскрыв глаза, – сама бы уже давно сдала обратно диплом медика, Рен. За ненадобностью

– То есть?

Я вспоминаю темные круги под глазами Тео. Закрадывается мысль, что это не было последствием недосыпа.

– Он тебя запустил практически с нуля, – подруга прислоняется плечом к большой стеклянной стене, отделяющей нас от лаборатории с подрастающим ирисом. – Появился, словно из ниоткуда. Навел переполох в Совете магов своим возвращением, даже до нас дошло. В общем, все узнали, что ты вместо одного мага протащила сразу двух. Я очень надеюсь, что ты никому не скажешь о том, где, у кого и для каких целей стащила специальное заклинание.

Сури выразительно смотрит на меня. Я откашливаюсь и с самым невинным видом интересуюсь:

– О каком таком заклинании речь?

Для завершения образа не хватает только драматического взлета ресниц.

– Вот, – со знанием дела кивает Сури. – Вот так ты и будешь отвечать Совету Магов, если вдруг начнут  задавать вопросы. Некромант, уверена, тебя прикроет, а целитель из Совета сейчас в командировке. Так что никто не будет дожидаться его возвращения, чтобы подтвердить, что ты заранее  расширяла свое энергетическое поле для вмещения двух душ вместо одной. Главное – не забудь, что к тебе может внезапно нагрянуть  менталист.

Все-таки не очень приятно чувствовать себя глупым некромантом. Я даже не подумала о том, чем закончится для меня применение заклинания из книги Агазона. Подходящий момент, чтобы это сделать.

– И не надо молчаливой патетики, – отмахивается Сури. – Оставь ее кому-нибудь другому, сейчас важно спасти тебя.

– Кстати – о спасении!  Мы остановились на том, что меня вернули к жизни, – я решила уйти со скользкой темы, запомнив все предостережения нашего целителя.

– Да, и теперь мне совсем не страшно оставлять тебя в его  руках, – кивает, соглашаясь со мной, Сури.

– С этого места поподробнее! – требую я, но Сури только указывает головой за стекло:

– Смотри, Рен. Это маг, которого ты вернула. Он настоящий самородок, и, если бы сама не вытаскивала из тебя его душу, никогда бы не поверила в то, что такое в принципе возможно.

– Что возможно-то? – весьма некультурно перебиваю я подругу, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Если я окажусь права, то он один вполне сможет заменить всех созданных когда-то Творцом целителей, – почти с благоговением смотрит на ириса Сури. – Только посмотри на него…

Я следую ее совету и циничным тоном выдаю:

– Что я могу сказать. Попка у него, конечно, зачетная. И кудряшки тоже ничего. Но особых достопримечательностей, ради которых можно сказать «о, Боже», если честно, не нашла.

– …само совершенство, – словно в трансе, заканчивает за меня Сури, и я с  опаской понимаю, что спящий красавец–то, похоже, нравится ей не только как экспонат музея.

Конечно, я осознала значимость момента, увидев его душу впервые. Настолько цельного и первозданного света не было ни у одного существа, которое мне доводилось когда-либо видеть. Но это же не повод увлекаться совершенно незнакомым мужчиной. Если, конечно, не стоит галочка напротив пунктика «чистота души». Посмотрим, как запоет наша птичка, когда это чудо в перьях проснется. Очень хочется верить, что ситуация на скамейке у моря не повторится.

– …поэтому, надеюсь, ты понимаешь, что присутствовать сегодня у Боно я не смогу, – заканчивает Сури, а я с запоздалой досадой начинаю соображать, что во время своих мыслей о встрече с ирисом банально пропустила важнейшую часть объяснения.

Да что ж такое? Что происходит? Как только дело касается этого ископаемого, у меня напрочь отказывают мозги и включаются одни инстинкты! Мне совсем это не нравится.

– И что ты прикажешь делать мне? – успев уловить в голосе Сури виноватые нотки, понимаю, что еще можно узнать о том, что пропустила мимо ушей благодаря ирису.

– Я, к сожалению, не могу присутствовать сегодня на встрече с Боно.

Сури наверняка сказала о времени встречи. И я этого не запомнила.

– Зато я тебя туда сопровожу! – доносится с другого  конца коридора бодрый голос моей второй подруги.

Меня сминает в объятиях вихрь по имени Хани. Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему ураганам всегда дают женские имена? После того, какое приветствие мне устроил наш воин, я получаю ответ на этот вопрос.

– Жива? Цела? Невредима? Где? Где, я спрашиваю, этот вшивый некромант, который должен был стеречь твой сон? – одновременно возмущаясь и сглатывая слезы радости, ощупывает меня во всех доступных местах эмоциональная девушка.

– Так он стерег, – пытаюсь оправдаться я, понимая, что конца вдохновенного рассказа о способностях ириса сейчас уже не дождаться, и, как ни странно, радуясь этому. – Вот только…

– Что? – то, как Хани сужает глаза, не сулит Теодору ничего хорошего. – Что еще сотворил этот совратитель астральных тел? – уже почти рычит подруга, а я, не в силах противостоять ее откровенному натиску, чистосердечно признаюсь:

– Кажется, меня сегодня утром официально бросили.

– Что-о-о? – переходит на ультразвук Хани, которую уже не смущает то, что мы, в общем–то, находимся на территории медицинского центра.

Я извиняюсь взглядом перед Сури и  увожу бешено сверкающую глазами воительницу в сторону своей палаты.

– Ну, мне так показалось, – как можно тише делюсь я соображениями, оказавшись на месте. Хани устраиваю в кресле, которое недавно занимал Тео. – Просто после моего пробуждения ничего такого, что происходило за Гранью, не было, – увидев округляющиеся глаза Хани, поспешно добавляю:

– Я имею в виду, даже в общении появилась напряженность.

– Я убью его, – обещает подруга, беззвучно впечатывая кулак в подлокотник.

– Хани, ты, случаем, не помнишь, что мы обещали не смешивать работу и личную жизнь? – невозмутимо напоминаю я. Я же всю ночь думала о Тео.

– Это ты очень не вовремя вспомнила, – успокоившись, выдает Хани. – А если еще и наши с Осом отношения в расчет брать, то вообще беда.

– А ты сейчас что имеешь в виду? – на всякий случай уточняю я.

– Я? Ничего, – пожимает плечами воин. – Я думала, ты замуж за своего некроманта соберешься. Тут три дня такое происходило!

– Заинтриговала, – присаживаюсь на край постели прямо напротив Хани, хотя сама собиралась отыскать одежду и покинуть центр. Очень уж настораживает нездоровое притяжение к мужчине в зародышевой камере.

– Ну, ты же понимаешь, профессиональные привычки и все такое… – начинает выкручиваться Хани. – Может, если бы я нормально входила, ничего бы такого не было.

– Хватит ходить вокруг да около! – я резко обрываю ее нечленораздельное бормотание. – Что ты видела?!

– Понимаешь… – Хани испуганно смотрит на меня. – Пару раз, когда я бесшумно заходила в палату, он даже целовал тебя. Ты, кстати, никаких изменений в организме не чувствуешь? – настороженно  добавляет подруга. – Неожиданная беременность, например, свалившаяся на тебя в течение этих трех суток? – она делает такие страшные глаза, что я невольно падаю спиной поперек кушетки и начинаю от души хохотать. – Что? Что я такого сказала? – удивляется подруга.

– Хани, Хани, ты…что-то с чем-то! – вытирая слезы и продолжая содрогаться в конвульсиях от смеха, объясняю я. – Он душу мою проверял! Это ж высшая некромантия!

– А-а-а, – ничуть не смутившись, блондинка выпрямляется в кресле и добавляет:

– Ну, я так и подумала, что он все три дня тебя лечил, руку-то ни на секунду не выпускал. Подумаешь, совмещал приятное с полезным. Ладно-ладно, сдаюсь. А по поводу того, что не вовремя ты со своим смешиванием работы и интима… Одевайся, у нас впереди день великих открытий! – торжественно объявляет она, чем заставляет насторожиться и мгновенно принять сидячее положение:

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею, – задумчиво говорит подруга, обводя взглядом помещение, будто прощаясь. – Готовься. Мы идем на ковер к Боно!

Когда Хани упоминает слово «ковер», это служит условным сигналом. Примерно таким же, как полное имя для Боно. То, что планируется «ковер», означает, что это вряд ли обернется чем-то хорошим.  Наименьшее, что может произойти, – разбор полетов в особо жесткой форме. С выговором или занесением в личное дело, например. У нас такой случай был, когда полог не поставили, и внутрь забежала сначала кошка. Следом за кошкой появился ее хозяин, которого от вида моей рассеченной вены хватил обморок. У Боно потом было неприятно.

Сейчас я ощущаю некоторые различия. Слишком эмоционально подруга произнесла слово «ковер» в этот раз. Мне захотелось поскорее найти свои вещи и скрыться. Через Грань. Куда-нибудь подальше от офиса «адвокатов», который располагается через дорогу. Куда-нибудь в противоположную  сторону. Но вместо этого я стараюсь нацепить на лицо невозмутимое выражение и даже почти спокойно говорю:

– Все так плохо?

– Хуже не бывает, – скалится Хани.

Плохи дела. Если Хани сейчас начнет петь, то совсем плохи. И это никак не связано с тем, что у нашего воина совершенно нет слуха.

Однако последовавшее за заявлением молчание успокаивает мои нервные клетки. Даже получается отыскать свой черный костюм.

– И чего нам ждать? – закономерный, вообще-то, вопрос.

– Я хотела у тебя поинтересоваться, связано ли как-нибудь с твоими делами на той стороне возможное присутствие на встрече некоего Анубиса?

Это совсем плохо. Если кто–то посторонний узнал про мои нелегальные выходки с астральным телом, это может плохо кончиться. Тем более что Анубис на них благородно закрывал глаза. Мучился со мной, в конечном счете, некромант. И стража никто не отвлекал от основной работы. Теперь же стоит задуматься.

– Возможно.

Пока я застегиваю змейку на воротнике, Хани идет к двери и уже оттуда спрашивает:

– Некромант просил и вещи твои заодно почистить. Такой душка. Ты уверена, что он тебя  бросил?

– Не знаю, милая. Может, мы и не встречались никогда, а это все было целиком и полностью моей фантазией, – пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности.

Иначе я опять перестану думать, чего сейчас категорически нельзя делать.

– Ладно, давай не будем паниковать раньше времени, – Хани ждет, пока я дойду до нее, и обнимает за плечи. – В конце концов, все, что ни делается, все к лучшему, ведь так? – она заговорщицки подмигивает мне. – Найдем тебе более сговорчивого, мало ли на свете хороших мужчин?

– Ой, нет, – я вспоминаю последнее астральное путешествие, – я пока воздержусь. Лучше просто отдохну от сильного  пола.

– Тоже верно, – соглашается воин. – Пошли. Будем первыми. Порвем шаблон.

Мы так и идем в обнимку, своим странноватым поведением пугая немногих прохожих на улице. И в контору адвокатов заходим, крепко прижавшись друг к другу. Только теперь я откровенно дрожу перед входом в кабинет босса, а Хани в своей немного грубоватой манере, как может, поддерживает меня. Она отвлекает внимание на себя, когда открывает дверь  с ноги.

– Вычту из месячного жалования покрасочные работы, учти, Хан, - звучит укоризненный голос босса.

– Да не вопрос, – отвечает воин. – Зато я сегодня с добычей. Принесла, можно сказать, вот в этих нежных руках, – она первой заходит в кабинет, протягивая ладони вперед, а я продолжаю мяться на пороге, – одного узника лазарета!

Меня тут же вталкивают внутрь небольшого кабинета, но это еще не конец выступления Хани.

– Но я его тебе не отдам, потому что ты лишил меня месячного жалования!

– Кофе сойдет в качестве взятки? – похоже, Боно улавливает направление мыслей моей азартной спутницы, поскольку та кивает и занимает позицию в своем излюбленном кресле.

Я, соответственно, усаживаюсь в оставшееся свободным. Ну а начальник, подарив нам еще один укоризненный взгляд,  отправляется воплощать в жизнь наши извращенные пищевые фантазии.

– А теперь я жду вашего полного отчета на тему «как я провел время на изнанке мира», – доносится усталый голос босса со стороны обеденной зоны.

Мы недоуменно переглядываемся, потом синхронно поворачиваемся в сторону Боно и одновременно выдаем:

– А что не так-то?

– А то, уважаемые леди и не совсем, – входная дверь, которую я осторожно прикрыла, распахивается. Перед нами предстает высокий, полностью одетый в черное мужчина с еле заметным ёжиком волос. – что Совету Магов каким-то образом стало известно, что два раза Рен посещала мир за Гранью, используя заклинание некромантов.

– Рен, скажи, что это не глава Совета, – потрясенно шепчет Хани, видимо, прикинувшая, что с таким брутальным индивидом в ментальном поединке не справится точно.

– Нет, – успокаиваю ее я, – это Анубис, напарник Оса. У них форма одежды – набедренная повязка.

- Приятно познакомиться, - шепчет Хани не очень уверенно, за что получает недовольный взгляд стража.

Ему не до сантиментов, он явно хочет побыстрее найти причину столь вопиющего поведения:

– Вы сами как-то это можете объяснить?

Хани однозначно о  моих манипуляциях с линиями на ладони не знает. Сури кинула предупредительный сигнал – спасибо ей за это. Стражу должно быть невыгодно то, что Совету Магов стало известно о моем возможном самостоятельном проникновении за Грань. Поэтому Анубиса в данном вопросе однозначно можно причислить к разряду «своих».

– Впервые об этом слышу, – невозмутимо отвечаю я, когда страж, минуя босса, приземляется на край стола Боно.

Бонифаций заканчивает приготовление кофе и разливает горячую жидкость по чашкам. Перед нами оказывается напиток бодрости, Боно отправляется на свое место, но не успевает сесть. Взгляд его застывает на входной двери.

– Вы уверены в том, что только что произнесли? – раздается с той стороны еще один голос, и снова знакомый.

Я поворачиваюсь на его отклик, чтобы с вежливой улыбкой повторить все слово в слово, однако,  вид пришедших гостей заставляет слова застыть на языке.

Обладателем голоса, задавшего мне вопрос, является, безусловно, Кельвин Джонс, глава Совета Магов. А вот спутником его оказывается не кто иной, как мой спаситель от призрачных гончих. И оба сейчас смотрят на меня крайне напряженно.

Медленно переведя взгляд с одного посетителя на другого, не нахожу ничего лучше, чем повторить то же самое, что сообщила и Анубису:

– Абсолютно, мистер Джонс. Кстати, если бы вы еще помогли мне не падать на изнанку после каждого возвращения нефилима, я вообще была крайне благодарна, – добавляю в голос стали – не позволю проверять себя на вшивость.

Я  ходящая со стажем и все особенности встреч с Гранью знаю, как свои пять пальцев. Так что имею право немного понаглеть. А еще у меня паршивое настроение с утра, потому что меня бросили. В общем, вы не вовремя решили приставать ко мне с расспросами, мистер Джонс.

– Вот что еще интересно. Каким образом все население города могло думать о человеке, который находился  на изнанке непонятное количество времени? И не просто о человеке. О душе в магическом захвате, которая чуть не разорвала меня изнутри. И если бы не помощь мистера Кейна, – я бросаю короткий взгляд на Тео, стоящего за спиной менталиста, и с удивлением обнаруживаю, что он улыбается глазами. Еще один «свой», – я бы вообще не смогла здесь сейчас присутствовать.  Просветите, мистер Джонс? А я, так и быть, с удовольствием отвечу на все ваши вопросы!

– Достаточно, Рен.

Холодный голос всегда вежливого менталиста действует на меня отрезвляюще. Кажется, кто-то все-таки перегнул палку. Стыдно ли мне? Ни капли. Все-таки, под угрозой находилась моя жизнь. И я так просто не спущу этот факт на тормозах.

Маг обводит присутствующих взглядом и останавливается на боссе:

– Давно не виделись, Боно.

Мой начальник кивает в ответ и жестом приглашает мага поближе. Тот мгновенно пользуется  предложением, оказываясь рядом и вызывая нервное сглатывание со стороны Хани и явно неодобрительный взгляд Анубиса.

Я ощущаю практически бесшумное перемещение Тео и с удивлением обнаруживаю, что некромант встает за спинкой моего кресла, упираясь в нее ладонями. Учитывая утреннее бегство, более чем странный жест. Однако я молчу, сосредотачиваясь исключительно на менталисте. Тот оценивает оказанную ему честь, криво улыбнувшись, чем окончательно рушит образ доброго мага в моем сознании, и продолжает:

– Совет пришел в замешательство после праздника Воскрешения, когда вместо одного среднестатистического мага получил двух, один из которых обладает уровнем мага Жизни, а второй – некромант с даром Проводника. Вам не кажется это в некоторой степени оксюмороном реальности?  По словам нашей очаровательной ходящей, именно маг Жизни пытался убить спасающую его девушку, а некромант, наоборот, помог этому не случиться? У вас какой-то вопрос, Рен? – заметив замешательство на моем лице, отрывается от своего монолога глава Совета.

– Я не совсем понимаю ваши слова по поводу мага Жизни, – понимая, что это может быть мой звездный час, решаю узнать об ирисе по максимуму. – Что они означают? Какого-то очень сильного целителя?

– Нет, Рен, – качает головой менталист, – я хочу сказать, что вы возродили человека, призванием которого с самого рождения является дар Жизни в любом ее проявлении. Доминик может заставить бежать сок по мертвой коре высохшего дерева. Пробудить умершее тело без каких-либо следов подчинения, характерных для ритуала некромантов. Подарить дитя мертвому чреву, наконец. Он – жизнь в самом ее обширном понимании.

Мне бы проникнуться торжественностью момента. Но я смотрю на Джонса невинными глазами, а в голове пульсирует мысль о том, что к ирису нельзя приближаться ни под каким предлогом. Учитывая его недвусмысленные намеки из сна, с моим чревом после нашего общения точно что-то может случиться.

Стоит только этой мысли промелькнуть в голове, и я осекаюсь. Здесь же менталист. Если он сейчас меня читает… Но я внезапно понимаю – нет. Не читает и не может, как ни старается. Зато откровенно, но думая, что получается тихо, потешается некромант, подпирающий мое кресло. Очень интересное поведение. Бросить меня утром, чтобы потом защищать от Кельвина Джонса.

Что ж, смейся, смейся, мой молчаливый друг, сегодня вечером я обещаю тебе незабываемые впечатления с моего конца «уздечки». Некромант позади меня заметно напрягается, и я не могу не позволить себе торжествующую улыбку, возвращаясь мыслями к менталисту. Почему?

– Меня тоже интересует этот вопрос, Рен, – внезапно по-доброму - именно так, как я запомнила, - улыбается Кельвин. – Не беспокойтесь, как вы уже поняли, я утратил способность читать ваши мысли. У вас все и так на лице написано. Кстати, у Теодора тоже, – выразительный взгляд в сторону некроманта дает понять, что разговор по этому поводу между мужчинами уже состоялся.

Правда, результат, как мне кажется, главе Совета не очень понравился. Иначе зачем ему было бы приходить сюда? Даже сейчас они явно сражаются в поединке взглядов. Интересно, кто побеждает?

– Именно поэтому, – продолжает Кельвин, – я связался с Боно и, ввиду ваших тесных отношений с Теодором,  предложил произвести своего рода замену состава в вашей спайке. Особенно учитывая тот факт, что ваша нынешняя целительница сейчас весьма и весьма занята подготовкой к пробуждению Доминика.

Откуда Джонс в курсе наших «тесных взаимоотношений» с Тео? Мне не нравится тон, с которым он  произносит свою речь. Чувствуется в нем какая-то подковырка, скрытое знание, которым он не хочет  со мной делиться.

– Что вы имеете в виду?

– Анубис, – вместо ответа поворачивается к стражу менталист, – вы подтверждаете факт нахождения ходящей Рен на изнанке в течение двух недель по исчислению стороны живых?

В полной тишине, наступившей после этого, я отчетливо слышу скрежет зубов Анубиса и понимаю, что перед менталистом невозможно солгать. А той странной защиты, о которой я еще подумаю, у стража грани  точно нет.

– Да, – нехотя произносит мужчина, не поворачивая головы и смотря мимо меня куда-то в пустоту.

Как ни крути, это удар по его репутации, который, почему-то, менталисту нужно вынести на всеобщее обозрение. Осталось только понять, почему именно.

– Рен, вы можете объяснить это? – вновь возвращается ко мне Джонс. – Только не говорите, что две недели пребывали без сознания после непредвиденного возвращения особо сильного нефилима – этого не было. Более того, вы вообще в это время не занимались работой.

Я не отвечаю, потому что все тут прекрасно понимают, что маг только что практически вслух обвинил меня в преступлении законов Грани. За это, по-хорошему, со мной должны сделать то же, чего в свое время удостоился Тео. То есть, заточить астральную проекцию на той стороне до выяснения обстоятельств дела. Или до перевоспитания нарушившего границу мага. Но раз Кельвин устраивает подобные показательные выступления, значит, ему что-то от меня нужно. Понять бы еще, что.

–  Я бесконечно рад, что вы осознаете  прелесть открывающихся перспектив, – тем временем, произносит маг.

– Вполне, – киваю, начиная потихонечку заводиться, и только неожиданное внимание со стороны Тео останавливает меня от необдуманного шага. Руки некроманта оказываются у меня на плечах, и я мгновенно успокаиваюсь. – Что вы предлагаете? Вы же не просто так решили меня запугать, опуская тот факт, что из-за вашего задания я чуть не осталась за Гранью и без наказания?

– Пока вы были без сознания, нам пришлось столкнуться с проблемой, которую прошлый Совет Магов оставил без внимания. Они считали, что решили ее самым безопасным способом. Я имею в виду заключение Теодора на той стороне Грани и его дальнейшее возвращение с вашей помощью. До своего вынужденного исчезновения мистер Кейн состоял на службе Совета. Мы не вправе отказывать ему в желании работать. Более того, даже будем рады его услугам в связи со сложившейся в городе ситуацией.

Хорошо, так и быть, что там с ситуацией, мы узнаем чуть позже.

– …но проблема так и остается нерешенной, – продолжает маг невозмутимо.

- О какой проблеме вы говорите, мистер Джонс?

 – Теодор может быть опасен для окружающих своими революционными идеями.

– Тебе не кажется, Кэл, что за триста лет я мог подумать над своим поведением? –  насмешливо отзывается Тео сверху, и я невольно соглашаюсь с ним. Мой образ Тео не вяжется с тем, о чем говорит менталист.

– Если хотя бы один маг проникся твоей историей, – ровно смотрит на некроманта Кельвин, – значит, в мире что-то идет не так, Теодор. А поскольку маг далеко не простой, а один из сильнейших ходящих, значит, должен понимать ответственность, которую нужно будет понести за твое возвращение. Хотя не могу не признать, твое долгое нежелание быть связанным с миром живых достойно уважения. Теперь же поздно в чем–либо сомневаться. В общем, – подводит итог менталист, – мы не могли не принять во внимание то, как четко вы сработали вместе при спасении Доминика. Поэтому не видим причин, по которым стоило бы ваше сотрудничество прерывать. Отныне и на неопределенный срок вы с Теодором наделяетесь взаимными обязательствами, по которым некромант со стороны Совета Магов вступает в спайку адвокатов на правах целителя. Дар у него, безусловно, имеется. А ходящая должна пресекать вспышки ярости Проводника, которые, так или иначе, будут происходить при вашей напряженной работе. Ваша нынешняя целительница занимается с проектом «Воскрешение» даже после того, как Доминик придет в себя. В ее обязанности входит наблюдение за поведением мага. Она уже ознакомлена с решением. Ваш уважаемый начальник, вне всяких сомнений, – Джонс кивает в сторону Боно, который прикрывает глаза в знак согласия, – полностью поддерживает инициативу Совета, – да у него, судя по выражению лица, просто выхода нет. – Вопросы есть?

У меня! Где в этом решении мое наказание?

– А вы уверены, что после этого не нарушите целостность спайки? – подает голос Хани, задумчиво глядя на менталиста. – Ваш некромант с даром целителя даже на простую проверку не так прост, как кажется.

– Поверьте, дорогая Хани, – вежливо улыбается Кельвин. – Вашему дару воина это никак не помешает. Заодно сможете проконтролировать исполнение обязанностей и со стороны Рен, и со стороны Теодора. Если это все, то я искренне желаю вам удачи и процветания и удаляюсь.

Однако я слышу, как, проходя мимо некроманта, он почти шепотом произносит: «Не повторяй чужих ошибок, Теодор». И как при этом на мгновение сжимаются пальцы на моих плечах.

Что же получается? Агрессия Тео и занятость Сури – это явная сказка. Выходит, некроманта специально поставили ко мне в связку. Только вот для чего? Не потому ли предостережение главы Совета было так эмоционально  воспринято новым участником нашего коллектива?

Сколько вопросов, на которые я пока не могу найти ответа.

Перевожу взгляд на стража, понимая, что тот из последних сил сдерживает ярость, и с досадой думаю, что Осирис на его месте не стал бы так реагировать.

– Мне тоже не понравилось это публичное вскрытие наших темных манипуляций, – понимаю причину беснования Анубиса.

– Никогда бы не подумал, что отпуск начнется с того, что меня прилюдно и как мальчишку отчитает вшивый менталист, который даже в голову твою залезть без проблем не может, – отзывается страж спустя некоторое время, справившись с клокотавшим внутри гневом.

– Предложил бы ему свои услуги, – подмигиваю я, хотя внутри царит опустошенность после ухода главы  Совета.

Словно часть меня усиленно боролась с влиянием менталиста, а теперь, расслабившись, восполняет энергетическую потерю.

– Я в отпуске, ходящая, – официально обращается ко мне страж, выпрямившись. – Я оказываю свои услуги только Грани между мирами.

– Прости, Анубис, это моя вина. Надеюсь, у тебя получится провести отпуск спокойно. А я постараюсь не доставлять неприятностей.

Он склоняет голову в знак благодарности и, кивнув всем участникам законченного собрания, стремительно покидает кабинет. После ухода Анубиса в кабинете воцаряется молчание, которое никто не хочет прерывать. Я пользуюсь моментом, закрывая глаза и уходя в себя для того, чтобы подумать. Пальцы Тео покидают мои плечи. Мне этот жест кажется маленьким предательством, но я, конечно, об этом не скажу. Пока уздечка на месте, а Тео не желает говорить начистоту, я спрячу все свои эмоции поглубже. Белый маг обучал меня не просто так.

– Что думаешь? – задаю вопрос, не меняя позы и ощущая нетерпение Хани.

– Что кто-то особо любящий посвящать всех в свой ближний круг огребет через месяц! – с шипением выплевывает слова девушка, и я запоздало припоминаю, что Анубис стал общаться сразу со всеми без каких-либо подготовительных речей.

Какой прокол со стороны Осириса. Мне его даже жаль. С другой стороны, разборки с разъяренной фурией могут прийтись ему по душе. Это уже их личное дело

Во время монолога Хани мужчины деликатно молчат. Нехотя открываю глаза, поднимая голову и пытаясь обнаружить местонахождение Тео. Он все там же, то есть, сверху, просто сложил руки вместе, а рассеянный взгляд направлен куда-то вниз, в пустоту.

Я возвращаюсь к Хани и уточняю:

– По поводу нововведений.

Хани набирает полную грудь воздуха, практически сразу же шумно выдыхает и придирчиво рассматривает некроманта. Кажется, я знаю, какой психологический прием за этим последует: она поднесет руку к подбородку и начнет сканировать мужчину с ног до головы.

Мне интересно, поведется Тео на провокацию или нет. От него приходит ответная реакция. Если бы я могла в данный момент видеть его, наверное, столкнулась бы с улыбкой.  Похоже, орешек оказался не по зубам даже нашему воину.

– И как теперь мужчин при нем обсуждать? – с досадой резюмирует Хани спустя некоторое время.

– Вопрос, конечно, интересный, – я упираюсь подбородком в ладонь, прикрыв губы указательным пальцем, и изображаю усиленную мыслительную деятельность. – Будем игнорировать?

До слуха доносится отчетливый смешок некроманта. Спектакль мы разыгрываем уже не первый раз.  Сейчас его прерывает Боно. Босс  смотрит на Теодора и предлагает:

– Молодой человек, а вы любите кофе?

– Сложно ответить на ваш вопрос спустя триста лет, проведенных за Гранью, – смущенно улыбается Тео, когда я бросаю на него мимолетный взгляд.

– Как ему это удалось? – шепчет мне подруга, наблюдая, как  Боно с довольным видом подскакивает с места и мчится к обеденной зоне.

Попутно босс  забирает наши чашки, чтобы сварить новую порцию кофе. Появление Кельвина Джонса, к сожалению, наш напиток  сделало непригодным к употреблению. Боно такого не терпит.

– Поможете? – под наши изумленные взгляды Боно достает из-под стола рядом со шкафчиком Люси табурет «для особых случаев» и, передавая его в руки Тео, кивком головы показывает на свободное место рядом со своим креслом.

Некромант перехватывает предмет интерьера и в несколько шагов переносит туда, куда указал босс. Он не видит нашего молниеносного переглядывания, которое может означать только одно: Боно принимает нового члена команды. Сейчас, возможно, произойдет не совсем приятный разговор по поводу связей Тео с советом, но конечный результат мы уже знаем точно. Поэтому, не сговариваясь, поднимаемся со своих кресел и летим к Боно. Помогать разливать новый кофе в чашки и разносить к столу, за которым, осторожно примостившись на табурете, нас ожидает Тео. Лично я по-своему хочу поблагодарить босса за оказанное некроманту доверие, ну а Хани, после всего, что я о нем рассказывала, мечтает узнать побольше сплетен.

– Летите, птички мои, дальше я справлюсь, – подхватывая мою и свою порции, позволяет нам с Хани взять оставшиеся.

И мне достается то, что предназначено Тео. Улыбнувшись ему и получив благодарный взгляд в ответ, я ставлю перед мужчиной чашку и возвращаюсь на свое место, где меня уже ждет дымящееся чудо. Боно, тем временем, огибает некроманта и садится в свое кресло, отпивая первый небольшой глоток, а затем пытливо смотрит на соседа:

– Теперь можете пробовать, мистер Кейн.

– Если можно, Теодор, – отзывается наш новый «целитель». – Я со времен работы в совете не люблю официальные обращения. О, – после снятой пробы он отклоняется от чашки и со смущенной улыбкой смотрит на Боно. – Вкус вроде тот же, но какой–то дополнительный элемент делает ваш кофе необычным…

Боно недоуменно глядит в ответ:

– Сахар?

– Корица? – добавляет Хани, поглядывая в свою чашку, словно там есть что-то отличное от содержимого напитка Тео.

– Забота,– улыбаюсь я, точно зная, что именно подразумевает некромант.

Впервые после пробуждения мы с ним обмениваемся понимающими взглядами, и у меня радостно  перехватывает сердце. Смотря на открытую улыбку Тео, я осознаю: все только начинается.

Хани молчит на протяжении почти всего «чаепития», предпочитая исподтишка разглядывать нового члена нашего коллектива. Я знаю, что Тео чувствует ее интерес, но предпочитает не реагировать, давая нам возможность привыкнуть к себе. Наконец, наш воин не выдерживает и смотрит на меня:

– У нас, кажется, назревает проблема…

– Какая же? – невозмутимо отпиваю очередной глоток и отрываюсь от своего кофе.

– Одинаковые вкусы на мужчин, – кивает она в сторону мага, имея в виду то, что обеим по душе  темноволосые и темноглазые.

Я делаю вид, что пристально разглядываю Тео. Некроманту от моего внимания становится не по себе – он даже кофе перестает пить. Я пожимаю плечами и отвечаю подруге:

– Если соберешься заканчивать отношения с Осирисом, за меня не беспокойся. Мне симпатичны блондины.

Хани не выдерживает и хрюкает в чашку, а Тео все-таки вздрагивает. Дружеский междусобойчик  прерывается раздраженным окриком Боно:

– Так, прекратили балаган! Как будто мужчин раньше не видели – что одна, что вторая так и распушили хвосты! Простите, Тео, – уставшим голосом произносит босс и оборачивается к некроманту, – раньше этих двоих сдерживала Сури, она была в команде рациональным звеном. А эти… Одной лишь бы кому начистить лицо, а второй – спасти кого-нибудь от неминуемой смерти. Ей совершенно все равно, что иногда она делает это ценой своей жизни. Но когда они вместе, мне иногда хочется потушить свет. Настолько спелись друг с другом. Я крайне благодарен вам за то, что вытаскивали Рен из передряг за Гранью. Мне очень хочется верить, что вас к нам определили не для того, чтобы следить за некоторыми клиентами.

– Нет, мистер Дирк, – качает головой Тео, – я бы никогда не стал исполнять подобные указания совета.

– Если можно – Боно, – босс смотрит на него поверх очков, повторяя слово в слово просьбу, прозвучавшую несколько раньше из уст некроманта.

– Конечно, Боно, – коротко улыбается Теодор. – Я просто хотел сказать, что совет действительно обеспокоился вопросом безопасности Рен, и это также входит в круг моих обязанностей.

Я поневоле изгибаю бровь, не веря только что прозвучавшим словам. Хани явно нервничает, а потому перестает следить за своей речью:

– Так, может, сократим спайку до двух человек? Что-то я давно бумажной работой не занималась.

– Хани! – осаживает ее Бонифаций, но Тео спокойно реагирует на предложение:

– Даю гарантию, что наши обязанности пересекаться не будут. Я не имею права применять никаких навыков, кроме целительских, – улыбка некроманта становится кривой. – Это также часть наказания, которое необходимо соблюдать.  Единственное, чего не могу вам обещать – я не очень люблю проводить ритуалы на… живых, – он как-то затравленно смотрит на меня, – поэтому, если можно, обойдемся без крови.

– Каким образом, интересно? – округляет глаза Хани.

Вопрос закономерный, ведь через кровь Сури вытаскивает из меня вернувшуюся душу.

– Ознакомитесь в деле  – под мою ответственность, – отрезает Боно. – Вот видите, Теодор, – он вновь переключает свое внимание на второго мужчину в кабинете. – Они неуправляемы, когда собираются вместе.

– Я надеюсь, мы это преодолеем, – с видом терпеливого родителя кивает некромант.

Очень неосторожное предположение. Теперь мы с Хани просто обязаны приложить все усилия, чтобы его в этом разубедить.

– Кстати, босс, что там с моим отпуском? – невинно интересуюсь я.

Больничный не считается. После возвращения ириса мне положен отдых!

– Отпуск? – удивляется Боно. – Да тебя драть надо, как сидорову козу! Чтоб по изнанкам не шаталась в свободное время.

– Извини, – совершенно искренне раскаиваюсь я. – Не хотела, чтобы между вами с мистером Джонсом из-за меня пробежала кошка.

– На самом деле, я даже рад, что все так произошло. Тебе действительно пора начать понимать последствия своих действий, Рен. И то, как это отражается на окружающих тебя людях. Особенно тех, кому ты дорога, – становится особенно стыдно после этого, и я поднимаю на босса виноватый взгляд. – Но насчет того, что работать заставлю в поте лица, я не обманывал: три дня своего отпуска ты пробыла без сознания, еще четыре тебе на акклиматизацию. Кстати, – он подключает к разговору Тео, – я буду ждать полного отчета о состоянии ее здоровья, а также готовности продолжать работу ходящей.

– Конечно, – кивает некромант, и я понимаю, что эти двое спелись, а нам с Хани придется туго.

– А потом вас ждет еще одно возвращение, – заканчивает делиться новостями босс.

И это меня настораживает. Я мгновенно собираюсь и смотрю на него совершенно другими глазами:

– Кристалл оставили?

– Да, – кивает начальник, доставая из ящика стола шкатулку, подобную той, что я видела перед праздником Воскрешения. – Просто мера предосторожности, – поясняет он наличие футляра, ведь обычно кристаллы передаются адвокатам в пластиковых пакетах для улик.

Я чувствую, как неосознанно начинают трястись руки перед тем, как принять из рук босса шкатулку. И как я опять боюсь увидеть там отголосок души нефилима. Открываю и чувствую, что глаза смотрят куда угодно, только не внутрь. Наконец дрожь в пальцах проходит настолько, чтобы заставить себя осмотреть будущего клиента, и почти сразу же я облегченно смотрю на Тео.

«Справимся, все в порядке», – говорит его уверенный взгляд, и я невольно улыбаюсь в ответ. Заметив наш немой диалог, Хани пытливо интересуется:

– Ну?..

– Человек. Обычный человек, – облегченно выдыхаю я.

– Только учти, что наше агентство порекомендовал жене этого человека именно Констанс Бенуа.

Я застываю на месте, меня берет дрожь. Этот человек предлагал разобраться в ситуации, творящейся вокруг меня. Несмотря на то, как искренне он благодарил меня за спасение Агнес, я только сейчас поняла, что боюсь его.  А теперь он еще и клиентов адвокатам начал поставлять.

– Он в прошлый раз чуть не угробил Рен, – зло выговаривает Хани.

– Ну, можно считать этот заказ реабилитацией, – разводит руками Боно. – Человек-то без примеси ангельской крови. В любом случае, Рен, ты всегда имеешь право отказаться.

– Не вижу причин для этого, – закрываю коробку, передавая обратно боссу.

Замечаю нахмурившееся выражение лица Тео, но ничего не отвечаю. Вместо этого интересуюсь дальнейшим планом действий:

– Я надеюсь, хотя бы сегодня можно будет душевно отдохнуть, а потом… – бросив мимолетный взгляд на некроманта, позволяю себе кривую улыбку. – Предоставить себя для исследования?

– Вполне, – кивает Боно, и я поднимаюсь с кресла, на ходу допивая остатки кофе и бросая Хани на прощание:

– Не занимай вечер серьезными делами.

Подмигнув подруге, прощаюсь со всеми, оставляя кабинет босса.

Выйдя на улицу и бросив взгляд на здание медицинского центра, снова ощущаю странный зов, но сейчас, когда только-только появилось новое дело и мной всецело управляет разум, бояться нечего. Отправляю голосовое сообщение для Сури, где обещаю расправиться с ней особо жестоким способом, если вечером она не подтянется к Джо. А потом ноги сами собой несут меня к дому. Точнее, к месту, где снимают квартиры все маги подвластных совету управлений. Но прямо сейчас я не хочу там оказываться. Я сворачиваю и выхожу к городскому парку. Туда, где по берегу небольшого пруда стоят аккуратные скамеечки. Судя по положению солнца, в кабинете Боно мы пробыли часа два, и я даже успела удивиться, что мистер Джонс так рано решил навестить нашу контору. Впрочем, клиент всегда прав, а стражам Грани на время суток вообще наплевать. Особенно – после окончания дежурства.

Опустившись на скамейку, к помощи которой время от времени прибегаю, когда необходимо привести мысли в порядок, откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Прохладно, особенно пока солнце еще не в зените, однако рабочий комбинезон не даст простудиться. Я  закидываю руки назад, прогнувшись в области лопаток, и слышу сдавленный смешок:

– Такие виды – и ни одного зрителя.

– Ну, один–то явно нарисовался, – возражаю я, не открывая глаз. Убираю руки за голову, внутренне радуясь прежнему шутливому тону, прозвучавшему в голосе собеседника.  – Какими судьбами, Тео?

– Видишь ли, я дал Кельвину обещание охранять тебя даже ценой собственной жизни, если это потребуется, – чувствуется, что сейчас он улыбается, разговаривая с моим затылком. А то, что Тео находится сзади, становится понятно хотя бы по тому, что в следующее мгновение его руки, как и некоторое время назад, оказываются по обе стороны от моей… на этот раз груди. Так, что головой я почти упираюсь в его грудную клетку и теперь могу использовать в качестве опоры. Чем, собственно, и пользуюсь самым наглым образом.

– Тебе не кажется, что слишком много внимания одной отдельно взятой ходящей? И как ты собираешься меня охранять, если утром сбежал, даже не попрощавшись? – говорить становится тяжело: близость Тео, конечно, дает возможность размышлять, но на строго определенные темы.

И они даже рядом не лежат с теми вопросами, что сейчас необходимо поднять.

– Извини – утром меня позвал Кельвин, – врет и не краснеет мой незадачливый собеседник. Видимо, забыд о том, что совсем недавно менталист заявлял о невозможности чтения именно нас с Тео. – Будь ты обычной ходящей, ты бы не тратила столько сил на возвращение нефилимов, Рен. Тебе бы вообще, по сути, не пришлось их спасать.

Похоже, ему надоедает смотреть на мои прикрытые веки. Боднув меня по голове, некромант вынуждает открыть глаза и посмотреть на него.  Есть что–то горькое и неизбежное в его улыбке, отчего я прерываю зрительный контакт, отстраняюсь от мужчины и наклоняюсь вперед.  А он устраивается рядом на скамье, как некогда ирис в сновидении.

Но отличие настолько разительное, что я не могу сдержать потрясенного вздоха: видеть Тео рядом с собой – это так правильно и естественно. Поэтому от его непонятного поведения становится физически больно.

Словно почувствовав это, мужчина оказывается передо мной на коленях и обхватывает лицо ладонями:

– Что-то случилось? Откуда эта боль внутри, Рен?

Я улыбаюсь и кладу свои ладони поверх его:

– Все нормально, ты просто не привык к моему обычному состоянию.

Я  немного удивлена скорости его реакции, но это приятное удивление. Если придется искать путь к пониманию с ним семимильными шагами, я согласна на это, лишь бы заботы с его стороны было больше.

– Как ты планируешь оберегать меня? –  пытливо, стараясь заодно избавиться от боли, спрашиваю я некроманта. – Охранок навешаешь? – насмешливо выгибаю бровь в надежде избежать вопросов о своем состоянии.

Тео оценивает шутку, поднимается с колен и протягивает мне руку:

– Пойдем.

Нет, все-таки касаться его сейчас, когда оба обрели плоть и кровь – это как  новая ступень отношений. Там была сила и натиск, здесь и сейчас – мягкое тепло, распространяющееся от его ладони. Я чувствую себя  отчасти ребенком, которому впервые открыли окружающий мир. Сейчас совсем не страшно отдаться на волю чувств. Никакой зов не способен отдалить меня от Тео.

С удивлением обнаруживаю, что он ведет меня к моей квартире. И даже на тот самый этаж, где она находится. А потом достает из куртки ключ и отпирает соседнюю дверь! Я припоминаю, что оттуда несколько месяцев назад съехал последний постоялец и с тех пор место пустует. Тео лукаво улыбается:

– Такой способ защиты тебя устроит?

– Более чем, –  достаю свою связку. – Сосед.

Распрощавшись с некромантом и понимая, что тот примчится в любую минуту благодаря действию уздечки, поворачиваю ключ в замке и захожу в квартиру.

Вроде все то же. Почему тогда я так тяжело приваливаюсь к двери и почти сразу сползаю по стенке вниз? Откуда это желание глотать воздух во всю силу легких, хотя руки судорожно закрывают лицо? А потом понимаю: дошло, наконец-то, что осталась на этом свете, что не отпустили. Точнее, не отпустил. И я непременно узнаю у Сури, что именно творил со мной один упрямый некромант три этих обморочных дня, во время которых меня посещал ирис. Встряхиваю голову, поднимаюсь, как на автопилоте, с пола и бреду к ванной. Одним точным движением расстегиваю змейку на комбинезоне. Небрежное движение плечами – и одежда уже у моих ног. Как быстро. Не припомню такого быстрого  раздевания. Что-то в этом есть.

Стою под душем, стараясь ни о чем не думать. Рассредоточить сознание и отпустить на волю. Интересно, куда меня заведет это желание?

Страх. Безумный, нечеловеческий и абсолютно неконтролируемый. Бегущий по венам, словно электрический разряд. Я задыхаюсь ровно до тех пор, пока не осознаю, что это не мои эмоции. И ощущение сжимающегося вокруг тела кокона – тоже не мое. Откуда же оно появилось? Когда открываю глаза, понимаю, что все еще нахожусь в душе, упершись руками в стену, и судорожно выдыхаю, а сверху  нескончаемым потоком льется на затылок вода. Сквозь стекающие по волосам капли смотрю вниз и вижу окрашенные в темный цвет струи. Поднимаю руку к носу.

Кровь. Моя.

И головокружение - тоже.

Надо уходить отсюда, не дай Творец – случится обморок.

Что же со мной происходит?

Когда медленно выхожу из ванной, на ходу пытаясь натянуть халат, раздается настойчивый стук в дверь. Я знаю: это Тео.  Держась за стену, подхожу, чтобы открыть, а потом вижу его сосредоточенное лицо и пытаюсь непринужденно улыбнуться, но выходит только жалкое подобие. Свет меркнет перед глазами, и я начинаю падать в обморок.

Тео ловит меня, рывком залетая в квартиру, и несет к кровати. Вынырнув из недолгого беспамятства, нахожу себя в его объятиях. Тео бережно сжимает меня и повторяет, словно заклинание, одни и те же слова:

– Рано, слишком рано!..

Что это? Очередное звено игры, в которую я оказалась втянута? Что об этом известно Тео? Почему, почему меня продолжают держать в неведении? Неужели я недостойна того, чтобы обо всем узнать?

Внезапно все мысли уходят на второй план, и остается только чувство безумного страха и одиночества, которое сгибает пополам и заставляет скулить, словно от физической боли. И снова объятия Теодора – крепкие и бережные одновременно – не дают мне отключиться от мира окончательно. Мужчина ласково шепчет на ухо:

– Милая, прислушайся к себе – это не твои чувства. И это – тоже, – вновь говорит он, когда меня охватывает новая волна  тревоги и панического ужаса. – Хочешь, я отведу тебя туда, где ты перестанешь бояться?

Я поднимаю на него взгляд и на долю секунды ощущаю, как меня обволакивает родная тьма в глазах Тео. Исчезают чужие эмоции, и я впервые после прихода домой могу вздохнуть полной грудью. А вслед за этим приходит понимание, насколько близко сейчас находится  человек, к которому я испытываю самые противоречивые чувства. Смотрю на него, словно впервые, и не могу дать названия тому, что поднимается из самых глубин существа в ответ на уверенное касание Тео.

– А вот это – точно твои, – улыбка трогает губы некроманта, и я вспоминаю, какие они мягкие и теплые, когда к ним прикасаешься.

Черт, неужели слишком громко чувствую? Судя по расширившимся зрачкам Тео – определенно. Мне сейчас трудно заставить мозг перестать думать о нем именно в этом ключе. Словно в ответ на мои мысли, мужчина с грустной улыбкой на губах пропускает сквозь пальцы один из моих локонов и задумчиво повторяет:

– Точно твои.

Сложно сказать, когда именно это начинается. Я обнаруживаю себя прижатой к груди Тео и ловящей губами его голодные поцелуи. Растерявшись на мгновение, начинаю неистово отвечать, запуская пальцы в волнистую шевелюру и притягивая к себе, вдыхаю аромат его тела, от которого окончательно теряю голову. Мне необходимо тепло, которое может дать только Тео и его руки, медленно, но верно распускающие пояс халата. В голову приходит мысль, что это ужасно несправедливо: на мне всего одна часть гардероба, а он успел снять только куртку. Нужно срочно исправить эту оплошность, и я стягиваю с него майку, попутно целуя в плечо. И тут же оказываюсь прижатой к постели, а чьи-то уверенные руки сбрасывают халат с моих плеч окончательно. Но ласка прекращается, а Тео замирает, потому что меня охватывает новая волна чужих эмоций.

Оторвавшись от меня, проводник шумно выдыхает и смотрит на результаты своих трудов и мое почти обнаженное тело. Сглатывает, поднимает глаза и командует:

– Идем, – а затем поднимается с постели, предлагая мне руку, которой я и пользуюсь, попутно решив поинтересоваться:

– Куда именно, Тео?

– К ирису, – и то, с какой интонацией некромант произносит одной мне известное прозвище, дает знать, что сон на скамейке видела  не только я.

– Зачем? – содрогнувшись, я отпускаю его руку. Нужно добраться до ванной.

Голова кружится снова, и снова на помощь приходит некромант.

Он подхватывает меня и упирает в край раковины так, чтобы я заняла устойчивое положение:

– Вы с ним связаны.

Тео бережно поднимает черный комбинезон с пола и, оглядев состояние моей одежды, оставляет вещь, ненадолго выходя из ванной.

Я не знаю, каким образом можно ориентироваться в моей квартире, но появляется он уже полностью одетым и с моим нижним бельем в руках. Оглядев мою решительно настроенную против ухода из квартиры позу, некромант только усмехается и сам начинает меня одевать. Причем уверенное застегивание бюстгальтера наводит меня на мысли, что в свое время он очень часто занимался этим.  Долгий поцелуй в основание шеи лишает меня остатков разума. А Тео тем временем опускается на корточки, беря в плен поочередно обе мои ноги. Щеки опаляет огнем смущения, но не из–за того, насколько интимной может выглядеть со стороны сцена, а потому, что губы некроманта вновь оказываются на моей коже перед тем, как помочь трусикам оказаться именно там, где только что был оставлен поцелуй.

Последний поцелуй достается животу. Я беру в руки лицо Тео и срывающимся голосом проговариваю:

- Нам точно нужно к ирису?

- Да, - кивает Тео, не меняя выражения лица.

– Тогда комбинезон я надену самостоятельно.

Гад довольно ухмыляется, соглашаясь, и, поддерживая меня, ждет, когда я справлюсь с заданием.

Убью.

От поцелуев его отойду – точно убью.

Руки дрожат, срываясь с язычка змейки почти у самого горла.  Тео перехватывает инициативу, осторожно приподнимая мой подбородок, чтобы ненароком не прищемить кожу, и застегивает змейку до конца. А потом медленно приближается ко мне и целует долгим чувственным поцелуем, от которого подкашиваются ноги. Подхватывает меня, не отрываясь от доставляющего обоим удовольствие процесса, и только крепче прижимает к себе, дожидаясь, пока мои руки окажутся на его плечах.

В следующее мгновение я ощущаю легкое головокружение, от которого еще крепче ухватываюсь за некроманта. Где это мы?

Бросив на спутника недоумевающий взгляд, получаю в ответ просьбу не спрашивать сейчас ни о чем. О деталях я догадываюсь сразу: мы с Тео в том самом медицинском центре, из которого рано утром меня забирала Хани. Каким именно образом мы тут оказались? Не мог же Тео всю дорогу от дома до пункта назначения пронести меня на руках, заставляя забыть об окружающем мире своими поцелуями? Наверное, мог. Но я только что ощущала поясницей холодный край раковины, а сейчас уже слышу чье-то недовольное ворчание, которого в моей квартире быть не могло. Случайный посетитель клиники, заставший нас за интересным занятием. Как мы здесь очутились?

Подозреваю, что скоро у нас состоится разговор о еще одном неучтенном у некроманта даре. Интересно, Кельвин Джонс вообще в курсе, кому доверил мою охрану?

Тео берет меня за руку и уверенно ведет в направлении лаборатории с ирисом. Я все сильнее ощущаю эмоции - сомнений больше не остается  - проснувшегося после воскрешения мага, и мне совсем это не нравится.

Ирис находится во власти непонимания и страха.

Нам с Тео навстречу попадаются озадаченные и смущенные сотрудники центра. Когда до лаборатории остается последний поворот, мы с Тео натыкаемся на Сури, которая выполняет функции наблюдателя за новым членом общества. Даже в своем монохромном диапазоне я различаю бледность лица девушки, которая не в состоянии определить, что происходит в лаборатории. С тревогой оглядев нас с некромантом, она хмурится:

– Что вы тут делаете? Как попали сюда? Все входы оцеплены после того, как очнулся Доминик.

– Что с ним? – без предисловий идет в атаку Теодор, пользуясь замешательством Сури.

– Он проснулся и ни с кем не идет на контакт, – хмуро отвечает девушка.

– Пустишь туда Рен? – взгляд мужчины говорит о том, что он понимает, о чем говорит. – Она успокоит.

– Ты в своем уме? – Сури начинает заводиться. – Он никого к себе не подпускает – даже санитаров с успокоительным!

– Пусти, – прошу я, почувствовав, что ирис знает о моем появлении и теперь хочет, чтобы я пришла к нему. – Он меня зовет…

– Нет, Рен, ты что! – возражает целительница. – Мне не нужен твой труп вместо его – живого!

– Я займусь ею, – говорит мне Тео, попутно начиная воздействовать на состояние Сури.

Джонс точно не погладит его по головке за то, что остановил целителя, являющегося куратором Доминика. Но я надеюсь, что влияние на подругу будет минимальным. И недолгим.

Обхожу застывшую Сури, заворачивая за угол. Через большое стекло лаборатории открывается вид на забившегося в угол мужчину. У него вид затравленного зверя. В душе невольно зарождается сочувствие к очнувшемуся магу. Ирис как будто улавливает мои эмоции. Он мгновенно фокусирует взгляд на точке, в которой я сейчас застыла. В его глазах непередаваемая смесь боли, испуга и надежды. Меня охватывает внезапный порыв защитить его ото всех. Расстояние до двери в лабораторию кажется мигом, я распахивая ее и уверенно захожу в помещение.

Смотрю на ириса, не в силах сделать шага. Время для нас останавливается. Я понимаю, что все это неправильно. Все, что связывает меня с этим магом – только совместное возвращение с изнанки. Но чувства и обострившиеся инстинкты говорят о том, что наша с ним история – гораздо глубже, сильнее и запутаннее. И сейчас все, чего я хочу, – это узнать о нем как можно больше. Я делаю несколько шагов к ирису и замираю посреди белоснежной лаборатории. Не могу придумать ничего успокаивающего, просто открыто улыбаюсь ему. Ирис все еще напряженно смотрит на меня, но в его эмоциях больше не господствует страх.

События развиваются стремительно, И одним плавным движением он преодолевает разделяющее нас расстояние. Опускаясь на колени, утыкается носом в мой живот и обнимает за талию. Я вздрагиваю, и это не укрывается от мужчины. Но идущие от него эмоции сродни чувствам ребенка, впервые ощутившего материнское тепло. Я не могу сейчас оттолкнуть его от себя. В душе появляется  уверенность в том, что нужно просто открыться, что это – единственный путь к спасению и освобождению от чужих эмоций. Но я все еще сомневаюсь.

Когда мужчина поднимает на меня ясный взгляд, время останавливается окончательно. Замирает оттого, что мои ладони очерчивают контур его лица, останавливаются рядом с подбородком и подтягивают его ближе к себе. Одно мгновение глаза в глаза – и я чувствую, как рвется связующая нас нить, взгляд же ириса обретает осмысленность.

В сознание приводит короткий, но сильный укол чужого отчаяния. Это не ирис – его я больше не чувствую.

Кто тогда?

Это может быть только Тео.

Разрывая контакт с ирисом, я поворачиваю голову в сторону стеклянного ограждения-стены. На той стороне я вижу изумленную Сури, переводящую взгляд с меня на ириса. И столько в нем сейчас намешано, что мне становится не по себе. Я знаю этот взгляд: из меня достанут абсолютно все сведения, представляющие для целителя интерес.

Тео нет на месте. Я отчетливо осознаю это, и бегство некроманта отзывается в груди тупой болью. Что такого он увидел, что заставило его покинуть это место? То, что мужчины в здании нет, я могу сказать с абсолютной уверенностью: я больше не чувствую его эмоционального отклика.